WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования Российской Федерации Ставропольский государственный университет

На правах рукописи

Солнышкина Елена Ивановна ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ В ПОЭТИЧЕСКОМ ТВОРЧЕСТВЕ В.С. ВЫСОЦКОГО

Специальность 10.01.01 – Русская литература Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор П.К. Чекалов Ставрополь – 2004 2 Оглавление Введение.…………..……………………………………………………………....4 Глава 1. Теоретические аспекты проблемы свободы воли……………………16 § 1. Философская традиция проблемы свободы в 1950 – 1970–е гг…17 § 2. Сущность терминов свобода, воля, свобода воли………………….37 § 3. Некоторые аспекты видения проблемы диссертационного исследования……….……………………………………………………………...50 Глава 2. Концепция свободы в песнях тюремно-лагерной тематики В.С. Высоцкого……………..…………………………………………………………….60 § 1. Изначальная пространственно – психологическая модель тюрьма / несвобода……………………………………………………………..…..60 § 2. Мотив побега как попытка преодоления ограниченного пространства тюрьмы…………….…………………………………………….…...72 § 3. Функционирование тюремных мотивов в тексте социально – бытового содержания…………………………………………………………..88 Глава 3. Символика самолета, птицы и полета в разработке проблемы свободы ………………………..……………………………………………………96 § 1. Выражение проблемы свободы в контексте противостояния человека и машины……………………..………………..…………………………..96 1.1. Конфликтность как принцип реализации проблемнотематического потенциала текста ……………………….……….97 1.2. Поливариантность конфликта человек / машина…………..104 1.3. Эволюция мотивно – тематического комплекса полет……118 § 2. Распространение категории свободы на реалии животного мира………….……………………………………………………………………..125 Глава 4. Семантика образов и мотивов, развивающих проблему свободы в песнях В.С. Высоцкого…………...……………………………………………141 § 1. Выражение тотального несогласия с миром: «все не так»……… 3 § 2. Образно – символическая семантика линии как основной преграды в творчестве поэта…………….…………………………………………147 § 3. Судьба и свобода в художественном мире поэта…………………158 § 4. Высшая степень несвободы – состояние затравленного зверя в песнях об охоте…..………………………..………………………………...164 § 5. Острое ощущение несвободы после физической смерти………...171 Заключение……………………………………….……………………………..175 Библиография……………………………………………………….………….. 4 Введение На современном этапе общественно-культурного развития творчество В.С. Высоцкого воспринимается в качестве определенной востребованной обществом и филологической наукой инстанции. Область высоцковедения все больше приобретает статус внутрилитературоведческой дисциплины, где творчество поэта подвергается многостороннему анализу и осмыслению. Характерной чертой высоцковедения в целом является, на наш взгляд, то, что оно не замыкается в рамках творчества В.С. Высоцкого, а предпринимает попытки установления связей между поэтическими системами Высоцкого со всей предшествующей и последующей литературой (95, 30, 114, 61, 60, 66). Способность текстов В.С. Высоцкого к диалогу со всей мировой художественной мыслью является уникальным средством и способом их глубокого самораскрытия и утверждения декларируемой внутренней позиции субъективного «Я». Таким образом, рефлексия творчества В.С. Высоцкого как в отечественной, так и зарубежной литературе и культуре обнаруживает новые и порой неожиданные грани поэтического наследия В.С. Высоцкого. Отдельным уникальным направлением в высоцковедении выступает исследование функционирования текстов Высоцкого за рубежом (10, 65), что дает возможность рассмотрения творчества поэта на уровне межкультурного восприятия. Тем самым, на наш взгляд, становится возможным достижение максимально полного и достоверного, наиболее истинного понимания как отдельных его произведений, образов, категорий, так и всего творчества в целом. Такая плодотворная работа над творчеством поэта стала возможной главным образом благодаря деятельности Государственного культурного центра – музея им. В.С. Высоцкого в г. Москва. Именно этот орган концентрирует вокруг себя все любительские и филологические разыскания в области высоцковедения. Интерес к творчеству В.С. Высоцкого подтверждает 5 ся и проведенными конференциями, посвященными поэту1. Благодаря такой интенсивной деятельности, исследование наследия Высоцкого набирает высокий темп и стремительность, что свидетельствует об актуальности выдвигаемых поэтом-песенником тем, образов, проблем, подчеркивает важность и необходимость их подробного исследования. Основными приоритетными направлениями работы в области высоцковедения на сегодняшний день выступают исследование наследия поэта в историко-биографическом аспекте и интерпретация отдельных художественных текстов. Актуальность исследования обусловлена недостаточной изученностью проблемы свободы и связанных с ней мотивов, тем, образов и символов в поэтическом мире В.С. Высоцкого. Смена парадигмы «идея человека» на каждом культурноисторическом этапе развития человечества обусловливает «доминирование жанров определенного литературного рода, расцвет и развитие тех из них, которые оказываются наиболее предрасположенными к адекватному воплощению этой идеи» (136, с. 8), а так же определяют «концепцию человека» и «концепцию личности» в каждом конкретном произведении каждого конкретного писателя. Так, в 50е – 70е годы ХХ века на формирование «идеи человека» оказали влияние философские размышления экзистенциалистов, персоналистов, постмодернистов, а также мировая политическая мысль и психология. Каждый художник помещает персонажа в определенные пространственно-временные рамки, в зависимости от чего акцентируются, усиливают свое звучание те или иные аспекты бытия человека: как духовного, так и физического. В связи с этим и круг проблем, связанных с литературным героем, философская проблема свободы личности приобретает различный ракурс рассмотрения в художественных системах отдельных поэтов, что оп Международные конференции в Москве в ГКЦМ В. С. Высоцкого: «Владимир Высоцкий и русская культура 1960 -1970гг.» (1998);

«Двадцать лет без Высоцкого» (2000);

«Окуджава – Высоцкий – Галич» (2001);

«Владимир Высоцкий: взгляд из ХХI века» (2003). Конференции в Самаре: «Владимир Высоцкий в контекте художественной культуры ХХ века» (2000);

«Творчество Владимира Высоцкого – культурный феномен нашего времени» (2003).

6 ределяется как широтой самого понятия свободы, так и индивидуальным видением действительности каждым из художников. В одних эстетических системах проблема свободы личности ставится на самую высокую по значимости ступень, в других – наоборот. Проблемы, затрагиваемые В.С. Высоцким в поэтическом творчестве, бесчисленны и неисчерпаемы. Как художник, поэт, наделенный особым индивидуальным видением, восприятием реальной действительности и отношением к самым существенным и определяющим проблемам личности и бытия, В.С. Высоцкий создает свою поэтическую систему, в которой находят свое выражение идеи и взгляды поэта на реалии современности. В созданном им поэтическом мире функционируют многочисленные категории, присущие человеческой личности, индивидуальности. Самой главной и определяющей из них, на наш взгляд, становится для Высоцкого категория свободы. Данное понятие у поэта подвергается индивидуальному художественному переосмыслению относительно сложившихся культурноисторических представлений и обретает свою личностно-поэтическую концепцию. Поэтическое творчество Владимира Семеновича Высоцкого и явилось объектом нашего диссертационного исследования, а предметом стало функционирование проблемы свободы в созданном им поэтическом мире. Основным источником произведений поэта в данном исследовании является двухтомное издание сочинений поэта (3), наиболее точно и полно отражающее творчество поэта с точки зрения его текстологической обработки и достоверности. Степень изученности темы. На сегодняшний день по указанной проблеме нет полного и научно обоснованного труда. Она в той или иной мере только затрагивается в работах высоцковедов. Вместе с тем неоспорим тот факт, что описать поэтический мир Высоцкого, не касаясь проблемы свободы, практически невозможно в силу того, что именно эта проблема являет 7 ся основополагающей в творчестве данного поэта и содержит в себе, как в зародыше, другие темы и проблемы. Впервые проблема свободы в творчестве В.С. Высоцкого на филологическом уровне была обозначена в сборнике трудов, вышедшем в 1990 году в Воронеже (22). В этом плане прежде всего следует отметить две работы: статью Н.В. Фединой (106, с. 105 – 117) и совместную работу А.В. Скобелева и С.М. Шаулова (90, с. 24 – 52). В этих публикациях в общих чертах определяются рамки проблемы свободы в поэтическом мире В.С. Высоцкого, однако подробная разработка темы отсутствует. Так, Н.В. Федина интерпретирует понятие свободы в рамках соотношения ролевого и лирического героев в поэзии В.С. Высоцкого, отождествляя его с понятием воли, изложенным в работах Д.С. Лихачева. «Действительно, - отмечает Н.В. Федина, - в стремлении литературного героя к свободе, воле, в его неприязни ко всякого рода рамкам и ограничениям есть как бы нечто русское. Понятие «воля», по мнению Д.С. Лихачева, - понятие типично русское, непереводимое. «Волявольная – это свобода, соединенная с простором, ничем не прегражденным пространством». В сознании слушателя складывается именно вольный, бунтарский, непокорный образ лирического героя» (106, с. 114). Указанная работа А.В. Скобелева и С.М. Шаулова оказалась более глубокой в раскрытии проблемы свободы. Впоследствии она вошла в отдельную монографию «Владимир Высоцкий: Мир и Слово» (91). Именно этот труд явился отправной точкой нашего исследования: в главе «Проблема свободы» изложены положения о зарождении и развитии проблемы свободы от «блатных песен» до последних лет творчества. Издание А.В. Скобелева и С.М. Шаулова явилось одной из первых серьезных филологических работ в области высоцковедения. Многие систематические труды последующих лет базируются именно на отдельных положениях, высказанных этими авторами. Это полностью относится и к нашему диссертационному исследованию. В силу своей популярности и достаточно небольшого тиража в 5000 экземпля 8 ров книга стала библиографической редкостью. Сами авторы назовут ее через десять лет в предисловии к новому дополненному изданию «памятником “эпохи раннего высоцковедения”» (92, с. 4). В книге авторы рассматривают проблему свободы в ее эволюции: зарождение в «блатных» песнях, выход за их пределы, проникновение в произведения различных жанров и тематик. Авторы обращают внимание на особенности «блатных» песен, которые уже сами несут в себе скрытую свободолюбивую тематику: раскрываются основные мотивы, помогающие глубже понять проблему свободы, отмечается, что пафос свободы - черта романтического мировоззрения. Свобода у Высоцкого интерпретируется авторами в связи с пониманием соборности. «Иными словами, свободный человек сам себе - свой, то есть полностью принадлежит себе, но в этой «свойскости» проявляет общность со всеми своими» (92, с. 122). Важным для нашей работы стали следующие положения труда А.В. Скобелева и С.М. Шаулова: 1). Авторы определяют проблему свободы как основополагающую тему всей поэзии В.С. Высоцкого: «Он, как немногие из современников, творчеством и жизнью своей показал: нравственный человек может и обязан быть свободным или, по крайней мере, освобождающимся, преодолевающим ради общего блага всевозможные пределы, свободу ограждающие. И такое понимание человека есть в конечном итоге уже единое основание как этики, так и эстетики Владимира Высоцкого» (92, с. 92). Уникальность каждого произведения В.С. Высоцкого определяется в развитии тех «ключевых ориентиров» (92, с. 93), одним из которых выступает свобода. 2). Определение сущности свободы как «всепреодоление», стремление к высшему «благу». Свобода в поэтическом мире В.С. Высоцкого выступает главной ценностью человеческой личности. Для ее достижения необходимо «преодоление» каких-либо преград, которые могут быть самыми разнообразными и неожиданными: «граница, окружение, косная мораль, быто 9 вое убожество», а порой и сама жизнь (92, с. 16).Для героя Высоцкого граница становится не только пространственной категорией, а «скорее социально-бытовой, а в наибольшей степени – нравственно-психологической» (91, с. 16). Жизненная позиция героя определяется в акте выбора им своего существования в каждом конкретном случае. 3). Рассматривая песни о тюрьме в русле жанра «блатной песни», авторы отмечают их символичность и отход от этого жанра, что способствует «философской, этической разработке проблем личностной и творческой свободы» (92, с. 106). Благодаря тому, что тюремная и лагерная символика «отпочковалась» (92, с. 120) от блатной песни, появляется возможность интерпретации «тюремных» текстов, выходя за рамки тюремно-лагерной тематики на более высокий уровень абстракции и философского осмысления общечеловеческих проблем. 4). Авторы отмечают определяющую роль бинарных оппозиций в структурной организации текста Высоцкого. Они имеют самый разнообразный характер, выстраиваясь в целые системы с постоянными уровнями и подуровнями. Мы полностью согласны с А.В. Скобелевым и С.М. Шауловым в том, что «любая из бинарных оппозиций может послужить тем звеном, взявшись за которое, удастся вытянуть всю их цепочку» (92, с. 127). Именно данный принцип был взят нами за основу при анализе текстов В.С. Высоцкого в контексте проблемы свободы. В силу того, что в задачу авторов рассматриваемой нами монографии не входило систематическое исследование тех или иных категорий в поэтическом мире В.С. Высоцкого, их освещение носит констатирующий характер. Поэтому многочисленные составляющие поэтического мира Высоцкого, мотивы, характерные категории, символы только обозначаются как неотъемлемая его часть, а не исследуются в полной мере. Выводы о проблеме свободы у Высоцкого выстраиваются без опоры на сами определения свободы, воли, свободы воли и т.п. В последующие годы вышли в свет и другие работы, в 10 которых в той или иной мере рассматривалась обозначенная нами проблема. Конкретной разработки темы свободы в работе Вл.И. Новикова (69) нет, однако, весь анализ особенностей слова Высоцкого говорит о наличии этой проблемы в творчестве поэта. В 1995 г. выходит монография А. Сидорченко «Прометей мятежной песни», где автор повествует о личности В.С. Высоцкого, породившей в его собственном творчестве проблему свободы: Высоцкий «понял, что только свобода может определить сущность его личности и стать субстанцией его творчества, которое, безусловно, задохнулось бы в узких рамках соцреализма. Поняв это всей своей «сочившейся душой», он стал делать то, чего боятся делать наши прокрустанты: запел так свободно, как нас уже отучили петь неутомимые воспитатели»;

«В историю русской культуры Высоцкий войдет как образец гражданского мужества и интеллектуальной честности - как ПРОМЕТЕЙ СВОБОДНОЙ - значит, МЯТЕЖНОЙ! - песни, как ВЗБУНТОВАВШАЯСЯ СОВЕСТЬ и честь России» (89, с. 18) (выделено А. Сидорченко). Как видно, в данной монографии акцент сделан на свободолюбивой личности Высоцкого, а не на его творчестве. На уровне автобиографии подчеркивает присутствие проблемы свободы в поэтическом сознании Высоцкого и М. Влади: она аргументирует поездки поэта за границу своим желанием сделать так, чтобы он «почувствовал себя свободным» (21, с. 51), то есть испытал в полной мере то чувство, которое он искал всю свою жизнь. Однако даже за границей Высоцкий не ощущает своей свободы: «Ты с горечью смотришь на меня:

- Даже здесь я не имею права вести себя как свободный человек…» (21, с. 74). В ключе русской религиозной философии рассматривается творчество Высоцкого в работе Н.О. Лосского (155, с. 273) и Ю.Н. Блинова (17, с. 267 – 278).

11 Е. Коркина, изучая творчество Высоцкого в параллелях с литературой Возрождения и русской поэзии XX века, пишет в заключении: «СВОБОДА вот общий знаменатель, подводящий черту под всем сказанным. Вернее, ОТСУТСТВИЕ СВОБОДЫ, вызвавшее к жизни и шедевр Данте, и остров Застенок Франсуа Рабле, и древнюю мечту о воле, воплотившуюся в образе благородного разбойника Робин Гуда. Эта же вечная тоска по свободе водила рукой Мандельштама, ее горечью пропитаны строки перевода Заболоцкого, она, эта страсть, звучала и продолжает звучать в аккордах гитары Высоцкого» (53, с. 51). Значительный вклад в развитие проблемы свободы в творчестве В.С. Высоцкого внес С.В. Свиридов своим диссертационным исследованием. Однако и этот труд не претендует на систематическое и исчерпывающее описание проблемы. В нем тема свободы затрагивается в связи с пространственной организацией текстов В.С. Высоцкого, в частности, при рассмотрении пространственной модели ОХОТА в поэтическом мире поэта (86, с. 113 – 160). Таким образом, можно констатировать, что проблема свободы в творчестве В.С. Высоцкого на сегодняшний день не имеет достаточно глубокого и систематического исследования. Обзор литературы по проблеме свободы в поэзии В.С. Высоцкого показывает, что тема, за исключением каких-то граней, практически не разработана. Указаны лишь основные параметры этой проблемы, однако детальной работе с конкретными текстами было уделено мало внимания. В результате этого многие аспекты функционирования понятия свободы у Высоцкого были упущены и требуют рассмотрения на более широком материале. Роль рассмотренных нами работ неоспоримо велика и существенна, но они не отвечают требованиям основательной разработки проблемы в силу того, что в них не используется понятийный аппарат самих терминов «свобода», «воля», «свобода воли», а также опущена философская традиция проблемы свободы воли на данном культурно-историческом этапе, 12 что оказало влияние на концепцию свободной личности в поэзии В.С. Высоцкого. Все сказанное подводит к тому, что необходимо дальнейшее углубленное изучение обозначенной проблемы. Целью данного исследования мы поставили изучение и анализ конкретно-текстового функционирования понятия свободы в поэтическом мире В.С. Высоцкого с точки зрения «философии поступка» (128). В соответствии с поставленной целью считаем основными задачами диссертационного исследования следующие: 1) изучить понятийный аппарат в рамках заданной проблемы;

2) определить принципы отбора произведений для анализа с точки зрения функционирования в них понятия свободы и системности исследования;

3) проанализировать отобранные тексты в контексте проблемы свободы;

4) обосновать характер и содержание категории свободы в каждом конкретном тексте;

5) выявить семантику образов, символов и мотивов, характерных для раскрытия проблемы свободы;

6) определить особенности и закономерности в художественной реализации философской проблемы свободы в поэтическом творчестве В.С. Высоцкого. Научная новизна исследования состоит в том, что впервые проблема свободы в поэтическом мире В.С. Высоцкого рассматривается системно, с учетом тех ракурсов, которые она приобретает в том или ином произведении. В основу такой системы положены определенные принципы, организующие ее. При этом автор пытается решить вопросы, связанные с тематикой работы, используя междисциплинарный подход: проблема исследуется на стыке литературоведения, философии, психологии и культурологии. Тем самым соз 13 дается возможность формировки новых подходов к раскрытию содержания текста. Положения, выносимые на защиту, обусловлены научной новизной и заключаются в следующем: 1. Проблема свободы в песнях Высоцкого берет свое начало с пространсвенно-временной модели ТЮРЬМА, где эта проблема понимается, как само состояние отсутствия / наличия ограничения и принуждения. Необходимыми компонентами развития темы выступает в данном контексте категории правды и лжи, преступления и наказания, нравственности;

образы кабака, поезда;

мотивы утраты имени, побега;

символы Весны, окна. 2. Одной из основных моделей, реализующих проблему свободы в поэзии Высоцкого выступает пространственно-временная модель ПОЛЕТ, получающая свое раскрытие в образах – символах самолета, птицы, летчика, полета, машины, коня, игры и т.д. Главным организующим звеном в развитии проблемы свободы в текстах Высоцкого выступает скрытая внутренняя оппозиция. 3. В общий контекст проблемы свободы включается тема взаимозависимости между понятиями «судьба» и «свобода». В мире Высоцкого эти понятия не образуют бинарную оппозицию, а составляют триаду: Свобода – Правда – Судьба. Все три составляющие данной модели в зависимости от внутритекстового смыслового поля могут вступать в тождественные или антагонистические отношения. 4. Категория свободы в творчестве В.С. Высоцкого становится проблемой, выходящей за рамки жизненного пространства человека, приобретая тем самым статус онтологической проблемы. Она не только определяет сущность человека при жизни, но и отстаивает его право на свободу после смерти.

14 В основу методологии исследования положен системно аналитический принцип анализа художественного произведения. Методологической основой диссертационного исследования явились работы по теории литературы М.М. Бахтина, Б.В. Томашевского, В.Е. Хализева, а также труды по структуре поэтического текста Ю.М. Лотмана. Теоретическая значимость исследования состоит в возможности углубления концепции свободы вообще и в творческом наследии В.С. Высоцкого, в частности: представить в конкретном анализе наши теоретические соображения, касающиеся поэтической системы поэта. Практическая значимость исследования определяется возможностью применения полученных автором выводов при проведении в высшей и средней школе занятий, посвященных не только творчеству В.С. Высоцкого, но и изучению наследия поэтов, чьи идеи и взгляды были близки идеям самого Высоцкого или в корне противоречили им. Результаты исследования могут послужить поводом для отдельного изучения тех или иных образов, символов, мотивов и проблем, которые были затронуты автором. Анализ конкретных текстов может послужить примером анализа стихотворения вообще независимо от литературных персоналий. Структура и объем диссертации продиктованы поставленными задачами.

Работа состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографического списка. Во введении мотивируется выбор темы диссертации, приводятся доказательства ее актуальности, определяются предмет и объект, цели и задачи, методология исследования, его структура, аргументируются теоретическая и практическая значимость работы. Первая глава носит теоретический характер. Она посвящена рассмотрению понятий, являющихся основными для данного исследования: свобода, воля, свобода воли, своеволие. Описывается функционирование их в справочной и теоретической философской литературе и определяются значе 15 ния, принимаемые в данном диссертационном исследовании. Отдельный параграф посвящен раскрытию философской традиции проблемы свободы в 50е – 70е годы ХХ века. Помимо этого в данной главе излагаются принципы отбора анализируемых произведений и видение диссертантом означенной проблемы, основанное на результатах исследования текстов В. С. Высоцкого. Во второй главе рассматривается проблема свободы в песнях тюремно-лагерной тематики В.С. Высоцкого, определяются основные параметры заявленной проблемы в рамках пространственно-событийной организации «тюрьма»;

выявляется смысл, вкладываемый поэтом в понятие свободы в данном контексте;

характеризуются основные образы, символы и мотивы. Третья глава исследует воплощение темы свободы в текстах В.С. Высоцкого с однородной событийно-субъектной основой, а именно: в произведениях поэта, где присутствует семантика полета и имеются в наличии, как минимум, два героя: летчик и самолет, а так же анализируется песня «Белое безмолвие», где полет подразумевает под собой полет птиц;

определяется смысловое наполнение понятия свободы в пределах означенной пространственной модели «полет»;

выявляются семантика присущих для данной ситуации образов, символов и мотивов. Четвертая глава посвящена анализу произведений, отобранных по принципу «развивающегося» текста и не вошедших по семантическому принципу в предыдущие главы. В ней определяются особенности функционирования указанной философской проблемы в каждом конкретном анализируемом тексте, а также на их базе обосновываются общие выводы о семантике свободы у В.С. Высоцкого. Тут же анализируются песни «Охота на волков», «Конец «Охоты на волков», или Охота с вертолетов» и «Памятник». В заключении обобщены основные результаты исследования проблемы свободы в произведениях В.С. Высоцкого, позволившие установить статус категории свободы в его поэтическом мире.

16 Глава 1. Теоретические аспекты проблемы свободы воли В жизни каждого человека проблема свободы определяет самостояние личности и особенности ее индивидуальности. Категория свободы в той или иной мере обусловливает уровень духовности каждой личности, определяет аксиологические аспекты бытия личности. Она порождает в человеческом сознании мысли, связанные с важнейшими философскими и мировоззренческими понятиями: выбора, ответственности, вины, творчества, самоопределения и других. На базе того, каким образом складывается нравственный выбор человека в тех или иных мировоззренческих аспектах, определяется соответствующий ореол философских категорий, объясняющий бытие человека в целом и его жизненную позицию в тех или иных вопросах мироздания. Роль категории свободы, как видим, огромна в определении личностных качеств человека. Возможно, в силу этого в философской мысли предшествующих столетий невозможно отыскать само определение свободы в его единственно верном, раз и навсегда данном для всех случаев изложении. Да и в настоящее время нет такого определения. Так же, как велика роль данного понятия в определении личности, велико и количество точек зрения на само это понятие. Так, работая над проблемой свободы воли, Гегель писал: «Ни об одной идее нельзя с таким полным правом сказать, что она неопределенна, многозначна, доступна величайшим недоразумениям и потому действительно им подвержена, как об идее свободы…» (135, с. 291). В этом положении философа отражается, на наш взгляд, самая важная черта – невозможность создания константного, устоявшегося и незыблемого во все времена и для всех народов определения свободы. Эта мысль подтверждается и тем фактом, что многие величайшие умы посвящали свои труды данной проблеме. Разным сторонам ее посвящены работы философов с древнейших времен до наших дней.

17 В начале ХХ века возрождается представление о свободе в русской культуре. Прежде всего это связано с именами Бердяева, Шестова, Вышеславцева, Франка, В. Соловьева и др. В современном мире проблема свободы стоит наиболее остро. В связи с бурным развитием научно-технического прогресса понятие свободы рассматривается в несколько ином ракурсе: как свобода человека от техники, которая якобы порабощает его, с одной стороны, и как большая степень свободы в достижении своих целей, желаний, намерений в результате возможности выполнения многих действий с помощью техники, в результате чего происходит экономия времени и сил, с другой. Как видим, понятие свободы многогранно, и его интерпретация во многом зависит от культурно-исторического контекста. Однако даже все вместе взятые вышеназванные труды, пожалуй, не смогут исчерпать весь спектр проблем, связанный с категорией свободы. Вероятнее всего, в этом вопросе никогда не будет поставлена последняя точка, каждый новый художник слова вносит свой вклад в понимание свободы, вырабатывая новые подходы и решения. В связи с этим творчество В.С. Высоцкого выступает в качестве определенной индивидуально-авторской модели воплощения категории свободы в созданном им поэтическом мире. И эта модель стоит в ряду всех философских и литературных трудов данного толка, дополняя и обогащая их. § 1. Философская традиция проблемы свободы в 1950 – 1970 -е гг. Из философских течений наибольшее признание и популярность в середине ХХ века получил экзистенциализм. Он стал «одним из наиболее влиятельных и продуктивных факторов эпохи», определил «интеллектуальнодуховные поиски широких слоев интеллигенции», оказал «сильное влияние на литературу, литературоведение, искусство и др.» (194, с. 1305). Экзистенциалисты во главу угла ставили «субъекта», реальное индивидуальное созна 18 ние, определяющее себя через действие в реальной ситуации в мире. Отсюда и проблема свободы в экзистенциализме обретает особо значимый статус. Человек выделяется из всего состава универсума своей способностью трансцендировать, выходить за пределы. В этом и состоит его свобода. «Человек должен постоянно делать себя человеком, его бытие есть постоянная постановка себя под вопрос, и он должен быть тем, что он есть», а не «просто быть» (194, с. 1307). Экзистенциализм настаивает на понимании человеком фундаментальной специфичности своего места, статуса и значения в универсуме, на осознании им своей участности в бытии, признании свободы и ответственности. Среди своих предшественников экзистенциалисты указывают Кьеркегора, Достоевского, Ницше. Сильное влияние на экзистенциализм в целом оказали философия жизни и феноменология Гуссерля. Однако применительно к отдельным представителям экзистенциализма этот перечень специфицируется. Так, в случае Сартра следует говорить также о влиянии на него философии Р. Декарта, И. Канта, Гегеля и других. Различают экзистенциализм религиозный (Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов, Бубер) и атеистический (Сартр, Камю, Мерло-Понти, Хайдеггер). В 1960 году представители обоих направлений пишут работы, в которых в той или иной мере затрагиваются проблемы свободы. Жан-Поль Сартр (1905 1980), один из крупнейших представителей экзистенциализма, характеризует свободу в негативных терминах. Это всегда свобода «от» - от общества, от других людей и даже от самого себя. По Сартру, человек свободен именно потому, что у него нет никакой природы. Он страшится своей свободы, страшится быть единственным источником ценностей, ему тяжело нести бремя ответственности, и он пытается «списать» свои действия на якобы не зависящие от него объективные причины, пытается скрыться за какой-нибудь маской, социальной ролью. Таково «неподлинное», «неаутентичное» существование. Но и в этом случае любая маска, любая роль – результат свободного выбора (141, с. 211 – 212).

19 Таким образом, человеческое бытие и свобода – это одно и то же. В «Критике диалектического разума» Сартр утверждает, что свобода каждого отдельного человека зависит не только от свободы других, но и от многих ситуаций – проектов. Сказать, что человек есть то, что он есть, значит сказать: человек – то, чем он может быть. Материальные условия очерчивают круг его возможностей, но сфера возможного становится целью, ради которой субъект преступает границы социально-исторической реальности (163, с. 411). Последняя книга Ж.-П. Сартра «Слова» принесла ему высшее официальное признание – Нобелевскую премию, от которой он отказался. В том же 1964 году, 23 октября Сартр делает заявление шведским журналистам в Париже «Почему я отказался от премии», обосновав свой отказ нежеланием «превращать себя в институт» (166, с. 493). В этом же заявлении Сартр говорит о свободе, о том, что само «это слово имеет много толкований». И далее поясняет: «Что касается меня, то я понимаю свободу в более конкретном плане: как право иметь свыше одной пары ботинок и есть в соответствии со своим аппетитом» (166, с. 494). В этом, на первый взгляд, шуточном высказывании кроется, на наш взгляд, глубокий смысл: свобода для Сартра, как и для Ясперса, конкретна, а не абстрактна. Акт свободы осуществляется в действии конкретного человека в конкретной ситуации. Все сказанное о понятии свободы у Сартра можно охарактеризовать его же изречением: «Свобода состоит в выборе собственного бытия. И этот выбор – абсурд». Карл Ясперс (1883-1969), медик по образованию, представитель религиозного экзистенциализма, утверждает, что человеческое Я существует «в реализации своих возможностей». Человек – «бытие в возможности». Сам выбор заключается в признании возможности, которая принимается как единственная (163, с. 402). По Ясперсу, «я есть, пока я делаю выбор. Свобода – это не произвол, но автономия, самозаконодательство. Однако наша самоучреждающая законы самость – не всеобщая воля Руссо и не универсальный разум 20 Канта, а конкретный человеческий индивид, который своим выбором детерминирует и последующие свои акты. Человек должен сам избрать себя в соответствии со своей совестью, которая и является гласом божиим. Поэтому и выбор его никогда не абсолютен и не непогрешим (137, с. 261). Для Ясперса понятие экзистенции и свободы синонимичны, иначе говоря, экзистенция и есть свобода, они не могут быть предметом научного познания или философского созерцания. Именно в свободе коренится бытие самости. Отсюда вытекает важный для Ясперса принцип: «Или человек как предмет исследования, или человек как свобода» При изучении человека в психологии, антропологии, социологии, политической экономии сущность его максимально абстрагируется именно от свободы, т. е. от экзистенции, в то время как «человек как свобода» - понятие конкретное, обусловленное конкретной ситуацией. Выдающийся итальянский философ Николо Аббаньяно (1901-1990) является создателем оригинальной философской системы «третьего пути» «позитивного экзистенциализма», снимающего крайности религиозного и атеистического экзистенциализмов. Основные положения системы были изложены Н. Аббаньяно в книге «Структура экзистенции» (1939), а затем развиты в двух работах «Введение в экзистенциализм» (1942) и «Позитивный экзистенциализм» (1948), а также в многочисленных статьях 1940х - 1950х годов. Свою концепцию философ создавал, полемизируя сначала с Хайдеггером и Ясперсом, а позже с Сартром. «Философия и свобода» (1950) – эта статья Н. Аббаньяно является ответом, посланным автором на вопросы, предложенные ЮНЕСКО в качестве тем для дискуссии на III Панамериканском философском конгрессе, проходившем в г. Мехико с 11 по 20 января 1950 г. Это были вопросы об интеллектуальной свободе философа в современном мире. В своей статье Н. Аббаньяно говорит о том, что не должно быть и не может быть различия между свободой философа и свободой каждого отдельного человека и определяет сущ 21 ность философствования. При этом термины философия и свобода взаимнообусловливают друг друга. «Философствование – главным образом и по существу акт свободы. Там, где нет свободы, нет и философии. Философствовать – значит выбирать собственную позицию по отношению к жизни и к миру;

этот выбор есть сама свобода» (124, с. 22). В своей статье Н. Аббаньяно обращает внимание на неотложные, сущностные задачи современной ему философии (1950е годы), главной из которых выступает признание своей сущностной связи со свободой индивида, и это признание должно быть основой всех технических разработок. Философ в настоящее время, утверждает Н. Аббаньяно, «свободный человек, который говорит с другими свободными людьми, пытаясь разбудить их и призвать к их собственной свободе» (124, с. 23). Каждая личность имеет право на свободу и тем самым она обретает свою ответственность и свою границу. Как видим, у Аббаньяно происходит разделение понятий свободы и произвола. Свобода имеет свои границы в силу того, что предполагает ответственность. В качестве важнейшей категории в диалоге людей философ называет «категорию различия самих личностей», которая призвана разрушать унифицированную модель общества, открывая путь свободному сосуществованию (124, с. 28). Таким образом, характерной чертой предлагаемого Аббаньяно экзистенциализма выступает именно свобода, определяемая как вовлеченность в экзистенцию: «Свобода ведет экзистенцию к историчности;

экзистенция, которая отказывается от вовлеченности, распавшаяся и неподлинная экзистенция, стоит ниже историчности, потому что она не реализует ценность Я, мира и сообщества, но губит их в бессмысленности и непоследовательности чистой временности» (122, с. 53). Важнейшая роль в самоопределении субъекта, в его акте свободы, отводится философом «другому»: «Человек нуждается в помощи другого человека, не столько для того, чтобы сохранить свою телес 22 ную жизнь, сколько для того, чтобы быть действительно самим собой» (122, с. 42). Другим философским направлением, получившим развитие в 1950е 1960е годы, является персонализм. Одним из ведущих представителей его во Франции был Жан Лакруа (1900-1986). В своих работах «Личность», «Современный персонализм», «Смысл диалога» он ставит проблему свободы во главу угла бытия личности: «Личность – это свободный человек. Это понятие имеет фундаментальное значение. Свобода шаг за шагом будет становиться той глубинной основой, которая не утратит своей роли в процессе развития понятия личности» (142, с. 15). Лакруа утверждает, что именно игра заложила основы разделения свободы и регламентации. Общественная жизнь предстает в трудах философа как масштабное соперничество между людьми. Развитие как таковое, по мнению Жана Лакруа, в современности «коснулось того, что в каждом из нас является источником способность выхождения за пределы, которая может и должна постоянно вести нас все дальше и дальше» (142, с. 19). Для философа мерилом всех ценностей выступает личность каждого отдельного человека, и в любом случае личность тесно связана со свободой. В идеале свобода должна стать фундаментальным отношением между всеми людьми. В философии Жана Лакруа основными понятиями являются такие как «самообладание» и «самоотдача», «ритм личной жизни», «открытость личности» и др. Все они раскрывают внутренний мир личности, индивидуальности, а значит, свободной личности. Свобода определяется философом в соотнесении с понятием ответственности: «Свобода – это ответственность перед самим собой» (143, с. 139). Тем самым разграничиваются понятия самой свободы и произвола. Первейшим и фундаментальным доказательством осуществления свободной воли человека является сомнение, «поскольку оно позволяет разорвать существующие контакты и посмотреть на вещи со стороны» (144, с. 349).

23 В работе «Смысл диалога» Жан Лакруа исследует природу воли. В ее основе лежит преодоление препятствия: «Воля возникает из ощущения помехи, устранение которой и составляет ее цель» (145, с. 472). Волевой акт заключается в соотнесении своих желаний и стремлений с системой ценностей в идеале. Тем самым, имея волю, субъект создает себя в соответствии с идеалом. В другой главе этой же работы Лакруа рассматривает проблему соотношения понятий свободы и счастья. Философ считает в данном случае, что свобода и счастье – разные полюса на одной оси. Свобода ассоциируется со страданием: «Свобода может быть для человека источником наибольших страданий. Быть духовно свободным – значит нести ответственность за самого себя, т. е. по-настоящему отвечать за себя, брать на себя заботы о себе: существует ли более тяжкая ноша?» (145, с. 517). Теорию о свободе Лакруа называет аристократической в том смысле, что она «стремится превратить всякого человека в аристократа». А аристократом Лакруа называет «ответственную за себя личность» (145, с. 518). Свои размышления по поводу свободы и счастья Лакруа заключает следующим выводом: «Группе, как и индивиду, надлежит поэтому не устремляться на поиски счастья, ставя его превыше всего, а принимать и делать желанным то самое страдание, которое является вечным спутником свободы» (145, с. 519). В России традиции персонализма развивались в трудах Н.О. Лосского и его ученика С.А. Левицкого. Сергей Александрович Левицкий (1908-1983) – философ русского Зарубежья. В своих воззрениях он сочетал интуитивизм и персонализм своего учителя Н.О. Лосского (1870-1965) с философией Вл. Соловьева, С. и Е. Трубецких и Е. Франка. Главной темой всего философского творчества С.А. Левицкого является свобода. Он защитил докторскую диссертацию по теме «Свобода как условие возможности объективного познания». Главный труд С.А. Левицкого «Трагедия свободы» (1958) начинается так: «Нет проблемы, которая бы уходила так глубоко в метафизические высо 24 ты и имела бы в то же время такое практическое значение, как проблема свободы воли. В этой проблеме, как в огненном фокусе, скрещиваются основные проблемы гносеологии, метафизики, этики и религиозной философии. С проблемой свободы воли, несмотря на всю ее сугубую теоретичность, невольно сталкивается рано или поздно каждый, коль скоро задает себе вопрос о последнем основании наших поступков и мотивов» (150, с. 7). Отсюда видно, что свобода для С.А. Левицкого является самой главной ценностью. В главе «Проблема свободы воли» Левицкий всесторонне исследует основные компоненты идеи свободы: свободу действия, свободу выбора, свободу хотения. Говоря о свободе выбора, философ отмечает, что «самое мучительное – необходимость выбирать, и чем больше предметов выбора, тем интенсивнее это психологическое ощущение несвободы» (150, с. 12). Однако «выбор eoipso (этим самым) свободен - несвобода выбора уничтожает понятие выбора, почему «выборы» по одному списку в тоталитарных странах являются комедией». Значит, проблема не в том, существует ли (субъективно говоря), свобода выбора, а в том, существует ли свобода хотения, определяющего выбор» (150, с. 13 – 14). Иными словами, обусловлено ли все многообразие выбора моим хотением, желанием или нет. В противном случае сам выбор изматывает человека и становится ненужным бременем. В качестве основного «конститутивного» признака свободы Левицкий называет «возможность инобытия», «возможность иного». Прежде чем прийти к основному содержанию понятия свободы, Левицкий подвергает критическому рассмотрению все виды детерминизма: материалистический, психологический, теологический и логический. Не отрицая полностью ни один из них, философ настаивает все же, что «свобода является неотъемлемым атрибутом как бытия, так и человеческой личности», и утверждает, что «понятие свободы можно употреблять в двух значениях: в смысле отрицательной свободы «от» чего-либо, чаще всего от причинной связи, и в положительном смысле: свободы «для», то есть свободы в смысле ее положительной ценно 25 сти. Это последнее, положительное понятие свободы составляет одну из труднейших задач философии» (150, с. 120). Кроме того, свободу нельзя понимать в смысле абсолютного произвола. Если бы это было возможно, пишет философ, то личность стала бы рабой ее собственных иррациональных капризов. В конце концов Левицкий замечает: «Свобода всегда есть выход из круга данностей, есть прорыв к новому, есть внесение новизны в бытие, есть усмотрение и реализация новых ценностей. В этом – вечная юность творчества, вечная юность свободы» (150, с. 147). Свою книгу о свободе Левицкий закончил словами: «Свобода есть шанс и риск». Идеи персонализма в Италии были развиты в трудах Луиджи Парейсона (1918-1991) и его ученика Джанни Ваттимо ( р. 1936 ). В 60е годы ХХ века Луиджи Парейсон пишет работы: «Теория искусства» (1965), «Проблемы эстетики» (1965), «Беседы об эстетике» (1966). Характерной чертой персонализма Л. Парейсона выступает тождество искусства и свободы. Реальный мир предстает как физическая материя, в которую внедряется искусство на основании своих индивидуальных правил и тем самым дополняет и облагораживает эту материю, делает ее свободной. Эта идея, в частности, обосновывается в работе Парейсона «Система свободы» (1965) (163, с. 440 – 441). В 60е годы ХХ века активно развивается политическая мысль. Ее представители – Фридрих Август фон Хайек, Герберт Маркузе, Джон Ролс, Роберт Нозик – обращаются к проблемам свободы индивида в политическом обществе. Фридрих Август фон Хайек (1899-1992), один из крупнейших западноевропейских политологов, писал об опасности ограничения свободы со стороны государства, что, по его мнению, обеспечивает постепенное вхождение в тоталитаризм. Основными его чертами становятся, по Хайеку, отказ от свободы конкуренции и подавление государством индивидуальных свобод. Призыв Хайека – отстаивание индивидуализма во всех сферах жизни. Он утверждает, что реальная альтернатива для человечества – либо свобода, опираю 26 щаяся на рыночные отношения и либеральные ценности, либо оковы тоталитаризма (179, с. 416). Классической признана работа Хайека «Свободное общество» (1960). В ней он определяет сущность свободы, признавая ее неоспоримую значимость: «Свобода существенно необходима, чтобы дать место непредвиденному и непредсказуемому, в ней мы нуждаемся, ибо именно из нее рождаются возможности достигнуть многие из наших цепей» (163, с. 610). Свои идеи Хайек изложил также в сочинении «Закон, законодательство и свобода», состоящем из трех томов: «Правила и порядок» (1973), «Мираж социальной справедливости» (1976), «Политический строй свободных людей» (1979). Герберт Маркузе (1898-1979) пишет в 1964 году книгу «Одномерный человек», принесшую ее автору всемирную известность. Как пишет А. Юдин, книга была воспринята прежде всего как политическое произведение. «Здесь в фокусе его внимания – состояние человека в современном индустриальном обществе» (183, с. VI - X). Основой саморегулирования современной индустриальной цивилизации является уже не репрессия, не подавление влечений и потребностей большинства, но формирование стандартных, ложных потребностей, привязывающих индивида к современному обществу. Тем самым индивид лишается основы, на которой он мог бы развить автономию, а тем более способность противостоять целому обществу. Формируется модель «одномерного мышления» и поведения. Реализацию этой модели и прослеживает в своей книге Г. Маркузе на разных уровнях и в разных областях: на уровне индивида, на уровне общественных процессов, в науке и философии (183, с. VIII). «В развитой индустриальной цивилизации царит комфортабельная, покойная, умеренная, демократическая несвобода, свидетельство технического прогресса». «Права и свободы, игравшие роль жизненно важных факторов на ранних этапах индустриального общества, сдают свои позиции при переходе этого общества на более высокую ступень, утрачивая свое традиционное основание и содержание» (156, с. 1).

27 Маркузе утверждает, что государственные институты формируют у индивидов потребности, которые не являются истинными. И в этом отношении человек несвободен. «Возможность делать или не делать, наслаждаться или разрушать, иметь или отбросить становится или не становится потребностью в зависимости от того, является или не является она желательной и необходимой для господствующих общественных институтов» (156, с. 6). В этой связи Г. Маркузе дает определения ложным и истинным потребностям: «Мы можем различать истинные и ложные потребности. Ложными являются те, которые навязываются индивиду особыми социальными интересами в процессе его подавления: это потребности, закрепляющие тягостный труд, агрессивность, нищету и несправедливость. Их утоление может приносить значительное удовлетворение индивиду, но это не то счастье, которое следует оберегать и защищать, поскольку оно (и у данного, и у других индивидов) сковывает развитие способностей распознать недуг целого и находить пути к его излечению. В результате – эйфория в условиях несчастья. Большинство преобладающих потребностей (расслабляться, развлекаться, потреблять и вести себя в соответствии с реальными образами, любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят другие) принадлежат к этой категории ложных потребностей» (156, с. 6 – 7). Как и С. А. Левицкий в «Трагедии свободы», так и Маркузе в «Одномерном человеке» утверждает, что «для определения степени человеческой свободы решающим фактором является не богатство выбора, предоставленное индивиду, но то, что может быть выбрано и что действительно им выбирается» (156, с. 10). Несмотря на, казалось бы, пессимистическую картину «одномерного человека» и «одномерного общества», описанную Гербертом Маркузе, финал ее остается оптимистическим: «Взятый в условиях, данных ему в его мире, человек, как кажется, обладает такими качествами и силами, которые дают ему возможность вести «благополучную жизнь», т. е. свободную, насколько 28 это возможно, от тяжелого труда, зависимости и искажающих воздействий. Достигнуть такой жизни – значит достигнуть «наилучшей жизни»: жить в согласии с сущностной природой человека» (156, с. 165). В 1970 году Джон Ролс (р. 1923 г.) пишет «Теорию справедливости». В этой книге Ролс исследует, каким же должно быть свободное и справедливое общество. Социальные институты должны быть в первую очередь справедливыми. При этом справедливость понимается Ролсом как честность. И эта справедливость начинается с выбора первых принципов справедливости. Признавая, что выбор принципов – задача трудная, Ролс, однако, приходит к формулировке двух основных принципов справедливости: «Первый принцип: каждый человек должен иметь равные права в отношении наиболее обширной схемы равных основных свобод, совместимых с подобными схемами свобод для других. Второй принцип: социальные и экономические неравенства должны быть устроены так, чтобы: а) от них можно было бы разумно ожидать преимущества для всех и б) доступ к положениям (positions) и должностям был бы открыт всем» (164, с. 690). Как видим, первый принцип включает в себя понятие свободы. Видимо, неслучайно этот принцип назван первым. Тем самым Ролс признает его первостепенную значимость. Далее в своей работе «Теория справедливости» Ролс поясняет, какими именно свободами должен обладать человек: политическая свобода, свобода слова и собраний, свобода совести и свобода мысли, свобода личности, включающая свободу от психологического подавления, физической угрозы и расчленения (целостность человека), право иметь личную собственность и свободу от произвольного ареста и задержания (164, с. 690 – 691). В открытую полемику с Джоном Ролсом и его «Теорией справедливости» вступает Роберт Нозик (р.1938) в своей книге «Анархия, государство и утопия» (1974). Джованни Реале и Дарио Антисери так интерпретируют со 29 держание работы Нозика: «У индивидов есть права;

есть нечто такое, чего не может сделать ни один человек и ни одна группа людей, не нарушив прав других, - таков основной вывод работы «Анархия, государство и утопия». Эти права настолько важны, что возникает проблема: может ли государство и его функционеры вообще на что-либо влиять» (163, с. 764). Как видим, Роберт Нозик выступает в защиту прав отдельных индивидов, признавая эти права самыми важными. Неприкосновенность индивидуальных прав означает, что каждый человек рассматривается как цель. «Государство не вправе потребовать жертв ни от кого, даже во имя всеобщего процветания. Любой индивид уникален, требовать от него жертвоприношений не просто незаконно, но и преступно. У государства нет никаких прав на это» (163, с. 766). Значительной фигурой в 60е-70е годы ХХ в. был французский философ, моралист, постмодернист, автор большого числа работ, посвященных анализу этической проблематики с позиций феноменологии и экзистенциализма Эмманюэль Левинас (1906-1995). Его труд «Тотальность и бесконечное» (1961) – докторская диссертация, один из наиболее значительных философских текстов прошлого века. В этой работе Э. Левинас касается (помимо других) и проблем свободы и воли. Философ определяет понятие воли в соотношении с понятием универсальности. Последнее предполагает исключение множественности, которая и есть свобода. «Каждый человек полагает себя, исходя из всех других, однако его воля или самость изначально заключаются в стремлении к универсальности или разумности, то есть к отрицанию самой своей особенности» (148, с. 219 – 220). Но множественность субъектов не позволяет реализоваться Универсальному Государству, в котором бытие прекратилось бы из-за отсутствия собеседников. Из стремления воли к разумности Э. Левинас делает вывод о том, что воля и есть разум: «Если воля может так или иначе стремиться к разуму, то она и есть разум, который сам ищет и создает себя» (148, с. 220).

30 В своих рассуждениях Эмманюэль Левинас выстраивает модель мира, базирующуюся на категории избыточности. Другими словами, без индивидуальности все существование, бытие, избыточно, закончено, статично. Только протест «Я» делает это существование бесконечным, неизбыточным, незаконченным, а значит и развивающимся. Отсюда и определение Левинаса – «бесконечность бесконечного». «Индивидуальное и личностное необходимы для того, чтобы бесконечное могло осуществлять себя как бесконечное» (148, с. 220). Заметим, что понятия свободы и воли обретают в таком ракурсе главенствующие позиции, определяя развитие бытия вообще. Как и Ж. Лакруа, Э. Левинас считает, что высшим испытанием свободы, как и воли, - в страдании: «Заставить страдать означает не превращать другого в объект, а, напротив, всячески поддерживать его в качестве субъективности. Необходимо, чтобы в страдании субъект осознавал свое унижение, но для этого как раз надо, чтобы он оставался субъектом» (148, с. 238). Свобода заключается в бесконечности и каждый индивид обязан выбирать свою свободу. В этом и состоит разумность мира: «Для свободы самым большим скандалом было бы оказаться конечной. Не избрать своей свободы – вот крайняя абсурдность и высший трагизм существования;

вот иррациональное» (148, с. 284). Но каковы же рамки свободы? Как отличить свободу от произвола? Для Эмманюэля Левинаса ответ на этот вопрос кроется в столкновении «Я» с «Другим». При соприкосновении с «Другим» «Я» ставит под вопрос свою неудержимую свободу «натиска», которой все дозволено, даже убийство. Кроме того, свобода не может стать произволом в том случае, если индивид требователен к самому себе и постоянно преодолевает в себе чувство самоуспокоенности (148, с. 284 – 285). Иными словами, требовательность к себе и есть ответственность за других людей. Об этом Левинас пишет в другой своей работе «Гуманизм другого человека» (1972): «Ответственность, превышающая свободу, - это, иными словами, ответственность за других» (149, с. 211).

31 Проблема свободы активно изучалась и представителями психологического направления. Так, в 60е - 70е годы ХХ столетия пишет свои работы, посвященные обозначенной теме, Эрих Фромм (1900 - 1980), немецкоамериканский философ, психолог, социолог, один из основателей и главный представитель неофрейдизма. Среди его работ отметим такие как «Освобождаясь из плена иллюзий» (1962), «Неподчинение как психологическая и моральная проблема» (1963), «Душа человека» (1964), «Анатомия человеческой деструктивности» (1968-1973), «Иметь или быть» (1976). Написанная в 1962 году книга Э. Фромма «Освобождаясь из плена иллюзий» имеет заключительную главу «Кредо» - «символ веры» великого гуманиста, который верит в человека. В ней Фромм пишет: «Сущность человека заключается в противоречии, заложенном в его существовании, и это противоречие вынуждает человека действовать в поисках его решения» (177, с. 229). Тем самым философ признает, что человек сам по себе противоречив, неодносторонен и в этом противоречии заложена способность к развитию и совершенствованию. Но главным фактором на пути к себе, к личности выступает воля человека. Ее наличие и проявление позволяют человеку сделать свой выбор между «жизнью» и «смертью». «Если же человек не способен выбрать жизнь, то никто другой не способен вдохнуть жизнь в него» (177, с. 252), пишет Э. Фромм. Философ оперирует понятием включенности в жизнь, он признает, что свобода выбора человека заключается в акте этого выбора, однако свобода эта ограничена. К ограничителям свободы психолог относит факторы воздействия окружающей среды, самым важным из них выступает пространство семьи, ближайшего окружения (177, с. 230). Таким образом, в главе «Кредо» Эрих Фромм представляет свободу выбора человека как основную его сущность: «Несчастная судьба многих людей – следствие несделанного ими выбора» (177, с. 231). Непосредственно над книгой «Анатомия человеческой деструктивности» Фромм работал с 1968 по 1973 годы, но подготовка к ней шла более трех 32 десятилетий, ибо исходным пунктом своих научных размышлений об истоках агрессии сам автор считает собственные первые исследования авторитарности, а также изучение и описание характера Гитлера («Бегство от свободы», 1941). Позднее в ученом мире большая работа Фромма была оценена как оригинальная теория личности. В своей работе Э. Фромм пишет: «Среди разнообразных витальных интересов человека, которые подвергаются опасности, есть одна сфера, которую можно считать самой главной, - это сфера свободы личности и общества». Далее Фромм утверждает, что потребность в свободе не является достоянием культуры и не формируется в процессе воспитания, а является «биологической реакцией человеческого организма» (175, с. 245). Вся история человечества представляется Фромму как раз историей борьбы за свободу. Философ придерживается гипотезы «о наличии у человека врожденного импульса борьбы за свободу». Подтверждение этому он видит в том, что признает свободу «предпосылкой для развертывания всех человеческих способностей личности». «Если у него [т. е. человека] отнимают свободу, он становится больным, калекой, инвалидом. Под свободой понимается не отсутствие каких-либо ограничений, ибо всякое развитие возможно лишь в рамках какой-то структуры, а каждая структура требует ограничений. Все дело в том, кому это ограничение выгодно – какому-то одному лицу, или учреждению, или же оно необходимо для роста и развития самой структуры личности» (175, с. 246). Приведем еще одну цитату из работы «Анатомия человеческой деструктивности», где подчеркивается важнейшая роль свободы в жизни человека: «Свобода является для человека жизненно важным биологическим фактором, который обусловливает беспрепятственное развитие человеческого организма, и потому опасность лишиться свободы вызывает такую же точно оборонительную агрессию, какую вызывает любая угроза витальным интересам индивида» (175, с. 247).

33 В книге «Душа человека» (1964) Эрих Фромм критикует традиционную трактовку вопроса о свободе воли. К недостаткам этого подхода он относит недостаточность количества эмпирических психологических данных, обобщающих характер проблемы, когда мы говорим о свободе воли «человека вообще», вместо того, чтобы говорить о свободе воли определенного индивида, а также путаница в определении понятия «ответственность». Исходя из этого, Фромм предлагает понимать свободу выбора «как две различные возможности действия, перед которыми поставлен определенный человек» (176, с. 93). Автор приходит к выводу, что свобода выбора - не абстрактная способность, присущая или нет человеку, а функция структуры характера. Противоречащие друг другу склонности, которыми обладает человек, сбалансированы так, что он может выбирать и то, как он действует, зависит от силы тех или иных противоречивых склонностей его характера (176, с. 94 – 95). Сам термин свобода понимается автором двояко: «С одной стороны, свобода – это поведение, ориентирование, составная часть структуры характера зрелой, полностью развитой продуктивной личности». С другой стороны, свобода – «это способность решаться в пользу одной или другой из двух альтернатив» (176, с. 95). Как видим, понятие свободы от одной работы к другой у Эриха Фромма расширяется. В труде «Неподчинение как психологическая и моральная проблема» (1963) Э. Фромм пишет о том, что вся предшествующая история была стремлением воспитания в человеке смирения и подчинения. Веками людям внушалось, что неподчинение – это порок. Однако именно неподчинение и делает человека человеком: «Человек был изгнан из земного рая, чтобы он научился все делать сам и стал настоящим человеком» (163, с. 573). Развитие человека в лучшую сторону было бы невозможно без серии актов неповиновения. Именно посредством акта непослушания личность становится свободной.

34 В одной из самых известных своих книг «Иметь или быть?» (1976) Фромм, анализируя причины кризиса современного общества, утверждает, что модальностями бытия человека должны стать независимость, свобода и присутствие критического разума. Фундаментальным свойством бытия становится активная жизненная позиция индивида, направленная на свое внутреннее обновление, расширение горизонтов собственного «Я». Шумную полемику и резкую критику вызвали идеи американского психолога Б.Ф. Скиннера (1904-1990), автора книги «По ту сторону свободы и достоинства» (1977). Скиннер считал, что подавление человека может быть облечено в такие формы, когда человек и не подозревает о нем, а, наоборот, считает себя свободным и счастливым. Как и Э. Фромм, Б. Ф. Скиннер говорит об активности индивида, предполагающей его «обмен с окружающим миром» (163, с. 587). Кроме того, Скиннер пишет работу «Технология поведения», в которой отмечает необходимость создания и детальной разработки технологии поведения. В отношении проблемы свободы эта теория технологии поведения позволит встать на более высокий уровень их разработки. Свобода и достоинство, по Б. Скиннеру, «являются собственностью автономного человека традиционной теории, и они существенны для практики, в рамках которой личность считается ответственной за свое поведение и получает поощрение за свои достижения. Научный анализ переносит как ответственность, так и достижения на окружение. Он поднимает также вопросы о «ценностях». Кто воспользуется этой технологией и с какими целями? Пока эти вопросы не разрешатся, технологию поведения будут продолжать отвергать, а вместе с ней и, возможно, единственный путь к разрешению наших проблем» (167, с. 45 – 46). Таким образом, проделанный нами обзор трудов 1950х – 1970х годов по философии (экзистенциализм, персонализм, постмодернизм), мировой политической мысли и психологии позволяет сделать вывод об актуальности и значительности рассматриваемой нами проблемы свободы для данного исто 35 рического периода времени. В самом определении свободы мнения философов расходятся: если Ж.-П. Сартр понимает свободу только в негативном смысле (свобода «от»), то С.А. Левицкий дает два определения свободы: положительное и отрицательное. Двоякое определение этого понятия находим и у Эриха Фромма, хотя оно не совпадает с трактовкой С.А. Левицкого. Важное место при рассмотрении проблемы свободы отводится в трудах философов данного времени проблеме выбора как главной составляющей самой проблемы свободы (Ж.-П. Сартр, К. Ясперс, Н. Аббаньяно, С.А. Левицкий, Г. Маркузе, Э. Левинас, Э. Фромм). При этом в трудах С.А. Левицкого и Г. Маркузе прослеживается идея о ложности богатства выбора в современную эпоху. Рассмотрение проблемы свободы представляется философам только в ее конкретном соотнесении с конкретной пространственно-временной реальностью (Ж.-П. Сартр, К. Ясперс, Э. Фромм). Отсюда возникает понятие ситуации, в которой индивид осуществляет свои возможности, что и составляет его свободу. Кроме того, одним из аспектов проблемы выступает разграничение терминов свободы и произвола (К. Ясперс, С. А. Левицкий, Э. Левинас). Причем, все указанные философы признают их полярность и антонимичность. В этой связи исследованию подвергается понятие ответственности, без которого свобода превратилась бы в произвол (Ж. Лакруа, Э. Левинас, Э. Фромм, Б.Ф. Скиннер). По-разному называют Н. Аббаньяно и Э. Левинас свободное и несвободное состояние индивида: «различие» и «унификация» у первого и «множественность» и «универсальность» у второго. Однако, сущность этих терминов остается синонимичной. По сути дела, они выражают одну идею о наличии свободы во «множественности» и «развитии» и ее исчезновении в «унифицировании» и «универсальности». Примечательно, что определение понятия свободы становится более полным при сопоставлении его с другими терминами. Так, в трудах Ж. Лакруа и Э. Левинаса исследуется вопрос об от 36 ношениях внутри понятий свободы и счастья, свободы и страдания. Оба философа при этом утверждают, что свобода есть страдание, а не счастье. Кроме того, философы уделяют внимание как основному субъекту ситуации, так и «Другому», выступающему в качестве ограничителя первого или реализатором его свободы (Н. Аббаньяно, Э. Левинас, Э. Фромм и др.). Укажем основные позиции представителей философии по вопросам свободы, определив точки соприкосновения их с философией В.С. Высоцкого. Понимание проблемы свободы у В.С. Высоцкого наиболее тесно соприкасается со взглядами экзистенциалистов и обусловлено в какой-то мере политическим дискурсом 1960 – 1970-х гг.. В отношении экзистенциализма мы наблюдаем достаточно уникальное явление. С одной стороны, существует «экзистенциализм как собственно философское течение, позволяющее более или менее строго локализацию и фиксацию (хронологическую, персональную, тематическую и методологическую)», с другой стороны, развиваются «сами экзистенциональная тематика и настроение, которые, будучи соприродными духовным исканиям человека, его поиска смысла жизни, самоопределения и собственно человеческих способов самоосуществления в мире, всегда были широко представлены в культуре в ее различных исторических, национальных, художественных формах. (См., к примеру, А. Тарковский, В. Высоцкий в русской культуре, В. Быков в белорусской и др.» (194, с. 1308). Исходя из этого положения Т. М. Тузовой, мы сталкиваемся с поразительным и уникальным явлением 50х - 70х годов ХХ века, когда наблюдается соприкосновение, столкновение, взаимное сосуществование «двух» экзистенциализмов: 1) как философского течения середины ХХ века;

и 2) как экзистенциональная тематика и умонастроение, представленные в творчестве В. С. Высоцкого. Возможно, благодаря столь близкому временному сосуществованию, экзистенциализм В. С. Высоцкого приобрел форму крайне выраженного экзистенциализма, максимально заостренного на проблемах личности и ее свободы.

37 Воззрения зарубежных политических мыслителей важны для нашего исследования тем, что они помогают доказать мысль о двояком основании возникновения проблемы свободы личности в творчестве В. С. Высоцкого. Во-первых, эта проблема вытекала из самого экзистенциального мировоззренческого настроения поэта. Во-вторых, сама политическая система времени творения В. С. Высоцкого в еще большей мере актуализировала, обострила потребность в отстаивании своей свободы. § 2. Сущность терминов свобода, воля, свобода воли. Ключевыми понятиями в нашей работе являются категории свободы, свободы воли и воли. Учитывая разногласия в определении данных понятий в различных отраслях научного знания, считаем необходимым обозначить те значения, на которые мы опираемся при использовании вышеприведенных терминов. В философии существует несколько определений свободы: свобода – это «универсалия культуры субъектного ряда, фиксирующая возможность деятельности и поведения в условиях отсутствия внешнего целеполагания» (194, с. 935);

«возможность поступать так, как хочется» (209, с. 406);

«одна из основополагающих для европейской культуры идей, отражающая такое отношение субъекта к своим актам, при котором он является их определяющей причиной и они, стало быть, непосредственно не обусловлены природными, социальными, межличностно - коммуникативными, индивидуально - внутренними или индивидуально - родовыми факторами» (201, с. 501). Ядром всех предложенных определений выступает субъект, способный совершить акт выбора и достичь поставленной цели. Ключевыми понятиями, определяющими степень свободы личности, становятся понятия цели, мотивов, выбора. Возможность выбора независимо от внешних обстоятельств как раз и 38 делает субъекта свободным. Эта возможность не противоречит интересам индивида, а, наоборот, объективно соответствует им. В самом общем смысле «свобода» означает «отсутствие ограничений и принуждения» (201, с. 501). В самом содержании понятия «свобода» внутренне заложен вектор альтернативности, то есть сознательного противостояния социальному давлению: свобода конструируется именно в социальном контексте как результат преодоления несвободы. В современной философии проблема свободы понимается как в социальном приложении, так и в качественно новой своей постановке – как свобода текста и свобода его интерпретации. Наука не признает абстрактной свободы, она всегда конкретна и относительна. Конкретность и относительность определяются объективными условиями и конкретными обстоятельствами. В зависимости от этого люди могут обладать свободой в одних сферах деятельности и быть лишены ее в других сферах. Отсюда и степень свободы может быть разной: свобода выбора цели, свобода в выборе средств, свобода приспособления к действительности. Таким образом, основной характерной чертой свободной личности, обнажающей присутствие категории свободы, становится ситуация выбора, в которой она оказывается. И степень свободы каждого отдельного человека зависит от него самого. Достаточно своеобразно определение понятия свободы в «Энциклопедии символов, знаков, эмблем»: «Свобода – один из центральных мифов и символов нашего времени» (210, с. 450). Как видим, свобода здесь отождествляется с мифом, который внедряется в умы людей с помощью средств массовой информации и действий агитаторов и идеологов. И именно этот миф преподносится как реальность, хотя он таковой не является: «"Свободное" общество оказывается новой завуалированной формой социальнополитической и экономической несвободы…». Авторы статьи утверждают, что свобода в принципе не может быть достигнута никогда, так как, «будучи рабами своих культурно-психологических установок, люди, сбросившие яр 39 мо одних несвобод, неизбежно попадают в еще худшую зависимость от новых форм порабощения» (210, с. 43). Все точки зрения на понятие свободы характеризуются авторами как отдельные мифы, каждый из которых акцентирует свои стороны и проблемы. Это понимание свободы можно охарактеризовать как социальную концепцию понятия. Она полностью противоречит философскому пониманию данного определения в силу того, что подходит к нему с позиций человеческого общества в целом, в то время как философия останавливается на конкретном человеке. Поэтому для нас в данном вопросе ближе теория философии, хотя социальная концепция тоже имеет свои плюсы. Понятие свободы активно используется в этической науке. Здесь оно приобретает качественное определение «нравственная свобода» и понимается как «возможность и способность человека быть самостоятельной, самодеятельной и творческой личностью, выражать в моральной деятельности свою собственную, подлинно человеческую сущность» (207, с. 312). Лишь благодаря свободе человек может быть моральным существом, ответственным за свои поступки. Состояние полной нравственной свободы наступает тогда, когда осознанная необходимость перерастает в личную нравственную склонность, становится внутренней потребностью человека, для которого интересы общества неотделимы от его собственных. Применительно к отдельному лицу это состояние достигается в процессе всестороннего воспитания и самовоспитания личности. Обобщая все вышеизложенное, отметим, что в этике, по сравнению с философией, подразумевается более конкретный подход к обозначенному понятию. Главной характеристикой свободной личности здесь становится нравственность человека. В связи с этим возникает равенство между личными интересами и интересами общества. Таким образом, категория нравственной свободы в этике становится надличностной, общественной.

40 Воля определяется в философии как «специфическая способность или сила» (200, с. 432), «феномен саморегуляции субъектом своего поведения и деятельности» (194, с. 194), «духовный акт, благодаря которому подтверждается некоторая ценность, признанная таковой, или благодаря которому стремятся к ней» (209, с. 75). Главное в волевом акте заключается в осознании ценностной характеристики цели действия, ее соответствия принципам и нормам личности. Воля может быть направлена только на ценное, поэтому она напрямую зависит от индивидуальной субординации ценностей. В отличие от свободы воля – более конкретное понятие, обнаруживающее себя в пределах более конкретной ситуации. «Воля как духовный акт всегда является свободной волей, то есть может выбирать среди многих мотивов даже такой мотив, который противоречит жизненным потребностям человека. Благодаря этому человек представляет собой единственное существо, которое может добровольно действовать наперекор своим собственным интересам и даже уничтожать себя» (209, с. 75). Структура волевого акта может быть представлена следующим образом: принятие решения (осуществление выбора цели), мобилизация усилий на его реализацию. Осуществляя волевое действие, человек противостоит власти актуальных потребностей, импульсивных действий. При несовпадении цели волевого действия и актуальной потребности принятие решения часто сопровождается борьбой мотивов. В психологии воля понимается как «способность человека, проявляющаяся в самодетерминации и саморегуляции им своей деятельности и различных психических процессов» (204, с. 62 – 63). В качестве основных функций воли выделяют: выбор мотивов и целей, мобилизация психических и физических возможностей в ситуации преодоления препятствий при достижении поставленных целей. Ситуации, требующие срочной волевой регуляции, многообразны. Это может быть преодоление каких-либо препятствий, направленность действия в будущее, конфликт мотивов, конфликт между требованием подчинения социальным нормам и имеющимся у человека желанием и т.д. В 41 характеристике воли в психологии основной смысл складывается вокруг понятия волевой регуляции, то есть способности управлять своими желаниями и эмоциями. В зависимости от этого определенный субъект обладает неким набором волевых качеств, характеризующих его личность. Усилия психологии направлены, прежде всего, на развитие волевой регуляции, которое связано с формированием богатой мотивационно-смысловой сферы, стойкого мировоззрения и убеждений человека, а также способности к волевым усилиям в особых ситуациях действия. Развитие этой способности связано с переходом от внешних способов изменения смысла действия к внутренним. Как видим, понятие «воля» активно используется как философами, так и психологами. Для нас важны сведения обеих наук. Философия – теоретическая наука. Поэтому ее действия не направлены на практическую реализацию. Так, воля только характеризуется, описывается в своей сущности. Психология в этом плане – наука с практическим уклоном: характеризуя понятие воли, она стремится обозначить практические положения для выработки личностных волевых качеств. С этих позиций данные психологии представляются нам как отдельная ветвь философского знания с более детальной разработкой проблемы воли. Психологические аспекты воли важны для нашего исследования в том плане, что в них определяются закономерности развития волевой сферы личности, а также ее проявление в различных видах поведения и деятельности. Знания в этом направлении могут оказать существенную помощь при характеристике личности героя В.С. Высоцкого. В соответствии с этим, основным трудом в изучении данного вопроса стала для нас монография Е.П. Ильина «Психология воли» (139). В ней теория и методология изучения волевых процессов подвергается тщательному анализу. Автор характеризует теории воли, существовавшие ранее в науке, определяет волевые качества личности, патологии воли, уделяет внимание вопросам развития «силы воли» и методике изучения волевых качеств. Важнейшими для нашей 42 работы стали следующие положения, обоснованные Евгением Павловичем Ильиным: 1. Анализируя теории воли, автор отрицает их противоречивость друг с другом и указывает на то, что «понимание феномена воли возможно только на основе синтеза различных теорий, на основе учета полифункциональности воли как психического механизма, позволяющего человеку сознательно управлять своим поведением» (139, с. 34). 2. «…Волевая регуляция является частным видом произвольного (осознанного) управления и характеризуется использованием значительных волевых усилий, направленных на преодоление препятствий и трудностей, т.е. является механизмом самомобилизации» (139, с. 88). Достижение желаемых целей сопровождается рядом волевых усилий, которые человек должен проявить в той или иной ситуации. Нельзя говорить в общих чертах о проявлениях воли и дать им характеристики, ибо «проявления воли всегда конкретны и обусловлены теми трудностями (со всеми присущими им особенностями), которые человек преодолевает» (139, с. 90). С этой точки зрения, никакая теория, существовавшая ранее, не сможет в полной мере и максимально точно охарактеризовать проявление воли героя В.С. Высоцкого (также, как и проявление воли любого человека), так как конкретные обстоятельства каждой конкретной ситуации вносят свои коррективы в решение проблемы. И порой незначительная деталь может коренным образом изменить бытовавшие представления о природе воли. 3. Волевые качества не являющиеся рефлекторными, то есть заложенными в человеке независимо от его сознания, а наоборот. Принимая решение в той или иной ситуации, связанной с определенными трудностями, «человек раздумывает, а не реагирует как автомат, при помощи механизма условных рефлексов» (139, с. 100). Таким образом, воля и волевые качества не могут быть поняты как условно-рефлекторный процесс. Преодоление тех или иных препятствий связано с определенными волевыми усилиями, которые пони 43 маются как «сознательное и преднамеренное напряжение физических и интеллектуальных сил человеком» (139, с. 106). 4. В своей работе Е.П. Ильин уделяет особое внимание характеристике волевых качеств личности, к которым относятся: терпеливость, упорство, упрямство, настойчивость, выдержка, долготерпение (стоицизм), смелость, решительность, самостоятельность, инициативность, дисциплинированность, организованность, старательность (усердие), энергичность, героизм и мужество, самоотверженность, принципиальность, целеустремленность, самообладание. Учитывая принятое нами положение автора о том, что невозможно дать обобщенную характеристику «силы воли» человека, напрашивается вывод о том, что лирический герой В. Высоцкого обладает определенным набором волевых качеств. Таким образом, нам представляется возможным изучить и описать именно те волевые качества, которыми обладает герой Высоцкого. Если свобода в самом общем смысле – определенное состояние отсутствия ограничений и принуждения, а воля – конкретный акт, направленный на достижение поставленной цели как ценности, то свобода воли – «способность человека к самоопределению в своих действиях» (194, с. 937). Аналогичные по смыслу определения находим и в других словарных статьях, где свобода воли определяется как «способность индивида к моральному самоопределению» (201, с. 503), «возможность поступать, как самому хочется» (201, с. 501). Авторы «Философского энциклопедического словаря» механически складывают содержание термина «свобода воли» из составляющих его понятий «воля» и «свобода» (209, с. 406). Нам импонирует мысль А.А. Столярова о том, что термин «свобода воли» в ретроспективном плане «можно рассматривать как историко-философскую метафору: ее исторически зафиксированные коннотации значительно шире возможного нормативного значения термина, в котором акцентируется смысл понятия «свобода», а «воля» может быть заменена «решением», «выбором» и т. п. эквивалентами» (201, с.

44 503). Как категория этики свобода воли означает, что, совершая поступок, человек совершает «моральный выбор между добром и злом, нравственным и безнравственным. Поскольку этот выбор зависит от самого человека, последний обладает моральной ответственностью, его действия могут быть поставлены ему в заслугу или вменены в вину» (207, с. 310). Итак, категория свободы воли предполагает ответственность человека за свои поступки. Споры вокруг определения понятия свободной воли ведутся еще со времен возникновения философского знания и по сегодняшний день. Они обоснованы в полной мере жизненной важностью этой проблемы, «ибо от ее решения зависит признание ответственности человека за свои поступки». Проблема свободы воли стала центральным звеном философии экзистенциализма. Его представители (Сартр, Камю) акцентировали несколько иную сторону понятия свободы воли, доводя его до понятия «своеволие». В соответствии с выдвигаемой философами теорий, человек выступает в качестве носителя абсолютной воли, которая противостоит внешнему миру. Термин «своеволие» еще В. Даль приводил с негативным оттенком. «Своеволие, своевольство нигде не терпимо, самоволiе, самоуправство» (192, с. 154). Этот оттенок сохраняется и в «Словаре современного русского литературного языка»: «свойство своевольного», т.е. «поступающего по своему произволу, по своей прихоти;

упрямого, капризного» (206, с. 423);

и в словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой : «Своевольный, поступающий по своей прихоти;

совершаемый по произволу» (202, с. 693). На наш взгляд, своеволие может проявляться не только в произволе, капризе и прихоти, но и в осмысленном следовании собственной воле, даже когда она не соответствует общепринятым нормам, в осознанном принятии своего нетрадиционного решения. То есть своеволие мы понимаем прежде всего как сознательный акт рефлексирующей личности, проявляющееся в соответствии с собственным мировоззрением и мироощущением.

45 Свобода не предполагает своеволия, вседозволенности. Она является определенным законом, границей в душе человека, через которую нельзя переступать. Чтобы лучше разобраться в сущности рассматриваемых нами понятий, необходимо, на наш взгляд, раскрытие их смысла в соотнесении с терминами «необходимость», «ответственность», «причинно-следственные связи» и др. Разобраться в этом помогают работы современных философов (В.И. Пернацкого, И.А. Егорова, И. Пригожина и И. Стенгерс, Г.Д. Левина) относительно проблем свободы, воли и свободы воли. Так, В.И. Пернацкий, оспаривая определение свободы в материалистической философии как «осознанной необходимости» (158, с. 42), предпочитает говорить о некой предопределенности и заданности, заложенной в содержании данного термина. В этом случае вместо социальной детерминированности человеческой жизни мы получаем ее механическую детерминацию, не оставляющую места никакой свободе. Вместо материалистического определения Пернацкий предлагает другое решение проблемы свободы, которое заключается в ее определении как «осознанной возможности / закономерности / случайности». Только осознанная возможность может осуществляться как свобода выбора человеком способа своего мышления и поведения. Кроме того, в работе обращается внимание на то, что свобода не может быть произволом, т.е. неограниченной свободой. Просчитывая перспективу и принимая решение, исторический субъект сам делает свою историю, которая отнюдь не является продуктом абстрактных и действующих помимо человека законов, однозначно определяющих ее ход, как это может показаться при неглубоком прочтении исторического материализма. В то же время Пернацкий указывает на необходимость «двойного рождения человека»: «если для человека состоялся только один, природный акт рождения и не было второго, социально-исторического, человеком в собственном смысле этого слова, свободным существом он сделаться не может» 46 (158, с. 43). Все реальные Маугли и Тарзаны - воспитанные среди животных дети - остались на сто процентов животными, живущими инстинктами, а не разумом. Более того, возвращенные в общество, они уже никогда людьми не становятся, мыслить, познавать и чувствовать мир по-человечески не способны. Принципиально новый взгляд на проблему свободы раскрыт в статье И.А. Егорова «Принцип свободы как основание общей теории регуляции» (138, с. 3 – 22), где автор выделяет отрицательное и положительное определения свободы. Для отрицательного определения исходным толчком послужила работа И. Пригожина и И. Стенгерс «Время, хаос, квант. К решению парадокса времени» (159). И.А. Егоров пишет, что, если оставить в стороне терминологические тонкости работы И. Пригожина и И. Стенгерс (поскольку термины используются здесь в физико-математическом смысле), то речь идет вроде бы об истинах, известных с древности: свободы в природе (неживой) не существует, все есть все или, что то же самое, все есть взаимодействия, и обратное - взаимодействия есть все. И еще один вывод: если бы в неживой природе была свобода, т.е. не было бы всепроникающих и всеохватывающих взаимодействий, то не было бы ни жизни, ни самоорганизации. Но в отличие от постулируемых прежде истин здесь они получают строгое доказательство, становясь тем самым фундаментальным научным фактом. Вместе с тем идея свободы занимает центральное место в истории человечества. Как же то, чего нет, становится ядром человеческой истории? Анализируя работу И. Пригожина и И. Стенгерс, И.А. Егоров приходит к пониманию отрицательного определения свободы: свобода есть отсутствие, разрыв взаимодействий, но в приложении не к физическому миру, а к человеку и человеческому обществу. Именно человек благодаря способности мыслить, осознавать может приостановить поток взаимодействий. Именно факт разрыва (т.е. факт свободы), открытый И.М. Сеченовым на биологическом уровне, становится ключевым в так называемом отрицательном опреде 47 лении свободы. Далее И.А. Егоров поясняет, что проблема соответствия «идей и вещей» как бы заслонила факт разрыва (т.е. факт свободы). При этом одни (материалисты) шли от вещей к идеям, другие (идеалисты) - от идей к вещам, одни – от опыта, другие – от разума. В результате такого подхода положительный, содержательный момент в определении свободы, соотносящийся со всем многообразием проявлений жизни (и духа), «вытеснил» ее исходный – отрицательный – момент. Короче говоря, принцип свободы как единство двух противоположных моментов, т.е. как принцип животворящий, оказался разорванным на две части, каждая из которых существовала сама по себе, да и обозначаться могла по-разному. Таким образом, именно разрыв в потоке взаимодействий и есть прежде всего, отрицательное определение свободы – «свобода от...», есть свобода в первозданном виде. Можно сказать, что «свобода есть ничто» (но по отношению ко всему), что составляет ее суть, ее квинтэссенцию. В то же время ее соотнесение с реальностью (свобода от чего именно) есть, видимо, ее положительное, т.е. содержательное определение. Поэтому «свободу (человека и человечества) следует понимать как противостояние, оппозицию человека (его сознания) и мира, бытия, необходимости в двух – отрицательном и положительном – определениях» (138, с. 4). Причем исходным выступает момент отрицания (факт разрыва), так как именно он позволяет «оторваться» от бытия, реальности, необходимости, именно он выступает исходной точкой становления, изменения, новой линии (линий) эволюции, именно он создает возможность наполнения сознания, мысли положительным содержанием. Тем самым свобода выступает как средство и способ познания. Более того, в самом общем виде свобода выступает как способ становления и существования Человека. Итак, если рассматривать свободу как исходный момент в становлении человека, то она выступает как необходимость «оторваться» от необходимости (в ее обычном для философии значении). Иными словами, чтобы по 48 знать мир (необходимость), человек должен прежде всего стать свободным;

свобода должна превратиться в необходимость, и лишь потом она может служить познанию природы, бытия, объективных причинноследственных связей. Как видно, применение результатов, полученных Пригожиным и Стенгерс в их области исследования, позволяет переосмыслить понятие свободы в приложении к человеку, нащупать ту узловую точку, где имеет место качественный переход. А далее появляется возможность глубже понять исходную суть философских религиозных и нравственных исканий отдельной личности. В качестве положительного определения свободы И.А. Егоров выдвигает следующее определение: «Возможность отбора из множества вариантов реакции, ответа на внешние воздействия, на внешний мир» (138, с. 8). Таким образом, если в своем отрицательном определении свобода есть ничто, то в своем положительном определении она – все. Но здесь следует внести уточнение. Если мы «остановим время», то имеем «реализованную», т.е. прошедшую через фильтр необходимости, свободу – все многообразие мира на данный момент времени. Если же мы снимаем временное ограничение, то получаем все, «что угодно», – всю гамму вероятностей как проекцию свободы в будущее. В плане нашего исследования важен следующий момент: «столкновение» свободы и необходимости. Отбор, реализуемый свободой, должен быть «утвержден», санкционирован. Именно здесь пролегает второе фундаментальное различие живой и неживой природы, именно здесь вступает в дело необходимость, а тем самым и детерминизм (и, видимо, индетерминизм) в его приложении к человеку и обществу. В неживой природе есть детерминизм, но необходимости нет. В работе Г.Д. Левина «Свобода воли. Современный взгляд» (147, с. 71 – 87) анализируются позиции детерминизма и индетерминизма. Основной вопрос работы – свобода заключена в личных усилиях субъекта или в боже 49 ственном предопределении? Но существует и третья позиция – свобода есть причина самой себя. Однако автор показывает несостоятельность такой точки зрения. Затрагивая вопрос о свободе и вседозволенности, автор утверждает, что бунт, как и покорность, это форма не свободы, а рабства. «Не существует свободы мошкары, летящей на пламя. Высший критерий свободы – счастье. Свободный – это победитель, а действия победителя рациональны. Бунт же и покорность – противоположности, тождественные именно в своей нерациональности.<…> Поэтому экзистенция бунта – это экзистенция рабства. Она имеет два следствия: ведет к бессмысленной трате сил лучших представителей общества и насаждает у остальных страх перед свободой, порождает "бегство от свободы"» (147, с. 84). Возникает, пишет автор, иерархия ценностей. Высшей из них является блаженство. Средством для его достижения служит благо. Для достижения блага необходимы истинное знание и рациональное поведение. И то, и другое возможно лишь в ситуации свободы возникновения воли, свободы выбора. Отсюда ясно, что свобода никогда не была самоцелью человеческого существования. В конечном итоге Г.Д. Левин остается на позициях философского детерминизма, признающего каузальное (причинное) воздействие на волю, свободу не только материальных, но и духовных факторов. В этом контексте свобода возникновения воли выступает как свобода принятия решения, свобода выбора. Она измеряется степенью совпадения пространства выбора, понимаемого как совокупность известных индивиду возможностей поступка, с пространством всех объективно существующих возможностей поступка. Рассмотрев понятия воли, свободы и свободы воли, мы пришли к выводу, что в нашем исследовании необходимо установить какие-то отношения между данными понятиями. Основополагающей категорией для нас стала категория свободы воли. Именно в ней, на наш взгляд, сосредоточен наиболь 50 ший потенциал для раскрытия личности и в приложении к герою В.С. Высоцкого она наиболее плодотворна. В то же время категории свободы и воли значимы для нас, но уже на более абстрактном уровне. Большей частью термин «свобода» в данной работе подразумевает под собой свободу воли, возможность проявления человеком своих индивидуальных качеств в ответ на существующие в обществе запреты. Понятие воли мы применяем в том случае, когда пытаемся выявить личностные особенности волевых качеств героя В.С. Высоцкого. Подводя итог предпринятого нами обзора литературы по проблемам свободы, воли и свободы воли, отметим, что все указанные определения не имеют константного содержания. Оно варьируется в пределах определенных концепций, но от этого только выигрывает, ибо концепции эти, на наш взгляд, не противоположные, а взаимодополняющие. Все указанные нами точки зрения на проблему свободы в той или иной мере необходимы для нашего исследования. В конечном итоге они в своей совокупности помогут раскрыть анализируемые нами понятия свободы, воли и свободы воли в рамках художественного творчества В.С. Высоцкого и разработать присущую ему концепцию свободы. § 3. Некоторые аспекты видения проблемы диссертационного исследования Заявленное нами исследование было бы невозможным без определенной теоретической базы, которая составляет его основу и содержит в себе исходные рамки будущих исканий. Поэтому считаем необходимым обозначить круг понятий, ставших опорой в нашей работе, а также изложить основные принципы нашего труда. 1. Первой проблемой (задачей) вставшей перед нами, явилась п р о блема принципов отбора текстов В.С. Высоцко 51 г о д л я а н а л и з а. Эта проблема была естественной, ибо в рассмотренном нами труде А.В. Скобелева и С.М. Шаулова выводы о концепции проблемы свободы строятся лишь на отдельных текстах, принцип их отбора неясен. Это и придает работе двух авторов некую долю бессистемности и отсутствие целостного взгляда на проблему. Перед нами стояла задача: придать своему исследованию системность и целостность, что определит в конечном итоге рождение концепции свободы в творчестве В.С. Высоцкого, выявленной в нем тех граней проблемы свободы, которые ранее не были замечены и изучены. Работая в данном направлении, мы пришли к выводу о том, что при отборе текстов следует учитывать три существенных принципа: тематический, семантический и принцип «развивающегося» текста. Именно сочетание и интерпретация этих принципов в процессе анализа позволяет, на наш взгляд, отобрать основной массив текстов, в которых наиболее остро и обнаженно встает и решается автором проблема свободы. Тематический принцип подразумевает под собой отбор тех художественных текстов, в которых в той или иной мере присутствует тема свободы. Этот принцип напрямую выполняет главную задачу предложенного исследования – проанализировать тексты, в которых имеется в наличии проблема свободы и описать концепцию свободы в творчестве В. С. Высоцкого. Остальные принципы вскрывают особенности поэзии Высоцкого на внутреннем уровне и обнаруживают проблему свободы в более конкретных пространственно-временных рамках. Тематический принцип распространяется на все проанализированные нами песни. Он реализуется в рамках тематики противостояния «Я» «Другой», определяющей ракурс рассмотрения темы свободы в каждом отдельном тексте. В той или иной мере герой поэта постоянно противостоит «Другому», обнаруживающему себя в той или иной ипостаси. На этом соотнесении себя и другого возникает и получает свое развитие проблема свободы.

52 Сущность семантического принципа заключается в отборе художественных текстов, объединенных общей смысловой семой. В поэтическом мире В.С. Высоцкого круг текстов, входящих в тот или иной семантический цикл, довольно широк. Выбор семы играет для поэта определяющую роль и ведет к раскрытию важных, животрепещущих проблем человека и бытия на разных уровнях человеческого и авторского восприятия. В основу некоторых из семантических циклов поэта легли такие важные темы как: война, игра (карточная), тема противостояния «Я» и «Другого», любовь, спорт, альпинизм и т.д. Эти циклы в высоцковедении отдельно не выделяются, однако вся поэзия Высоцкого, на наш взгляд, рождается из определенных «пучков смысла», сем, лежащих в основе целых циклов. В процессе творческой эволюции те или иные темы волнуют поэта в большей или меньшей степени. И весь его творческий опыт состоит из неравномерного переплетения произведений, развивающих определенный семантический аппарат. Выбор семы очень важен для Высоцкого. От него зависит круг проблем, которые он сможет поднять в своем художественном тексте. Основная семантика в какой-то мере определяет и предполагает сюжет и проблематику. Остальные детали поворачивают план повествования в ту или иную сторону, акцентируют или приглушают те или иные мотивы и проблемы. В нашем исследовании по семантическому принципу отобраны для анализа песни, в основе которых лежат семы «тюрьма» и «полет». Именно эти семы, как показало наше исследование, содержат в себе наиболее широкий потенциал для развития и разработки проблем свободы, воли и свободы воли. Точнее было бы определить их как семы, где указанные проблемы являются единственными, очевидными, и в то же время определяющими и основополагающими. Так, тюрьма, в первую очередь, осознается как лишение свободы в том или ином ее значении. С этих позиций нами проанализированы следующие песни поэта: «Я был душой дурного общества», «Зэка Васильев и Петров зэка», «Вот раньше жизнь…», «Так оно и есть», «Весна еще 53 в начале», «Город уши заткнул», «Я в деле», «За меня невеста отрыдает честно», «Ребята, напишите мне письмо», «Вот - главный вход, но только вот…», «Был побег на рывок». Песни, имеющие в своей основе семантику полета, открывают в себе возможность многомерной и разветвленной интерпретации проблем свободы, воли и свободы воли в силу того, что в каждой из них меняется ракурс рассмотрения указанных проблем за счет новых дополняющих реалий. Так, в рамках семантической модели «полет» нами были проанализированы следующие песни поэта: «Две песни об одном воздушном бое» (1. «Песня летчика», 2. «Песня самолета-истребителя», 1968), «Я еще не в угаре» (1975), «Песня о погибшем летчике» (1975). Доминирование одной определенной структурно - содержательной семы в нескольких песнях у В. С. Высоцкого является для поэта определенным средством создания, отображения многогранного бытия, попыткой отразить его с максимально возможных точек зрения с максимально возможными отношениями и проявлениями, то есть стремлением создать полное, разностороннее, многоаспектное бытие. Другим основным принципом отбора анализируемых текстов стал принцип «развивающегося» текста. Термин «развивающийся» текст прозвучал в выступлении С.М. Шаулова на московской конференции «Владимир Высоцкий: взгляд из XXI века» в марте 2003 г. Литературовед применил этот термин в отношении всей художественной литературы, отметив, что вся литература – это развивающийся текст. В нашем исследовании мы относим это понятие только к поэзии В.С. Высоцкого, утверждая, что все его поэтические произведения – это развивающийся текст. Думается, никакое другое определение не сможет так точно и метко определить сущность структурносемантической организации текстов В.С. Высоцкого. Под самим термином «развивающегося» текста в приложении к поэзии В.С. Высоцкого мы подразумеваем наличие в различных художественных произведениях поэта одинаковых или несколько видоизмененных фрагментов текста, служащих для 54 создания диалогического единства с предыдущим текстом и получающих в новой словесно-образной структуре новые смыслы и подтексты. Коротко можно охарактеризовать эти переходящие текстовые фрагменты как «выражения», переходящие из одной песни в другую и создающие общий фон, одну ситуацию. Но решение этой общей ситуации, ее воплощение в каждом отдельном случае оказывается различным. Этот принцип явно обнаруживает себя в нескольких случаях. В связи с этим можно выстроить несколько определенных диалогических цепочек произведений поэта, в которых решаются проблемы свободы воли: 1.) «Терпенью машины бывает предел…» («Песня самолетаистребителя») – «У него есть предел – у меня его нет…» («Я еще не в угаре») – «Узнай, а есть предел – там, на краю земли…» («Горизонт»);

2.) «Когда собаки близко – не беги! / Псы покропили землю языками – / И разбрелись, слизав его мозги» («Был побег на рывок») – «Идет охота на волков. Идет охота – / На серых хищников, матерых и щенков! / Кричат загонщики, и лают псы до рвоты, / Кровь на снегу – и пятна красные флажков». («Охота на волков») – «Свора псов, ты со стаей моей не вяжись, / В равной сваре – за нами удача. / Волки мы – хороша наша волчья жизнь, / Вы собаки – и смерть вам собачья!» («Конец "Охоты на волков", или Охота с вертолетов»);

3.) «Вот – главный вход, но только вот / Упрашивать – я лучше сдохну. – / Вхожу я через черный вход, / А выходить стараюсь в окна» («Вот – главный вход, но только вот…») – «Эй вы, задние. Делай как я! / Это значит – не надо за мной, / Колея эта – только моя. / Выбирайтесь своей колеей!» («Чужая колея») – «Я скачу, но я скачу иначе, – / По камням, по лужам, по росе. – / Бег мой назван иноходью – значит: / По-другому, то есть – не как все» («Бег иноходца»).

55 2. Видение заявленной нами темы исследования определяется несколькими исходными аспектами. 2.1. П о н и м а н и е художественного творчества В.С. Высоцкого с позиций философии поступка. Выше нами было отмечено, что противостояние «Я» «Другой» выступает в качестве бинарной оппозиции, организующей поэтический мир В.С. Высоцкого. Действительно, множество текстов поэта строится вокруг этой оппозиции. В этом плане мы подходим к ее анализу с точки зрения «философии поступка», обоснованной М.М. Бахтиным: «Два принципиально различных, не соотнесенных между собой центра знает жизнь: себя и другого, и вокруг этих центров распределяются и размещаются все конкретные моменты бытия» (128, с. 66). В этом положении, как видим, ученый определяет оппозицию «Я» «Другой» в качестве важнейшей организационной структуры бытия. Проблема отношений «Я» и «Другого» встает перед каждым человеком. И с этой точки зрения творчество Высоцкого реалистично, так как отображает реальные коллизии человеческой личности. Отношение «Я» и «Другого», по Бахтину, всегда выливается в поступок, действие. Этот поступок не только физический, но и мыслительный, на уровне мысли, языка: «Каждая мысль моя с ее содержанием есть мой индивидуально-ответственный поступок, один из поступков, из которых слагается вся моя единственная жизнь как сложное поступление, ибо вся жизнь в целом может быть рассмотрена как некоторый сложный поступок» (128, с. 12). В приложении к поэзии В.С. Высоцкого приведенные высказывания М.М. Бахтина оказываются бесценными в том смысле, что в них раскрывается глубинная сущность большей части художественных текстов поэта. Ведь эти тексты являются, по сути дела, ситуационными: поэт реализует свои идеи посредством описания определенных ситуаций и их вариантов. Каждая ситуация предполагает своих неотъемлемых участников: субъект («Я») и его оппонент («Другой»). В определенной ситуации оба героя совершают тот или иной поступок, и в этом по 56 ступке отражается личность и индивидуальность каждого из них, а вместе с тем и концепция мировидения в целом: «весь содержательно-единый мир, соотнесенный со мной или с другим, проникнут совершенно иным эмоционально-волевым тоном, по-разному ценностно значим в своем самом живом, самом существенном смысле» (128, с. 67). Таким образом, с позиции философии поступка поэтический мир В. С. Высоцкого мы воспринимаем как ситуативный мир, мир поступков «Я» и «Другого». Вокруг этих центров группируются все действия произведения и рождаются философские проблемы, касающиеся человека и бытия. В контексте оппозиции «Я» «Другой» на наш взгляд, особенно остро встает проблема свободы и воли каждого отдельного человека. В каждой отдельно представленной ситуации в зависимости от обстоятельств и внутреннего потенциала действующих субъектов рождаются новые аспекты решения проблем свободы и воли. 2.2. С о о т н о ш е н и е изучении интерпретации и анализа в художественных т е к с т о в весьма различно. В связи с этим считаем необходимым обозначить свои подходы к данной проблеме. В «Литературном энциклопедическом словаре» дается следующее определение интерпретации: «Интерпретация (от лат. interpretation – истолкование, объяснение), истолкование литературного произведения, постижение его смысла, идеи, концепции» (197,с. 127). Анализ произведения в литературоведении предполагает «исследовательское прочтение художественного текста, противостоящее, с одной стороны, интуитивному «вчувствованию» и иллюстративному цитированию, а с другой – описательному вычленению приемов литературной техники» (197, с. 23 ). Нас прежде всего интересует литературоведческая интерпретация, связанная с толкованием художественного текста. И с этой позиции интерпретация является переводом художественного содержания на «понятийно-логический» язык. В процессе этого пе 57 ревода нас интересует, прежде всего, проблема объективности полученных выводов и результатов. Ведь, перефразируя известную мудрость «Сколько людей – столько и мнений», можно предположить, что интерпретаций одного и того же текста может быть множество. Эта проблема издавна поднималась в литературоведении. Коснулась она и высоцковедения, в частности, так как изучение наследия поэта потребовало конкретного обращения к текстам с последующей выработкой концепций автора. И это обращение ученыхвысоцковедов к одним и тем же художественным произведениям рождает различные, порой противоположные точки зрения на те или иные проблемы в творчестве поэта (116, с. 141 – 166;

104, с. 187 – 218). Отдельного внимания заслуживает точка зрения на поставленную нами проблему Л.Я. Томенчук, хотя она не без погрешностей. Людмила Яковлевна Томенчук считает, что эффективным способом работы с текстами Владимира Высоцкого должен стать «метод "прямопонимания"» (104, с. 189). Автор утверждает, что метод прямопонимания, освобожденный от литературоведческих условностей, позволит наиболее глубоко проникнуть в сам текст и открыть истинный его смысл. Сознание интерпретатора при этом должно быть tabula rasa, незамутненным общепринятыми и затверженными мнениями. Текст должен восприниматься по принципу «как в первый раз» (101, с. 84 – 95). Концепция Л.Я. Томенчук была подвергнута критике в диссертационном исследовании С.В. Свиридова «Структура художественного пространства в поэзии В. Высоцкого», который отметил неправомерность отказа исследовательницы от теории литературоведческого анализа (87). Действительно, замена термина «интерпретация» на «прямопонимание» не снимает самой проблемы, встающей перед интерпретатором: как достичь объективности в толковании текста и избежать субъективизма. Ведь порой интерпретатор не анализирует текст, не выявляет авторскую позицию, а просто вкладывает в него свои мысли и идеи, касающиеся той или иной тематики.

58 Обе точки зрения, на наш взгляд, достаточно обоснованы и имеют полное право на свое существование. Интерпретация художественного произведения с позиций теоретического литературоведения, с применением основных принципов анализа и синтеза кажется, на первый взгляд, наиболее правильной, однако, в этом случае существует опасность автоматизма, схоластичности в понимании текстов, что будет придавать интерпретации сухость и недостаточную глубину постижения смысла. С другой стороны, отвлеченный взгляд на произведение, безотносительно к тем или иным теоретическим аспектам создает не меньшую опасность, так как в этом случае толкование текста полностью опирается лишь на индивидуальный личностный потенциал исследователя, в зависимости от уровня развития личности и притязаний текста. Думается, в этой дилемме выход следует искать в «золотой середине». И хотя «читательское переживание и исследовательский анализ – это два принципиально различных вида деятельности», однако «всякий исследовательский анализ в конечном счете строится на непосредственном читательском восприятии» (153, с. 133). В данном диссертационном исследовании мы придерживаемся той точки зрения, что анализ и интерпретация (в частности, прямопонимание) должны вместе сосуществовать при рассмотрении текстов исследователями. На первом этапе существенную роль следует отвести анализу, пускай схематическому. Это позволит вычленить основной каркас произведения, который на следующих этапах толкования текста обрастет индивидуальными смыслами благодаря интерпретации. Интерпретация, на наш взгляд, позволяет увидеть индивидуальное, уникальное в общем. Однако заметим, что здесь сохраняется опасность разнотолка, бесчисленности мнений. Учитывая этот факт, считаем необходимым отметить, что, вероятней всего, этой опасности в полной мере избежать не удастся никогда. Но именно в этом и кроется путь к истинному пониманию текста: индивидуальноавторские точки зрения интерпретаторов, вступая в спор между собой, образуют один текст о тексте, в котором и рождается истина. Эта сумма различ 59 ных точек зрения создает многомерное поле мнение и порождает диалогизм в восприятии текста.

60 Глава 2. Концепция свободы в песнях тюремно-лагерной тематики В.С. Высоцкого § 1. Изначальная пространственно – психологическая модель тюрьма / несвобода По справедливому замечанию А. Сидорченко, «тюремно-лагерная тема это не просто ещё одна сфера, в которой выявлялась гениальная способность поэта быть человеком с тысячью лиц, – это главная пружина его творчества, его беспокойной души. Высоцкий – это такое явление, которое не могло стать фактором без тюремного ущемления и тюремного просвещения» (89, с. 30). Надежда Георгиевна Колошук по этому поводу замечает, что именно в тюремных мотивах находят свое воплощение «общественная атмосфера застоя и чувство личной несвободы» (51, с. 86). Таким образом, выявление тюремных мотивов и связанной с ними проблематики позволяет, по мнению ученых - высоцковедов, нащупать узловую точку в раскрытии проблемы свободы в творчестве В.С. Высоцкого. Применительно к песням тюремно-лагерной тематики акцентируется в первую очередь понятие «свобода», отграничиваясь на первом этапе от двух других терминов: «воля» и «свобода воли». В песнях данного цикла мы прослеживаем начальный этап в разработке проблем свободы, воли и свободы воли, когда проблема понимается в обобщенном смысле. Это так называемый начальный этап приближения к теме, характеризуемый некой долей абстрактности и обобщенности. Высоцкий в песнях данного цикла исследует прежде всего само состояние отсутствия / наличия ограничений и принуждения. В данном случае это состояние свободы / несвободы осознается героем в результате прямого ограничения его свободы - тюремного заключения. Отсюда тюрьма – своеобразный антипод свободы, понятие, которое по сути 61 своей означает полную противоположность свободы. Примечательно, что тюремная система возникла в сознании человека как попытка опредметить в конкретной действительности оппозицию абстрактному понятию свободы, заложенному в стереотипном массовом сознании людей. Это попытка распознать и воплотить в жизнь саму идею свободы. У Высоцкого в песнях о тюрьме обнаруживается целый поэтический мир, где понятие свободы подвергается рассмотрению с разных позиций, создавая тем самым в своей полифоничности единую систему. Детально разобраться в этой системе помогает мысленное схематическое разграничение этапов жизни заключенного: «до тюрьмы», «в тюрьме», «после тюрьмы». Проживание каждого этапа сопровождается системой взглядов человека на мир, в котором он находится и обнаруживает его понимание проблем свободы и воли. В общих чертах эти этапы можно охарактеризовать следующим образом. Жизнь, которой жил заключенный до тюрьмы, осознается им как свободная, вольная жизнь. В ней время и пространство открыты для человека во всем их многообразии и вариативности: «И вверх и вниз / Идешь без конвоиров...» («Вот раньше жизнь…»). В то же время необходимо отметить, что это обобщенное понятие свободы на данном этапе творчества поэта не приобретает нравственно-этического оттенка смысла. Свобода в это время предстает в творчестве поэта как вольная, разгульная, разбойничья жизнь. Для героя не существует никаких запретов, здесь свобода обретает значение, близкое по смыслу к понятию «своевольный», т.е. «поступающий по своей прихоти;

совершаемый по произволу» (202, с. 693). В песне «Я был душой дурного общества» (1961) картина мира бесшабашной жизни героя восстанавливается в процессе его воспоминаний: все произведение написано в прошедшем времени. Это дает возможность герою посмотреть на свою прошлую жизнь с высоты обретенного опыта, осмыслить ее, оценить. В той жизни герой выступает в качестве субъекта, от которого 62 многое зависит, на его стороне сила, он владеет в какой-то мере ситуацией и чувствует себя свободно. Он – главарь грабителей и карманников, в его руках сосредоточена какая-то власть над определенным кругом людей. Он, видимо, неоднократно попадал в органы безопасности, но все время ему удавалось выходить сухим из воды («Мою фамилью-имя-отчество / Прекрасно знали в КГБ»), такое положение придавало ему больше уверенности. В то же время КГБ осознается героем как противоположная враждебная сила, способная в любой момент пресечь вольное существование героя («И гражданин начальник Токарев / Из-за меня не спал ночей»). А.А. Евтюгина и И.Г. Гончаренко, выделяя в данном контексте оппозицию воровская среда – официальное общество, отмечают, что она «может быть трансформирована в оппозицию свобода – несвобода…» (32, с. 247 – 248). Осознание неправомерности своих поступков в данной ситуации делает неизбежным попадание героя в тюрьму: рано или поздно это должно случиться. Вероятно, большую роль в этом играет сам склад внутреннего мира героя, в котором на подсознательном уровне существуют категории правды и лжи, преступления и наказания. Важными в раскрытии внутреннего мира героя являются строки: «В меня влюблялася вся улица / И весь Савеловский вокзал. / Я знал, что мной интересуются, / Но все равно пренебрегал». Герою льстит то, что в него «влюбляются», им «интересуются», ему нравится привлекать к себе внимание, быть на виду. А чтобы быть заметным, нужно быть неординарным и иметь какое-то воздействие на окружающих, если даже это выражается в том, что ты наводишь страх. Отсюда вытекает главная черта героя Высоцкого – быть у всех на примете и проявлять свою волю. В дальнейшем эта черта вырастает в нравственный протест против всего устройства мира и реализуется в позиции героя быть «не как все». Таким образом, уже в ранних стихотворениях, а именно в песнях тюремно-лагерной тематики, закладываются основы и предпосылки развития внутреннего духовного мира героя Высоц 63 кого, обнаруживающиеся в творчестве поэта в последующие годы. То есть разгульная жизнь, грабежи, карманничество и, в конце-концов, тюрьма были для Высоцкого важным элементом в создании своего героя. Ему необходимо было найти того, который бы противостоял всему миру, у которого была бы своя четко выраженная позиция и который открыто провозглашал бы ее. В тюремной тематике, как в зародыше, заложены все эти моменты. В дальнейшем, переходя от одной ситуации к другой, герой «обрастает» новыми качествами, но основа в нем остается прежняя. В анализируемой песне герою присуща также черта самолюбования. Он как бы наслаждается своими поступками, тем, что он ничего не боится и, якобы, может сделать все, что хочет. Он сам создает для себя иллюзию свободы. Однако на самом деле это не истинная свобода, а то, что можно назвать своеволием. Именно своеволие не предполагает ответственности за свои поступки, и этим оно отличается от свободы, в определение которой включается понятие ответственности перед окружающими людьми. Однако рано или поздно своеволие героя должно было быть пресечено, и это случилось: «Но кто-то там однажды скурвился, ссучился - / Шепнул, навел – и я сгорел». Поразительно то, что ограничить свободу нормального человека, живущего по законам справедливости, правды, добра, свободы, каким выступает герой Высоцкого в дальнейшем творчестве, ограничить его в правах гораздо проще, нежели пресечь действие человека, принадлежащего к уголовному миру. В первом случае герой один против органов власти, во втором – у него есть какая-то поддержка со стороны товарищей, и потому его взять труднее. С героем песни это случается благодаря предательству одного из друзей, нарушившего каноны криминального мира. Несмотря на все отрицательные стороны в характере героя, он все же вызывает некую симпатию. Наиболее отчетливо это проявляется в сцене суда, когда на все вопросы он «приветливо / И очень скромно отвечал…». Адвокат за «такой веселый нрав» пытается уменьшить срок наказания, но герой 64 сам определяет свою судьбу дерзостью: «Не брал я на душу покойников / И не испытывал судьбу, - / И я, начальник, спал спокойненько / И весь ваш МУР видал в гробу!». В песне «Город уши заткнул» (1961) обрисована ситуация, когда герой выходит «на скок». Это происходит тогда, когда все уснули. Здесь вырисовывается оппозиция «Я» «все». «Я» начинаю свою работу тогда, когда «все» ее заканчивают. Однако данная оппозиция несет в себе несколько иной смысл, нежели в позднем творчестве поэта. «Я» здесь - главарь воров, но он не один противостоит «всем», у него есть группа людей, живущих по тем же правилам, что и он сам («А Колька Демин на углу на стреме»). Таким образом, противопоставляются не мир героя и окружающая действительность, а мир преступный («Я») и мир непреступный («все»). В каждом из этих миров свои правила и нормы поведения. Динамика повествования позволяет менять ракурсы рассмотрения темы в пределах одного произведения. Так, в песне «Город уши заткнул» актуализируется не только оппозиция «Я» «все», но и более конкретный ее вариант «Я» «Ты», где оба субъекта оппозиции – конкретные носители норм двух мироустройств. Весь план повествования как бы сужается, конкретизируется, герой («Я») выступает один на один с тем, кого он грабит: «И пускай сторожит тебя ночью лифтер / И ты свет не гасил по привычке - / Я давно уже гвоздик к замочку притер, / Попил водички и забрал вещички». К концу песни вся оппозиция снова абстрагируется, вместо конкретного «Ты» выступает абстрактное «граждане»: «Когда город уснул, когда город затих - / Для меня лишь начало работы… / Спите, граждане, в теплых квартирках своих - / Спокойной ночи, до будущей субботы!» Так же, как и в предыдущем произведении («Я был душой дурного общества»), в песне «Город уши заткнул» прослеживаются мысли о своеволии поступков героя («Ты не уснешь спокойно в своем доме, / Потому что я вышел сегодня на скок»), о его наслаждении, испытываемом от своего образа 65 жизни («А потом - до утра можно пить и гулять, / Чтоб звенели и пели гитары…»), о самолюбовании, о создании иллюзии свободы. Этой кажущейся свободой герой наслаждается до тех пор, пока не попадет в руки органов правопорядка. И сам герой это осознает: «И спокойно уснуть, чтобы не увидать / Во сне кошмары, мусоров и нары». Сон выступает в данном контексте в качестве органа, вскрывающего истинное положение дел. Именно во сне происходит познание себя и окружающего мира на уровне подсознания. Тем самым обнажается иллюзорность в понимании героем своей свободы, ради которой он и принимает жизнь в среде грабителей. Как видим, в песне «Город уши заткнул» создан поэтический мир, в котором, как и прежде, присутствует сам герой, его ограничители и желание героя выйти за пределы ограничений. Но здесь ограничители (мусора) присутствуют только косвенно – герой на подсознательном уровне понимает, что может быть пойман милицией. На самом же деле, в пределах текста песни свобода героя ничем не ограничивается, он совершает грабеж и будет делать это до тех пор, пока не будет пойман. В силу этого и свобода героя приобретает все ту же смысловую окраску – своеволие. Помимо всего сказанного в характере героя появляется новая черта: он пытается взять на себя роль судьи, право решать, кого грабить, а кого – нет, то есть присваивает себе право решать за других. И это снова подчеркивает понимание им свободы как произвола и вседозволенности, когда явно ощутимо превалирование его эгоистического «Я» над всем окружением. Следует так же обратить внимание еще на один немаловажный момент, а именно: после удачной кражи герой идет в кабак, олицетворяющий собой разгул и веселье и ставший символом его разгульной жизни: «А потом - до утра можно пить и гулять, / Чтоб звенели и пели гитары…». Появляется он и в песне «Я в деле» (1962), герой которой идет в кабак после того, как совершит преступление: «А после – я всегда иду в кабак». Это как бы свидетельст 66 во широкой натуры героя, которому присуще состояние веселья, разгульной жизни. И этот разгул становится атрибутом преступной жизни героя. В песне «Я в деле» продолжается развитие проблемы свободы. В ней обостряется чувство озлобленности и появляется напористость, нежелание героя что-либо понимать в отношении других людей, стремление делать все так, как хочет он, а не иначе. Эти мысли повторяются в конце каждой строфы и образуют своеобразный рефрен: …И дальше буду делать точно так. …И дальше буду так же поступать. …У нас для всех один закон, И дальше он останется таким.

I II III Герой пытается создать определенный стабильный мир со своими правилами и порядками, которые действительны и единственно возможны сейчас и в будущем. То есть, намечается попытка утвердиться в определенной роли, дающей возможность реализации своеволия, понимаемого героем как истинная свобода, попытка «законсервировать» этот мир, сделать его статичным и неизменным. Не задумываясь, герой убивает того, кто ему не нравится: «Ко мне подходит человек / И говорит: «В наш трудный век / Таких, как ты, хочу уничтожать!» / А я парнишку наколол - / Не толковал, а запорол, - / И дальше буду так же поступать». Это уже антисила, выступающая против Высшей воли. В данном контексте снова обнаруживает себя богоборческий мотив: наделение героем самого себя правом Всевышнего решать судьбы людей. Как видно из анализа трех песен В.С. Высоцкого, тема преступного мира несколько эволюционирует от одного произведения к другому. Герой претерпевает определенные изменения, касающиеся его внутренних убеждений. Если сначала мы видим его улыбающимся, с насмешкой воспринимаю 67 щим свои разбойные действия, то далее в его характере отчетливо вырисовываются отрицательные черты. Безудержное самоволие героя становится губительным для него самого, обнажая до предела всю низость и пошлость глубин человеческого сознания. Он становится озлобленным и резким, защищая правила преступного мира: «У нас для всех один закон, / И дальше он останется таким». Тем самым разрушается представление о преступной жизни как о жизни свободной и правильной, истинной, вскрываются ее недостатки и негативные стороны. После вынесения приговора жизнь героя песни «Я был душой дурного общества» резко изменилась. И не только потому, что он попал в тюрьму, в ограниченное пространство, а потому, что он потерял тот смысл жизни, которым жил до этого. Всю свою разгульную жизнь герой называет «творчеством». А, как известно, творчество – это в какой-то степени выход к свободе, выход в мир, который ты можешь строить по своим законам. Это понятие воспринято героем буквально, как возможность построить в действительности свой мир, организованный по своим правилам. При крушении прежнего мира, при вторжении в него органов правопорядка, герой превращается в «скучающего субъекта». Самое главное для него то, что закрылась возможность «творчества», а это приводит его к потере целей и ориентиров. Его «выдернули» из привычной среды и поместили в новые обстоятельства. При этом естественным является то, что герой погружается в состояние скуки. В этот момент происходит переоценка ценностей и выработка новых ориентиров, позволяющих реализовать уже в новых условиях главную идею его личности: быть не как все, открыто выражать свою позицию, быть свободным внутренне даже в ограниченном решетками пространстве. Последние строки песни полемизируют с первой строкой произведения: I Я был душой дурного общества… 68 IХ Зачем мне быть душою общества, Когда души в нем вовсе нет.

В заключительных строках под «обществом», скорее всего, подразумевается не только «дурное» и криминальное, а все общество в целом, весь социум. В результате того, как «общество» обошлось с ним, герой приходит к мысли о том, что данное общество лишено души, вследствие чего и отказывается от того положения, которое занимал в «дурном обществе» - быть его «душой». В тюрьме чувство свободы обостряется и обрастает новыми смыслами. Выпадая из «своевольного» мира, который предполагает определенную систему человеческих взаимоотношений, герой осознает несостоятельность заданных данными обстоятельствами событий в его теперешней жизни. Это выражается в формулировке «за меня»: «За меня невеста отрыдает честно, / За меня ребята отдадут долги, / За меня другие отпоют все песни, / И быть может, выпьют за меня враги» («За меня невеста отрыдает честно»). В то же время необходимо отметить, что именно с того момента, когда герой оказался в тюрьме, он начинает постигать свободу. Это движение героя к свободе осуществляется через запреты тюремного мира на прежние привычные для него поступки (разгул и грабежи). Осознание своей дотюремной жизни как противоречащей определенным канонам нравственности приходит именно в тюрьме. Герой непроизвольно сопоставляет в сознании три пласта своей жизни: до тюрьмы, в тюрьме, после нее (жить как прежде или нет?). Отсюда начинается движение мысли героя в отношении проблемы свободы в сторону ее углубления и переосмысления с позиций нравственности. Прежняя жизнь для героя утрачивает свою реальность и вместе с этим обозначается переход в качественно новое состояние, где есть свои правила и запреты. Именно их не было у героя до того, как он попал в тюрьму. Пространство и время для него закрыты, ограничены до предела: «И нельзя мне 69 выше, и нельзя мне ниже», «Мне нельзя налево, мне нельзя направо» («За меня невеста отрыдает честно»). Единственная возможность сохранения какой-то доли прежней свободы – сны героя, именно в них он обретает свободу, которой он лишен в реальности. Сны не поддаются регламентации, вследствие чего степень свободы в них безгранична. Поэтому они и оказываются для заключенного нитью к прежнему свободному миру. Стремление к этой свободе и становится главной целью героя. Невидимой нитью, связывающей заключенного с прошлой жизнью являются также письма. Они ведут к восприятию позиции из «другого» мира, в который он стремится вернуться: «Ребята, напишите мне письмо: / Как там дела в свободном вашем мире?» («Ребята, напишите мне письмо»). Диалектика жизни, постоянный ход событий в тюрьме останавливается: в закрытом «бессобытийном тюремном пространстве» (40, с. 135), казалось бы, ничего не происходит» («Ребята, напишите мне письмо»). Но это неподвижное, сосредоточенное, аккумулированное во времени и пространстве состояние не воспринимается героем как самое безнадежное и безысходное. Самое ужасное для него – Страшный суд: «Страшней, быть может, – только Страшный суд!» («Ребята, напишите мне письмо»). В песне «Зэка Васильев и Петров зэка» заключением в тюрьму акцентируется момент называний героев, мотив неразличения имени. Весь план повествования данного произведения строится на попытке сменить свое «имя», которое, как клеймо, было дано в тюрьме и избавиться от которого практически невозможно. Это имя – «зэка». На протяжении всей песни идет борьба за освобождение героев от такого называния, а вместе с тем и со всем устройством тюремно-лагерной системы. Эту мысль подчеркивает изменяющийся в некоторых своих элементах рефрен:

70 На нас двоих нагрянула ЧК, II И вот теперь мы оба с ним зэка – Зэка Васильев и Петров зэка. Ну а начальству наплевать – за что и как, IV Мы для начальства – те же самые зэка – Зэка Васильев и Петров зэка. Итак, герои попали в тюрьму. Они реально сталкиваются с ее миром: «А в лагерях – не жизнь, а темень-тьмущая: / Кругом майданщики, кругом домушники, / Кругом ужасное к нам отношение / И очень странные поползновения». Здесь тюрьма – не отдельная камера, а именно среда уголовников, людей, которые переступили закон. И если в других песнях в тюрьме герой ощущает одиночество, то в данном случае акценты смещаются на отображение круга заключенных. Отмечается полный хаос, царящий в тюрьме. В своей совокупности представленные заключенные образуют огромную темную отрицательную силу. Героям чужды как уголовники, так и «начальство», которое их посадило в тюрьму: «Ну а начальству наплевать – за что и как, - / Мы для начальства – те же самые зэка…». Ожидания героя лучшей свободной жизни в мире после тюрьмы не оправдываются. Выйдя «на свободу» герой обнаруживает, что этот мир «равнодушных, слепых», «ни своих, ни чужих» людей не стоит того, чтобы к нему стремиться: «Так зачем проклинал свою горькую долю? / Видно, зря, видно, зря! / Так зачем я так долго стремился на волю / В лагерях, в лагерях?!» («Так оно и есть»). Картина мира и система ценностей в нем для героя качественно изменились. Он не находит прежнего веселья. Все, что он видит, это «расплывчатый город без людей», «пустота» и одиночество. И это та жизнь, к которой он стремился? Разве она отличается от тюремной, где героя окружали пустота и одиночество? Время и пространство вновь расширяют свои границы, но они по-прежнему остаются не заполненными, пустыми, а поэто 71 му бессмысленными. Отсюда можно сделать вывод о том, что объем и степень заполненности пространства вокруг героя не является для поэта показателем его сущностной полноты или ущербности. Внутренний мир героя, его система ценностей определяют в данном случае отношение к миру, к тому или иному пространственно-временному отрезку в его жизни. Как видим, картины мира в восприятии героя «до тюрьмы» и «после неё» диаметрально противоположны. Если раньше герою нравилась его вольная жизнь, то теперь он обращает свое внимание на внутренний мир людей, его окружающих. Этот момент свидетельствует о качественной переоценке героем своих взглядов на мир и человека в нем за время своего заключения. Не столь важно, в какую сторону изменился человек, а важно качественное изменение внутреннего его мироощущения как следствие оставленного тюрьмой отпечатка. Все вышеизложенное подводит нас к одному из основных философских вопросов о том, обусловлены или нет все намерения и поступки человека внешними факторами? Со времен Сократа философия ищет ответ на этот вопрос, порождая все новые и новые теории. Для Высоцкого в данном контексте этот ответ звучит двояко: с одной стороны, обстоятельства определяют мировоззрение человека (это мы видим на примере жизни героя Высоцкого до тюрьмы и в тюрьме). Однако, с другой стороны, это утверждение опровергается описанием жизни героя после тюрьмы: вернувшись к прежней жизни, он не мыслит так, как раньше. Следовательно, не всегда бытие определяет мышление. В приложении к проблеме свободы это фраза может звучать иначе: чувство свободы, заложенное в самом человеке определяет его действия и поступки.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.