WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи Серегина Ольга Игоревна Курорты Северо-Западного Кавказа в политической, экономической и культурной жизни России конца XVIII – ...»

-- [ Страница 3 ] --

Львова, который по предписанию министра внутренних дел В.П. Кочубея был командирован на Воды.8 Львову было поручено составить проект комплекса зданий, сооружений устройств, которые могли бы обеспечить весь процесс лечения минеральными источниками. В этой поездке Львова сопровождали художники Академии Художеств Иванов и Алексеев. За 20 дней своего пребывания Николай Александрович открыл 2 источника минеральной воды на Горячих Водах, высек ванну в травертине Горячей горы и разработал положение каким образом построить ванны и теплицы у Горячих вод. Этот проект включал не только строительство ванн, водопровода, купальни, но и помещений служителей, а так же кофейного дома или буфета. Водная лечебница должна была быть встроена в толщу сталактитовой горы, это значительно экономило бы количество дорогих стройматериалов.9 Но смерть Н.Л. Львова в декабре 1803 г. вследствие эпидемии чумы на Кавказе, а так же война с Ираном, Турцией, участие России в коалиции против наполеоновской Франции отложили осуществление проекта Львова, более к нему не возвращались. После прекращения эпидемии чумы в 1808 г. вновь возобновилось посещение минеральных вод больными. Как следует из списка посетителей Кавказских минеральных вод за 1808 г., предоставленного штаб-лекарем Геннушем «то в этом году на водах лечилось 96 человек в основном военные, их семьи».10 Увеличение числа лечащихся на Водах постоянно напоминало о необходимости их благоустройства и создания, хотя бы элементарных условий для лечения. «Как в мае, так и в июне месяцах, стечение приезжающих умножилось, так что от недостатка в ваннах произошло между ими неудовольствие от того, что не каждый в лучшее и надлежащее время оных мог употреблять. Часто одни за другими должны были ждать, а для отдохновения после купания время совсем мало доставало. Сие для тех весьма было не удобно, которые в слободке квартировали и оттуда к теплицам и обратно имели ехать восемь и более верст».11 Составление проекта устройства зданий при Кавказских минеральных водах было получено военным инженерам Фелькерзаму, Гельмерсену и архитектору И.Ф. Руске. Они составили проект курортных поселков при Горячих и Кислых Водах из восьми кварталов, с двумя пансионами в каждом квартале. Этот проект был значительно доработан доктором Крейтоном и управляющим Кавказской губернией генерал- лейтенантом Н.Ф. Ртищвым.12 Ртищев довольно много внимания уделял благоустройству Вод. При нем на Воды приглашается доктор Крейтон, строятся ванны, увеличивается число посетителей из центральной России. Александр I рескриптом на имя Ртищева от 28.03 1812 г. одобряет представленные ему планы и предложения по устройству вод и разрешает использовать для строительства ванн 52.805 рублей из 600.000 рублей, пожертвованных коллежским асессором Федоровым.13 Хотя в акциях Петербурга относительно благоустройства Кавказских минеральных вод и прослеживается определенная последовательность, но мер этих было явно недостаточно. Небольшее количество помещений для приезжающих лечиться, отсутствие консультаций со стороны врачей нередко приводили к печальным последствиям. «Хотя целебность Пятигорских вод не подлежит более никакому сомнению, но слава их, к сожалению, затмевается самоучками-лекарями. …Таких самоучек-лекарей по два и по три из самых храбрых и торопливых каждый год относят на кладбище».14 Лечебная сила источников в то время в большей степени определялось эмпирическим способом. К 1810 г. относится открытие целебных свойств железноводских источников. Эта заслуга принадлежит московскому врачу немцу, находившемуся на русской службе Ф.И. Гаазу. С помощью местных жителей Гааз совершил экспедицию на гору Железную. Здесь внимание доктора привлекли два минеральных источника. С помощью имевшихся у него реактивов, он сделал анализ воды. «Железно-горячий источник, открытый мною, есть один из самых интереснейших в свете. В Европе не известно ни одной минеральной воды, которая была бы железистой и в то же время имела температуру в 34о».15 Исследования Ф.П. Гааза, несмотря на недостатки и просчеты, допущенные им при выполнении столь большого объема работы в трудных условиях того времени, явились значительным научным вкладом в изучение и развитие Кавказских минеральных Вод. Наиболее активная деятельность российской администрации по благоустройству курортов Кавказских минеральных Вод приходится на время наместничества на Кавказе А.П. Ермолова. Он первый из представителей российской власти полностью осознал тот факт, что минеральные источники являются богатством и капиталом России. И это именно тот фактор, который и должен был являться доминирующим в выборе цивилизованных методов освоения Кавказа. До Ермолова правительство, хотя и проявляло заботу о благоустройстве курортов, но, в основном, далее, чем составление проектов дело не продвигалось. Кроме того, приезжающие на Воды, не имели возможности поселиться близ этих Вод. Те, кто приезжал на Горячие воды, должны были снимать квартиры в крепости и каждый день по два раза ездить на воды. Те же, у кого не было лошади, привозили с собой палатку или строили сарай возле источника воды, в котором и проживали во время лечения. «Вообще картина, которая представлялась взорам новоприбывшего на Воды при въезде в Горячеводскую долину, поражала своей необыкновенностью: она за раз напоминала и военный лагерь, и шумную провинциальную ярмарку и столичный пикник, и цыганский табор». На Кислых Водах больные так же претерпевали массу неудобств. Они «занимали долину подле источника, оплетенного полусгнившим плетнем, а купались в выкопанной яме, жили же, кто в своих экипажах, кто в сделанных наскоро шалашах».17 Ермолов понимал, что создать инфраструктуру курортов в короткий срок невозможно, а число прибывающих на Воды все более увеличивалось. В этот период курорты рассматриваются как рекреационная база для Кавказской армии. Это следует из отчета военномедицинской части Военного министерства: «В упорных и застарелых болезнях, как-то: золотух, некоторых грудных болезнях, завалах внутренностей, разных накожных сыпях, ломоте, параличе, и других, в коих фармацевтические средства не приносили пользы, назначалось лечение минеральными водами, грязями.… Для этого из Госпиталей Кавказских и Закавказских больные воинские чины были отправляемы к Кисловодским, Пятигорским… минеральным водам».18 Решение проблемы обеспечения жильем приезжающих лечиться на Воды больных наместнику Кавказа виделось в увеличении числа жителей курортной местности, которые могли бы сдавать жилье в наем. В качестве паллиативной меры Ермолов использует калмыцкие и ногайские кибитки.19 Благоустройством курортов Алексей Петрович решил заниматься основательно. Строительство фундаментальных зданий требовало участия в этом деле архитекторов-специалистов «Без архитектора нельзя ничего делать», - писал генерал министру внутренних дел В.П. Кочубею.20 Архитекторами И.Ф. Руска, И.Ф. Вильстером и О.И. Шарлеманем были составлены сметы и проекты будущих казенных зданий. Согласно этим планам на Кислых, Горячих, Железных водах должны быть выстроены ванны, здания рестораций, дома для аптеки и полиции и дом для тяжело больных. Но деятельность этих архитекторов не имела такого значения, как проведенные в дальнейшем работы под руководством братьев Бернардацци. Именно они внесли значительные изменения и дополнения в проект Шарлеманя, который не выезжал на местность, а составлял их, находясь в Петербурге. Джиованни и Джузеппе Бернардацци, впитавшие истоки и традиции европейской архитектуры, сформировали архитектурный облик курортов, в особенности Кисловодска и Пятигорска. Строгость линий, симметричность, подчеркнутая сдержанность, утонченная изысканность, свойственная европейскому городу (классическим примером такового является Петербург в России) прослеживается в архитектуре Кисловодска и Пятигорска, каждый из которых недаром называют «маленьким Петербургом». Журналист В.П. Бунашев в 1836 г. писал о «прелестном городке, очень живописно разбросанном по среди холмов и возвышенностей… что это? Кажется мы на Невском проспекте! Красивый бульвар, полный народа, обсажен липами и усыпан чистым желтым песком. Вдоль гостиницы и тянется а ряд красивых ними, домов, как чисто выштукатуренных пепельного цвета».22 В представлении А.П. Ермолова графу В. П. Кочубею от 21.05 1822 г. высказывается идея о создании комитета, который бы распоряжался суммами, предназначенными для строительства, закупки материалов и инструментов, осуществлял бы наем мастеровых и т.д.23 В 1823 г. утверждается «Строительная комиссия при Кавказских минеральных водах с обязанностями составления проектов и руководства сооружением зданий». В состав комиссии в качестве чиновников были включены: 1) старший член в качестве директора полковник Чайковский выкрашенных, между старшие пансионеры между младшими, возвышаются двухэтажные два дома 2) второй член Навагинского пехотного полка штабс-капитан Бочкорев 3) секретарь 10-го класса Берг 4) архитекторы Иосиф 9-го класса, Иван 14-го класса Бернардацци 5)казначей Кавказского линейного № 3 батальона штабс-капитан Былонович 6) комиссар при материалах Мингрельского егерского полка штабскапитан Молчановский 7) смотритель воловьего транспорта Кавказского военно-рабочего батальона 4-ой роты унтер-цейхвартер 12-го класса Бардаков 8) смотритель мастерских той же роты унтер-цейхвартер 13-го класса Перунов 9) садовник губернский регистратор Джерсе.24 Кроме того, в строительную комиссию входили так же смотрители казенных строений при Кислых, Горячих и Железных Водах. Это были офицеры в чинах поручиков и подпоручиков Кавказского линейного батальона, Навагинского пехотного полка, Кавказского военно-рабочего батальона. В распоряжение комиссии направляются три роты Кавказского линейного № 3 батальона и роты Кавказского военного рабочего батальона и арестантская № 2 рота.25 Строительная комиссия с участием архитекторов Бернардацци развернула настолько грандиозные работы, что рабочих рук, прикомандированных к ней не хватало. Чтобы каким-то образом разрешить создавшуюся ситуацию Петербург посылает 70 пленных персов в качестве рабочей силы на благоустройство Вод. В рапорте строительной комиссии записано: «При отношении Кисловодского коменданта полковника Энгельгардта вчерашнего числа семидесяти человек персиян в сию комиссии доставлены… и помещены в оборонительной казарме». Плодотворная работа братьев Бернардацци по благоустройству курортов воплотилась в возведении различных сооружений. В Пятигорске были выстроены Николаевские каменные купальни, дом для неимущих офицеров, где помещалась комендатура, цейхгауз для госпиталя при оборонительной казарме на вершине Горячей горы, временные Сабанеевские ванны. Самым красивым зданием Пятигорска стала Ресторация. Проектированием ее занимался Шарлемань, но братья Бернардацци многое изменили, сделав здание более удобным для пользования. Они же положили начало созданию парковой архитектуры малых форм на курортах. К 1823 г. относится основание курортного парка в Кисловодске. Свои знания талант и умения отдали парку известные лесоводы-садовники Джерсе, Адамчевский, Ковальский, Наводный. Строительными работами руководили братья Бернардацци, которые уделяли особое внимание планировке окрестных зеленых насаждений. Кавказским наместником М.С. Воронцовым выписывались семена и саженцы из знаменитого Никитинского ботанического сада. Воронцов вместе с супругой посадил два дуба у верхней кромки парковой зоны, как бы намечая последующее движение и расширение парка. На территории парка было построено здание Ресторации или дом благородного собрания. Вначале по приказу А.П. Ермолова за 3 месяца соорудили деревянный дом для императрицы, собиравшейся приезжать на Воды. Но ее приезд не состоялся, и дом сделали казенной гостиницей с рестораном. Он был построен из приэльбрусской мачтовой сосны, украшен фронтоном с восьмью ветхостью. Илья Радожицкий следующим образом описывал дом Ресторации: «Он состоит из четырех главных комнат: дамская и мужская половины разделяются общей залой, а по середине между ними буфетная. Вход под колоннами и неразумно разобран в 1944 г. за портиком с колоннадою, лестницы из белого гладкого плитника. Златовидные обои в зале, бронзовые люстры и лампы арганские удивляют новостью явления;

пурпуровая комната дамская и мужская половины яркой зелени, мужская с мебелью красного дерева, обитою соцветною комнатам бомбою, поражают приятною встречею предметов роскоши, отдаленных столиц, в пустыне среди гор дикой Кабарды. Услужливый француз-ресторатор встречает гостей со всей вежливостью, и модным языком предлагает им все, что может льстить вкусу, утонченного аппетита и жажды».27 В Кисловодске после строительства дома благородного собрания были сделаны две временные деревянные галереи, а так же проект воплощения их в камне. На строительство каменных зданий в Кисловодске предназначалось 36.986 рублей.28 Построены купальни с подогревом воды в «самоварах». Эти паровые машины были привезены Джузеппе Бернардацци из Луганска. Архитекторы строили не только здания. Им приходилось делать работы инженерного и гидрогеологического характера: каптировать источники, заключать их в трубы, нивелировать и дренажировать участки, проектировать дороги между курортными поселениями. Так в Железноводске была проложена дорога через непроходимый лес, которая заканчивалась почтовой станцией. Новая дорога соединила Георгиевск и Горячеводск, из колонии Каррас можно было попасть по новой дороге в курортную местность.29 К объектам созидательной деятельности талантливых архитекторов так же относилось сооружение каменного водопровода пресной воды от Бештау к Горячеводску, ими составлен план парка английского типа на Горячей горе. Братья Бернардацци соорудили спускное устройство в воронку Провала (тоннельный проход был сделан позже 1858г.) К особенным заслугам архитекторов относится составление чертежей генеральных планов пяти мест: Вод Горячих, Кислых, Железных, Горьких и Кумагорских. Среди дикой местности по их плану возник Пятигорск с архитектурно осмысленным центром: не возле крепости, которая в конечном итоге потеряла свое значение вследствие правильности и продуманности шагов российской власти в районе Кавказских минеральных Вод, а вокруг источника. Вершиной треугольника, от которой расходился веерообразно в долину городок, было начало ущелья между Машуком и его отрогом Горячей горой. В возвышенной точки этой композиции помещалось временная бытового назначения. В меньшей степени деятельность Бернардацци и строительной комиссии коснулась Ессентуков и Железноводска, хотя и в этих местностях произошли некоторые изменения, связанные с деятельностью итальянских архитекторов: в станице Ессентукской возведена деревянная Никольская церковь и временная галерея с источником. При Железных Водах был построен турлучный дом в 7 комнат, которые отдавались в наем приезжающим по 5 рублей ассигнациями в сутки.30 Материалы, из которых возводились здания бальнеологического и иного характера были весьма разнообразны: дерево, привозимое из Приэльбрусья, кирпич, первоначально предназначенный для строящегося военного Георгиевского госпиталя. Из него, в частности, делали притолки к дверям Ресторации в Пятигорске.31 В употребление шел так же местный камень травертин. Но его добыча могла повредить режиму источников, по этому камень вскоре стали доставлять из города Александрова на реке Томузловке.32 Железо покупали в Ростове-на-Дону у заводчика Яковлева.33 Строительная комиссия рассматривала так же планы и фасады частных домов. Дома разрешалось строить только по намеченному плану и деревянная, крытая полотном Елизаветинская галерея. К центру тяготели здания лечебного, военного и утвержденному фасаду. В материалах следственной комиссии сохранился рапорт коменданта Кисловодска Евстафия Федоровича Энгельгардта начальнику Кавказской области генерал-лейтенанту Лисаневечу о том, что при строительстве дома форшмейстер Вешеневский отошел от плана, утвержденного комиссией, и должен быть подвергнут взысканию.34 Многочисленные прошения, частных лиц, поступавшие в строительную комиссию с просьбой о разрешении построить дома при Горячих и Кислых Водах свидетельствовали, о начале бурного развития курортов, толчок которому дала созидательная деятельность наместника Кавказа А.П. Ермолова, мыслившего широко, по-государственному. В отношении региона Кавказских минеральных вод проявлялись у Алексея Петровича именно европейские черты его мышления. Первые дома на Водах строили деревянные на каменном фундаменте и крытые соломой.35 Даже к концу XIX в. на Кавказских минеральных водах было немного каменных зданий. Например, в Кисловодске в 1883 г. – 3536. В числе первых владельцев домов в Кисловодске был астраханский купец Шайкин, помещик Ребров, генеральша Мерлина, помещики Хастатовы.37 Как следует из Ведомости при Горячих минеральных водах лиц, имеющих собственные дома, составленной в 1825 г., на Горячих Водах частных домов имелось 66.38 Жителей всего насчитывалось 124 человека мужского пола и 129 женского.39 Развитие бальнеологической науки в 1-ой четверти XIX в. было недостаточным, в связи с этим использование целебной силы минеральных источников, было малоэффективным. В 1823 г. врач-фармаколог, профессор Санкт-Петербургской медико-химической академии Нелюбин был послан на Кавказские минеральные воды. В ведомостях посетителей Горячих вод в сезон 1823 г. от 4.06 значиться: «Нелюбин Алексей Петрович надворный советник медико-хирургической академии профессор при нем аптекарский гезель Черепанов и два казенных служителя из Санкт Петербурга. Командирован для точнейшего исследования всех ключей Кавказских Минеральных Вод».40 Нелюбиным было составлено описание вод, которое отличалось от предшествующих большей полнотой и точностью. Он дал первое подробное описание и научную оценку Кавказским минеральным водам. Но не только этим Воды обязаны Нелюбину. Им было открыто много новых источников. В Горячеводской долине – серно-соляной источник, получивший название Михайловского, в Железноводске – 7 новых ключей, в Кисловодске – березовский родник, который по своему составу был похож на Нарзан, в Ессентуках – найдено и исследовано 23 источника. Все эти источники Нелюбин разделил на 2 группы: группу чисто щелочных и группу серно-щелочных. Наблюдения и научные выводы Нелюбина нашли отражение в его труде «Полное историческое, медико-топографическое, физико-химическое и врачебное описание Кавказских Минеральных Вод». Деятельность Нелюбина практически на 40 лет предопределила развитие курортных местностей Кавказских минеральных вод. Таким образом, за довольно короткий срок Еромолову при активном содействии со стороны министра внутренних дел графа В.П. Кочубея, с помощью архитекторов Бернардацци, врача Ф.П. Конради, переведенного на Кавказские минеральные воды в 1822 г. из Тверской врачебной управы и в 1824 г. назначенного главным доктором Вод,41 профессора А.П. Нелюбина, удалось создать мощный потенциал перспективного развития курортов. «Заботливость нынешнего преобразователя дикого Кавказа магически производит волшебные замки там, где за несколько лет пред его вступлением гнездились лютые разбойники»,42 - писал Илья Радожицкий. Эта тенденция нашла наглядное отражение в росте числа приезжающих лечиться на Воды: в 1823 г. «число посетителей при Кавказских минеральных водах было 321 мужского и 85 женского пола душ, кроме прислуги;

в 1824 г. число приезжающих обоего пола простиралось до 375».43 Тем не менее, нерешенных задач в развитии курортов имелось довольно много и одна из них – это дороговизна жизни и лечения. Курорты были доступны, прежде всего, людям состоятельным. «Кавказские минеральные воды при всем благодетельном их действии к излечению разного рода болезней не доставляют еще всей пользу какую могли бы, и какой по справедливости ожидать от них должно чрез высочайшую дороговизну… как жизненных потребностей, так и предметов собственно к лечению относящихся, устрашая бедных, заставляя их отказываться от дальнего пути, а часто те, кои для восстановления здоровья, жертвуют последним имуществом на дорожные издержки, приехав к источникам, не имеют, за что пользоваться надлежащим курсом лечения»,44 - писал один из офицеров Кавказской армии, посетивший Воды в 1827 г. Надо отдать должное наместникам Кавказа, которые с легкой руки Ермолова продолжили дело благоустройства Кавказских минеральных вод. Сами они любили бывать на Водах, особенно благосклонно относились к Кисловодску, который и своим климатом, и природным ландшафтом выгодно отличался от других местностей курортов Кавказских Минеральных Вод. Доктор Ф.П. Конради в своем отчете писал: «Присутствие начальника нашего, генерала от инфантерии Емануеля, который с семейством своим несколько лет сряду проживает на Водах на время курса, принесло нашим минеральным источникам существенную пользу, ибо он сам лично мог видеть чего еще не достает при наших водах и принять наилучшие меры для отвращения сих недостатков».45 Именно при Емануэле нашли свою реализацию проекты, составленные братьями Бернардацци в период наместничества А.П. Ермолова. Деятельность этого генерала воплотилась не только в каменных сооружениях, но и тех элементах курортной местности, которые придают ей особое очарование.

Это – бульвар, Николаевский цветник, Емануэлевский парк, грот Дианы, беседка Эоловой арфы в Пятигорске. В Кисловодске – бульвар и «публичный сад» с мостиками через реку Ольховку, на благоустройства которого в 1827 г. было потрачено 2637 р. коп.46 В 1837 г. царь Николай I отправляется в поездку на Кавказ. Маршрут его пролегал также и через Пятигорск, который он посетил осенью этого же года. Убедившись воочию в богатстве и государственном значении Вод, император повелел ежегодно отпускать на их благоустройство из Государственного казначейства по 200000 рублей ассигнациями, суммы же, которые останутся не израсходованными, вносить в казначейство для составления капитала Вод. Николай, осмотрев Александровский источник, приказал приступить к постройке возле него здания с мраморными ваннами и яшмовым бассейном. Но этот проект оказался не осуществленным вследствие опасения исчезновения этого источника, что уже произошло в 1839 г. Для разрешения сомнений в 1842 г. была создана комиссия. Министр внутренних дел в записке, поданной Николаю I разъяснял цель работы данной комиссии: «… воды сии, несмотря на их важность по целебным свойствам и по той пользе, которую они действительно оказали множеству страдавших самыми закоренелыми недугами, надлежаще не изследованы ни в геогностическом отношении, ни в химическом… Как для достижения благотворительных намерений Вашего императорского Величества, так и для упрочения славы по своим силам и в Европе знаменитых наших целебных источников, необходимо отправить на Кавказ ученую экспедицию или комиссию».47 В состав комиссии министр внутренних дел предлагал включить: для химических исследований члена Академии наук Фритча, являвшегося учеником Мигерлиха, сферой научных интересов Фритча являлось составление и разложение минеральной воды по методу академика Струве;

для геогностических исследований предлагалось включить в состав комиссии харьковского профессора Эйнборта, по врачебной части – советника департамента казенных врачебных заготовлений доктора Гефта и для производства механических гидравлических работ инженера Эмме 4го.48 Хотя комиссия, посланная из Петербурга в отношении постоянства источников, высказалось вполне положительно, но, тем не менее, с этим заключением не согласилась пятигорская строительная комиссия. Вообще период с конца 40-х до середины 50-х г.г. XIX в. явился не очень благоприятным в деле устройства курортов. Изменения наступают после назначения Кавказским наместником князя Воронцова, который в своем отчете за 1846-48 гг. писал: «Кавказские минеральные воды требовали значительных построек и разного рода работ, дабы привести их в то положение, в котором они должны находиться по своим целебным свойствам и местоположению».49 Для производства строительных работ Воронцов приглашает на Воды архитектора Уптона. Самуил Иванович Уптон был англичанином по происхождению. Он родился в семье военного инженера – полковника русской службы. Являясь академиком Санкт-Петербургской академии художеств, 19 лет проработал на Кавказских минеральных водах. Воронцов, особенно благоволивший к Кисловодску, поручил Уптону строительство Нарзанной галереи. Осуществление проекта началось в 1848 и закончилось в 1853 г. В последствии галерея достраивалась и реконструировалась. Кроме того, по проекту Уптона в Кисловодске была построена старая военная крепость, в Пятигорске – здание Елизаветинской галереи и собственный дом на горе Горячий ключ. При Воронцове появились два новых аспекта в курортной жизни: в 1847 г. был впервые произведен розлив минеральной воды, а в 1852 – налажено движение омнибусов между курортами. Первый факт в дальнейшем имел большое значение для развития курортов и увеличения их капитала. В 1847 г. было разлито всего 300 бутылок минеральной воды, которые были посланы в город Николаев.51 В 1896 г. был построен завод в Кисловодске по производству жидкой кислоты, необходимой при розливе минеральной воды. Производство минеральной воды росло очень быстрыми темпами, и к 1913 г. предприятиями Кавказских минеральных вод производилось 9,6 млн. бутылок в год. Особой популярностью пользовался кисловодский нарзан, который на международной выставке в Реймсе получил высшую награду.52 В десятилетие, предшествовавшее эпохе Великих реформ в России, на Кавказских минеральных водах произошли некоторые изменения, наиболее значимым явилось посещение вод профессором Баталиным, который произвел их подробное исследование. Баталин приехал на Кавказ в 1856 г. вместе с несколькими офицерами в составе комиссии Межевого корпуса, которые сопровождали бывшего управляющего этим корпусом М.Н. Муравьева. В исследованиях принимали участие инженер-поручик Ставровский, занимавшийся астрономией и тригонометрией, инженерпоручик Кикин, производивший съемки местности, директор Тифлисской магнитной и метеорологической обсерватории А.Ф. Мориц и помощник землемера Чердеев, снимавший с натуры виды Пятигорья, Железноводска и Кисловодска. Баталин входил в группу как опытный литератор, сотрудник журнала «Отечественные записки». Плодом этой работы стал его знаменитый труд «Пятигорский край и Кавказские минеральные воды». Главное значение научного труда автора состоит в том, что он подводил итог предшествующей истории изучения района и его минеральных источников, давал всестороннюю характеристику минеральным водам на основе анализа материалов и новых данных об их геологическом строении. В этой работе ученый уделил много внимания физикогеографическому и историческому описанию вод, объяснил причины исчезновения Александровского источника, происхождение ессентукских вод и подробно остановился на озере Провал. Именно к этому озеру в 1857 г. по предписанию кн. Барятинского и проекту архитектора Уптона на средства губернского секретаря Лазарика началось строительство тоннеля.53 Петром Лазариком была также выстроена купальня возле минерального источника в Железноводске, открытого во время его лечения на Водах.54 Такая благотворительность со стороны губернского секретаря объяснялась его благодарностью целебным силам источников Кавказских минеральных вод, принесшим выздоровление Петру Лазарику. Проблемы капиталистической модернизации, столь остро стоявшие перед всей Россией в 60-х г.г. XIX в., как в своеобразном зеркале отражались и в действительности курортов. К этому времени Кавказские минеральные воды имели значение преимущественно местное и при том военное. «Все учреждение Кавказских минеральных вод имеет вид огромнейшаго казенного богоугодного заведения, если не предназначенного, то на деле существующего преимущественно для лиц военного сословия. В период 1851-59 гг. ежегодно пользовались водами средним числом 1300 человек. Из них 786 человек (60%) приходилось на нижних чинов военного ведомства, 311 человек (24%) были штаб и оберофицеры, частных же посетителей всего 203 человека (16%)»,55 - писал Баталин. Приезжающую публику многое не устраивало на курортах: недостаточно развития бальнеологическая база, отсутствие постоянной врачебной помощи, неудобства проживания. В сравнении с европейскими курортами российские во многом проигрывали. Основа благоустройства, которой отличались европейские курорты от российских и в которой заключалась вся тайна их привлекательности для посетителей, базировалась, прежде всего, на устройстве медицинской части при водах;

на тщательной обработке и изучении самих источников;

«на доставлении посетителям вод возможных удобств для приезда и пребывания на них;

на доставлении водам той степени известности, которая могла бы служить указанием для посетителей».56 Это была программа, которая нашла реализацию в деятельности директора вод С.А. Смирнова. Семен Александрович, прежде всего, уделял много внимания развитию бальнеологии. Сам, будучи врачом, скурпулезнейшим образом вник в проблему лечения водами. Он также разработал программу развития Вод. Главным в ней являлись научная организация курортной работы, создание благоприятных условий жизни приезжающим на воды больным, широкое ознакомление общественности с огромными богатствами Кавказских Вод. Смирнов понимал, что источники, являсь главным богатством курортов, требуют длительных и систематических наблюдений. По его настоянию стали проводить системные первую группы. на российских курортах режимные наблюдения за лабораторию, Ф.Ф. где главнейшими источниками. В 1863 г. Семен Алексеевич организовал химическую опытный проводились сравнительные анализы воды всех источников Кавказской Руководил лабораторией химик Шмидт, работавший ранее на кафедре Московского университета. Химический состав минеральной воды имеет глубокую связь с характером окружающих горных пород. Для изучения горных пород района Кавказских минеральных вод был приглашен известный ученый естественник Ф. Байерн, который собрал около 1500 образцов местных пород и положил начало созданию геологического музея. Стремясь заинтересовать русских врачей и шире пропагандировать богатства курортов, Смирнов в 1864 г. поручил заведующему химической лабораторией Ф.Ф. Шмидту разработать процесс получения лечебных солей из источника Ессентуки 17, так как этими солями можно было заменить лечебные лепешки Виши и Карлсбада.

Широкий врачебный кругозор позволил Смирнову заняться изучением климатических особенностей курортов. Были организованы метеорологические станции в Пятигорске, Кисловодске и Ессентуках. Немало нововведений и преобразований было сделано в организации курортного лечения больных. С.А. Смирнову принадлежит инициатива распределять больных по профилю заболевания, а не лечить их последовательно на всех группах Вод. Он ввел институт постоянных врачей. На каждый курорт был назначен ответственный, так называемый группный врач: Л.Ф. Змеев – в Кисловодск, А.А. Патерсон, а затем П.И. Погожев - в Пятигорск, Я.Я. Берлин – в Ессентуки, М.К. Милютин – в Железноводск. Используя свои многочисленные связи в медицинских кругах России, он приглашал на работу лучших специалистов, назначая им приличное денежное содержание – около 2000 рублей в год. Для улучшения лечебной работы врачи имели возможность бывать на заграничных курортах. «По окончанию сезона некоторые из врачей Управления (гг. Милютин, Погожев, Змеев) и я сам отправились за границу и в университетские города России для специальных занятий по предметам, относящимся к минеральным водам»,57 - писал Смирнов в своем отчете за 1863 г. Росло число пользующихся постоянной консультацией врачей. В 1862 г.у в Пятигорске таких больных было 49, в 1863 – 69, а всего число тех, кто вообще, обратился за консультацией к врачам за сезон 1863 г. составило – 600.58 С помощью группных врачей Смирнов значительно преумножил лечебные средства курортов: в Пятигорске устроены серная и паровая ванны, боковые и спинные души из серной воды, газовые ванны в Кисловодске, открыты залы для лечебной гимнастики по методу Присница. Для популяризации Кавказских курортов Смирнов активно содействовал изданию первой в России курортной газеты «Листок для посетителей Кавказских минеральных вод», также при его участии выходит брошюра на немецком языке о курортах Северного Кавказа «Die mineralquellen des Kaukasus», начинают составлять и издавать путеводитель по Кавказским минеральным водам.59 Создание научной бальнеологической базы, которая должна была изучать не только методы применения лечебных вод, но и сами воды, а также механизм их физиологического воздействия, было под силу только коллективу врачей. С.А. Смирнов решает объединить, работающих на курорте врачей, и в 1863 г. создает в Пятигорске Русское бальнеологическое общество, председателем которого он был избран. Кроме врачей в общество входили геологи, химики, архитекторы, общественные деятели. Уже в первые годы своего существования общество имело среди почетных членов крупных специалистов, работающих на заграничных курортах. По рекомендации Смирнова в устав общества был включен пункт о том, что общество обязано содействовать общению врачей – как практикующих на русских водах, так и находящихся за границей. Широкое общение позволяло устанавливать тесную связь с другими курортами России, популяризировать их в стране и за рубежом и держать работников в курсе новинок, которые появились на европейских курортах. Работа общества освещалась в «Записках Русского бальнеологического общества». Это был первый в России и единственный тогда специальный журнал. Всего вышло в свет 16 томов ученых записок. Почти 60-летняя работа бальнеологического общества дает основание утверждать, что курортная наука в России зародилась на Кавказских минеральных водах. Они являлись тогда единственным центром в России, где не только зародилась, но и развивалась бальнеологическая наука. Другие курорты Северо-Западного Кавказа в 60-е г.г. XIX в. еще не имели даже слабых зачатков начала курортной жизни, или же, как Псекупские минеральные воды только-только заявили о себе. Некоторые из источников долины реки Псекупс по своим свойствам были близки к пятигорским. В 1863 г. образцы псекупских вод были отправлены в химическую лабораторию в Пятигорск для анализа, «открывшаго в них целебныя свойства, обещающия им большую будущность».60 Устройство псекупских минеральных вод для нужд Кубанского войска и всех жителей России начинается с того, что доктор Мечеслав Адамович Рымашевский по приказу наказного атамана Кубанского казачьего войска графа Ф.Н. Сумарокова-Эльстона посещает Кавказские минеральные воды. «Я был командирован графом для обозрения устройства пятигорских вод, чтобы, возвратясь оттуда, мог немедленно, хотя отчасти, применить тамошнее устройство к псекупским минеральным водам»,писал Рымашевский.61 На благоустройство источников Рымашевскому было выделено 500 рублей, и он в 2,5 месяца устроил лазарет и купальню. В лазарет были помещены 15 человек, и он служил летним отделением екатеринодарского войскового госпиталя. Вода же из источников вновь была отправлена в Пятигорск для анализа. Для наблюдения и производства строительных работ на псекупских водах был назначен штабс-капитан Ставропольского пехотного полка Каменев, впоследствии ставший полковником, смотрителем псекупского госпиталя и автором первой брошюры о водах. Под его руководством был разбит парк возле источников. Под каскадом вод был очищен грот с природной холодной купальней, в скале под провалом высечена каменная лестница, названная Дантовой, с которой открывался прекрасный вид на Псекупс. Современник посетивший Воды в это время оставил следующее их описание: «Но самое замечательное в Псекупском районе, это окрестности горячих серных вод, что близь станицы Ключевой. …Здесь много ключей более или менее обильных, и три здания с купальнями и ваннами. Обстановка госпитального отделения напоминает недавнее занятие этой местности;

все лишь только устраивается: строится большой дом для больных, проводятся дорожки по живописным и тенистым скатам окрестных гор;

устраиваются новые ванны».62 В 1867 г. псекупскими водами пользовалось 100 человек63, а вообще за первые 4 года на Водах побывало 392 человека, из них 203 выздоровело, 83 получили значительное облегчение, 66 – облегчение и только 40 человек (10 % ) не получили никакого облегчения.64 Научное исследование вод производилось эпизодически. В 1865 г. псекупские воды посетил врач фон Кошкуль и сделал первое их научное описание. В следующем году известный исследователь Кавказских минеральных вод Абих посетил долину р. Псекупс и ознакомился с геологией местности и характером вод. По ходатайству доктора Ливена в 1874 г. на псекупских водах была открыта аптека. Но лаборатории, осуществлявшей химический анализ и изучение бальнеологических свойств источников, не существовало. По этому поводу известный магистр химии Струве писал: «Псекупская группа замечательна разнообразием минеральных вод на незначительном пространстве и потому заслуживает внимания. К этому еще прибавим очаровательное местоположение и изобилие пресной воды, чем и преимуществует эта группа перед Пятигорскими. В интересах этих вод и Кавказской бальнеологии вообще, было бы необходимо, чтобы все Псекупские группы были также подробно исследованы, как Пятигорская».65 Русско-турецкая война отложила все планы по благоустройству курортов на некоторое время. После ее окончания, в 1884 г. по инициативе Кавказского медицинского инспектора Реммерта, были вновь произведены улучшения на псекупских водах. Инженером Конради был сделан каптаж 6 главных источников, соединенных в одну общую струю, ванные здания перестроены, сделаны два крытых бассейна для охлаждения минеральной воды. Денежных средств на благоустройство Псекупских минеральных вод правительство выделяло немного. Эти источники служили в основном для служащих Кубанского казачьего войска. Частных лиц, пользующихся водами, было небольшое количество. Ванны стоили очень дешево по сравнению со стоимостью ванн на Кавказских минеральных водах. Так, в Горячем Ключе необходимо было заплатить за ванну – 10 коп., а в Пятигорске, Кисловодске, Ессентуках, Железноводске – 50 коп. В связи с недостаточным финансированием курорта контора Псекупского войскового госпиталя обратилась в Главное управление казачьих войск с просьбой ввести плату для невойскового сословия за пользование минеральными водами. Но в Главном управлении это сочли нецелесообразным: «принимая во внимание, что Псекупские минеральные воды еще не вполне благоустроены… и назначение платы за ванны … может повлиять на уменьшение числа посетителей вод, войсковое хозяйственное правление полагает: плату за билеты на пользование ваннами минеральных вод при Псекупском войсковом госпитале установить временно, а для бедных больных ванны отпускать бесплатно».67 Суммы, вырученные за пользование Водами из года в год росли. Это явилось прямым доказательством роста их популярности. В 1876 г. было выручено за ванны 83 рубля, 1877 – 78 руб. 20 коп., 1879 – 425 руб.68 В 1879 г. на исследование Псекупских вод из общевойскового капитала в распоряжение войскового начальства Кубанского казачьего войска стали отпускать по 2000 рублей ежегодно.69 Конец XIX в. явился во многом примечательным в истории развития курортов Северо-Западного Кавказа. Окончательное «замирение» Кавказа дало возможность обратить внимание на его природные богатства, а тенденции капиталистической модернизации, охватившие территорию Российской империи, определяли социально-экономическое развитие таких территорий, как Сочи, Гагры, Геленджик, Анапа, Теберда.

Российские предприниматели, дворянство, наконец, представители государственной власти, постоянно занятые решением проблем военнополитического характера, в конце века неожиданно для себя обнаружили, что помимо Кавказских минеральных вод к этому времени относительно благоустроенных, на Кавказе возможно существование и других курортов, каждый из которых имеет свою специфику, но в тоже время органично дополняют друг друга. Толчком к развитию курортов Северо-Западного Кавказа послужила деятельность члена Государственного Совета Н.С. Абаза и князя Александра Петровича Ольденбургского. Анапа, Геленджик, Сочи, Теберда начинают приобретать известность как климатические станции. Если 70-е – 80-е г.г. XIX в. это появление первых культуртрегеров на этой территории, то 90-е г.г. – это уже начало основания лечебных учреждений. Некоторым из этих курортов давали толчок к развитию предприимчивые московские капиталисты, как, например, Хлудов в Сочи. Но в основном государственные деятели, служившие на Кавказе, обращали свое внимание на развитие и благоустройство курортов. Иногда просто случай открывал целебные свойства местности. Как это произошло с Тебердой. В 1880 г. Баталпашинский уездный начальник Кузовлев отправил свою жену Татьяну, больную туберкулезом в Крым. Но недостаток средств не позволил ему продолжать лечение. И тогда Кузовлев решает купить себе землю в Теберде и обустроить дачу, на которой его жена благополучно прожила 20 лет. В это же время барон Фитингоф получает в аренду землю на левом берегу р. Теберда, где открывает смолокуренный завод. Новый владелец завода Утяков, получивший его в 1892 г., понимая, что богатство Теберды состоит в ее лечебном воздухе, закрывает завод, а здание отдает в наем, приезжающим сюда лечиться больным. Так появляется дача Утякова.

Российские власти обращают свое внимание на Теберду, как курортную местность тогда, когда 1896 г. князь Голицын, главноначальствующий на Кавказе, проездом через Клухорский перевал решает основать здесь курорт на казенной стороне.70 Конец XIX - начало XX в.в. явились поворотным моментом в развитии Анапы. Ведь еще в середине XIX в. Анапа даже не бралась в расчет как лечебная местность. Это следует из отчета Начальника 1-го отделения Черноморской береговой линии по Гражданскому управлению за 1852 г. В нем говорилось, что больных из Анапского военного госпиталя возили на лечение на Кавказские минеральные воды71, хотя недалеко от Анапы находился источник минеральной воды, аналогичный ессентукским. Если бы не богатство природного потенциала Анапы и благотворная деятельность доктора Будзинского, то, по всей вероятности, оставаться бы этому городу всегда пыльным, заштатным и малопривлекательным, гордящимся только своим славным военным прошлым. Таким, каким он предстает в заметке одного из современников, помещенной в Кубанских ведомостях: «В общем, город Анапа представляет из себя как бы разоренный неприятелем аул;

на каждом квартале попадаются неоконченные каменные дома. Вероятно домовладельцы, достроив до половины свои дома, сообразили, что жить в них сами не будут, а отдать в наем будет некому, так как и без того, многие дома стоят пустыми. Деревья здесь встречаются изредка и то – неприхотливая акация. Нет ни мощеных улиц, ни тротуаров. Город освещается 25 фонарями и то лишь более в центральных местах».72 Анапа, расположенная на мысе, выдающемся в море на 1,2 км. и окруженная с трех сторон морем, всегда поражала его обилием. Ни один курорт Кавказа не имел такой протяженности пляжей как Анапа. Ломаная линия берега тянулась на 14 км. и всюду на побережье прекрасный чистый песок. На этом пространстве можно было найти купание на любой вкус – у Высокого берега, в Малой бухте, в районе песчаного пляжа, в городе или же на песках. Владимир Адольфович Будзинский впервые посещает Анапу в 1899 г. В это время он жил и работал в Харькове и являлся сверхштатным ординатором госпитальной терапевтической клиники Харьковского университета, окружным врачом в Харьковском земстве, врачом детских приютов, вольнопрактикующим врачом-психиатором. В первый свой приезд В.А. Будзинский вместе с доктором Б.А. Краевским организует на морском берегу, в городском саду бесплатные гимнастические игры для детей. После этого посещения Владимир Адольфович принимает решение навсегда остаться в Анапе и создать здесь русский курорт. Ни правительство, ни городская управа материально не содействуют деятельности Будзинского. Для строительства первого санатория в Анапе, он берет ссуду в Харьковском земельном банке и покупает 3 десятины земли по цене 25 копеек за одну квадратную сажень.73 Через год на высоком берегу выросло прекрасное, изящное здание мавританского стиля, построенное по проекту известного архитектора, профессора Харьковского технологического института М. И. Ковцова. Этот санаторий получил название «Береговая». 21.07 1900 г. Будзинским была открыта водогрязелечебница, состоявшая из двух водолечебных залов, кабинетов для электризации, рентгеноскопии, врачебной гимнастики и массажа, лабораторий для химических исследований, фотографической комнаты, трех врачебных приемных кабинетов, двух ожидален и двух веранд. Все залы и кабинеты были снабжены новейшими приспособлениями для пользования гидробальнео-электро и механотерапии. Имелись все виды душей, ванны общие, сидячие, ножные, теплые, морские, паровые, суховоздушные, углекислые, железистые, серные, сосновые и другие приспособления для обтирания, укутывания и другие водолечебные процедуры.

Электрокабинеты были снабжены необходимыми приспособлениями для фарадизации, гальванизации, дарсонвализации, рентгеноскопии и светолечения. Специальные аппараты для ингаляции, приспособления для вибрационного массажа, лаборатория для химических и микроскопических исследований. Будзинский, так же как и доктор, Смирнов прекрасно понимал, что увеличение числа прибывающих лечиться на курорты, напрямую связано их популяризацией. Он активно этим занимается. Во время зимы, когда в Анапе не было отдыхающих, он читает лекции и рефераты о курорте Анапа, рекламируя его в разных городах России, но чаще всего в Петербурге и Харькове, где выходит его первая брошюра «Анапа. Ее прошлое, настоящее и будущее». В 1903 г. Будзинский отправляется на II Всероссийский съезд деятелей по климатологии, гидрологии и бальнеологии в Пятигорск, где выступает с докладом «Анапа – курорт морских купаний и климатическая станция на кавказском берегу Черного моря».74 Активная деятельность Будзинского в скором времени дает свои положительные результаты. «Количество сезонных приезжих в Анапу очень быстро увеличивается с каждым годом и теперь уже доходит до 10.000 человек. Удивляться этому не приходится, можно даже предсказать, что в ближайшие годы Анапа будет развиваться очень быстро. К ней, как превосходному дачному месту и морскому курорту, тяготеет большой город Екатеринодар и громадная Кубанская область».75 Во многом будущее развитие курортов в XIX в. определяло их непосредственное включение в транспортную сеть России. С бурным развитием железнодорожного строительства в стране у курортных местностей появилась реальная возможность увеличить приток приезжающих получить лечение.

Об этом говорилось на различных совещаниях, съездах, заседаниях. Так, например, на заседании общества любителей изучения Кубанской области, делался вывод о том, что использование русских природных богатств в целях устройства лечебных местностей напрямую связано с железнодорожным транспортом. У лечебных местностей в горной полосе Северного Кавказа было все, что могло служить залогом будущего развития: лесистые долины хвойных пород вдоль рек и потоков, вытекающих из ледников Главного Кавказского хребта, обилие минеральных источников, скотоводство на горных летних пастбищах, дающее молочные продукты. Главным препятствием являлось отсутствие путей сообщения. «Все лечебные местности расположены в 150 верстах от ближайших станций Владикавказской железной дороги Невиномысской и Богославской, это расстояние приходится проезжать по отвратительной дороге, до того не устроенной, что в дождливое время года всякое сообщение по этим дорогам прекращается».76 Такой вывод на заседании общества делался относительно дачных мест в районе Теберды, которая в начале XIX в. получила некоторую известность, благодаря посещению ее министром земледелия А.С. Ермоловым. В станице Баталпашинской возникает отдел Всероссийского общества для развития и усовершенствования русских лечебных местностей, поставивший своей задачей развитие курорта Теберда. Владикавказская железная дорога произвела изыскания по устройству железнодорожной ветви от станции Невиномысской до дачной местности Теберда. Был даже составлен проект линии «Невиномысск – Теберда», утвержденный указом императора. Необходимость в этой железной дороге ощущалась особенно остро. В это время владелец дачи на Теберде инженер Смирнов своими статьями и брошюрами привлек внимание к курорту особенно ростовской публики. Жители юга России, страдавшие туберкулезом, которым был недоступен Крым по своей дороговизне, находили облегчение в Теберде. Увеличение потока отдыхающих предъявляло новые требования к организации лечения и условий проживания, а также возможности добраться до лечебной местности. Необходимо заметить, что проект проведения ветки железной дороги к Теберде так и остался нереализованным в связи с горным ландшафтом местности. Преобразовательная деятельность доктора Будзинского в Анапе, который помимо санатория «Береговая» и водолечебницы открыл еще противотуберкулезный детский санаторий «Билюк», привела к увеличению числа людей пользующихся курортом. За сезон 1902 г. в Анапу приехало 2500 человек.77 Но число приезжающих могло бы быть намного значительнее, если бы Анапа соединялась железной дорогой с различными районами страны. Попасть в Анапу можно было как, по морю, так и по суше. Но оба эти пути были крайне неудобными. Сначала надо было доехать по железной дороге до станции Тоннельной, находившейся в 16 верстах от Новороссийска, а оттуда до Анапы ехать на лошадях 29 верст. Такое небольшое расстояние в зимнее и дождливое время проехать было нельзя из-за грязи и неустроенности дороги. Морской путь являлся ненадежным, так как бывали случаи, когда пароходы по 30 дней не заходили в Анапский порт, гавань которого была крайне неудобна. «В число первых нужд Анапы должно быть включено устройство хороших путей сообщения с остальной Россией»,78 - писал в записке о нуждах Анапы городской староста Пиленко. На I съезде деятелей черноморского побережья были приняты следующие постановления в отношении курортов: 1. Необходимо развитие всего побережья от Анапы до Батуми как единой курортной полосы, без каких-либо предпочтений той или другой ее части;

2. Проложить железную дорогу по всему протяжению побережья и непременно в приморской полосе от Туапсе на юг до станции Квалони и на север от Туапсе через Геленджик, Новороссийск и Анапу. Эти предложения были переданы в особую Для комиссию воплощения о нуждах проектов, Черноморского инициатив, побережья наконец, под председательством статс-секретаря А.С. Ермолова. желаний общественности необходимо было подвести материальную базу. Общество Владикавказской железной дороги не считало строительство такой ветки выгодным для себя, по этому это было отложено на некоторое время, что неблагоприятно сказалось на развитии курортов. Несколько иная ситуация складывалась на Кавказских минеральных водах, где сначала ветка железной дороги была проведена к станции Минеральные Воды в 1875 г., а потом в 1894 г. от Минеральных Вод доведена до Кисловодска, а в 1897 г. – Бештау – Железноводск. Строительство железной дороги на Кавказских минеральных водах имело огромное значение для развития курортов. Несомненно, что еще до проведения железнодорожной линии кавминводские курорты значительно отличались от других курортов Северного Кавказа, как своим благоустройством, так и развитием бальнеологической базы. Но дорога дала новый толчок развитию кавминводской группы, и это было в немалой степени связано с увеличением числа приезжающих. Среди курортов Северо-Западного Кавказа курорты Кавказских минеральных вод имели самое большое количество людей, посетивших их. Так в 1901 г. на Кавказские минеральные воды прибыло 20115 человек,79 в это же время на Псекупских минеральных водах посетителей было 387 человек80, в Анапе – 2500 человек.81 Кавказские минеральные воды с момента своего основания рассматривались как база для восстановления здоровья больных и раненых чинов российской армии. С увеличением числа приезжающих из центральной России лиц гражданского сословия организация лечения военных все меньше вызывало заботу со стороны правительства. Внимание к этому вопросу со стороны Петербурга особенно проявлялось в период ведения войн. Так, оказалось, что в период русско-турецкой войны 1877-78 г.г. на Кавказских минеральных водах нет достаточного количества купальных учреждений для удовлетворения потребностей офицерских и нижних военных чинов. Главнокомандующий Кавказской армии великий князь Михаил писал военному министру: «Существующия ныне купальныя учереждения для офицеров и нижних чинов на этих водах составляют самую слабую их сторону. Для первых вовсе не имеется особых ванн, и они подчиняются в отношении купания общим правилам, почему при несколько большем стечении публики многие долгое время остаются без купания, а существующия солдатские ванны, по недостаточности и несовершенному устройству уже давно не удовлетворят своему назначению».82 Для купания нижних чинов в Пятигорске имелся только один общий бассейн, где одновременно купались ревматики, раненые, сифилитики, сыпные;

в Железноводске – 6 ванн и в Кисловодске всего 2, хотя именно Кисловодск более всего подходил по своему положению и составу минеральных источников для лечения раненых.83 В конце XIX в. на Кавказских минеральных водах для нужд российской армии предполагалось устроить для военных чинов в Пятигорске 33 ванны, в Железноводске – 20 и в Кисловодске – 2084. На это все, как следует из телеграммы военного министра Милютина, выделялось 150000 рублей.85 С началом I мировой войны не только Кавказские минеральные воды, но и все курорты Северо-Западного Кавказа становятся базой для лечения больных и раненых. Организацией санаториев, лечебных станций на курортах занимается Российское общество Красного Креста, Всероссийский земский союз и всероссийский союз городов. В 1916 г. на Кавказских минеральных водах для больных офицеров и сестер милосердия, нуждающихся в климатобальнеологическом лечении Красным Крестом на зимний сезон была открыта колония на 85 мест в Пятигорске, в Ессентуках – колония и санаторий на 220 мест, в Кисловодске – здравница на 60 мест и нервное отделение на 20 мест.86 В это же время Анапа предоставляла для больных и раненых офицеров следующее количество мест: Петроградскому военному округу – 15, Московскому – 10, Одесскому – 5, Кавказскому – 5, Киевскому – 12, Двинскому – 5, Минскому – 6, Донскому – 2, Туркестанскому – 1, Омскому –1.87 Грязелечение в Анапе и Ессентуках могли получить нижние чины, в Анапе им предоставлялось 100 мест, в Ессентуках – 75.88 Организацией лечения больных наряду с обществом Красного Креста и Всероссийским земским союзом занималось также и военное ведомство. В период военных действий в Пятигорске всего было открыто 540 мест для лечения офицеров и 1400 для лечения нижних чинов, в Ессентуках соответственно 301 и 40, в Кисловодске – 435 и 400, в Железноводске – 250 и 167, Анапе – 50 и 30.89 Нижние чины также направлялись на лечение в Теберду.90 В этот период в Кисловодске открывается санаторий, получивший название «Минутка», на «80 мест специально для офицерских и гражданских чинов, пострадавших на войне».91 Общество Красного Креста, поддерживая Всероссийское общество здравниц имени бывшей государыни Александры Федоровны, выделяет деньги для лечения раненых воинов в Железноводской здравнице. Она располагалась в бывшем дворце эмира Бухарского, который был подарен Александре Федоровне, она же передала его Российскому обществу здравниц.92 Как следует из отчета заведующей здравницей настоятельницы Пятигорской общины сестер милосердия И.А. Образцовой в 1917 г. на лечение офицеров и благоустройство здравницы было выделено 14362 рубля Российским обществом Красного Креста. Война обернулась трагедией для российских граждан, но для курортов Северо-Западного Кавказа, особенно кавминводской группы, ее влияние оказалось благоприятным. Кроме открытия новых лечебных учреждений для военных, война направила поток отдыхающих на курорты Северного Кавказа. Естественно, что в этот период, в связи с событиями I мировой войны, дорога на заграничные курорты для российской публики была закрыта. В сообщении информационного бюро «Биржевых ведомостей» говорилось: «Милостивые государи! Путь к заграничным курортам закрыт. Перед русской публикой стоит вопрос, куда ехать лечиться отдохнуть».94 Богатые промышленники, предприниматели, коммерсанты, военные устремились на курорты Кавказских минеральных вод. Дыхание войны практически не ощущалось здесь, особенно в Кисловодске, который к тому времени приобрел славу блестящего курортного места. В Кисловодск съезжалась богатейшая публика со всей России, имеющая цель не только поправить здоровье, но и развлечься. В это время корреспондент журнала «Курортная жизнь» писал: «Сезон в разгаре. Это нужно понимать в самом широком смысле и волна приезжающих вот-вот достигнет наивысшей точки. Когда входишь в кисловодский Курзал, как-то даже не верится, что где-то льется кровь и гремят чудовищные орудия… По залитой электрическим светом площадке Курзала движется нарядная толпа: тут и корифеи сцены, и мужи науки, и золотые мешки, и короли нефти, и представители власти. Изысканные туалеты дам. Меха, бриллианты. Домовладельцы довольны, предприниматели наверстывают июньские неудачи, и даже антрепренеры поправляют свои дела. Полилось золото рекой».95 Таким образом, к началу XX в. в курортной жизни Северо-Западного Кавказа произошли заметные перемены. С полным основанием можно было говорить о том, что на Северном Кавказе зародилась и развивается бальнеологическая, рекреационная и туристическая база юга России.

Председатель выставочного комитета выставки «Русская Ривьера», открывшейся 2.11 1913 г., справедливо отмечал: «В последние годы некоторые пункты побережья, как Анапа, Геленджик, Сочи, Романовск, Гудауты и Сухуми, не говоря уже о Гаграх, этой лучшей на побережье климатической станции, - стали получать важное курортное значение, привлекая в сезон многия тысячи посетителей».96 Конечно, российские курорты северо-восточного берега Черного моря и даже Кавказские минеральные воды, являвшиеся к началу XX в. самыми лучшими курортами на Кавказе, нельзя было сравнить не только с побережьем Средиземного моря, так называемыми французской и итальянской Ривьерой, но и с южным берегом Крыма. Но необходимо помнить, что средиземноморская Ривьера развивалась столетиями, туда стекались сотни тысяч людей и сотни миллионов денег из всех стран земного шара. Южный берег Крыма развивался благодаря тому, что его часто посещала царская семья. Черноморское же побережье даже и после своего присоединения в 60-х г.г. XIX в. не стало сразу же развиваться как курортная местность. К началу XX в. прошло каких-нибудь 15-20 лет в деле развития курортов северо-восточного берега Черного моря. И за этот короткий срок было уже немало сделано. Анапа слыла самым лучшим местом морских купаний на побережье. В ней имелось несколько санаториев, основанных доктором Будзинским, водо-грязелечебница, ортопедический институт, действовала амбулатория, больница, с хорошо оборудованным хирургическим отделением, производился розлив воды семигорского источника. В городе был разбит городской сад и построено здание летнего курзала, лучшего из всех, имевшихся в то время в городах на побережье Черного моря. Помимо Анапы из всех курортов северо-восточного берега Черного моря, возникших, прежде всего как климатические станции, быстрее всех развивался Сочи. Толчком к развитию Сочи как курорта послужила деятельность особой комиссии, командированной на Черноморское побережье Кавказа с целью выбора местностей, наиболее подходящих для устройства курортов. В состав комиссии вошли известные ученыепрофессора: А.И. Воейков, Ф.П. Пастернацкий, А.И. Лебедев и горный инженер М.В. Сергеев. Результаты работы комиссии были представлены на I Всероссийском съезде деятелей по климатологии, гидрологии и бальнеологии, проходившем декабре 1898 г. в Санкт-Петербурге. После этого, в окрестностях Сочи начали отводить землю для строительства первых лечебно-санаторных заведений. Министерство земледелия приступило к устройству санатория для воспитанников сельскохозяйственных санаторий учебных заведений, врачей. страдающих Выделено грудными место для болезнями, в котором могли получать лечение 100 человек. Был построен петербургских женских строительства санатория Пограничной стражи. К началу XX в. в районе Сочи уже было 14 пансионатов и гостиниц. В конце XIX – начале XX в.в. начинается активное дачное строительство. Построены дачи В.А. Хлудова, А.П. Фронштейна, виллы Л.М. Якобсона и «Вера». В Сочи и его окрестностях были расположены дачи и виллы государственных деятелей С.Ю. Витте, А.С., Ермолова, Н.В. Муравьева и других. В 1909 г. был открыт, ставший знаменитым курорт «Кавказская Ривьера». Открытию курорта предшествовало заключение в 1904 г. договора Министерства земледелия и государственных имуществ с московским коммерсантом А.В. Тарнопольским о строительстве частного курорта. Автором проекта стал архитектор-художник В.А. Ион. В июне 1909 г. были открыты 2 гостиницы, театр, кафе, ресторан. Имелись водопровод, канализация, электрическое освещение. В 1910-1913 г.г. строительство продолжалось. «Кавказская Ривьера» к этому времени располагала комфортабельными гостиницами, водо, свето, электро, лечебницей, субтропическим парком, ванными, читальней, театром, кафе, рестораном, бильярдной, купальнями. На курорте имелись врачи по всем специальностям. Создание акционерного общества «Кавказская Ривьера» открыло перед курортом новые возможности. 24.09 1913 г. был утвержден устав этого общества. Через 5 месяцев оно приступило к своей деятельности. Акционерами общества были влиятельные лица: сановники, члены государственного совета, управляющие отделениями Государственного банка, известные ученые, московские миллионеры. Факт открытия курорта наложил неизгладимый отпечаток на дальнейшую жизнь Сочи. С него начинается история курорта Сочи. Постепенно росло число отдыхающих. Так, в 1911 г. в Сочи отдохнуло 11 тыс. человек, в 1913 – 18600, а в 1914 – около 20 тыс. создано лечебное заведение На для пользования были По инициативе землевладельца М.М. Зензинова и доктора Подгурского мацестенскими открыты также минеральными источниками. побережье источники минеральной воды аналогичные знаменитым нарзану и Ессентукам № 17. Но они для лечебных целей не использовались, за исключением синегорского источника недалеко от Анапы и Ольгинского в имени принца Ольденбургского около Гагр. Но лидером в использовании и экспорте минеральной воды являлись, бесспорно, Кавказские минеральные воды. Благодаря экспорту минеральной воды курорты Кавказских минеральных вод перестают быть убыточными. Как следует из коммерческого отчета о Кавказских минеральных водах за 1910 г.: «Все хозяйство существует, главным образом, за счет экспорта вод, с развитием которого связано дальнейшее улучшение курортного хозяйства;

твердо установившееся за последние годы превышение эксплоатационных доходов над эксплоатационным расходами дает возможность приступить к осуществлению за счет специальных средств программы полного переустройства вод;

для этой цели Управление вод уже располагает капиталом почти в 4000 рублей».97 Развитие курортов Северо-Западного Кавказа приводит к новым формам их популяризации. Известный московский издатель путеводителей по курортам Кавказа Г. Москвич организует экскурсии, маршруты которых включают северо-восточное побережье Черного моря, Кавказские минеральные воды и Теберду. Таким образом, к началу XX в. курорты Северо-Западного Кавказа (северо-восточное побережье Черного моря, Кавказские Минеральные Воды, Псекупские минеральные воды, Теберда) находились в стадии динамического роста и некоторые из них, такие как Кавказские минеральные воды, обещали стать всемирно-известными, при условии положительного решения проблем благоустройства и сервиса, что, прежде всего, выражается в создании соответствующей инфраструктуры любо курортной местности.

2.2 Экономическая база курортов Северо-Западного Кавказа Создание инфраструктуры курортных местностей начинается, прежде всего, с экономических определяющих данного процесса. Устремляющаяся на курорты публика, желающая получить облегчение от своих недугов, естественно должна была удовлетворять свои потребности в элементарных условиях жизни. Таким образом, появление довольно значительного количества больных на курортах давало определенный толчок их экономическому развитию. Данный процесс особенно наглядно проявлялся на примере курортов Кавказских минеральных вод. При этом необходимо заметить, что и такой фактор как формирование геополитического пространства Российского государства оказывал влияние на экономическую жизнь курортов.

Первоначально на территории курортных местностей Северо-Западного Кавказа, являвшихся объектом геополитических интересов России, в качестве торговых единиц стали появляться меновые дворы, служившие не столько экономическим целям, сколько политическим. В то же время объективно поступательный процесс развития меновой торговли способствовал и снабжению курортов продуктами питания. Российское правительство поставило вопрос об учреждении постоянных меновых дворов на Северном Кавказе еще в конце XVIII в. Но лишь в июле 1810 г. состоялось решение Комитета министров, в котором было постановлено приступить к меновому торгу с горцами.98 Во исполнение этого решения в следующем, 1811 г. за счет казны на Кавказской линии было открыто 6 меновых дворов и среди них один в крепости Константиногорской, там же был открыт и соляной магазин.99 Меновая торговля являлась переходной формой к постоянным торговым отношениям, и, сыграв свою политико-экономическую роль в определенный период, она стала отмирать, уступая место товарноденежным отношениям. По мере развития курортов Кавказских минеральных вод окрестные аулы горцев становились базой снабжения продуктами питания. Так 6.06 1813 г. управляющий Кавказской линией С.А. Портнягин обратился к гражданскому губернатору М.Л. Малинскому с отношением, в котором он пишет: «Кордонный командир генерал-полковник Курнатовский рапортом доносит, что состоящие в ведомстве его других поселенных близ Константиногорской аулов жители просят: дабы позволено им было при Горячих минеральных водах продавать господам посетителям съестные припасы, рогатый скот и баранов».100 В 1-ой четверти XIX в., из-за отсутствия на территории курортов собственных хозяйств, производивших продукты питания, наблюдалась «высочайшая дороговизна жизненных потребностей»101. Так цены на мясо были в среднем от 5 до 7 рублей за фунт, хлеба от 4 до 6 рублей, масла привозимого из шотландской колонии «Каррас» - 35-40 рублей.102, что значительно превышало стоимость этих продуктов в средней полосе России. К середине века, с организацией ярмарок в Пятигорске, ситуация несколько изменилась в лучшую сторону. В городе, кроме ежедневных мелочных торгов по утрам, базаров по понедельникам, работали 2 ярмарки: одна Успенская, в самом городе, и другая в Горячеводской станице. Время ярмарочной торговли приходилось на лето, что было обусловлено особенностями жизни курортов. Торговля велась в основном продукцией сельскохозяйственного производства: хлебом, скотом, рыбой, привозимой с Черного, Каспийского морей и из реки Терек. А так же, так называемыми колониальными производство товарами: чаем, кофе, сахаром. Мануфактурное изделиями, было представлено сукнами, бумажными льняными, шелковыми и полушелковыми тканями, выделанными кожами, каменной и стеклянной посудой.103. Все эти товары доставлялись из окружающих Пятигорск мест самими жителями города. «Жизненными припасами город снабжается в изобилии жителями соседних немецких колоний и ближайших станиц: Горячеводской, Ессентукской, Георгиевской, соседних татарских аулов и других мест».104 Привоз товаров на ярмарки Пятигорска колебался в основном от 25 тысяч рублей105 до 62 440 рублей106, а товаров продавалось на сумму от 4,575 рублей107 до 12,060 рублей 75 копеек108. Другие курорты Кавказских минеральных вод снабжались в основном за счет хозяйственной деятельности местного населения. Так, в Ессентуках огородничество было развито в значительных размерах. В большом количестве разводилась капуста, сбыт которой, так же как и других продуктов огородничества, помимо самой станицы, во время сезона производился на постоянных рынках в Пятигорске и Георгиевске. Почти в одинаковой степени с огородничеством было развито и садоводство. Пчеловодством в станице занимались в основном старообрядцы. Разведение овец являлось выгодным промыслом. Вплоть до середины XIX в. в станице преобладало коневодство и натуральное животноводство. Первые поселенцы – казаки вначале так же, как и кабардинцы, ногайцы, черкесы, вели полукочевое скотоводство. Этому благоприятствовало наличие пастбищ и обилие кормов. С начала 40-х г.г.в стало развиваться свиноводство. Немногие из казаков станицы занимались ремеслом (до 20 казачьих семейств). В станице ежедневно, и в особенности по воскресеньям собирались небольшие рынки. Торговый оборот станицы местными продуктами не превышал 15 тысяч рублей.109. Аналогичная картина наблюдалась и на других курортах Кавказских минеральных вод. Таким образом, значительная доля торгового оборота на рынке кавминводских курортов приходилось на Пятигорск, где сосредотачивалось около трети всех торговых предприятий (33.1% с 45% всех оборотов рынка)110. «Пятигорск был и продолжает быть местом торговли по тройному потреблению – городскими жителями, войсками и приезжающей на лечебный сезон публикою. Это придает городу особую окраску. И поселения Пятигорского района, начиная со станицы Бекешевской Кубанской области, и Боргустанской Терской, и, оканчивая немецкими колониями, поставляют сюда продукты свои главным образом на удовлетворение внутренних потребностей» 111 Зарождение промышленных предприятий в районе Кавказских минеральных вод относится к середине XIX в., имеющиеся сведения об этом, прежде всего, касаются Пятигорска. Отсутствие таковых в отношении других курортов позволяет сделать вывод о том, что промышленных предприятий там не имелось. Данные, приведенные в Кавказском календаре, говорят о том, что промышленные предприятия носили сугубо местный характер и были связаны с переработкой продуктов животноводства и производством строительных материалов: «фабрика одна с тремя рабочими. Заводов: кирпичный казенный один, частных: пивной один, свечных пять, мыльных два».112 Все эти заводы выпускали продукцию на стоимость 6 тысяч рублей.113 Таким образом, курортный характер района наложил отпечаток на его торгово-промышленные предприятия. В основном торговля носила местный характер и отличалась крупными торговыми оборотами, с одной стороны, за счет бурно развивающейся курортной жизни, с другой – за счет ярмарочной торговли. Наибольшая доля торговых оборотов падала на торговлю мануфактурными (текстильными) галантерейными и бакалейными товарами, готовым платьем, обувью, предметами роскоши.114 Значительное влияние на все стороны жизни курортов, в том числе и экономическую, оказало проведение ветки Владикавказской железной дороги, что увеличило не только число приезжающих, но и грузооборот района, значительную долю в котором составляли продукты земледелия и сельского хозяйства.115. Если экономическая жизнь курортов Кавказских минеральных вод развивалась под значительным влиянием фактора обслуживания курортной публики, приезжающей на Воды, то в отношении других курортов Северо-Западного Кавказа наблюдались иные процессы. Что касается Анапы, то особенности стратегического положения данного пункта предопределяли изначально ее значение как торгового места. Развитие торговли на северо-восточном берегу Черного моря началось еще за долго до формирования там курортной инфраструктуры. Необходимо отметить, что в период русско-турецких войн Анапа как торговый порт использовалась турками для поддержания своего влияния на местное население и для постыдной работорговли. В дальнейшем, после вхождения Анапы в состав России, российские власти не намеревались использовать этот порт для внешней торговли. «Анапа по чрезвычайному неудобному и опасному для якорной стоянки рейду, никогда не привлечет к себе иностранной торговли, но с распространением Закубанского поселения, улучшением его положения – Анапа неминуемо сделается важным внутренним торговым пунктом»116, – писал командиру отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютант Анреп. Учреждение свободной торговли должно было положить конец турецкой контрабанде. Вследствие перспектив развития Анапы как пункта внутренней торговли Анреп предлагал учредить в ней Таможенную заставу. «Хотя пункт этот не предполагается открыть для иностранной торговли, но со временем Анапа непременно получит особенную важность относительно торговли внутренней, и потому я признаю необходимым, вместо нынешней портовой таможни 1-го класса, учредить в Анапе Таможенную заставу»117 Анализ данных о количестве судов прибывших в Анапский порт, свидетельствуют о правильности предположений генерал-адъютанта Анрепа. Так из-за границы в Анапу в 1851 г. прибыло российских судов – 1, турецких – 5,118 в то время как из внутренних портов России – 161 российских судов и 29 турецких.119 Вследствие более благоприятного расположения Новороссийска и Сухум-Кале, в этих портах происходило растаможивание грузов, которые так же предназначалось для Анапы. В основном в Анапу приходили каботажные суда. «Больше в Анапском порту развита каботажная торговля, так как суда, приходящие из-за границы имеют смешанный тип товаров, а анапская карантинная застава не имеет права растаможивать европейские и колониальные товары. На каботажных судах привезено товаров на сумму в 1850 – 85. 829 рублей 37 копеек, а в 1851 – 162, 697 рублей 66 копеек, а отпущено товаров российского и местного производства на 34,679 рублей 50 копеек в 1850 и в 1851 – 50, 179 рублей».120 Иностранные товары поступали в Анапу в основном из Турции. К ним относились перец, кофе, сахар, фрукты, сафьяновые кожи, бумажные и полу шелковые изделия, сосновые доски, сундуки, кадушки, мыло. Через анапский порт заграницу уходили суда, груженые арбузами, воском, паюсной икрой, зерном, рисом овечьей шерстью, пенькой, посудой, черкесскими бурками и пиявками. К товарам местного производства в то время относились арбузы, черкесские бурки и пиявки, которые доставляли горцы.121 В этот период Анапа служила перевалочным пунктом, связующей хозяйственной цепочкой, в механизме всероссийского рынка. «Из по портов северо-восточного берега Черного моря привозили в большом количестве мануфактурные европейские и турецкие товары, колониальные предметы и произведения Абхазии: вино виноградное, отпускали в крымские: сырые кожные произведения, кожи, воск, масло, сало, вино абхазское виноградное. В порты северо-восточного берега Черного моря через анапский порт отправлялись товары мануфактурного и фабричного производства из городов Москвы, Харького, Ростова.123 В связи с неудобством сухопутного сообщения, все товары в Анапу привозились только морем, а скот привозился из Черномории и Кавказских гор. В Анапе имелась одна базарная площадь, где и производилась торговля местными купцами. «Торговля состояла в перепродаже съестных припасов, мелких коробочных товаров и бакалеи, в продаже низкого сорта крымских вин… в торговле вином, медом, пивом».124 Несмотря на то, что население Анапы к середине века почти в два раза превышало население Пятигорска (в Анапе в 1852 г. проживало 2675 человек.125, в Пятигорске 1089),126 торговля была развита довольно слабо. Анапская базарная площадь не служила местом сбыта продуктов и изделий, производимых местными жителями, казаками и поселянами станиц окружающих город, в то время как к середине века в Пятигорске уже проводились ярмарки. Это объяснялось, прежде всего, курортным характером городской жизни Пятигорска. Так как доход городской казны формировался в основном на основе торговых пошлин, а слабое развитие местной торговле в Анапе, естественным образом создавало дефицит городского бюджета, то в 1840 г. указом императора учреждался в Анапе, станицах и укреплениях питейный откуп.127. В 1850 г. с Анапского откупа было выручено 60133 рублей 34 копейки серебром. Ежегодно в Анапе и станицах продавалось вина 10 тысяч ведер128. Анапская городская ратуша за свидетельства на открытие питейных контор, заведений и лавок взимала довольно значительную плату. Открытие питейной конторы мог позволить себе человек состоятельный. Из 54 питейных заведений, открытых в городе в 1853 г., была только одна контора. Позволить сделать это смог купец 3-й гильдии и бургомистр города Р. Дубенский.129 Именно из слоя купцов и вольно промышленников формировалась та социальная среда, которая в дальнейшем создавала условия для проживания курортной публики, приезжающей в летнее время в Анапу. Характерной особенностью социально-экономической жизни Анапы середины XIX в. было преобладание среди торговцев, подданных Османской империи. Именно они имели торговые отношения с горским населением, «как более усвоившие себе знания городских обычаев, даже и самый язык их и имеющих средства выписывать, посредством приходящих кочерм из Требизонда, товары, более употребляемые горцами, а потому легкие к сбыту… Русские купцы торговлею с горцами мало занимаются, кроме тех, кои приняли подданство России из турецко-подданых»,130 писал начальник Черноморской береговой линии в своем отчете. Выводы сделанные начальником Черноморской береговой линией в годовом отчете за 1849 г., подтверждаются следующими данными, помещенными в Ведомости о числе народонаселения в крепости Анапа: вольно промышленников, имеющих российское подданство, владеющих «прочными заведениями в городе» насчитывалось 11 человек, а турецкоподданых - 59. Положительные тенденции, заложенные в указе Николая I об объявлении Анапы портовым городом, проявили себя в росте числа купеческих фамилий, постоянно, проживающих в Анапе. Так уже в 1852 г.у купцов в Анапе было 151 человек, что составляло значительный процент по сравнению с 1849 г.131 Большая часть населения в Анапе были мещане. Этому сословию предоставлялось право иметь в своем владении и приобретать дома и другую движимую и недвижимую собственность, заниматься торговлей и промыслами, иметь полную свободу распоряжаться своим имуществом. Мещане не могли быть лишены своей собственности без суда.132 Но, несмотря на преобладание мещанского населения в городе, ремесленное производство и промышленность в Анапе находились в примитивном состоянии.133.

В связи с укреплением Анапской крепости, после заключения Адрианопольского мира возникла необходимость в строительстве кирпичного завода, что не было осуществлено. Кирпич получали из Фанагории.134 Ремесленное производство в Анапе в указанный период в основном выражалось в строительстве казенных зданий и помещений для иногородних торговцев. Через 12 лет после того, как Анапа стала российским городом, в ней появляется один-единственный известковый завод, выпускающий товара на сумму 400 рублей, который сбывался в самой Анапе, закубанских поселениях и укреплениях Черноморской береговой линии135, завод принадлежал частному капиталу, а казенных фабрик и заводов не имелось.136 Процессы капиталистической модернизации 2-ой половины XIX в., как уже отмечалось ранее, по-разному отразились на курортной, культурной и экономической жизни курортов Северо-Западного Кавказа. Самым эффективным средством вовлечения курортов в хозяйственный механизм страны стало подведение к ним сети железных дорог. Благотворное влияние данного фактора можно наблюдать на примере курортов Кавказских минеральных вод. В отношении других курортов Северо-Западного Кавказа данное явление не имело место. Еще в начале 1868 г. предполагалось провести левым берегом Кубани железную дорогу от Екатеринодара или на Анапу или на Геленджик, но ветвь была проведена на Новороссийск. В торгово-экономическом отношении Анапа многое потеряла, так как все продукты сельского хозяйства, которые ранее шли через анапский порт, стали отправляться в Новороссийск. Торговая деятельность в Анапе к концу XIX в. выражалась в основном в снабжении горожан необходимыми предметами фабричной и заводской промышленности и в отпуске морем заграницу, в Петербург и другие российские города зерна, табака, рыбы, риса, черепицы и кирпича местного производства. Вместе с тем нельзя не отметить, что в конце XIX в. по сравнению с предшествующим периодом в Анапе заметно увеличился объем морской внутренней торговли, что объяснялось общими тенденциями развития капиталистической экономики. В конце XIX в. в Анапе были учреждены 2 недельные ярмарки Троицкая и Ивановская, обороты которых составляли 1421 рубль 75 копеек138, Пятигорская Успенская ярмарка, проводившаяся ежегодно 23.08, имела в среднем оборот – 10985.139 Вместе с развитием торговли увеличилось количество заводов, хотя число их было незначительным. Все эти заводы обслуживали местные потребности и были связанны с переработкой сельскохозяйственной продукции. Те же тенденции наблюдались в конце XIX в. и на других курортах Северо-Западного Кавказа.140 Часть городского населения была занята в качестве рабочих на этих заводах, но их число было незначительным: так, в Анапе на всех заводах работало всего 20 работников141, в Пятигорске – 158, Кисловодске – 71142, при общем количестве населения в Анапе 10614 человек.143, Пятигорске – 30636, Кисловодске – 13440144, Ессентуках – 9515. Все города и курортные местности Северо-Западного Кавказа в торгово-промышленном отношении имели общую тенденцию развития, но при этом заводы и фабрики курортов Кавказских минеральных вод производили потребностями более разнообразную жизни, продукцию, чем обусловленную Анапы, курортной предприятия промышленность которой в основном выпускала известь и кирпич, качество последнего было известно по всему побережью и он вывозился из Анапы в Керчь, Новороссийск, Сухум-Кале. Все посты пограничной стражи на восточном берегу Черного моря, а так же Брянский чугунолитейный завод в Керчи был полностью построен из анапского кирпича. Это небольшие отличия в торгово-промышленном развитии курортов Северо-Западного Кавказа объяснялись тем, что территория Кавказских минеральных вод сразу же после ее вхождения в состав России рассматривалась российскими властями как бальнеологическая и рекреационная база, в то время как Анапе довольно длительное время придавалось военно-стратегическое значение. Ее торгово-промышленное развитие было обусловлено общими тенденциями экономического роста страны. При этом особенности ее географического положения (неудобство портовой гавани, удаленность от железных дорог) способствовали превращению Анапы в порт внутренней торговли. Слабое развитие торгово-промышленной инфраструктуры в самом городе объяснялось немногочисленностью населения и отсутствием достаточной сырьевой базы. Земли, расположенные вокруг города были мало пригодны для земледелия, а первые переселенцы из Малороссии и других черноземных районов России традиционно продолжали заниматься выращиванием зерновых культур. Урожаи были плохими, нередко свирепствовал голод и только в конце XIX в., благодаря стараниям генерал-майора Пиленко, стало развиваться садоводство и виноградарство в самой Анапе и ее окрестностях. С целью развития в крае фруктово-виноградных садов, в городе производилась раздача в потомственное пользование выгонной земли по правилам, выработанными бывшими начальником Черноморского округа генерал-майором Пиленко. Всякий, получивший земельный участок обязан был, в течение первых 3 льготных лет, огородить его или окопать рвом и посадить не менее 200 фруктовых деревьев или 2 тысяч кустов винограда на каждую десятину. По окончании льготного срока, если окажется, по освидетельствовании полицейского чиновника совместно с городским депутатом, что насаждения сделаны соответственно правилам, владельцу участка выдавался документ на потомственное пользование землей, с обложением участка оброком в доход города по 3 рубля за десятину в год. Введение данных правил раздачи способствовало развитию садоводства и виноградарства в Анапе и ее окрестностях. Вскоре раздача земель была прекращена, земельные участки выставлялись на торги на основании правил, изложенных в приложении к Статье 15 свода законов Российской империи.145 Меры, предпринятые Пиленко, способствовали развитию садоводства и виноградарства, в такой степени, что Анапа стала снабжать всю Анатолийскую Турцию арбузами и большим количеством овощей и фруктов. Относительно успехов в развития виноградарства городской голова Анапы в записке о нуждах города, представленной министру Земледелия и Государственных Имуществ во время его поездки во внутренние губернии России и на Кавказ в 1902 г. писал: «В последние годы в окрестностях Анапы большие усилия сделало виноделие и виноградарство. И в настоящее время, когда площадь виноградников прианапского района достигала 1.600 десятин (во всей Черноморской губернии виноградников имеется лишь 580 десятин, в Пятигорске – 43 десятины146) – о вывозе вина из Анапы нужно говорить не в десятках, а в сотнях тысяч ведер, большая часть вина идет сухим путем на ст. Тоннельную Владикавказской железной дороги, а затем в Новороссийск, Екатеринодар и Ростов-на-Дону.147 Глава города Пиленко получил от своего отца генерал-майора 2 имения Хан-Чокран и Джемете, где раскинулись виноградники, дающие прекрасное вино под тем же названием, что и сами имения. Эти имения были пожалованы Пиленко великим князем Михаилом Николаевичем, и фактически с этого времени началось культивирование винограда в окрестностях Анапы.

Благоприятные климатические условия, а так же дешевизна обработки земли способствовали этому. Постепенно виноградники приморской побережной полосы (западная часть Темрюкского отдела и окрестности города Анапы) сплошь были засажены винными сортами, и вырабатываемое вино находило спрос и успешно конкурировало на внутреннем рынке не только с молдавскими, но и с крымскими винами. Число проданных ведер анапских вин с каждым годом все более увеличивалось: за трехлетие с 1897 по 1900 г.г. было продано 10440 ведер вина, а в 1901 г. – 11100148, а в 1909 – 47675.149 Успехи в развитии виноделия в Анапе были настолько значительными, а перспективы оптимистическими, что был поставлен вопрос об открытии в городе специальной школы виноградарства и виноделия. Это стало предметом обсуждения на съезде виноградарей в Новороссийске, и об этом было доложено министру Земледелия и Государственных Имуществ Ермолову. Тем более что в городе уже существовали курсы, проводимые частным лицом отставным полковником И. В. Остромысленским. 2.11 1913 г. на Черноморском побережье Кавказа была открыта выставка «Русская Ривьера». Подводя итоги общего развития курортов Кавказа, председатель Выставочного Комитета А.С. Ермолов отметил, что на всем побережье, начиная от Анапы и до южных границ Туапсинского округа, зародилось виноделие. «Знаменитое шампанское Абрау-Дюрсо, единственное, подаваемое ныне к Высочайшему столу, - известно уже по всей России;

оно вывозится теперь и заграницу – проникло даже в Соединенные Штаты Северной Америки. На ряду с ним пользуются прекрасной репутацией и в больших количествах отправляются в столицы и другие главнейшие русские города вина из Анапы, Новороссийска, Геленджика и Туапсе… Для более успешного сбыта вин в Новороссийске образованно товарищество местных виноделов (фирма «Сане»)». Таким образом, в конце XIX - начале XX в.в., помимо того, что Анапа стала приобретать известность как курорт морских купаний и климатическая станция, выявился ряд экономических особенностей города и окружающей его местности, которые не были напрямую связаны с курортным характером Анапы. Эти особенности заключались в том, что Анапа являлась важным портом внутренней торговли, в который и из которого товары прибывали и отправлялись в разные регионы страны. Анапский порт был одним из элементов системы всероссийского рынка. Существование рыночных отношений естественным образом предполагало выполнение определенных кредитно-денежных операций, осуществлявшихся через банк, но в этот период в Анапе не было никакого кредитного учреждения и даже казначейства. Учет векселей, выборка торговых документов, переводы денег и другие операции требовали поездки или в Новороссийск, или в Керчь. В виду того, что Анапа не была соединена с этими городами железными дорогами, а так же вследствии неудобства анапского порта, суда в который, особенно в зимнее время редко заходили, то поездки в Керчь и Новороссийск вызывали большие трудности и были сопряжены со значительными накладными расходами. Несмотря на небольшое значение Пятигорска как хозяйственной единицы всероссийского рынка, но вследствии государственного статуса курортной местности Кавказских минеральных вод и приезда элитной публики в летний сезон, в городе имелся городской банк. Основной капитал банка составлял 144 189 рублей 75 копеек и запасной – 35 366 рублей 58 копеек.151. На время лечебного сезона с 1.05 по 15.09 ежегодно открывалось отделение государственного банка при казначействе и почтово-телеграфной конторе, имелись государственные сберегательные кассы.

Курорты Кавказских минеральных вод имели свои особенности экономического развития, связанные, прежде всего с лечебными свойствами минеральных источников. Розлив минеральной воды в бутылки, начатый в середине XIX в. наместником Кавказа Воронцовым, в конечном итоге способствовал появлению крупного предприятия на юге России – Нарзанного завода в Кисловодске.152 Основное начало развития продажи нарзана и других минеральных вод за пределами Кавказских минеральных вод было положено Управлением вод в 1896 – 1897 г.г. На нарзанном заводе разливался и отправлялся в различные уголки страны не только кисловодский нарзан, но и Ессентуки №17 и 20. Журнал «Кавказские курорты» писал: «Экспорт вод, это – альфа и омега развития минераловодских курортов. Чистый доход от экспорта исчислялся свыше полумиллиона рублей».153 Розлив минеральных вод до 1901 г. находился в руках Управления, но в 1901 г. дело это было передано подрядным способом частному лицу за плату по 2 копейки, с налитой и принятой в казну полубутылке.154 Одновременно с этим было передано частным предпринимателям и право продажи минеральных вод по особым договорам, предоставив им, исключительные права и условия на продажу вод в известном районе России, в состав которого входило от одной до нескольких губерний. В крупнейших городах России учреждались казенные склады. Управление вод снабжало их водой до установленной нормы, а затем пополняло их по мере необходимости. Контрагент обязывался продавать воду из склада по ценам не выше установленных, заключенным с ним договором. Разница между ценой, по которой отпускалась вода, и ценою продажи являлась валовым доходом контрагента. Дешевле всего было покупать на складе нарзан стоил 11 рублей (100 полубутылок).155 вагонами без упаковки. За одну полубутылку такой покупатель платил 9 копеек, ящик По такой цене минеральная вода продавалась покупателям, не заключившим договор с Управлением, контрагенты получали воду еще по более низкой цене. Они обязаны были сбывать в сданных им районах, воды не менее обусловленного договором количества;

в противном случае контрагент подвергался взысканию в виде штрафа равного стоимости невыбранного количества воды и даже расторжения с ним договора, с обращением в пользу казны внесенного залога. Кроме того, на контрагенте лежали расходы по оплате помещения склада и содержания его, уплате жалования служащим, возврате Управлению вод привозного тарифа и другие расходы. Вначале действия этих договоров, распространение кавказских минеральных вод значительно двинулась вперед, стало расти и развиваться. Учреждение складов коренным образом изменило дело сбыта вод. Продукт сбыта был приближен к потребителю, и обеспечивалось беспрерывное нахождение его на месте потребления. При такой организации сбыта минеральной воды прибыль контрагента и Управления вод зависела от масштабов сбыта. С одной стороны правильная постановка дела, а с другой стороны добросовестность контрагентства стали давать свои результаты. Вместе с тем, в деле организации экспорта нарзана за пределы территории Кавказских минеральных вод выявились определенные недостатки. Как только предприниматели ознакомились с рынком, действительными потребностями потребителей воды в их районе и теми затруднениями, с которыми им пришлось встретиться на деле, они переставали соблюдать договорные условия и начинали экспортировать воды, не учитывая границы, за пределы своего района, хотя это было бы и в районе другого контрагента, чем нарушали принятую систему. Несколько попыток Управления вод к упорядочению этого дела в ограждении прав контрагентов остались безрезультатными. Когда предприниматели уяснили себе, что не они, ни казна не могут оградить их район от ввоза вод посторонними лицами, стали воздерживаться от больших затрат на устройство рынка в своих районах и ослабили свою деятельность. существовать. Развитие экспорта вод тормозилось и другими обстоятельствами, к которым относились низкое качество пробки, употребляемое для закупорки бутылок, неоднократная перемена формы посуды, ярлыков, отсутствие рекламы. Но, несмотря на все эти недостатки, нарзан и другие минеральные воды нашли громадное число потребителей, как, несомненно, лучшие. Об этом свидетельствует рост прибыли от продажи минеральных вод. Так чистая прибыль в 1907 г. составляла 136 тысяч рублей, в 1908 – 165 тысяч рублей, в 1909 – 247 тысяч рублей, в 1910 387 тысяч рублей, 1913 – 558 тысяч рублей. Всего за 6 лет – 2 263 000 рублей. образованию крупных компаний на территории Между ними и частными покупателями началась конкуренция, границы законтрактованных районов фактически перестали Сбыт минеральной воды в больших городах России и заграницей способствовал минераловодских курортов. Наиболее значительная была «Н.Н. Евангулова и Ко». Вскоре производство минеральной воды стали покрывать дефицит бюджета Кавказских минеральных вод.157 Перспективы развития данной отрасли экономики кавминводских курортов были намечены в докладной записке заведующего хозяйственным отделом Управления вод Б. Бородина в Горный департамент министерства промышленности и торговли: «Нарзан и прочие воды, как, несомненно, лучшие минеральные воды, имеют впереди огромную будущность, с другой стороны, настоящего вполне правильного и планомерного распространения этих вод на рынке еще не было, и даже во многих местах центральной России, потребители мало знают отечественные воды и их достоинства, тогда как заграничные воды все более и более втискиваются в Россию, благодаря широкой и упорной рекламе». Таким образом, сбыт минеральной воды по всей территории России имел довольно широкие перспективы, за счет него предполагалось повысить доходность минераловодских курортов. Именно это направление определяло экономическое состояние региона. В конце XIX - начале XX в.в. экономическое развитие курортов Северо-Западного Кавказа в значительной степени было связано с созданием и модернизацией существующей инфраструктуры. Российские курорты не могли вступать в конкуренцию с заграничными из-за отсутствия в гостиницах и санаториях элементарных условий проживания. Приезжающая на Кавказские курорты богатая публика желала иметь комфортабельные условия, предполагающие водопровод, отопление, канализацию, электрическое освещение, телефон. Жители городов и курортных поселений (необходимо отметить, что хотя не все населенные пункты курортов Северо-Западного Кавказа имели статус городов, но образ жизни особенно в летнее время являлся городским), сдававшие дома в наем так же стремились к модернизации бытовых условий. Наиболее важным являлся вопрос водоснабжения курортов. В 1890 г. был построен водопровод, который давал Пятигорску до 300000 ведер воды в сутки, вытекающей из источника, находящегося у подножия южного склона горы Юцы. Вода была проведена частью по закрытому бетонному каналу, частью по чугунным трубам. В городе устанавливалось 8 водоразборных и 38 пожарно-поливных кранов, а так же 5 фонтанов. Строительство водопровода позволило не только снабжать город водой, но и поливать бульвары и улицы. Но по-прежнему в городе не была решена проблема снабжения частных домов водой. В Кисловодске к сезону 1895 г. был открыт пресный водопровод из источника Лермонтовской скалы. Водопровод был сооружен Управлением вод совместно с правлением общества Владикавказской железной дороги.

С помощью водопровода в Кисловодск и к железнодорожной станции доставлялось 120000 ведер воды в сутки. Вдоль магистральной линии и побочных ветвей водопровода было установлено 6 водоразборных тумб, 25 пожарно-поливных крана и 3 фонтана: один на Царской площадке, другой в парке напротив ресторана и третий у галереи Нарзана.159 В Ессентуках и Железноводске водопровод был проведен к 1897 г. Хотя все курорты Кавказских минеральных вод и снабжались водой, но нельзя было считать вопрос решенным. «Дальнейшее снабжение водою Ессентуков и особенно Железноводска в виду малого дебита источников, снабжающих их пресною водой»160 было необходимо совершенствовать. В дальнейшем с сооружением водопроводов в домах жителей, Управление вод стало взимать плату за пользование водой, получая стабильный доход в бюджет Кавказских минеральных вод.161 В 1911 г. Управлением вод была предпринята разведывательная экспедиция с целью отыскания источника пресной воды. В 50-ти верстах от Пятигорска был обнаружен «Думановский» источник, вода которого была пригодна для питья, и из него, можно было самотеком провести воду на Ессентуки и Пятигорск. С владельцем источника был заключен арендный договор, который закрепил право пользования источником за Управлением вод. В строительстве водопровода приняло участие общество Владикавказской железной дороги, которое взяло на себя одну пятую часть всех расходов, получив право на пользование 30000 ведер в сутки162 и отказавшись от приобретения воды из Юцского источника, отдав свою долю в пользование Пятигорского 000 рублей.163 В Анапе водопровод появился только в 1-ой четверти XX в. Еще в 1909 г. газета «Анапский листок» писала о том, что в городе не имеется водопровода и на его строительство необходимо затратить 200 – 250 тысяч городского управления. На снабжение курортов из «Думановского» источника и р. Теплушки предполагалось затратить 4 рублей.

Проект проведения водопровода в Анапе был составлен старостой Пиленко, но необходимых денежных средств на его проведение у городской казны не существовало. Водопровод был проведен частным лицом г. Мавропуло. В 1917 г. на каждую квартиру с водопроводом в Анапе приходилась 41 квартира без водопровода.165 В городах городскими думами в принимались случаях обязательные арендаторы правила квартир. пользования Отношение водой. между Абонентами городского водоснабжения выступали только домовладельцы, особенных домовладельцем и квартиронанимателем по поводу платы за воду, городская управа не регулировала. Если домовладение, в которое желали провести воду, находилась на улице, не имеющей городской водопроводной трубы, то магистральная труба проводилась на этой улице за счет домовладельца. Но, если 2/3 жителей улицы или квартала, ближайшего к магистрали, давали подписку одновременного присоединения к водопроводу, то он устраивался за городской счет.166 Экономическая база курортов в начале XX в. была тесно связанна с проблемой их освещения. В середине XIX в. улицы курортов вообще не освещались. Жители городов для освещения своих домов использовали свечи, во 2-ой XIX в. в употребление входил фотоген, то есть керосиновая лампа. В анкете статистической переписи городов России в 1905 г. по поводу освещения Пятигорска записано: «Улицы и площади города в центральной части освещаются керосинокалильными фонарями системы «Галкина», а в остальных частях керосиновыми. Район, где расположены бальнеологические учреждения, электричеством. Предполагается осветить центральные улицы электричеством в количестве 70-ти дуговых фонарей».167 В Анапе в 1897 г. было 40 городских и 4 створных (маячных) фонарей. Створные фонари были необходимы для безопасного плавания морских судов. Они располагались следующим образом: один, угловой на мысе близь городской ротонды, другой у пристани, третий около пристани наследников генерал-майора Крюкова, четвертый на городской выгонной земле. Улицы города и пристань освещались недостаточно интенсивно. Газета «Анапский листок» писала: «Существующее освещение двумятремя фонарями керосинокалильной системы более чем недостаточны для площади городского сада».16 Анапская портовая таможня в уведомлении городскому старосте указывала, что пристань освещалась слабо на ближайшей половине к городу, а остальная часть вообще осталась без света. Проблему освещения города могло решить только строительство электростанции. На Кавказских минеральных водах была создана первая в стране энергосистема. Все началось со строительства электростанции на реке Подкумок. Руководителем проекта был инженер С.М. Фридман. Проект был разработан в 1902 г., а в 1903 фирмой «Сименс и Гальске» на реке Подкумок была построена электростанция «Белый уголь». Линии высокого напряжения соединили города-курорты: Пятигорск, Кисловодск и Железноводск. Это позволило получить наружное и внутреннее освещение курортов, грузовую и электрическую дорогу в Кисловодске и ставить вопрос о строительстве подвесной дороги, которая доставляла бы грязь из Тамбуканского озера. Благодаря электростанции в Пятигорске были выстроены две линии трамвая, одна от вокзала железной дороги по Царской улице, а другая – от угла Царской и Дворянской к Провалу. Планировалось соединить все курорты Кавказских минеральных вод трамвайными линиями. Трамвайные вагоны поставлялись из-за границы, но 26.05 1905 г. был произведен выпуск первого вагона выстроенного полностью в мастерской депо трамвая. Таких вагонов в местной мастерской было построено за зиму 4. Газета «Пятигорский листок» по поводу выпуска первого трамвая писала: «Заведующий трамваем инженер С.М. Фридман обратился к рабочим с речью, в которой указал на осуществление того, что казалось многим невозможным, так как трудно было поверить, будто здешними простыми рабочими можно было сделать то, что заграницею выполняется специальными машинами, инженерами и особым составом лучших мастеров. Годный и прекрасный по виду, мощный и надежный по конструкции вагон является живым свидетелем того, что, и наши русские не лыком шиты».169 В 1913 г. в Пятигорске была построена тепловая электростанция. Под руководством электротехника проф. М.А. Шателена она была включена в параллельную работу с центральной пятигорской ГЭС «Белый уголь». Стоимость всех электротехнических сооружений составляла около полумиллиона рублей.170 1.01 1916 г. Воды обслуживались гидроэлектростанцией «Белый уголь» (2 турбины по 500 сил и 2 генератора по 330 КВт.), тепловой станцией в Пятигорске (2 дизеля по 400 сил и 2 генератора по 263 КВт.) и 2 небольшими пароэлектрическими станциями в Кисловодске (80 сил) и Железноводске (40 сил).171 В Анапе в 1912 г. городская управа сделала заказ на изготовление проекта электрического освещения города русскому обществу «Всеобщая компания электричества». Через год этот проект был реализован, однако освещение города было явно недостаточным. Даже в 1914 г. гласные городской думы заявляли о недостаточном освещении города: фонари на некоторых улицах зажигались на 15 – 20 минут или вообще не горели в ночное время. В 1917 г. в Анапе электричеством освещалась 251 квартира, то есть 8,3% от общего числа.172 Освещение частных домов на Кавказских минеральных водах началось вскоре после строительства электростанции «Белый уголь». В докладной записке заведующего электрическими сооружениями Кавказских Минеральных вод Е.Н. Кутейникова директору Вод Д.А. Иванову об отпуске электроэнергии для освещения частных зданий предлагались следующие условия для тех, кто пожелал провести электричество в свои дома: это, прежде всего полная оплата абонентом устройства магистралей, их ремонт, который производился Управлением вод. Отпуск тока абонентам производился по мере возможности, без всякой ответственности со стороны Управления вод за прекращение отпуска в любой момент. Абонентная плата за пользование электроэнергией взималась в размере 30 копеек за КВт. в час, так же как и в крупных городах России.173 Энергетические потребности курортов удовлетворялись не только с помощью электроэнергии. Управление Кавказских минеральных вод заключало договоры с крупнейшими компаниями России на поставку нефти, мазута, антрацита на минераловодские курорты. Так, в 1912-1915 г.г. такие договоры были заключены с товариществом «Братья Нобель», обществом «Мазут» на поставку сырой озерной нефти из Грозного,174 с товариществом «Е. Т. Парамонова сыновья» на поставку 140000 пудов «свежего не выветренного антрацита по 20 копеек за пуд франко-вагон».175 В 18-ти верстах от Анапы открылись две нефтепромышленные компании: общество «Стандарт» и Киевское товарищество с господином Мерингом. Эти компании не столько удовлетворяли потребности Анапы в энергоресурсах (в этом не было такой большой надобности как на минераловодских курортах вследствии слабого развития инфраструктур города в тот период), сколько через Анапу осуществлялась связь нефтепромыслов с морем и железной дорогой. Санитарное состояние городов и поселений курортной местности являлось важной проблемой, от решения которой во многом зависел рост числа приезжающих лечиться на курорты. Первоначально отчистка курортов от нечистот производилась с помощью ассенизационных обозов.176 Но деятельность этих обозов вызвало нарекание со стороны группных врачей. В числе первостепенных и важных задач находились вопросы строительства канализации на всех курортах: «Так как вопрос канализации на Кавказских минеральных водах является вопросом первостепенной важности и необходимости, то по этому нужно, чтобы канализация на группах была осуществлена в самом непродолжительном времени.177 В докладной записке директора Кавказских минеральных вод в Горный департамент по вопросу о переустройстве минераловодских курортов, указывалось на то, что к числу особенно выдающихся непорядков на Водах относится санитарное состояние курортов, которое вызывает тревогу из-за отсутствия канализации. Стоимость всех канализационных устройств, предназначенных для строительства в первую очередь по проектам и сметам, составленным инженером Егиазаровым исчислялось: для Пятигорска – 1051000 рублей, для Ессентуков – 1022000 рублей, для Железноводска – 440000 рублей, а всего 3200000 рублей.178 Необходимо отметить, что на других курортах Северо-Западного Кавказа даже не ставился вопрос о проведении канализации, что являлось еще одним свидетельством более успешного и динамичного развития курортов Кавказских минеральных вод по сравнению с другими. В начале XX в. для решения городских проблем администрация городов стала активно прибегать к системе подрядов. Городская управа объявляла о назначении торгов на проведение тех или иных работ, составлялись таблицы торгов, где указывался предмет торга, имена и фамилии лиц, являвшихся на торги, цена, предлагаемая участникам. Затем, с одним из участников, чья стоимость работ оказывалась оптимальной, заключался контракт. Подрядчик действовал под наблюдением архитектора, члена управы, городского головы. Частично работы по модернизации городской инфраструктуры оплачивались частными лицами, заинтересованными в этом. Так в архиве Ставропольского края сохранился договор между неким Анжело Луиджи Чивелли и Управлением вод на проведение 140 сажен погонных канализационных работ.179 Конец XIX - начало XX в.в. в экономической жизни курортов был отмечен активным привлечением частного капитала для обслуживания потребностей курортов. Это, прежде всего, выражалось в строительстве санаториев, пансионатов, гостиниц. Так, в Анапе на средства доктора Будзинского были выстроены 2 санатория и грязелечебница, в Теберде предпринимателями из Ростова-на-Дону и Екатеринодара туберкулезом. На курортах Кавказских минеральных вод в 1915 г. намечалось построить на средства частных предпринимателей в Кисловодске гостиницу на 600 номеров стоимостью 1 млн. 200 тыс. рублей, в Ессентуках – гостиницу на 400 номеров, стоимостью 800 тыс. рублей и в Железноводске – гостиницу на 200 номеров стоимостью 400 тыс. рублей, а так же курзалы в Пятигорске, Ессентуках, трамваи в Ессентуках, Кисловодске и Железноводске. Всего частными предпринимателями на совершенствование инфраструктуры города должно было быть затрачено 5 млн. 450 тыс., в то время как затраты от казны составляли 10 млн. 830 тыс. рублей.180 На курортах Кавказских минеральных вод по сравнению с другими курортами Северо-Западного Кавказа наблюдалась более активная деятельность частного капитала. Предприниматели России охотно брали в аренду рестораны, кофейни, лавки, заключали подряды на строительство санаториев. Знаменитые парфюмерные фирмы строили павильоны для продажи своей продукции на кавминводских курортах. Так, в 1910 г. парфюмерная фирма «Ралле» для получения разрешения на строительство своего павильона в Кисловодске обязывалась построить набережную и перекрытия через реку Ольховку.181Активность частного капитала на курортах Кавказских минеральных вод объяснялась их экономической привлекательностью, возможностью получения хороших прибылей от выстраивались и содержались дачи для больных вложенных капиталов. Особенно желанными для российского бизнеса минераловодские курорты стали после начала I мировой войны. Другие курорты Северо-Западного Кавказа, особенно, такие как Псекупские минеральные воды, Теберда, имевшие в основном местное значение, не представляли собой ничего примечательного в экономическом отношении. Вследствии небольшого количества приезжающих снабжение этих курортов осуществлялось в основном сельскохозяйственной продукцией местных жителей, на их территории так же отсутствовали какие-либо торгово-промышленные предприятия. Значительные отличия в экономическом плане имели курорты Кавказских Минеральных вод и Анапа, которая являлась крупным портом внутренней торговли182 и поставщиком лучших вин на российский рынок. Экономическое как значение Анапы определялось Кавказских не ее курортным вод характером, а особенностями ее географического положения, в то время экономическое благополучие минеральных базировалось на лечебных свойствах источников.

2. КУЛЬТУРНЫЙ ОБЛИК КУРОРТОВ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КАВКАЗА В КОНЦЕ XVIII – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ Развитие любого города невозможно представить без его культурной составляющей, в основе которой лежат эстетические, образовательные и этические начала. Город всегда был и остается центром культурной жизни региона. Развитие городов и поселений Северо-Западного Кавказа как курортных местностей всероссийского значения наложило своеобразный отпечаток и на их культурную жизнь. Благодаря приезду высокообразованной публики, на курортах культурная жизнь в период летних сезонов была сравнима с жизнью столичной. Таким образом, курорты являлись не место только в В здравницами, но и культурными местности в ней своих функции. своеобразными центрами региона. Значительное принадлежало Посещая сосредотачивались церковь, религиозных культурной указанный жизни период с любой именно церкви.

образовательные и просветительские человек одновременно знакомился с отправлением потребностей, произведениями художественного отечественного и музыкального искусства, эстетически развивался, воспринимая архитектурную уникальность православных храмов. Религиозно-культурный фактор в жизни любого государства, во все времена и эпохи играл очень важную роль. Он всегда присутствовал не только на субъективном, личностном уровне, но являлся значительной доминантой во внутренней и внешней политике государств. Особенно тогда, когда дело касалось геополитических интересов, одной из сторон проявлений которых было присоединение и освоение новых территорий.

В научно-исследовательской литературе, посвященной вопросам присоединения и освоения территорий Северного Кавказа конце XVIIIначале XX в.в. религиозно-культурный аспект, как одно из направлений комплексного подхода России в деле укрепления своих позиций в данном регионе практически не подвергается исследованию. В большей мере уделяется внимание военно-политическим и социально-экономическим направлениям российской политике в данном регионе. Между тем, по нашему мнению, цивилизационный подход к изучению истории, предполагает оценку религиозно-культурного фактора. В рамках темы данного исследования считаем необходимым, осветить некоторые вопросы культурного развития курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII- начале XX в.в. Значительная доля нашего исследования в данном вопросе приходится на курорты Кавказских минеральных вод, т.к. из всех курортных местностей Северо-Западного Кавказа, Кавказские минеральные воды начали развиваться и осваиваться раньше остальных. Кроме того, определенная роль географических и социально-политических факторов предопределяла более насыщенную религиозно культурную жизнь кавминводских курортов по сравнению с другими курортами, исследуемыми в данной работе. Со строительством крепостей Азово-Моздокской линии в районе Пятигорска связано и появления там православных церквей. Многовековая потребность и привычка обращения к Богу и общения с ним предопределяла и строительство церквей и храмов, там, где в силу обстоятельств жизни и профессии люди обретали новое место жительства. Самая первая церковь была открыта в 1783 г. в помещении казармы 16-го егерского полка Константиногорской крепости. Через 2 года в центре крепости была освящена деревянная двуглавая церковь, напоминающая по архитектуре деревянные церкви типичные для казачьих станиц.

В 1799 г. в крепость Констанигорскую прибывает 14-й егерский полк. Вслед за полком привозят и полковую церковь. Командир полка генерал Лихачев в прошении на имя архипастыря писал: «вновь установленная… во вверенном мне егерском полку, походная церковь, достигла во всех частях своего бытия: для коей иконостас вступил на первой случай старой, … да и антимис есть присланной со священником, от его преосвященства из Астрахани»183. Далее генерал Лихачев высказывает просьбу об освящении церкви, что и произошло 24.02 1799 г.184 Но, как известно, в этот период территория Кавказских минеральных вод еще не рассматривалась в ракурсе курортной местности, и российские власти еще основательно не задумывались о перспективах прочного утверждения русского населения на данной территории, а из этого следует, что и постоянных, а не походных церквей не существовало. В то же время, желая привлечь горцев на свою сторону, император Александр этих I указом были от 6.06 1805 г. повелевает Руска построить и в Константиногорской крепости и в городе Георгиевске две мечети. Проекты мечетей составлены архитектором одобрены императором.185 Здание церкви и присутственные (государственные) места всегда появлялись одновременно, как обозначение векторов внутренней политики государства на вновь присоединенных территориях. После того, как 14-й егерский полк покинул территорию Константиногорской крепости, вместе с ним была перевезена и церковь Вознесения, т.к. церкви перевозили вслед за полком. Дальнейшая судьба ее неизвестна. С 1813 г. богослужение на Водах совершались в шатровой церкви привозимой на время. С ростом приезжающих лечиться на Кавказские минеральные воды и с увеличением числа жителей остро ощущалась потребность в постоянном здании церкви. Об этом писал комендант Кисловодской крепости Энгельгард командующему войсками на Кавказе генералу Вельяминову 19.03 1825 г.186 В связи с созидательной деятельностью генерала Ермолова на Кавказских минеральных водах и предстоящей административной реформой, связанной с изменением статуса селения Горячеводского, Александр I 6.02 1827 г. издает указ о снятии плана местности при Горячих водах. В исполнении этого приказа 23.03 того же года, Ермолов предписывал «поручить, кому следует снять назначенное при Горячих водах на плоскости от карантина место для города на плане, показав на оном площади, улицы и кварталы, места, где быть церкви и каменным зданиям для помещения присутствий, окружного управления, на возведение коих сделаны планы и сметы».187 Архитектором Иоганном Бернардацци было сделано два проекта церкви на Горячих водах, каменной и деревянной, из которых последний был выбран и утвержден. Место для храма наметили в середине селения Горячеводского на большом пустыре недалеко от строящихся Николаевских ванн. Разработка проектов велась Бернардацци на основе осмотра и изучения христианских храмов Северного Кавказа более раннего периода.188 Строительство церкви связанно с именем архимандрита АлександроНевской Лавры Товии (Тихон Яковлевич Моисеев). 15.05 1827 г. отец Товия прибыл на Горячие воды, где начал лечиться под наблюдением доктора Конради. Узнав, что на Водах нет постоянного храма, и построение приходской церкви задерживается из-за отсутствия денежных средств, о. Товия обратился с просьбой к посетителям Кавказских минеральных вод пожертвовать средства на строительство храма. Многие откликнулись на его просьбу. Среди них были генералы - герои Отечественной войны 1812 г.: Николай Раевский – старший, Иван Сабанеев, Денис Давыдов, ученые - П.Н. Савенко, П.И. Аверин, писатели Н.Н. Нефедьев, П. Сумароков. Весной 1828 г. каменщики и плотники приступили к сооружению церкви, и к лету она была уже закончена. Выразительность и монументальность храму придавали портики, украшавшие три входа церкви. Именно они указывали, что храм был построен в классическом архитектурном стиле, распространенном в России в конце XVIII- начале XIX в.в. Храм украшал центральную часть города. Иконы и утварь из палаточной церкви были перенесены во вновь выстроенный храм, а деревянный резной иконостас был выполнен по рисункам братьев Бенардацци. Церковь была освящена архимандритом Павлом во имя иконы Пресвятой Богородицы « Всех Скорбящих Радосте». Одновременно со строительством церкви в Пятигорске, в Кисловодске так же по проектам братьев Бернардацци в 1825 г. была построена деревянная церковь, освященная о. Товием.189 Храм был посвящен Святителю Николаю-чудотворцу. Он имел двускатную тесовую деревянную кровлю и построен без применения гвоздей. В плане церковь имела форму креста с удлиненным западным рукавом, где был вход с двустворчатой дверью. Церковь была двухъярусной, на уровне второго яруса имелись хоры. Хоры украшались балясинами, которые гармонично вписывались во внутренний облик церкви. Накладные украшения стен, составленные из деревянных планок, повторяли в разных вариантах геометрические фигуры, окаймляя все наружные стены, словно, кружевная отделка, что придавало церкви особую нарядность, дополнявшуюся двумя куполами, венчавшими барабан центральной части и колокольню. Братьями Бернардацци был спроектирован и Свято-Никольский храм в станице Ессентукской. В 1825-1826 г.г. церковь была построена. Она располагалась на центральной площади станицы, определявшей исторический центр Ессентуков. Братья Бернардацци спроектировали здание церкви в шатровом стиле. Центральная часть храма квадратной формы, над ней возвышается квадратный барабан и плоское перекрытие. Церковь венчает высокий шатровый четырехгранный купол с шаром и православным крестом. Каждая грань барабана украшалась тремя узкими стрельчатыми окнами, что обеспечивало естественное освещение храма в течение светового дня. Помимо этого с северной и южной стороны храма располагалось по 5 стрельчатых окон, соединенных вместе, а так же по бокам входных дверей по одному. Все окна храма имел по 6 переплетов, что характерно для старинных церквей России. После того, как вышел указ об образовании уездного города Пятигорска, встал вопрос о строительстве каменного храма. По плану, утвержденному Николаем I 24.02 1830 г.,190 было определено место для каменного храма в центре города. Император Николай I при посещении Пятигорска в 1837 г. высказал пожелание, чтобы храм был сооружен с пятью главами. Как это было всегда принято в России при строительстве церквей объявлялась подписка на пожертвование средств для строительства. В 1832 г. в Пятигорске на лечении побывал академик А.А. Тон191. В рапорте на имя президента Академии художеств А.Н. Оленина он просит о продлении лечения на Кавказских минеральных водах. Согласно представлению А.Н. Оленина от 2.-3 1832 г. Николай I разрешил академику А.А. Тону отпуск к Кавказским минеральным водам до будущей осени для излечения болезни с сохранением получаемого им жалования192. Во время пребывания на Водах архитектор должен был сделать несколько рисунков, «буде силы его позволят»193. Во время лечения Тон занимался своими проектами, среди которых был и проект храма Христа Спасителя. Копию этого проекта, но в уменьшенных размерах он предложил для пятигорского каменного храма.

Проект был одобрен Николаем I, и в 1847 г. приступили к его строительству, которым руководил архитектор Кавказских минеральных вод С.И. Уптон194. Храм был достроен до купола, и надо было только установить столбы для арок, как в 1853 г. появились трещины. Строительство было приостановлено, а стены разобраны для укрепления фундамента. В 1858 г. вновь объявляется подписка для сбора добровольных пожертвований на восстановление и сооружение соборного храма в Пятигорске на месте разрушающегося. В 1867 г. закончилось строительство храма, и 3.05 этого же года храм был освящен во имя Иисуса Христа Спасителя.195 Собор представлял собой огромное сооружение с пятью куполами. Материалом для строительства храма был местный известняк. Внутренние стены собора в значительной части своей были побелены, лишь кое-где встречались изображения святых. На одной из стен – большое изображение «Воздадите Кесарево – Кесареви, а Божие – Богови», на другой – Матерь Божия с известной иконы кисти Васнецова. Центральный барабан собора опирался на 4 мощные четырехгранные колонны. Этот барабан венчал полусферический потолок с изображением Христа Спасителя, а на колоннах – четырех апостолов. У главного входа собора в стенных нишах размещались изображения справа – Иисуса Христа, слева – Богородицы. Величиной они были с человеческий рост и составлены из цветных керамических плиток. В небольшом соборном саду, недалеко от алтарной части был похоронен в фамильном склепе генерал Евдокимов и его супруга. В том же саду, под специально сооруженным навесом, висел огромный меднобронзовый колокол, язык которого приходилось раскачивать двум звонарям. С начала XX в. собор становиться кафедральным для архиерея Терской области.

Выдающиеся деятели русской православной церкви часто посещали район Кавказских минеральных вод. К таковым относился Игнатий Брянчанинов, возглавлявший Кавказскую епархию с 1858 по 1861 г.г. Уже в первый год, по прибытии в Кавказскую епархию, владыка Игнатий посетил Пятигорск, Кизляр, Моздок. В Пятигорске он совершил торжественное освящение грота Большого Провала. В последствии в память о торжестве открытия тоннеля и освящении Провала, Управления Кавказских минеральных вод поставило в гроте киот с иконой целителя страждущих св. Понтелеймона. Находясь на лечении в Кисловодске, Игнатий также служил службы и в церкви Святителя Николая-чудотворца.196 Окончательное «замирение» Северного Кавказа в 60-х г.г.х XIX в. и последовавшее за этим упразднение некогда столь необходимых военных крепостей, иногда совершенно неожиданным образом оказывало влияние на религиозную жизнь населения. Так, в 1862 г. было упразднено Кисловодское укрепление. В связи с этим из крепости был выведен 6-ой Кавказский линейный батальон в октябре 1863 г. При этом священник батальона о. Константин Смолянский забрал из церкви все имущество, принадлежащее частью батальонной церкви, а частью, пожертвованное жителями Кисловодской слободы и приезжающими лечиться на Воды, и отправил его в штаб-квартиру Кавказского линейного № 6 батальона.197 В связи с этим, жители города, оставшись без иконостаса и церковной утвари, были лишены возможности присутствовать на богослужении. Они обращаются к воинскому начальнику в Кисловодске есаулу Павловскому с прошением, где пишут о своем желании, возвести храм во имя Архистратига Михаила в честь великого князя Михаила Николаевича.198 Так, как денежных средств на строительство храма у жителей было недостаточно, то, по их мнению, до возведения храма можно было бы использовать освободившиеся после упразднения крепости каменные постройки.199 Прошение жителей Кисловодской слободы было представлено в штаб войск Терской области, но как следует из дальнейшей переписки воинского начальника Кисловодска Павловского, начальника штаба войск Терской области Косташева и военного инженера Гатовского, каменные здания не могли быть переданы на строительство церкви т.к. там располагалась 38 батарея артиллерийской бригады.200 Увезенное священником Смолянским имущество так и не было возвращено в Кисловодск, несмотря на указания Главного Священника Кавказской Армии протоиерея Стефана Гумилевского.201 Так как строительство нового храма не было начато ввиду отсутствия средств, то служба продолжалась в старой деревянной церкви. С ростом и расширением Кисловодска, а в 80-х г.г. XIX в. в станице и слободе имелось уже 563 здания202, небольшой деревянный храм не стал гармонировать с архитектурным обликом курорта. В конце 1880 г. благочинный протоиерей Дмитрий Попов обратился в Кавказскую Духовную Консисторию с просьбой о разрешении строительства нового каменного храма, в честь Святого Чудотворца Николая. В 1883 г. с такой же просьбой к начальнику Терской области обратились жители слободы Кисловодской. Слободское правление организовало сбор денежных средств среди населения для постройки собора. Эти пожертвования покрыли 80% всех расходов. Грек Топалов и осетин Засохов организовали производство кирпича из местной глины специально для строительства Никольского храма. Попечителем строительства был казачий генерал Илья Иванович Сафонов, отец всемирно известного музыканта Василия Ильича Сафонова. Стены собора были сложены из кирпича на мощном каменном фундаменте. Кирпичная кладка нового храма отличалась фигурностью. С наружи и внутри стены были оштукатурены светло–серым цементом, что дало основание называть Никольский храм «белым собором». Строительство собора было закончено в 1887 г. Он повторял традиционную схему пятиглавого храма, выработанную в XII в. зодчими Успенского собора во Владимире, и берущего свое начало в истоках византийской архитектуры. От древнерусских храмов Никольский собор отличался тем, что 4 малых барабана были декоративными, а не световыми. Храм был трехъярусный, имел хорошую акустику и вмещал 500 человек. На уровне второго яруса были устроены обширные хоры. Центральный купол и барабан были богато украшены росписью. Стены храма расписывали знаменитые художники России – братья Васнецовы, В.Д. Поленов, Н.А. Ярошенко, М.В. Нестеров, который венчался в этом же соборе. Знаменитые оперные певцы Ф.И. Шаляпин, Л.В. Собинов пели в хоре Свято-Никольского собора. В 1900 г. рядом с собором в архитектурном стиле храма с западной стороны была сооружена пятиярусная колокольня. Вокруг храма возникла Соборная площадь и некрополь, где были погребены священнослужители и благочестивые миряне, среди которых находились Н.А. и М.П. Ярошенко, семья Сафоновых, русский и украинский писатель и историк Д.Л. Мордовцев. Необходимо отметить, что Никольский храм был предназначен в большей степени для религиозных потребностей жителей слободы Кисловодской, и, приезжающих лечиться на Воды отдыхающих. Но известно, что по предложению А.П. Ермолова в 1825 г. в районе Кисловодска была основана казачья станица. Со временем она разрослась и имеющийся там Кресто-Воздвиженский храм уже с трудом вмещал всех желающих особенно в праздничные дни. В 1895 г. общество станицы Кисловодской обратилось с прошением к Епископу Владикавказскому и Моздокскому Владимиру: «Св. храм нашей станицы очень не вместителен и посему 4-го сего июня православные жители нашей станицы единодушно выразили желание, что бы с западной стороны нашего св. храма был сделан деревянный пристрой, дабы желающие помолиться за богослужением не оставались вне стен Св. Дома Божия, и чтобы единовременно была построена более величественная колокольня, дабы и внешний вид Места Селения Славы Божией более соответствовал своему назначению.203 Благословение на постройку храма было получено. В виду недостатка средств, имеющихся у казаков станицы, они обратились с просьбой к епископу Владимиру о выдаче сборной книге на построение храма: «На расширение храма… средства нашего общества, при бедности наших жителей и неурожайности последних лет весьма недостаточно, и изстари Православные храмы на Св. Руси созидались щедрою рукою благотворения, - посему мы и осмеливаемся покорнейши просить Ваше Преосвященство приказать выдать сборную книгу на построение храма в нашей станице».204 Сборная книга на постройку храма была выдана на имя казака Елизара Матвеевича Нагорного и крестьянина Евдокима Михайловича Докукина 29.12 1895 г.205 В 1896 г. начался сбор пожертвований. Работами по постройке храма руководил приходской священник о. Михаил Лисицын.206 Реконструкция церкви шла довольно долго и окончательно была завершена в 1906 г. Кресто-Воздвиженская церковь была деревянная, поэтому во Владикавказской духовной консистории был составлен в 1897 г. проект каменной церкви и направлен в строительное отделение областного правления Терской области, где после рассмотрения и был одобрен.207 Но строительство каменной церкви так и не было начато. Каменный Кресто-Воздвиженский храм появился на месте деревянной церкви, уничтоженной в 1939 г., уже после начала перестройки в 1986 г.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.