WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Серегина Ольга Игоревна Курорты Северо-Западного Кавказа в политической, экономической и культурной жизни России конца XVIII –

начала XX веков Специальность 07. 00. 02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор Невская Т. А.

Ставрополь-2003 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………3 Глава I. Военно-политические и административные аспекты становления и развития курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII - начале XX века……………………………………………………………………………….…33 1.1. Исторические условия вхождения территории курортов в состав Российского государства. …………………………………………………….…33 1.2. Особенности административно-правового статуса курортов СевероВосточного берега Черного моря – Анапы……………………………………….88 1.3. Административное управление Кавказскими минеральными водами…………………………………………………………………………..…115 Глава II. Формирование курортной инфраструктуры…………………..…147 2.1. Создание бальнеологической базы и благоустройство курортов СевероЗападного Кавказа………………………………………………………………...147 2.2. Экономическая база курортов…………………………………………….…186 2.3. Культурный облик курортов………………………………………………...212 Заключение ………………………………………………………………………238 Приложения: ………………………………………………….………………….245 1. Примечания… ………………………………………………………………..245 2. Список источников и литературы…………………………………………….271 3.Схемы…………………………………………………………………………….297 4. Таблицы…………………………………………………………………………299 5.Документы… ………………………………………………………………... Введение Актуальность темы исследования обуславливается возросшим в последнее время интересом к истории Северного Кавказа в целом и отдельным ее страницам. В результате политических процессов, которым дала толчок перестройка, изменилось, геополитическое положение России и вследствии этого усилился интерес к Северному Кавказу как территории, по которой проходят южные рубежи России. Но в значительной мере под влиянием событий последних десятилетий XX века внимание историков оказалось сосредоточенным на кровавых и драматических моментах российской политики на Северном Кавказе. Между тем события настоящего времени, в период осуществления в стране политических, экономических и социальных реформ, имеющих цель построение демократического общества, требуют исследования наряду с военными страницами истории региона, ее мирных аспектов, связанных с социальной ролью государства. Это является актуальным в настоящее время, так как изучение позитивного опыта в данной области помогает выстраивать более конструктивную, цивилизованную, гуманную социальную политику современного российского государства. Социальная роль государства проявляется в различных аспектах: это и создание наиболее благоприятных условий для реализации возможностей человека, и забота о наиболее слабых членах общества, и возможность приобщения граждан государства к культурным ценностям страны. Одной из граней проявления социальной роли государства является организация отдыха граждан, возможность получения различного рода медицинского лечения, в том числе и на курортах страны. Сама организация курортов интегрирует в себе комплекс военно-политических, экономических, социальных и культурных аспектов жизнедеятельности, как государственного механизма, так и всего общества в целом. В конечном итоге тот или иной курорт, приобретая широкую известность, составляет предмет гордости граждан данного государства. Изучение его истории - это благодатный материал для воспитания чувства патриотизма. Все это в полной мере можно отнести к таким российским курортам как Кавказские минеральные воды, Анапа, Горячий ключ, Теберда, значимость и бальнеологическая ценность которых особенно после распада СССР приобрели громаднейшее значение. Проблемы статуса курортов, их роли в экономике региона, а так же в системе здравоохранения не только Северного Кавказа, но и страны в целом приобретают в настоящее время и практическое звучание в связи с начавшимся процессом возрождения российских курортов. Изучение исторического опыта административного управления курортами в конце XVIII – начале XX в.в. представляется необходимым, т.к. в настоящее время современным руководителям городов-курортов приходится решать проблемы, стоявшие перед административными органами в прошлом. О возрастании роли курортов в социальной политике государства свидетельствует так же закон о курортах. Актуальность изучения различных аспектов курортной жизни и роли курортов в российской истории обуславливается цивилизационным подходом, предполагающим целостное восприятие действительности, в центре которой находиться человек с его жизненными интересами, проявляющимися в материальной и духовной жизни общества. Курорты – сложный организм, состоящий из взаимосвязанных подсистем: материальной, территориальной, экономической, социальной, и духовной. История курортов – это тот микромир, в котором как в своеобразном зеркале отразились наиболее значимые моменты Отечественной истории.

Объектом исследования является процесс создания в местностях, расположенных на территории Северо-Западного Кавказа и обладающих природными лечебными средствами (минеральными водами, грязями, климатом) инфраструктуры, позволяющей использовать эти средства для лечения различных заболеваний и организации отдыха граждан условия государства. Предметом исследования являются исторические возникновения и развития курортов Северо-Западного Кавказа, политика российского правительства по заселению территории курортов и их благоустройству, созданию бальнеологической и рекреационной баз Российского государства, становление и модернизация административноправового статуса курортных местностей, создание экономической базы курортов, а также их культурный облик. Таким образом, предметом исследования является общая картина жизни курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII - в начале XX в.в. и их роль в военной, социально-экономической, культурной жизни России данного периода. Хронологические рамки исследования включают период с конца XVIII и до 1917 г. Конец XVIII в. – это появление первых сведений о лечебных свойствах источников Кавказских Минеральных вод. С событиями Октября 1917 г. связана значительная трансформация общества, которая затронула все стороны жизни страны. Изменение политических, экономических, социальных, и культурных основ общества естественным образом отразилось лечения, и на развитии курортов. Со стороны советского курортов, развития экономической базы, государства стал формироваться иной подход в организации курортного благоустройства организации курортного досуга отдыхающих. Таким образом, период с конца XVIII в. и до начала XX можно выделить как самостоятельную временную категорию в изучении курортов Северо-Западного Кавказа.

Территориальные рамки исследования охватывают территорию Северного Кавказа. В исследуемый период там находились такие курортные города и населенные пункты как Теберда, Кисловодск, Пятигорск, Ессентуки, Железноводск, Анапа. С конца XVIII в. эта территория вошла в состав Кавказского наместничества, образованного в 1785 году. С начала XIX века (с 1802 г.) территория Ставрополья и Терека находилась в составе Кавказской губернии, преобразованной в 1822 г. в Кавказскую область, которая в 1847 г. была переименована в Ставропольскую губернию. В 1860 г. были образованны Терская и Кубанская области, в состав первой в период с 1860 по 1917 г.г. вошли курорты Кавказских минеральных вод, Кубанской - Анапа, Псекупские минеральные воды и Теберда. Целью настоящей диссертации является исследование процесса становления и развития курортов Северо-Западного Кавказа и их роли в военной, социально-экономической и культурной жизни России конца XVIII - начала XX в.в. Для достижения этой цели предполагается решить следующие задачи:

- показать исторические условия вхождения территории курортов в состав Российского государства - определить административно-правовой статус курортов СевероЗападного Кавказа - исследовать становление экономической базы курортов, эволюцию их инфраструктуры - дать анализ процессу благоустройства курортов - рассмотреть зарождение и развитие российской бальнеологической науки на курортах Северо-Западного Кавказа - показать на примере конкретной деятельности российских военноначальников, государственных и общественных деятелей, ученых, деятелей искусства результаты политики российской власти в отношении курортов - исследовать процессы становления и развития архитектуры курортов как элемента их культурного облика. В настоящей диссертации не ставится задача комплексного исследования истории культуры курортов, так, как эта проблема достаточно освещена, как в научной, так и в научно-популярной литературе.1 Методологическая база исследования. Для изучения эволюции развития курортов Северного Кавказа предполагается и целесообразным цивилизационного использование преимуществ формационного подходов в комплексном изучении различных аспектов жизни курортов Северо-Западного Кавказа конца XVIII – начала XX в.в. Кроме того, методологической основой диссертационного исследования стали широко используемые принципы объективности и историзма. Объективный подход позволил приблизиться к пониманию процессов, лежащих в основе эволюции курортной базы Российского государства, формируемой на южных рубежах страны. Применение принципа историзма способствовало изучению событий и явлений, связанных с историей курортов в их развитии и взаимодействии, в непосредственной связи с конкретными историческими условиями. Системный исследование подход и дал возможность обеспечить комплексное природу рассмотреть сущностно-содержательную исследуемой системы во всей ее глубине, одновременно анализируя, составляющие ее компоненты. Данный методологический подход позволил изучить курорты как некую систему, заключающую в себе социальноэкономические и культурные составляющие. К числу основных методов исторического познания можно отнести следующие: историко-сравнительный, историко-генетический, историкосистемный и историко-типологический.2 Историко-сравнительный метод позволил провести сравнение развития курортов Кавказских Минеральных вод и остальных курортов Северо-Западного Кавказа, выявить позитивные тенденции в динамике их развития. С помощью историко-генетического метода удалось проследить формирование инфраструктуры курортов, постепенную их эволюцию на базе развития, прежде всего, бальнеологической науки. Историкотипологический метод дал возможность выявить роль курортов СевероЗападного Кавказа в процессе исторического развития России. Источниковая база исследования. Диссертация написана на основе комплексного использования разнообразных источников. Наиболее значимыми являются архивные материалы. К работе над диссертацией привлечено 40 фондов следующих архивов: Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Государственного архива Ставропольского края (ГАСК), Центрального государственного архива республики Северная Осетия-Алания (ЦГАРСО-А). Большую часть источников составляют архивные документы РГВИА. Материалы фонда 1 (Канцелярия военного министерства) касаются различных вопросов, в том числе организации лечения военных чинов на Кавказских Минеральных водах, состояния военно-медицинской части в различные периоды времени, открытия новых госпиталей и лечебниц для лечения больных и раненых военных чинов и чиновников военного министерства на казенный счет. Часть архивных документов фонда содержит материал о решении вопросов, связанных с проблемой передачи земли, где находятся минеральные источники, из собственности казачьих станиц в руки Управления вод. Вопросам посвящены повышения доходности, благоустройства и распоряжения дела 7441, 36490, 64797 фонда 1. Определенный Кубанским казачьим войском территории Псекупских минеральных вод статистический материал содержится в «Ведомостях санитарно-лечебных заведений, открываемых при минеральных источниках на летнее время для лечения офицеров и чиновниках на казенный счет». Необходимо отметить, что материалы фонда 1 разнообразны по своей тематике. Часть этих материалов содержат указы об упразднении военных крепостей (д.20993а «Об упразднении Анапской крепости») и об образовании новых городов (д.7628 «Указ Сената об «учреждении» при Кавказских минеральных водах нового города Пятигорска») Многие из архивных документов фонда 13454 (Штаб войск Кавказской линии и в Черномории расположенных) были впервые введены в научный оборот. Архивные материалы этого фонда содержат богатейший фактический материал о деятельности строительной комиссии при Кавказских минеральных водах, об использовании пленных персов на строительных работах при Водах (д.384). Документы содержат так же эскизы первых частных домов при Горячих минеральных водах с обозначением фамилий их владельцев. Часть материалов фонда посвящена вопросам укрепления Анапской крепости и взаимоотношениям России и Турции в период между русско-турецкими войнами 1806-1812 и 1828-1829 годов (д.316 «Письмо к анапскому паше генерала Вельяминова) Фонд 788 (Черноморская береговая линия) содержит значительное количество дел, касающихся вопроса заселения северо-восточного берега Черного моря (д.д.29, 113, 69, 55), организации карантинов и меновых дворов на северо-восточном берегу Черного моря и введения гражданского управления на этой территории. Большой фактический материал, находящийся в архивных документах фонда, содержится в годовых отчетах начальника Черноморской береговой линии. В отчетах находятся статистические данные о числе народонаселения города Анапы и закубанских поселений, о сословном составе, об устройстве домов, дорог, переправ, о развитии торговли и промышленности города Анапы и окрестных казачьих станиц, а так же о состоянии внутренней и внешней торговли, осуществляемой через Анапский порт. Вопросам благоустройства и управления курортов Кавказских Минеральных вод посвящены документы фонда 405 (Департамент военных поселений). Они содержат разнообразный по содержанию материал, касающийся наделения землей нижних чинов, поселившихся в Пятигорске и Кисловодске, устройства минеральных источников, реорганизации управления курортами, общего обзора состояния курортов в середине XIX века. Организации лечения больных и раненых воинов в период I мировой войны посвящены архивные материалы фондов 12651 (Российское общество Красного Креста) и 12593 (Главный Комитет Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов). Фонды 41 (Салтыков Н. И.), 482 (Кавказские войны), 470 (Война с Турцией 1806-1812гг.), 477 (Турецкая война 1828-1829гг.), 643 (Кубанское (Черноморское) казачье войско), 1058 (Кавказское линейное казачье войско), 644 (Штаб командующего войсками Терской области), 14267 (Штаб командующего войсками Кубанской области), 13454 (Штаб войск Кавказкой линии), 15133 (Штаб войск Кубанской линии) содержат разнообразный материал, касающийся военных аспектов политики России в отношении территории курортов Северо-Западного Кавказа. Отдельную группу источников составили карты, находящиеся в фондах 349 (Главное инженерное управление), 416 (Генеральные карты России). В процессе работы над картами удалось выявить динамику застройки и благоустройства курортов Северо-Западного Кавказа. Большое количество материалов по теме диссертационного исследования находится в ГАСКе. Значительный блок статистического материала содержится в фондах органов общего управления Кавказской области (Ставропольской губернии): фонд 79 (Общее управление Кавказской области), фонд 87 (Канцелярия гражданского губернатора Кавказской губернии), фонд 101 (Канцелярия Ставропольского гражданского губернатора), фонд 70 (Управление гражданской частью Ставропольской губернии), фонд 128 (Кавказское губернское правление), фонд 444 (Канцелярия гражданского губернатора Кавказской области) Материалы этих фондов располагают различной информацией о курортах Кавказских минеральных вод: численность народонаселения, торговые обороты на ярмарках, развитие промышленности, социальный состав населения, списки посетителей, прибывающих на Кавказские минеральные воды. курортов. Материалы фонда 22 (Главный смотритель меновых дворов и карантинов по Кавказской линии), фонда 20 (Главный попечитель Кавказских меновых сношений с горцами) помогли исследованию вопросов зарождения экономической базы курортов, начала торговых отношений на территории курортов, имевших целью их снабжения продуктами. Ценнейшие сведения, которые касаются развития бальнеологической базы курортов, строительства различных казенных зданий, административноправового статуса курортов, экспорта минеральной воды содержатся в фонде 1016 (Управление Кавказских минеральных вод), фонде 103 (Ставропольская губернская строительная комиссия), фонде 932 (Гражданский архитектор при главноначальствующем на Кавказе и в Грузии Руска И. Ф.). Материалы этих фондов позволили рассмотреть вопросы освоения и развития кавминводских курортов, формирования их архитектурного облика. Сведения об архитектуре курортов представлены в архивных материалах фонда 135 (Ставропольская духовная консистория) и фондами 11 (Терское Сведения, содержащиеся в архивных документах вышеперечисленных фондов, позволили исследовать все стороны жизни областное правление), 12 (Строительная комиссия Владикавказской духовной консистории), 143 (Владикавказская духовная консистория). Последние три фонда находятся в ЦГАРСО-А. Значительную часть источниковой базы составляют опубликованные документы, в число которых входят законодательные акты, помещенные в Полном собрании законодательства Российской империи3 собрании законов Российской империи.4 Эти издания и в Полном позволили всесторонне рассмотреть законодательную базу развития курортов с начала их основания. Акты Кавказской Археографической Комиссии5 дали сведения о вхождении территории курортов в состав Российского государства, об отношении российской власти к делу благоустройства курортов, развитию бальнеологической базы, торговли, созданию управленческих структур, о вкладе российских государственных и военных деятелей в развитие курортов. Большой документальный материал содержится в следующих сборниках документов: «Документальная история образования многонационального государства Российского»6, «Пятигорск в исторических документах (18031917)»7 и «Кисловодск в исторических документах (1803-1917)».8 Особую группу источников составляют официальные документы и статистики. Это заключения совещаний9 и отчеты государственных деятелей о поездках на курорты Северо-Западного Кавказа10, а так же отчеты директоров Управления Кавказских минеральных вод.11 Отдельные статистические сведения содержат такие справочные издания как «Кавказский календарь», «Кубанский календарь», «Терский календарь», «Кавказский сборник», «Бюллетени общества изучения любителей Кубанской области», «Материалы для описания русских коммерческих портов и истории их сооружения»12, «Азиатская Россия»13. В них помещались материалы о народонаселении курортов, социальном составе, благоустройстве городов и населенных пунктов, о наличии и работе культурных учреждений. Информационно насыщенную группу источников составила периодическая печать. Журнал «Отечественные записки» помещал статьи и воспоминания современников, посетивших Кавказские минеральные воды. Газеты «Северный Кавказ», «Кавказ» и журналы «Курортная жизнь», «Закавказский вестник» рассматривали наиболее острые проблемы развития курортов. В работе широко использовались публикации «Кубанских областных ведомостей», являвшихся первым печатным органом Кубани, «Кубанских войсковых ведомостей», «Кубанских и ведомостей», а так же «Ставропольских ведомостей» «Владикавказских епархиальных ведомостей». Жизнь курортов достаточно полно отражалась в изданиях, выходивших непосредственно на курортах в летний сезон: «Анапа – курорт», «Анапский листок», «Кисловодск», «Пятигорский листок», «Пятигорское эхо», «Листок для посетителей Кавказских минеральных вод». Периодическая печать современности так же содержит разнообразную информацию об истории курортов, к таковым изданиям можно отнести «Ставропольский хронограф», газету «Сезонный листок», которая была основана С.А. Смирновым во 2-ой половине XIX века и получила вторую жизнь в конце XX в. В газете содержится разнообразная информация о культурном развитии курортов Кавказских Минеральных вод в конце XIX – начале XX в.в. В целом материал периодических изданий рисует более яркую, живую, рельефную картину жизни курортов Северо-Западного Кавказа конца XVIII- начала XX в.в. Описание отдельных курортов, данное современниками, содержится так же в «Сборнике материалов для описания местности и племен Кавказа».

Интересный фактический материал содержится так же в фондах краеведческих музеев. Так фонд 72 Ставропольского государственного краеведческого музея помог более полно осветить музыкальную жизнь курортов начала XX в. Фонд 66 «Благотворительные и общественные организации» дает ценный материал об организации лечения больных и раненных на курортах в период I мировой войны. Конкретные сведения, касающиеся данного вопроса, содержатся в фонде 2 Кисловодского историко-краеведческого музея «Крепость». Фонды 1 и 6 этого музея дают разнообразный фактический материал о прибывании деятелей науки и культуры на Кавказских Минеральных водах, о развитии медицинского дела, о природных богатствах данного региона. При написании фондов диссертации использовалтсь также отдельные документы Пятигорского краеведческого музея. Историография изучаемой проблемы. История развития курортного дела на Северо-Западном Кавказе является недостаточно изученной темой в отечественной историографии. До настоящего времени комплексного исследования курортов СевероЗападного Кавказа в военной, социально-экономической и культурной жизни России в конце XVIII- начале XX в.в. не проводилось. Тем не менее, необходимо отметить, что различные частные вопросы, касающиеся в большей степени военных аспектов политики России в данном регионе, а также специфики развития культуры отдельных курортов в указанный период были достаточно полно освещены в отечественной историографии. Всю научную и научно-популярную литературу, касающуюся тем или иным образом темы диссертационного исследования необходимо систематизировать в несколько групп. К первой группе, прежде всего, следует отнести общую кавказаведческую литературу. Ко второй группе - литературу, касающуюся проблем создания органов административного управления на Северном Кавказе, к третей – литературу об экономическом развитии региона и к четвертой – об истории культуры курортов. В особую группу необходимо выделить литературу о проблемах становления бальнеологической базы курортов. В связи с тем, что Кавказ всегда находился в эпицентре восточной российской политики и с решением многих задач как внутренних, так и внешних, обусловленных кавказскими делами, зависели перспективы развития всех сторон российской жизни, то, естественным образом, можно говорить о детерминированном интересе российских ученых к кавказским проблемам. В период второй четверти XIX в. появляются работы, посвященные вопросам российской политики на Северном Кавказе14. Среди этих работ наиболее полно вопросы российской политики на Кавказе рассмотрены в трудах В.А. Потто. Являясь современником описываемых событий, Потто отражал официальную точку зрения российских властей. Вместе с тем, историк недалек от объективности. Его работы представляют большую ценность с точки зрения фактического материала, оценки деятельности российских военноначальников на Кавказе, детального описания событий, связанных с вхождением территории, где располагались будущие курорты Северо-Западного Кавказа, в состав Российского государства. Другой наиболее монументальный труд, о событиях связанных с кавказскими делами России принадлежит известному историку Дубровину Н.В.15 Благодаря монографии Дубровина можно создать наиболее целостное, комплексное представление о военно-политических акциях России, направленных на утверждение её позиций на Кавказе. В начале XX в. появляется труд Н.И. Веселовского16, посвященный военной истории крепости Анапа. Автор подробно и обстоятельно описывает события, связанные с многочисленными штурмами крепости Анапа, военное искусство российских военноначальников и дает оценку действиям российской армии в соответствии с официальной точкой зрения. С научным очерком Веселовского Н.И. по своей тематике тесно связана работа современного автора И. Кругликовой «Анапа 2500 лет»17. Автор данной работы выходит за рамки военной истории города, начиная свое исследование с появления первых археологических культур на территории Анапы и оставляя за рамками своей книги развитие города как курорта. Краеведческий характер имеет работа А.А. Киселя и Б.Е. Фролова18, которая посвящена завершающему этапу Кавказской войны и проблемам присоединения к России территории западного Кавказа. Наиболее значимыми работами советской историографии, посвященными проблемам вхождения территории Кавказа в состав Российского государства, являются монографии Е.И. Дружининой19, Т.Х. Кумыкова20,, А.В. Фадеева21, В.И. Шеремета22, Н.С. Киняпиной, М.М. Блиева, В.В. Дегоева23. В данных монографиях авторы делают акцент на прогрессивных моментах вхождения территории Кавказа в состав России, давая в конечном итоге позитивную оценку действиям российских властей. В историографии Северо-Западного Кавказа, на территории которого находятся известные курорты, значительное место занимают труды обобщающего характера, выходившие в различные периоды существования исторической науки в нашей стране. Работы такого плана содержат необходимый материал о различных аспектах развития курортов, начиная со времени их основания. В этих работах можно найти сведения об их экономическом, социальном и культурном развитии, начиная со времени их организации до наших дней. К таким коллективным трудам относятся: «Очерки истории Карачаево-Черкессии», «История народов Северного Кавказа с древнейших времен до 1917 года», «История Ставропольского края с древнейших времен до 1917 г.», «Край наш Ставрополье. Очерки истории», «История городов и сел Ставрополья. Краткие очерки»24. Необходимо отметить, что в последнее время появился ряд диссертационных исследований, посвященных политике России на Северном Кавказе в XVIII-XIX в.в., в которых с точки зрения современных реалий дается объективная оценка событиям прошлого25. Военная история Кавказа вызывают огромный интерес в последнее время, о чем свидетельствует существование более 80 сайтов в сети Интернет, содержащих материалы и исследования о Кавказской войне. При этом кавказоведческая литература, как прошлого, так и настоящего в большей степени делает акцент на военные аспекты российской политики на Кавказе, оставляя в тени мирные, цивилизованные методы освоения этой территории, несущие в себе позитивное начало. В этом плане от отечественной историографии выгодно отличается точка зрения американского исследователя Баррета Т.М.26. К работам, посвященным военным аспектам российской политики на Кавказе, тесно примыкают исследования о жизни и деятельности, отдельных военноначальников, управлявших кавказским краем. Для данного диссертационного исследования особый интерес представляют работы, посвященные деятельности первого проконсула Кавказа А.П. Ермолова27. Диссертация Клычникова Ю.Ю. и его же монографическое исследование достаточно подробно, объективно и всесторонне раскрыли все хозяйственные аспекты деятельности А.П. Ермолова на Северном Кавказе. Тщательный анализ вклада Ермолова в становлении и развитии Кавказских Минеральных Вод последовательно обосновывает вывод о том, что действительное развитие курортов началось не с указа Александра I о признании общегосударственного значения Кавказских Минеральных Вод, а с приглашения архитекторов на Воды, со строительства бальнеологических сооружений, с основания казачьих станиц в районе Кавказских Минеральных Вод, то есть со всех тех активных, действенных и энергичных мер, предпринятых государственным деятелем, имевшим европейское мышление. Определенный интерес представляют работы, посвящённые деятельности наместников Кавказа, проявлявших так же заботу о развитии курортов28. Из последних работ тематики заявленной темы касается диссертационное исследование Захаровой О.Ю. «М.С Воронцов – военный и государственный деятель России первой половины XIX столетия»29. Как известно и Цицианов, и Емануэль, и Воронцов внесли значительный вклад в дело создания и развития курортной и рекреационной базы юга России. Значение вышеперечисленных работ особенно возрастает в свете цивилизационного подхода к изучению истории, делающего акцент на человеческий фактор в историческом процессе. Начало изучению организации административных органов власти России на Кавказе было положено в конце XIX- начале XX в.в.30 Первые работы по этой теме рассматривают вопросы, связанные с формированием и деятельностью административных учреждений Кавказской губернии. Труды, рассматривающие историю возникновения и устройства муниципалитетов России, появляются во второй половине XIX века. Наиболее значимой является работа И. Дитятина31, в которой автор знакомит читателей с историей зарождения и становления системы отечественного самоуправления с XVI века до принятия положения 1870 г. В советской историографии специфика системы управления на Кавказе показана в трудах Н.П. Ерошкина32, П.А. Зайончковского33, Н.С. Киняпиной34. Ерошкин Н.П. в своем исследовании проследил эволюцию всей системы центральных и местных учреждений на различных этапах истории страны, но воздержался от анализа и оценки эффективности ее работы. Зайончковский П.А., основываясь в своей монографии на большом Городового фактическом материале, проанализировал причины кризиса самодержавия, раскрыл суть политики контрреформ. Что касается региональной историографии, то до конца XX - начала XXI в.в. вопросу административного устройства Северного Кавказа не уделялось Новый внимания. этап в Каких-либо исследований становления и на эту тему не проводилось, исключая появления статей в научных журналах35. исследовании развития системы государственного управления на Северном Кавказе в конце XVIII – XIX в.в. связан с диссертационными исследованиями Г.Н. Малаховой36. В этих работах содержится богатый аналитический и фактический материал, исследован вопрос формирования системы административных органов на Северном Кавказе в указанный период. В работе так же проведены некоторые исследования причин изменения правового статуса таких курортов как Анапа, Пятигорск и выявлено влияние данных изменений на курортную жизнь, и дальнейшее динамичное развитие курортов региона Кавказских Минеральных вод.

Работа Малаховой Г.Н., написанная совместно с Васильевым Ю.А.37 рассматривает историю становления, развития и проблемы городского самоуправления города Пятигорска. В монографии дан подробный анализ работы городской думы города в различные периоды ее существования. Отличительная черта данного научного труда – это его актуальность, которая обусловлена политическими реформами в стране. Таким образом, можно сказать, что тема развития системы административных учреждений в регионе Северного Кавказа разработана достаточно основательно. Вместе с тем необходимо отметить, что не проводилось отдельного комплексного исследования истории становления системы управления курортами Северо-западного Кавказа в конце XVIII – начале XX в.в.

Проблемой занимались социально-экономического многие дореволюционные развития Северного Первые Кавказа работы, историки.

затрагивающие вопросы колонизации края и его экономического развития появились в 70-е гг. XIX в. Специальных работ, посвященных экономике Северного Кавказа в тот период не существовало, но такие авторы как И. В. Ровинский, И.Дебу, П. Зубов, П.Г. Бутков, Н.А. Дубровин затрагивали вопросы переселения крестьян на Кавказ из средней полосы России, и связанные с этим процессы хозяйственного развития региона.38 В пореформенный период появляются работы, специально посвященные хозяйственному освоению Предкавказья и Черномории переселенцами. Это, прежде всего, работы Твалчрелидзе, а так же некоторые из работ Бентковского.39 Большой интерес, благодаря ценному архивному материалу, вызывают работы Прозрителева Г.Н. «Ставропольская губерния в историческом, хозяйственном и бытовом отношениях» и Короленко П.П. «Переселение казаков за Кубань в 1861 году с приложением документов и записки полковника Шарапа»40. Этими же авторами впервые поднимается вопрос о социальном составе дореформенных переселенцев. И если Г.Н. Прозрителев особое внимание уделяет характеристике однодворцев41, то П. П. Короленко в своих работах затрагивает проблемы казачьей колонизации Закубанья42. Из дореволюционной литературы вопросы экономического развития курортов Северо-Западного Кавказа затрагивались в работе Щербины Ф. А. «Общий очерк экономических и торгово-промышленных условий района Владикавказской железной дороги»43. Автор не только раскрывает влияние Владикавказской железной дороги на экономическое развитие всего региона, но и дает оценку изменившемуся торгово-промышленному положению центра Кавказских минеральных вод - города Пятигорска, и приводит данные об изменении торгового оборота города, благодаря влиянию минераловодской ветви железной дороги. В дальнейшем в советской историографии в 50-е – 60-е годы появляются работы, специально посвященные вопросам экономического развития Ставрополья и Кубани. Так, в работе А.В. Фадеева «Очерки экономического развития степного Предкавказья в дореформенный период»44 дается характеристика формам и методам колонизации степного Предкавказья, начиная с заселения русскими казаками низовьев Терека, а так же рассматриваются вопросы хозяйственного освоения Предкавказских степей в указанный период. Кавказским минеральным водам в монографии посвящен специальный параграф, но по нашему мнению, автор работы в большей степени рассматривает вопрос освоения района Кавказских минеральных вод и создания там курортной базы, а не его хозяйственного использования и экономической роли курортов в общехозяйственном механизме России. В месте с тем, нельзя не согласиться с автором, сделавшим следующий вывод: «По линии использования минеральных богатств Предкавказья заслуживают быть отмеченными увеличение добычи нефти и возникновение керосинового производства, а так же строительство курортов всероссийского значения в районе Кавказских минеральных вод»45. Наиболее полно и всесторонне процессы дореформенного заселения и экономического Чекменевым46. развития Автором Предкавказья были рассмотрены по С.А. многочисленных работ вопросам экономического развития Северного Кавказа и переселенческой политики Российского государства были специально изучены все категории колонистов и показана тесная взаимосвязь переселенческих процессов с успехами экономического освоения края.

Вопросам капиталистической модернизации России второй половины XIX века и ее влиянию на развитие городов Северного Кавказа посвящены работы советского историка Л.В. Куприяновой47. Автор монографий исследует проблемы, связанные с изменением экономической структуры городов в связи с проведением Владикавказской железной дороги и процессами экономического подъема в России, вызванного железнодорожным строительством. В работе «Города Северного Кавказа во II половине XIX века» дан подробный анализ торгово-промышленному развитию Пятигорского уезда, в том числе города Пятигорска и других курортов Кавказских Минеральных вод. Работа так же представляет ценность с точки зрения фактического материала, содержащего данные о количестве и характере промышленных предприятий на территории курортов, а так же об объемах грузооборотов железнодорожных станций Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки. Экономическому развитию последнего курорта посвящена работа Л.А. Сморкалова «Ессентуки: историко-экономический очерк (1798-1958)»48. Экономическая база курортов стала интенсивно развиваться в период строительства минераловодской ветки Владикавказской железной дороги. Значение железнодорожного транспорта в развитии курортного дела было впервые кратко рассмотрено в диссертационном исследовании В.В. Журавлева «Железные дороги Северного Кавказа в период капитализма»49. В дальнейшем эта тема разрабатывалась в диссертации Харина Ю.Г. «Владикавказская железная дорога и ее влияние на развитие экономики Ставрополья (последняя четверть XIX– начало XX вв.)»50. В работе на живых, конкретных примерах показана созидательная и преобразующая роль Общества Владикавказской железной дороги в развитии курортного дела на Кавказских Минеральных Водах. Обилие фактического материала о деятельности Общества неизбежно приводит к выводу, о том, что благодаря этой деятельности курорты Кавказских Минеральных Вод оказались в русле общероссийских экономических процессов, связанных с тенденциями возникновения и роста России. капиталистических Не мало монополий, банков, предпринимательской касающейся истории деятельности, что позволило курортам в конечном итоге стать лучшими в интересной информации, строительства минераловодской ветви Владикавказской железной дороги, содержит научно-популярный очерк В.Б. Гриценко «Дорога на курорты: очерки о строительстве и развитии железнодорожной ветви: Минеральные Воды – Кисловодск»51. Вопросы социального развития созданием курорта Анапы, связанные с её благоустройством, соответствующей городской инфраструктуры рассматриваются в диссертационном исследовании Е.В. Касевич «Проблемы социального развития городов Ставропольской губернии и Кубанской области в 1860-х – 1917-х годах»52. Автор работы сумела систематизировать огромный исторический материал, разработать таблицы на основе динамических рядов, отражающие процессы социального развития городов Ставропольской губернии и Кубанской области, а так же на обширном фактическом материале показать создание современной инфраструктуры городов. В новейшее время в отечественной историографии появились диссертационные исследования, рассматривающие тем или иным образом вопросы, связанные с курортами Северо-Западного Кавказа в конце XVIII – начале XIX в.в. Так в работе Германа Р.Э.53 исследуется вопрос об Беляева М.В.54 касается проблем организации освоении кавминводских курортов в целях скорейшего излечения военнослужащих. обществом Красного Креста лечения раненных во время I мировой войны на кавминводских курортах. Процессы становления и развития курортов Северо-Западного Кавказа, развитие бальнеологической науки и курортологии не являлись предметом специального исследования ученых историков. Литература, касающаяся выше названных проблем, носит характер в основном научно-популярный. Различного рода работы о курортах Кавказских Минеральных Вод, значение которых было оценено сразу же после их открытия, стали появляться с начала XIX в. Многие из известных врачей, ученых, побывавших на Кавказских Минеральных Водах, оставляли их описание. К литературе такого рода относятся работы Гюльденштедта, Гааза, Конради55. Работы такого рода представляют ценность с точки зрения описания местности, где находились источники, наличия сведений о первых научных изысканий по поводу свойств минеральных источников. Более детальное описание источников минеральных вод мы находим в работе П. Савенко «Кавказские минеральные воды, описанные Петром Савенко»56. Но действительно замечательным явлением в литературе второй половине XIX века явилась работа Ф.А. Баталина «Пятигорский край и Кавказские минеральные воды»57. Автор книги был ученым с широким кругозором, окончившим Московский университет по физикоматематическому курсу. В районе Кавказских минеральных вод он открыл и исследовал новый источник солено горькой воды, который получил название Баталинского. В своей работе Ф.А. Баталин дал описание состоянию курортов Кавказских Минеральных вод ко второй половине XIX в., указал на имеющиеся недостатки в создании инфраструктуры курортов, наметил перспективы их развития. В работе много статистических данных о количестве приезжающих лечиться на Воды, об отпуске ванн, грязей и других процедур. По своей значимости к работе Баталина Ф.А. примыкает авторский труд известного московского врача В.С. Богословского «Пятигорск и с ним смежные минеральные воды»58. Во второй половине XIX века начинают появляться работы, которые не только рассматривают лечебные свойства минеральных источников, но и содержат сведения об истории открытия и становления курортов. К таковым работам можно отнести книги Смирнова С.59, Плахова П.60 Милютина М.К61. Работа М.К. Милютина «Кавказские минеральные воды», хотя и является путеводителем, но вступительная часть, написанная автором, являвшимся длительное время врачом на Кавказских Минеральных водах, представляет собой подробнейшее изложение истории становления курортов и гидрологической разработки источников. Работа С. Кулибина «Очерк истории развития Кавказских минеральных вод (1717-1895гг.)»62 представляет значительный интерес с точки зрения собранного там фактического материала. Очерк так же насыщен различными выдержками и цитатами из документов, касающихся благоустройства и административного управления Вод. Автор систематизировал Директоров итоги деятельности Вод, лиц российской администрации, популярности Управления правительственных комиссаров по благоустройству Вод. Убедительным доказательством роста Кавказских Минеральных вод являются данные об их посещаемости, помещенные в очерке. Большой интерес представляет книга Ф. Пастернацского «Кисловодск и его лечебные свойства»63. В книге обобщен опыт и дается отчет о деятельности доктора Пастернацского за время, которое он провел на Кавказских Минеральных водах. Книга насыщена наблюдениями и впечатлениями очевидцев, дополненными архивными документами. В конце XIX начале XX века появляется литература, посвященная другим курортам Северо-Западного Кавказа64. Авторы этих небольших работ останавливаются в основном на бальнеологических характеристиках курортов Анапа и Псекупские минеральные воды. Данная литература представляет интерес с точки зрения развития бальнеологической науки в целом.

От вышеперечисленных работ отличаются исторические очерки А.Н. Дьячкова-Тарасова «Горячий Ключ и его минеральные воды»65 и Юшко Е. М. «К истории Псекупских минеральных вод»66. Авторы этих очерков значительную часть своих работ посвятили истории вхождения территории курорта в состав Российского государства, в результате событий связанных с окончанием Кавказской войны. Кроме того, довольно подробно изложена история становления курорта и оценен вклад в развитие курортного дела на территории Псекупских минеральных вод государственных и общественных деятелей России. Общую характеристику курортов Черноморского побережья и Кавказа мы находим в работе Киселя А.А. «Очерки современного состояния русских курортов (Черноморское побережье и Кавказ)»67. Начало XX в. в литературе о курортах было отмечено появлением первых путеводителей по курорту Теберда68. Небольшое количество литературы и путеводителей, рассказывающих о курортах Черноморского побережья Кавказа и Теберде, объясняется коротким периодом их существования, слабым развитием бальнеологической базы и рекламы. Советский период был отмечен тем, что длительное время не появлялось никаких работ о курортах Северо-Западного Кавказа и только в 50-е г.г. выходит «Очерк истории изучения и развития Кавказских минеральных вод» Пантелеева И.Я.69. Эта работа, написанная горным инженером, выдерживая основную историческую канву, в большей степени уделяет внимание гидрологическим работам, произведенным во второй половине XIX в. и критике деятельности французского инженера Леона Дрю. 80 - 90-е годы XX в. отмечены появлением серьезных научных и научнопопулярных работ по истории курортов. К таковым можно отнести книгу Я.Л. Махлевича «Мезонин у Нарзана»70. Автор на основе архивных материалов подробно рассказывает об истории строительства Кисловодской крепости и дома Реброва. Работа привлекает тщательным отбором архивных источников. Об истории Железноводска в социально-экономическом, политическом, культурном, археологическом, этнографическом аспектах рассказывается в научно-популярном очерке Ю.А. Прокопенко «Железноводск: Страницы истории»71. Автор В работе широко использованы картину архивные и материалы исследований историков, краеведов, воспоминания старожилов города. воссоздает целостную открытия использования минеральных источников у горы Железной и возникновение курортного поселения. Работа Ю.А. Прокопенко отличается от книги историковкраеведов А.З. Лозовенко и В.И. Коваленко «Железноводск. Исторический очерк»72 тем, что в ней раскрыты неизвестные ранее страницы истории города, связанные с археологией окрестностей и событиями XX в. В этот же период выходит работа, посвященная истории Анапы73. Необходимо отметить, что, несмотря на довольно обширную по количеству литературу, затрагивающую проблемы курортов СевероЗападного Кавказа не существует работ, в которых было бы проведено комплексное исследование проблем, связанных с историей становления и развития курортной базы на юге России. Большая часть литературы, посвященная курортам, рассматривает их бальнеологические характеристики или историю какого-либо одного из курортов. История культуры курортов Кавказских минеральных вод, тесным образом, связанная с российской культурой через такие имена как Пушкин, Лермонтов, Ярошенко, Шаляпин и др., особенно привлекала как историков и искусствоведов советского периода, так и настоящего времени74. До недавнего времени работы по истории культуры курортов носили научно-популярный характер и не отличались комплексным подходом к рассмотрению их культурного развития. Впервые такая попытка была предпринята в диссертационном исследовании Л.В. Романенко «Развитие городской культуры Южно-Русской провинции в XIX – начале XX века (на примере Ставрополья и Терека)»75. Автор работы достаточно полно осветила культурное развитие курортов Кавказских Минеральных вод в указанный период. Особенно удачно, на наш взгляд, рассмотрены вопросы архитектуры городов-курортов, сочетающей в себе общие тенденции развития российской архитектуры с особенностями местного курортного градостроительства. За пределами научных исследований Л.В. Романенко остались вопросы храмовой архитектуры городов Кавказских Минеральных вод, что, по нашему мнению, требует так же исследования как элемент культурного развития курортов. Завершая историографический обзор, следует заметить, что отдельные вопросы, касающиеся истории курортов Северо-Западного Кавказа конца XVIII начала XX вв. достаточно полно разработаны в исторической науке. К ним следует, прежде всего, отнести вопросы, связанные с военными аспектами российской политики на территории курортов. Частично в отечественной историографии имеет место исследование проблем связанных с административным статусом курортов Кавказских Минеральных вод. Требует более тщательного исследования проблема создания экономической базы и развитие инфраструктуры курортных местностей, а так же формирование бальнеологической науки в России в связи со становлением курортов. Наиболее полно, по нашему мнению исследованны вопросы культурного развития курортов Кавказских минеральных вод в XIX – начале XX в.в. Но, несмотря на то, что отдельные вопросы, затронутые в диссертации, достаточно хорошо разработаны в исторической науке, однако комплексного исследования по данной теме ранее не предпринималось. Научная новизна диссертации заключается в следующем:

- впервые предпринимается попытка комплексного рассмотрения на обширной источниковой базе, путем введения в оборот неизвестных ранее фактов роли курортов Северо-Западного Кавказа в военной, экономической, культурной жизни России конца XVIII - начала XX в.в. - изучен вопрос создания экономической базы и развития инфраструктуры курортов - рассматривается эволюция административно-правового статуса курортов Северо-Западного Кавказа в период конца XVIII - начала XX в.в. - автором впервые изучается зарождение бальнеологической науки в России в связи со становлением и развитием курортов Кавказских минеральных вод, а также внедрение результатов научных исследований в практику лечения больных, получающих лечение на всех курортах СевероЗападного Кавказа история строительства и благоустройства территории курортов охарактеризована с точки зрения формирования искусственной среды развития культурного облика курортов в конце XVIII - начала XX в.в. Практическая значимость исследования состоит в том, что материалы диссертации развития могут быть использованы туризма, в при формировании основ и современной политики региональных властей в области здравоохранения, курортного дела, культуры, нравственного может эстетического воспитания молодежи с учетом исторического опыта. Фактический Кавказа", материал, собранный диссертации, края", при быть использован при чтении курсов "История Отечества", "История Северного "История Ставропольского написании соответствующих разделов учебников по регионоведческим дисциплинам, а так же при переиздании "Истории городов и сел Ставрополья" и "Наш край Ставрополье". Положения, выносимые на защиту:

- становление и развитие курортов Северо-Западного Кавказа происходило в условиях освоения российским государством указанной территории. Некоторые курорты длительное время оставались военно-стратегическими объектами, не имея более никаких функциональных назначений, другие же наряду с военным приобрели сразу же медицинский аспект, выполняя функцию рекреационной базой российской армии. Динамичное развитие курортов, а так же роли России в связанные с этим позитивные тенденции развития Северокавказском регионе и доказывает факт территории, где располагались курорты, свидетельствует о прогрессивной положительных последствий присоединения Кавказа к России - усилия российских властей, направленные на развитие курортной жизни во всех ее аспектах, имели позитивное влияние на местное население, которое активно вовлекалось в экономическую и культурную жизнь России. - становление экономической базы курортов и связанное с этим создание их инфраструктуры происходило в русле общих тенденций экономического развития страны. В тоже время курорты Северо-Западного Кавказа играли особую роль в экономике России. развитие Их экономическое предопределило появление новых отраслей и явлений в экономике страны таких как розлив минеральной воды, виноделие, создание первой энергосистемы, производство отечественных трамвайных вагонов. - кавказская тема, занимающая особое место в истории отечественной культуры, смогла обозначиться благодаря привлекательности курортов для выдающихся деятелей литературы и искусства России. Факт их пребывания на курортах предопределил столичный уровень культурной жизни городов курортной местности. - развитие бальнеологической науки в России началось во 2-ой половине XIX в., и было связано с Кавказскими минеральными водами. Создание мощной научной бальнеологической базы в данном регионе способствовало улучшению и развитию курортного лечения на других курортах России.

Апробация исследования. Основные результаты исследования по теме диссертации были обсуждены на международной научной конференции в Самаре (2003 г.), Всероссийской научной конференции в Ставрополе (2002 г.), I Всероссийской научно-практической конференции в Кисловодске (2003 г.), а так же на региональных конференциях в Ставрополе (2000, 2001 гг.), Кисловодске (2001, 2002 гг.). Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях: 1. Серегина О.И. Взаимосвязь аберрации исторической памяти и объективности, как критерия оценки результатов исторического процесса Материалы //Вузовская IV наука – Северо-Кавказскому научно-технической региону.

региональной конференции.

Ставрополь, 2000. – 0,1 п. л. 2. Серегина О.И. Некоторые аспекты истории развития курортов Кавказских Минеральных вод. // Сборник научных трудов. Серия «Право». Северо-Кавказский регион: проблемы истории и права. Вып. 4. Ставрополь, 2000. – 0,5 п. л. 3. Серегина О.И. Кавказские Минеральные Воды в политике России на Северном Кавказе в начале XIX века (по материалам Актов Кавказской Археографической Комиссии). //Северный Кавказ и кочевой мир степей Евразии: V «Минаевские чтения» по археологии, этнографии и краеведению Северного Кавказа. Тезисы докладов межрегиональной научной конференции. Ставрополь, 2001. - 0,3 п. л.

4.

Серегина О.И. К вопросу об административно-правовом управлении Кавказскими Минеральными водами в конце XIX – начале XX в.в. //Материалы XXXI научно-технической конференции по результатам работы профессорско-преподавательского Северо-Кавказского состава аспирантов и студентов государственного технического университета. Ставрополь, 2001. 5. Серегина О.И. К истории крепостей и укреплений Азово-Моздокской линии в районе Кавказских Минеральных вод.//Северный Кавказ: геополтика, история, культура. Материалы Всероссийской научной конференции Москва – Ставрополь, 2001. – 0,1 п. л. 6. Серегина О.И. Административно-правовой статус Кавказских минеральных вод в конце XVIII – начале XX вв. //Сборник научных трудов. Серия «Право». Северо-Кавказский регион: проблемы истории и права. Вып. 4. Ставрополь, 2002. – 2,5 п. л. 7. Серегина О.И. Историческое образование как компонент социальной политики в полиэтнических регионах России. //Вузовская наука и проблемы региона: из настоящего в будущее. Материалы III Межвузовской научно-практической конференции. Кисловодск, 2002. – 0,1 п. л. 8. Серегина О.И. Благоустройство курортов Северо-Западного Кавказа в историческом генезисе. //Корпоративное управление в РФ. Материалы I Всероссийской научно-практической конференции. 2003. – 0,7 п. л. 9.

Кисловодск, Серегина О.И. Религиозно-культурная жизнь курортов Северозападного Кавказа в конце XVIII – начале XX в.в. //Актуальные проблемы конференции современной науки. Материалы студентов, международной ученых, старшеклассников, молодых преподавателей, аспирантов, докторантов. Самара, 2003. – 1,5 п.л.

ГЛАВА I.

Военно-политические и административные аспекты становления и развития курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII – начале XIX в.в. 1.1 Исторические условия вхождения территории курортов в состав Российского государства Историю освоения территории Северо-Западного Кавказа, где ныне располагаются известные российские курорты (Анапа, Горячий Ключ, курорты Кавказских минеральных Вод), необходимо, прежде всего, связывать с южным направлением внешней политики России в конце XVIII в. Кавказ, начиная с XVI в., являлся регионом, вызывающим определенный интерес у российского государства. К XVIII в. этот интерес не только не ослабевает, но становится еще более интенсивным. Кавказ соединял Европу с Азией, Каспийское море с Черным. Через Поволжье и Астрахань открывались торговые пути в Иран, как по морю, так и по суше - через Кавказ вдоль западного берега Каспийского моря. В России долго вынашивались планы расширения торговли и для своих потребностей, и планы посредничества в обмене товаров между Западной Европой и Востоком через Дагестан и Каспийское море. Именно эти цели лежали в основе персидского похода Петра I. Задачи расширения торговли с Востоком продолжали оказывать большое влияние на политику России на Кавказе и позднее - в конце XVIII и в XIX в.в. Царское правительство стремилось не столько к распространению своей власти на новые территории Кавказа и Предкавказья, сколько к обеспечению торговых путей на рынки Востока. Активизация России на Кавказе вызывала естественное противодействие со стороны Турции, что приводило к прямым военным столкновениям и конфликтам. Важнейшие последствия имела война Османской империи с Россией 1768-1774 г.г. Турция начала эту войну, имея цель отбросить Россию от выходов к Азовскому и Черному морям, и восстановить свое господство в Северном Причерноморье, но потерпела поражение. По условиям КючукКайнарджийского мира 1774 г. Россия получила право покровительства над Дунайскими княжествами. Черноморские проливы были открыты для торговли. Турция отказывалась от власти над Крымом, правым берегом Кубани и Кабардой. Азов и Керчь закреплялись за Россией. Таким образом, «по соседству с кубанскими владениями крымского хана Россия имела теперь обширную область, простиравшуюся между реками Доном и Ея»1. В Закавказье Порта обязывались не вмешиваться во внутреннее управление Имеретии и Мингрелии и не притеснять там христианскую веру.2 После подписания мирного договора в Кючук-Кайнарджире народы Северного Кавказа активизировали свое вхождение в состав России, с другой стороны российское правительство осознавало, что Османская Порта так легко не смирится с территориальными и политическими потерями, поэтому от России требовалось упрочить свою военно-административную власть. Упрочение этой власти в Предкавказье началось с устройства Азово-Моздокской линии в 1777 г. Эта линия протянулась со многими редутами и крепостями на 2000 верст от устья Дона до побережья Каспийского моря. Указ Екатерины II о строительстве Азово-Моздокской линии был подписан 24.04 1777 г. Строительные работы начались летом того же года. Крепости Георгиевская, Александровская, Ставропольская и Екатериноградская были заложены и выстроены в октябре 1777 г. Несколько позже возникла необходимость заложить крепость в 4-х верстах к западу от горы Машук при слиянии рек Золотушка и Подкумок. Долина реки Подкумок была известна с древности как важная торгово-военная дорога. Ещё до начала строительства Азово-Моздокской линии, во время русскотурецкой войны 1768-1777 г.г., генерал де Медем оценил стратегические выгоды этой местности. В 1769 г. именно здесь он расположил лагерь Кубанского корпуса. Из этого лагеря российские войска вели действия отдельными отрядами в верховьях Кубани, Кумы и Подкумка против тех народов, которые поддерживали Турцию. Крепость в долине р. Подкумок была построена по ходатайству астраханского губернатора генерал-поручика И.В. Якоби. Ходатайство губернатора было вызвано тем, что при инспектировании Георгиевской крепости А.В. Суворовым в 1779 г., им было указано на необходимость более тщательного укрепления южных подступов к этой крепости. К югу от Георгиевска в долинах рек и ущельях в то время жили горцы, среди которых были и немирно настроенные, а некоторые промышляли разбоем. По мнению А.В. Суворова нападения следовало ожидать именно с южной стороны, но границу на протяжении свыше 100 верст южнее Георгиевска охраняли всего лишь три полевых укрепления - Екатериноградское, Павловское и Марьинское, в которых в то время находилось по две роты солдат Кабардинского полка и по сотне волжских переселенных казаков. На все эти обстоятельства и было указано А.В. Суворовым И.В. Якоби. Но астраханский губернатор полагал, что горцы не осмелятся совершить нападение, так как не обладают достаточным количеством оружия. На первый взгляд, это казалось разумным, но упускался из виду тот факт, что горцы могут получить оружие от турок, через их купцов по старой торговой дороге, идущей от крепости Сухум-кале через перевал в долину Подкумка. Поэтому Суворов и посоветовал Якоби усилить крепости, построив между ними сторожевые посты, пикеты, фельдшансы. Однако Якоби не внял советам полководца. В течение года, который прошел со времени старой инспекции до новой, все произошло в точности, как и предрекал Суворов. Хорошо вооруженные отряды кабардинских князей совершали нападение на Павловскую и Мариинскую крепости и станицы, грабили жилища казаков, угоняли в плен людей, забирали скот. Оружие они получали от турок по старой торговой дороге от крепости Сухум-кале, через перевал в долину р. Подкумок. При новой встрече Суворова и Якоби последний пожаловался на создавшуюся ситуацию. На это он получил совет ходатайствовать перед князем Потемкиным о строительстве в долине реки Подкумок двух крепостей, одной - у Горячей горы, а другой у Кислого колодца. Отсутствие в этом районе российского военного форпоста могло грозить тем, что горцы не только бы получали оружие от турок, но последние могли бы сюда направить свои войска. Ходатайство Астраханского губернатора И.В. Якоби об основании крепости у г. Машук при слиянии рек Подкумок и Золотушка было удовлетворено. Укрепление получило название в честь внука Екатерины II Константина Павловича, родившегося в 1779 г. После возведения крепости на Азово-Моздокскую линию были направлены новые полки. Командующим войсками был назначен генерал Фабрициан. Штаб-квартира была перенесена из Астрахани в Георгиевск. Георгиевская крепость становилась военным и политическим центром на Кавказе. Она располагалась в местности с сырым, болотистым климатом, который не могли перенести военные, служащие здесь. От лихорадки умирает генерал Фабрициан, а также одна треть новобранцев из Вологодской, Калужской и Воронежской губерний. Укрепление позиций России на Кавказе способствовало усилению её международного авторитета. После победы России в войне с Турцией 1768-1774 г.г. усилилось её сближение с Австрией: в 1781 г. был заключен союзный договор с ней, направленный в значительной мере против Османской империи. Огромным успехом внешней политики России в деле укрепления её южных границ было подписание 24.06 1783 г.

Георгиевского трактата, по которому над Грузией устанавливался протекторат России.3 После подписания трактата в Грузии появились российские военные отряды, началась постройка дороги через Кавказский хребет, а в 1784 г. была основана крепость Владикавказ на ключевой военно-стратегической позиции у входа в ущелье и в начале этой дороги. Заключение Георгиевского трактата произошло при активном участии генералпоручика Потемкина П.С., который принял от Суворова командование Кубанским корпусом. В декабре 1783 г. р. Кубань была объявлена границей русских владений на Северо-Западном Кавказе. Левобережная Кубань оставалась горской территорией, здесь проживали черкесы, карачаевцы, абазины, ногайцы.4 В 1783 г. происходит ещё одно важное событие, укрепившее позиции России на юге, в этом году упраздняется Крымское ханство, а манифест 1784 г. провозглашает присоединение Крыма к России. Все эти внешнеполитические изменения, требуют административного оформления, закрепляющего включение осваиваемой территории в состав Российской империи. Указом Екатерины II от 5.05 1785 г. образуется Кавказское наместничество в составе двух областей: Кавказской и Астраханской. Кавказская область подразделялась на 6 уездов: Екатериноградский, Кизлярский, Моздокский, Георгиевский, Александровский и Ставропольский. Все эти крепости объявлялись городами. Екатериноград становился губернским городом, а остальные, уездными. Кавказская область фактически включала всю территорию степного Предкавказья, именно крепости Азово-Моздокской линии послужили основой возникновения Кавказской области. «Кавказская область взялась с её крепостей»5, - утверждал один из активных участников хозяйственного освоения Предкавказья А.В. Ребров.

Присоединение к России Крыма, Тамани, Правобережной Кубани имело большое значение не только для России, но вызвало также определенные административные изменения в Оттоманской империи. Кордонная линия вдоль реки Кубани, оснащенная крепостными сооружениями и укреплениями становиться южной границей российского государства. Это заставило Турцию обратить внимание на Анапу, которая до XVIII в. не имела важного экономического и стратегического значения. В связи с территориально-политическими изменениями, произошедшими в результате событий 1781-1783 г.г. турки превратили Анапу в крепость, которая по свидетельству Веселовского была «далеко не первоклассная, но крайне зловредная в политическом отношении, потребовала от Российского государства такого числа военных походов как армии, так и флота, какого не вызывала никакая другая неприятельская крепость и более сильного сооружения. Анапа сыграла видную историческую роль во время продолжительной войны России с Турцией, а равно в деле усмирения горскаго населения на Северном Кавказе».6 По свидетельству турецкого писателя Эвлия Челеби, посетившего Анапу в 1641 г. и давшего ей описание,7 турки завладели Анапой еще в 1475 г. при султане Мухаммеде II во время их похода на Кафу (Феодосию). Тогда, командовавший этой экспедицией кедук Ахмед-паша попупно взял генуэзский замок и оставил в нем турецкий гарнизон. В Анапе к тому времени уже существовал замок, сооруженный при оконечности мыса и отделяющий область абхазов от Черкессии. Жители, живущие в районе замка, платили только налог в казну за пользование землей, а от других поборов были освобождены. Замок также имел большую гавань, в которой могло стоять в безопасности до 1000 судов8. По мнению Веселовского, подобного порта более не было на Черном море.

Военно-политическая история конца XVIII в.

резко изменила стратегическое значение Анапы. Ёе местоположение оказалось очень удобным для турок, так как они в любое время могли морем усилить ее гарнизон и быстро оказать ей поддержку продовольствием и снарядами.

И если даже местное население не попадало под власть турок, как им этого хотелось, то все же поддавалось их пропаганде, которая была направлена на борьбу с Россией. В Стамбуле не без основания рассчитывали, что достаточно только подогревать в местном населении религиозный фанатизм, чтобы держать его в постоянном возбуждении против России. Турки не жалели денег, осыпали горскую знать подарками, снабжали оружием и порохом. Стратегическое значение Анапы было обусловлено ее географическим положением у моря. По отношению к Черноморской кордонной линии она была источником вечных тревог. При таких условиях Анапа мешала связям европейской России с Закавказьем по Черному морю, могла подогревать волнения в Абхазии и Турции. Анапу не возможно было оставлять в руках турок, особенно во время войны, так как это означало, что в тылу русской армии существует постоянная угроза. Оттоманская Порта также осознавала это, недаром султан, в одном из своих фирманов, называл Анапу ключом азиатских берегов Черного моря. В это время для турецкой аристократии Анапа приобретает украшением значительный интерес, благодаря установившейся и оживленной торговле невольниками, особенно черкешенками, служившими турецких гаремов. «Красивые женщины и мальчики, по одиночке и целыми партиями, находили отличный сбыт в Анапе».9 В 1781 г. турецкий султан Абдуль-Гамид I задумал построить крепость на анапском мысу. Ее возвели французские инженеры, считавшиеся тогда лучшими специалистами в этом деле. «Она состояла из 7 бастионов, соединенных куртинами, окружена одетым камнем рвом, шириною и глубиною в 2 сажени, упиравшемся концами в море и имевшим протяжение более 700 сажень. За рвом тянулся вал, а за валом устроен палисад. Со стороны моря Анапа имела утесистые берега.»10 Турки поспешили превратиь Анапу в крепость, так как эта местность граничит с Таманью и довольно близка к русской границе. Если бы русские в это время овладели Анапой и ее окрестностями, то турецкие крепости Сугуджак, Геленджик и Сухум-Кале были бы поставлены в затруднительное положение. К 1784-1782 г.г. относится появление русских войск в Крыму, которые оказывали поддержку прорусски настроенному Шагин Гирею. Между ним и его братом Багадур Гиреем шла борьба за престол. Часть русских войск переправилась из Крыма на Таманский полуостров. Турецкое население попросило помощи у Ферах Али Паши. Был послан отряд во главе с кехью, который встретился с Шагин Гиреем. Отряд Шагин Гирея рассеялся, а таманцы, забрав находившееся в его лагере добро, вместе со своими семьями переправились за Кубань и поселились в Анапе. Сразу в город прибыло свыше 500 семейств. 11 Переселившиеся в Анапу жители построили из камыша с берегов реки Бухур шалаши и перезимовали в них. С наступлением весны крепость стала застраиваться жилыми домами. К этому времени появился постоялый двор с 24 большими одноярусными и двухярусными комнатами, 4 магазина, таможня, базар. Военным подмастерьям было разрешено строить лавки и дома. Были сооружены казармы для янычар, 2 мечети и 2 бани. Опасаясь мятежа жителей, власти приказали поставить на батареи пушки, направленные на городские дома. К 1783-1784 г.г. в Анапе было 550 лавок и кофеен, 3 мечети, 3 бани и 3 правительственных учреждения. Наибом в Анапу и крепость Сугуджак был назначен Осман Эфенди из Тамани, но в Стамбуле ему не оказывали большого доверия, так как он не являлся природным турком, а был таманским татарином. Преимущества Анапы как морского порта проявились в том, что он стал единственным, через который можно было вывозить в большом количестве товары из земли адыгов и ввозить их туда из Ближнего Востока и Крыма. Из Анапы вывозилось масло, воск, бычьи кожи. Таким образом, анапская крепость в конце XVIII в. приобрела важное стратегическое значение и предоставила возможность Оттоманской империи препятствовать умиротворению Кавказа, побуждая горцев выступать против России, организовывать их набеги на казачьи станицы, расположенные на правом берегу Кубани. Кроме того, имея определенную часть флота в анапском порту, турки могли контролировать кавказские берега. Можно не без основания полагать, что анапская крепость занимала ключевые позиции на подступах к Кавказу. Успехи России на Кавказе подталкивали Турцию к новым активным действиям против неё. Осложнение политической ситуации на Кавказе связано с новой войной 1787-1791 г.г., начатой Османской империей против России. Цели Порты в этой войне были следующие: ослабление влияния России в Дунайских княжествах, возвращение под свою власть Крыма, аннулирование Георгиевского трактата. Во время этой войны главнокомандующий русской армией князь Потемкин, опасаясь попыток Турции возвратить Крым, предписал в апреле 1788 г., командовавшему русскими отрядами, расположенными между Азовским и Каспийским морями, генерал-аншефу П.А. Текелли захватить крепость Суджук-кале или Анапу. Надо сказать, что обе эти крепости русским тогда были мало известны. Возможно, что Анапа была выбрана потому, что путь к ней представлял меньше трудностей, чем к Суджук-кале. В это время штаб-квартира войска находилась в Георгиевске и начать экспедицию Текелли мог только в ноябре. 19 ноября он направился через Кубань ниже Усть-Лабинской крепости на запад. Штурмовать Анапу Текелли не решился. В этом его убедили результаты, сражения, которое произошло у стен Анапы. Турция старалась привлечь на свою сторону и народы, населявшие Северный Кавказ. Она засылала своих эмиссаров в Кабарду, использовала в своих целях вспыхнувшее в 1785 г. в Чечне под знаменами ислама движение против России во главе с бывшим пастухом Ушурмой (Мансуром). В основном это движение поддерживалось Османской Турцией. В 1787 г. за р. Лабой османское и абазинское войско было разбито кабардинской конницей. В 1790 г. турецкий сераскир Батал-паша высадил 15-ти тысячный десант и 30 пушек в гавани Суджук-кале и намеревался двинуть свои войска вдоль левого берега Кубани в поход на освобождение Кабарды от власти России. Армия Батал-паши постепенно увеличивалась за счет вербовки воинов из числа местного населения. К моменту назначения нового командующего войсками Кавказской линии графа Антона Богдановича де Бельмена, она составляла уже 35 тысяч человек. Батал-паша уже форсировал Уруп и подходил к главной последней переправе через Кубань в верхнем её течении. Он планировал перейти Кубань в районе Каменного брода, так как это была мелководная единственная переправа в верховьях Кубани. Кроме того, Каменный брод находился на стыке Азово-Моздокской и Кубанской оборонительный линий. В намерение Батал-паши входило перерезать Кавказскую линию на 2 части. Нанести удар по армии Баталпаши, было решено 2 бригадами генералов Германа и Буткевича, в совокупности составлявших 5 тысяч человек. Командиром этого войска был назначен генерал Герман. Сражение произошло 30.09 – 11.10 1790 года в районе современного Черкесска. Батал-паша был разгромлен. В этом сражении принимали участие солдаты 16-го егерского полка, размещенные в Константиногорской крепости. В это время международное положение России осложнилось тем, что против неё начала войну Швеция, а также возникла угроза враждебного вмешательства со стороны Англии и Пруссии. Англия стала говорить о том, что расширение владений России на Черном море и на Кавказе создает угрозу безопасности британских колониальных владений.13. Усиливается засылка английский офицеров и оружия в Иран и Османскую империю, а также подстрекательство против России. Но в борьбе с Османской империей России сопутствуют успехи: Суворов берет турецкую крепость Измаил на Дунае, а на Северном Кавказе российские войска под командованием генерала Гудовича и при содействии кабардинской конницы 1791 г. овладевают Анапой. Походу генерала Гудовича предшествовали некоторые события. В феврале 1790 г., генерал поручик Ю.Б. Бибиков из Прикубанья без приказа и разрешения начальства, предпринял экспедицию против Анапы с суши. Имея 7609 человек и 26 полевых орудий, он переправился через Кубань по льду и больше месяца осаждал Анапу. Неравное соотношение сил, неблагоприятные погодные условия, отсутствие штурмовых лестниц вынудили русские войска к отступлению со значительными потерями. Во время этого похода удалось произвести обмеры крепости и рва. За самовольные действия Бибиков был отстранен от службы и отдан под суд. В конце мая этого же года контр-адмирал В.А. Ушаков после разгрома турок в Синопской бухте подошел с эскадрой к Анапе, пробыл у ее стен неделю и сделал промер бухты. Сражение, которое дал Ушаков у берегов Анапы, большого значения не имело. В 1791 г. русские войска под командованием генерал-майора И.В. Гудовича начали генеральное наступление. По приказу Г.А. Потемкина Гудович 9.05 1791 г. двинулся с войсками из Темишбека. Одновременно с ним генерал-майор Загражский повел войска Кубанского корпуса, а из Крыма двинулись войска под командованием генерал-майора Шица. К Анапе подошло войско, насчитывавшее около 15 тысяч человек: 15 батальонов пехоты, 54 кавалерийских эскадрона, 2700 егерей, 2 полка донских казаков и мушкетерский полк.14 Гарнизон крепости состоял из 2500 человек, в крепости насчитывалось 83 пушки и 19 мортир. Начальником гарнизона был Мустафа-паша. В это время в Анапе находился известный лже-пророк ислама ШейхМансур. Силы были явно неравны, но осада началась. Благодаря храбрости русских войск 22.06 1791 года после пятичасового штурма Анапа пала. «Кровопролитный анапский приступ, совершенный годом позже измаильского, стоил Гудовичу едва ли не больших усилий, чем измаильский Суворову».15 Около 13,5 тысяч турецких солдат было взято в плен, в том числе Мустафа-паша и шейх Мансур, который был отправлен в Петербург. При взятии Анапы было убито и ранено около 8 тысяч защитников крепости. Потери русских составили: убитыми и ранеными 93 офицера и около 4000 нижних чинов Укрепления крепости были срыты, батареи взорваны, пороховые погреба и строения уничтожены, взяты большие военные трофеи. Турецкий флот, посланный на помощь крепости, опоздал на 12 дней и ушел обратно. Ясский мир закрепил за Россией г. Очаков, степь между Бугом и Днестром и подтвердил прежние договоры с Османской империей. Анапа вновь возвращается Турции и становится как прежде сильной турецкой крепостью и центром работорговли на Северо-Западном Кавказе. По Ясскому договору Османской империи также удалось закрепить за собой возможность вмешательства в кабардинские дела. Эта уступка Турции явилась результатом неблагоприятной для России обстановки на Западе, заключавшейся в противодействии укреплению влияния России в Черномории. К этому времени территория Кавказский минеральных Вод входила уже в состав Кавказской области. На этой земле находились аулы кабардинцев и абазинов, не всегда мирно настроенных по отношению к российской администрации. Необходимость защиты от нападений горцев заставляет генерала Фере перестроить Константиногорскую крепость в 1793 г. Крепость, возобновленная и расширенная, могла вести огонь из 20-ти пушек, не пропуская разбойников между Подкумком и г. Бештау.16 В 1798 г. шефом 16-го егерского полка, расположенного в Константиногорской крепости был назначен генерал-майор П.Г. Лихачев, в будущем один из участников Бородинской битвы, известность которого началась на Кавказе. К моменту туда уже назначения прибывали Лихачева и в Константиногорскую крепость, селились посетители, получающие исцеление у минеральных источников. Рано утром они покидали крепость, отправляясь к источникам, проводили там день в калмыцких кибитках, а на ночь опять возвращались назад. Отдыхающие были слабо знакомы с местностью и условиями кавказской жизни, во многом проявляли неосторожность и представляли собой потенциальный объект для грабежа со стороны горцев. «Окрестности Константиногорска пользовались на Кавказе весьма печальной в этом смысле известностью». 17 Лихачев изменил положение дел. Прежде всего, он приступил к решению следующей задачи: поставить 16-й егерский полк на высокую степень боевого развития. Это было достигнуто применением в боевой подготовке таких методов как гимнастика, военные игры, стрельба. Кроме того, Лихачев первый из кавказских генералов решился отступить от форменной одежды в армии. В ней были допущены изменения, которые соответствовали условиям кавказского походного быта. В более легкой одежде егеря передвигались легко и быстро. Возможность угнаться за конным противником давала быстрое преследование горцев «куда бы ни обращались горские партии, перед ними повсюду, как из земли, вырастали егеря, имевшие способность поспевать везде, где грозила опасность. Кабардинцы приходили в изумление от форсированных маршей лихачевского полка и прозвали его «Зеленым войском»».18 Лихачев изменил и саму тактику военных действий с горцами. Он основывался не на пассивной обороне, а сам прибегал к нападению и «целым рядом жестоких поражений, нанесенных хищным кабардинцам, скоро заставил их далеко обходить ненавистное укрепление».19 В районе Кислого колодца появление представителей военной чем российской администрации характер являлось и скорее в эпизодическим, изгнании постоянным. Меры, принимаемы к освоению этой территории, носили паллиативный состояли горцев, противодействовавших использованию минеральных источников. Так, в 1798 г. Морков, бывший тогда начальником Кавказской линии, принял самые энергичные меры и «очистил край от хищнических набегов, оттеснив непокорных горцев частью за Кубань, частью же к верховью Подкумка за нынешний Кисловодск».20 Вместе с генералом Морковым район Кислого колодца посетил и секретарь канцелярии командующего войсками Кавказской линии А.Ф. Ребров, который впоследствии внес огромный вклад в хозяйственное освоение территории Кавказских минеральных Вод. В конце 90-х г.г. XVIII в. европейские события все больше отвлекают Россию от Кавказа. В связи с революцией во Франции, императорская Россия все более склоняется к Западу: правительство Екатерины II стремится вовлечь западные державы в борьбу с начавшейся французской революцией и с распространением её влияния на соседние страны. Кроме того, Петербург готовит вместе с Пруссией второй раздел Польши.

Интерес к Кавказу ослабевает, и Россия оказывается застигнутой врасплох вторжением иранских войск в 1795 г. в Грузию, хотя в дальнейшем внутренние усобицы и болезни в войске вынудили Иран уйти из Грузии, влиянию России на Кавказе был нанесен сильный удар. Для того чтобы повысить авторитет России в 1796 г. по указу Екатерины II в поход отправляется сильное российское войско под начальством В.А. Зубова. Русские войска двигались вдоль побережья Каспийского моря и имели цель упрочить влияние России среди дагестанских властителей, оказать помощь Грузии и армянскому населению региона, обеспечить пути для продолжения торговли с Ираном. При содействии жителей Зубов занял Дербент, Баку и Ганджу, но смерть Екатерины II привела к тому, что Павел I внезапно отозвал Зубова, уволил его от всех должностей и повелел прекратить поход. Это сорвало достигнутые успехи и могло привести иранского шаха Ага Могамед-хана к новому нашествию, только его убийство в 1797 г. помешало этому. Прекращение похода В.А. Зубова было признаком колебаний и нерешительности в политике России на Кавказе. Дело здесь, в общем-то, было не только в неприязни Павла I к своей матери, её фаворитам и вообще ко всей политике, проводившейся в царствование Екатерины II. Перемены эти были связаны с осложнением обстановки в Западной Европе и со стремлением Павла I продолжить борьбу с революционной Францией. Решение польского вопроса требовало упрочнения мира с Османской империей. Россия стала проявлять больше осторожности и уступчивости по отношению к Порте. Сам Павел I считал себя главным блюстителем европейского равновесия. При нем центр тяжести внешней политики России был, более сдвинут к событиям в Западной Европе, а затем и в Средиземноморье. Неожиданное сближение России и Османской империи произошло в 1799 г., результатом этого сближения явилось подписание 3 января этого же года мирного договора между двумя странами, по которому российскому военному флоту открывался проход между проливами Босфор и Дарданеллы для действий против республиканской Франции. Энергичная политика Екатерины II в отношении Кавказа сменилась сдержанностью в кавказских делах при Павле I. Он резко отрицательно относился к новым территориальным присоединениям.21 Отражением этой общей тенденции в кавказских делах явилось и отношение Павла I к источникам минеральной воды, открытым в районе Константиногорской крепости и ближайших окрестностях. Первоначально Павел I довольно благосклонно отнесся к сообщению инспектора Кавказской линии генерал-лейтенанта Кнорринга и в рескрипте от 8.10 1800 г., писанного в Гатчине, приказывал, чтобы Кноррринг представил свои соображения по поводу обеспечения безопасности данных вод.22 На что генерал-лейтенант Кнорринг отвечал Павлу I в рапорте от 24.11 1800 года: «…в прошедшем и нынешнем году не замечено, чтобы родник Кислых вод засыпаем, был горцами каменьями;

в третьем же году, хотя и было их на то покушение, но тогда водам сим ни малейшего вреда не нанесено».23 Он так же полагал, что нет необходимости строить крепость у Кислых вод для защиты их от горцев, так как живущие недалеко от него абазины Жинтомировы настроены мирно, и даже, по его мнению, заинтересованы в приезжающих лечиться на воды, так как смогут иметь выгоду от продажи съестных припасов. Для охраны же лечащихся на Водах больных в летнее время, по мнению Кнорринга, достаточно воинской команды, которая в любом случае должна быть для предотвращения крепости, то они перехода горских народов за Кубань. внутри кордона в 3 верстах от Относительно горячих источников неподалеку от Константиногорской находились Константиногорска и надежно охранялись солдатами 16-ого егерского полка под командованием генерал-майора Лихачева.

Рескрипт Павла I от 15.12 1800 года свидетельствует о том, что он остался верен своей стратегии в кавказский делах: не присоединять новые территории и считать что народы Кавказа «находятся в более в вассальстве нашем, нежели в подданстве».24 Павел I в отношении открытых кислых источников минеральной воды высказывает следующее мнение: «Я нахожу, что издержки и всепомошествование со стороны войск, для содержания сих колодцев надобныя не соответствует той пользы, которую от них ожидать можно, тем паче, что в Государстве разные таковыя колодцы мы имеем. Все сие решило меня вам предписать оставить предприятие сие впредь до удобного времени».25 Очередной раз проявилась недальновидность Павла и его нежелание заниматься кавказскими делами. Необходимо отметить, что активизировать политику России на Кавказе Павла I еще в последние годы его царствования все-таки заставило бедственное положение Грузии и экономические интересы российских помещиков и купцов, желающих торговать через Кавказ с Востоком. Чиновник по горным изысканиям граф А.А. Мусин-Пушкин доносил, что необходимо удовлетворить просьбу грузинского царя Георгия XII об утверждении его на престоле и о помощи войсками, иначе Грузия перейдет под власть паши или султана. Только присоединение ее может обезопасить Кавказскую линию от нападения и обеспечить России более выгодную позицию против Османской империи, а так же приобрести земли с богатыми природными ископаемыми. Но Павел I тянул с ответом и, только после повторного письменного прошения в Грузию были посланы утвердительная грамота и егерский полк. Мнение же государственного совета было таково, что необходимо срочно присоединить Грузию и только 30.01 Павел I подписал манифест о присоединении Грузии. К этому времени дружелюбно настроенный по отношению к России Георгий XII уже умер. Указ сената об учреждении грузинской губернии был дан в начале марта 1801 г., всего за 5 дней до убийства Павла I. Взошедший на престол продолжал политику в начале своего царствования Александр I в кавказских делах. нерешительности Государственный совет дважды в 1801 г. обсуждал положение на Кавказе. Свое мнение подавали братья П.А. и В.А. Зубовы, князья Г. Галицын и П. Лопухин, Д. Трощинский и другие представители крупнопоместной знати, заинтересованные в упрочении позиций России на юге империи. В итоге было подтверждено мнение, что Грузия должна быть в Российском подданстве, учитывая возможные последствия её оставления на произвол судьбы. Члены Государственного совета считали, что Грузия территориально разделяет в Закавказье мусульманские народы и если она перейдет под власть Порты то, будут уничтожены христианские владения, а все горские народы попадут под её власть. Россия вообще не сможет тогда оградить выходы из гор на равнины Предкавказья и удерживать Кавказскую линию, где «с российской стороны представляется свободных вход в места ровные, ни чем не пресекаемые, а с неприятельской же - при первом шаге встречаются неприступные горы».26 В Государственном совете, как отмечает исследователь А.В. Фадеев, звучала озабоченность российской землевладельческой знати «за безопасность новых владений русских помещиков в предкавказских и приазовских степях».27 К этому времени на юге России возникли новые города, судьба которых беспокоила членов Государственного совета, кроме того, речь шла о дальнейшем упрочении позиций России на Кавказе, где она сталкивалась с агрессией шахского Ирана и Османской империи, простиравшейся далеко к северу от Кавказского хребта. В августе 1801 г. на заседании «Негласного комитета» обсуждалась записка В.А. Зубова с доводами в пользу присоединения Грузии. Они были аналогичны тем доводам, которые прозвучали на заседаниях Государственного совета. В донесениях К.Ф. Кнорринга содержались аргументы, подтверждающие мнение действовать в отношении Совета о необходимости Грузии без промедления.28 24.09 1801 г.

Александр I подписал манифест о присоединении Грузии и о введение в ней внутреннего управления.29 Присоединение Грузии и начало постройки военно-грузинской дороги давало России ключевые позиции на всем Кавказе, и оказало влияние на её дальнейшую политику в этом регионе. Об усилении позиций Российской империи на Кавказе свидетельствовало проведение в 1802 году военно-административной реформы: была создана Кавказская губерния с центром в г. Георгиевске. Александр I произвел также и кадровые и перестановки. Вместо нерешительного, безинициативного бездеятельного Кнорринга, занимавшего пост инспектора Кавказской линии и главноуправляющего в Грузии еще при Павле I, был назначен смелый и решительный генераллейтенант П.Д. Цицианов. Он являлся сторонником энергичных и крутых военных мер по распространению российской власти на Кавказе. В поле зрения нового главнокомандующего попадают минеральные воды в районе Пятигорья и нынешнего Кисловодска. В рапорте Александру I от 4.01 1803 года Цицианов докладывает не только о целебности воды Кислого колодца, «приносящей очевидную пользу больным её употребляющим»30, но и о необходимости строительства крепости для обеспечения безопасности приезжающих лечиться на Воды из России благородных семей. Территория, где находился источник минеральной воды, принадлежала кабардинцам, поэтому проект Кисловодской крепости предусматривал не занимать укреплением Кислый колодец «для того, чтобы кабардинцы не имели повода возомнить, что оный находясь на земле им принадлежащей, от них отъемляется и что ограничивается свобода их пользоваться Кислою водою, и для них столько же полезною как и для всех».31 Проект строительства Кисловодской крепости, составленный П.Д. Цициановым, был направлен на рассмотрение Александру I. Свои соображения по поводу проекта высказал также генерал П.К. Ван-Сухтелен министру внутренних дел и личному другу Александра I графу В.П. Кочубею.32 Генерал Ван-Сухтелен в основном одобрил проект Цицианова, внеся некоторые изменения, которые исходили из того, что обитающие в Кавказских горах горцы, совершающие набеги, не имеют артиллерийских орудий и не умеют с ними обращаться, а так же им неоткуда их получить. Эти соображения являлись не совсем верными, так как предшествующий опыт нападения горцев на Георгиевскую крепость, отстоящую недалеко от района Кавказских минеральных Вод свидетельствовал об обратном. Александр I принял компромиссное решение, что было свойственно его характеру: учесть замечания Ван-Сухтелена, но при этом Цицианов не должен следовать в точности плану, доставленному из Петербурга, «если по местному усмотрению представляется в том какие неудобства».33 Крепости и укрепления, основанные в районе Кавказских Минеральных Вод в конце XVIII - начале XIX в.в., имели несколько функциональных назначений - это, прежде всего форпосты утверждения российской власти в Предкавказье;

далее - базы для борьбы с непокорными закубанцами, а так же пункты пресечения сношений враждебно настроенных по отношению к России горцев с Османской Турцией и, наконец, последнее - места, где могут найти защиту от горцев приезжающие лечиться на Воды. Целебность Кавказских минеральных вод становиться все более очевидной. Александр I, предвидя возрастающее значение этого региона с точки зрения его как курортной, бальнеологической и рекреационной базы России, 24.04 1803 г. издает рескрипт инспектору Кавказской линии, астраханскому военному губернатору и главноуправляющему в Грузии князю П.Д. Цицианову о признании государственного значения Кавказских минеральных вод и необходимости их устройства. Освоение территории минеральных источников, особенно в районе Кисловодска, проходило не совсем гладко, хотя нельзя было говорить о жестокой и считалась бескомпромиссной борьбе горцев против российской кабардинской. Кисловодская крепость призвана была администрации. Территория у Кислого колодца формально до 1806 г. предотвращать уходы кабардинцев за Кубань к непокорным горцам. О значении этой крепости писал кабардинский пристав И.П. Дельпоццо в рапорте князю Цицианову: «Если представить…, сколь важно Кисловодское укрепление занимает пост в рассуждении сообщения Кабардинцев с Закубанцами в проезд на арбах, то видно из того, что бежавших в прошлом году за Кубань, почти нет никого извнутри Кабарды, но все из тех, кои жительство свое имели впереди Кисловодской крепости на местах поддавшихся к Кубани с р.р. Подкумка и Кумы, поелику Кисловодское укрепление такое место занимает, где все орбянные дороги, лежащия из Кабарды к стороне Кубани, соединились у самых стен Кисловодского укрепления».35 Кабардинцы не хотели смириться с потерей своих земель. Они прибегали «сглажения к различным методам воздействия так как на российскую занимает администрацию: от писания прошений князю Цицианову о необходимости Кисловодского укрепления»36, оно пастбищные места, до вооруженного нападения на русских казаков: «Кабардинцы недавно у Малки весь редут в 30 козаков Донскаго Кошкина полку побили равно как и у Кислых вод то-жь сделали с постом в 30 человек при старшине находящимся».37 Для предупреждения провокаций со стороны кабардинцев, а так же установления законности в отношениях с ними, князем П.Д. Цициановым было предписано командующему Кавказской линией генерал-лейтенанту Г.И. Глазенапу отрядить в Кисловодское укрепление инженерного офицера. Он должен был строго определить места для выпаса скота, принадлежащего гарнизону крепости, остальное пространство необходимо было предоставить кабардинцам для удовлетворения их хозяйственных нужд. При этом строго предписывалось, чтобы военный гарнизон крепости не нарушал установленных границ, не причинял обид и не притеснял права кабардинцев.38 Решение проблемы, высказанной в прошении кабардинцев князю Цицианову, свидетельствовало о намерении России прочно утвердиться в районе Кавказских минеральных вод и дать почувствовать горским народам, что российская администрация готова твердо отстаивать свои интересы. В тоже время Россия желала установления добрых дружественных отношений с мирно настроенными горцами. В способе решения этого вопроса прослеживается цивилизованный подход со стороны России в политике колонизации Предкавказья. Изменение политики российской администрации по отношению к кабардинцам было связано, прежде всего, с позицией Цицианова. До него начальники Кавказской линии придерживались следующей системы: посредством подарков и денег привлекать на сторону российских властей влиятельных среди горских народов лиц. Тем самым подрывался их авторитет среди соотечественников, многие из которых отрицательно относились ко всякому сближению с русскими. Некоторые российские военные старались раздувать племенную сословную вражду. Естественно, что враждующие стороны обращались каждая за помощью к русским, а русские, исходя из политических расчетов, сами решали, кому из враждующих сторон оказывать эту помощь. Князь Цицианов являлся решительным противником данной системы и полагал, что горцев необходимо сдерживать в их враждебных устремлениях, но при этом постепенно вносить цивилизацию в их жизнь и по возможности просвещать их. В рапорте Александру I от 23.03 1804 г. он предлагал следующие меры для приведения в покорность кабардинцев: «1) перемену в воспитании;

2) введение в Кабарду роскоши;

3) сближение оной с Российскими нравами».

Далее он писал о необходимости разрешить им торговать беспошлинно не только продовольственными товарами, но и изделиями своего ремесла, что должно привести в росту материального благосостояния горцев, «а, наконец, богатство и сбережение его укротит их в хищничествах и исправит нравы;

тем паче, что в непросвещенном народе, кому терять нечего, тот храбрость свою почитает единым средством приобретения лучшей жизни».40 Осуществление данной концепции в конкретной политике взаимоотношений с горцами было поручено кабардинскому действия приставу, и лицу более которого или менее из самостоятельному, распоряжения никто посторонних начальников не имел права вмешиваться. На эту должность был назначен уроженец Тосканы генерал-майор И.П. Дельпоццо. Прошение кабардинцев о срытии Кисловодского укрепления имело международную подоплеку. С 1804 - 1813 г.г. Россия воевала с Ираном, а с 1806 по 1812 с Турцией. Еще до начала русско-турецкой войны Османское правительство пыталось поднять против России Кабарду и прикубанские народности. В нарушении статьи 23 Ясского договора, из Анапы от паши были посланы султанские эмиссары с призывами подняться против России с обещанием помощи и денежных наград. Поводом к волнениям в Кабарде явилось начало войны шахского Ирана с Россией. Часть кабардинских феодалов и духовенства, воспользовавшихся затруднениями России, подняли восстание против российских военных властей на Кавказской линии. Восстание началось нападением значительных сил кабардинцев на некоторые пункты кордонной линии, в том числе Ессентукский пост, основанный в 1798 г. в районе Кисловодска. В подавлении восстания кабардинцев отличился 16-ый егерский полк под командованием Лихачева, дислоцирующийся в Кисловодской крепости. Восставшие кабардинцы не имели цели перехода под власть султана или шаха. Дело заключалось в том, что кабардинские князья отрицательно относились к усилению Кавказской линии. Поэтому они требовали срытия Кисловодской крепости, прикрывая это хозяйственными нуждами. Они отказывались выбирать судей, подчиненных контролю российских властей и добивались восстановления прежних судебных порядков. Условия военного времени диктовали свои методы в отношениях с горцами. Российские офицеры, служащие на Кавказской линии, также самочинно захватывали скот у кабардинцев, взимали незаконные пошлины и сборы. Вспыхнувшее в феврале 1804 восстание в районе Кавказских минеральных вод было жестоко подавлено, но заставило российские власти упорядочить об отношения пастбищ с в кабардинцами, Кисловодством о чем, и свидетельствовало предписание князя Цицианова генерал-летейнанту Глазенапу отведении укреплении. Содержание предписания еще раз свидетельствовало о той новой тактике, которую избрал Цицианов в отношении горцев, то есть вовлечение горских народов в социально-политическую и экономическую жизнь Российской империи. Князь осознавал, что истребление и изгнание горцев со своих родных мест - это не самый лучший способ отношений между русскими и кабардинцами. Только их заинтересованность в России навсегда привяжет их к стране, но эта заинтересованность должна покоиться на каких-либо выгодах. События русско-турецкой войны 1806-1812 г.г. вновь заставили российские военные власти обратить внимание на Анапу. После того, как она по условиям Ясского договора была отдана туркам, они начали активно отстраивать город. Анапа по-прежнему служила центром невольничьей торговли на Кавказе. Кабардинский пристав генерал-майор Дельппоцо, инспектировавший территорию от Невинного мыса вверх по Кубани до Каменного моста, граничившего с Закубанскими народами, в рапорте князю Цицианову от 25.06 1805 г. сделал следующие выводы:

«Дагестанцы, кумыки, тагаурцы, дигорцы, ингуши и прочие другие горские народы, пленив наших Русских, Грузин и прочих христиан и нехристиан, продают кабардинцам, которые и сами также, похищают оных через Каменный мост, отводят в турецкий город Анапу для продажи туркам, а оттоль и далее в Константинополь.»41 Необходимость овладения Анапой и другими турецкими крепостями, такими как Сухум-кале, Изгаур, Анаклия диктовалась не только прекращением постыдной работорговли, но и геополитическими интересами России. Российские владения от полуострова Тамани до устья реки Рион прерывались вышеназванными крепостями. Присоединение их было также необходимо для усмирения Закубанских народов, находивших себе пристанище в Анапе и других турецких крепостях. Российские власти на Кавказе неоднократно обращались с письмами к анапскому паше, с просьбами и требованиями перестать укрывать закубанцев, спасающихся от преследований российских военных и являющихся, по мнению российской администрации на Кавказе, разбойниками. В письме к анапскому паше, посланному представителем военных сил России, говорилось: «В сие самое время, когда пишите вы, что, собрав людей от разных обществ, сделали распоряжение о прекращении неприязненных поступков, укрывающиеся у вас и вами дружественно принятые беглые кабардинцы, подлейшие изменники сделали нападение и угнали табун лошадей. – И после сего Ваше Высокостепенство действия войск наших называете грабительством и от меня требуете решительного ответа».42 Конфликт между Россией и Турцией в скором времени был неизбежен. Россия была решительно настроена овладеть Анапой, поэтому генерал Вельяминов, писавший письмо анапскому паше, открыто заявляет о намерениях России: «Продолжайте давать убежище кабардинским мошенникам, и я решительно скажу вам, что все употреблю средства к разорению сего скопища злодеев и не дам покоя тем, которые их у себя принимают и дают им пособие».43 После того, как русские во время войны с турками практически без сопротивления заняли крепости Хотин, Бендеры, Паланку, Аккерман и Киллию, а затем заняли Бухарест, логично было ожидать от них какихлибо действий в отношении русских владений со стороны Кубани. Исходя из этих соображений, командующий войсками на Кавказе предписывает генерал-майору Шеншину «стараться как можно вернее разведывать через шпионов, что делается за Кубанью и в Анапе и нет ли в сем городе каких сильных вооружений и приготовлений к войне?»44 Русское командование имело план по привлечению на свою сторону анапского паши. С этой целью к анапскому паше был послан грузинский дворянин Кикнадзе под видом кабардинца, имея для него секретное письмо. В письме паше было обещано, что если он согласиться перейти на сторону России, то будет независим от Порты, утвержден российским властями владельцем анапской области и получит от императора грамоту на наследственное право владения этой областью. Этому плану не суждено было сбыться, так как Кикнадзе не передал письмо. Об обстоятельствах данного дела он доложил генерал-майору Шеншину: «до прибытия его (то есть Кикнадзе - автор) были присланы в Анапу из Анатолии на одном корабле человек до 300, единственно для узнания об Анапе, не занят-ли уже город российским войском, которые видя благополучным, возвращались обратно в Анатолию, причем сказывали, что в скором времени прибудут в Анапу 10 кораблей с турецким войском и с оным наперемену бывшаго анапского паши другой".45 Гудович полагал, что обстоятельства таковы, когда захват Анапы стал не только необходимостью, но и возможностью, так как турки в тот момент войны были довольно слабы и даже, если бы Порта могла прислать в Анапу войска, то в незначительном количестве. В 1807 г. Черноморская эскадра под началом контр-адмирала С.А. Пустошкина захватила крепость. Крепостные сооружения были взорваны, 80 колодцев крепости забиты чугунными орудиями и снарядами и также взорваны. От укреплений ничего не уцелело, а в городе осталось только 20 жителей. Но вскоре Анапа опять переходит в руки турок, которые восстанавливают и заселяют ее. В 1809 г. русский десантный отряд вновь овладевает Анапой. Затем русские войска осадили Поти, турецкий гарнизон капитулировал. Позднее была взята турецкая крепость Сухум-кале. «Овладение Поти, Сухумом и Анапою способствовало пресечению связей горских народов с Портою»,46 писал генерал Тормасов. Турки потеряли все свои укрепления к северу от реки Риони. Анапу решено было сделать главным опорным пунктом, гарнизон которой мог бы принять меры по усмирению закубанских черкесов. Она была причислена к разряду второклассных крепостей47, и в ней был сформирован двухбаталионный гарнизонный полк.48 Комендантом крепости назначен был генерал-майор Бухгольц, женатый на черкешенке. Этот факт благотворно сказывался на отношениях русских с горцами. Для пресечения всяких связей Оттоманской Порты с горскими народами генерал Тормасов предлагал направить несколько судов из Черноморской флотилии в Потийскую и Сухумскую гавани с тем, чтобы они крейсировали от Мингрельских берегов до Анапы, не допуская турецкие суда. По его мнению «ни один еще год не возникали такие безпокойства от горских народов, сопредельных нашей Кавказской линии, как ныне через восстание Закубанцев, Кабардинцев и Чеченцев... Причиною - же сего всеобщего вооружения не что другое, как напряжение Порты Оттоманской возбудить их против нас;

во-вторых, взятие Анапы, чрез что всем горским народам положена твердая преграда к прежним их вольностям..., потому что с пресечением сообщения им с Портою Оттоманскою чрез взятие Анапы, они должны теперь потерять всякую надежду на помощь турок и, следовательно, покорить безпокойный свой дух власти России».49 Причина волнений горских народов заключалась не только в позиции Турции. Успехи России на Кавказе все более беспокоили также и европейские страны особенно Англию, которая старалась посредством Османской империи замедлить процесс становления российской государственности в этом районе. В 1809 г., когда при поддержке Англии, Турция возобновила военные действия против России, в Кабарде и Балкарии вновь появились султанские шахские агенты. В поле их зрения попал Трамов аул, находящийся недалеко от Констатиногорской крепости. Появившийся здесь эфендий, призывал жителей аула, вооружившись идти на р. Баксан, якобы для похода против чеченцев, чтобы наказать их за хищнические набеги на земли кабардинцев. Те же, кто не поедет на Баксан, будут подвергнуты штрафу 50 рублей серебром. На самом деле, на Баксане готовился крупный отряд для нападения на Кавказскую линию в районе р. Малки. Как следует из рапорта командующего войсками Кавказской линии генерала от инфантерии С.А. Булгакова главноуправляющему в Грузии графу И.В. Гудовичу, российским властям стало известно о замыслах кабардинцев, благодаря «преданным владельцам», которые сообщали, «что сбор кабардинцев составляется для совместного хищничества с чеченцами по заключенному ими договору клятвой утвержденному».50 Генералом Булгаковым были предприняты меры для защиты посетителей Кавказских минеральных вод от возможного нападения кабардинцев. Защиту этого района он взял на себя, оставаясь с небольшой частью войск недалеко от Константоногорска.51 Предотвращая нападение кабардинцев, царские войска в 1810 г. двинулись на Кабарду, сжигая аулы и угоняя скот. Разорению подверглись селения в районе Кавказских минеральных российской вод. армии Так аул кабардинского Атажукова, владельца полковника между Измаил-бея расположенного Горячими водами и постом Лысогорским, был уничтожен полковником Курнатовским мнению, жила по приказу генерала Булгакова, так как в нем, по его разная «азиатская сволочь» и селение это служило «единственно для того, чтобы иметь в нем пристань хищникам, которые сокрываться тут всегда могут под именем измаиловых подвластных».52 Верхи кабардинского общества пошли на соглашение с российской администрацией, и 1811 г. была принята присяга на российское подданство кабардинцами.53 После 1813 г. активизировалась политика России на Кавказе, и связано это было с её усилением в Западной Европе в результате разгрома Наполеона и решений Венского конгресса 1814-1815 г.г. До 1813 г. России де-юре удалось подчинить почти всю территорию Кавказа, что было закреплено подписанием Бухарестского мира с Турцией 20.05 1812 г. и Гюлистанского с Ираном 12.10 1813 г. Согласно Бухарестскому миру Грузия, Имеретия, Мингрелия, Гурия и Абхазия оставались за Россией, а крепости Ахалкалаки, Поти и Анапа возвращались Турции. 2-ая секретная статья этого мира давала России право пользоваться участком восточного берега Черного моря на дистанции 2 часов пути к северу от р. Риони и 4 часов пути к югу от Анапы для выгрузки и провоза военных припасов и снаряжения. Укрепления Редут-кале, Анаклия и Сухум-кале остались в руках России.54 Статьи Гюлистанского мира предусматривали, что за Россией навечно признавались Дагестан, Грузия, ханство Карабахское, Ганжинское, Щекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и значительная часть ханства Талышинского, занятого русскими войсками. Таким образом, к I четверти XIX в.

Россия достигла значительных успехов в восточном направлении своей внешней политике. В результате русско-турецких войн конца XVIII – начала XIX в.в. и русско-иранской войны (1804-1813г.г.) упрочились позиции России на Кавказе, территория которого юридически была подчинена ей. Но, несмотря на эти позитивные изменения, нельзя было говорить о фактическом решении проблем, связанных с присоединением Кавказа. Попрежнему сильная турецкая крепость Анапа оставалась в руках Османской империи, что давала ей преимущества в её позициях на северо-восточном берегу Чёрного моря. Кроме того, на востоке Кавказа назревали события, вылившиеся в последствии в Кавказскую войну. России предстояло еще не мало сделать в деле распространения и укрепления своей власти на Кавказе. Успехи внешней политики России и удачные войны с Ираном (1804-1813) и Турцией (1806-1812), ещё не свидетельствовали о фактическом «поглощении Кавказа Российской империей». Хотя, после 1813 года Северный Кавказ все более становится сферой внутренней политики России, но при этом не был урегулирован международный аспект. Турция и Иран не оставляли своих планов взять реванш за поражение в предыдущих войнах, кроме того, в этих устремлениях их поддерживали Австрия и Англия. Эта ситуация заставляла царскую администрацию ускорить процесс освоения вновь приобретенных земель. Немаловажную роль в укреплении России на Кавказе и, особенно в Закавказье играла безопасность Северного Кавказа. От того, как поведут себя горцы, и как сложится отношения России с северокавказским населением, зависело многое. Это понимали не только в Петербурге, но и в Стамбуле и Тегеране. Подстрекательство кабардинцев и закубанских народов против России продолжилось.

Порта по-прежнему не признавала вхождения в состав России Имеретии, Мингрелии и Абхазии, настаивая на их возвращении. Позиция России в этом вопросе отличалась твердостью. Александр I и русское командование на Кавказе придерживалось той точки зрения, что территории добровольно принявшие Российское подданство не могут передаваться Османской империи. Что же касается Ирана, то шах, поддерживаемый Англией, по-прежнему считал своими владениями Грузию, Азербайджанские и Дагестанские ханства. Позиция Англии объяснялась тем, что она не была заинтересована в расширении торговли Ирана с Россией. Положение России на Кавказе после окончания русско-иранской войны в 1813 г. осложнялось еще тем, что она не могла послать туда скольконибудь значительные военные силы. Этому имелось простое объяснение: недавно закончилась Отечественная война 1812 г., отобравшая много сил у России, а западноевропейские дела требовали сосредоточения у западных границ страны значительных сил армии. Для управления Кавказом нужен был человек, который мог бы справиться с возникшими трудностями в основном за счет имеющихся там средств и сил. Он обязательно должен был сочетать в себе административные, военные и дипломатические таланты. И такой человек нашелся, им стал Алексей Петрович Ермолов, герой войны 1812 г., человек властный и решительный. Первый министр Александра I Аракчееев следующим образом высказался о назначении Ермолова на Кавказ: «Назначение Ермолова было бы для многих весьма неприятно потому что, тот начнет с того, что перегрызется со всеми, но его деятельность, ум, твердость характера, бескорыстие и бережливость вполне бы его оправдали».56 Посылая Ермолова, на Кавказ Александр I преследовал несколько районе с помощью целей: укрепить позиции России в неспокойном талантов Ермолова;

удовлетворить желание самого Ермолова, давно мечтавшего об этом назначении;

и удалить его от светского петербургского общества, тем самым, успокаивая часть своего окружения, которому порядком доставалось от ермоловских колкостей и критики.57 В начале мая 1816 г. Ермолов был назначен на Кавказ главнокомандующим, а в июне - чрезвычайным послом в Иран, командующим отдельным грузинским (с 1820 г. Кавказским) корпусом и управляющим гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях. Высокое положение и полномочия дали повод в последствии именовать его «проконсулом Кавказа». С назначением Ермолова произошли значительные изменения в дальнейшем развитии района Кавказских минеральных вод. В отличие от своих предшественников Ермолов в полной мере осознал значение присоединения к России и необходимость освоения этой территории. Деятельность генерала на Водах свидетельствует о том, что он видел перспективы развития поселений и укреплений в районе минеральных источников не как форпостов российской военной власти на Северном Кавказе, а как крупных курортов, бальнеологических и рекреационных баз. Но ко времени появления Ермолова на Кавказских минеральных водах по-прежнему остро стояла проблема обеспечения безопасности отдыхающих. Практически нечего не изменилось с 1803 г., когда побывавший на Водах писатель и архитектор Н.А. Львов, записал в своем дневнике рассказ однодворца М. Сливошникова: «Черкесс … такие воры только бы где лошадь аль корову завидел, то хозяина-то и уходят … Да, … шалят они здесь, как их не унимают. Восемь… мужиков графа В. в куски изрубили, посадя в два колодца. Один, у которого ран двенадцать было, и в том числе такие, которые показывают, что рубили его как капусту, с холодную кровью вдоль по рукам и ногам». Нападение кабардинцев на отряды казаков наблюдались в районе Кисловодска в 1817 г. Так 7.12 1817 г., когда 8 донских казаков возвращались с дневного пикета, в 10 верстах от Кисловодска на них напали горцы, застав их врасплох. Один был убит, двое ранено, а остальные поскакали назад. «И кабардинцы, поймав четырех лошадей и обобрав убитого, спокойно и безнаказанно скрылись».59 Ручаться, хотя бы за относительную безопасность посетителей Кавказских минеральных вод, было нельзя, пока разбойники, нападавшие и грабившие не только лечившихся, но и казаков, находили защиту и укрывательство в Трамовом ауле, расположенном недалеко от Константиногорска. Воспользовавшись тем, что жители аула отказались выдать укрывшихся там разбойников, Ермолов решил уничтожить Трамов аул, «это гнездо разбоя и вечной чумы». Ночью российский войска окружили его, и жителям было приказано выбираться, а затем аул был зажжен с четырех сторон, имущество разграблено стада и табуны отобраны. «На этот раз, - писал Ермолов кабардинцам, - ограничиваюсь этим;

на будущее же время не дам ни какой пощады уличенным разбойникам: деревни их будут истреблены, имущество взято, женщины и дети вырезаны».60 Ермолов понимал, что одними карательными экспедициями невозможно утверждать российскую власть на Кавказе, поэтому он призывал кабардинцев к смирению. В письме к кабардинскому валию он писал: «они разбоем не приобретут того, что могу я им достать, если они останутся спокойно жить в Кабарде. Я раз наказал неприязненные их поступки и не один раз могу быть им полезен, если воздержатся от шалостей».61 Многочисленные случаи нападения разбойников требуют принятия более энергичных мер по усиления гарнизонов крепостей, охраняющих спокойствие посетителей вод. Тем более, что в целях развития курортов, по указанию Ермолова, уже приблизительно с года жители Константиногорской крепости начинают переселяться ближе к водам.62 Ермолов полагал, что испытанным методом в освоении и охране беспокойных территорий, являлась казачья колонизация. О необходимости создания казачьих станиц и наделении казаков землей он пишет в рапорте Александру I. Ответом на рапорт является указ императора от 6.03 1819 г. о создании комиссии под председательством Ермолова, задачей которой и будет являться наделение казаков землей.63 Далее в рапорте от 11.03 1821 г. Ермолов ходатайствовал перед императором о разрешении переселения казаков из станицы Ставропольской на Кислые воды и основании здесь казачьей станицы. Он объяснял целесообразность данного акта многими причинами: во-первых, тем, что станица Ставропольская густо заселена и не соблюдаются нормы наделения казаков землей, вместо определенных 30 десятин, на казака приходится 10;

во-вторых, усиление гарнизона крепости казаками сделает безопасность приезжающих на Воды менее язвимой;

втретьих, «обыватели найдут себе наилучшия земли и взаимныя выгоды от посетителей Вод нуждающихся в пристанище и продовольствии».64 В этом же рапорте Ермолов предлагает основать казачьи станицы при посте и р. Ессентуки и крепости Константиногорской, переведя из станицы Александровской Волгский полк. Основанием станиц в районе Кисловодска, Ессентуков и Константиногорска создавалось прочная линия от Кислых вод вниз по Подкумку до Горячих вод. С 1825 г. стали основываться выше названные станицы. Для охраны дороги от Горячих вод к Кислым были установлены пикеты. Очевидец, проезжавший по этой дороге из Астрахани на Кавказ в 1827 г.у, описывает её следующим образом: «дорога сюда идущая вверх течения Подкумка по левому берегу между высоких гор, года за два пред сим подвержена была большой опасности со стороны Горцев, приезжающие сопровождались сильным конвоем пехоты при одной пушке;

но ныне благодаря действию Российского оружия нет уже надобности в подобных мерах осторожности, и вместо того, назначенные для переездов с одних вод на другие два дни в неделю, выставляется по тракту цепь козаков. Стража сия располагается на высоких и острых рассеянных возле дороги курганах в таком расстоянии, что имеет в ввиду все дистанции от пикета до пикета. Солнечные лучи играют на холме на светлом оружие и далеко приметный блеск удостоверяет хищников, что здесь готовы для них перуны. В 10 верстах от Горячеводска недавно поселена большая казачья станица, называемая Исетуцкою, где при переезде через речку каждый следующий в Кисловодск обязан предъявить на казачьем посту билет свой».65 Необходимо отметить, что стабилизации положения в районе Кавказских минеральных вод в немалой степени способствовал поход Ермолова в Кабарду в 1822 г. В ходе этих событий началось строительство новой Кабардинской линии, которая обеспечивала центр Кавказской линии со стороны Кабарды. Для того, чтобы обезопасить территорию, находящуюся на западе, в верховьях Кумы и Малки, до самой Кубани, представлявшую один из слабейших пунктов Предкавказья, а так же прикрыть Минеральные воды и Георгиевск, Ермолов восстановил Кисловодские укрепления и учредил сильные укрепленные посты.66 В дальнейшем для предотвращения нападения на эту территорию из-за Кубани Ермолов предполагал заселить ее линейными казаками. Илья Радожицкий, побывавший в это время в районе Кисловодска, описал Кисловодскую крепость. Данное описание было оставлено в статье «Прогулка к Кавказским Минеральным Водам», которая была опубликована в журнале «Отечественные записки» за 1824 г.: «по возвышенной долине протекает пресный ручей Хозаде. На ближайшей к симу ручью высоте построена … крепость Кисловодская, состоящая из земляного вала с сухим рвом, в виде четырехстороннего редута с бастионами, каждый фас длиною около 30 сажень. На углях бастионов поставлены чугунные пушки…, на высоте противоположного берега, для содействия крепости в защите южного входа к долине всегда стоит батальон пехоты с двумя полевыми пушками;

впереди и по сторонам, на вершинах бугров стоят казачьи пикеты для обозрения всей крепости. При въезде с нашей северной стороны, так же стоит пехотный караул и, вблизи на высоте, кавалерийский резерв, около 80 казаков. Сверх того, выставляются на ночь секретные посты;

и так вопреки слухам, для посетителей не может быть никакой опасности, кроме беспокойства от собственных мечтаний, но непривычно видеть себя среди вооруженной стражи … Со времени, как Кабарда очищена от разбойников, и линия укрепленных постов углублена от рек Малки, Терека и Подкумка далее в горы от 70 до 100 верст, - в Кисловодской долине столь же безопасно для посетителей, как и в Мечуке» (одно из первых названий будущего Пятигорска примечание автора). К 1829 г. неспокойная и тревожная обстановка на Северо-Западном Кавказе, вызванная нежеланием Турции признавать завоевания России в этом регионе, разрешилась подписанием 22.08 Адрианопольского мира. Этому предшествовала война России с Турцией. В ходе этой войны значительным успехом русского оружия было взятие анапской крепости. С началом военных действий взятие Анапы становится необходимым условием дальнейших успехов в деле покорения Северо-Западного Кавказа Российской Империей. Еще в 1826 г. обсуждался вопрос о взятии этой крепости. Генерал Ермолов сообщал графу Нессельроде сведения об укреплениях Анапы, добытые кабардинцем, посланным к туркам. Побывав в Анапе, тот нашел ее «укрепленною глубоким рвом и валом, обнесенную кругом палисадником. В середине укрепления выстроено 12 деревянных казарм, занимаемых более 5000 войск, прибывших из Европейской Турции с Хасан-пашею, с 16-ю полевыми орудиями. Крепость снабжена достаточным числом крепостной артиллерии и ожидает еще из Турции до 8-ми тысяч войск».68 Турки прекрасно сознавали, что штурм Анапы русскими войсками неизбежен, так как во время всякой очередной русско-турецкой войны Анапа традиционно подвергалась воздействию военной силы со стороны Российской империи. Захват Анапы русскими был крайне невыгоден туркам. Прежде всего, они наложили бы свою руку на торговлю невольниками. Османская империя со своей стороны готовилась к обороне крепости. Турецкое правительство поручило французским инженерам усилить оборонительные верки Анапы. Был удвоен гарнизон, вместо слабого Гассан-паши, комендантом крепости был назначен известный своей храбростью ЧатырОсман-оглы. «Нужно сказать,...что храбрость была единственной добродетелью нового начальника - его предшественник был гораздо умнее и деятельнее».69 Российские власти со своей стороны поручили князю Меньшикову собрать по возможности точные сведения об укреплениях Анапы. В то время отношения между Россией и Закубанскими горцами были довольно сложными, и пришлось отказаться от мысли узнать что-нибудь об Анапе через них. Меньшиков обратился к генерал-майору Бухгольцу, бывшему с 1807 по 1812 г.г. комендантом Анапы, и женатому на черкесской княжне и через нее имевший связи с горцами. Но письмо Меньшикова не застало Бухгольца в живых. За него ответила его жена, которая писала, что, разбирая бумаги покойного мужа, она нашла подробный план крепости.

Этот план и был послан князю. Она сообщала так же, что ей известно об укреплениях Анапы. В 1812 г. при сдаче крепости туркам по условиям Бухарестского мира, разрушены были главные укрепления и ослаблены контрфорсы, а орудия свезены на флот. По настояниям паши оставлено было в то время там лишь несколько пушек с негодными лафетами. Подробное же описание Анапы погибло во время кораблекрушения, которое постигло судно и ехавший на нем священник с семейством и вся канцелярия и имущество коменданта погибло. Еще до начала военных действий в азиатской Турции к восточным берегам Черного моя была снаряжена морская экспедиция, а сухим путем туда шли русские батальоны. Анапа была включена в черту действий Дунайской армии, поэтому из Екатеринославской губернии передвинута была в Севастополь егерская бригада 7-й пехотной дивизии, назначавшаяся для десанта, а со стороны Кавказа должны были участвовать в военных действиях только Таманский горный полк и 4 полка Черноморских казаков. 21.04 1828 г. эскадра под командованием вице-адмирала Грейга вышла из Севастополя к Черноморскому побережью Кавказа. В тоже время со стороны черноморской линии к Анапе двигались казачьи полки во главе с атаманом Бескровным. По пути к ним должны были присоединиться 6 рот Таманского полка, рота Нашебургского полка, 4 орудия. Всем этим командовал полковник В.А. Перовский, который должен был очистить окрестности Анапы от неприятельских шаек и обеспечить высадку десанта. 2.04 к Анапе подошла эскадра под командованием капитана Грейга, который отправил к паше парламентера с предложением сдачи крепости. Ответ анапского паши был отрицательный. Осада крепости длилась с 7.05 по 12.06 и закончилась падением крепости, сильно пострадавшей от бомбардировки.

Анапский паша, видя безнадежность положения, вступил в переговоры с командованием русских войск и 12.06 сдал крепость со всем ее гарнизоном. Начальник гарнизона Чатыр-Осман-оглы и все женатые турки по условию сдачи крепости получили свободу и вернулись на родину. Русские захватили в Анапе 4000 пленных, 29 знамен и 85 орудий разных калибров, потеряли больше 270 убитыми и ранеными. Взятие Анапы было отмечено тем, что Грейгу был пожалован императором чин адмирала. Меньшиков получил орден св. Георгия 3-го класса и чин вице-адмирала. Перовский и Бескровный произведены в генералы, последний награжден орденом св. Георгия 4-й степени. Всем полкам, как егерским, так и казачьим, участвовавшим в экспедиции, пожалованы знамена с надписью «за взятие Анапы». Значение покорения Анапы заключалось не в захваченных военных трофеях, а в том, что «разрушалось гнездо, где постоянно зрели возмущения созидались заговоры против русской власти».70 Хотя, как показали последующие события, что с покорением Анапы не решался вопрос об умиротворении горцев, проживавших в этом крае. По условиям Адрианопольского мира Порта предоставляли полную автономию Греции и самоуправление Сербии, обязывалась соблюдать привилегии Дунайских княжеств и дать согласие на уточнение границы в дельте Дуная. На Кавказе к России отошли Анапа, Поти и Ахалцих. Османская империя отказывалась от всяких претензий на области, ранее добровольно вошедшие в состав России, и признавала, что весь берег Черного моря от устья Кубани до крепости св. Николая (южнее Поти) на «вечные времена» считает владением Российской империи. Территория эта была населена адыгами и карачаевцами, которые не подчинялись Порте. Петербург посчитал достаточным основанием для утверждения своей военно-административной власти в этом регионе условия Адрианопольского мира. Таким образом, Османская империя вынуждена была признать Закубанье владением России на вечные времена, что нанесло решающий удар по попыткам Турции подчинить его своему влиянию. Завершение войны с Турцией и подписание Адрианопольского мира окончательно сделало процесс освоения региона Кавказских минеральных вод внутренним делом России. Всё яснее и рельефнее проступают социальные, а не военно-политические аспекты политики России в Предкавказье. Ко 2-ой четверти Х1Х в. полностью отпадает необходимость в Кисловодском укреплении, созданном как одна из военно-стратегических пунктов Кавказской линий. «Кисловодский пункт в стратегическом отношении не представляет никакой важности, и что по успехам в усмирении некоторых горских племен в той части Кавказа обитающих, нельзя предполагать особенной, от них для Кисловодска опасности»,71 - писал военный министр А.И. Чернышев наместнику Кавказа генерал-майору Т.В. Розену. В 1827 г. составляется генеральный план поселения Кисловодского, который был утвержден Николаем I, им же было указано на необходимость создания поселения, которое в большей степени удовлетворяло бы потребности в жилье, приезжающих на Воды. Активная деятельность Ермолова по «замирению» края привела к административно-территориальным изменениям на Кавказе. Ещё в 1818 г. сенаторы Гермес и Мертвый нашли, что «настоящее её устройство местному её положению и роду населения не свойственно».72 Александр I предложил область. Ермолову Областным представить городом проект административного Областной переустройства губернии. 24.07 1824 г. губерния была преобразована в становился Ставрополь. начальник являлся командующим Кавказской линией.73 Эти административные перемены отразились и на судьбе укреплений района Кавказских минеральных вод. Ермолов ходатайствовал перед императором об учреждении нового города в районе Горячеводска и придания ему статуса окружного. На, то «последована высочайшая воля, изъясненная в присланном из Правительствующего сената в феврале 1827г. указе».74 Сменивший Ермолова генерал Емануэль поручил Иосифу Бернардацци, одному из братьев архитекторов, приглашенных Ермоловым на Кавказские минеральные воды, составить план города. Утверждение плана города состоялось на заседании комитета министров 18.02 1830 г.75 На этом же заседании было решено перевести в новый город присутственные места из Георгиевска весной этого же года. Во вновь образующемся городе не имелось казенных зданий, поэтому на наем домов для присутственных мест из казны выделялось 2700 рублей и квартирных денег для чиновников по 4200 рублей в год и единовременно 5000 рублей на издержки.76 В представлении, написанном генералом от кавалерии Емануэлем в 1829 г., были предложены три названия города Новогеоргиевск, Константиногорск и Пятигорск. Мнение по поводу наименования нового города было высказано министром внутренних дел генерал-адъютантом Закревским в отношении главноуправляющему на Кавказе генералу фельдмаршалу графу И.Ф. Паскевичу: «Что касается до наименования новому городу, то из трёх предлагаемых начальником Кавказской области названий дать оному название Пятигорск, по уважению, что гора Бештау, к подошве которой прилегает предназначенное для сего города место, известное под сим именем и в древних Российских летописях».77 Указ правительствующего сената об учреждении нового города Пятигорска при Кавказских минеральных водах вышел 24.05 1830 г.78 План города, составленный Иосифом Бернардацци, предусматривал сохранение «удобного укрепления сего города против могущих случиться набегов соседственных народов».79 Хотя, если сравнивать положение Пятигорска в 1833 г., когда писал свой рапорт барону Розену инженер Баумер, с прежним, то оно сильно изменилось. Теперь под Пятигорском находилась казачья станица и сенокосные места российских войск, а 15 лет назад эта территория была занята горцами. Но даже в самое неспокойное время Константиногорская крепость не нападениям. Со временем, подвергалась предполагал инженер Баумер, исчезнет даже всякая угроза нападения на Пятигорск «и тогда бессилие оборонительных строений сделаются излишними».80 Тем не менее, не будучи уверенными, в абсолютном исчезновении угрозы со стороны горцев, главноуправляющий на Кавказе барон Розен считал, что «хотя при настоящих обстоятельствах и не предвидеться явной опасности Пятигорску от набегов горских народов»81 укрепление всё же позволяет держать небольшое количество военных сил в городе, а высвободившиеся войска следует передать в расположение командующего Кавказкой линией. Это тем более было важно в условиях ведения военных действий на востоке Кавказа. Предложенный генералом Емануэлем план, был утверждён 24.02 1830 г., но генерал Вельяминов нашёл в нём определённые недостатки: улицы недостаточно широки;

усадьбы тесны;

на плане отсутствуют места для казённых зданий. По поручению императора, которое передал строительной комиссии барон Розен, был составлен новый план города. Относительно оборонительных сооружений были приняты следующие соображения;

«Пятигорск, как пункт внутренний, менее подвержен опасности от набегов хищнических».82 Зимой эти набеги практически не предпринимались, летом же учреждались конные посты, с юго-востока город был прикрыт станицей Горячеводской. Там же, где следует ожидать нападение горцев, город должен быть обнесён небольшим валом и рвом. Столь минимальные предосторожности, предпринимаемые для защиты города от набегов, объяснялись не беспечностью военных и гражданских властей на Кавказе, а уверенностью в прочности позиций российской администрации.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.