WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

СИМОНЯН ЛИЛИАННА ЮРЬЕВНА ЭТНИЗАЦИЯ ПОЛИТИКИ В ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКОМ МИРЕ 23.00.02 –

Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук

Научный консультант: доктор философских наук, профессор В.А. АВКСЕНТЬЕВ Ставрополь – 2005 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………….….. ГЛАВА I. Этнизация политики: теоретико – методологические аспекты проблемы ……………………………………………………………. 1.1. Феномен этнизации политики, его сущность и содержание.….. 1.2. Роль государства и права в конституировании современной этнополитки …………………………………………………………………….. 1.3. Проблема этнической правосубъективности …………………… ГЛАВА II. Политизированная этничность в странах мира 81 98 посткоммунистического …………………………………………………………….. 2.1. Причины этнизации политики в посткоммунистическом мире.. 2.2. Роль этнических мире в элит и в политизации 1990-е этничности в посткоммунистичском обстановки формирование этнополитической годы 114 145 152 58 81 16 43 3 …………………………………………………………………………. 2.3. Политизированная этничность и этнополитические конфликты на Северном Кавказе ………………………………………………………… ЗАКЛЮЧЕНИЕ …………………………………………………………….. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ……………………………………………………………...

ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. Происходящие изменения в современном посткоммунистическом обществе требуют по-новому осмыслить проблему этнонациональных движений, которая становится одной из сложных и острых проблем. Это обусловлено активизацией этнического самосознания, обострением межэтнических отношений, которые зачастую начинают рассматриваться в качестве стержня политической жизни современности. Взаимодействие двух начал общественной жизни - этнического и политического - получило воплощение в этнизации политики, анализ которой приобретает особую актуализацию как в рамках полиэтнических государств, каким является Российская Федерация, так и в глобальном масштабе. Особого внимания в условиях этнизации политики требует к себе проблема, связанная с выявлением государственно-правового статуса этнополитики и с решением еще одной актуальной проблемы – правосубъективности этнических общностей, придания им определенного политико-правового статуса как субъекта внутригосударственной и международной политики. Весьма актуальной остается проблема исследования этничности, которая нередко используется для создания символического образа с целью общественного раскола посредством политической мобилизации и коллективного действия. В этих процессах принимают участие различные политические акторы, в том числе обществе. Непродуманность непоследовательность реформ в экономической, преобразований социальной ведут к сферах и политических усилению этнические элиты. В связи с этим необходимо изучить роль этнических элит в формировании этнополитической обстановки в современном этнополитической конфронтации и обострению этнополитических конфликтов. Это делает необходимым изучение взаимосвязи этнических и политических процессов в современном посткоммунистическом мире, в том числе и на Северном Кавказе. Рассмотрение этнизации политики предполагает определение и осознание в контексте политической науки таких понятий, как «национальное», «этническое», «национальный для вопрос», «национальная политика», «национализм», «этнополитика» и «этнизация политики». Это является исключительно важным практики урегулирования этнополитических проблем, которая требуют четкости и однозначности применяемых терминов, т. к. их различная трактовка нередко порождает проблемы. В силу указанных обстоятельств исследование проблемы этнизации политики в посткоммунистическом мире, анализ истоков и причин возникновения и развития данного явления, рассмотрение особенностей его проявления на Северном Кавказе представляется чрезвычайно актуальным в теоретическом и практическом значении. Степень разработанности проблемы. Что касается непосредственно исследований этнизации политики, то это направление стало разрабатываться сравнительно недавно. Основное внимание учеными уделялось проблемам возникновения и развития этнических общностей, национализма, этничности, этнического самосознания. Термин «этнизация политики» достаточно широко используется в этнологической, в этнополитологической литературе, в которой рассматриваются отдельные аспекты этой проблемы. Сам термин «этнизация политики» был введен Дж. Ротшильдом 1 для обозначения вовлечения этнической проблематики в практику политических отношений, который считал, что этнизация политики несет угрозу общественным институтам и государству в целом.

Rothshild J. Ethnopolitiks: A conceptual framework. N.Y., 1981.

Необходимо отметить, что проблема отношения этносов, этничности и государства, складывания наций и оформления ими своих отношений друг с другом начала разрабатываться в философо - политических системах Н. Макиавелли, Т. Гоббса, Г.В.Ф. Гегеля, К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина.2 Рассмотрение государства в качестве нациеобразующего фактора немецкий социолог М. Вебер.3 Начало анализа научного изучения истории национализма было положено работой «Что такое нация?» французского историка Эрнеста Ренана.4 Он известен своей формулой «нация - это повседневный плебисцит». В отличие от Э. Ренана, идеи Макса Вебера по этничности и национализму не были широко известны. Однако одним из первых М. Вебер дал определение «этнической группы», которое еще не вошло в язык науки того времени, разработал учение о ценностях, в том числе и понятие «этнической гордости» и «этнической чести». Этническое чувство чести - это явление массовое, доступное любому из тех, кто принадлежит к субъективно понимаемой общности по происхождению. Но особый интерес представляет его анализ политических аспектов коллективной (этнической) идентичности и рассмотрение государства в качестве нациеобразующего фактора. Среди современных авторов, занимающихся разными аспектами анализа этнополитики и национальной политики, наибольшей известностью пользуются работы Ф. Барта, Р. Брубейкера, М. Бэнкса, Э. Геллнера, М. Манна, Э. Смита, Т. предпринял Макиавелли Н. Государь. М., 1982;

Гоббс Т. Левиафан. М., 1989;

Гегель Г.В.Ф. Философия истории. СПб, 1993;

Гегель Г.В.Ф. Философия права. М, 1990;

Гегель Г.В.Ф. Соч. том 8. М.- Л., 1935;

Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу. Полн. собр. соч. том 24;

Ленин В.И. О праве наций на самоопределение. Полн. собр. соч. том 25;

Маркс К. Немецкая идеология// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. том 3;

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., том 21. 3 Вебер М. Избранные произведения. – М., 1990. 4 Renan E. Qu ’ est-ce qu ’une natijn? Discours et conferences par Ernest Renan. 2-me ed. Paris, Эриксена.5 Работы этих исследователей содержат не только анализ основных понятий, относящихся к данной теме, но и подробное описание проблемных ситуаций, возникающих межнациональных отношений и этнических конфликтов в разных странах мира. Такие англо–американские исследователи как Н. Глейзер, Р. Клем, М. Сакс, рассматривают этнические группы как идеальную форму для предъявления требований к государству и делят их на первичные, имеющие свою территорию, и вторичные, не имеющие ее.6 Проблемами Оффе, Э. Ян и др.7 Стоит особо выделить тот факт, что изучение закономерностей возникновения и распада этнофедеральных систем, причин и условий этнизации политики в социальных науках западных стран до сих пор носило в основном, описательный характер, и лишь в последние годы появляются попытки построить целостные теоретические концепции этнизации политики. В отечественной науке этнизация политики как аспект современной этнологии, этнополитологии, этноконфликтологии в необходимой мере не был объектом специальных исследований в силу ряда объективных и субъективных причин. Этническая идеология и этнические интересы связывались с проявлениями национализма и получили негативную оценку в советском Barth F. (ed.) Ethnic Groups and Boundaries. Bergen, 1969;

Brubaker R. Nationalism Reframed. Cambridge, 1996;

Бенкс М. «Этничность: антропологические конструкции». - Лондон, 1996. Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991;

Mann M.A. Political Theory of Nationalism and Its Excess// Periwal S. (ed.) Nations of Nationalism. Budapest, 1995;

Eriksen T. Ethnicity and Nationalism. Anthropological Perspectives. L., 1993;

Smith A. The Ethnik Origins of Nations. Oxford, 1986. 6 Павленко О.В. Этнонационализм в зарубежных исследованиях// Этнополитический вестник. – 1996. – № 1. – С. 200–202. 7 Зейну М. Самоопределение народов в контексте обострения межнациональных отношений // СПЖ. - 1992. - № 9. - С. 89 -95;

Оффе К. Этнополитика в восточном переходном процессе // Полис. - 1996. - №2, №3;

Ян Э. Государственное и этническое понимание нации: противоречия и сходства // Полис. – 2000. – №1 – С. 114 – 124.

национализма и этнизации политики именно в посткоммунистическом мире занимаются такие исследователи как М. Зейну, К.

общественном сознании. И только с конца 80-х - начала 90-х годов, в условиях начавшейся демократизации, отечественными исследователями был внесен немалый вклад в разработку данной проблематики. С начала 1990-х годов этнополитическая проблематика получила отражение в трудах Р.Г. Абдулатипова, В.А. Авксентьева, М.Н. Губогло, Г.С. Денисовой, В.Д. Дзидзоева, Л.М. Дробижевой, А.М. Ерохина А.Г. Здравомыслова, В.М. Межуева, Е.И. Степанова, Л.Л. Хоперской, В.Р. Чагилова и др.8 Вопросами теории этнополитического анализа занимаются такие А. Н. исследователи как В.А Авксентьев, Г.С. Котанджян, В.В. Коротеева, Майборода, Г.И. Марченко, Н.М. Мухарямов, О. В Павленко, В.А. Тишков. Абдулатипов Р.Г. О Федеральной и национальной политике Российского государства. М., 1995;

Абдулатипов Р.Г. Природа и парадоксы национального «Я». М., 1991;

Абдулатипов Р.Г. Парадоксы суверенитета. Перспективы человека, нации государства. М., 1995;

Абдулатипов Р.Г. Национальные отношения и политика общественного договора.// Этнополис. – 1995. - №2;

Абдулатипов Р.Г. Федеративный договор и перспективы межнациональных отношений // Этнополис. – 1992. № 1;

Абдулатипов Р.Г. Этнополитология. – СПб., 2004;

Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в 2-х частях. Ставрополь, 1996;

Губогло М.Н. Идентификация идентичности. М., 2003;

Денисова Г.С. Этнический фактор в политической жизни России 90-х годов. Ростов н/Д., 1996;

Дзидзоев В.Д. Национальная политика: уроки опыта, (3-е изд.). Владикавказ, 2004;

Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.. 1996;

Дробижева Л.М. Этнические конфликты. // Полис. – 1994. – № 2;

Дробижева Л.М. Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность. М., 2002;

Ерохин А.М. Этнополитические аспекты трансформации российского общества. – М., 2003;

Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1996;

Межуев В.М. Идея национального государства в исторической перспективе. // Полис. – 1992. - №5, 6. Степанов Е.И. Введение в конфликтологию национальных отношений// Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып. 2. Ч.1. М., 1992;

Хоперская Л.Л.. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. Ростов н/Д, 1997. Чагилов В.Р. Феномен политизированной этничности и конфликт в контексте процессов глобализации. / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Вып. 18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва – Ставрополь, 2002. 9 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь. 2001;

Котанджян Г.С. Этнополитология консенсуса – конфликта. М., 1992;

Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных ауках. М., 1999;

Коротеева В.В. Энтони Смит: историческая генеалогия современных наций// Национализм и формирование наций. Теории – модели – концепции. М., 1994;

Майборода А.Н. Теория этнополитики в западном обществоведении : структура и принципы исследования. Киев, 1993;

Марченко Г.И. Методологические подходы к исследованию этнополитических явлений// Весн. Моск. Ун-та. Сер.12. Политические науки. – 1995. – №1, 2: Марченко Г.И. Этнополитология как наука // В исследованиях М.А. Аствацатуровой, В.Д. Дзидзоева, А.Ю.Коркмазова, Э.Т. Майборода, В.Ш. Нахушева, О.С. Новиковой, Л.Л. Хоперской анализируется проблема процессов этнической в правосубъективности, регионе, этнополитических Северо-Кавказском и др.

специфика особенности этнополитического развития региона. Однако, несмотря на относительно большое количество публикаций по этнополитической проблематике, этнизация политики как многоаспектный процесс, не получила всестороннего освещения в научной литературе. Объектом изучения является политический процесс в посткоммунистическом мире. Предмет исследования – политико-правовые аспекты этнизации политики в посткоммунистических обществах. Цель исследования - выявить роль этнизации политики в политическом процессе посткоммунистического пространства.

Социально- политический журнал. – 1994. - № 1;

Марченко Г.И. Формирование этнополитических идей // Социально – политический журнал. – 1994. - № 9-10, 11-12;

Мухарямов Н.М. Вопросы теории этнополитического анализа. Казанский университет, 1996;

Павленко О.В. Этнонационализм в зарубежных исследованиях // Этнополитический весник. – 1996. - № 1;

Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997;

Тишков В.А. О феномене этничности. // Этнографическое обозрение. – 1997. - № 3;

Тишков В.А. Этнология и политика. – М., 2001;

Тишков В.А. Реквием по этносу. М., 2003. 10 Аствацатурова М.А., Савельев В.Ю. Диаспоры Ставропольского края в современных этнополитических процессах. Ростов н/Д, 2000;

Дзидзоев В.Д., Кадилаев А.М. В поисках национального согласия. – Махачкала, 1994;

Дзидзоев В.Д. Кавказ конца ХХ века: тенденции этнополитического развития (историко-политологическое исследование). – Владикавказ, 2004;

Коркмазов А.Ю. Этнополитические процессы на Северном Кавказе ( история и современность). Ставрополь, 1994;

Майборода Э.Т. Этнополитические проблемы Северо-Кавказского региона: Особенности процесса суверенизации.// Этнические проблемы современности. Вып. 5. Ставрополь, 1999;

Нахушев В.Ш. Власть и властные отношения в многонациональном регионе // Этнические проблемы современности. Вып. 5. Ставрополь, 1999;

Новикова О.С. О правовых несоответствиях конституций республик Российской Федерации // Этнические проблемы современности. Вып.5. Ставрополь, 1999;

Новикова О.С., Ерохин А.М., Бабкин И.О., Хоц А.Ю. Роль региональных элит в консолидации межэтнических отношений в местах цивилизационных разломов // Этнические проблемы современности. Вып. 7. Ставрополь, 2001;

Хоперская Л.Л., Черноус В.В. Россия и Северный Кавказ: история и современность. // Этнополис. – 1993. - № 1.

Для достижения поставленной цели предполагается решение следующих исследовательских задач:

- с позиции политико-правового знания исследовать содержание феномена этнизации политики;

- рассмотреть объективные причины этнизации политики в посткоммунистическом мире;

- выявить субъективные причины процесса этнизации политики в полиэтнических обществах;

- определить роль государственно-правового фактора в конституировании современной этнополитики;

- раскрыть значение этнической правосубъектности для динамики этнополитических процессов;

- определить особенности этнизации политики на Северном Кавказе. Методологическую и теоретическую основу диссертации составляют, прежде всего, общенаучные принципы исследования: историзма, плюрализма, всесторонности. Ряд положений и выводов диссертации получены на основе использования структурно-функционального подхода к анализу политической реальности. Использование компаративистского подхода позволило проанализировать роль государственно-правового фактора в конституировании этнополитики. В работе применялись конкретно-исторический и сравнительно-исторический методы исследования, позволившие выявить исторические этапы этнизации политики, раскрыть логику и закономерности развития этого процесса. Институциональный подход использовался при выявлении правомерности применения принципа этнической правосубъектности в рамках международноправовых актов.

Теоретическую базу исследования составили:

наследие классиков политической науки, этноконфликтологии, труды ведущих отечественных и зарубежных ученых, занимающихся этническими проблемами современности. Эмпирическую Конституция РФ, основу исследования составляют РФ, официальные Концепции государственные, нормативные, правовые акты России (Федеративный договор, Конституции республик-субъектов государственной национальной политики Российской Федерации, Постановление Совета Федерации РФ №337-СФ от 10 июля 2002 года «О ситуации в Краснодарском крае, складывающейся в сфере миграции и межнациональных отношений и др.), международных организаций (Пакт о правах человека 1966 года, Декларация о принципах международного права 1970 года и др.), данные социологических исследований, проведенных под руководством профессора В.А. Авксентьева в северокавказском регионе по проблемам межнациональных отношений в рамках проектов №015.10.01.22 «Этническая конфликтология» и №990561 «Роль региональных элит в консолидации межнациональных отношений на Северном Кавказе», контент-анализ периодической печати. Научная новизна исследования заключается в следующем:

- определена сущность этнизации политики, которая может быть охарактеризована с одной стороны, как общегосударственная стратегия, с другой – как стратегия этнополитических элит;

- выявлены основные объективные и субъективные причины этнизации политики и конкретизирована степень их влияния на этнополитическую обстановку в странах посткоммунистического мира;

- на основе компаративистского подхода показана роль государственноправового фактора в конституировании современной этнополитики в России, пост-югославских государствах и бывшей Чехословакии;

- проведен комплексный анализ проблем реализации правосубъекности в полиэтнических государствах и определяющая роль в политизации этничности;

этнической ее установлена - обосновано, что в условиях политизации этничности формируются этнополитические элиты, основной целью которых является борьба за политическую власть в «национальных» республиках;

- на основе систематизации и обобщения эмпирического материала, раскрывающего особенности этнополитического процесса на Северном Кавказе, установлено, что этнизация политики усиливает этнополитические конфликты, которые, в свою очередь, привели к стихийной миграции. Основные положения, выносимые на защиту: 1. Современность политики характеризуется подразумевается и этнизацией набор в политики, которая стратегий на происходит, прежде всего, в странах посткоммунистического мира. Под этнизацией взаимосвязанных действий, условиях общегосударственных реконструирование этнорегиональных политики направленных этнической нестабильности этнофедеральных систем. Субъектами этнизации политики в данном контексте выступают государство и этнополитические элиты. 2. Этнизация политики, субъектами которой одновременно выступают государство и этнополитические элиты, приобретает противоречивый характер. Это обусловлено тем, что государство в условиях обострения этнополитических проблем, стремится сохранить свою территориальную целостность. В то же время этнополитические 3. элиты используют этнизацию политики для создания собственных национальных суверенных государств. Поиск политико-правовых обоснований легитимизации этноса как субъекта права, политизированная этничность рассматривает в этнической правосубъектности, то есть способности этноса реализовать этнические права и свободы, содержащиеся в международном праве. Актуализация проблемы этнической правосубъектности ведет к усилению политизации этничности и к этнической мобилизации. Культивируются чувство этнической истории, чувство этнического самосознания, чувство «государствообразующей» нации. Это способствует росту влияния этнополитических элит на общественную жизнь в странах посткоммунистического мира. 4. Этнизация политики в посткоммунистическом мире осуществляется под влиянием целого спектра объективных и субъективных причин. Основной объективной причиной выступает системный кризис социализма. Одной из важных субъективных причин является кризис государственной власти, который проявился в неспособности государства урегулировать проблемы межэтнических отношений. Это повлекло артикуляцию стремлений этнополитических элит восстановить этническую историю, возродить этническую идентичность, добиться мобилизации, что усилило кризис политической власти в государстве. Другой причиной этнизации политики выступает борьба различных этнических элит за политическую власть в регионах. Процесс политизации этничности в 1990-е г. был во многом связан с претензиями государства, политическими, экономическими и территориальными элит. Готовность этнополитических региональные элит ради с этнических нежелание собственных эгоистических интересов принести в жертву интересы целостного соотнести проблемы общегосударственными проблемами, «зацикленность» на локальных вопросах, ведут к актуализации проблемы, связанной независимости и самодостаточности. 5. Настаивая на этнической независимости или самодостаточности, этнополитические элиты одной этнической общности ставят в подчиненное положение любую другую этническую общность, оказавшуюся в границах данной территории, тем самым не допуская равенства этнических меньшинств с титульным этносом. Идея приоритета прав титульных этносов и вторичности прав иных народов приводит к обострению межэтнических противоречий и к с требованием этнической открытым этнополитическим конфликтам, в особенности в полиэтничных регионах, в частности на Северном Кавказе. Выходом из сложившейся ситуации становится миграция. В таком случае, миграция - не результат свободного выбора личности, а единственный и способ сохранить этническим Снижение проблем, меньшинствам межэтнической обеспечение достоинство конфронтации, этническую урегулирование идентичность. миграционных этнополитической интеграции, создание условий для этнокультурного развития всех этнических общностей предполагают усиление общегосударственной стратегии в рамках этнополитики российского полиэтнического государства. Теоретическая значимость работы состоит в том, что обобщение и концептуализация большого аналитического и эмпирического материала, факторах, позволило сформулировать представление о политико – правовых влияющих на этнизацию политики и на ее динамику, что имеет особую значимость для полиэтнических регионов, в частности для Северного Кавказа. Материалы диссертационного исследования других областей обществознания для могут быть использованы этнической этнологами, этноконфликтологами, историками, политологами, специалистами всестороннего изучения политики и комплекса межэтнических отношений Практическая значимость работы. Результаты диссертационной работы, ее выводы и рекомендации могут быть использованы государственными структурами и общественными организациями в практической работе в области региональной политики, для формирования взаимоотношений между органами властных структур и этническими группами, для оптимизации деятельности, направленной на предотвращение возникновения и углубления этнополитических конфликтов Также на Северном возможно Кавказе, для воспитания молодежи в духе толерантности. использование материалов исследования государственными средствами массовой информации в целях популяризации научного знания в области этнополитических процессов, для стабилизации отношений между мигрантами и старожильческим населением, формирования установок толерантного поведения. Материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе в преподавании как базовых курсов политологии, социологии, этнологии, конфликтологии, так и элективных курсов. Помимо этого, отдельные части диссертации могут стать основой для разработки специальных и факультативных курсов. Апробация исследования. Диссертация обсуждена на заседании кафедры социальной философии 23.00.02 и – этнологии Ставропольского институты, государственного этнополитическая университета и рекомендована к защите в диссертационном совете по специальности Политические конфликтология, национальные и политические процессы и технологии. Основные положения диссертации изложены в выступлениях на научных и научно-практических конференциях: международной научной конференции «Проблемы населения и рынков труда России и Кавказского региона» (14-17 сентября 1998 г., Ставрополь);

10-й международной научной «Циклы природы и общества» (23-26 сентября 2002 г., конференции Ставрополь);

региональной научной конференции «Этнические проблемы современности» (апрель 1999 г., Ставрополь);

региональной научной конференции «Проблемы гармонизации межэтнических отношений в регионе» (14-15 сентября 1999 г., Ставрополь);

региональной научной конференции «Качество образования как социальная образования» проблема» «Толерантность (21-22 марта 2002 г., как условие повышения качества Ставрополь);

научно-практической конференции «Молодежь и общество» (30 марта 2000 г., Ставрополь);

44-й научно-методической конференции «Университетская наука – региону» (апрель 2000 г., Ставрополь) «Актуальные философские и методологические проблемы современного научного знания»;

46-й научно-методической конференции «Университетская наука – региону» (апрель 2001 г., Ставрополь);

48-й научнометодической конференции «Университетская и этнические наука проблемы наука и – региону» «Социокультурные, методической политические современного региону» проблемы российского общества» (17 апреля 2003 г., Ставрополь);

49-й научноконференции «Университетская этнические «Социокультурные, политические, гендерные современного российского общества» (апрель 2004 г., Ставрополь);

50-й юбилейной научно-методической конференции «Университетская наука региону» «Социально-политические процессы в российском обществе» (апрель 2005 г., Ставрополь). Часть работ по диссертации выполнена в рамках научных программ: проект № 015.10.01.22 «Этническая конфликтология»;

проект № 015.10.01.19 «Роль региональных элит в консолидации межнациональных отношений на Северном Кавказе». Основные положения и выводы диссертации изложены в 11 публикациях общим объемом 3,5 п.л. трансформирующемся ГЛАВА I. ЭТНИЗАЦИЯ ПОЛИТИКИ: ТЕОРЕТИКО – МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ 1.1. Феномен этнизации политики: его сущность и содержание Проблема взаимодействия двух начал социальной жизни - этнического и политического – получает в современном обществе в экстраординарную теоретических и актуализацию как в глобальных рамках, так и в специфических условиях посткоммунистического пространства. Необходимость прикладных разработках вопросов, вызванных к жизни взаимоналожением этнического и политического, диктуется множеством обстоятельств. Наиболее существенными из них являются следующие:

- конфликтогенный характер политизированной этничности представляет один из наиболее серьезных вызовов глобального уровня;

- переход к демократии в полиэтнических государствах выявил сложную проблему, которая требует серьезного осмысления способов адаптации традиционно существующих стандартов демократии и гражданского общества;

- стойкость и развитие ментальных и политико-культурных структур национального типа требуют от профессионального сообщества пристального внимания и анализа. Усложнение характера проблем, связанных с этнизацией политики, все настоятельнее требует тщательного экспертно-аналитического рассмотрения данного феномена. Прежде чем приступить к анализу феномена этнизации политики и дать собственное определение, необходимо рассмотреть понятийно-категориальный аппарат этнополитического проблематики с позиции его смысловой структуризации в иерархическом и отраслевом планах.

Обращение к проблематике этнополитического отправных моментов требует соотнесения двух в качестве одного из концептуальных систем, образующихся вокруг таких исходных понятий, как национальное (соответственно – «национальная политика») и этническое («этнополитика»). Эта мера по особенному актуализируется отечественными обстоятельствами – общественными реалиями, с одной стороны, семантическими традициями обществознания и официальной идеологии, с другой. Этот аспект темы показывает принципиальные отличия российского (всего постсоюзного) контекста от зарубежного. В нашем случае имеет место противоречивое сосуществование двух упомянутых дискурсов, когда понятийные ряды зачастую воспринимаются как параллельные и синонимичные, взаимозаменяемые по основному смыслу. Причем речь идет именно об одновременном использовании этих понятийных средств, а не только о затянувшемся переходе от одной терминологии к другой. Иногда два рассматриваемых терминологических образования выступают в виде непосредственно тождественных. В этом случае примером может послужить вышедший в 1994 году «Краткий этнологический словарь», в котором приводится такое определение: «Национальный вопрос – вопрос о различном (неодинаковом) неравноправном положении народов в системе межнациональных и национальногосударственных (этнополитических) отношений и путях, способах его – этого положения – разрешения, то есть ликвидации национальной дискриминации и достижения национального равноправия и справедливости в национальных отношениях».11 Таким образом, можно указать на принципиальный содержательный момент данного определения - это совмещение смысловых границ «национально-государственного» и «этнополитического». Для приведенного случая существует значительно более глубокая методологическая традиция, связанная с интерпретацией общей проблемы соотношения этнического и национального. Это не может не накладывать Краткий этнологический словарь. - М., 1994. – С. 48-49.

отпечаток и на рассмотрении данной проблемы. Дело в том, что согласно господствующему вплоть до конца 1980-х гг. в советской литературе взгляду национальное интерпретировалось как момент и проявление этнического, когда понятие «род», «племя», «народность», «нация» рассматривались как звенья диахронной перспективы. Не углубляясь в сферу этнологической теории, Н.М. Мухарямов в своей работе «Вопросы теории этнополитического анализа»12 попытался выделить три типа взаимодействия «национального» и «этнического» в общем понятийном пространстве. Первый вариант во взаимодействии этих двух основополагающих терминов основывается на методологической ориентации, которая доминирует в советской литературе. Национальное рассматривается при этом как момент развития этнического, его стадиональный тип или степень эволюции. Как термин тождественный «народам мира» «этнос» был наделен статусом родового по отношению к множеству разновидностей человеческих общностей – к «нации», «национальности», «народности», «племени». Вторая интерпретация рассматриваемого соотношения исходит из того, что «национальное» и «этническое» представляет собой рядоположенные, но не тождественные понятия. Примером может послужить подход М.С. Лазарева, который рассматривает их как «одновременно и разнопорядковые и близкородственные» пересекающиеся в своих смысловых значениях.13 Таким образом «национальное» и «этническое» частично совпадают друг с другом в той мере, в которой они отражают отличительность людей. Однако, «национальное» в этом смысле рассматривается шире, полнее и глубже «этнического», в области экономических, политических интересов, а так же можно утверждать, что нация возникает лишь в классовом обществе.

Мухарямов Н.М. Вопросы теории этнополитического анализа. - Казанский университет, 1996. 13 Лазарев М.С. Цит. раб. С. 3.

Следовательно, интерпретация рассматриваемого соотношения «национального» и «этнического» выделяет различия, кристаллизирующиеся вокруг двух узловых моментов – социальной доминанты и хронологических рамок. Наконец, третий путь решения этой проблемы связан с жесткоразграничительной логикой, с дихотомизацией категорий «национальное» и «этническое». Такое разведение предпринимается как с диахронной, так и с синхронной точек зрения. В частности, оба момента иногда берутся как имманенты совершенно разных цивилизационных уровней и состояний общества. Исследователи такого подхода считают, что человеческая история включает в качестве важнейшего своего аспекта развития от этноса к нации, при этом «специфика этноса заключается в том, что входящие в него люди рассматривают свои отношения как естественные и постепенно преодолевают ограниченность этносов, формируя нации. Последние есть результат новой культуры, преодолевающей представления о естественности, биологичности объединения людей в общности и стимулирующие представления об определяющем значении личности, права, правового государства, о гражданском обществе, которые и могут обеспечить права личности».14 Представителями данного направления являются А. Ахиезер, Ю. Бородай. В иной линии качественного различения «национального» и «этнического», в центре рассуждений оказываются критерии, образуемые за счет соотнесения разноплановых проекций общей картины дифференциации человеческих общностей. Здесь сравниваются не столько стандартные состояния, не столько часть и целое, сколько различные основания для градации коллективностей. Стержневое место в данной логике принадлежит тому, что национальные общности современности, как правило, полиэтничны, представляют собой результат сложных ассимиляционных процессов. «Через преодоление внутренней неоднородности – социальной культурной, этнической, – пишет в этой связи В.

Мухарямов Н.М. Вопросы теории этнополитического анализа. С. 33.

Иорданский, - происходит становление национальной общности».15 Продолжая анализ различий между этническим и национальным, В. Иорданский предлагает своеобразный критерий, когда первый тип общности «цементируется в первую очередь, сознанием общности происхождения, то есть прошлого принадлежащих ему мужчин и женщин», а во втором «более важную роль играет убеждение в общности будущего».16 Однако, помимо определяющего критерия между «национальным» и «этническим» часто встречаются указания и на комплексный критерий – на степень сложности самой организации на общественной жизни, на тип диверсифицированность культуры, уровень урбанизированности, экономического развития, различие других механизмов интеграции. Такой отечественный исследователь как Р.Г. Абдулатипов,17 критикуя положение об «этнонациональном», выделяет следующие положения:

- полиэтнический характер большинства наций, малое число этнически чистых наций, разделенность во времени периодов собственно этнического и национального бытия;

- нация - более поздняя и высокая форма регуляции социокультурных отношений, свойственная высокоурбанизированным индустриальным обществам;

- в этническом отношении нация может формироваться, как известно, как в процессе стирания этнических и субэтнических черт, ослабления родоплеменного и кланового деления, так и путем ассимиляции иноэтнических элементов. При рассмотрении разных вариантов подходов к решению вопроса о соотношении «национального» и «этнического», целесообразна ссылка на наиболее оформленную концепцию. В статье «Общество, этнос, нация» Ю. Семенов осуществляет размежевание двух концептов не в историческом времени, Иорданский В.Б. Две грани общественного сознания: этническая и национальная. // Мировая экономика и национальные отношения. – 1993. - №6. – С. 87. 16 Там же. С. 87. 17 Абдулатипов Р.Г. Национальная отношения и политика общественного согласия // Этнополис. – 1995. - № 2. – С. 17 –22.

а по принципиальному смыслу системообразующих начал. По его мнению, этносы – это «совокупность людей, которые имеют общую культуру, говорят, как правило, на одном языке и осознают как свою общность, так и свое отличие от членов таких же человеческих групп»,18 нация же «есть совокупность людей, имеющих одно общее отечество».19 И то, и другое – явления, относящиеся к разным социальным сферам. При этом этнос или этническая общность характеризуют «деление внутри всего населения общества, а не общество, как это часто понимается. Этносы представляют собой лишь группировки населения общества».20 В работах последних лет уже обращалось внимание на то обстоятельство, что частота употребления таких понятий как этнос, этничность – характерная черта постсоветской специализированной литературы. На этот счет весьма категорично высказался, в частности, В. Тишков: «Мы предлагаем пользоваться в научном, политическом и правовом языке понятиями «народа» и «национальности», хотя последний термин в мировой практике означает «согражданство». В мировой литературе, а тем более в политическом языке нет и понятия «этнос». У нас вокруг него накручены грандиозные паранаучные конструкции, политики и журналисты щеголяют этим словом, оно уже появилось в текстах официальных государственных документов».21 Пафос этих суждений понять можно, но наделять их буквальным значением не следовало бы. И отличительной категориальных средств. чертой работ зарубежных исследователей состоит в понятийном многообразии, в использовании очень широкого круга Семенов Ю.И. Общество, этнос, нация // Этнополис. – 1995. - №4. – С.156 Там же. С.160. 20 Там же. С.156. 21 Тишков В.А. Этничность, национализм и государство в посткоммунистическом обществе // Вопросы социологии. – 1993. - №1/2. – С. 29-30.

За счет расширения набора понятий возникает новая эвристика, которая открывает путь к новым возможностям науки. Актуализация таких потенций особенно важна на пересечениях политологического и этнологического пластов обществознания. Здесь открывается выход из тесного коридора, который удерживает в зажатом состоянии фундаментальные, первичные слова – «этничное», «национальное». Этничность исторична, а ее глобализацию обычно связывают со становлением мирового рынка и последовавшими за этим «втягиванием» огромного числа периферийных обществ в то дифференцированное единство, которое и стало, затем восприниматься как этническая как картина мира. Доминирование этничности рассматривается результат становления индустриального общества, повлекшего за собой распад традиционной общины, атомизацию массы и составление «массового индивида» с его чувством отчуждения и с присущим ему способом преодоления этого отчуждения – этнизацией. Что же касается нации, можно согласиться с предложенным Ю.И. Семеновым разделением двух направлений или концепций, одно из которых можно было бы условно назвать этнической, а другую – государственной или гражданской. Согласно первой, нация – это этнос, согласно второй, нация есть совокупность всех граждан государства, все его население. Если этнос совпадает с населением государства, то это совокупность людей почти обязательно является нацией. Когда же этой совокупности нет, то тогда возникает множество проблем, требующих немедленного реагирования.. Люди, составляющие этническую общность в полиэтническом государстве, могут одновременно образовать и особую нацию, как, например, республики бывшего СССР, но могут и не быть самостоятельной нацией. Все зависит от самосознания данной группы;

или они относят себя к этнической группе, или к национальному государству, то есть оттого, что они считают своим отечеством - всю страну в целом, или же ту ее часть, которую конкретно населяют. Согласно этому рассуждению, население страны, разделенное на многие этнические группы, может быть единой нацией, а может и не быть ею. В последних типах государств возникает, в конце концов, желание к созданию нескольких геосоциальных организмов и образование самостоятельных наций. Такая ситуация будет яркой демонстрацией фетишизации принципа, доведенного до полного абсурда. Но человечество не может существовать в ситуации абсурда. Поэтому не удивительно, что практически нигде в мире территории расселения этносов и государственные границы не совпадают полностью. Тем не мене, тенденция к реализации этого принципа остается непреодолимой. С распадом биполярной системы, делает вывод Стокгольмский международный институт проблем мира, на планете возродились такие идеи, как право нации на самоопределение и демократию и одновременно-всевозможные формы национализма и трайбализма. Не только национальные элиты, но и широкие массы видят в собственной государственности гарантии сохранения и развития народа как целостного самобытного образования со своей системой ценностей и приоритетов. Они проявляют высокую активность и требовательность в защите, реализации своих национальных интересов.22 Совокупность религиозных политических, и других экономических, проблем, правовых, идеологических, в процессе проявляющихся внутригосударственного и межгосударственного общения между нациями и народностями, и составляют национальный вопрос. Нерешенность национальных проблем и, как следствие, происходящие на их основе национальные конфликты, имеют собственную логику развития, которая, если с ней не считаться, способна привести к жесткой межнациональной конфронтации, стать крайне деструктивной силой в судьбах не только отдельных народов, но и целых государств и регионов планеты.

Бельков О.А. Этнические факторы геополитики. // Этнополис. – 1995. - №4. –С. 85-86, см. также: Губогло М.Н. Идентификация идентичности. М., 2003.

В современном мире с возрождением идеи демократизации, возродились и различные формы национализма. Рассмотрение поставленных понятия «национализм» в является одной из проблем, диссертантом исследовании. Наиболее распространенное определение национализма сводится к тому, что доктрину национализма можно свести к нескольким положениям:

- нация – реальная общность, имеющая свои особые качества;

- интересы и ценности этой нации обладают для индивида приоритетом перед другими интересами и ценностями;

- нация должна быть как можно более независимой, что требует достижения, по крайней мере, некоторого политического суверенитета.23 Национализм, таким образом, - это комплекс идеологических представлений и политической практики, в котором центральное место занимают интересы нации. Данное определение намеренно абстрактно. В нем ничего не говорится о характере нации, ее границах (например, нация этническая или гражданская), а также о формах ее политической самостоятельности. Определение не содержит оценки, так что с ним может согласиться как сторонник доктрины национализма, так и его противник. Это очень важно, так как для понимания сути явления необходимо предварительно очертить его границы и лишь, затем оценивать его, исходя из собственных политических и нравственных предпосылок. Помимо идеологических и политических составляющих в национализме есть и психологическое измерение – комплекс национальных чувств. Подобный взгляд на природу национализма в целом характерен для западных исследователей, не наделяющих это явление той явно негативной коннотацией, которую оно имеет в российской и русскоязычной научной и публицистической литературе, в общественном сознании.

Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. – М., 1999. – С. 10.

В русском языке и русскоязычной политической культуре термин «национализм» означает действия, направленные на противопоставление людей друг другу по национальному признаку, на достижение преимуществ для своего народа за счет других народов, возвеличивание собственного народа за счет унижения других. При этом еще в обществоведении советского периода всегда проводилась грань между патриотизмом, который имел позитивное звучание, и национализмом. Эта идея настойчиво пропагандировалась и, в конечном итоге, укоренилась в общественном сознании. Поэтому по крупному счету терпят неудачи попытки формирования образов «наций-государств» в бывших советских республиках, в которых нетитульное население понимает эти призывы не как идею строительства «государства для всех», а как государства для титульной нации.24 В этой парадигме наиболее точное определение национализма явления принадлежит польскому социологу Я. Щепаньскому, которое гласит: «Национализм - это признание собственной нации наивысшей ценностью»,25 что подразумевает иррациональное объяснение превосходства своей нации над другими. Истоки оценочного подхода к понятию «национализм» берут еще с идей В.С. Соловьева, который считал, что «в стремлении «выделиться и обособиться» положительная сила народности превращается в отрицательное усилие национализма. Это и есть народность, отвлеченная от своих живых сил, заостренная в сознательной исключительности и этим острием обращенная ко всему другому. Христианство, упраздняя национализм, есть сверхнародное, но не есть безнародное». Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь, 2001. С. 54. 25 Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. - Новосибирск, 1967. С.193. 26 Соловьев В.С. Национальный вопрос в России // Философская публицистика. Т.1. - М., 1989. – С. 269.

Англо-американский подход к определению понятия «национализм», как отмечалось выше, является более или менее нейтральным. Исследователи этого направления считают, что «национализм» - не вредная идеология, а скорее мировая религия, более чем философия, более чем доктрина или исторический процесс. Если не принимать во внимание некоторые разногласия, то можно отметить, что в западной литературе национализм трактуется как принцип, согласно которому политические и национальные единицы совпадают.27 Кроме того, в работах Э. Геллнера, Э. Смита присутствует положение, которое также правомерно было бы отнести к западной доктрине национализма, как то: существование такой общности как нация, с присущими ей особыми качествами, приоритет интересов и ценностей данной нации перед другими интересами и ценностями, необходимость как можно большей независимости этой нации, для чего ей нужен некоторый политический суверенитет.28 Исходя из данных постулатов национализм можно определить как политическое движение, стремящееся к завоеванию или удержанию политической власти и определяющее эти действия с помощью доктрины национализма.29 Другие исследователи этой проблемы, к примеру, А.Г. Здравомыслов, особое внимание заостряют на конфликтогенном потенциале национализма как политического движения и определяют его (национализм) как «комплекс идей и чувств, сконцентрированных на задачах защиты своей национально-этнической группы, основанных на реальной и воображаемой угрозе соответствующей группе».30 Исходя из предложенной дефиниции, можно сделать вывод о том, что Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1998. С.41. Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991;

Smith A. National Identity. London, 1991. 29 Коротеева В.В. Существуют ли общепризнанные истины о национализме? // Pro et contra. 1997. Т.2. №3. С. 185-186. 30 Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1997. С.117.

межнациональные противоречия в принципе неискоренимы, так как национализм одной этнической общности порождает контрнационализм других сообществ. С несколько отличной точки зрения освещают данную проблему Б. Андерсон, К. Дейч, Д. Холл и ряд других западных исследователей. По мнению последнего, «единая, универсальная теория национализма не возможна, поскольку прошлое различно, различаться должны и наши концепции».31 Подобная позиция обосновывает различие подходов к вопросу о факторах, породивших национализм и оказавших огромное влияние на процесс формирования наций. Так, если Геллнер настаивал на определяющей роли индустриализма и формировании системы стандартизированного образования, Дойч делал акцент на возникновении систем массовой коммуникации, Хоббсбаум отмечал особую роль интеллектуальных элит. По словам А. Миллера, «итогом этих разногласий стало осознание многочисленных факторов, влияющих и относительной значимости в их сочетаниях».32 Американский историк К.Хейес наметил основные этапы распространения национализма вширь:

- разработка доктрины национализма выдающимися «интеллектуалами»;

- поддержка доктрины группой граждан, которые находят в ней удовлетворение для души и иногда преимущество для своего кармана;

- укоренение в народном сознании с помощью массового образования.33 Если обратиться к попыткам научной классификации типов национализма, то здесь также не имеется четкого единства мнений. Классический исследователь Х. Кон выделил «западный» и «восточный» типы национализма. В первый, с его точки зрения, входят варианты национализма, сложившиеся в Великобритании, Франции, США, Нидерландах, Швейцарии, во второй – в Германии, странах 31 на процесс формирования наций, бесконечного многообразия их сочетания в истории Hall J. Nationalisms: Classified and Explained // Daedalus. 1993. Vol. 122. - # 3. - P.5. Миллер А.И. О дискурсивной природе национализма. Pro et contra. Т.2. №4. С.146. 33 Коротеева В.В.Теории национализма в зарубежных социальных науках. М., 1999. С.23.

Восточной Европы, России, а также Азии. Первый характеризуется как рациональный, гражданский, второй – как органический, иррациональный. Основное различие в данных материалах связано с социальным составом сторонников национализма. Там, где третье сословие стало представлять мощную силу уже в I8 в., национальные требования нашли свое выражение преимущественно в области экономики и политики. Там, где в 19 в. буржуазные слои были слабыми, такие требования сосредотачивались в области культуры. Другой момент, который был отмечен Коном это то, что за пределами западного мира границы существующих государств и поднимающейся национальности редко совпадали. Следовательно, национализм вырос в противоречии с рамками государства, чтобы привести их в соответствие с этнографическими требованиями, а не для того, чтобы утвердить народный суверенитет.34 Для Кона два основания типологии – социальный состав носителей идей национализма и соотношение между нацией и государством – слиты воедино. Ряд исследователей считают, что такая двучленная парадигма национализма устарела и не способна охватить все многообразие современных форм национализма. А.Белл-Фиалкофф и А.Марковиц предлагают, как минимум, четыре формы национализма: государственнический инклюзивный (каждый человек индивидов как к индивид членству в становится членом нации-государства);

по признакам государственнический эксклюзивный (основан на недопущении отдельных нации-государстве, например, происхождения, языка и др.);

негосударственнический инклюзивный (каждый человек считается членом нации, проживая на определенной «национальной» территории, независимо от ее государственной принадлежности);

негосударственнический эксклюзивный ( не каждый, а только с определенными Там же. С.27.

признаками может и считается членом нации, проживая на той или иной «национальной» территории).35 Таким образом, становится ясно, что национализм-это совокупность идеологий и политических движений, использующих в качестве символа понятия «нация», в частности «единая нация». Национализм функционален, и благодаря своей функциональности он настолько часто востребовался в последние два столетия, что стал неотъемлемой частью политической культуры современности. Преданность нации в этой идеологической доктрине объявляется основой личной идентичности, и все действия человека должны быть подчинены высшей цели – служить нации, ее экономическому процветанию, сохранению и развитию ее культурному своеобразию, наконец, достижению ее как можно большей автономии и утверждению ее места в ряду таких же сообществ. Это определенный взгляд на мир. Но необходимо оценивать конкретную идеологию и конкретные политические действия, совершаемые от имени нации. А это есть подчинение индивида интересам группы, вызывающее настороженное отношение с точки зрения либерализма и гуманизма. Таким образом, обусловленность национализма формой современного государства доказано достаточно убедительно в исследованиях – от возникновения этой формы в европейской истории до ее утверждения в международном сообществе. Если рассматривать национализм с точки зрения одного из принципов национальной политики, то становится ясным, что он является неприемлемым для полиэтнических государств посткоммунистического мира. Сама национальная политика служит регулированию отношений между социально-этническими общностями, государственными, национальными образованиями, их представителями и государством. Исследования национальной политики, по мнению диссертанта, можно было бы свести к основным восьми ее принципам:

Bell-Fialkoff A., Markovits S. Nationalism: Rethinking the Paradigm in the European Context // The Myth of «Ethnic Conflict»: Politics, Economics, and «Cultural» Violence. Р. 150-160. Цит. по : Авксентьев В.А. Цит. раб. С. 53.

- сочетание национального и интернационального;

- решение национальных проблем с учетом наличествующих возможностей;

- воспитание граждан в духе патриотизма и интернационализма;

- равноправие граждан в независимости от расовой и этнической (национальной) принадлежности;

- сочетание региональных и общегосударственных интересов;

- соблюдение норм равенства и справедливости всех граждан;

- отрицание расизма, национализма, национального нигилизма;

право наций на самоопределение. Диссертант уделяет такое внимание раскрытию понятий «национализм» и «национальная политика», так как считает, что они помогут, при использовании сравнительного метода, выявить сущность и содержание этнополитики и самого феномена «этнизации» политики. Даже самый беглый взгляд на библиографическую информацию последних лет, не говоря уже о результатах контент-анализа, дает представление о масштабах терминологической экспансии такого понятия, как «этнополитика». Анализ взаимодействия и взаимообусловленности этнических и политических начал по существу ведется при отсутствии сложившихся традиций, которые насчитывали бы века интеллектуальной истории. В духе диаметральности рассматривается онтологическая значимость самого понятия «этнополитика», когда ее смысл либо признается, либо отвергается в принципе. Появляющиеся здесь публикации демонстрируют тенденции небывалой поляризации в трактовках сущностных оснований конструкции этнополитики. На одном фланге сконцентрированы взгляды, согласно которым этнополитика – это не просто реальный феномен социально–политической действительности, но и ее атрибут, представляющий собой универсальное, глобальное явление. Изучение этого предмета принимается за основу отрасли пограничной субдисциплины обществознания - этнополитологии, отвечающей всем требованиям «полноценности». Так А.Н. Майборода, указывая на то, что «основные субъекты этнополитики – этом взаимодействии рождается сама это «нация – государство» (или этнополитика как система»…. « многонациональное «государство») и «этническая группа», резюмирует «именно в этнополитика как системная целостность».36 Столь же последовательны в отстаивании своих позиций и сторонники второго лагеря, который образуется за счет неприятия этнополитики в качестве составной ни в процессе этнической жизнедеятельности, ни в поле зрения этнологии. По их мнению, говорить о каком–то взаимоналожении этнического и политического попросту неправомерно, недопустимо в принципе. Аргументация здесь выстраивается следующим образом:

- выделение этнополитики в качестве самостоятельного и реального предмета выглядит недопустимым с точки зрения либерально–демократического социального идеала с его безоговорочным принципом персонализма. Наиболее четко это было выражено практически еще на начальных стадиях идейных трансформаций: «По природе своей этнос – это не субъект политики, но тип человека – созидателя и носителя определенной культуры». Это принципиальная позиция воплотилась в императиве – «деэтнизации национального– государственного устройства и деполитизации национальных отношений», «когда национальность должна стать частным делом гражданина»;

37 - рассматриваемая позиция обосновывается, исходя из нон–этницистских ориентаций в общей или теоретической этнологии, которые лишают этническую группу статуса гомогенного носителя всей полноты проявлений социальности, функций волеобразования, выбора и ответственности – в первую очередь. Таким образом, достаточно явно вырисовывается то, что определяет первопричину несовместимости двух подходов к вопросу о соотношении Майборода А.Н. Теория этнополитики в западном обществоведении: структура и принципы исследования. Киев, 1993. С. 40, 90. 37 Мухарямов Н.М. Цит. раб. С. 5.

этнического и политического. Один из этих подходов стремится показать этнополитику в качестве сущностно выраженного слагаемого социально– политической действительности, а второй - отрицает само существование отношений подобного типа. Одни исследователи, такие как Г.С.Котанджян и Г.И.Марченко, обосновывают этнополитологию как область знаний, имеющую давнюю интеллектуальную историю, область со сложившимся концептуальным аппаратом и определившимся предметом исследования и т.п., другие же трактуют саму подобную постановку вопроса как нечто академически ущербное, возникшее в результате манипулятивного и непрофессионального использования заимствованной терминологии ( Б.С.Ерасов, Р.Н.Исмагилова и др.). Задачи, связанные с уяснением пределов и возможностей построения теории, которая могла бы адекватно ответить на потребности осмысления этнического во взаимодействии с политическим, сталкиваются с немалыми сложностями. Затруднения, возникающие в этой области, объясняются как природой самого объекта познания, так и сложностями методологического порядка. Наиболее сложная сторона дела заключается в отсутствии единства и ясности в вопросах общей теории политики, ее структуры, научного статуса и эвристического потенциала. Особую значимость в данном ракурсе приобретает вопрос, связанный с определением функций самой теории этнополитики. Учитывая специфику исследуемой проблематики, целесообразно на первое место поставить в качестве определяющей функции момент идентификации этнополитического. От решения этой задачи – от констатации реального присутствия или, наоборот, отсутствия этнополитического содержания в теории и на практике зависит все дальнейшее исследование феномена этнизации. Исследовательские стратегии задаются вопросом именно в этом пункте. Объект осмысления здесь может быть либо в духе универсальной имманентности, когда он усматривается повсюду, где в соприкосновение приходят политическое и этническое. Другая система образов феноменологию предполагает конкретизацию критериев, очерчивающих этнополитического, обуславливающих его бытие особой комбинации фактов. Этнополитическое может даже рассматриваться как реальность экстраординарного порядка и, следовательно, как объект сугубо частно–научных исследовательских подходов. Наконец, как уже было сказано, возможно отрицание существования предмета. Наиболее заметные работы, главный предмет внимания которых составляют теоретические и концептуальные основания этнополитики, содержат сходное решение задач структурирования этих оснований, их анализа с точки зрения взаимоотношений главных шкал, течений и направлений. В конечном счете, дело сводится к дуалистической картине, к противостоянию двух конкурирующих потоков. Один из пионеров в исследования данного предмета Г.С. Котанджян, например, пишет, что ситуацию можно «представить в виде двух основных концептуальных линий: «школы, внутреннего колониализма» и «новой этницистской школы». Первая линия связывается с работами М. Гектера и Т. Нейрна, с разработкой модели этнополитического конфликта в системе «центрпериферия», состоящей в столкновении этнополитической активности и властного контроля. Вторая – с тезисом о повседневном проникновении этничности в политическую практику и об определяющей роли этого фактора применительно к государству как «наиболее важному институту национальной консолидации», что свойственно позициям Э. Смита, Д. Котце, С. Энло, Дж. Ротшильда».38 Другой пример – это монография А.Н. Майбороды «Теория этнополитики в западном обществоведении: структура и принципы исследования».39 Историко– научное становление этнополитики автор описывает в виде процесса построения «универсальной», общеприменимой теории и моделей, «которые носят всеобщий 38 Котанджян Г.С. Этнополитология консенсуса-конфликта. М., 1992. С.43-44. Майборода А.Н. Цит. раб.

характер и применимы к государствам с различными системами». Ссылаясь на А. Крума и А. Гераклидиса, он также соотносит два направления этнополитики: концепцию «внутреннего колониализма» и «новый этницизм», к которому примыкает «коммунализм». В качестве водораздела, определившего линию столкновения, А.Н. Майборода приводит отношения к «марксистскому методу». Этапные, согласно этим оценкам, работы М. Гектора и Т. Нейрна привлекали к себе всеобщее внимание тем, что авторы заявили о ценностях ряда марксистских положений о природе национальных движений. Концепция же этничности стала базой формирования немарксистской концепции этнополитики. Существенное сходство и даже совпадение приведших позиций не означает того, что проблема получила окончательное разрешение. Так, едва ли выглядит правомерным тезис А.Н. Майбороды о том, что отношение к марксизму стало решающим критерием концептуального размежевания в области теоретических основ этнополитики, разрабатываемых западными исследователями, и что перспектива «внедрения» марксизма сплотила большую часть западных политологов на позициях «этницизма». По его мнению, общей базой формирования не марксистской концепции этнополитики стали положения концепции этничности. Это дало основание Круму и Гераклидису назвать их взгляды «новой этницистской позицией».40 Таким образом, по мнению А.Н. Майбороды, должны логично совместится две разделительные линии – «марксизм /немарксистские концепции» и «этницизм/ неэтницистские концепции». В действительности же эти линии отнюдь не являются даже параллелями. Марксизму вовсе не противополагается один лишь этницизм и, наоборот, марксизм не является единственным или главным оппонентом этницизма. Более того, фактически общим местом в работах западных англоязычных авторов ставится вывод о том, что ни марксизм, ни либерализм не смогли во всеоружии встретить вызов «этнического».

Там же. С. Так же упрощен следующий вывод А.Н. Майбороды:

«межэтнические отношения оказались той сферой западного общества, где особенно актуальной стала задача поставить научные исследования на службу практическим целям. Руководству этих стран потребовалось своего рода «классическая» модель этнополитических процессов, обладая которой можно было бы канализировать эти процессы в нужном направлении».41 Сама природа исследуемого явления в принципе не позволяет ставить вопрос о единой модели этнического процесса. Впрочем, моделирование, по определению, не предполагает универсализации. Отсюда – еще один пункт, вызывающий несогласие диссертанта с позицией А.Н. Майбороды, фактически ставящего знак равенства между моделью и теорией: «.....вопрос о структуре теории этнополитической модели становится вопросом о структуре теории этнополитики как науки».42 Любые всеобщие аналоговые приемы в такой специфической области, как этническое, нуждается в строжайшей проверке на объективность. Главное же, однако, не в этом, а в том, что оба рассмотренных подхода едины в интерпретациях, существенно сужающих панораму теоретических направлений, концептуальных систем и школ, взаимодействие которых присуще складывающейся вокруг этнополитики познавательной ситуации. Но диссертант не ставит цели глубинного рассмотрения этих подходов, а стремится выявить средства упорядочения сведений и представлений в такой сложной сфере, как соотношение этнического и политического в эмпирическом аспектах. Для полного представления о сущности этнополитики в целом необходимо рассмотрение понятийно–терминологического комплекса данного явления. Ситуация вокруг категориального оснащения этнополитических исследований, а именно семантическая неразбериха, констатируемая многими специалистами в этой области, присутствует во всех разработках.

Там же. С.29.

Там же.

В некоторых публикациях есть попытки построения категориальной системы, относящейся к этнополитической проблематике, в систематизированном виде. В этом смысле показательна программа курса «Этнополитология», составленная Г.И. Марченко. В тематической структуре курса и его разделов образуется круг понятий – «этническая власть (этнархия)», «этнополитическое действие», «этнополитические институты» (государство как этнополитический институт), «этнополитическое представительство», «стратегия и тактика этнополитики», «направления этнической политики» и т.п.43 Прослеживающаяся здесь ориентация, на первый взгляд, предполагает нечто вроде презумпций самоочевидности: «этнополитика должна восприниматься как проекция «большой» политики сквозь призму этнического: все, что присутствует в политической жизни общества, при соответствующем насыщении приобретает свойства «этнополитического». «Этнополитику» исходя из этого понимания, требуется рассматривать в качестве некоторого имманента, обладающего единой предысторией, всеобъемлющей структурированностью, организованного по законам политической жизни общества в целом. Как направление деятельности субъектов она характеризуется наличием принципов, идеологией, целеполаганием и т.п. Таким образом, становится ясным, что это один из примеров определенной логики построения этнополитики, ее концептуализации, основанной на моделировании этнополитического по параметрам политики в целом. Словом, теоретизирование и построение понятийного аппарата здесь движутся по направлению: от политического – к этническому (этнополитическому).

Марченко Г.И. Этнополитология как наука. // Вестник МГУ. Сер. 12. Социальнополитические исследования. 1994. - №3. – С.62-69.

Существует пример и обратной направленности, по линии от этнического – к политическому. В отчетливом виде этот подход представлен в «Этнологическом словаре» изданном в 1996 году.44 В разделе словаря, где содержится терминология, относящаяся к различным областям исследования этничности, помещена рубрика «Политическая наука и этничность». «этническая этнические Понятийный власть», общности корпус здесь структурирован по нескольким «этническая основаниям. Одно из них – политические свойства этнических общностей: «этническая – политическая власть», непредставленность». Другое – публичная политика, воздействующая на «экзоэтническая политика», «плюралистическая политика», «ассимиляционная политика», «институционализированный расизм», «апартеид или анартеид». Третье – этнически характеризуемая государственность с точки зрения композиции населения и с точки зрения этничности властвующих. Далее – этнические общности, различаемые по признаку политического статуса: «субнация», «меньшинство», «этническая автономия». В высшей степени принципиально в аналитических интересах видеть разницу между двумя векторами коннотации. Один – в случае с «национальной политикой» – предполагает импульсы властно–управленческого воздействия или политического влияния «сверху», из «центра» – в направлении периферии по субординации от «субъекта» политики – к ее объекту. Другой – в варианте адекватной контаминации «этническая политика» – связан с объемным отображением своей совокупности разнонаправленных линий волеобразования, отношений социальных агентов.45 Концепт «национальная политика» стиснут тесными рамками линейного детерминизма, рационального редукционизма. Этнополитическая же перспектива в категориальном аппарате освобождает от таких жестких ограничений.

44 Этнологический словарь. Вып.1. Этнос. Нация. Общество. М., 1996. Мухарямов Н.М. Цит. раб. С. 68.

Например, вполне органично звучала формула «национальная политика партии и правительства», чего никак нельзя сказать об этнических группах, притязаниях, выдвигаемых от их имени. Если национальная политика связана с контекстом курса, проводимого властными инстанциями или институтом политико– идеологического руководства, то с понятием «этнополитика» дело обстоит в принципе иначе. Это, скорее, область, в которой осуществляются самые разноплановые практики – от артикуляции интересов или формирования политико–психологических социальных актов.46 Анализ взаимоналожения этнического и политического рассматривается исследователями под ракурсом высвечивающим своеобразие двойственности феномена этнополитики. С одной стороны, взаимодействие этнического и политического может и не пронизывать все без исключения структурные и системные компоненты политики, более того, как правило, и не пронизывает, и не представляет собой какую–то уменьшенную их копию, слепок, структурный аналог. А вот в виде определенного элемента или аспекта, стороны – одной из многих – этнополитическое включает в состав этих структурных образований, подчас и не выполняя системообразующих функций. С другой стороны, вовлечение этнической проблематики в практику политических отношений, то, что Дж. Ротшильд называет «политизацией этничности», что вполне может быть обозначено по аналогии как «этнизация политики», - все это многократно создавало ситуацию весьма определенного вычленения специфической сферы – четко обозначенной части всей социально– политической практики. Следовательно, особенность понятия «этнополитическое» и состоит в том, что мотиваций до институционализации актов и она в состоянии одновременно отразить оба указанных смысла.

Там же. С. 68-69.

Этнополитическое, таким образом, есть в данном случае предельно широкая характеристика явлений и свойств, возникающих в результате взаимной обусловленности или структурного взаимоналожения этно–национальных и властно–управленческих, других социально–волевых отношений и процессов. С этим связана соответствующая деривативность термина «этнополитического». На его основе и образуется такое феноменологическое понятие как «этнизация политики». Современность характеризуется резким нарастанием этнических и националистических компонентов политики, которая осуществляется многими субъектами политического процесса. Национальное пробуждение и возрождение по форме представляет собой мобилизацию на платформе национализма и этнических движений, т.е. определенной интерпретации групповых (этнических) интересов, а по содержанию – прежде всего движение протеста против стремления доминирующего (в масштабах страны или определенного его региона) ядра или правящих групп превратить свою культуру, или, по крайней мере, важные ее элементы в нормативную, обязательную для всех граждан полиэтнического государства. Этническая идентификация и мобилизация являются основными критериями феномена «этнизации политики». В данном случае необходимость выявления сущности и содержания процесса «этнизации политики» обусловлено тем, что данное понятие в научной литературе рассматривается с двух позиций или в форме нормативного одобрения или осуждения. Диссертант считает, что через выявление сущности и содержания этнизации политики можно будет истолковать причины пробуждения и сохранения национализма. Под этнизацией политики диссертант подразумевает набор взаимосвязанных стратегий коллективных действий, заключенных в каркас соответствующих когнитивных и ценностных установок, направленных на реконструирование этнической политики в условиях нестабильности этнофедеральных систем.

Согласно этим установкам, этническая идентичность является изначальной и надличностной структурой образуемой совокупностью высокооцениваемых качеств, сформировавшихся в ходе длительной истории. Эти качества приобретаются с рождением и недоступны, даже непостижимы для тех, кто с ними не родился. Подобного рода установочный каркас предполагает целый ряд действий и стратегий. Во–первых, территориальные границы делиментируются таким образом, чтобы добиться максимальной этнической однородности. Во–вторых, проводится политика дифференциации прав и привилегий в соответствии с этнической принадлежностью граждан. В–третьих, создаются объединения, равно как и политические партии, целью которых являются улучшения благосостояния этнического общества за счет тех внешних или внутренних групп, которые считаются не принадлежащими к данному сообществу;

при этом предлагаются и отстаиваются соответствующие политические мероприятия. В–четвертых, отношений. Первоосновой предположение о всех том, подобных что действий является редукционистское этнической различия, обусловленные этнические проблемы становятся выше проблем взаимоотношений классов, классовой политики и других макросоциальных самоидентификацией, прочнее, последовательнее и даже чем–то благороднее, нежели любые другие различия между людьми. В квазирелигиозной манере этническая идентичность рассматривается как предельное выражение значимости человека, источник его прав и обязанностей. Сфера проявления подобного набора симптомов не ограничивается определенной территорией. Однако, по мнению большинства исследователей, они в наибольшей степени присущи странам Центральной и Восточной Европы и их истории. Так, к примеру, немецкий социолог и политолог К.Оффе даже обуславливается проводит различие между «западным» и первый. Если «западный» «восточным» национализмом, доказывая, что последний в большей степени этническими факторами, чем национализм сопутствовал буржуазным революциям и результативному процессу формирования сильных наций – государств, то «восточные» формы национализма пышным цветом расцвели в обществах, многие из которых не проходили через данные стадии политической мобилизации и идентичность которых заключена в культуре. Если обратится к государствам Запада, то там национализм возник вследствие успешного преодоления внутренних препятствий, мешающих суверенитету, в первую очередь, политики родовой знати. Что же касается Востока, то там национализм является идеологическим обоснованием борьбы против чужеземного правления, примером может служить турецкое, габсбургское или российско–советское «иго».47 Сторонники коммунитарного подхода Э. Геллнер, А. Смит, объясняют стремление к этнической чистоте и единению столь же основополагающей, сколь и универсальной характеристикой людей, доказывая, что борьба за такую чистоту и сплочение не менее законна и обоснованна, чем борьба за личные интересы и личную свободу. Согласно их взглядам «национализм есть политизация культуры общества», а эта культура в свою очередь, – показатель коллективной идентичности данного, «хранилище его нравственных перцепций», заключенных в языке, истории, территории, религии, ритуалах и символах. Прославление и, если понадобится, отстаивание и защита данной идентичности образуют чувственное, экспрессивное, эмоциональное измерение жизни общества и потому ей, несомненно, надо отдать приоритет по сравнению с «бесцветным гражданством». «В любом случае этносообшествам и родам должно быть предоставлено право «самим управлять собою», поскольку «трайбализм» означает приверженность Оффе К. Этнополитика в восточноевропейском переходном процессе. // Полис. – 1996. - № 2. С. 29.

индивидов и групп своей собственной истории, культуре и идентичности, и эта приверженность человека».48 Во всех такого рода стратегиях этничность выступает в качестве фактора, определяющего линию основного общественного раскола, и используется для создания символического образа, применяемого в целях политической мобилизации и коллективного действия. Политизированная этничность, по Дж. Ротшильду, есть специфическая реакция этнической идентичности группы на структурные изменения, вызываемые выше в макроуровневыми коммунитарному котором процессами может в трансформации общества.49 Альтернативой политики. изложенному ситуацию, подходу выступать «рационалистическая» позиция интерпретации процесса этнизации Учитывая оказались народы посткоммунистическом мире, этнизация политики должна представляться им рациональной стратегией. В каком же смысле мы говорим о том, что включение в этнополитику является актом? для индивидуальных и коллективных определить действий выбор и «рациональным» следствием Рациональность (сколь бы можно как есть …неизменная составляющая общественной жизни направления деятельности в соответствии с предполагаемым и желаемым такого действия недальновидными, частными нереальными бы те основания, на которых данный выбор делается). Отталкиваясь от данного определения рациональности, можно предположить, что этническая политика может выбираться по экономическим, политическим, конструктивным или военным рациональным соображением.

Walzer M. The New Tribalism. Notes on Difficult Problem. - Dissent, Spring. 1992. Чагилов В.Р. Феномен политизированной этничности и конфликт в контексте процессов глобализации. / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Вып. 18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва – Ставрополь, 2002. – С. 90.

Экономический выбор направления деятельности превалирует тогда, когда ожидается, что упор на этнические различия и тождественности поможет этническим общностям обрести или сохранить экономические ресурсы. Политическая рациональность проявляется в тех случаях, когда элиты удерживают (или контрэлиты завоевывают) властные позиции, проводя политическую мобилизацию по этническим разделительным линиям, или оправдывают свое правление на языке национальных устремлений. Конструктивная рациональность заложена в основу этнополитики, когда от той ожидают, что она позволит укрепить фундамент, на котором строится политически единое сообщество через установление границ – неоспоримого критерия включения или исключения тех или иных этногрупп. Военная рациональность может потребовать обращения к этнополитике как в ожидании грядущих конфликтов, так и в целях укрепления военной мощи государства в уже разгоревшемся конфликте. Итак, оспорить тот факт, что каждая этническая группа повсеместно обладает определенным уровнем самоценности, особым образом жизни и социального взаимодействия, крайне трудно, однако, почему же при определенных условиях и на определенном историческом этапе эти особенности начинают играть важную роль и служат основанием для мобилизации и коллективного действия? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо определить роль государства и права в конституировании этнополитики, исследовать проблему этнической правосубъектности и выделить роль акторов – как масс, так и элиты – в политизации этничности. Таким образом, анализируя этнизацию политики, надо отметить, что данный процесс носит двойственный характер, являясь, с одной стороны, конструирующим фактором, он также несет с собой целый ряд серьезных опасностей. Главная из них заключается в том, что он во много раз усиливает угрозу межэтнических конфликтов. Далее, этнизация общественной жизни в целом, которая обычно встает на пути межэтнического сотрудничества, торговли и разделении труда, влечет за собой экономическую неэффективность. И, наконец, этнизация политики мешает нормальному функционированию демократических институтов, подпирает идею гражданства и делает упор на различия, а не на единство, что крайне мешает выработке компромиссных решений, являющихся одним из важнейших компонентом любой политической деятельности.

1.2. Роль государства и права в конституировании современной этнополитики Немаловажным для этносов на уровне международных отношений является наличие или отсутствие у них своей государственности. Дело в том, что в мировой политике главными действующими силами выступают государства, существующие «де-юре» или «де-факто», а также только становящиеся таковыми. Они являются целостным и относительно самостоятельным организмом со своими интересами, ценностями, устремлениями. Между тем, не только направленность, сила и содержание интересов и устремлений государств, но и само возникновение и существование, укрепление и разрушение факторами. во Вот многом почему общностей обусловливаются государственное выступает как национальными одна из и этническими этнических, тенденций конституирование общих национальных этнополитического развития. Она выражается в том, что этничность несет в себе этатистское содержание, а также выступает фактором жизнеспособности государства. Однако, «какие бы признаки не закреплялись за понятием «нация» в этническом смысле, невозможно сформировать адекватное представление о нации без учета роли государственности в ее становлении и развитии. Фомирование и наций-согражданств, и этнонаций - результат эпохи национальных государств, начало которой традиционно определяется в 18 в.».50 Многие ученые достаточно аргументированно обосновывают мысль о том, что национальное государство является необходимым условием нормальной жизни нации. Так, например, Н.А. Бердяев считал, что «через государство нация раскрывает свои потенции... Государство должно иметь национальную основу, хотя племенной состав государство может быть очень сложным и многообразным. Государство, не имеющее национального ядра и национальной идеи, не может иметь творческой жизни».51 В рамках этой логики политические и общественные деятели приходили к выводу, который В.И. Ленин формулировал так: «Образование национальных государств, наиболее удовлетворяющих требованиям современного капитализма, является тенденцией всякого национального движения... и для всего цивилизованного мира типичным, нормальным для капиталистического периода является национальное государство».52 В данном случае национальное государство, по мнению диссертанта, рассматривается с позиции этнонациональной концепции, т. е. от нации - к государству (сначала должна сложиться нация, которая и является основой государственности). В современном обществе сложно представить такую организацию мирового сообщества, где бы каждая национальность имела собственную государственность, так как в результате многовекового взаимодействия народов возникло сложное территориальное расселение людей. Следовательно, основная часть народов проживает в полиэтнических (многонациональных) государствах. В таком контексте представляется недостаточно корректным термин «нациягосударство», объединение в котором и отождествляется их этническая, государственно-территориальное национальная общность. Такое людей Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь, 2001. С. 49. 51 Бельков О.А. Этнические факторы геополитики // Этнополис. – 1995. – С.82. 52 Там же.

отождествление привычно в англо-романской культуре, где под нацией понимается, как правило, сугубо этатистское образование (нация-согражданство). По мнению М. Вебера, «сообщество считается нацией только до той поры, или желает быть объединенной в своем собственном автономном государстве;

именно стремление к политической независимости сделало венгров, чехов и греков нациями».53 В русскоязычной же литературе слово «нация» несет в себе, главным образом, этническое (социально-этническое) содержание. В нем нация и государство не тождественны ни по своей социальной базе, ни по своему историческому пути и современным чертам, ни по своим функциям. Однако, в зависимости от того, как понимается нация - как самобытный народ или как согражданство людей, меняется и этнополитическое представление о мире. Подчеркнуть это представляется важным, по мнению диссертанта, в связи с тем, что есть реальное противоречие между стремлением, с одной стороны, государства к суверенитету, а с другой - населения к выживанию. Очень ясно роль политического фактора в «этногенезе» видел Д.Дидро, который писал: «Скажите, что законы, нравы и правительства являются главными причинами различий, представленных народами, и что если этого общественного воспитания недостаточно для уравнения отдельных индивидов, то оно уравнивает между собой людей».54 Согласно Гегелю, национальное является частичной реализацией абсолютного духа в форме национального государства. «Есть определенный дух, создавший из себя наличный действительный мир, который существует в своем государственном устройстве и в своих политических законах, во всех своих учреждениях, в своих действиях и делах».55 Рассмотрение государства в качестве нациеобразующего фактора впервые предприняли немецкий социолог и философ М. Вебер, а затем последовавшие за ним американский социолог К. Дейч и испанский философ Х. Ортега-и-Гассет.

53 Вебер М. Избранные произведения. – М., 1990. – С. 164. Дидро Д. Опровержение книги Гельвеция «Человек». Собр. Соч. - М.-Л., 1980. Т.II. – С.166. 55 Гегель Г. Сочинения. Т. VIII. – М.-Л., 1935. – С.71.

Развивая идеи М. Вебера Х. Ортега-и-Гассет в своем эссе «Этюды об Испании» писал: «Нация живет не традицией и не прошлым. Ошибочно полагать, что государство имеет семейные, родовые корни. Все иначе: нации формируются и живут лишь постольку, поскольку воплощают в себе некое стремление осуществить общую программу грядущего».56 В англо-американской литературе (Д. Белл, Н. Глейзер, Р. Клем, Д. Мойнихем, М. Сакс, Р. Смит) этнические группы рассматриваются как идеальная форма для предъявления требований к государству и их делят на первичные, имеющие свою территорию, и вторичные не имеющие ее.57 Некоторые ученые оперируют таким понятием, как «политизированная этничность», которая, например, по мнению Д. Ротшильда, несет угрозу общественным институтам и государству в целом. Среди отечественных ученых роль государственно-правового фактора в конституировании этнополитики исследовали В.А. Кучериненко, В.М. Межуев, В.А. Тишков, В.Н. Шевченко и др. Современные процессы достаточно убедительно свидетельствуют о том, что в конституировании этнополитики важную роль сыграли государство и право. В отличие от последних десятилетий существования Советского Союза, когда этническое перемещалось из сферы материальной в сферу сознания, первое постсоветское десятилетие ознаменовалось новым сдвигом этнического из сферы культуры и психологии сначала в сферу политики, а далее в сферу права. При смещении этничности в политику, обратное воздействие имело не менее, если не более сильное воздействие. или Политизированная власть, этничность, усиленно опираясь на благоприобретенную захваченную оправдывала, катализировала этничность, в большей степени с помощью подлинных или мнимых данных археологии и истории, пытаясь всеми средствами обосновать Хосе Ортега-и-Гассет Этюды об Испании. – Киев, 1994. – С.32. Павленко О.В. Этнонационализм в зарубежных исследованиях // Этнополитический вестник. – 1996. - №1. – С. 200-202.

57 приоритеты для своего этноса. Политизированная этничность тем самым культивировала «чувство истории», обосновывала «чувство правосубъектности», утверждала чувство «республикообразующей» или «государствообразующей» нации. В поиске же юридических обоснований этнической правосубъектности, то есть легитимизации отдельного этноса как субъекта права, оказались втянутыми не только этнические элиты и лидеры на местах, но и федеральные структуры, так как нарастал кризис власти. Важным содержанием этнополитического развития РФ в начале 1990-х гг. стало проведение федеральных реформ, которые можно рассматривать в виде попытки методами федерализма разрешить этнополитические аспекты кризиса власти. Этнические проблемы тесно связаны с проблемами федерализма, что придает им особую актуальность. Жизнь, в том числе и опыт национальной политики в СССР, показали, что искусственное нациестроительство ведёт к противоречиям между этносами и государством. Этнократические процессы наносят явный ущерб территориальной целостности России, затрагивая геополитические процессы. Проблемы федерализма относятся к числу наиболее сложных и многогранных. Но они являются ключевыми для дальнейшей судьбы России. Без оптимально невозможно построенной проводить государственной любые национальной и и этнополитики социально-экономические политические преобразования. Пока неустойчива ситуация в сфере федеративных и межэтнических отношений, невозможно преодолеть системный социальноэкономический кризис, а межэтническое согласие всё-таки обеспечивает какой-то минимум стабильности и позволяет вести деятельность в направлении реформирования. Однако в отношении федерализма среди его исследователей нет единого понимания, что он является, прежде всего, средством оптимального регулирования межэтнических отношений, обеспечения многообразных форм государственного строительства с учётом культурных и правовых традиций народов, населяющих государство. Все существующие в мировой практике модели устранения противоречий между целями этнонационального и общегражданского развития в рамках федеративных государств сводятся к двум основным направлениям - адаптационному и унификационному. Унификация может проявляться в строительстве федерации на основе этнического федерализма или на полном устранении этничности из федеративных отношений, то есть на так называемой губернизации федерации. Для полиэтничной России этнический федерализм неприемлем тем, что может усилить вытеснение русских и русскоязычных из республик и породить этнические чистки. Губернизация федерации неосуществима (во всяком случае, в ближайшие десятилетия) из-за сопротивления этнических элит, у которых сохраняется возможность мобилизации населения республик на открытую борьбу с федеральным центром. В современных условиях разумнее «не ломать сложившиеся формы федеративных отношений, а полнее адаптировать их к обслуживанию как национальных, так и общегражданских задач развития российского общества. Подобный подход может быть реализован в сценарии «этнополитическая интеграция», предусматривающем сохранение этнической специфики регионов и «достраивание каркаса» единых связей и отношений в рамках федерации».58 Этнополитическая интеграция общества включает в себя целый ряд важных составляющих:

- экономическая интеграция должна обеспечить заметный экономический рост всех субъектов федерации за счет развития экономических связей, реализации совместных экономических программ.

Беджанов М.Б. Россия и Северный Кавказ: межнациональные отношения на пороге ХХI века. Майкоп, 2002. С. 217.

- социальная интеграция призвана увеличить возможности социальной мобильности, выбора сфер приложения труда, получения образования и улучшения бытовых условий гражданам разных национальностей. - ценностная интеграция проявляется в сближении основных ценностей, в обмене информацией и в формировании общих норм жизнедеятельности. - политическая интеграция заключается в сближении этнических элит, обеспечении их взаимодействия;

формировании и развитии политических институтов для координации этнополитических процессов. - интеграция в сфере безопасности связана с созданием системы предупреждения, предотвращения и урегулирования этнополитических конфликтов;

усилением роли и повышением эффективности деятельности федеральной системы защиты прав человека, в том числе в сфере национального развития.59 Таким образом, федеральные реформы, как принято считать, это один из методов избежать альтернативы распада государства, институционализировать механизм регулирования конфликтов между Центром и территориями, а так же рассматривать их как механизм, при помощи которого политическая система полиэтнического государства стремится выработать баланс между общенациональной идентичностью граждан и плюрализмом их этнических идентичностей, чтобы таким образом поддержать и даже укрепить степень своей легитимности. Наблюдающиеся соответствия или же, напротив, диспропорция в типе или уровне доверия к власти, ее институтам и правящим лидерам на федеральном и субфедеральном уровнях свидетельствуют о прогрессе или, наоборот, регрессе и трудностях преобразований и связанных с этим проблемах политических решений, государства.

т.е.

являются важными индикаторами интенсивности институционального (конституционного) конфликта в этнополитической системе Там же. С. 218.

Конституирование этнополитики связано с теми целями, которые ставит перед собой государство. Эти цели могут быть связаны, в первую очередь, с территориальными рамками государства. Государство может быть реформаторским - стремящимся сохранить рамки имеющейся политической единицы, но намеривающим преобразовывать ее, а также объединительным нацеленным на создание новой политической общности из разрозненных государств. Оба эти принципа сочетаются в рассмотрении конституционного конфликта федерального центра и республик в РФ с начала 1990-х годов. В борьбе «за Кремль» власть предержащие готовы были пойти на любой компромисс с республиканскими этнократами. Вследствие этого компромисса последующая национальная и региональная политика стала практической реализацией знаменитого лозунга Б.Н. Ельцина «Берите столько суверенитета, сколько сможете «проглотить»». И Советский Союз, и собственно РСФСР теоретически считались федерациями. На самом же деле единая для них система государственно административного управления сверху донизу характеризовалась жесткой централизацией, которая практически исключала какое - либо значимое отклонение от стандартной иерархии властных структур. Центр «присутствовал» на всех этажах власти, это носило характер «унитарной федерации». В Союзе ССР конституции союзных республик копировали союзную конституцию. Принятие Конституции Российской Федерации на референдуме 12 декабря 1993 года знаменовало собой серьезные продвижения по пути становления России как демократического, федеративного, полиэтнического государства. Субъекты Российской Федерации получили возможность для собственной законодательной деятельности, включая принятие ими собственных конституций, то есть стали полноправными правосубъектами Российской Федерации. Федерации. В Конституциях республик должны быть учтены основные принципы Конституции Российской В Конституции Российской Федерации записано:

- Российская Федерация - Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления (п. 1 ст. 1);

- суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию (п.1 ст. 4);

- Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации (п. 2 ст. 4);

- Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории (п.3 ст. 4);

- Российская Федерация состоит из республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов - равноправных субъектов Российской Федерации (п.1 ст.5);

- принятие в Российской Федерации и образование в ее составе нового субъекта осуществляется в порядке, установленном федеральным конституционным законом (п.2 ст. 65);

- Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации (п.1 ст.15).60 Таким образом, Конституция Российской Федерации провозглашает целостность российского государства и исключает какую-либо возможность выхода из состава любого субъекта Федерации или его части. Однако, вместе с тем, практика показывает, что недостаточно только провозгласить и закрепить в законодательных актах, в том числе и Конституции, принцип государственной целостности при одновременном сохранении суверенных прав населяющих страну народов. Примеров тому множество: распад СССР, Югославии, Чехословакии, попытка отделения от Российской Федерации Чеченской Республики.

Конституция РФ. М.,1993.

Основой сохранения целостности любого полиэтнического государства, по мнению диссертанта, служат не только соблюдение прав и свобод каждого человека независимо от его пола, расы, национальности, языка, происхождения, места жительства, отношения к религии, как это зафиксировано во многих Конституциях, в частности в Конституции Российской Федерации (п. 2 ст. 19),61 но также - учет, уважение и соблюдение прав населяющих данное государство титульных этносов, коренных народов и национальных меньшинств на сохранение своих особенностей и традиций, культуры, права использовать свою религию и исполнять ее обряды, говорить на родном языке и т.д. И так, этнополитика многих современных полиэтнических государств сводится к двум основным проблемам - нерушимость государственных границ и право народов на самоопределение. Нерушимость государственных границ и право народов на самоопределение являются принципами международного права, которых придерживаются все цивилизованные государства. Международное право и внутригосударственное право - это две самостоятельные системы права, которые не существуют изолированно друг от друга. На нормообразование в международном праве оказывают влияние национальные (государственные) правовые системы, которые находят отражение и учитываются во внешней политике и дипломатии государств. Международное право, в свою очередь, влияет на национальное (государственное) законодательство. Сама по себе норма международного права создает права и обязанности лишь для своих субъектов, то есть, прежде всего, государств, фактическую существующих де-юре или де-факто. А чтобы по обеспечить на реализацию уровне международных осуществляются меры обязательств внутригосударственном трансформации международно-правовых норм в государственные законы и права.

Там же. С. Принципы, которые заложены в международном праве, а также зафиксированные в государственно-правовых актах, часто носят субъективный характер и осмысливаются по - разному. Об опасностях, подстерегающих человечество на пути этнического сепаратизма и построения национального государства писали еще в 19 веке. Известный английский философ, историк, общественный деятель лорд Дж. Актон опубликовал в 1862 году эссе «Национальное самоопределение», которое затем было включено в его книгу «История свободы».62 Он считал, что «настаивая на национальной независимости, на том, чтобы у всякой нации в принципе должно быть свое государство, теория национализма тем самым ставит в подчиненное положение любую другую нацию, оказавшуюся в границах национального государства. Она в принципе не может допустить равенства национальных меньшинств с основной нацией, образовавшей государство, ибо при этом государство перестает быть национальным, то есть вступает в противоречие с основным началом своего существования».63 В посткоммунистическом мире реализация права на национальнотерриториальное самоопределение породила множество конфликтов, так как здесь не существовало ни одного мононационального государственного образования (за исключением Армении, где численность иноэтничных групп не превышала 2% населения). Другими словами, не было такого национально-территориального образования, которое могло бы обрести государственный суверенитет, никого не «уводя» с собой, ибо наряду с доминирующим этносом в любой республике есть дисперсные либо компактно проживающие меньшинства. При этом элиты доминирующих в республике этносов – субъектов суверенизации, как правило, отрицают право «уводимых» на самоопределение. В данном случае не срабатывает категорический императив Канта: «...Поступай только согласно такой Кучеренко В.А. Этнический сепаратизм и права человека. / Государство, этносы, сепаратизм и проблемы прав человека. – М., 2000. – С.13. 63 Там же. С. 14.

максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом».64 Этот универсальный принцип человеческих взаимоотношений, видимо, противоречит интересам этнических элит, встроенным в систему этностатусных представлений. Идеи Дж. Актона не получили поддержки среди его современников. Известный мыслитель, защитник либеральных ценностей Дж. Стюарт Миль считал, что «необходимым условием свободного существования является совпадение государственных границ с национальными».65 Дж. Актон был сторонником многонациональных (полиэтнических) государств и, в связи с этим, говорил о том, что, именно, «соединение различных наций в одном государстве есть условие цивилизованной жизни, столь же необходимое, как соединение людей в обществе. Заведомо несовершенны те страны, в которых нет сосуществования рас и племен;

дряхлы, лишены жизненных сил те государства, в которых это сосуществование не оказывает более своего благотворного влияния».66 Идеи Дж. Актона опережали свое время на столетие. Его фраза о том, что «государство, действующее в направлении поглощения или изгнания различных народов, уничтожает свою жизнеспособность»67 - это про нынешние времена, про многие постсоветские государства. Примерно через 80 лет после публикации работы Дж. Актона один из выдающихся мыслителей ХХ века Карл Поппер написал свою знаменитую книгу «Открытое общество и его враги».68 В данной работе он вводит враждебного человеческой личности племенного, или «закрытого», общества - с его подчиненностью магическим силам, различным запретам и табу. Данная идея К.

Луковская Д.И. Политические и правовые учения: историко-теоретический аспект. Л., 1985. С. 69. 65 Кучеренко В.А. Цит. раб. С. 15 66 Там же. 67 Там же. С. 17 68 Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992.

Поппера, по мнению диссертанта, соотносима с представлением о национальных (этнонациональных) государствах Дж. Актона. В начале ХХ века во всей Европе торжествовал принцип национального самоопределения. Но в противовес этому принципу распространилось убеждение К. Поппера о том, что «самоопределение - это принцип саморазрушения, потому что кажущееся освобождение народов и меньшинств в действительности создает еще больше меньшинств, при этом - еще яростных, вооруженных куда более вескими поводами недовольства. Новые националистические режимы считают, что могут позволить себе быть намного нетолерантнее старых империй».69 Диссертант не согласна с однобокостью рассмотрения понятия «самоопределение», а именно с отождествлением его с понятием «сецессия» делением государства на части. «Самоопределение» - понятие очень широкое, оно, прежде всего, подразумевает развитие культуры каждого народа, а исследователи чаще всего рассматривают его как «самоотделение». Можно согласиться с идеей современного исследователя Э. Хоббсбаума,70 который предлагает взглянуть на проблему с двух сторон – «сверху» и «снизу»: с точки зрения националистических идеологов и правительств и глазами рядового человека как объекта их действий и пропаганды. Эти две позиции совпадают далеко не всегда, а чаще почти никогда. И в любом случае страдают все этнические группы, и титульные, и меньшинства, заселяющие данное государство. Далее, анализируя данную проблему, обратим внимание на опыт Европы, где можно заметить, что весь ХХ век ознаменован процессом именно образования национальных государств, расчленением прежних многонациональных империй. Этот процесс не завершился только в Восточной части Европы. И образование национальных государств решается по-разному. Причем решение этого вопроса не в полной мере зависит от того, что написано в Конституции или 69 Джонсон П. Современность. Мир с двадцатых по девяностые годы. М., 1995. С.28. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. – СПб., законодательстве того или иного государства. Возьмем, к примеру, то, что происходило в последнее десятилетие в Чехословакии и Югославии. Оба эти государства распались совершенно по-разному: в одном случае цивилизованно, в другом, катастрофично. И это связано не с тем, что в этих государствах было разное право, а потому что было разное понимание этого права. Само же «право» это понятие довольно консервативное, которое скорее фиксирует какие то прошлые тенденции и представления по определенному вопросу, чем дает указание по поводу того, как должно обстоять дело в будущем. Кроме того, у этих двух государств был разный уровень взаимоотношений между народами, что, в первую очередь, зависит от правильного осуществления этнополитики. В данном случае не национальной политики, а этнополитики, так как диссертант вкладывает в эти понятия разный смысл. Национальная политика должна рассматриваться, по мнению диссертанта, как обозначение национальных интересов страны и фиксирования общегосударственных сфер общественной жизни вне зависимости от того является государство моноэтничным или полиэтничным, а что касается этнополитики, то это сфера управления и обеспечения интересов и прав граждан, связанных с этнокультурными запросами. И этнополитика, скорее, характерна именно для полиэтнических государств, где она должна иметь свои приоритеты: на идеологичеком уровне - идея многокультурности;

на политико-прававом уровне - совершенство законодательной базы;

на социально-экономическом уровне - создание благоприятных условий для воспроизводства и саморазвития культурно-отличительных местных сообществ, при недопущении резких социальных различий по этническим границам и пространственной изоляции отдельных этнических групп;

в культурно-образовательно-информационной сферах - ориентация населения на освоение установок толерантного поведения, противодействие экстремистской идеологии и деятельности, утверждение общегражданского патриотизма, освоение общечеловеческих ценностей.

Конституирование современной этнополитики носит реактивный характер, отзываясь, иногда с опозданием, на уже проявившиеся проблемы и разрастающиеся конфликты;

она была и остается фрагментарной, направленной на решение лишь отдельных задач, вырванных из общеполитического контекста;

ее объектами были лишь проблемные группы и ареалы, а не все население страны, включая и его этническое большинство. Особенно это четко прослеживается на примере Российской Федерации, где осознание тех или иных проблем, связанных с этническим самосознанием, приходит с большим опозданием. Конечно же, немаловажное значение имело принятие в 1996 году «Концепции государственной национальной политики Российской Федерации», в которой в качестве основного доктринального стержня выступала идея национально-культурных автономий. Однако эта идея, заимствованная из западноевропейской теории и политической практики, лишь в ограниченной мере подходит к российским условиям, где основной проблемой являются взаимоотношения между федеральной властью и так называемыми «титульными народами», уже имеющими свои национальнотерриториальные образования;

для них явно недостаточны возможности, предоставляемые экстерриториальными культурными автономиями. Опыт последнего десятилетия доказал несостоятельность как советской, так и многих западных этнополитических доктрин, постулировавших стирание этнических различий и затухание этнического самосознания народов под воздействием индустриализации, урбанизации и глобализации. Напротив, этническое самосознание лишь обостряется в результате сопротивления указанным унификационным тенденциям. Вместе с тем, оно возрастает также под влиянием демократизации общества, при увеличении возможности свободного волеизъявления граждан. Оказалось, что многие этнические общности, считавшиеся в советское время ассимилировавшимися с родственными народами, на самом деле сохраняют свою этническую самобытность и особое самосознание. И попытки «затолкнуть» этническую активность только в сферу традиционной культуры нигде в мире не увенчались успехом, поскольку были заранее обречены на провал. Цель национальной политики должна соответствовать сценарию этнополитической интеграции: расширение выбора возможностей, увеличение жизненных шансов граждан в сфере социального и национального развития за счет более полного использования потенциала как отдельных регионов, так и всей федерации;

обеспечение безопасности и свободы развития граждан и этнических общностей;

повышение гарантий равноправия граждан всех национальностей;

утверждение в обществе климата межнационального согласия, упрочение общероссийской гражданской общности.

1.3. Проблема этнической правосубъектности Любое государство представляет собой особую форму организации политической власти, которая имеет определенное устройство. Организация, устройство и реализацию государственной власти отражает понятие «форма государства», в которой одним из основных элементов является форма государственного устройства. Наиболее распространенное определение формы государственного устройства сводится к тому, что это национально – территориальная организация государства и взаимоотношения центральных и региональных органов. Основными же формами государственного устройства являются конфедерация, унитарное государство и федерация. Конфедерация как форма государственного устройства представляет собой постоянный союз суверенных государств, созданный для достижения каких–либо общих, преимущественно внешнеполитических, целей. Каждый член конфедерации, сохраняя государственную самостоятельность и объединяясь с другими государствами в добровольный союз, делегирует центру строго ограниченный крут полномочий. Для осуществления согласованной политики государства, входящие в состав конфедерации, создают один или несколько специальных органов и должностных постов. Решения принимаются после утверждения центральными органами власти соответствующих государств. Отсутствует в них единая налоговая и правовая система, а конфедеративный договор можно расторгнуть по желанию одной из сторон. Примером конфедераций в прошлом могут служить США (1776-1787), Швейцария (18151848), Германский союз (1815-1867). Унитарное же государство характеризуется высокой степенью централизации политической власти. Оно имеет самое большое распространение в мире (Финляндия, Франция, Испания, Великобритания, Италия, Дания, Япония). В унитарном государстве действует единая конституция, нормы которой применяются на территории страны;

централизованная судебная система высших органов государственной власти;

единое гражданство и единая система права. Территория унитарного государства подразделяется на административно– территориальные единицы (департаменты, области, районы и т.д.), которые не обладают политической самостоятельностью. Федерация государственных политической представляет собой союзное государство, состоящее из Федерация является достаточно образований, обладающих юридической и определенной самостоятельностью.

распространенной формой государственного устройства (Россия, США, Канада, Бразилия, Танзания и др.). Опираясь на мировой опыт, можно выделить два типа федерации унитарная федерация, которая характеризуется жесткой централизацией и практически исключает какое-либо значимое отклонение от стандартной иерархии властных структур, а также конфедеративная федерация, которая строится на основе договорных отношений между центром и его субъектами. Первый тип федерации более жизнеспособный, а второй, напротив, характеризуется тенденцией к самоопределению. Объединяющими началами федерации выступают единое социально– экономическое пространство, единая денежная система, федеральное гражданство, федеральная конституция, федеральные органы власти и управления. Но наряду с ними имеется гражданство определенных республик, земель) в них существуют субъектов федерации (штатов, собственные конституции и законодательство, собственные законодательные и исполнительные органы власти. Между федерацией и ее субъектами устанавливаются особые отношения, при которых действует принцип верховенства конституции и законов федерации. Субъекты федерации имеют прямое представительство в парламенте страны, обеспеченное существованием второй палаты (в России – Совет Федерации, в США – Сенат, в Германии – Бундесрат и т.д.). По мнению диссертанта, первые две формы государственного устройства в меньшей степени подходят для устройства полиэтнических государств. В крупных государствах с большим числом компактно проживающих этнических групп система федеративного устройства государства является наиболее оптимальной. Ее главное достоинство - рассредоточение полномочий власти, а через это - в устранении источников напряженности и недовольства. Федерализм - достаточно универсальная форма существования разных наций под одной крышей. Отказ от него осложнит задачу сохранения единого государства. Без федерализма многоэтничные государства сохранить сложнее. Поэтому от него не отказываются ни в Испании, ни в Индии, ни в какой либо другой стране, где данная форма государственного устройства устоялась. На сегодня нет идеальной модели федерализма: Анализ она постоянно меняется во всех странах;

и нужно его совершенствовать и в России. историко–правовых, историко–философских социально– экономических исследований о природе и сущности федерализма позволяет видеть два «крайних» подхода к интересующей нас проблеме, а именно, соотносим ли принцип федерализма с решением этнополитических проблем или же не соотносим, т.е. насколько федерализм как социальный институт и способ управления обществом совместим или же не совместим с задачей реформирования национально–государственного устройства полиэтнического общества. Сторонники первого подхода в своих исследованиях опираются на мировой опыт, свидетельствующий о том, что федерализм не является средством решения национально-этнического вопроса. В данной трактовке федерализм – это способ регуляции взаимоотношений между регионами на основе единой бюджетной политики. По существу, понятие «федерализм» и «региональная политика» выступают в этом случае синонимами. Подобный подход разделяет, например, известный экономист Л. Смягин.71 Сторонники данного подхода считают, что в нынешней практике формирования федерализма много риторики о необходимости представители власти национальных республик строительства подлинной федерации, но мало понимания истинного смысла. Некоторые понимают формирование подлинной федерации исключительно как «налаживание межгосударственных отношений в рамках федерации, которая только начинает строить цивилизованные отношения с суверенными государствами в своем составе».72 Подобные «федеративные» концепции, естественно, противоречат как историческому, так и современному опыту развития мирового федерализма. Все федерации (кроме бывших СССР, Югославии, Чехословакии, а также нынешней Российской Федерации, Индии и Бельгии) построены на территориальной основе. Главное для них является не национальные проблемы, а проблема децентрализации, разделения властей между федеральным центром и Смягин Л. На развилке федерации. /Российские вести. 1996. 24 октября. Выступление Президента Республики Башкортостан М.Г. Рахимова на расширенном заседании коллегии прокуратуры республики 18 февраля 1997 года // Известия Башкортостана, 1997. 20 февраля.

72 субъектом. И, наоборот, «зацикленность» на национальной проблематике привела к краху выше названных федераций Восточной Европы. Стратегической тенденцией современного федерализма является, при сохранении прав и полномочий субъектов, интеграционная политика. «Субъекты федерации не имеют права на отделение, на самовольный выход из федерации, на так называемую сецессию из сепаратистских пространство, побуждений которое в ущерб территориальной целостности и политическому единству суверенных государств. Существует единое правовое обеспечивается верховенством федерального закона, прежде всего, федеральной Конституцией. Закон субъекта федерации не может противоречить федеральному закону. Разграничение предметов ведения между органами государственной власти федерации и ее субъектами производится Конституцией и федеральными законами».73 Принципиально другую позицию по отношению к вышеуказанному подходу занимает известный российский политолог Р.Г. Абдулатипов. По его мнению, «федерализм – явление многоаспектное, многогранное, его не целесообразно сводить к государственному устройству определенных территорий. Федерализм может успешно функционировать лишь в демократическом обществе. Можно сказать, что федерализм – это демократический принцип обустройства народов и территорий в рамках единого государства;

это совершенствование управления государством;

это сохранение его территориальной целостности, это соблюдение прав и интересов всех национальностей, свободное развитие их экономики, культуры, традиций путем тщательного учета их особенностей и потребностей, интересов, равно как и потребностей и интересов всей системы власти и управления. Главным показателем успешного развития федерализма является Иностранное конституционное право. - М., 1996. - С. 34-35, 148-149, 216-217, 244-245;

Единая конституционная система Российской Федерации. – М., 1994. - С. 42-43.

соблюдение равноправия граждан, независимо от их национальности и места проживания, на территории всей страны».74 С ним согласен политолог Н.П. Медведев, который считает, что национальная политика должна быть построена на основе современной модели федерации. «Это модель государственного устройства – федерация строящаяся на конституционно–договорных народов на самоопределение».75 Рассматривая выше изложенные точки зрения, диссертант подчеркивает, на первый взгляд, схожесть идей Р. Абдулатипова и Н. Медведева относительно соотносимости федерализма как социального института и способа управления обществом с задачей реформирования национально-государственного устройства полиэтнического общества. Но если Р. Абдулатипов настаивает на сохранении территориальной целостности государства, то Н. Медведев не акцентирует на этом внимание. Однако, чаще всего федеративная и региональная власти по разному трактуют понятие самоопределение народов, закрепленное в международном праве. Появлению принципа самоопределения народов предшествовало провозглашение принципа национальности, под флагом которого экономически и политически окрепшая буржуазия боролась с отживающим феодализмом. Однако «принцип национальности» не стал господствующим даже в международном праве эпохи буржуазных революций, поскольку предполагал самоопределение только по национальному признаку. Содержание принципа самоопределения менялось в зависимости от исторической обстановки. На определенном историческом этапе развития общества данная проблема сводилось к проблеме принципах, позволяющих реализовать право Абдулатипов Р.Г. О федеративной и национальной политике Российской Федерации. М., 1995. – С.63 75 Медведев Н.П. Национальная политика России. – М., 1993. – С. 162.

образования самостоятельных государств, поскольку этнонации исторически сложились после государств. Право национального самоопределения не исчезает, если народ образовал самостоятельное государство или вошел в состав федерации государств. Субъектом права на самоопределение являются не только зависимые, но суверенные нации и народы. С достижением национальной самостоятельности право на самоопределение лишь меняет свое содержание, что находит отражение в соответствующих В международно–правовых права на нормах, зафиксированных в Декларации о принципах международного права 1970 года.76 содержании самоопределение также рассматриваются экономические аспекты, например, право каждого народа свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами, осуществлять культурное развитие и т.п.77 Современное нормативное содержание самоопределения включает в себе как права народов, так и соответствующие им обязанности государств. Так, праву народов свободно, без какого бы то ни было вмешательства извне определять свой политический статус и осуществлять экономические, социальное и культурное развитие соответствует обязательность государств не только уважать это право, но и содействовать ему путем совместных и индивидуальных действий.78 Без строгого уважения и соблюдения принципа самоопределения народов невозможно выполнять многие жизненно важные задачи, стоящие перед ООН, например задачу содействовать всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии. Без строгого соблюдения данного принципа невозможно также поддержание отношений мирового сосуществования между государствами.

76 Курс международного права в 7-ми томах. Т.2. – М., 1989. – С. 148-149. Там же. - С. 154-155 78 Там же. - С. 172.

Принцип самоопределения народов и наций – это право народов и наций, но не обязанность, и осуществление этого права может быть многовариантным. Самоопределение не должно осуществляться с сепаратистских позиций в ущерб территориальной целостности и политическому единству суверенных государств. С другой стороны, если народ создает орган, который его официально представляет могут и выполняет как публично–правовые нарушающие что функции, то всякие и насильственные действия, препятствующие извне процессу самоопределения, рассматриваться Важно принципы в невмешательства трактовке суверенного равенства государств. подчеркнуть, неоднозначность сущности суверенитета и идеализирование данного понятия являются одной из основных проблем федерализма, которая приводит к осложнению взаимоотношения между федеральным центром и субъектами федерации. Под суверенитетом в международной практике понимается «независимость государства от других государств во внешних отношениях и верховенство во внутренних делах». В.Л. Цымбурский выделяет две оси суверенитета – внешнюю и внутреннюю, – которые сводит в один смысловой комплекс, представляющий с разных сторон ансамбль прав государственной власти.79 Под внутренним аспектом суверенитета понимается возможность для государства распоряжаться своей территорией и ресурсами, а также, издавая законы, принуждать подданных к их исполнению. Внешний же аспект отождествляется с возможностью проводить независимую политику, устанавливать дипломатические отношения с другими государствами, объявлять им войну и заключать мир. Многие авторы подчеркивают внутренний аспект суверенитета, под которым подразумевается верховная власть на определенной территории, куда не распространяется законодательная, исполнительная и судебная юриспруденция Цымбурский В.Л. Идея суверенитета в посттоталитарном контексте. // Полис. – 1993. - №1. – С.18.

других государств, за исключением международного законодательства. Однако следует помнить, что внутренний аспект суверенитета должен быть дополнен внешним, для того чтобы с полным основанием говорить о независимости (субъектности) государства. Собственно говоря, внешний аспект суверенитета как раз и заключается в принципе независимости государств, что конституирует их в качестве субъектов международного права. При этом “свободное решение о делегировании определенных властных функций другим государствам не наносит ущерба суверенности, но соответствует так называемой «конституционной зависимости».80 Между тем, анализ международно–правовой практики показывает, что реально в качестве субъектов в этой сфере деятельности выступают не только государства и международные организации (другой общепризнанный тип субъекта в международном праве), но и различные квазигосударственные структуры и образования. Поскольку многие этносы сегодня выступают на международной арене как «квазиюридические субъекты» и в качестве международных организаций обретают статус субъектов международного права, правительствам необходимо считаться с этой новой реальностью и не отвергать с порога претензии многих групп меньшинств на суверенизацию.81 Прилагая к каждому субъекту, притязающему на суверенность, двойную шкалу оценок, учитывающую как размеры его властного потенциала, так и масштабы его мировой признанности, мы получим дифференцированную градацию суверенитетов различного ранга. В.Л. Цымбурский предлагает две парадигмы суверенитета: «суверенитет факта» и «суверенитет признания».82 «Суверенитет факта» отвечает такому положению, когда мировое сообщество государств своим признанием лишь 80 James A. Sovereign Statehood. - London, 1996. – P. 48. Майборода Э.Т. Цит. раб. – С. 100. 82 Цымбурский В.Л. Цит. Раб. - С. 20.

ратифицирует факт самоутверждения и жизнестойкости любого режима, заставляющего с собой считаться как с реальной силой. Для «традиционных» международных систем, где господствует «суверенитет факта», характерно жесткое размежевание сфер внешней и внутренней политики: последняя является частным делом суверенных режимов, не допускающих вмешательства в свои домашние дела. «Суверенитет признания» выражает тенденции таких эпох и систем, в рамках которых силы и стабильность каждого суверенного субъекта оказываются в зависимости от силы и стабильности мирового сообщества государств в целом. В таких условиях нормы политического поведения, демонстрирующие приверженность духу согласия, превалируют над своеволием и ценностным сепаратизмом отдельных режимов, а грани между внешней и внутренней политикой размываются. Предложенную В.Л. Цымбурским типологию диссертант, основываясь на реально существующих ограничениях суверенитета современных государств, считает возможным дополнить следующими понятиями: разделенный суверенитет, при котором независимое государство делегирует часть своей власти защищающему или опекающему государству, но сохраняет полный контроль над внутренними делами и внешней политикой;

ассоциативный суверенитет. Это понятие было сформулировано в ходе дискуссий в ООН относительно самоуправления несамоуправляемых территорий. Делегируя часть своей власти другому государству, ассоциированное государственное образование может в любое время в одностороннем порядке прекратить отношения ассоциации с другим государством;

83 плюралистический суверенитет. Понятие было предложено Г. Ласки: отвергнув концепцию суверенного государства, он предлагал рассматривать Соколовский С.В. Правосубъектность в международном праве./ Этнополитология: проблемы, подходы, концепции. – М., 1997., вып.4. – С.65.

отношения по поводу властных отношений на основе согласия между членами сообщества;

84 внутренний суверенитет. В результате значительных дебатов в рамках ООН по этим спорным вопросам международное сообщество пришло теперь к признанию права народов на самоопределение в пределах границ государства. Это означает право на контроль за большинством или за всеми аспектами внутренних дел, связанных с образованием, социальными вопросами, благосостоянием, культурой и т.п., в то время как внешние вопросы, такие как оборона, внешнеторговые и дипломатические отношения, остаются в ведении центральных органов государства. Рассматривая федерализм как форму государственного устройства в полиэтническом обществе, диссертант считает необходимым подробно остановиться на вопросе субъекта федерации. Своеобразие современной или новой теории федерализма, по мнению Л.Л. Хоперской и Р.Г. Абдулатипова, состоит в сочетании территориального и национального начал.85 Использование в политическом анализе категории «субъект» применительно к этнической группе означает, что данная группа рассматривается в качестве носителя не только культурной, но и политико-правовой активности, т.е. форм общественной активности, которые традиционно находятся в сфере регулирования институтами государства. Социологи разных направлений считают, что этносы являются элементами социальной структуры общества, антропологи изучают системы внутриэтнических связей в традиционных обществах, культурологи анализируют особенности национальных культур и способов их трансляции, этнологи - социально 84 Там же. – С. 67. Хоперская Л.Л. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. Р. н/Д., 1997;

Абдулатипов Р.Г. О федеральной и национальной политике Российского государства. М., 1995.

психологические механизмы этнической идентичности, конфликтологи - причины и типологию межэтнических конфликтов.86 В условиях, когда стали рушиться устоявшие государственные политические институты и общественные структуры, размываться традиционные социальные группы и классы, кризис национальной культуры политики стал очевидным. Появился широкий спектр политических сил, по разному выражающих национальные интересы. Одни защищали «теорию охранительной стабильности», другие обосновывали практику культурной ассимиляции, третьи призывали полностью игнорировать этническое своеобразие некоторых народов. Согласно Э. Геллнеру, «националистические настроения обычно возникают, когда государство оказывалось слишком ощутимым. Обычно это касалось его границ или распределения власти и, возможно, других установлений, которые могли вызывать недовольство».87 Существование же государства, государства централизованного и авторитарного, не допускающего на верхние этажи власти представителей определенных этносов, ощущалось на разных этапах исторического развития. Поэтому стремление этих этнических групп к обретению различных форм государственности можно рассматривать как способ «выживания» национальных культур, как гарантию сохранения этнической специфики. Э. Геллнер считает, что в полиэтнических государствах использование в качестве государственного языка этнического большинства для остального населения создает «огромное различие для жизни и перспектив каждого индивидуума», когда личные перспективы оказываются в противоречии с целью сохранения и развития национальной культуры. На основании этого объективно зафиксированного факта он утверждает, «что наступила эпоха отчетливого Данная проблема изложена в кн.: Идентичность и конфликт в постсоветских государствах: Сб. статей / Под ред. М.Б. Олкотт, В.А. Тишкова, А. Малышенко. М., 1997;

см. также кн. Тишкова В.А. Реквием по этносу. М., 2003;

Дробижева Л.М. Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность. М., 2002. 87 Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. – М., 1999. С. 37.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.