WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи Сказко Анна Сергеевна ТРАНСФОРМАЦИЯ КОНЦЕПТА «СЕМЬЯ» В КУЛЬТУРЕ РОССИИ 09.00.13. – Религиоведение, ...»

-- [ Страница 3 ] --

но длительное время. Так, по свидетельству В.П. Булдакова, традиционная ментальность «не могла трансформироваться ни в индивидуальную, ни в классовую»1. Революционизации подвергается и семья: отменяется обязательный церковный брак, утверждается приоритет гражданского, свободным становится и вступление в брак и развод. По мнению П.А. Сорокина, правительство в послереволюционные годы стремилось подорвать «старую» семью, «рассматривая их (моногамный брак и семью – А.С.) как краеугольный камень частной собственности и капиталистической системы»2. Прежняя патриархальная семья с традиционными полоролевыми стереотипами поведения должна подвергнуться трансформации. В результате преобразований, по мнению А.М. Коллонтай, в ближайшем будущем должна появиться семья нового типа – союз двух самостоятельных членов коммунистического общества. Дети будут воспитываться обществом, работающая мать не будет делать различие между своим и чужим ребенком. К. Цеткин указывала на тот факт, что экономическая самостоятельность женщины перечеркнула ее исключительную зависимость от главы семьи и обусловила кризис патриархальной моногамии. В результате длительных дискуссий вопрос о преимуществах семейного и коллективного воспитания был решен однозначно: «Коллективно мыслящий ребенок может быть воспитан только в общественной среде. В этом отношении лучшие родители губят своих детей, воспитывая их дома»3 (1924 г.). З. Лилина на съезде по народному образованию настаивает на «национализации» детей, ибо они «подобно воску поддаются влиянию» и из них можно «сделать настоящих, хороших коммунистов»4. В начале ХХ в. сфера брачно-семейных отношений в России была еще раз значительно преобразована декретами и постановлениями советской власти. В Булдаков В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. – М., 1997. – С.83. 2 Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. – М., 1997. – С.171.

3 Лядов М.Н. / Васильева Л. Кремлевские жены. – М., 1993. – С.133. История России 1917-1995гг. в 4т. – М., 1996. – Т.1. - С. 60.

результате стал формироваться новый светский тип матримониальных и юридических нормативов и поведения. Идеалы советской семьи связывались с тенденциями равноправия мужчины и женщины, перемещения ведущей части их интересов в общественное производство, осуществления общественного воспитательно-образовательного процесса через сеть яслей, детских садов, школ, училищ и ВУЗов. В условиях государственного планирования и материалистической светской идеологии довольно быстро возникли новые брачно-семейные отношения. Уже в сентябре 1918 года советская власть издала декрет о семье, браке и школе. Возвращение к основам традиционной семьи, поколебленным революционными преобразованиями начинается во второй половине 30-х годов XX века: в 1936 году принимается новый кодекс о семье и браке, согласно которому затрудняется процедура разводов, запрещаются аборты, разрешенные ранее. Официальная идеология, средства массовой информации, искусство, начинают активно формировать в общественном сознании образ новой крепкой советской семьи. По определению А.С. Макаренко, «семья – это естественный коллектив, и, как все естественное, здоровое, нормальное, она должна только расцвести в социалистическом обществе»1. Средства массовой информации публикуют фотографии И.В. Сталина с детьми. Иерархическая структура общества проецируется на индивидуальную семью, глава которой получает статус представителя государства. Первостепенное значение для тоталитарного государства имело не восстановление значимости семьи вообще, а формирование идеала социалистической семьи, контроль над которой осуществляет государство. В 1934 году принимается закон о коллективной ответственности для всех членов семьи: «Для членов семьи, которые знали о намерениях «изменника Родине», предусматривалось заключение в лагерь на срок от 2 до 5 лет, а для тех, кто не знал, полагалась ссылка на Макаренко А.С. Книга для родителей / Собрание сочинений в 4тт. Т.4. – М., 1987. – С. 29.

лет»1. В 1935 году вводится уголовная ответственность (в том числе расстрел) для детей начиная с двенадцати лет. Провозглашаемая идея приоритета коллектива над индивидуальной семьей находит свое отражение в многочисленных кино- и литературных сюжетах о предательстве семьи в интересах государства: так, в фильме «Партбилет» (1936 г.) жена разоблачает мужа и передает его органам НКВД;

Л. Леонов в повести «Скутаревский» излагает историю отца, предавшего сына;

общесоветскую известность получает 12летний П. Морозов, предавший отца. В данном случае нужно говорить не о тактике тоталитаризма в отношении к семье, а о природе тоталитарного общества в целом, о такой его особенности, сущность которой С. Аверинцев определил как стремление вытеснить все человеческие отношения и подменить их собой2. Так, например, «религиозное воспитание детей стало в 20-е годы квалифицироваться как 5810, то есть, контрреволюционная агитация!»;

«если муж убил любовника жены и тот оказался беспартийным – это было счастье мужа, он получал 136-ю статью, был бытовик, социально-близкий и мог быть бесконвойным. Если же любовник оказывался партийным – муж становился врагом народа с 58-8»3. Необходимо отметить, что за годы существования советской власти «в результате уникальной по своим масштабам попытки реализовать величайшую из утопий, большинство населения громадной страны независимо от этнической или социальной принадлежности в смысловых основаниях своей деятельности обрело свойства советского народа. Пожалуй, это наиболее существенный итог социалистического и коммунистического строительства: сформировался советский человек – носитель уникальной ментальности»4 (homo sovetikus – по определению А. Зиновьева). Существование советского 1 История России 1917-1995гг. в 4тт. – М., 1996. – Т.1. - С.274.

См.: Аверинцев С. О некоторых константах традиционного сознания российского общества // Из доклада на конференции «Семья на пороге тысячелетия», организованной в Москве при содействии института «Открытое общество» // http://www.stphilarit.ru/index/htm См.: Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ. - М., 1991. - Т.1. Шаповалов А.И. История ментальностей: проблемы методологии. – М., 1996. – С. 125.

3 человека было насквозь пропитано идеологией, идеологическое воспитание начиналось с детского сада, продолжалось в школе, ВУЗе, рабочем коллективе, наконец, в семье. По определению «Правды», «использование свободного времени, поведение в быту, общественном месте – проблема не только отдельно взятой личности,...это вопрос общегосударственный, требующий самого серьезного внимания партийных, советских, профсоюзных и комсомольских организаций»1. Социалистическая семья – это образование, отличающееся по своей природе от традиционной национальной семьи. Идеологический гнет, обстановка всеобщей подозрительности и система доносительства исподволь разрушали основы семьи, поколебленные революционными трансформациями. К концу 40-х годов возникает и закрепляется на долгие десятилетия тенденция к укреплению и стабилизации нового типа семьи - советской. Возможно, что ряд декретов, способствующих укреплению семьи (ужесточение процедуры разводов, запрещение абортов, введение пособий для матерей-одиночек), а также негативное отношение власти к незарегистрированным бракам, провозглашение ответственности для семьи за воспитание детей в коммунистическом духе, имело вполне определенную цель: окончательно завершить формирование общества с конформистской моралью и облегчить с помощью крепкой семьи процесс идеологического воздействия на отдельных членов данного общества. По мнению П.А. Сорокина, «Советская Россия отвергает чрезмерную сексуальную одержимость, сексуальную извращенность, сексуальную анархию, проникновение секса во все сферы социальной, культурной и личной жизни2. Необходимо отметить, что речь идет не только об отрицании сексуальной стороны жизни, но и об отрицании всего не вписывающегося в официально созданный образ межличностных и семейных отношений. К концу 60-х – началу 70-х годов в СССР «сложилось более История России 1917-1995гг. в 4т. – М., 1996. – Т.1. - С.237. См.: Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. – М., 1997.

стабильное, более моногамное и более викторианское отношение к семье и браку, чем в практике любой западной страны»1. В последнее предперестроечное десятилетие окончательно оформился тип советского человека и тип советской семьи. Сформированные нормы мировоззрения, культурные стереотипы «консервируют» социалистическое общество в достигнутом состоянии. Социологи данного периода (И.В. Бестужев-Лада, А.Г. Харчев, С.И. Голод) указывают на характерные особенности советской семьи: трансформация сложной семьи в нуклеарную, состоящую из родителей и детей;

прогрессирующее уменьшение количества детей в семье. Патриархальная семья трансформируется в семью детоцентристскую, где дети выступают «в качестве объединяющего стержня, главного смысла ее существования»2 и супружескую, где основная ось отношений определяется, а супружеством». Первостепенной задачей общества развитого социализма провозглашается воспитание человека с определенными мировоззренческими и поведенческими стереотипами: «Воспитание есть процесс социальный в самом широком смысле этого слова»3. Характер воспитания определяется идеологическими потребностями, кроме основной задачи данного процесса – формирования научно-материалистического мировоззрения и коммунистического убеждения учащихся – в предперестроечные десятилетия большое значение приобретает военно-патриотическое воспитание. Данный поворот обусловлен задачами идеологии: путь к коммунизму и светлому будущему мыслится как военное наступление. По определению министра обороны Д.Ф. Устинова, «к этой цели мы идем широким фронтом, используя все возможности общества развитого социализма, весь арсенал средств – организационных, политических, воспитательных»4.

Там же– С.172. Голод С.И. Будущая семья: какова она? (Социально-нравственный аспект). – М., 1990. – С. 35. 3 Макаренко А.С. Книга для родителей. / Собрание сочинений в 4тт. Т.4. – М., 1987. – С. 15. 4 История России 1917-1995гг. в 4т. – М., 1996. – Т.1. - С. 298.

2 Наибольшей устойчивостью семейные связи отличались в более консервативной деревне по причине сохраняющихся традиционных этнокультурных мировоззренческих констант. В условиях принудительной коллективизации, обнищания и миграции в города особое значение приобретают понятия рода, родового гнезда: «Господи, как легко расстается человек с близкими своими, как быстро он забывает всех, кто не дети ему: жена забывает мужа, муж жену;

сестра забывает брата, брат сестру....А со всеми остальными случайно или не случайно – от одного отца-матери – встретился, побыл, поговорил, поиграл в родство и разошелся – каждому своя дорога»1. Родной дом приобретает статус одушевленного существа, приравнивается к членам родового клана: «Не обмыв, не обрядив во все лучшее, что только есть у него, покойника в гроб не кладут – так принято. А как можно отдать на смерть родную избу, из которой выносили отца и мать, деда и бабку, в которой она прожила всю, без малого, жизнь, отказав ей в том же обряженье?»2. В данном культурном контексте особое значение приобретает ассоциативный ряд: «дом» – «память» – «семья», так как разрушение семейных связей рассматривается как следствие утраты родовой памяти, корней, традиций. Последнее десятилетие XX века многие исследователи называют «смутным», переходным. Политический, экономический кризис конца XX века сопровождался кризисом мировоззренческим. Подобно тому, как экономические реформы были обозначены Б.Н. Ельциным термином «слом»3 механизма, в области коллективного сознания осуществлялся болезненный перелом культурных, мировоззренческих доминант: «Расколотость общества, слабость срединной культуры и соответствующих ей форм мышления привели к тому, что каждый новый поворот кривой выступал отрицанием предыдущего – обрывом части культурного опыта, традиций»4. Именно в перестроРаспутин В. Прощание с Матерой / Живи и помни: Повести. Рассказы. – М., 2002. – С. 327. 2 Там же – С. 363. 3 Ельцин Б. Записки Президента. – М., 1994. – С.300. 4 Ахиезер А.С. Россия: Критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). От прошлого к будущему. –Новосибирск, 1997. – Т.1. - С.26.

ечные годы возрождаются мысли о культурно-исторической миссии России, о сущности и своеобразии национальной идеи. Трансформация ценностей порождает трансформации социальных институтов. В России перестроечного и постперестроечного периода институт брака и семьи испытывает значительную трансформацию. Изменившаяся социально-экономическая ситуация усилила нестабильность брачно-семейных отношений: увеличение разводов, неполных и проблемных семей. Трансформации подвергается и брачно-семейный статус в широком смысле слова, утративший «традиционную сакральность». По данным Института социальноэкономических проблем народонаселения РАН, в настоящее время имеет место выдвижение на первый план экономической функции семьи в связи с установлением рыночных отношений и по причине падения доходов и уровня жизни, заставляющих искать дополнительный заработок. Расширение экономической функции семьи можно рассматривать как позитивный фактор, но наряду с этим гипертрофирование ее «ведет к ослаблению других, например, воспитательной и репродуктивной»1. Массовое распространение приобретает процесс ослабления семейных связей, который по большей части имеет экономические причины. Часть населения страны стоит перед выбором: зарабатывать, чтобы обеспечить достойный уровень жизни или посвятить себя детям и вести полуголодное существование (по данным Госкомстата РФ в 2000 году численность населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума составила 42,3 млн. человек или 29,1 % от общей численности населения (для сравнения: в 1997: 30,5 млн. человек или 20,7%). Экономические причины лежат и в основе таких процессов как увеличение количества разводов (по данным Госкомстата РФ 2000 г., на 897,3 тысяч браков пришлось 627,7 тысяч разводов);

снижение рождаемости (суммарный коэффициент рождаемости (среднее чис См.: Грибанова Л. Если государство не позаботится о стимулировании рождаемости, она не повысится // http: www. econ. ru / ло детей, рожденных женщиной за свою жизнь) составил 1,214 (для сравнения: в 1990 году – 1,887)1. Проанализировав результаты некоторых социологических, социалфилософских исследований (Денисенко М.Б., Ж.-П. Далла Зуанна, Г.В. Турецкая, Г.А. Парахонская, Н.И.Андеева, А.А. Магомедов, А.Н. Коняхин), необходимо отметить следующие актуальные проблемы семьи: проблема формирования семьи (отсутствие достаточного уровня материального обеспечения является серьезным препятствием для создания семьи);

проблема физического и духовного воспроизводства населения;

проблема непрочности семейных уз;

проблема роста количества неполных семей;

проблема распределения семейных ролей. А.А. Магомедов в ранг первостепенных проблем выделяет также вопросы необходимости активизации роли отцов, мужей в решении семейных вопросов;

проблему повышения педагогической культуры родителей;

повышения внебрачной рождаемости;

детской преступности;

наркомании, алкоголизма и проституции;

проблема повышения удельного процента рождающихся детей-уродов2. В рамках постмодернистской парадигмы современности трансформации подвергается и национальный образ семьи. Необходимо отметить, что под термином «постмодернизм» мы понимаем «прежде всего мировоззрение, выражающее основные тенденции, установки и ориентиры общества, достигшего определенного уровня своего развития»3. В русле социокультурной ситуации постмодернизма особое значение приобретает трансформация ценностных ориентиров: канонизированный унифицированный стиль жизни советской эпохи сменяется полицентричной системой ценностей. Данный процесс отличается неоднородностью и противоречивостью, сложным взаимодействием различных ценностных установок. В рамках коллективного сознания происходит сложный синтез традиционных ментальных установок;

См.: Там же. Магомедов А.А. Семья на Северном Кавказе. – Ставрополь, 1999. – С. 172-173. 3 Коняхин А.Н. Социокультурная динамика современной России: Факторы, тенденции, перспективы. – Ставрополь, 2004. – С. 81.

2 стереотипов, выработанных советской эпохой;

привнесенных извне (подчас чуждых для национального менталитета) западных ценностей. Большое значение в сложившейся социокультурной ситуации приобретают трансформации полоролевых стереотипов поведения. Образы «женственности» и «мужественности», созданные в предшествующие периоды, вступают в резкое противоречие с новыми гендерными ролями и статусами, формирование которых наблюдается в современной российской культуре. В очередной раз общество решает вопрос о том, что значит быть женщиной (мужчиной) в социокультурном понимании и значительную роль в данном случае играет массовая литература, телевидение, кино. Трансформация традиционных гендерных статусов связана с формирований новых жизненных стратегий современной женщины, активным поиском ею собственной ниши. В советский период в кино, литературе положительным считался образ женщины, обязательно работающей, и такая женщина в конце концов обязательно награждалась мужем, если в начале истории его у нее не было (наиболее яркий фильм про женское счастье советского периода: «Москва слезам не верит»)1. Современная массовая литература, телевидение, кино формируют образ активной самостоятельной женщины, обладающей интеллектом, привлекательной внешностью, деловыми качествами, добивающейся успеха в жизни, удачно совмещающей работу, семейную жизнь, воспитание детей (современные ток-шоу: «Что хочет женщина?», «Город женщин», «Принцип «Домино», «Женские истории», «Женский взгляд»;

современные сериалы «Каменская», «Тайны следствия», «Нина – расплата за любовь», «Я все решу сама», «Две судьбы»). Более того, в рамках постмодернистской парадигмы особое значение приобретает исследование женского начала в культуре XX столетия, отличительными чертами которого является синтетичность, или целостность (А. Гелен, Х. Плеснер). Чертами, присущими женскому началу, характеризуются такие реалии современной науки, фило См.: Митина О.В. Женский гендер: поведение в социальном и кросскультурном аспектах. // Общественные науки и современность. – 1999. – № 3. – С. 180.

софии, культуры и системы образования, как, например, дополнение односторонних научных методов многосторонними синергетическими;

«введение в этос современной науки принципа ориентации на общечеловеческие ценности»1. Таким образом, в рамках постмодернистской парадигмы культуры можно говорить об усилении значимости женского начала, становлении иного типа целостности культуротворческой системы. При помощи литературы, телевидения, кино осуществляется трансформация традиционной гендерной идентичности: уравнительная советская система гендерных статусов сменяется новой, в которой декларируется неповторимость женщины современной социокультурной ситуации. Процесс осознания обществом нового положения в быстро меняющемся мире, в котором утрачены четкие границы не только в области социальных и культурных норм, но и в области полоролевого взаимодействия, в области формирования гендерных стереотипов находит свое отражение в явлении массовой культуры. В произведениях массовой литературы (А. Маринина, Д. Донцова, Г. Куликова) конструируются новые модели «женственности» и «мужественности», декларируются уровни самооценки мужчины и женщины, уровни социокультурных притязаний, средства и способы вписывания мужчины и женщины иерархию современного общества. Социокультурные модернизации повлекли за собой трансформацию стереотипов поведения советского мужчины. Литература, публицистика, телевидение, кино перестроечного периода создавали образ слабого, зависимого мужа, находящегося рядом, а часто - и в зависимости от активной, деловой жены. Данные факторы и постоянное сопоставление своей деятельности с образом-моделью «настоящего мужчины», созданным массовой культурой, способствовали формированию заниженной самооценки у ряда российских мужчин. Трансформация гендерного статуса мужчины продолжает осуществляться по сей день: «Сегодня мы требуем от мужчины, чтобы он был не только мужественным, но и чтобы в нем присут Тарасенко И.В. Женское начало в культурных реалиях XX века / Дисс. на соискание ученой степени кандидата философских наук. - Харьков, 2001. – С.162.

ствовали черты феминности: нежность, ласка, мягкость»1. Параллельно данному процессу осуществляется трансформация гендерного статуса женщины (о чем упоминалось выше). В произведениях женской литературы (А. Маринина, Д. Донцова, Г. Куликова) женщина предстает не столько в качестве страдательной стороны, сколько как активная личность, организующая обстоятельства, а не подчиняющаяся им. Массовая литература, телевидение отражают процесс поиска гендерного соответствия, четкого определения полоролевых стереотипов поведения, что приводит к констатации интересных социокультурных феноменов: уже упоминаемое выше усиление роли женского начала в культуре и обществе и одновременное «стирание» гендерных статусов. Массовая культура культивирует образ сексапильной женщины, добивающейся всего, используя силу своего пола, неотъемлемым качеством которого является сила соблазна. По мнению Ж. Бодрийара, именно эта сила может создать гендерное равновесие по новой модели, «вселенную, в которой женское начало не противопоставляется мужскому, но соблазняет его»2. Одновременно с этим процессом происходит процесс нивелирования гендерных статусов. Массовая культура отражает реалии современной жизни: мужчина живет, трудится бок о бок с женщиной, не осознавая последнюю как носителя женского начала, но воспринимая ее как друга, партнера (романы А. Марининой, Г. Куликовой, Д. Донцовой;

телероманы «Тайны следствия», «Леди Босс»). Таким образом, процесс поиска гендерного соответствия, попытки определения полоролевых стереотипов поведения находит свое отражение в формировании концептуального образа современной российской семьи. В современной массовой культуре создаются два образа современной семьи: образ счастливой идеальной семьи, культивируемый в особенности в различного рода ток-шоу, рекламе и образ противоречивой, проблемной семьи. Сегодня Легенина Т.Б. Трансформация роли мужчины в современной российской семье // Материалы Международной научной конференции «Ломоносов» – М., 2003. – Вып. 10.– С. 108. 2 Бодрийар Ж. Фрагменты из книги «О соблазне» // Иностранная литература. – 1994. – № 1. – С. 61.

телевидение и более всего – телереклама стали неотъемлемой частью жизни любого человека, любой семьи. Реклама построена на внедрении определенного образа жизни в повседневную жизнь, она убеждает в том, что современная семья должна иметь комфортабельный дом, наполненный определенной бытовой техникой, мебелью. Согласно рекламе, идеальный муж – «настоящий мужчина», сильный и нежный одновременно, уверенный в себе, снисходительный отец;

идеальная жена – бережливая хозяйка, заботливая мать, часто – женщина, сделавшая успешную карьеру. Дети в идеальной семье – здоровые, симпатичные, смышленые. Стереотипы поведения в идеальной семье установлены раз и навсегда: отец обеспечивает достаток (как именно – не показывается), мать – хранительница очага, обеспечивает уют, дети наполняют дом радостной суетой, счастьем. На первый план выдвигается женщина, стоящая на защите семьи, именно она приносит в дом лекарства, антибактериальное мыло, стиральный порошок, не вызывающий раздражения, подсолнечное масло без холестерина. Массовые коммуникации создают не только образ идеальной семьи, они формируют стереотипы поведения, создают сценарии типичных ситуаций: семейные обеды, совместный отдых, игры с детьми, поездка в деревню. Параллельно вышеуказанному процессу в литературе (в том числе – массовой) воссоздается сложный, противоречивый, дисгармоничный образ современной российской семьи. Главной отличительной чертой такой семьи становится непонимание, внутренняя отчужденность, отсутствие родственных связей на духовном уровне: «Наверное, она была плохая жена своему мужу, но ни он, ни его жизнь интересны ей не были. Совместное проживание казалось чем-то вынужденным...»1. Отчужденность достигает такого уровня, что человек, имеющий семью, не осознает себя ее членом: «Я могла бы поделиться с дочерью, но не хочу вешать на нее свои взрослые проблемы. Я могла бы, в конце концов, поделиться с мамой, но она скажет что-нибудь такое, от чего я обязательно выскочу в окно....Она не верит, что от меня может исхо Варламов А.Н. Рождение. Повесть // Роман-газета. - 1997. - № 15. – С. 2.

дить что-то стоящее. Но ведь я – результат ее генов, любви и труда. Значит, она не верит в себя...»1. Современный человек, оказавшись в экзистенциальной ситуации, остается одиноким перед лицом мира. Родственные семейные связи оказываются лишенными своего сакрального смысла, достаточно незначительного происшествия для их разрушения. Исследование причин подобного явления приводит к неопровержимому выводу: в современной социокультурной ситуации разрушение семейных связей есть частный случай разрушения системы общечеловеческих ценностей. Провозглашаемый сакральным для этнокультурного менталитета идеал соборности уступает место пропагандируемому средствами массовой информации, массовой культурой в целом идеалу активной самостоятельной личности, идущей к цели напрямик, неразборчивой в средствах приводит к отчуждению людей друг от друга. Существование современного человека определяется как «жизнь гончей породы»: «Только на бегу и кажется ему (человеку – А.С.), что он живет. А как остановится – страшно. Видно, как все кругом перекошено, перекручено...»2. Насаждение подобных идеалов, часто чуждых ментальному складу русского человека нередко становится причиной диссонанса, душевного разлада отдельной личности, негативно отражающихся на его семейных отношениях: литературные произведения конца XX – начала XXI столетия отражает ситуации, в которых люди, опустошенные внутренне не могут наладить отношения ни с окружающим миром, ни с близкими, членами семьи: «А что потеряла себя – да, потеряла. В одиночестве это происходит быстро. Человек не может быть нужен только самому себе, он – часть общего дела, общего организма, и когда этот живой организм объявляется бесполезным, обмирают и все его органы, существовать внутри своей функции они не в состоянии»3.

Токарева В. Звезда в тумане. Повесть / Токарева В. Самый счастливый день: Повести. Рассказы. – М., 1997. – С. 253.

Распутин В.Г. Женский разговор / В ту же землю. Повесть, рассказы. – М., 2001. – С. 291. 3 Распутин В.Г. В ту же землю. Повесть, рассказы. – М., 2001. – С. 307.

Ослабление, а нередко – и разрушение родственных, общечеловеческих связей отражает и факт изменения культурного статуса понятия «дом», приобретающего особое концептуальное значение в рамках современной социокультурной ситуации, а именно - культурную коннотацию «разоренное гнездо». Современный дом становиться местом, где независимо друг от друга живут люди, отчужденные друг от друга, отчужденные от окружающего мира. В произведениях литературы постперестроечного времени «дом» представляется как «вместилище случайных людей»: «...профессорский дом был всегда полон людей: соседи, бывшие студенты, приятельницы Ляли от всех эпох жизни и от всех ее жанров – от маникюрши до министерши, одноклассники Гоши, дворовые ребята и еще куча случайного проходного народу, неизвестно где подхваченного»1. Постоянными коннотациями понятия «дом» становятся «запустение». Понятие «дом» утрачивает сакральное значение «родовое гнездо», он становится просто «местом жительства», он утрачивает функцию соединения, приобщения к корням, традициям. Все вышеуказанные факты позволяют говорить о формировании в постперестроечные десятилетия нового «слоя» концепта «семья» в отечественной культуре, нового парадигматического ряда: «семья» – «дисгармония» – «отчужденность». В русле современного социокультурного процесса, отличающегося мировоззренческой и стилевой противоречивостью, «когда значительно затруднен поиск культурных оснований для развития, прервана связь культурного наследия, восстановление которой должно стать одной из первоочередных задач воссоздания российской культурной идентичности»1. Одним из таких оснований является обращение к общечеловеческим ценностям, однако, в процессе обмена культурными ценностями необходимо сохранение культурной идентичности, своеобразия национальной культуры. Значительную роль в этом процессе может сыграть национальная религия;

православие в Улицкая Л. Лялин дом / Бедные, злые, любимые: Повести. Рассказы. – М., 2002. – С. 70.

России стало для народа основой духовных и, в особенности, нравственных качеств. В XXI в. в секулярном российском обществе базисом для формирования официальной фамилистической позиции должна стать корреляция этических идеалов с традиционным культурным поведением и толерантность религиозных подходов. Об актуальности подобного подхода свидетельствуют исследования последних лет, проведенные Институтом этнологии и антропологии Российской Академии наук о влиянии православной традиции в русской семье, целью которых было изучение проявление религиозного мировоззрения в быту, его влияние на устойчивость семьи как ячейки общества2. Материалы этнографических экспедиций позволили описать культурнобытовые особенности православной семьи, проследить процессы усвоения, воспроизводства и передачи традиции в семье на современном этапе с учетом широкого исторического фона (с 1920 годов), выявить специфику семьи как института сохранения и трансляции традиции. Необходимо отметить, что кроме внешнего соблюдения традиций (сохранение традиционно многодетной семьи, воспитание детей в религиозном духе), включение в традиционную православную культуру семьи (прежде всего речь идет о понятиях греха, духовного смысла семьи, нерушимости венчанного брака) воспроизводит традиционные нравственные качества и ценности: «Опросы показывают, что воцерковление пробуждает историческую память семьи, ее гражданские чувства. Семья укореняется в истории. Люди осознают себя как часть рода, часть церкви, как звено в цепи поколений православных, чувствуют свою причастность к истории России, неравнодушно относятся к ее судьбе»3. Процесс поиска мировоззренческой идентичности, возвращения к культурным традициям находит отражение и в современной литературе. ОбращеКоняхин А.Н. Социокультурная динамика современной России: Факторы, тенденции, перспективы. – Ставрополь, 2004. – С. 104. 2 Шляхтина Н.В. Православная традиция домостроительства в современной русской семье. // http: //www. anthropology. ru/ 3 См.: Шляхтина Н.В. Православная традиция домостроительства в современной русской семье. // http: //www. anthropology. ru/.

ние к религии людей, далеких от церкви, не верующих, является следствием именно семейных проблем, причем, речь в данном случае идет не об обращении к религии в узком смысле этого понятия, но к традиции, в русле которой вечные общечеловеческие ценности находятся в сложном синтезе с национальными: «На обратном пути Пашута заехала в храм. Впервые вошла одна под образа, с огромным трудом подняла руку для креста»1. В свете современной переломной социокультурной ситуации даже люди совсем не религиозные воспринимают события жизни, семейные события в библейском контексте: «А то, что мы живем в нищете и рабстве, - это наш удел и наша расплата за грехи соблазненного равенством и справедливостью поколения. И я был готов по этим долгам платить, но это только до тех пор, пока у меня не было ребенка. Ребенок чист и по моим грехам платить не обязан...»2. Семья XXI столетия не должна быть ни детоцентристской, в которой в качестве объединяющего начала выступают дети, ни супружеской в чистом виде. Факты указывают на необходимость формирования особого смешанного типа семьи, для которой было бы характерно сочетание отношений родительства и родства, которые опираются на единые моральные принципы и систему нравственных ценностей. Особое значение в формировании национального образа семьи имеет механизм традиции, посредством которого осуществляется проекция общечеловеческих ценностей на национальную почву. Осуществление сложного синтеза общечеловечесих и традиционных общенациональных ценностей может являться, на наш взгляд, средством преодоления кризиса не только отдельной семьи, но института семьи в целом. Проведенное нами мини-исследование среди студентов I курса Cтавропольского государственного университета, целью которого являлась попытка реконструкции ассоциативного ряда понятия «семья», выявило следующие результаты: «дом» (45 человек из 100) – «родители, родные, родственники, родня» («родные люди») (38 человек из 100) – «тепло, уют» (28 че1 Распутин В.Г. В ту же землю. Повесть, рассказы. – М., 2001. – С. 338. Варламов А.Н. Рождение. Повесть. // Роман-газета. - 1997. - № 15. – С. 28.

ловек из 100) – «любовь» (23 из 100) – «поддержка, доверие» (16 из 100). Проанализировав ряд различных источников (произведения литературы), целесообразно отметить, что в контексте современной социокультурной ситуации имеют место две противодействующие тенденции: возрождение традиционных представлений и формирование новой системы ценностей. Выше уже говорилось о том, что целесообразно говорить о формировании в период социальных модернизаций нового пласта концепта «семья» в отечественной культуре, нового парадигматического ряда: «семья» – «дисгармония»– «отчужденность». В то же время необходимо отметить тот факт, что в национальной культуре концепт «семья» сохраняет свой традиционный статус как «место, где родные люди;

тепло, поддержка;

дом». Данное положение подтверждают и литературные источники, в которых семья осознается как «уютный и тихий мир, который они (члены семьи – А.С.) построили в своем доме»1. Необходимо отметить, что в русле обращения к традиционным ценностям национальной культуры актуализация константного значения концепта «семья» является закономерным процессом. Выводы ко II главе: 1. В настоящее время при исследовании любого аспекта понятия «семья» невозможно не учитывать его сложной и многогранной сущности. Обобщая концепции разных авторов, можно выделить два основных подхода к изучению понятия «семья»: историко-социологический и культурфилософский. Особое значение для нашей работы имеет культурфилософский подход, представители которого рассматривают человека и семью как часть культуры. Отдельная национальная культура на определенном этапе своего развития формирует присущий ей образ семьи и собственное понимание семейных отношений. Изменения представлений о семье связаны с историческими Варламов А.Н. Рождение. Повесть // Роман-газета. - 1997. - №15. – С. 23.

трансформациями гендерных отношений, которые в свою очередь есть частное проявление социальных, культурных, мировоззренческих изменений. 2. Возникновению парной семьи и повсеместному распространению одной из ее разновидностей – патриархальной семьи – предшествовали более древние формы брака и семьи. Крещение Руси, рассматриваемое как разновидность социально-исторических модернизаций, повлекло за собой реформы в различных областях социальной и культурной жизни страны, оно способствовало трансформации мировоззрения средневекового русича. В условиях культурной ситуации двоеверия, характерной для периода средневековья, понятия о христианских нормах сочетались с мифологическими представлениями. Таким образом, первичный исторический пласт культурного концепта «семья» представляет собой синкретичное целое, в составе которого можно выделить смысловые компоненты «род»;

«первопредок»;

«родство», восходящие по происхождению к языческой эпохе, а также компоненты «домострой»;

«государство», сформировавшиеся в русле традиций христианской Руси. 3. Социально-исторические, политические, культурные модернизации в России XVII-XIX вв. сопровождались трансформациями в сфере мировоззрения. Можно утверждать факт образования нового пласта в структуре концепта «семья», сформировавшегося в рамках дворянской культуры и ставшего впоследствии основой традиционных представлений о семье. К началу XX века в условиях культурных перемен концепт «семья» приобретает специфический смысл, связанный с культурной универсализацией, когда традиционные представления утрачивают свою самоценность, растворяясь в общепринятых нормах. 4. В русле современного социокультурного процесса, отличающегося мировоззренческой противоречивостью, можно отметить процесс противодействия двух тенденций: возрождение традиционных представлений и формирование новой системы ценностей. В постперестроечные десятилетия можно говорить об образовании нового пласта концепта «семья» в российской куль туре, семантическими доминантами которого являются «дисгармония», «обособленность», «отчужденность». В то же время в национальной культуре концепт «семья» сохраняет традиционные константные элементы «родные люди», «тепло», «поддержка», «дом». Необходимо отметить, что в русле обращения к традиционным ценностям национальной культуры актуализация исконного значения концепта «семья» является закономерным процессом.

Заключение. Характер философских, культурологических, лингвистических исследований последнего десятилетия позволяет констатировать возрастающее внимание ученых к понятию «концепт». Данное понятие приобретает сегодня философский статус, становится универсалией. Концепт выполняет интеграционную функцию, выступая в качестве своеобразного фокуса, в котором сходятся различные подходы к изучению культуры: психологический, исторический, культурологический, лингвистический, логикосемантический. В ходе анализа современных научных теорий можно выделить следующие типы концептов: концепты культуры;

концепты мировоззрения;

эмоциональные концепты;

концепты текста. Особую значимость имеют концепты культуры, которые предстают как посредники, осуществляющие взаимодействие между человеком и культурой. Они обладают двойственной природой, соединяя в себе рациональное и иррациональное начало;

выступают как единство индивидуального и коллективного, устойчивого и изменчивого. Концепты культуры имеют сложную «слоистую», «мозаичную» структуру. Они существуют в виде совокупности представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний. Рассматривая концепты как коллективное достояние русской духовной жизни, необходимо отметить, что сферой их существования является массовое сознание. Концепты культуры имеют двойственную природу: в их структуре сосуществуют устойчивые элементы (константы) и элементы, образовавшиеся в результате различного рода трансформаций. Обращаясь к эпохе формирования концепта «семья», необходимо отметить значение социокультурных факторов, оказавших влияние на становление семантических констант в структуре концепта. По нашему мнению, к таковым факторам можно отнести: этнокультурный менталитет, мифологическое сознание и ритуальные поведенческие установки.

Этнокультурный менталитет формируется в течение столетий, обладает слабой изменчивостью и устойчивостью структур. На основании этнокультурного менталитета, формирующего глубинную структуру культуры, под влиянием разнообразных социально-исторических факторов складывается смысловое ядро древнерусской культуры, в основании которой лежат три доминанты: мифологическое сознание, ритуальные поведенческие установки, христианская идеология. Миф и ритуал обладают внутренним единством, общей функцией, миф придает архетипический смысл ритуалу, внутренне обусловливает его, а ритуал дает возможность мифу воплотиться в человеческой реальности. Этнокультурный менталитет, мифологическое сознание, ритуальные поведенческие установки оказывают влияние на формирование устойчивых семантических элементов, составляющих первичный пласт концепта «семья». Исторические преобразования являются важнейшим фактором, обусловливающим трансформации культурного концепта. В рамках данного исследования особое значение приобретают Крещение Руси, реформы XVIIXVIII столетий, модернизации начала XX века, перестройка 1985 года. Крещение Руси можно рассматривать как разновидность культурноисторических модернизаций. Сложное взаимодействие существовавшего в течение тысячелетий язычества и принесенного извне христианства позволило исследователям говорить о феномене двоеверия, которое стало одной из доминант российской духовной культуры. Сущность его заключается в закреплении за язычеством и христианством самостоятельных, обособленных сфер. Петровские реформы XVIII повлекли за собой осуществление качественного исторического скачка, способствующего переходу древнерусской средневековой культуры в новую парадигму. Социокультурный раскол, начавшийся с раскола религиозного становится характерной особенностью русской культуры на протяжении всего ее развития. Резкая смена культурноисторической парадигмы породила многочисленные антиномии во всех сфе рах культуры и общества, самой глобальной из которых стало сосуществование двух противоположных систем ценностей: традиционной древнерусской и привнесенной извне европейской. Необходимо отметить факт преемственности развития российской культуры: Октябрьский переворот 1917 года был следствием трансформаций, происходящих в социокультурной сфере начиная с XVII столетия. По определению Н.А. Бердяева, религиозная энергия русской души обладает способностью переключаться на цели, отличные от религиозных, например, на социальные идеи. Главной особенностью постоктябрьской эпохи было постепенное формирование нового типа человека – homo sovetikus, последовательная трансформация системы ценностей. Последнее десятилетие XX века многие исследователи называют «смутным», переходным. Политический, экономический кризис конца XX века сопровождался кризисом мировоззренческим: в области коллективного сознания осуществлялся болезненный перелом мировоззренческих доминант, сопровождающийся обрывом части культурного опыта, традиций. Особое значение в современной социокультурной ситуации приобретает поиск ценностных ориентиров, новых оснований для развития культуры. Исторические преобразования, зачастую связанные с социальными модернизациями, способствовали расширению концептосферы русской культуры. Кроме того, культурно-исторические преобразования оказывали опосредованное влияние на формирование культурных концептов и в частности – на трансформации концепта «семья», сущность которых выявлена в следующей главе исследования. В настоящее время при исследовании любого аспекта понятия «семья» невозможно не учитывать его сложной и многогранной сущности. Обобщая концепции разных авторов, можно выделить два основных подхода к изучению понятия «семья»: историко-социологический и культурфилософский. Особое значение для данного исследования имеет культурфилософский подход, представители которого рассматривают человека и семью как часть культуры. Отдельная национальная культура на определенном этапе своего развития формирует присущий ей образ семьи и собственное понимание семейных отношений. Изменения представлений о семье связаны с историческими трансформациями гендерных отношений, которые в свою очередь есть частное проявление социальных, культурных, мировоззренческих изменений. Возникновению парной семьи и повсеместному распространению одной из ее разновидностей – патриархальной семьи – предшествовали более древние формы брака и семьи. Крещение Руси, рассматриваемое как разновидность социально-исторических модернизаций, повлекло за собой реформы в различных областях социальной и культурной жизни страны, оно способствовало трансформации мировоззрения средневекового русича. В условиях культурной ситуации двоеверия, характерной для периода средневековья, понятия о христианских нормах сочетались с мифологическими представлениями. Таким образом, первичный исторический пласт культурного концепта «семья» представляет собой синкретичное целое, в составе которого можно выделить смысловые компоненты «род»;

«первопредок»;

«родство», восходящие по происхождению к языческой эпохе, а также компоненты «домострой»;

«государство», сформировавшиеся в русле традиций христианской Руси. Социально-исторические, политические, культурные модернизации в России XVII-XIX вв. сопровождались трансформациями в сфере мировоззрения. Можно утверждать факт образования нового пласта в структуре концепта «семья», сформировавшегося в рамках дворянской культуры и ставшего впоследствии основой традиционных представлений о семье. К началу XX века в условиях культурных перемен концепт «семья» приобретает специфический смысл, связанный с культурной универсализацией, когда традиционные представления утрачивают свою самоценность, растворяясь в общепринятых нормах.

В русле современного социокультурного процесса, отличающегося мировоззренческой противоречивостью, можно отметить процесс противодействия двух тенденций: возрождение традиционных представлений и формирование новой системы ценностей. В постперестроечные десятилетия можно говорить об образовании нового пласта концепта «семья» в российской культуре, семантическими доминантами которого являются «дисгармония», «обособленность», «отчужденность». В то же время в национальной культуре концепт «семья» сохраняет традиционные константные элементы «родные люди», «тепло», «поддержка», «дом». Необходимо отметить, что в русле обращения к традиционным ценностям национальной культуры актуализация исконного значения концепта «семья» является закономерным процессом.

Библиографический список использованной литературы: 1. Алефиренко Н.Ф. Поэтическая энергия слова. Синергетика языка, сознания, и культуры. – М.: Академия, 2002. – 394с. 2. Анатомия мудрости. 106 философов. Жизнь. Судьба. Учение. - Симферополь: Таврия, 1995. - Т.1. – 537с. 3. Андреева Н.И. Семья как объект социально-философских исследований: Учебное пособие. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2000. – 80с. 4. Античная литература: Учебное пособие для студентов педагогических институтов / Ред. А.А. Тахо-Годи – 4-е изд.. дораб. – М.: Просвещение, 1986. – 464с. 5. Антонов А.И., Медков В.М. Социология семьи. – М.: Изд-во Московского университета, 1996. – 587с. 6. Аристотель. Политика. / Сочинения в 4-х т. – М.: Мысль, 1984. – Т.4. 830с. 7. Арутюнов С.А. Обычай, ритуал, традиции // Советская этнография 1981. - № 2. – С. 82-84. 8. Афанасьев А.Н. Живая вода и вещее слово. – М.: Советская Россия, 1988. – 389с. 9. Ахиезер А.С. Россия: Критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). От прошлого к будущему. – 2-е изд. - Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. – Т.1. - 800с. 10. Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. Структурносемантический анализ. – СПб.: Наука, 1993. – 426с. 11. Барсегян И.А. О классификации форм культурной традиции. Советская этнография. – 1981. - № 2. - С. 102-103. 12. Бердяев Н.А. Духовные основы русской революции: Опыты 19171918гг. – СПб.: РХГИ, 1998. – 432с.

13. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М.: Наука, 1990. – 187 с. 14. Бердяев Н.А. Русская идея // Общественные науки и современность. – 1990. - № 1, 2. 15. Бердяев Н.А. Судьба России. – М.: Изд-во МГУ, 1990.- 256с. 16. Бердяев Н.А. Эрос и личность. Философия пола и любви. – М.: Прометей, 1989. – 305с. 17. Бернштейн Б.М. Традиция и социокультурные структуры // Советская этнография. – 1981. - № 2. – С. 46-52. 18. Бестужев-Лада И.В. Семья вчера, сегодня, завтра... – М.: Знание, 1979.- 97с. 19. Бовуар С. де Второй пол. – М.: Прогресс, 1997. – 832с. 20. Боровский Я.Е. Мифологический мир древних киевлян. – Киев: Наукова думка, 1982. – 235с. 21. Босанац М. Внебрачная семья. – М.: Прогресс, 1981. – 207с. 22. Брокгауз - Эфрон Энциклопедический словарь. Т. 20. 23. Булдаков В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. М.: РОССПЭН, 1997. – 376с. 24. Васильева Л. Кремлевские жены. – М.: Вагриус, 1993. – 544с. 25. Вежбицкая А. Семантические универсалии и описания языков. – М.: Наука, 1999. – 432с. 26. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М.: Русские словари, 1996. – 416с. 27. Воркачев С.Г. Национально-культурная специфика концепта любви. // Филологические науки 1995. - №3. - С.55-66. 28. Воронина / Теория и методология гендерных исследований. Курс лекций. – М., 2001. 29. Воронина О. Загадка или мистификация? / Фридан Б. Загадка женственности. – М., 1993. – С. 3-15.

30. Гачев Г. Национальные образы мира. Курс лекций. – М.: Академия, 1998. – 345с. 31. Гачев Г. Российская ментальность // Вопросы философии. – 1994. - № 1. 32. Гетц Г.-В. Изучение ментальностей: взгляд из Германии // Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». – М., 1993. – С. 58-63. 33. Годвин В. О собственности. – М.: Изд-во АН СССР, 1958. – 380с. 34. Голод С.И. Будущая семья: какова она? (Социально-нравственный аспект). – М.: Знание, 1990. – 64с. 35. Голод С.И. Семья и брак: историко-социологический анализ. – СПб.: Петрополис, 1998. - 272с. 36. Голосовкер Я.Э. Логика мифа. – М.: Наука, 1987. – 247с. 37. Губер П.К. Дон-Жуанский список Пушкина. – М.: Политекст, 1992. – 378 с. 38. Гуревич А.Я. От истории ментальностей к историческому синтезу // Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». – М., 1993. – С. 16-29. 39. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. – М.: Наука, 1987. – 344с. 40. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – М.: Наука, 1997. – 640с. 41. Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? – М.: Алетейя, 1998.365с. 42. Достоевская А.Г. Воспоминания. – М.: Правда, 1987. – 544с. 43. Дубровский Д.И. Постмодернистская мода // Вопросы философии. – 2002. - № 8. – С.42-55. 44. Дурова Н. Записки кавалерист-девицы. – М.: Правда, 1987. – 257 с. 45. Дюркгейм Э. Метод социологии. - М.: Просвещение, 1993. – 378с. 46. Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. – М.: Мысль, 1994. – 392с.

47. Жерлицына Е.А. Женщины в бизнесе // Материалы Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов».– М.: Студенческий союз МГУ, 2003. – Вып. 10. – С.155-156. 48. Забелин И.Е. Домашний быт русского народа в XVI и XVII столетиях. Книга первая. Государев двор, или дворец. – М.: Книга, 1990. – 198с. 49. Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. – М.: Наука, 1991.746с. 50. Зеленин Д.К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре 19011913гг. – М.: Индрик, 1994. – 324с. 51. Зиновьев А.А. Гомо советикус. Пара белум. – М.: Московский рабочий, 1991. – 414с. 52. Иващенко Е.В. Концепт роза в поэтическом творчестве В.А. Жуковского / Принципы и методы исследования в филологии: Конец XX века. Сборник статей научно-методического семинара «TEXTUS». – / Под ред. д-ра филол. наук проф. К.Э. Штайн. – СПб. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. – Вып. 6. – С.370-375. 53. Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. – М.: Интрада, 1998. – 347с. 54. Ионин Л.Г. Социология культуры. – М.: Наука, 1996.- 475с. 55. История России 1917-1995гг. в 4т. – М.: «МИК»;

«Агар», 1996. – Т.1. - 500с. 56. Кант И. Метафизика нравов / Собрание сочинений в 8т.– М.: Чоро, 1994. - Т.6. - 613с. 57. Карамзин Н.М. История государства Российского: в 6 т. – М.: Книжный сад, 1993. - Т.1. -368с 58. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – М., 2002. -264с. 59. Касьянова К. О русском национальном характере. – М.: Институт национальной модели, 1994. – 367с. 60. Ключевский В.О. О русской истории: Сборник. / Ред. В.И. Буганова. – М.: Просвещение, 1993. – 576с.

61. Ковалевский М.М. Очерк происхожденiя и развитiя семьи и собственности. – СПб., 1896. – 197с. 62. Козловский П. Современность постмодерна // Вопросы философии. – 1999. - № 4. – С. 85-94. 63. Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. – М.: Наука, 1980. – 276с. 64. Кондаков И.В. Архитектоника русской культуры // Общественные науки и современность. – 1999. - № 1. – С. 25-37. 65. Кондаков И.В. Культура России. Русская культура: краткий очерк истории и теории: Учебное пособие для студентов вузов. – 2-е изд., испр.- М.: Книжный дом «Университет», 2000. – Ч. 1. - 360с. 66. Кондратьева О.Н. Концептуальная метафора «душа – дом» и способы ее реализации в древнерусских текстах // Материалы Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». – М.: Студенческий союз МГУ, 2003. – Вып. 10 - С. 240241. 67. Концептуализация и смысл. – Новосибирск: Наука, 1990.- 239с. 68. Коняхин А.Н. Социокультурная динамика современной России: факторы, тенденции, перспективы. – Ставрополь: СГУ, 2004. – 159с. 69. Косвен М.О. Матриархат. История проблемы. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1969. – 257с. 70. Косвен М.О. Семейная община и патронимия. – М.: Изд-во АН СССР, 1963. – 234с. 71. Кудрявцев В.Н. Положение женщины в Древней Руси в русской волшебной сказке // III Всероссийская научно-практическая конфепренция «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии»: Материалы конференции. – Майкоп: изд-во АГУ, 2001. – С.96-97. 72. Кузьмин А. Падение Перуна: Становление христианства на Руси. – М.: Молодая гвардия, 1988. – 240с. 73. Культурология XX век. Словарь. – СПб., 1997. – 640с.

74. Лангер С. Философия в новом ключе: Исследования символики, разума, ритуала и искусства. – М., 2000. – 497с. 75. Легенина Т.Б. Трансформация роли мужчины в современной российской семье // Материалы Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов».– М.: Студенческий союз МГУ, 2003. – Вып. 10. - 155с. 76. Лейбниц Г. Сочинения в 4 т. – М.: Просвещение, 1983. – Т.2. - 345с. 77. Лисицын А.Г. К вопросу о концепте. – М.: Наука, 1972.- 105с. 78. Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Известия РАН. Серия литературы и языка. – 1993. - № 1. – Т.52. - С. 3-9. 79. Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. – М.: Наука, 1970. – 254с. 80. Логический анализ языка. Культурные концепты. – М.: Наука, 1991. – 204с. 81. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. – М., 1992. – 378с. 82. Лотман Ю.М. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). – СПб.: Искусство, 1994. – 532с. 83. Лысенко В.В. Военная компонента российской ментальности / Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. – Ставрополь, 2001. – 167с. 84. Магомедов А.А. Семья на Северном Кавказе. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 1999. – 247с. 85. Медведев Р.А. Капитализм в России? – М.: Права человека, РИА "ДАР", 1998.- 318с. 86. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. – М.: Восточная литература, 1995. – 408с. 87. Мифы древних славян. Велесова книга. – Саратов: Надежда, 1993. – 320с. 88. Михневич В.О. Русская женщина XVIII столетия. – М.: Панорама, 1990. – 404с.

89. Мор Т. Утопия. – М.: Наука, 1978. – 233с. 90. Мордовцев Д. Русскiя историческiя женщины. Популярные рассказы изъ русской исторiи. – СПб., 1874. – 302с. 91. О жизни, быте и нравах русского народа. – М.: Просвещение, 1996. – 576с. 92. Петров М.К. Язык. Знак. Культура. – М.: Просвещение, 1991.- 534с. 93. Пищальникова В.А. Общее языкознание. – Барнаул, 2001. – 453с. 94. Платон. Диалоги. – СПб.: Азбука, 2000. – 448с. 95. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. – Л.: Изд-во ЛУ, 1986. 96. Прудон П.Ж. Порнократия, или женщины в настоящее время / Что такое собственность, или Исследование о принципе права и власти;

Бедность как экономический принцип;

Порнократия, или Женщины в настоящее время. – М.: Республика, 1998. – 367с. 97. Пушкарев Л. С. 122-143. 98. Пушкарева Н.Л. Частная жизнь русской женщины: невеста, жена. любовница (X - начало XIXв.). – М.: 1997 99. Размышления о России и русских. Штрихи к истории русского национального характера. Далекие предки I –XVII вв.– М.: Прогресс, 1994. – 464с. 100. Ревель Ж. История ментальностей: опыт обзора // Споры о главном. Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». – М., 1993. – С. 51- 58. 101. Романов Б.А. Люди и нравы древней Руси. Историко-бытовые очерки XI - XIII вв. – М.-Л.: Наука, 1966. – 236с. 102. Руднев В. Энциклопедический словарь культуры XX века. Ключевые понятия и тексты. – М.: Аграф, 2001. – 608с. 103. Руссо Ж.Ж. Педагогические сочинения в 2т. – М.: Педагогика, 1981. - Т.1. - 656с. 104. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. – М.: Наука, 1987. – 386с.

105. Сарингулян К.С. О регулятивных аспектах культурной традиции // Советская этнография 1981. - № 2. - С. 100-101. 106. Свердлов М.Б. Семья и община в Древней Руси // История СССР 1981. - № 3. – С.23-36. 107. Седов В.В. Восточные славяне в VI – XIII вв. – М.: Наука, 1982. 108. Сергеева Е.В. Диалог русской религиозной философии и православия: концепт «Бог» в философском и богословском дискурсе // Текст. Узоры ковра: Сб. статей научно-методического семинара «TEXTUS». – СПб.- Ставрополь, 1999. – Вып. 4. - 306с. 109. Серебренников Б.А. Роль человеческого фактора в языке: Язык и мышление. – М.: Наука, 1988. – 242с. 110. Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. – М.: Наука, 1997. -351с. 111. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. – М.: Мысль, 1992. – 543с. 112. Сороченко Е.Н. Концепт «скука» и его лингвистическое представление в текстах романов И.А. Гончарова. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. – Ставрополь, 2003. – 176с. 113. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. Изд. 2-е, испр. и доп. – М.: Академический проект, 2001.- 990с. 114. Тарасенко И.В. Женское начало в культурных реалиях XX века. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. – Ставрополь, - Харьков, 2001. – 177с. 115. Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. – М., 1996. - 288с. 116. Токарев С.А. Обычаи и обряды как объект этнографического исследования // Советская этнография 1981. - № 2.

117. Толстой Л.Н. Публицистические произведения 1855-1886гг. / Собрание сочинений в 22т. – М.: Художественная литература, 1983. – Т.16. - 447с. 118. Толстой Н.И. Язык и народная культура: Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. – М.: Академия, 1995. – 448с. 119. Топоров В.Н. О ритуале: введение в проблематику // Архаичный ритуал в фольклоре и раннелитературных памятниках. – М., 1988. – С. 3- 36. 120. Тульчинский Г.А. Слово и тело постмодернизма. От философии невменяемости к метафизике свободы // Вопросы философии. – 1999. № 10. 121. Уайт Л. Избранное: Эволюция культуры. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2004. – 1064с. 122. Философский словарь. / Ред. И.Т. Фролова. – М.: Республика, 2001. – 719с. 123. Философский энциклопедический словарь. – М.: ИНФРА-М, 1999. – 576с. 124. Флоровский Г. Пути русского богословия. - М.: Академия, 1998. – 237с. 125. Фридан Б. Загадка женственности. – М.: Прогресс, Литера, 1993. – 496с. 126. Фрумкина Р.М. Психолингвистика: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. – М.: Академия, 2001.- 320с. 127. Фрэзер Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. – М.: Политиздат, 1983. – 703с. 128. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. – СПб., 1994. – 406с. 129. Харчев А.Г. Брак и семья в СССР – М.: Мысль, 1979. – 367с. 130. Хевеши М.А. Массовое общество в XX веке // Социс. – 2001. - № 7. – С. 3-12.

131. Хоруженко К.М. Культурология. - Ростов - на - Дону: Феникс, 1997. – 630с. 132. Человек в кругу семьи. Очерки по истории частной жизни в Европе до начала Нового времени. – М., 1996. – 465с. 133. Человек и общество (Культурология). Словарь-справочник. Ростов – на- Дону: Феникс, 1996. - 544с. 134. Чернейко Л.О. Гештальтная структура абстрактного имени // Филологические науки. – 1995. - № 4. – С.73-84. 135. Чучин-Русов А.Е. Новый культурный ландшафт: постмодернизм или неоархаика? // Вопросы философии. – 1999. - № 4. – С.24-39. 136. Шанский Н.М. Краткий этимологический словарь. – М.: Наука, 1971. – 447с. 137. Шаповалов А.И. История ментальностей: проблемы методологии. – М.: МПГУ, 1996. -162с. 138. Шеллинг Ф.В. Философия искусства. – М.: Просвещение, 1987. – 134 с. 139. Шуклин В. Мифы русского народа: Учебное пособие. – Екатеринбург: Банк культурной информации, 1995. -336с. 140. Шульгин В. О состоянiи женщинъ въ Россiи до Петра Великаго. Историческое исследованiе. – Кiевъ, 1850. – 345с. 141. Щукин В.Г. Блеск и нищета «позитивной эротологии» (к концепции любви у Н.Г. Чернышевского) // Вопросы философии. – 2001. - № 2. – С. 142. Элиаде М. Космос и история. – М.: Просвещение, 1987. – 154с. 143. Элиаде М., Кулиано И. Словарь религий, обрядов и верований. – М-СПб., 1994. – 354с. 144. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства / Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения в 3т. – М.: Политиздат, 1979. –. Т.3. - 643с.

145. Энциклопедический словарь по культурологии. – М.: Центр, 1997. – 435с. 146. Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. – М.: Наука, 1987. 147. Юдин 148. Яковлева Е.С. Фрагменты русской языковой картины мира (модели пространства, времени и восприятия). – М.: Гнозис, 1994.- 344с. Тексты: 1. Бунин И. А. Суходол / Несрочная весна: Стихотворения. Избранная проза. – М., 1994. –544с. 2. Бунин И.А. Антоновские яблоки / Несрочная весна: Стихотворения. Избранная проза. – М., 1994. – 544с. 3. Варламов А.Н. Рождение. – Роман-газета. – 1997. - № 15. –90с. - С. 130. 4. Волх Всеславьевич. / Русское народное поэтическое творчество: Хрестоматия. / Под ред. А.М. Новиковой. – М.: Высшая школа. – 1978. – 527с. 5. Гончаров И.А. Обломов: Роман. – СПб.: Наука, 1994. – 496 с. 6. Гончаров И.А. Обыкновенная история. – М.: Наука, 1989. – 178с. 7. Данила Ловчанин. / Русское народное поэтическое творчество: Хрестоматия. / Под ред. А.М. Новиковой. – М.: Высшая школа. – 1978. – 527 с. 8. Домострой. – М.: 1990. – 505с. 9. Дунай / Русское народное поэтическое творчество: Хрестоматия. / Под ред. А.М. Новиковой. – М.: Высшая школа. – 1978. – 527с. 10. Дюк Степанович / Русский фольклор. / Сост. В. Аникин. – М.: Художественная литература. – 1986. – 367с. 11. Женитьба князя Владимира. / Былины. – М.: Детская литература. – 1969. – 205с.

12. Живая вода. Сборник русских народных песен, сказок, пословиц, поговорок. / Сост. В.П. Аникин. – М.: Детская литература, 1975. – 396с. 13. Задонщина. / Древнерусская литература. Хрестоматия. – М.: Олимп, 1996. – 608с. – С. 159-169. 14. Карамзин Н.М. Рыцарь нашего времени / Записки старого московского жителя: Избранная проза. – М., 1986. – С. 123-201. 15. Макаренко А.С. Книга для родителей / Собрание сочинений в 4т.– М.: Правда, 1987.– Т. 4. - 355с. 16. Молодость Чурилы Пленковича / Русский фольклор. / Сост. В. Аникин. – М.: Художественная литература. – 1986. – 367с. 17. Павлов О. Митина каша / Казенная сказка: Романы, рассказы. – М.: Вагриус, 1999. – С. 17-45. 18. Повесть временных лет. – СПб., 1999. – 578с. 19. Повесть о боярыне Морозовой. – М.: Художественная литература, 1991. – 160с. 20. Повесть о Горе – Злосчастии / Изборник. Повести Древней Руси. – М.: Просвещение, 1986. – 21. Повесть о Карпе Сутулове / Изборник. Повести Древней Руси. – М.: Просвещение, 1986. – С. 233- 291. 22. Повесть о разорении Рязани Батыем / Древнерусская литература. – М.: 1996. – С. 207- 237. 23. Повесть о Савве Грудцыне / Изборник. Повести Древней Руси. – М.: Просвещение, 1986. – С. 197-233. 24. Повесть о Фроле Скобееве / Изборник. Повести Древней Руси. – М.: Просвещение, 1986. –291-315 25. Про Соловья Будимеровича / Русское народное поэтическое творчество: Хрестоматия. / Под ред. А.М. Новиковой. – М.: Высшая школа. – 1978. – 527с. 26. Пушкин А.С. Евгений Онегин / Полное собрание сочинений в 10 т.– Л.: Наука, 1978. – Т.5. – С. 8-187.

27. Пушкин А.С. Метель / Полное собрание сочинений в 10 т.– Л.: Наука, 1978. – Т.6. – С.70-81. 28. Пушкин А.С. Роман в письмах / Полное собрание сочинений в 10 т.– Л.: Наука, 1978. – Т.6.– С.41-54. 29. Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. – Л., 1981. 30. Распутин В.Г. В ту же землю. Повесть, рассказы. – М.: Вагриус, 2001. – С.298-339. 31. Распутин В.Г. Женский разговор. / В ту же землю. Повесть, рассказы. – М.: Вагриус, 2001. – С.284-298. 32. Русское народное поэтическое творчество: Хрестоматия. / Под ред. А.М. Новиковой. – М.: Высшая школа. – 1978. – 527 с. 33. Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. – М. 34. Токарева В. Звезда в тумане / Самый счастливый день: Повести. Рассказы. – М.: 1997. – 488с. – С.251-295. 35. Толстой Л.Н. Проза. Воспоминания современников. – М., 1990. 36. Тургенев И.С. Отцы и дети / Накануне;

Отцы и дети: Романы. Степной король Лир: Повесть. – Л.: Художественная литература, 1985. – 368с. 37. Тургенев И.С. Дворянское гнездо / Рудин. Дворянское гнездо. Накануне: Романы. Вешние воды: Повесть. – Ставрополь: Книжное издательство, 1983. – 597с. 38. Улицкая Л. Бронька / Бедные, злые, любимые: Повести. Рассказы. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. –С.19-38. 39. Улицкая Л. Лялин дом / Бедные, злые, любимые: Повести. Рассказы. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. – С. 68-83. 40. Улицкая Л. Счастливые. / Бедные, злые, любимые: Повести. Рассказы. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. – С. 7-13. 41. Федорова Н. Семья // Роман – газета. – 1992. - № 10. – С. 3- 188. 42. Чернышевский Н.Г. Что делать?: Из рассказов о новых людях. – Минск: Народная асвета, 1980. –.457с.

43. Чехов А.П. Вишневый сад / Пьесы: Чайка. Дядя Ваня. Три сестры. Вишневый сад. – М.: 1994. – 190с. 44. Чехов А.П. Три сестры / Пьесы: Чайка. Дядя Ваня. Три сестры. Вишневый сад. – М.: 1994. – 190с. 1. Аверинцев С. О некоторых константах традиционного сознания российского общества // Из доклада на конференции «Семья на пороге тысячелетия», организованной в Москве при содействии института «Открытое общество» // http: // www.stphilarit.ru /index/ htm. 2. Грибанова Л. Если государство не позаботиться о стимулировании рождаемости, она не повысится // http: // www/econ.ru/ 3. Зубов А. Общество и ритуалы. // http: // www.doctora.nm.ru/ 4. Осипова О.С. Современное общество: традиционное, религиозное и светское измерение брачно-семейных отношений // Религия и нравственность в секулярном мире. Материалы научной конференции. 2830 ноября 2001 года / http: // www.antropology ru / index html.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.