WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

На правах рукописи

Сердобольская Наталья Вадимовна Синтаксический статус актантов зависимой нефинитной предикации

Специальность 10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание, теория перевода Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель к.ф.н., доцент Казенин К. И.

Москва 2005 ВВЕДЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТИ ОСНОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ ГЛАВА 1 КОНСТРУКЦИИ С НОМИНАЛИЗАЦИЯМИ В ЯЗЫКАХ МИРА 1.1. МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ГЛАГОЛЬНЫХ НЕФИНИТНЫХ ФОРМ 1.1.1. НЕФИНИТНЫЕ ФОРМЫ В ПОЛИПРЕДИКАЦИИ 1.1.2. ПОНЯТИЕ ФИНИТНОСТИ/НЕФИНИТНОСТИ 1.2. ТИПЫ НЕФИНИТНЫХ ФОРМ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОБЪЕКТА ИССЛЕДОВАНИЯ 1.2.1. ТИПЫ ПОЛИПРЕДИКАЦИИ И НЕФИНИТНЫЕ ФОРМЫ, ОФОРМЛЯЮЩИЕ ВЕРШИНУ ЗП 1.2.2. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОБЪЕКТА ИССЛЕДОВАНИЯ 1.3. МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА НОМИНАЛИЗАЦИЙ 1.4. СИНТАКСИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ НОМИНАЛИЗАЦИЙ В ЯЗЫКАХ МИРА 1.4.1. СИНТАКСИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ, РЕЛЕВАНТНЫЕ ДЛЯ ОПИСАНИЯ НОМИНАЛИЗАЦИЙ 1.4.2. КОДИРОВАНИЕ ЯДЕРНЫХ АКТАНТОВ НОМИНАЛИЗАЦИИ: ХАРАКТЕРИСТИКА ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ВЫБОРКИ 1.4. ВЫВОДЫ ГЛАВА 4 9 10 11 11 11 11 15 16 16 18 25 31 31 37 40 АКТАНТЫ НОМИНАЛИЗОВАННОГО ПРЕДИКАТА: ЭЛЕМЕНТЫ ЗП ИЛИ ЗАВИСИМЫЕ В ИГ 41 2.1. СИНТАКСИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА НОМИНАЛИЗАЦИИ 2.1.1. СИНТАКСИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА НОМИНАЛИЗАЦИИ 2.1.2. АКТАНТНАЯ СТРУКТУРА НОМИНАЛИЗОВАННОГО ПРЕДИКАТА 2.1.3. СИНТАКСИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА НОМИНАЛИЗАЦИЙ 2.2. СИНТАКСИЧЕСКИЙ СТАТУС АКТАНТОВ НОМИНАЛИЗАЦИИ 2.2.1. ПРИЗНАКИ, РЕЛЕВАНТНЫЕ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СИНТАКСИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ НОМИНАЛИЗАЦИИ 2.2.2. СИНТАКСИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ГЕНК И НОМК: ВЫВОДЫ 2.2.3. СИНТАКСИЧЕСКИЙ СТАТУС ГЕНИТИВА В НОМИНАЛИЗАЦИИ: ЭЛЕМЕНТ ИГ ИЛИ ГП? 2.2.4. РЕЗУЛЬТАТЫ: СИНТАКСИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА И ТИПЫ КОНСТРУКЦИЙ ГЛАВА 3 СИНТАКСИС КОНСТРУКЦИЙ С ВЫНЕСЕННЫМ АРГУМЕНТОМ В ЯЗЫКАХ МИРА 42 42 48 51 54 54 68 70 74 75 3.1. ПОДЪЕМ АРГУМЕНТА И СХОДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ 75 3.2. «ПРОТОТИПИЧЕСКИЙ» VS. «НЕПРОТОТИПИЧЕСКИЙ» ПОДЪЕМ 80 3.3. СИНТАКСИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ: ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЫНОСА АРГУМЕНТА 85 3.3.1. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ПОДЪЕМА В СИНТАКСИЧЕСКИХ ТЕОРИЯХ 86 3.2.2. РАЗРАБОТКА СИНТАКСИЧЕСКОЙ «АНКЕТЫ» ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СИНТАКСИЧЕСКОГО СТАТУСА ВЫНЕСЕННОГО АРГУМЕНТА 92 3.4. КОНСТРУКЦИИ С ВЫНЕСЕННЫМ АРГУМЕНТОМ: ПРИМЕНЕНИЕ АНКЕТЫ 96 3.4.1. «ПРОТОТИПИЧЕСКИЙ» ПОДЪЕМ: АНГЛИЙСКИЙ И ЯПОНСКИЙ 97 3.4.2. ГЛАГОЛЫ ВОСПРИЯТИЯ В БАСКСКОМ ЯЗЫКЕ: ПОДЪЕМ ИЛИ КОНТРОЛЬ 99 3.4.3. ГЛАГОЛЫ ВОСПРИЯТИЯ В ТУВИНСКОМ ЯЗЫКЕ: РАСЩЕПЛЕНИЕ ВАЛЕНТНОСТИ 107 3.4.4. «ВНЕШНИЙ» ГЕНИТИВ В НОМИНАЛИЗАЦИИ И ВЫНОС НА ЛЕВУЮ ПЕРИФЕРИЮ 112 3.4.5. ГРАММАТИКАЛИЗАЦИЯ ГЛАВНОГО ПРЕДИКАТА: ГЛАГОЛЫ ВОСПРИЯТИЯ В НЕМЕЦКОМ И ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКАХ 123 3.5. СИНТАКСИЧЕСКИЕ ТИПЫ КОНСТРУКЦИЙ С ВЫНОСОМ АРГУМЕНТА ГЛАВА СЕМАНТИКА КСА И СИНТАКСИЧЕСКИЙ СТАТУС АКТАНТА ЗАВИСИМОЙ ПРЕДИКАЦИИ 137 4.1. СЕМАНТИКА ЗАВИСИМОЙ ПРЕДИКАЦИИ И СИНТАКСИЧЕСКИЙ СТАТУС АКТАНТОВ НОМИНАЛИЗАЦИИ 4.1.1. СЕМАНТИКА КСА 4.1.2. ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА ОФОРМЛЕНИЕ АКТАНТОВ ЗП 4.1.3. СИНТАКСИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА И СЕМАНТИКА КОНСТРУКЦИЙ С НОМИНАЛИЗАЦИЯМИ: ОБОБЩЕНИЕ 4.2. СЕМАНТИКА КОНСТРУКЦИЙ С ВЫНЕСЕННЫМ АРГУМЕНТОМ 4.2.1. КОНСТРУКЦИИ С ВЫНЕСЕННЫМ АРГУМЕНТОМ: ПАРАМЕТРЫ ТИПОЛОГИЧЕСКОГО ВАРЬИРОВАНИЯ 4.2.2. СЕМАНТИКА ЗАВИСИМОЙ ПРЕДИКАЦИИ И ТИП ГЛАВНОГО ПРЕДИКАТА 4.2.3. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ГЛАВНОГО ПРЕДИКАТА 4.2.4. СВОЙСТВА ВЫНЕСЕННОГО АРГУМЕНТА 4.2.5. КОГНИТИВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВЫНОСА АРГУМЕНТА 4.2.6. СЕМАНТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ, РЕГУЛИРУЮЩИЕ ВЫНОС АРГУМЕНТА ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПРИЛОЖЕНИЕ: ПЕРЕЧЕНЬ ЯЗЫКОВ, МАТЕРИАЛ КОТОРЫХ РАЗБИРАЕТСЯ В РАБОТЕ СПИСОК ИСТОЧНИКОВ СПИСОК УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ В ГЛОССАХ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 137 137 143 156 157 157 159 161 162 165 169 171 172 175 176 Введение Актуальность исследования. В настоящее время многие исследователи обращаются к проблеме финитности/нефинитности. Привлечение нового материала и анализ уже имеющихся данных заставил пересмотреть традиционные представления о синтаксическом функционировании нефинитных форм в предложении. Морфосинтаксические свойства таких форм в настоящее время получают описание в терминах так называемых «смешанных категорий». Данный термин, появившийся в лингвистическом лексиконе сравнительно недавно, призван характеризовать формы, способные одновременно демонстрировать свойства двух различных грамматических классов (это причастия, деепричастия, отыменные глаголы, имена в атрибутивной функции и номинализации). Например, немецкие причастия одновременно проявляют свойства глагола и прилагательного: с одной стороны, они присоединяют показатели числа и падежа и выступают в атрибутивной позиции, с другой стороны, в некоторой степени сохраняют актантную структуру исходного предиката, например, способны иметь прямое дополнение в аккузативе: (1) fr die den Text les-end-e для ART.DEF.PL ART.DEF.ACC.SG текст читать-PART-PL для тех, кто читает этот текст С точки зрения грамматического оформления актантов нефинитного предиката, наибольшую вариативность демонстрируют номинализации. Такие конструкции находятся в фокусе внимания настоящего исследования. Исследования, посвященные смешанным категориям, ставят целью объяснить это явление. Как представляется, однако, признаковая база, на которую опираются исследователи, весьма ограничена: рассматриваются морфологические свойства вершины и оформление зависимых. В настоящей работе мы показываем, что данных признаков недостаточно для принятия решения о статусе той или иной конструкции. Назревает необходимость перехода к более детальному анализу;

следовательно, необходима разработка синтаксических параметров, которые были бы релевантны для значительного количества языков, допускали бы сопоставление материала неродственных языков и позволяли оценить статус смешанной категории. Настоящее исследование посвящено разработке таких параметров. Объект изучения настоящей работы — ядерные актанты номинализованного предиката. Термин «номинализация» используется в литературе в применении к таким конструкциям, которые одновременно демонстрируют свойства именной группы и предикации. Как показывает типологическое исследование номинализаций, проведенное М. Копчевской-Тамм (Koptjevskaja-Tamm 1993), актанты номинализованного предиката кодируются, как зависимое в именной группе (далее: ИГ), или как актанты в независимом предложении. Например, в цахурском языке один из актантов номинализованного предиката может оформляться атрибутивом (2), так же, как зависимое в ИГ, или сохранять то же оформление, что в независимом предложении (3).

Цахурский (2) bajram-y-s Байрам-OBL-DAT q’abyl-ex-e нравиться-4.стать.IPF wo=d быть= daK-i-n отец-ATTR pAt’imat Патимат.2.NOM k’ele=r=Xyn-I.

2=забывать.PF-MSD. (3) bajram-y-s Байрам-OBL-DAT q’abyl-Ex-e нравиться-2.стать.IPF wo=r быть= dak-i-S-e отец-OBL-AD-EL pAt’imat Патимат.2.NOM k’ele=r=Xyn-I.

2=забывать.PF-MSD. Байраму нравится, что отец забыл Патимат. (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 489) В языках мира зафиксирована еще одна возможность: один из аргументов зависимого предиката (в том числе, номинализации) может получать грамматическое оформление от главного предиката. Это происходит, например, в конструкциях с подъемом, распространенных в ряде европейских языков: (4) a. I believe John to have convinced Bill. б. I believe that John convinced Bill. Я считаю, что он убедил Билла. (Lasnik, Saito 1991: 324) Номинализация может определяться, как предикация, занимающая позицию ИГ и способная оформляться морфологическими показателями имени 1. Данное понятие объединяет широкий спектр конструкций, от финитной предикации, оформленной специальным морфологическим средством (номинализатором) до конструкций с отглагольными именами деятеля (преподавать преподаватель), инструмента (прыгать прыгалки), места и др. В настоящем исследовании рассматриваются конструкции с нефинитными формами, обладающие следующими свойствами: • регулярность образования и отсутствие лексикализации;

• обозначение ситуации (в широком смысле) 2;

• способность иметь тот же набор аргументов, что и соответствующий предикат в простом независимом предложении. Как известно, нефинитные формы могут оформлять вершину независимого предложения (Калинина 2001б). Такие контексты не входят в предмет рассмотрения настоящего исследования: мы рассматриваем поведение нефинитных форм, обладающих перечисленными признаками, только в зависимой части полипредикативной конструкции. Итак, три основных «источника» кодирования актантов номинализованного предиката – это независимое предложение (3), именная группа (2) и матричный предикат (4а): 1.

ИГ[ аргумент зависимый] предикат 3. главный предикат ИГ[ аргумент зависимый] предикат 2.

ИГ[ аргумент зависимый]-номинализатор предикат В литературе номинализацией называют как процесс преобразования предикации в ИГ, так и результат данного процесса (см. Арутюнова 1980: 347, Vendler 1968). 2 Т.е. будут рассматриваться отглагольные формы, имеющие денотатом ситуацию, а не ее актант, напр.: Во время работы меня прервали и Ваши работы лежат на столе. (В настоящей работе не рассматривается четвертый случай – когда актант нефинитного предиката в принципе не может быть выражен в составе зависимой предикации — например, подлежащее при инфинитиве и т.д. Такие конструкции проявляют особые синтаксические свойства и представляют самостоятельный интерес.) Принято считать, что тип оформления актанта номинализации определяется его синтаксической позицией: в результате, в конструкциях первого типа актант номинализованного предиката, скорее всего, будет проявлять те же синтаксические свойства, что и в простом независимом предложении, в конструкциях второго типа – свойства зависимого именной группы, а в конструкциях третьего типа – свойства актанта матричного предиката. В настоящей работе будет показано, что это не всегда верно. Целью настоящего исследования является определение синтаксического статуса актантов номинализованного предиката и семантических факторов, определяющих синтаксическую структуру конструкции. Под синтаксическим статусом актанта номинализованного предиката мы будем понимать его синтаксическую позицию (позиция зависимого ИГ или элемента зависимой / главной предикации (далее: ЗП и ГП, соответственно) и синтаксические свойства (оформление, линейная позиция, участие в различных преобразованиях синтаксической структуры и др.). В исследовании ставятся следующие задачи: 1. Оценить релевантность морфологических параметров, выделенных различными исследователями для описания свойств различных нефинитных форм, в применении к номинализациям. 2. Разработать базу признаков для определения синтаксического статуса ядерных актантов номинализации. 3. Провести последовательный анализ синтаксических свойств актантов номинализации в языках выборки, руководствуясь выделенными признаками. 4. На основе проведенного анализа предложить классификацию синтаксических типов номинализаций в языках мира. 5. Выявить семантические свойства (самой номинализации и ее актантов), влияющие на синтаксические свойства конструкции. 6. Объяснить корреляции между синтаксисом и семантикой конструкций. Научная новизна исследования заключается, в первую очередь, в разработке системного подхода к описанию синтаксических свойств номинализаций и конструкций с подъемом. В исследовании разрабатываются и применяются синтаксические параметры, релевантные для определения синтаксического статуса ядерного актанта зависимого предиката. Кроме того, впервые определяются параметры типологического варьирования для конструкций с подъемом аргумента. Теоретическая значимость. Привлечение широкой выборки языков показывает неадекватность традиционных представлений о подъеме, опирающихся на материал инфинитивных оборотов в германских языках. Во-первых, доказана несостоятельность подхода, принимающего такую модель подъема за ядерную. Во-вторых, опровергается принятое до сих пор представление, что подъем — явление синтаксического порядка, не затрагивающее семантический уровень;

в работе показано относительно языков выборки, что в основе подъема всегда лежат факторы семантического или коммуникативного плана. Практическая значимость работы состоит в разработке синтаксической «анкеты», которая позволяет определить синтаксический статус актанта зависимой предикации в данном языке. В силу того, что исследование привлекает материал генетически различных языков, полученные результаты могут быть использованы в полевой работе, а также при подготовке теоретических лингвистических курсов по общему синтаксису или по типологии полипредикации.

Первая задача, которая встает перед исследователем-типологом — это составление выборки исследуемых языков. При этом возможны две стратегии: исследователь может пойти по пути максимального объема выборки, проверяя небольшой набор параметров, наиболее релевантных для описания исследуемого явления, или же по пути максимальной подробности анализа материала. Объем выборки в исследованиях первого типа достигает 200-300 языков, выборки второго типа обычно содержат 40-70 языков. Если бы цель настоящего исследования состояла в исчислении всех типов кодирования актантов номинализации в языках мира, очевидно, следовало бы выбрать первый способ. Однако эта задача уже решена в исследовании М. Копчевской-Тамм (Koptjevskaja-Tamm 1993). Задачи, поставленные в настоящей работе, предполагают детальное изучение свойств конструкций с номинализациями в каждом конкретном языке. Для каждого языка проверялся целый ряд синтаксических параметров (свойства линейного порядка, применимость преобразований синтаксической структуры и т.д.) и анализировалась семантика зависимой ситуации. Как известно, эти данные обычно отсутствуют в грамматических описаниях, и не всегда приводятся в статьях по отдельным аспектам языка. В принципе, рассматриваемые в работе конструкции чаще всего описываются в грамматиках очень кратко;

обычно они приводятся в разделе «Морфология» с кратким описанием семантики и небольшим количеством примеров. Например, во многих тюркских языках возможен т.н. подъем актанта из номинализации (см. раздел 3.4.3);

кроме того, актант зависимой предикации может оформляться генитивом или номинативом, однако в грамматиках обычно отмечают только две последние возможности. Поэтому материал, привлекавшийся в настоящем исследовании, по возможности проверялся с носителями языка. Случаи, когда полученные данные не вполне соответствуют данным грамматических описаний, специально комментируются в тексте работы. В результате из приблизительно 70 языков, которые анализируются в работе, по всем интересующим нас параметрам были проанализированы только те языки, с которыми у нас была возможность работать непосредственно, т.е. опираясь на суждение носителя или данные корпусов. Это составляет около 20 языков. Что касается остальных языков, мы руководствовались данными грамматических описаний и статей по отдельным аспектам языка. В силу этого некоторые пункты нашей типологической «анкеты» могут содержать пробелы. Основным требованием при составлении выборки является ее репрезентативность. Для того, чтобы делать типологически значимые выводы, исследователь должен стремиться к тому, чтобы охватить все типы конструкций, которые встречаются в языках мира. Это может быть достигнуто за счет генетического разнообразия исследуемых языков. Как известно, генетически родственные языки довольно часто обладают сходными структурами;

следовательно, типологически значимые выводы скорее будут получены при максимально полном охвате исследователем существующих языковых семей. Выборка, послужившая материалом настоящего исследования, включает около 70 языков, принадлежащих к различным языковым семьям (список приведен в приложении 1). Материал марийского и коми-зырянского языков собран в ходе лингвистических экспедиций МГУ под руководством Кузнецовой А. И., Калининой Е. Ю. и Толдовой С. Ю.: это экспедиции 2000, 2001 и 2004 гг. в суржанский диалект лугового варианта марийского языка (с. Ст. Торъял Новоторъяльского р-на респ. Марий Эл) и экспедиции 2002 и 2003 гг. по изучению печорского диалекта коми-зырянского языка (с. Еремеево Троицко-Печорского района респ. Коми). Материал адыгейского языка получен в ходе лингвистических экспедиций РГГУ 2003 и 2004 гг. под руководством Сумбатовой Н. Р., Толдовой С. Ю. и Тестельца Я. Г. в с. Хакуринохабль Шовгеновского р-на респ. Адыгея. При сборе данных русского, английского, немецкого и эстонского языков мы обращались к корпусам текстов (см. список источников). Данные итальянского и ирландского языка получены из художественных текстов (см. список источников).

Материал итальянского, баскского, хинди, тувинского, узбекского, ирландского, эстонского, бурятского, ненецкого, персидского, сванского, якутского, японского и эвенского языков частично получен от носителей, частично — из грамматик и статей по отдельным аспектам грамматики языка. Данные остальных языков принадлежат грамматическим описаниям и статьям по синтаксису и семантике номинализаций или конструкций с подъемом. Исследование опирается на методы, принятые в типологических и полевых исследованиях — это анкетирование носителей языка, проверка грамматичности примеров, составленных самим исследователем, и анализ текстов. В целом, методика, применявшаяся в данной работе, может быть охарактеризована, как индуктивная. Иными словами, разработка и совершенствование инвентаря релевантных типологических параметров производилась в ходе сбора и анализа материала. Апробация. Основные положения диссертации были изложены и обсуждены на Ломоносовских чтениях филологического факультета МГУ (апрель 2001, апрель 2003, апрель 2004), на Третьей зимней типологической школе (Московская область, 29 января – 6 февраля 2002 г.), на Пятой межвузовской конференции студентов-филологов (СПбГУ, апрель 2002), на Международном симпозиуме «Типология аргументной структуры и синтаксических отношений» (LENCA-2) (Казань, 11-14 мая 2004 г.) и на Первой конференции по типологии и грамматике для молодых исследователей (Санкт-Петербург, 24-25 сентября 2004 г.). Диссертация обсуждалась на заседании кафедры теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ. Структура работы отражает очерченный выше круг задач. Первая глава посвящена типологии номинализаций в языках мира и построению признаковой базы для их описания. Во второй главе рассматриваются конструкции, относящиеся к первому и второму типу (из типов конструкций, выделенных на стр. 5): разрабатывается база синтаксических признаков, позволяющих определить статус актантов номинализации как элементов именной группы или предикации. Третий тип конструкций анализируется в третьей главе: вначале разрабатывается «анкета» синтаксических параметров, доказывающих принадлежность аргумента главной или зависимой предикации;

затем мы применяем данную анкету к конструкциям с вынесенным аргументом и определяем типы конструкций с выносом аргумента в языках мира. В четвертой главе рассматриваются корреляции между синтаксическими и семантическими свойствами конструкций, выделенных во второй и третьей главе.

Благодарности Прежде всего, я хочу сердечно поблагодарить Светлану Юрьевну Толдову и Елену Юрьевну Калинину, без поддержки, советов и помощи которых данная работа не только не была бы написана, но и не была бы задумана. Я хочу также сказать спасибо всем, кому пришлось читать или слушать какие-либо части данной работы и комментировать те или иные идеи;

это Константин Игоревич Казенин, Александр Евгеньевич Кибрик, Яков Георгиевич Тестелец, Мария Копчевская-Тамм, Анна Леонтьева, Мария Брыкина, Валентин Гусев, Александр Летучий, Сергей Минор, Петр Аркадьев, а также все участники первой международной конференции по типологии и грамматике в СанктПетербурге, 24-25 сентября 2004 г. Я хочу поблагодарить всех моих информантов за самоотверженную помощь и проявленное терпение: во-первых, это все учителя, работавшие с нами в марийской, коми и адыгейской экспедиции;

особо хотелось бы упомянуть Пирогову Ингу, Янгабышеву Лидию Анатольевну, Лиану и Алену, Торощину Милию Васильевну, Киткаеву Эльвиру Ивановну, Голосову Валентину Максимовну, Мишарину Александру, Тишиеву Жанну и многих других. Во-вторых, я глубоко признательна заведующим кафедр уральских и алтайских языков факультета народов Севера Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена — Лысковой Нине Алексеевне и Артемьеву Николаю Матвеевичу, предоставившие возможность работы со студентами и преподавателями факультета;

в том числе преподаватель вепсского языка Бродский Игорь Владимирович и преподаватель эвенского Толстова Мария Стахановна, студенты Гармаева Диана Эрдемовна и Салингер Анастасия Викторовна. Кроме того, это носители различных языков, которые согласились со мной поработать или заполнить мою анкету: Жаргал Бадагаров (бурятский язык), Чойгана Оюн (тувинский), Шерзод Ташпулатов (узбекский), Марк Фионнайн (ирландский), Футоси Хирума (японский), Амайя Эгилегор (баскский), Бала Мунку (хинди), Каарел Каръюланд (эстонский), Махмуд Зариф, Симин Леманн (персидский), Марко Динелли (итальянский), Нона и Давид Кочкиани (сванский). Я хотела бы также выразить глубокую благодарность Денису Паперно, предоставившего мне материал языка бен, Арсению Выдрину, предоставившему данные персидского языка, Нине Сумбатовой и Светлане Толдовой за помощь и советы при сборе сванского материала, Наталье Шибасовой и Наталии Востриковой за помощь в сборе данных японского языка, Джонатану Бобальику, ответившему на мои вопросы по ительменскому материалу, Александру Архипову за помощь в разборе китайского материала, Анне Волковой и Александре Файнвейц за помощь в разборе данных финского языка, Анне Коростелевой за консультации по ирландскому языку, а также Ольге Бирюк, Мати Рейновичу Пентусу и Каарелу Каръюланду за консультации по эстонскому языку. Кроме того, я крайне признательна всем экспедиционерам, чьими отчетами и материалами я пользовалась: это хакасские отчеты Сергея Минора и Екатерины Алексеевой, татарские материалы Павла Гращенкова, Олеси Ханиной и Аси Бонч-Осмоловской, марийские отчеты Ольги Бирюк и Алексея Леонтьева, а также отчеты Алексея Леонтьева и Сергея Минора по коми-зырянскому языку. Я глубоко признательна Анатолию Анатольевичу Поликарпову и Ольге Владимировне Кукушкиной, любезно предоставившим выборку примеров из компьютерного корпуса текстов русских газет конца XX-ого века.

Основные сокращения Ниже перечислены сокращения, используемые в тексте работы, а также в схемах и таблицах (список обозначений в глоссах дан в конце): СА : сентенциальные актанты КСА : конструкции с сентенциальными актантами, см. раздел 1.1.1.1 ИГ : именная группа ГП : главная предикация ЗП : зависимая предикация Арг : вынесенный аргумент (см. раздел 3.1) МУ : модель управления АккК : аккузативная конструкция (см. раздел 2.2.2.3) ГенК : генитивная конструкция (см. разделы 2.1.3) НомК : номинативная конструкция (см. разделы 2.1.3) NP : noun phrase (именная группа) VP : verb phrase (глагольная группа) V : verb (глагол) S : sentence (предложение) Subj : subject (подлежащее) DO : direct object (прямое дополнение) IndO : indirect object (косвенное дополнение) Obl : oblique (обстоятельство) Adv : adverb (наречие) Adj : adjective (прилагательное) A : агентив переходного глагола P : пациентив переходного глагола S : единственный актант непереходного глагола n/a : not applicable (неприменимо) [] : границы составлящей {} : комментарий / контекст (в примерах) xi : нижние индексы используются для маркирования кореферентности: идентичность индексов обозначает кореферентность ИГ Глава 1 Конструкции с номинализациями в языках мира Номинализация представляет собой предикацию, занимающую позицию ИГ. Вершина такой конструкции одновременно демонстрирует свойства глагола и имени. В языках мира такого рода конструкции характеризуются значительным многообразием: от алтайских причастий, способных оформлять вершину независимого предложения, до отглагольного имени. Морфологическое оформление и синтаксический статус актантов номинализации тесно связаны с морфологическими свойствами вершины, и не могут рассматриваться в отрыве от свойств всей конструкции. Поэтому на предварительном этапе исследования мы, во-первых, определили параметры типологического варьирования, релевантные для описания номинализаций, во-вторых, применили эти параметры в языках выборки. Настоящая глава описывает этот этап работы. Раздел 1.1 посвящен морфологическим свойствам нефинитных форм, выделявшимся в различных исследованиях;

в 1.2 мы рассматриваем различные типы нефинитных глагольных форм и определяем объект исследования. Раздел 1.3 демонстрирует применение к номинализациям параметров, выделенных в 1.1. В 1.4 мы рассматриваем основные стратегии кодирования ядерных актантов номинализованного предиката и характеризуем языки выборки. Раздел 1.5 включает некоторые обобщения к первой главе.

1.1. Морфологические свойства глагольных нефинитных форм 1.1.1. Нефинитные формы в полипредикации 1.1.1.1. Полипредикация: основные понятия Термин “полипредикация” появился в лингвистической литературе сравнительно недавно, в 80-е годы;

ранее в грамматических описаниях было принято отдельно рассматривать сложные предложения и обороты с нефинитными формами глагола (с причастием, деепричастием или инфинитивом). В результате привлечения нового материала была выявлена необходимость объединять в описаниях различные синтаксические конструкции с одним и тем же значением (например, «свертка» предикации, ср.: Я знаю, что Петя приехал — Я знаю о Петином приезде). В настоящее время исследователи используют термин «полипредикативные конструкции», или «полипредикация», которая понимается как «абстрактная структурная модель сложного предложения, в которое вложено одно или несколько предложений» (Тестелец 1999: 332). Различаются сочинительные и подчинительные виды полипредикации: если части сочинительной конструкции рассматриваются как равноправные, в подчинительных констукциях выделяется главная (или вершинная, матричная предикация, далее: ГП) и зависимая (или вложенная) предикация (далее: ЗП). В зависимости от синтаксической позиции вложенной предикации подчинительные конструкции делят на три типа: актантные (или конструкции с сентенциальными / предикатными актантами, далее: КСА), обстоятельственные и относительные предложения. Полипредикативные конструкции и в особенности кодирование зависимого предиката при помощи нефинитных форм глагола активно изучалось в рамках Новосибирской лингвистической школы. В работах М. И. Черемисиной, например, (Черемисина 1980), (Убрятова 1986) много внимания уделяется т.н. абсолютным причастным и деепричастным оборотам (т.е. оборотам, где причастие/деепричастие может иметь собственное подлежащее «Петя приехав, мы сели ужинать») в алтайских и уральских языках. В результате более подробного анализа проблемы разграничения сложных и простых конструкций, оказывается, что «...решения о сложности или простоте тех или иных конструкций часто выносятся без обращения к критериям, заложенным в определении понятия “сложное предложение”»... (Черемисина 1980: 161-162). С момента возникновения интереса к полипредикативным конструкциям до настоящего времени сделано очень много. Множество работ посвящено проблематике разграничения сочинительных и подчинительных полипредикативных конструкций (см. подробнее Тестелец 1999;

Тестелец, Казенин 1999). Подробное типологическое освещение в отечественных и зарубежных типологических исследованиях получили различные типы подчинительных полипредикативных конструкций: относительные предложения (релятивные обороты) — в работах К. Леманна (Lehmann 1984), Э. Кинэна (Keenan 1985) и др.;

обстоятельственные предложения — в работах (Thompson, Longacre 1985), (Hengeveld, Kiss 1998), (Подлесская 1994) и др.;

наконец, конструкции с предикатными актантами (= актантные предложения) — в работах Ленинградской типологической школы (см. Недялков 1979, Недялков 1981, ТКПА, КПА) и других типологических работах (Noonan 1985, Givn 1980, Ransom 1986 и др.). Номинализации способны оформлять ЗП во всех видах полипредикации: в актантных, обстоятельственных и относительных предложениях (см. об этом 1.2.1). Мы будем рассматривать номинализации во всех типах полипредикации, однако основное внимание будет уделяться КСА.

1.1.1.2. Конструкции с сентенциальными актантами Конструкциям с сентенциальными актантами посвящена обширная литература, как типологическая, так и на материале отдельных языков. В работе (Недялков 1981) предлагается типологическая анкета по описанию конструкций с предикатными актантами в некотором языке. Данная анкета содержит следующие пункты: 1) стратегии оформления сентенциальных актантов;

синонимия различных стратегий оформления СА и мотивация выбора между стратегияи;

2) семантическая и формальная классификация главных предикатов, способных присоединять СА;

3) кодирование кореферентности различных именных групп главной и зависимой предикации. Noonan (1985: 65) выделяет следующие стратегии оформления СА: 1. Финитная предикация (практически идентична простому независимому предложению). 2. Финитная предикация в форме косвенного наклонения (конъюнктив и т.д.). 3. Паратактическая конструкция (предикат может согласовываться со своими аргументами;

ЗП не оформляется союзным средством). 4. Инфинитив (не образует составляющей со своим субъектом;

не принимает показателей согласования). 5. Причастие (субъект причастия является вершиной, предикат проявляет синтаксические свойства прилагательного). 6. Номинализации (по своим синтаксическим свойствам занимают промежуточное положение между финитной предикацией и именной группой). Выбор стратегии оформления сентенциальных актантов в каждом конкретном случае может быть обусловлен как семантикой главного предиката (см. (Givn 1980), (ТКПА 1985), (Ransom 1986)), так и другими факторами, например, наличие/отсутствие кореферентности актантов главного предиката какому-либо актанту зависимого и т.д. Данный фактор, например, влияет на выбор стратегии оформления предикатного актанта в русском языке: ср. “я хочу есть” vs. “я хочу, чтобы ты поел”. О кодировании СА инфинитивами и именами действия см. раздел 1.2.2.2. Предикаты, присоединяющие СА (далее: матричные предикаты) – это во-первых, предикаты ментальной (предикаты мысли, знания), перцептивной (глаголы чувственного восприятия), эмотивной и локутивной семантики (глаголы речи). (Я знаю, что ты ходил в магазин;

Я вижу, что он идет в магазин;

Я рад, что ты приехал;

Он сказал, что уезжает и т.д.), а во-вторых, модальные, фазовые и каузативные предикаты (например, Я могу копать, Женщина заставила мужчину украсть цыпленка и т.п.). Как отмечается в (Dixon 1995), данные классы предикатов различаются средствами выражения в языках мира: первый класс, или первичные предикаты, по (Dixon 1995), обычно реализуются глагольной лексемой, в то время как вторичные предикаты часто грамматикализуются и редуцируются до специального морфологического показателя. Внимание многих исследователей привлекает кореферентность в актантных предложениях аргументов главной и зависимой предикации и кодирование актантов в зависимости от типа кореферентости (ср. Братi сказал сестре, что онi/j ее побьет / что i/*j побьет ее и Брат сказал сестреi, что онаi/j его побьет/ * что i его побьет). Средства, маркирующих кореферентность аргументов ЗП аргументам ГП, включают анафорические местоимения, рефлексивы, нули различного типа (см., напр., Кибрик, Бергельсон, Зализняк 1982, Тестелец 2001 и др.). Мы будем использовать понятие контроля для обозначения конструкций, где актант главного предиката контролирует замену на ноль именной группы в ЗП, и понятия кореферентного сокращения для обозначения обязательной замены кореферентной ИГ на ноль (напр., субъект инфинитивного оборота: Петяi обещал Васе [i / *емуi / *онi помыть посуду]), кореферентного опущения – для обозначения необязательной замены на ноль (Петя обещал Васе, что [i / онi помоет посуду]) (см. Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999). (Т.е. понятие контроля мы будем использовать и для обозначения конструкций с кореферентным сокращением, и для обозначения конструкций с кореферентным опущением.) 1.1.1.3. От предикации к ИГ Подчинительные полипредикативные конструкции интересны тем, что вершинная и зависимая предикация не обладают всей полнотой синтаксических и семантических свойств, какими обладает независимое предложение. Кодирование зависимой предикации может варьировать от конструкции, сохраняющей вид простого независимого предложения, до одной лексемы, представляющей собой «свертку» зависимой предикации, например: Молодой человек, который сейчас вошел / Вошедший молодой человек — Петя Иванов. Анализируя синтаксис и семантику «свертки» ЗП, Lehmann (1988) предлагает следующие параметры для описания полипредикативных конструкций: 1. Степень автономности зависимой клаузы (hierarchical downgrading of the subordinate clause): шкала автономности ЗП от паратаксиса до вложенной клаузы, которая управляется предикатом главной. 2. Морфосинтаксический статус ЗП (syntactic level): от предикации до лексемы. 3. Шкала утраты ЗП статуса предикации: от предикации до ИГ (desententialization of the dependent clause) (см. схему 1.1). 4. Степень грамматикализации матричного глагола. 5. «Переплетение» (interlacing) двух предикаций: имеется в виду, во-первых, зависимость временной референции, модальности и др. свойств зависимой клаузы от свойств главной;

во-вторых, возможность / обязательность для зависимой клаузы иметь аргументы, по умолчанию кореферентные некоторому актанту главной (в том числе показатели переключения референции, а также «неспецифицированные» формы — см. Шлуинский 2004). 6. Насколько эксплицитно средство связи ГП и ЗП отражает семантику этой связи: шкала от анафоры, отсылающей к предшествующей предикации, до союза, имеющего достаточно широкое употребление, далее — отсутствие специального средства или нефинитная форма (например, благодаря этому > затем > что > инфинитив). Все приведенные параметры представляют собой шкалы, по которым распределяются полипредикативные конструкции в языках мира (автономность — несамостоятельность, предикация — лексема и т.д.). Например, шкала утраты ЗП статуса предикации имеет следующий вид: (sententiality) (nominality) предложение ИГ утрата показателей иллокутивной силы ограничения на показатели иллокутивной силы ограничения на / утрата показателей модальности и наклонения ограничения на / утрата видо-временных показателей необязательность аргументов утрата показателей личного согласования кодирование субъекта, как адъюнкта нет протипоставления утверждения/отрицания переход от глагольного управления аргументами к именному необязательность субъекта ограничения на выражение актантов зависимого предиката сочетаемость с предлогом/послелогом агглютинативные падежные показатели флективные падежные показатели Схема 1.1: Шкала утраты ЗП статуса предикации (Lehmann 1988: 200) Нефинитные глагольные формы, являющиеся предметом рассмотрения настоящего исследования, занимают положение в правой части данной шкалы, т.е. в той или иной степени предполагают синтаксическую «свертку» предикации. Далее мы будем использовать понятия «исходная предикация» для обозначения предикации, которая подвергается номинализации;

«исходное подлежащее / субъект» для субъекта исходной предикации;

«исходное оформление», если актант номинализации оформляется так же, как в исходной предикации. Как было показано в ряде исследований (Givn 1980, Ransom 1986), утрата зависимой предикацией синтаксической автономности отражает «свертку» (несамостоятельность) на семантическом уровне: на крайнем левом конце шкалы находятся случаи, когда зависимая ситуация обладает автономными темпоральными, референциальными и др. свойствами, ср. (Я думаю, Петя уже приехал / приедет завтра / не приедет / едет сюда сейчас и т.д.);

с другой стороны, возможны ситуации, когда темпоральные, аспектуальные и референциальные свойства зависимой ситуации полностью задаются свойствами конструкции и/или главного предиката: (5) (Отец начал писать письмо / ??Отец начал написать письмо / ??Отец начал не писать письмо / * Отец начал, чтобы брат писал письмо. В (5) зависимый предикат кодируется инфинитивом. Главный предикат задает аспектуальные, временные и др. характеристики зависимого предиката, а также требует кореферентности субъекта ЗП подлежащему ГП. Такая синтаксическая «свертка» ЗП в (5) обусловлена «редуцированием» свойств зависимой ситуации в плане семантики: глагол начинать не задает самостоятельную ситуацию (как глагол думать), а модифицирует ситуацию, которая кодируется зависимым предикатом. В результате, временные и др. характеристики этой ситуации находят морфологическое выражение в ГП (время главного глагола, отрицание при главном глаголе). С точки зрения кодирования ЗП, Стассен разграничивает языки с преобладанием равноправных (balanced) и неравноправных (deranked) конструкций (Stassen 1985: 76-83). Для первого типа характерно сохранение практически всех свойств простого независимого предложения, в то время как во вторых отмечается редуцирование глагольной морфологии и изменения в синтаксической структуре конструкции. Свойства второго типа обычно демонстрируют конструкции с нефинитными формами глагола, которые находятся в фокусе внимания настоящего исследования.

1.1.2. Понятие финитности/нефинитности В последнее время глагольные нефинитные формы привлекают внимание многих исследователей (см., например, работы Е. Ю. Калининой (Калинина 2001б, Калинина 1999 и др.), Koptjevskaja-Tamm 1994, Bisang forthc.). В результате привлечения нового материала и более подробного анализа старого произошел пересмотр ряда основных понятий в лингвистике. Оказалось, что основные понятия, считавшиеся лингвистами базовыми и универсальными, в применении к материалу многих языков теряют свою адекватность и интуитивную ясность. Это касается, например, понятия подлежащего (см. Li 1976, Kibrik 1997), понятия синтаксических отношений (Кибрик 2003: 118-187), а также противопоставления финитности/нефинитности (Калинина 2001б). В традиционном представлении, к финитным относят формы глагола, способные выражать весь спектр глагольных категорий, включая наклонение, время, вид и личное согласование. Основная функция финитных форм — выступать в позиции вершины независимого предложения. Напротив, нефинитные формы характеризуют, как не способные выражать весь спектр глагольных категорий и выступать в позиции вершины независимого предложения. Как показывает в ряде работ Е. Ю. Калинина, такой подход является неадекватным. Во-первых, во многих языках глагольные формы, которые относят к нефинитным из-за их морфологических свойств, способны выступать в позиции вершины независимого предложения:

Удмуртский (6) Урок быр-ем-ез урок кончиться-NZR-ACC вит-из.

ждать-PST1.3SG Ждал окончания урока. (Шутов 1979: 93) (7)...Солдатъ-ёс берен сумка-е пырилля-м.

солдат-PL снова сумка-ILL прятаться-PST Солдаты снова попрятались в сумку. (там же: 88) В удмуртском и других финно-угорских языках одна и та же глагольная форма с показателем -(е)м- может оформлять СА, присоединяя показатели падежа (6) и посессивности и выступать в позиции сказуемого независимого предложения (7). Традиционные грамматические описания обычно трактуют данные употребления, как омонимичные (ср. глоссы: показатель -м в (7) ГСУЯ (1962: 204, 262-264) считает показателем второго прошедшего времени (PST2), -м в (6) — отглагольного существительного (NZR), -м в атрибутивной позиции — причастия (PART)). Однако, как показывает материал генетически неродственных языков, такая омонимия — частотное явление в языках мира, и, следовательно, требует альтернативного объяснения. Во-вторых, во многих языках формы, оформляющие вершину независимого предложения, способны выступать в атрибутивной позиции, в позиции сентенциального актанта и обстоятельства, не присоединяя никаких специальных показателей, ср. (8) и (9):

Хидатса (Сиу) (8) [Aru змея waapaksa COP.PL hcki].

длинный Змеи будут длинные. (9) Ri [aru waapaksa ты hcki] длинный.

владеть змея COP.PL Ты владеешь землей, где змеи длинные. (Matthews 1965: 191) Здесь и далее в примерах из финно-угорких языков, взятых из грамматических описаний, полностью сохранена нотация источника. Примеры, полученные при полевой работе, приводятся в транскрипции. Таким образом, показано, что морфологические свойства прототипических «нефинитных» форм не всегда коррелируют с их синтаксическими свойствами. Следовательно, определение объекта настоящего исследования должно опираться не только на морфологические, но и на синтаксические критерии (см. об этом п. 1.2.2). Далее, в традиционном представлении о финитности предполагается, что «финитные» глагольные формы могут выражать больше глагольных категорий, чем «нефинитные». Данная презумпция находит отражение в шкале финитности Гивона (см. тж. шкалу Леманна: сх. 1.1): по мере движения глагольной формы от верхнего (финитного) края шкалы к нижнему (нефинитному) глагольная форма теряет морфосинтаксические признаки глагола в указанном ниже порядке, приобретая признаки имени. Шкала глагольных и именных признаков Глагольные признаки: • маркеры времени, вида и модальности • грамматическое согласование предиката с субъектом • показатели номинализации Именные признаки: • падежное маркирование субъекта и объекта • артикли и другие приименные определители Шкала финитных признаков • время • модальность • вид • отрицание Схема 1.2: Шкала финитности Т. Гивона (Givn 1990: 853-854) Однако, как показано в (Kalinina, Sumbatova forthc.), сформулированная выше презумпция находит свое опровержение в ряде языков. Например, в даргинском языке предикат в независимом предложении выражает меньше «финитных» категорий, чем в зависимой части полипредикативной конструкции. Следовательно, следует анализировать обязательность выражения перечисленных категорий в ЗП, в сопоставлении с независимым предложением. Итак, морфосинтаксические признаки, релевантные для описания нефинитных глагольных форм в данном языке, включают способность присоединять показатели глагольных и именных грамматических категорий. При этом важно сопоставление набора грамматических категорий, обязательных для выражения в независимом предложении, и грамматических категорий, обязательных в ЗП. В 1.3 мы рассмотрим, насколько данные признаки оказываются релевантными для описания номинализаций.

1.2. Типы нефинитных форм и определение объекта исследования 1.2.1. Типы полипредикации и нефинитные формы, оформляющие вершину ЗП Нефинитные формы глагола в различных языках представлены инфинитивами, масдарами, причастиями, деепричастиями (конвербами), герундиями, супинами, отглагольными именами и др. Данные формы различаются как своим синтаксическим функционированием (п. 1.2.1), так и числом и составом грамматических категорий (именных и глагольных), которые они могут выражать (п. 1.2.2). Например, для номинализаций, в отличие от инфинитивов, характерно присоединение артиклей и падежных показателей и кодирование субъекта генитивом и т.д.;

для инфинитивов характерна невозможность выражения субъекта в составе инфинитивного оборота и т.д.

В зависимости от синтаксической позиции вложенной предикации в полипредикативной конструкции, различают актантные, обстоятельственные и относительные предложения. Ряд матричных предикатов, образующих КСА (т.н. вторичные матричные предикаты, по (Dixon 1995) — модальные, фазовые, каузативные и др.), во многих языках подвергается грамматикализации: зависимый предикат оформляется специальными средствами (инфинитивы, конвербы, основа глагола) и занимает жестко фиксированную линейную позицию рядом с матричным предикатом. Такие конструкции трактуют в терминах «сложный глагол», «грамматикализация главного предиката» или «объединение предикаций» 1 (clause union). Согласно традиционному представлению о функционировании нефинитных форм в предложении, они распределяются по типам полипредикативных конструкций следующим образом:

Нефинитная форма глагола: инфинитив, конверб, основа глагола номинализации, масдары, отглагольные имена причастие, герундий, герундив деепричастие, конверб, супин, герундий Синтаксическая позиция: часть сложного глагола сентенциальный актант определение в составе ИГ обстоятельство Пример: не могу/не хочу работать работа над этим проектом длилась несколько месяцев специалисты, работавшие над этим проектом, столкнулись со следующими трудностями: … работая над этим проектом, мы обнаружили, что… Таблица 1.1: Нефинитные формы глагола в полипредикативных конструкциях То есть, имеются четыре синтаксических позиции, которые распределяются между средствами данного языка. Справедливо было бы ожидать, что язык будет кодировать перечисленные типы одно-однозначным образом: деепричастие обстоятельственные предложения;

причастия относительные предложения и т.д. Однако это не так: на употребление нефинитных форм конкретного языка накладывается ряд синтаксических, семантических и др. ограничений, в результате чего такая схема находит применение сравнительно редко. Например, в английском языке функционируют две нефинитные формы: инфинитив и т.н. герундий на -ing;

последний способен выступать во всех видах полипредикации: в актантных, обстоятельственных и относительных предложениях: (10) The actual writing would be easy. Писать было бы легко (букв. писание само по себе). (ME1984) (11) For some time he sat gazing stupidly at the paper. Некоторое время он сидел, бессмысленно уставясь на бумагу. (ME1984) (12) But this particular girl gave him the impression of being more dangerous than most. А эта женщина казалась ему даже опаснее других. (ME1984) Аналогичным образом ведут себя русское отглагольное имя, ср.: я слышал о твоем отъезде, после твоего прихода, в день отъезда и эстонское отглагольное имя на -mine(mise):

Эстонский (13) а. Pld поле klba-b knd-mise-ks.

годиться-PRS.3SG пахать-VN.OBL-TRSL Поле годится для пахоты. (Пялль, Тотсель, Тукумцев 1962: 145) Здесь и далее мы будем употреблять термин «грамматикализация главного предиката». Таблица частично отражает схему, предложенную Нунэном (Noonan 1985: 65);

мы, однако, включили в список нефинитных форм деепричастия, которые Нунэн в соответствии с англоязычной лингвистической традицией объединяет с причастиями и обозначает термином «герундий».

б. Selle этот.GEN raamat-u ost-sin vene keel-e язык-GEN ppi-mise-ks.

учиться-VN.OBL-TRSL книга-GEN купить-PST.1SG русский.GEN Эту книгу я купил для изучения русского языка. (там же: 355) в. Nd oli Andres-e kes kord mtle-mise-ks.

теперь быть.PRS.3SG Андрей-GEN рука.INESS время думать-VN.OBL-TRSL Теперь настал черед Андрея призадуматься (букв. в руках Андрея стало время думания). (там же: 364) В (13а) отглагольное имя оформляет СА при глаголе ‘годиться’, в (13б) данная форма используется в целевой конструкции, в (13в) находится в позиции определения к имени kord ‘время’. В марийском языке анализируемая ниже форма, традиционно называемая пассивным причастием, регулярно употребляется в контекстах, характерных как для причастия (не только пассивного), так и имени действия. В ирландском языке анализируемая в данной работе нефинитная форма в большинстве работ называется «глагольным» именем (verbal noun: NIG 1999;

Huallachin, Murch 1981), а в некоторых работах (Ярцева 1976) – инфинитивом. Действительно, данная форма, с одной стороны, используется в составе сложного глагола для образования ряда аналитических времен, с другой стороны, кодирует вершину ЗП в КСА (см. Ярцева 1976: 58-62).

1.2.2. Определение объекта исследования 1.2.2.1. Номинализованная предикация и лексическая номинализация В англоязычной терминологии различают «номинализованные предикации» и «лексические номинализации» (clausal vs. lexical nominalization), см. Comrie, Thompson (1985: 392-3), Koptjevskaja-Tamm (1993: 49). Номинализованные предикации представляют собой конструкции, не предполагающие изменение категориального статуса вершины (Comrie, Thompson 1985: 392), например:

Лакота (14) Unglapi мы-идем-домой kin ARTDEF iyonicip'ipi.

тебе-понравилось Ты рад, что мы идем домой. (Comrie, Thompson 1985: 393) Ср. с независимым предложением: (15) Unglapi. Мы идем домой. (там же: 393) Иными словами, ЗП в полипредикации оформляется артиклем (лакота), в остальном она сохраняет форму исходного независимого предложения. Данное явление широко распространено в языках мира. Примером могут послужить данные языка манг (южное ответвление отомангских языков): “Maung is a language in which little or no regular machinery for producing nouns from other word classes is present. As a rule, the verbal form remains unaltered and is preceded by a noun marker or a marker of location 1” (Capell, Hinch 1970: 55):

Манг (16) Maniwanburinj он.привязал (17) dugaba там maniwanburinj он.привязал Он привязал каноэ. место, где он привязал каноэ То есть, независимое предложение может употребляться в качестве зависимой части полипредикативной конструкции, не присоединяя специального морфологического показателя. См. также:

В языке манг практически не существует регулярных средств образования существительных от других частей речи. Как правило, глагольная форма, не претерпевая изменений, присоединяет именной грамматический показатель или локативное наречие. Лаху (18) Y i он умер e.

(19) [Y i e] он умер th y-n ph.

когда я… Он умер. Я был еще молод, когда он умер. (Matisoff 1972: 240) Аналогичные высказывания приводятся в грамматических описаниях множества языков: тибето-бирманских (Matisoff 1972, DeLancey 1986), тиви (австралийский) (Osborne 1974), хидатса (Mattews 1965) и др. Лексические номинализации являются результатом словообразовательного процесса, преобразующего предикат в имя. Это имя может быть вершиной конструкции, где все зависимые исходной предикации кодируются, как в обычной ИГ, см.: Я уже слышал о его вчерашнем приезде: субъект действия кодируется притяжательным местоимением, а обстоятельство времени оформляется, как именное зависимое – прилагательным. В отличие от номинализованной предикации, лексические номинализации могут образовываться нерегулярно, лексикализовываться и т.д., ср.: (20) рубка леса, твой приход, беспокойство, торговля, взятие города врагом То есть, в (17), (19) мы имеем дело со структурой вида (А), а в (20) — со структурой вида (Б): (А) ИГ[ предикация + номинализатор] (Б) ИГ[генитив + [глагол + номинализатор] ] Как показывает Копчевская-Тамм (1993: 49-52), граница между номинализованной предикацией и лексической номинализацией далеко не всегда может быть определена однозначно — например, в языках со слабо развитой морфологией. В настоящей работе примеры, которые могут вызывать сомнения, рассматриваются не очень подробно. Однако, как представляется, критерии, разрабатываемые в главе 2, могут послужить для принятия решения об отнесении таких конструкций к типу (А) или (Б).

1.2.2.2. Номинализации и инфинитивы Инфинитив выделяют как особую форму в грамматических описаниях различных языков. Обычно речь идет о форме, способной выступать в контексте модальных и фазовых глаголов, а также глаголов речевой каузации. При этом морфосинтаксические свойства и употребление такой формы могут в значительной степени варьироваться в различных языках. «Стандартные» свойства инфинитива в европейских языках — невозможность присоединения падежных показателей, артиклей и предлогов/послелогов, оформление прямого дополнения, как в независимом предложении, и невозможность иметь собственное подлежащее, некореферентное подлежащему ГП. Хорошо известны, однако, примеры, когда формы, традиционно называемые инфинитивами, по своим морфосинтаксическим свойствам не обладают всеми перечисленными свойствами. Например, в прибалтийско-финских языках «инфинитивы» могут присоединять показатели падежа (21) и оформлять субъект генитивом (22).

Финский (21) Anna oli Анна быть.PST.3SG Эстонский perunoi-ta картошка-PARTIT kuori-ma-ssa.

чистить-INF.III-INESS Анна чистила картошку. (Дубровина 1972: 165) (22) Nu-d ji-d sinu pes-ta.

посуда-NOM.PL оставаться.PST-3PL ты.GEN мыть-INF.I Посуда осталась, чтобы ты (ее) мыл. (ЭСТ) О проблеме разграничения инфинитивов и отглагольных имен см., например, Noonan 1985: 65, Ярцева 1976, Касевич, Храковский 1983: 11, Убрятова 1986: 60, Koptjevskaja-Tamm 1993: 23-31. Суммируя выводы авторов, перечислим критерии, позволяющие более или менее однозначно решить вопрос об отнесении данной формы к инфинитивам или к отглагольным именам: 1) инфинитив не способен иметь собственное подлежащее;

2) прямое дополнение при инфинитиве оформляется так же, как и в независимом простом предложении;

3) неядерные актанты и сирконстанты при инфинитиве оформляются так же, как и в исходной предикации;

4) регулярность;

5) «инфинитив не может выступать в контекстах, характерных для отглагольных имен» и иметь характерные для последних дистрибутивные свойства и словоизменительные категории. Если нефинитная форма удовлетворяет данным критериям, она причисляется к инфинитивам, в противном случае — к отглагольным именам. Проблема, однако, в том, что многие языки не противопоставляют формы первого и второго типа: существует «инфинитив», способный в одних контекстах демонстрировать перечисленные свойства, а в других — присоединять артикли, падежные показатели и генитивные зависимые. Например, итальянский инфинитив на -re при модальных и фазовых глаголах демонстрирует все свойства инфинитива (23), а в контекстах, характерных для отглагольного имени, может присоединять артикли и именные зависимые (24).

Итальянский (23) E и allora тогда devi должен.PRS.2SG a PREP lungo долгий canta-re… петь-INF И тогда тебе придется долго петь… (Branduardi La pulce d’aqua) (24) E il sorriso della gente di nascosto и ARTDEF.MSG улыбка GEN+ART.DEF.FSG люди.F украдкой accompagn сопровождать-PF.3SG il mio anda-re идти-INF verso к casa… дом ART.DEF.M.SG мой.M.SG И люди украдкой улыбались, пока я шел к дому... (Branduardi Il Ciliegio) В кенийском луо Tucker (1994) выделяет инфинитив и отглагольное имя. Инфинитив может демонстрировать свойста отглагольного имени, а именно, иметь собственное подлежащее, ср. (25a), в отличие от (26b):

Кенийский луо (25) Ber хороший nyath ребенок dhiy-o идти-INF lm-o. молиться-INF Ребенку полезно ходить на молитву. (Tucker 1994b: 407) (26) Ber n nythndo madh-o cak.

хороший для ребенок.PL пить-INF молоко Детям полезно пить молоко. (там же: 450) Далее, инфинитив может присоединять согласовательные показатели посессивного ряда, ср.: (27) a. Modh-o пить-INF pi вода ber.

хороший Пить воду хорошо. b. Modh-o-n пить-INF-POSS.1SG pi вода ber.

хороший Хорошо, что я пью воду. (Tucker 1994a: 96) Здесь и далее в примерах из луо сохранена орфография источника: жирный шрифт обозначает открытый гласный, цедилла — закрытый (различение гласных по данному признаку имеет фонологический статус). Отсутствие выделения означает, что гласный является закрытым в результате морфонологического преобразования. (См. Tucker 1994a.) С другой стороны, инфинитив отличается от отглагольного имени регулярностью образования, отсутствием лексикализации и др. свойствами, сформулированными выше. Именные свойства проявляет инфинитив в персидском, хинди, бенгали и немецком языках. Как показано в (Ильевская, Калинина 2002), типологических критериев определения инфинитива, по всей видимости, не существует. В ряде случаев разграничить инфинитив и отглагольное имя не представляется возможным. В данном исследовании, в том числе, будут рассматриваться такие случаи — например, итальянский инфинитив — однако только в тех употреблениях, где «инфинитив» оформляет вершину номинализации (критерии сформулированы ниже, в п. 1.2.2.4).

1.2.2.3. Номинализации и причастия Многие формы, которые анализируются в рамках настоящего исследования, традиционные грамматические описания относят к причастиям (причастия в уральских, алтайских и др. языках). Речь идет об отглагольных формах, способных функционировать в как в атрибутивной, так и в именной позиции. Например, марийская отглагольная форма на -Em(O/o) может оформлять вершину релятивного оборота (28) или зависимого обстоятельственного (29) или актантного предложения.

Марийский (28) [koka-m-En kalas-en kod-Emo] legend-EZe легенда-POSS.3SG тетя-POSS1SG-GEN говорить-CONV оставить-NZR легенда, рассказанная моей тетей (29) UmaSte [kaban-En susEr-t-Em-EZ-lan] в.прошлом.году kOra кабан-GEN ранить-CAUS-NZR-POSS.3SG-DAT потому.что tud-En kid-Se tug-Elt-So.

этот-GEN рука-POSS.3SG ломать-DETR-PART.ACT У него рука сломана, потому что в прошлом году его кабан ранил. Аналогичными свойствами обладает причастие прошедшего времени в тувинском и эвенском языках:

Тувинский (30) кр-ген-и видеть-PART.PST-POSS2SG тот предмет, который ты видел / твое видение (Исхаков, Пальмбах 1961: 301) Эвенский (31) Эм-чэ-н прийти-PART.PST-3SG мину я.ACC рълдъвкн.

радовать Его прибытие меня порадовало.

(32) Эм-чэ прийти-PART.PST бj чнны.

человек говорить Прибывший человек сказал. (Новикова 1968: 101) Исследователи трактуют данную ситуацию различных образом: ряд исследователей относят анализируемую форму в обоих употреблениях к причастиям (см. Пенгитов (1951) относительно марийского, Сат (1980) относительно тувинского, Суник (1947) относительно тунгусо-маньчжурских языков и др.);

другие исследователи считают, что речь идет об омонимии причастий и имен действия (см. Бубрих (1949: 126) относительно коми, ГСУЯ (1962: 262-264) относительно удмуртского). Цинциус (1947: 209) характеризует эвенские причастия, как «не только отглагольные прилагательные, но и отглагольные существительные со значением имен процесса, места и времени действия». Существует еще одна точка зрения: считать, что релятивный оборот в (28) и (32) является частным случаем конструкции с соположением 1 (Аралова, Файнвейц 2004). Т.е.

Под соположением мы имеем в виду ИГ с неоформленным препозитивным зависимым — конструкция, распространенная в уральских и алтайских языках. имя ситуации эм-чэ в (32) — неоформленное определение к вершине ИГ (букв. ‘человек прибытия’, ср. рус.: время прибытия). Сходный вывод делает Суник (1947: 143): «под причастием в тунгусо-маньчжурских языках понимается именная, доглагольная группа слов, обозначающих название того или иного действия… и выступающих в предложении в функции аттрибута или предиката главного или членного предложения (разрядка моя — Н.С.). Суник (1947: 154): «не “едящая вещь”, а “еды, питья вещь”, т.е. вещь, как-то связанная с действием поедания». Такой подход позволяет объяснить т.н. «беззалоговость» причастий, т.е. тот факт, что причастия в этих языках могут использоваться для релятивизации большинства синтаксических позиций. Такая точка зрения, кроме того, подтверждается типологическими данными. В австралийском языке питта-питта в зависимой части полипредикативных конструкций функционирует форма ‘основа глагола + показатель -ka’, которая диахронически восходит к форме прошедшего времени1 (ср. формы главного и зависимого предиката в примере):

Питта-питта (33) TatYi-ka-inYa, есть-PST-ABL mutYi-ka спать-PST nari теперь anYtYa.

я После еды я поспал (букв. после того, как поел). (Blake 1979: 218) (34) TYira-na nu-lu-ka tawi-ka kanta-yanta-ka-lu.

бумеранг-ACC он-ERG-HERE бросать-PST идти-ALONG-PST-ERG Проходя мимо (вдоль чего-то), он бросил бумеранг. (там же: 204) Как можно видеть из (33) и (34), форма на -ka обозначает ситуацию (“после еды”, “бросил бумеранг в прохождении мимо”) и выступает в контекстах, характерных для номинализаций. Однако та же форма — основное средство оформления вершины релятивного оборота (Blake 1979: 217-218), ср.: (35) Tipu-na a-tu natYi-ka tarri-ka(-maru)-inYa-na.

скала-ACC я-ERG видеть-PST прыгать-PST-CON-ABL-ACC Я видел скалу, с которой он прыгнул. (там же: 218) При этом форма на -ka присоединяет маркер аккузатива: зависимое в ИГ присоединяет те же падежные показатели, что и вершина, см. (Plank 1995): (36) …nu-ku-ka kana-ku mana-ku.

он-FUT:O-HERE человек-FUT:O плохой-FUT:O (Мы будем кидать камни в) плохого человека. (там же: 196) Такая же ситуация имеет место в гуарани:

Гуарани (37) N NEG a-top 1SG-найти i [la kwairu кольцо oi-poruk] 3SG-давать va-kw NZR-PST я ve.

DAT NEG ART.DEF Я не нахожу кольца, которое он мне дал. (Gregores, Surez 1967: 166) (38) Yaimo{vaa ve [la ne-travho o--va] 3SG-кажется я DAT ART.DEF 2SG-работа va.

Я думаю, что твоя работа неправильна 2. (там же: 181) Такие же конструкции зафиксированы в лаху (см. Matisoff 1972: 253), дияри (см. Austin 1981: 113), в ряде австралийских и др. языков. Авторы грамматический описаний трактуют данные показатели, как номинализаторы. Отметим, что речь идет о языках, где зафиксирована конструкция с соположением — т.е. имена могут выступать в позиции как вершины, так и зависимого в ИГ.

3SG-быть-неправильный NZR На синхронном уровне данная форма утратила значение предшествования и может обозначать ситуацию, действие которой происходит одновременно с действием в ГП (Blake 1979: 219). 2 В оригинале: Your work is wrong. Соответственно, это оказывается возможным не только для «обычных» имен, но и для номинализаций. В результате, отглагольные формы, обладающие такими свойствами, будут рассматриваться в настоящем исследовании не только в актантных и обстоятельственных предложениях, но и в атрибутивном употреблении 1.

1.2.2.4. Определение объекта исследования Как было показано в 1.2.2.2-1.2.2.3, отнесение данной нефинитной формы к инфинитивам, причастиям или отглагольным именам в значительной степени определяется лингвистической традицией, в рамках которой работает автор грамматического описания (см. Ильевская, Калинина 2002). Следовательно, необходимо выработать критерии для определения объекта настоящего исследования. Номинализацию мы будем определять как зависимую предикацию, которая занимает позицию именной группы (например, ср. Его ругали за двойку / за драку). Мы будем рассматривать такие типы номинализаций, вершина которых обладает следующими свойствами: 1. регулярность образования и отсутствие лексикализации;

2. обозначение ситуации (в широком смысле) 2;

3. способность иметь тот же набор аргументов, что и соответствующий предикат в простом независимом предложении. Далее, мы рассматриваем поведение нефинитных форм, обладающих перечисленными признаками, только в зависимой части полипредикативной конструкции (конструкции, где нефинитные формы оформляют вершину независимого предложения (Калинина 2001), не входят в предмет рассмотрения настоящего исследования). Комментарии: 1. Первый пункт — регулярность образования — предполагает, что отглагольная форма образуется регулярно от большей части глаголов (то есть, в русском языке сюда попадают имена на -ние и -тие, но не попадают имена на -ка (рубка деревьев) и - (осматривать осмотр), хотя они могут удовлетворять последующим критериям). 2. Второе свойство обозначает, что рассматриваемая форма должна иметь своим денотатом ситуацию, а не ее актанты. Данное условие служит для разграничения случаев типа Организация этих семинаров отнимает много времени и усилий vs. разрешите поблагодарить учреждения, организации, которые помогали нам в работе. Это необходимо, т.к. отглагольные формы в таких употреблениях демонстрируют различные синтаксические свойства. 3. Третье свойство необходимо в силу самой цели исследования — анализ синтаксических свойств актантов номинализации. Таким образом, в круг внимания настоящего исследования попадают такие формы глагола, как масдары (цахурский, багвалинский), отглагольные имена (русский, эстонский), герундий (английский), глагольные имена 3 (ирландский, кенийский луо), причастия (марийский, тувинский), инфинитивы (итальянский, хинди);

кроме того, во многих языках основа глагола употребляется, как отглагольное имя, ср.:

Следует оговориться, что зафиксированы случаи, когда такие «отглагольные имена» в атрибутивной позиции и в КСА демонстрируют различные синтаксические свойства. Например, в пермских языках субъект «причастия прошедшего времени» в атрибутивной позиции может оформляться не только генитивом/номинативом, но и инструменталисом (в КСА возможен только генитив/номинатив). В таких случаях мы исключали из рассмотрения номинализации в атрибутивной позиции. 2 Т.е. будут рассматриваться отглагольные формы, имеющие денотатом ситуацию, а не ее актант, напр.: Во время работы меня прервали и Ваши работы лежат на столе. 3 В англоязычной терминологии verbal noun, в отличие от deverbal noun, см. Comrie, Thompson 1985. Бенгали (39) pn-r nivs-e m-r я.OBL-GEN rakta кровь uk-iye ycche.

вы.ВЕЖЛ.OBL-GEN дышать-INS сушить-CONV.PF идти Ваше дыхание иссушает кровь в моих жилах (букв. вашим дыханием иссушается моя кровь). (Быкова 1962: 32) Все рассматриваемые нефинитные формы, удовлетворяющие данным критериям, мы будем далее называть номинализациями и глоссировать соответствующие показатели, как NZR (номинализатор), независимо от синтаксической позиции формы с данным показателем (например -m в марийском примере (28) также будет глоссироваться, как NZR). Разбирая конкретный материал, мы будем уточнять, как принято интерпретировать данную нефинитную форму в традиционных грамматических описаниях данного языка. Выбор термина «номинализация» мотивирован следующим. В русскоязычной литературе можно встретить термины «именные формы глагола» или «имена действия» (Убрятова 1986: 49). В англоязычной литературе для обозначения таких форм глагола используются термины “nominals” (Vendler 1968, Comrie 1976, Comrie, Thompson 1985 и Koptjevskaja-Tamm 1993), “verbal noun” (глагольное имя, см. Stenson 1981) и “nominalizations” (Chomsky 1970, Noonan 1985, Hoekstra 1986 и Rozwadowska 1997). Термин “имя действия” для нас неудобен тем, что связан только с отглагольными именами, образованными от агентивных предикатов;

термин “отглагольное имя” чаще служит для обозначения нерегулярного словообразовательного процесса, т.е. то, что в англоязычной терминологии называется “deverbal noun” (отглагольное имя) — в отличие от термина “verbal noun” (глагольное имя), который не имеет эквивалента в русскоязычной литературе. Термин “номинализация” скорее характеризует не вершину ЗП, а всю конструкцию. Это позволяет нам использовать данный термин для конструкций со всеми типами нефинитных форм, которые рассматриваются в настоящей работе. Особенность выборки в том, что в нее попадают конструкции с различной частотой употребления. В разных языках, в зависимости от преобладания синтетизма / аналитизма и т.п., номинализации имеют различную частотность употребления, и, как следствие, различную семантику. Во многих языках номинализации — периферийное явление, характерное скорее для научной или деловой литературы (например, в русском, см. Nichols 1988). То есть, одни и те же параметры применяются, например, к славянским отглагольным именам, которые характеризуются именными свойствами и довольно ограниченным кругом употреблений, и к алтайским причастиям, которые демонстрируют глагольные свойства и могут выступать в позиции вершины независимого предложения. Однако дело в том, что этого требуют задачи, поставленные в настоящем исследовании, а именно: сравнение синтаксических свойств актантов ЗП в номинализации и в независимом предложении. Для того чтобы выделить типы номинализаций в языках мира на основании их синтаксических свойств, мы анализируем конструкции с различной степенью «свертки» исходной предикации. В ряде языков не зафиксированы отглагольные формы, обладающие вышеперечисленными свойствами. Обстоятельственные предложения кодируются союзами или конвербами, СА оформляются, как релятивный оборот с вершиной в главной предикации. Данная ситуация имеет место, например, в алюторском и в ряде австралийских языков (Dixon 1995):

Дирбал (40) Yidia трава.LOC inau сидеть.REL.NOM buybayiriu прятать.REFL.REL.NOM gaygabu глаза.NOM.только bulgan большой.NOM ada I.S/A aban.

пугать.PRS/PST Он испугался того, что перед ним в траве сидели, прячась, только два больших глаза (букв. его испугали глаза, которые сидели и прятались…)1 (Dixon 1972: 386) Перевод в оригинале: ‘Seeing just two big eyes sitting hiding in the grass frightened him’. 1.3. Морфологические свойства номинализаций В 1.1.2 обсуждались параметры, привлекавшиеся различными исследователи для определения положения глагольной формы на шкале финитности/нефинитности. Суммируя вышеизложенное, сюда входят следующие параметры: 1) способна ли глагольная форма присоединять маркеры времени, вида, модальности и отрицания, показатели согласования;

2) присоединяет ли глагольная форма показатели номинализации;

3) способна ли глагольная форма присоединять артикли и др. приименные определители и 4) как оформляются актанты исходного предиката. Данные признаки выделяются, как общие для нефинитных глагольных форм. В типологических работах, посвященных номинализациям, кроме того, анализируется способность номинализации сохранять залоговые показатели, а также присоединять числовые показатели, см. Comrie, Thompson (1985). (Malchukov 2003), кроме того, предлагает способность рассматривать способность номинализации приобретать классную принадлежность и маркироваться соответствующим показателем. Согласно (Malchukov 2003), утрата нефинитной формой глагольных грамматических категорий и приобретение именных категорий происходит в следующей последовательности: [[[[[ N ] CL ] NB ] POSS ] DET ] [[[[[ V ] VAL ] TAM ] AGR ] IF ] 1 субстантивация утрата глагольных свойств (deverbalization) Схема 1.3: Шкала от номинализации к субстантивации (Malchukov 2003) «Внешние» уровни теряются / приобретаются легче, чем «внутренние». Согласно (Malchukov 2003), данная шкала удовлетворяет условию непрерывности: т.е. не существует глагольных форм, которые были бы способны выражать категории внешнего уровня, и не были бы способны выражать категории внутреннего уровня. Необходимость оценить релевантность перечисленных выше признаков мотивирована следующим. Данные признаки обсуждались в ряде типологических работ применительно к нефинитным глагольным формам, однако к номинализациям данные признаки применяются впервые на достаточно широкой типологической выборке. В (Comrie, Thompson 1985) сравнительно небольшая выборка – славянские языки, германские, романские, турецкий, арабский. В (Koptjevskaja-Tamm 1993) рассматривается материал более 70 языков, однако морфологические свойства номинализаций обсуждаются лишь в некоторых случаях. В настоящем исследовании перечисленные признаки были проанализированы на достаточно широкой типологической выборке, с целью определить их релевантность именно для описания номинализаций.

1.3.1. Морфологические свойства номинализаций в языках мира Видо-временные показатели В некоторых языках категория времени не может морфологически выражаться в номинализациях. Вершина номинализации оформляется т.н. «активно-пассивным причастием прошедшего времени». Данное причастие, однако, используется не только для оформления зависимой ситуации, предшествующей главной (41), но в случае одновременности зависимой и главной ситуации (42), и в ситуации, когда зависимая ситуация следует за главной (43).

Обозначения: N — имя, CL — классная принадлежность, NB — число, POSS — посессивные показатели, DET — артикли и указательные местоимения, V — глагол, VAL — актантная структура, TAM — показатели времени, вида и наклонения, AGR — согласовательные показатели, IF — показатели, выражающие иллокутивную силу. Коми (41) предшествование: [Mii-ke jili mami-len что-INDEF о мать-GEN unai часто jual-em] спрашивать-NZR ber-in после-3SG mika Мишка voavi-i-s.

ответить-PST- После того, как мать несколько раз о чем-то спросила, Мишка ответил. (Stipa 1960: 210) одновременность: (42) [Sili ted-em-se] baba-is abi tedl-ema ened.

он.GEN2 уметь-NZR-ACC.POSS.3 жена-POSS.3 нет знать-NZR раньше Его жена до того не знала, что он умеет [колдовать]. (там же: 175) следование: (43) Md o-z addil [miian-li mun-em-se].

чтобы NEG-3SG видеть мы-GEN2 уходить-NZR-ACC.POSS....чтобы он не видел, как мы будем уходить. (там же: 175) Как отмечается в ряде работ (см., напр., Comrie, Thompson 1985), категория времени, даже если она выражается в ЗП так же, как и в финитной предложении, обычно получает таксисную интерпретацию, т.е. «точкой отсчета» становится не момент речи, а временная референция ГП. Например, в итальянском языке выделяют т.н. «инфинитив перфекта», который образуется так же, как перфект (вспомогательный глагол и причастие прошедшего времени):

Итальянский (44) Non volle не хотеть.PF.3SG ammett-ere признать-INF di OF av-er иметь-INF rub-ato.

красть-PART Она не хотела признать, что украла. (Moravia) (45) Ha rub-ato.

иметь.PRS3SG красть-PART Она украла (что-то). Данная форма используется для обозначения ситуации, по времени предшествующей главной. В ряде языков номинализация может присоединять некоторый редуцированный набор видо-временных показателей. Например, в гуарани в независимом предложении различаются настоящее, прошедшее, будущее, давнопрошедшее, недавнее прошедшее, прошедшее хабитуальное и др. Имена, в том числе, номинализации могут присоединять показатели прошедшего и будущего времени, ср.:

Гуарани (46) {ga ‘дом’ дом h-ga-kw POSS.3-дом-PST ‘его бывший дом’ ‘то, что я увидел’ (Gregores, Surez 1967: 127) ‘его будущая работа’ ‘то, что я скажу’ (там же: 128) (47) (48) (49) la ART a-he 1SG.SJ-видеть va-kw NZR-PST emi-.ap ‘работа’ DN-работать h-emi-.ap-r va-r NZR-FUT POSS.3-DN-работать-FUT la ART ha-{ 1SG.SJ-говорить В языке хикскариана (Derbyshire 1979) имена, в том числе, номинализации, присоединяют особые временные показатели (51), не совпадающие с показателями, который используются в независимом предложении (50).

Хикскариана (50) yaha настояще-будущее yano «неуверенное» настояще-будущее 1 no только что прошедшее yako недавнее прошедшее, совершенный вид yaknano недавнее прошедшее, дуратив ye давно прошедшее, совершенный вид В ИГ используются следующие показатели: (51) ri/ni/ti/txe/ посессивность посессивность, прошедшее время thiri(txhiri)/tho(txho) nano посессивность в прошлом, утрата (англ.: depossession) nhiri/nho давно прошедшее (показатель присоединяется только к производным именам) Например: (52) а. ro-kanawa-ri б. ro-kanawa-tho POSS.1SG-каноэ-POSS POSS.1SG-каноэ-POSS.PST мое каноэ (53) ro-to-thiri-nhiri POSS-идти-POSS.PST-REM каноэ, которое было моим (Derbyshire 1979: 98) тот факт, что я шел (давно) (Derbyshire 1979: 99) Показатели залога и актантной деривации Номинализации могут сохранять показатели актантной деривации / залога или терять залоговые противопоставления. Например, не раз отмечалось, что в русском языке в отглагольных именах эти противопоставления могут нейтрализоваться, ср.: (54) Я отговорил его от лечения этого больного / у этого психиатра (пример Е. В. Падучевой: Падучева 1977: 94) В данном примере отглагольное имя без контекста может быть проинтерпретировано, как производное от лечить и от лечиться, ср.: (55) Он лечит этого больного / Он лечится у этого психиатра. В ряде языков номинализации сохраняют способность выражать залоговые противопоставления, напр.:

Итальянский (56) Edoardo...

Эдуардо non dubit-ando giudic-asse [esser ogni la discors-o спор-M.SG faccend-a inutile...

бесполезный NEG сомневаться-GERUND быть.INF ARTDEF.F дело-F.SG ormai sistem-ata], теперь уладить-PARTPST считать-PF.3SG любой Эдуардо, не сомневаясь, что дело теперь улажено, счел любой спор бесполезным. (Skytte, Salvi, Manzini 1991: 528) Ср. соответствующее независимое предложение: (57) Abbiamo sistem-ato la faccend-a.

иметь.PRS.1PL уладить-PART ARTDEF.F дело-F.SG Мы уладили это дело. (58) La faccend-a ARTDEF.F дело-F.SG быть.PRS3SG sistem-ata.

уладить-PART Дело улажено. В коми номинализованный предикат может присоединять показатели актантной деривации:

В оригинале: uncertain non-past. Коми (59) mama-lEn мама-GEN vur-S’-Em шить-DETR-NZR menYm я.DAT kaZitCE.

нравиться-PRS. Мне нравится, как мама шьет. В (59) номинализованный предикат присоединяет суффикс -S’, понижающий транзитивность переходного глагола (vur-nY ‘шить платье’ vur-SE-nY ‘заниматься шитьем’). Поэтому прямое дополнение должно быть опущено, ср.: (60) mama-lEn dErEm vur-Em menYm kaZitC-E.

мама-GEN1 рубашка шить-NZR я.DAT нравиться-PRS. Мне нравится, как мама сшила рубашку. Как представляется, данное свойство является важным для принятия решения о сохранении отглагольным именем актантной структуры исходного предиката. В частности, по-видимому, можно говорить о сохранении актантной структуры номинализованного предиката в коми, в то время как в русском неочевидно, насколько отглагольное имя наследует актантную структуру исходного предиката. Однако само по себе присоединение показателей залога и актантной деривации не может служить надежным признаком сохранения актантной структуры. Дело в том, что в ряде языков показатели актантной деривации могут участвовать в образовании отглагольных имен. Например, в мальгашском языке различают активный, пассивный и т.н. релятивный залог (показатель -ana). Форма релятивного залога, согласно Аракин 1963, используется для релятивизации сирконстантов, ср.:

Мальгашский (61) trano дом itoer-ana жить-REL дом, где живут (Аракин 1963: 49) От форм активного и релятивного залога образуется отглагольное имя на f-. Формы отглагольного имени, образованные от активного залога, могут обозначать агентив, пациентив, инструмент или образ действия, ср.: (62) f-amaky VN-рубить рубка;

топор;

манера рубить (Dez 1980a: 103) Значения ‘ситуация’ и ‘инструмент’ могут кодироваться отглагольным именем, образованным от формы релятивного залога: (63) f-andiov-ana VN-очищать-REL очищение;

то, чем очищают;

место, где очищают (Dez 1980a: 105) Если бы отглагольное имя полностью сохраняло актантную структуру исходного предиката, то сирконстантные значения обслуживались бы только формой релятивного залога. Однако этого не происходит. Кроме того, исследователи выделяют в мальгашском отглагольное имя с омонимичным показателем -ana, которое обозначает результат действия, ср.: (64) vono-ana ‘убийство (совершенное)’ убить-DN (65) f-ehez-ana VN-связать-DN ‘сверток, букет’ (Dez 1980a: 108) Как можно видеть из примеров, данная форма может обозначать не только предмет, но и ситуацию. В целом, данная форма сильно лексикализована. Это говорит о том, что в мальгашском залоговые показатели при отглагольном имени выполняют не ту же функцию, что в независимом предложении. Следовательно, само по себе присоединение данных показателей ничего не говорит о сохранении отглагольным именем актантной структуры исходного предиката. Более точная интерпретация данных показателей при отглагольном имени требует подробного анализа материала. В кенийском луо отглагольные имена, образованные от антипассивной формы (согласно Tucker 1994a, qualitative), могут развивать значение времени, образа действия и результата, ср.:

Кенийский луо (66) dyo (67) lo (68) smo ‘полоть, время прополки’ ‘резать, манера резать что-л.’ ‘читать, образование’ (Tucker 1994a: 96) Оформление отрицания Отрицание в конструкциях с номинализациями может не выражаться в принципе, например, лишь небольшая часть русских отглагольных имен допускает отрицание (ср. его *неприход;

но: твое неумение/непонимание). Если отрицание выражается, средства его оформления могут совпадать со средствами, использующимися в финитной предикации (70), или со средствами, использующимися в именной группе (73). Первый случай можно наблюдать, в частности, в багвалинском языке, ср.:

Багвалинский (69) du-ba ты.OBL-AFF lek’i лек burik Бурик hn-[‘i-le-di?

видеть-NEG-Q-PTCL Не видел ли ты лека {т.е. аварца (груз.)} Бурика?...” (Кибрик 2001: 748) (70) o-Yi-r b=uyu dand b=uku-['i-r.

этот-OBL-ERG N=стать навстречу N=оказываться-NEG-MSD Поэтому возникло противоречие [=стало навстречу неоказывание]. (там же: 756) Второй случай представлен в ирландском языке. В финитной предикации для выражения отрицания используется форма n:

Ирландский (71) N thuigim.

не понимаю.1SG Не понимаю. Однако данный показатель не может использоваться в зависимой предикации с глагольным именем. Для выражения отрицания в такой конструкции употребляется предлог gan ‘без’, оформляющий «обычные» имена, ср.: (72) gan ticad без билет.M без билета (73) Is fearr быть лучше gan [an без [ARTDEF.M bd лодка.M a dhol].

PTCL продать-VN] Лучше не продавать лодку. (NIG 1999: 128) Присоединение падежей и предлогов/послелогов Нефинитные формы могут характеризоватся тем, могут ли они присоединять показатели падежей или предлоги/послелоги. (74) Отец ругал сына за двойки / за прогулы. В числе языков выборки есть языки, относительно которых мы не располагаем соответствующей информацией, однако, в остальном, данное свойство зафиксировано во всех языках выборки.

Здесь и далее в ирландских примерах подчеркивание обозначает особые морфонологические процессы (лениция и эклипсис), происходящие в начале слова в контексте отрицания / артикля / союзов / местоимений и т.д. Присоединение артиклей Обычно в артиклевых языках номинализации присоединяют артикли:

Итальянский (75) Il ART.DEF.MSG pot-er мочь-INF fa-re делатьINF un ARTINDEF.MSG piacere приятное a к nostr-i наш-M.PL buon-i добрый-M.PL amic-i...

друг-M.PL Иметь возможность сделать приятное нашим добрым друзьям... (Muscillo Quaderno) (76)...[un integr-ar la conoscenza ART.INDEF.MSG вводить.INF ART.DEF.FSG знакомство della OF+ART.DEF.FSG su-a REFL.POSS-F.SG persona].

личность (Познакомиться с семьей для него, таким образом, означает) познакомить их с собой (букв. ввести знакомство с собой) (Salvi 1985: 249) Среди языков выборки зафиксирован единственный случай, когда это оказывается невозможным:

Ирландский (77) an ARTDEF.M bia еда b * an ARTDEF.M dul прийти.VN еда (чей-то) приход (Данное ограничение объясняется фактами диахронии;

на синхронном уровне глагольное имя демонстрирует ряд свойств инфинитива. Интересно, однако, что данная форма присоединяет падежный показатель, см. Bammesberger 1983, NIG 1999.) Присоединение числовых показателей Номинализации обычно не присоединяют именные показатели числа – так, например, в баскском, марийском, тувинском, хинди, тамильском и др. языках. В ряде языков это оказывается возможным, ср.:

Кашмири (78) (79) kar-un – kar-an omistsi те ‘дело – дела’ (Захарьин, Эдельман 1971: 42) делать-INF делать-INF.PL Блэкфут otsito’toohpistsi 3-там-приходить-NZR-PL места, куда он ездил (Frantz 1971: 29) Это возможно, однако, только при субстантивации: номинализация в (79) обозначает не многочисленные поездки, а места, куда он ездил. Данное свойство могло быть проверено лишь в небольшом числе языков, т.к. такая информация обычно отсутствует даже в статьях, посвященных номинализациям. На имеющемся материале можно, однако, предположить, что данное свойство является признаком субстантивации нефинитной формы. Как показано в (Пазельская 2003), русские отглагольные имена, присоединяя показатель множественного числа, могут получать особую интерпретацию, невыводимую из семантики показателя.

1.3.2. Морфологические свойства номинализаций: выводы 1. Как отмечается в (Comrie, Thompson 1985), во многих языках номинализации теряют способность кодирования видо-временных различий. Более частотна ситуация, когда отглагольная форма сохраняет способность присоединять показатели залога и актантной деривации. Однако важно учитывать семантику отглагольной формы с соответствующим показателем. В ряде языков отглагольное имя присоединяет залоговые показатели и показатели актантной деривации;

при этом значение данных показателей такое же, как в независимом предложении. Актанты номинализованного предиката меняют свое оформление, например, при пассиве прямое дополнение оформляется, как субъект ЗП (английский, итальянский). Это свидетельствует о сохранении актантной структуры исходного предиката. С другой стороны, зафиксированы случаи, когда отглагольные имена образуются от форм различных залогов нерегулярно и развивают дополнительные оттенки значения, отсутствующие у исходных предикатов (мальгашский, кенийский луо). В результате, значение отглагольного имени с соответствующим показателем актантной деривации в значительной степени лексикализованно. Следовательно, сама способность присоединять соответствующий показатель не позволяет судить о сохранении синтаксической структуры исходной предикации. Признак кодирования отрицания также требует сопоставления с независимым предложением, с одной стороны, и с ИГ, с другой. 2. Для номинализаций не является релевантной способность присоединять артикли, падежные показатели, оформляться предлогом/послелогом. Дело в том, что артикли и падежные показатели в ряде языков выступают, как сентенциальные номинализаторы, напр.:

Лакота (80) Unglapi. Мы идем домой. (81) Unglapi мы-идем-домой Японский kin ARTDEF iyonicip'ipi.

тебе-понравилось Ты рад, что мы идем домой. (Comrie, Thompson 1985: 393) (82) [Ziroo wa Дзиро TOP tegami o письмо dasi-ta] no o wasure-te ita.

ACC отправить-PST GEN ACC забывать-PART COP.PST Дзиро забыл, что уже отправил письмо. (Josephs 1976: 320) Номинализация занимает в предложении позицию ИГ;

поэтому вне зависимости от позиции на шкале финитности, она оформляется, как ИГ. То есть, в конструкциях с сентенциальными актантами ЗП присоединяет показатели падежей и предлоги/послелоги, которые задаются моделью управления главного предиката;

в обстоятельственных предложениях ЗП оформляется падежами / предлогами, которые способны выражать временное, причинное и др. значения. В результате, само по себе присоединение артиклей и падежных показателей не задает положение номинализации на шкале финитности, а скорее служит признаком номинализации. 3. Присоединение именных показателей числа свидетельствует о субстантивации соответствующей глагольной формы.

1.4. Синтаксические признаки номинализаций в языках мира 1.4.1. Синтаксические номинализаций признаки, релевантные для описания В типологических работах, посвященных номинализациям, обсуждаются следующие синтаксические свойства: кодирование актантов и адъюнктов зависимого предиката (Comrie, Thompson 1985): аргументы оформляются так же, как в финитной предикации, модификатор – наречие 1 или аргументы оформляются так же, как в именной группе;

модификатор – прилагательное.

Уточним, что имеются в виду наречия образа действия;

как отмечают авторы, другие наречия (например, времени или места) могут иметь более широкую дистрибуцию (ср. рус. *его приезд скоро и ?его приезд завтра вечером). В работе Koptjevskaja-Tamm (1993), кроме стратегии кодирования аргументов, рассматриваются такие параметры, как согласование и порядок слов в номинализации (в сопоставлении с ИГ и независимым предложением).

1.4.1.1. Оформление ядерных актантов номинализованного предиката М. Копчевская-Тамм (1993) анализирует типологическую выборку из более 70 языков, с точки зрения кодирования аргументов, согласования и порядка слов в номинализации, и выделяет следующие стратегии кодирования актантов:

№ Стратегия актантов 1. 2. 3. 4. 5. 6. кодирования Актант непереходного глагола = Gen Gen Gen Gen Актанты переходного глагола агенс пациенс = = Gen = = / Obl Gen Obl Gen Gen = Языки Сентенциальная Аккузативнопоссессивная Эргативно-поссессивная Именная Смешанная ПоссессивноGen Gen Inc инкорпорирующая 7. Релятивно-поссессивная Gen Rel Gen хауса, венгерский 8. Редуцирующая Gen Gen?/ /Gen? чукотский (argument-reducing) Таблица 1.2 1: Стратегии кодирования актантов в номинализациях (Koptjevskaja-Tamm 93: 63) корейский, арчинский английский, селькупский русский, абхазский английский, японский болгарский, нидерландский эве (ква) 1) СЕНТЕНЦИАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ. Актанты номинализованного оформляются так же, как в соответствующем независимом предложении:

Арчинский предиката (83) UInel-li hilku b-ukne.

3-съела ящерица-OBL.ERG муха. Ящерица муху съела. (Кибрик 1977а: 138) В арчинском языке агенс переходного глагола (А) оформляется эргативом, глагол согласуется по классу с абсолютивным актантом. Ср. пример с масдаром: (84) Labu armi-li girman Ralq'-ba-mul el ko.

наша армия-OBL.ERG немцы.3 разгромить-3-MSD мы.DAT услышали О том, что наша армия разгромила немцев, мы услышали. (Кибрик 1977а: 312) 2) АККУЗАТИВНО-ПОССЕССИВНАЯ. Р-актант кодируется так же, как и в финитной предикации, а A и S оформляются, как зависимое в ИГ:

Коми (85) Vojaki-sa завидовать-CONV utk-em смотреть-NZR gondir медведь adami-le человек-GEN tabei-a пшеница-хлеб i-em-z.

есть-NZR-ACC.POSS. Медведь с завистью смотрел, как человек ел пшеничный хлеб. (Stipa 1960: 176) (86) Mardan-atai-le kitin vordk-em-z u-m todik.

Мардан-отец-GEN2 где родиться-NZR-ACC.POSS.3 NEG.PRS-1PL знать Мы не знаем, где родился отец Мардан. (Stipa 1960: 176) Обозначения в таблице: знак = обозначает, что актант маркируется так же, как в независимом предложении;

Gen – актант кодируется так же, как зависимое в ИГ;

Rel – актант кодируется релятивным оборотом, относящимся к отглагольному имени;

Obl – актант кодируется, как облик.;

Inc – ИГ инкорпорируется в отглагольное имя. 3) ЭРГАТИВНО-ПОССЕССИВНАЯ. Р и S-актанты кодируются, как зависимое в ИГ, A кодируется косвенным падежом или предложной группой:

Ирландский (87)...bh был s он de от lim прыжок [ina sheasamh]...

в+3SG.GEN стоять.VN...он прыжком вскочил (прыгнул в его стоянии)... (McAnnaidh CLB) (88) N raibh s ach ag ligean air go raibh a dhearthir...COMPL быть он.POSS брат [ PTCL+3SG.GEN bhual-adh бить-VN aige].

у+3SG.M Он только притворялся, что бьет своего брата. 4) ИМЕННАЯ. Все актанты номинализованного предиката кодируются, как зависимые в ИГ:

Английский (89) the city after the enemy’s destruction (90) the enemy’s destruction of the city разрушение города врагом (Comrie, Thompson 1985: 363) 5) СМЕШАННАЯ. S оформляется так же, как именное зависимое, A – предложной группой, а P – так же, как в соответствующем независимом предложении:

Нидерландский (91) mijn мой haat ненависть jegens против de ART.DEF koning король тот факт, что я ненавижу короля (92) het zijn broertje vermoord-en это его брат убить-INF door BY Jan Джон убийство Джоном его брата (Hoekstra 1986) 6) ПОССЕССИВНО-ИНКОРПОРИРУЮЩАЯ. P инкорпорируется в отглагольное имя, а A и S оформляются так же, как зависимое в ИГ:

Эве (93) a. qev искать-VN f OF did ребенок b. evdidi ребенок.искать.VN тот факт, что ребенок ищет (кого-то) (94) fe tqoqo dzilwo он.GEN ухо+держать.VN родители тот факт, что ищут ребенка то, что он слушается родителей (= ухо держит)... (Koptjevskaja-Tamm 1993: 185-186) 7) РЕЛЯТИВНО-ПОССЕССИВНАЯ. В такой конструкции не может быть выражено больше одного актанта;

второй актант (обычно A) оформляется релятивным оборотом, относящимся к отглагольному имени:

Венгерский (95) Norvgia Норвегия Nmetorszag Германия ltal OF trtn / происходить.PART.PRS / trtent происходить.PART.PST elfoglalsa оккупировать.VN.POSS оккупирование Норвегии Германией... (Koptjevskaja-Tamm 1993: 14) Объектом настоящего исследования являются синтаксические свойства актантов номинализации. В силу этого нас будет интересовать «источник» оформления актантов номинализованного предиката. Обобщая перечисленных выше типы, можно выделить следующие «источники» кодирования актантов номинализации:

Падеж: Nom / Erg /Abs /... Gen / Poss /... облик (предложная группа / Ins / …) «Источник»: исходная предикация именная группа конструкция с преобразованием исходной диатезы (пассив, результатив) Языки: арчинский, корейский английский, венгерский ирландский, русский, мальгашский Таблица 1.3: «Источник» кодирования актантов номинализованного предиката Кроме того, существует еще один источник, который не рассматривается Копчевской-Тамм: ИГ может получать грамматическое кодирование от главного предиката, оставаясь при этом актантом зависимого. Например:

Кечуа (куско) (96) Mariyacha Мария Монгольский Xwancha-q-ta Хуан-GEN-ACC muna-n хотеть- [platanu банан ranti-na-n-ta].

менять-NZR-3-ACC Мария хочет, чтобы Хуан купил бананы. (Muysken, Lefebvre 1988: 144) (97) Багш учитель чам-айг ты.OBL-ACC [орой поздно тэнд-ээс там-EL ир-сн-ийг] прибыть-NZR-ACC марта-в.

забыть-PST Учитель позабыл о том, что ты поздно прибыл оттуда. (Санжеев 1960: 94) Т.е. субъект ЗП оформляется аккузативом, как актант матричного предиката. Данное явление, получившее название «подъем» аргумента, подробно изучено на материале конструкций с инфинитивом в английском языке. Подъем аргумента широко распространен в языках мира, в том числе в конструкциях с номинализациями (96), (97).

1.4.1.2. Согласование в номинализации Номинализации могут сохранять стратегии согласования финитной предикации. Такова ситуация в ряде дагестанских языков, ср.:

Багвалинский (98)...w= o=w [‘ihi, вверх “kakije prablemy-Re-di-la”, [какие – heL’i=w=o… говорить=M=CONV M=приходить этот=M проблемы-PTCL-PTCT-PTCL]...Когда он подъехал к нам и спросил: “Какие проблемы?”. (Кибрик 2001: 814-815) (99)

Али-DAT хотеть-NEG [Расул-OBL-ERG LOG=M M=прочь M=прогонять-MSD] Али не понравилось, как Расул его прогонял. (Калинина 2001а: 524) В данных примерах глагол в финитной предикации и масдар в зависимом предложении согласуются с абсолютивом по мужскому классу. В ряде языков согласование в номинализации может сохраняться в редуцированном виде. Так, в итальянском языке, глагол в финитной предикации всегда согласуется с подлежащим в лице и числе, а также присоединяет т.н. местоименные клитики, которые согласуются в лице, роде и числе с прямым и дативным дополнением (если они выражены местоимением): (100) Lo si ved-e.

это.ACC.3SG.M REFL видеть-PRS3SG Это заметно. (101)...Sali-v-o подниматься-IPF-1SG fino до in в cim-a.

верхушка-F.SG Я забирался до самой верхушки [дерева]. (Branduardi Le confessioni…) При нефинитных формах глагола утрачивается субъектное согласование, однако сохраняются местоименные клитики:

(102) Mi fece ribrezzo veder-li aggi-re in questo modo.

способ я.DAT делать.PF.3SG отвращение видеть-3PL поступать-INF в этот Отвратительно было видеть, как они так поступали. (Muscillo Quaderno) (103) Voglio dir-vi qualcosa che vi tocch-i.

хотеть.PRS.1SG сказать-2PL что.то что вы.NSJ касаться-CONJ Хочу сказать вам кое-что, что вас касается. (Branduardi Le confessioni…) В языке хуа (Папуа, Новая Гвинея) в нефинитной предикации используется редуцированный набор согласовательных показателей (см. Haiman 1980). В независимом предложении предикат согласуется по числу (единственное, двойственное, множественное) и лицу. В ЗП, возглавляемой инфинитивом н герундием, возможно только бинарное противопоставление по числу (кроме того, не для всех глаголов). При отглагольных именах согласование может полностью утрачиваться, ср. рус.: Петя обещает, что приедет обещание Пети, что он приедет... Зачастую в независимом предложении и в номинализациях используются разные наборы показателей. Ср., например, личные согласовательные показатели узбекского языка (Кононов 1960): Личные суффиксы 1SG 2SG 3SG 1PL 2PL 3PL м нг к нгиз (лар) глагольные Посессивные суффиксы (и)м (и)нг (с)и (и)миз (и)нгиз = ед.

В номинализации используются суффиксы посессивного ряда. В ряде языков различается субъектный и объектный ряд согласовательных показателей, причем посессивный ряд совпадает с объектным. Субъект в номинализации оформляется показателями объектного ряда (бен, кенийский луо и др.). То есть, важна не сама способность нефинитной формы выражать согласование с актантами зависимого предиката, а тип согласовательных показателей.

1.4.1.3. Оформление адъюнктов Данный признак в тех языках, где глагольные и именные модификаторы оформляются различным образом. Например, в марийском языке есть словообразовательный показатель, образующий наречия от прилагательных:

Марийский (104) а.

tide этот olma яблоко SUkSU.

плохой б. SUZar-em SUkSU-n mur-a.

петь-PRS.3SG мл.сестра-POSS.1SG плохой-ADV Это яблоко плохое. Моя младшая сестра плохо поет. В номинализации обязательно оформление модификатора данным показателем: (105) mEj jUd-Em… SUSpEk-En motor-En / * motor mur-Em-EZ-Em я ночь-ACC соловей-GEN красивый-ADV / красивый петь-NZR-POSS.3SG-ACC kolESt-aS слушать-INF jOrat-em.

любить-PRS.1SG Я люблю слушать красивое пение соловья. Т.е. модификаторы оформляются по глагольной, а не именной стратегии. Русские отглагольные имена, наоборот, допускают только прилагательное: (106)...его внезапный приход/ * его приход внезапно В ряде языков возможны обе стратегии оформления модификаторов. Например, рассмотрим данные сванского языка. В сванском языке наречия, образованные от прилагательных образа действия, оформляются показателем трансформантива (см. Тестелец 1989: 5):

Сванский (107) а. l,di сегодня xoCa хороший d,r погода li.

COP б. mi я xoCA-md хороший-TFM m-e-sm-i.

1SG-ХГ-слышу-PRS Сегодня хорошая погода. Я хорошо (тебя) слышу. (по телефону) В масдарном обороте возможны обе стратегии оформления: (108) eGa-s a-pSdwi-da-x xoCa-md \ xoCa li-twri Ra.

он-DAT PV-хвалить-IMF-PL хороший-TFM хороший MSD-учиться за Его хвалили за то, что он хорошо учится.

1.4.1.4. Немаркированный порядок слов Порядок слов в конструкциях с номинализациями может оставаться таким же, как и в простом независимом предложении:

Марийский (109) mEj я tide этот pOrt-Em дом-ACC Sarn-em.

помнить-PRS.1SG Я помню этот дом. (110) mEj [jEvan-En я [Иван-GEN maska-m медведь-ACC puSt-m-EZ-Em] uZ-En-am.

убить-NZR-POSS3SG-ACC] видеть-PST2-1SG Я видел, что Иван убил медведя. В других языках в финитной предикации и в номинализации порядок слов различается. Например, в коми порядок слов в финитной предикации — SVO (111), в нефинитной — SOV (112).

Коми (111) soS’ed сосед guS’av-l-E воровать-ITER-PRS. skotina-Es.

скотина-ACC Сосед ворует скотину. (112) me tEd-a [soS’ed-lEn я знать-NPST [сосед-GEN mEsk-Es корова-ACC guS’al-Em] jYlYS’.

воровать-NZR] о Я знаю, что сосед украл корову. Как отмечает Koptjevskaja-Tamm (1993), в номинализации могут сохраняться архаичные черты, утраченные в независимом предожения. Ранее в коми отмечался базовый порядок слов SOV (см. Коми-энциклопедия, Бубрих 1949), однако постепенно под влиянием русского языка распространился порядок SVO. В номинализации, однако, старый порядок сохраняется.

1.4.1.5. Типологическая «анкета» по описанию номинализаций В предыдущих разделах мы разобрали синтаксические параметры, которые выделялись различными исследователями при описании номинализаций в языках мира. Данные параметры входят в нашу типологическую «анкету». Кроме того, мы рассматривали следующие свойства:

- согласовательные стратегии, характерные для именной группы и независимого предложения в данном языке;

- порядок слов в независимом предложении и в ИГ;

- стратегии оформления именной группы и стратегии оформления актантов в независимом предложении следующего типа: 1) предложения с прототипическим переходным глаголом;

2) предложения с непереходным глаголом;

3) конструкции с преобразованием исходной диатезы (пассив и др.)1;

4) посессивные предложения (У меня есть дом). - синтаксические позиции, которые может занимать номинализация, т.е. может ли она оформлять вершину актантных, обстоятельственных, относительных предложений, часть сложного глагола или же выступать в качестве сказуемого независимого предложения. В результате была разработана следующая типологическая анкета: Независимое предложение 1. Конструкции - видовременные показатели - отрицание согласование актанты модификаторы порядок слов 1. + отр. глагол глаг. A: Nom P: Acc/Nom ADV SVO 2. + отр. глагол глаг. S: Nom = SV 3. именное посс A: Gen P: Acc/Nom = Gen Nom V 4. + именное посс Poss: Gen S: Nom = Gen Nom V Номинализац ия 1. 2. poss Gen = ADV/ ADJ SOV poss Nom — ADV/ ADJ SV ИГ poss Gen Nom ADJ Gen N-poss 2. Функционирование номинализации:

- актантные предложения:

- обстоятельственные предложения:

- в атрибутивной функции:

- независимое предложение: 3. Именные свойства - падежи: + - послелоги: + - артикли: n/a - показатели числа:

+ + + + (результатив) Таблица 1.3: Типологическая «анкета» для описания конструкций с номинализациями в языках мира (на примере коми-зырянского) Такая таблица заполнялась для каждой анализируемой констуркции (в ряде языков мы рассматривали несколько конструкций).

1.4.2. Кодирование ядерных актантов номинализации: характеристика типологической выборки Итак, имеются три основных «источника» номинализованного предиката: • актант получает оформление от зависимого предиката:

Чеченский кодирования актантов (113) Xьо ты в-а-р-о 1-идти-MSD-ERG тхуна мы.DAT гIо помощь д-о.

3-COP Твой приход оказывает нам помощь. (Яковлев 1940: 227) Данный параметр представляет интерес, т.к. в ряде языков агентив переходного глагола в номинализации оформляется, как субъект при пассиве (см. раздел 1.4.1.1). • актант оформляется так же, как именное зависимое: (114) Xьан в-а-р-о тхуна гIо д-о.

ты.GEN 1-идти-MSD-ERG мы.DAT помощь 3-COP Твой приход (приезд) оказывает нам помощь. • актант получает оформление от главного предиката: (115) a. I believe John to have convinced Bill. b. I believe that John convinced Bill. Я считаю, что Джон убедил Билла. (Lasnik, Saito 1991: 324) 1.

ИГ[ аргумент зависимый] предикат 3. главный предикат ИГ[ аргумент зависимый] предикат 2.

ИГ[ аргумент зависимый-номинализатор] предикат Целью настоящего исследования является определение синтаксического статуса актантов номинализации. Т.к. мы не ставим задачу исчисление всех стратегий (эта задача решена в исследовании Копчевской-Тамм (1993)), а рассматриваем синтаксическую структуру номинализации и факторы, влияющие на синтаксические свойства актантов, в выборку в первую очередь входят языки, где возможно вариативное кодирование актантов номинализации, например: В результате, выборка содержит языки, материал которых уже рассмотрен Копчевской-Тамм, однако в силу поставленной задачи релевантен для настоящей работы. Другим критерием отбора языков послужил синтаксис рассматриваемой конструкции. В настоящем исследовании нас интересовало оформление актантов номинализованного предиката, в частности, сохраняют ли актанты исходное оформление, или кодируются, как зависимые в ИГ. Однако в ряде языков актанты независимого предложения и зависимые в именной группе получают одинаковое оформление (см. об этом Allen 1964). Например, в эскимосском языке посессор в ИГ и агенс переходного глагола кодируются одинаково (т.н. «релятивный» падеж):

Эскимосский (116) tiiania-p лиса-REL ilu-a дом-его дом лисы (117) Tiiania-p лиса-REL ilu дом taku-a-a.

видеть-3SG-3SG Лиса увидела дом. (Allen 1964: 339) Кабардино-черкесский (118) ЩIалэ-м парень-ERG шы-хэ-р лошадь-PL-ABS -и-гъэ-пскIа-щ.

3SG.ABS-3SG.ERG-CAUS-купаться-AOR Парень выкупал лошадей. (119) уны-м и-щхьэ дом-ERG 3SG-крыша крыша дома (Яковлев 1948: 30) Т.к. в ИГ и в независимом предложении используются одни и те же средства кодирования зависимых, судить о синтаксическом статусе актантов в номинализации довольно сложно. (Два таких языка тем не менее вошли в выборку — адыгейский и якутский — для иллюстрации некоторых положений настоящей работы.) Далее, нас интересовали случаи, когда в номинализации возможно выражение всех актантов исходного предиката, или как минимум обоих актантов прототипического переходного глагола (см. определение объекта исследования, п. 1.2.2.4). Следовательно, мы не рассмотривали конструкции, где это невозможно (согласно терминологии Копчевской-Тамм, это стратегия «редукции» аргументов и релятивно-посессивная стратегия). Например, в чукотском языке в номинализации не могут быть одновременно выражены два аргумента (Koptjevskaja-Tamm 1993: 195-196) при переходном глаголе:

Чукотский (120) eywtku-l-in охотиться-PART-POSS tm-tko-grg-n убить-ANTIPASS-NZR-ABS убийство охотника (т.е. ‘охотник убил’ / ‘охотника убили’) В языке хауса и в венгерском один из аргументов номинализации оформляется, как релятивный оборот, вершиной которого является номинализация:

Хауса (121) kar-a-n взять-NZR-OF kui деньги da этот ya 3M.PF yi делать тот факт, что он взял деньги (букв. взятие денег, которое он сделал) (Newman 1987: 175, цит. по Koptjevskaja-Tamm 1993: 194) Значительная часть настоящей работы посвящена подъему аргумента. В фокусе внимания находятся конструкции с подъемом из номинализации (96)-(97), однако при описании семантики подъема мы рассматривали также материал языков, где возможен подъем из зависимой финитной предикации или из инфинитивного оборота. В результате, исследование привлекает материал около 70 языков различных языковых семей (см. приложение 1). Из них 50 входит в раздел, посвященный номинализациям, 40 — в раздел, посвященный подъему аргумента. Очевидно, что синтаксические критерии, мотивирующие принадлежность конструкции ко второму и третьему типу, сильно различаются. Поэтому данные конструкции рассматриваются отдельно — во второй и третьей главе, соответственно. Как можно видеть в дальнейшем, синтаксические параметры, выделенные выше (кодирование зависимых и немаркированный порядок слов в номинализации), не всегда позволяют однозначно судить о принадлежности данной конструкции к первому, второму или третьему типу. Например, принадлежность ИГ John в I believe John to have convinced Bill матричной предикации подтверждается выбором падежного маркирования (при замене ИГ John в на местоимение выбирается форма косвенного падежа him). Однако в ряде языков генитив в номинализации может демонстрировать ряд свойств актанта главного предиката (например, занимать линейную позицию в ГП, контролировать согласование главного предиката и т.д.). Следовательно, для того чтобы принимать решения о синтаксической структуре номинализации в таких случаях, необходимы формальные синтаксические критерии. Мы ставим задачу разработать такие критерии, которые позволяли бы определить синтаксический статус актанта ЗП. Под синтаксическим статусом актантов номинализованного предиката мы будем далее понимать синтаксическую позицию, которую занимает данный актант (в ЗП/ГП или в позиции зависимого ИГ) и его синтаксические свойства (ограничения на линейный порядок, способность быть мишенью различных синтаксических процессов и т.п.). Вопрос о синтаксическом статусе актанта номинализации рассматривался исследователями с разной степенью подробности, однако все известные нам работы были сделаны на материале одного языка. Таким примером является монография Muysken, Lefebvre (1988) о номинализациях и выносе аргумента в языке кечуа;

исследование Посталом подъема аргумента в английском языке (Postal 1974);

диссертация Bruening (2001) о прозрачном согласовании в пассамакводди;

статьи, посвященные номинализациям в иврите (Falk 2001), в славянских (Comrie 1976) и океанийских языках (Chung 1973). Однако, насколько нам известно, типологических работ на данную тему не существует. Такой работой является настоящее исследование. Во второй главе мы рассмотрим синтаксические свойства конструкций первого и второго типа;

ситуации третьего типа посвящена третья глава. В результате, будут выделены более дробные типы конструкций, зафиксированные в языках мира. В четвертой главе мы определим семантические факторы, влиющие на выбор конструкции в данном языке и выявим корреляции между синтаксической структурой и семантикой номинализации.

1.4. Выводы В настоящей главе мы рассмотрели морфологические и синтаксические параметры, которые привлекались в типологических исследованиях для описания нефинтных глагольных форм. Далее, мы выделили признаки, релевантные для описания номинализаций. В результате, была выработана следующая «анкета» для описания номинализаций в языках мира: Морфологические свойства вершины: • (морфологическое) выражение времени, вида, модальности;

• присоединение показателей залога и актантной деривации (насколько в номинализации сохраняется семантика данных показателей);

• кодирование отрицания (глагольное или именное);

• присоединение именных показателей числа (с учетом семантики данных показателей) Синтаксические свойства номинализации: • кодирование актантов номинализованного предиката;

• согласование номинализации с ее аргументами (глагольное или именное);

• оформление модификаторов (наречием или прилагательным);

• порядок слов (такой же, как в финитной предикации);

Синтаксические конструкции независимого предложения:

- стратегии оформления именной группы и стратегии оформления актантов в независимом предложении следующего типа: • предложения с прототипическим переходным глаголом;

• предложения с непереходным глаголом;

• конструкции с преобразованием исходной диатезы (пассив и др.);

• посессивные предложения (У меня есть дом). Синтаксические позиции, которые может занимать номинализация, т.е. может ли она оформлять вершину актантных, обстоятельственных, относительных предложений, часть сложного глагола или же выступать в качестве сказуемого независимого предложения.

Глава 2 Актанты номинализованного зависимые в ИГ предиката: элементы ЗП или Номинализации демонстрируют одновременно синтаксические свойства предикации и ИГ. Соответственно, актанты номинализованного предиката оформляются так же, как в исходном независимом предложении, или так же, как зависимые в ИГ, т.е. генитивом/посессивом/атрибутивным показателем и т.д. Встает вопрос о синтаксическом статусе генитивной ИГ, т.е. сохраняет ли она свойства подлежащего/прямого дополнения/… ЗП. Приведем пример. В ряде уральских языков субъект номинализации может оформляться генитивом или номинативом:

Ненецкий (122) Тарця юн-’ такой ханяд њадиво-’’ма-хад пирибтя харта REFL-3SG ехэра.

не.знать известие-GEN откуда появляться-VN.PST-ABL девушка Откуда появилось такое известие, девушка сама не знала. (Терещенко 1964: 150) (123) Пебелё завод-ан’ тю-ва-нда сер’ мал’ пыса.

Пебелё(NOM) завод-DAT войти-VN.PRS-DAT+POSS.3SG/SG дело все удивиться Пебелё входил на завод — все удивились. (Куприянова, Хомич, Щербакова 1961: 231) На первый взгляд, возникает предположение, что юн’ ‘известие’ в (122) имеет статус именного зависимого, а Пебелё в (123) сохраняет номинативное оформление подлежащего ЗП. Однако в ненецком номинатив, как и генитив, оформляет зависимое в ИГ 1, ср.: (124) а. ты я б. ты-’ я олень суп олень-GEN суп суп из оленины суп для оленя (Терещенко 1956: 63) С другой стороны, генитив функционирует не только в ИГ;

генитивом кодируется посессор в посессивном именном предложении: (125) Њэсы-’ нермбэртя-’ тамна нядањгода-да таня’.

село-GEN руководитель-GEN еще помощник-POSS.3SG/SG есть У бригадира есть помощник. (Алмазова 1961: 221) Т.е. и генитив, и номинатив могут выступать как в ИГ, так и в независимом предложении. Морфологическое оформление не дает достаточно оснований, чтобы судить о статусе субъекта ЗП. Следовательно, необходимо привлечение каких-либо дополнительных критериев. Настоящая глава посвящена разработке параметров, позволяющих судить о том, какую синтаксическую позицию занимает актант в генитиве/посессиве/атрибутиве. В разделе 2.1 мы рассмотрим синтаксические параметры, которые предлагались различными исследователями. В 2.2 оценим их релевантность в примененении к нашему материалу и предложим некоторые дополнительные параметры;

в 2.3. будут выделены типы конструкций с номинализациями в языках мира.

Такие конструкции, известные под термином «соположение», зафиксированы в ряде языков, материал которых разбирается в настоящем исследовании. Относительно уральских языков следует отметить, что исследователи расходятся в трактовке данной формы: например, в исследованиях по марийскому языку предлагались термины «немаркированная» форма имени существительного, «немаркированный генитив» или номинатив (см. СМЯ, Тужаров 1986, Тужаров 1987). В рамках настоящей работы не будет затрагиваться проблема интерпретации данной формы;

для нас важно, что формально она совпадает с номинативом. Для краткости мы будем обозначать такие конструкции, как ИГ с зависимым в номинативе. 2.1. Синтаксические свойства номинализации 2.1.1. Синтаксическая структура номинализации 2.1.1.1. Проблема категориального статуса вершины Синтаксическая структура номинализаций привлекает внимание синтаксистов, работающих в рамках различных формальных парадигм (Chomsky 1970, Wasow, Roeper 1972, Abney 1987, Reuland 1983, Hoekstra 1986, Milsark 1988, Grimshaw 1990, Rozwadowska 1997, Bresnan 1997, Malouf 1997, Pires 1999, Pires 2001, Falk 2001). Попытки установить корреляции между семантикой и синтаксисом номинализации делаются, начиная с 60-х гг. (см. известные работы Lees (1960) и Vendler (1968)). Проблему, которая встает перед синтаксической теорией, можно сформулировать следующим образом: требуется объяснить, каким образом одна вершина способна одновременно проявлять свойства двух различных категорий. Рассмотрим следующие примеры:

Персидский (126) Az PREP sorx kard-an-e ne-miyad NEG-идти.PRS.3SG mhi рыба [tawassot-e посредством-IZ xhar-am] сестра-1SG красный делать-INF-IZ xo-am хорошо-1SG Хинди Мне не нравится, как моя сестра рыбу жарит. (127) rm Рам GEN-M.SG книга(F.ПР1) k kitb paRH-n читать-INF-M.SG чтение книги Рамом (Захарьин 1989: 104) Английский (128) John’s singing the Marseillaise исполнение Джоном Марсельезы (Abney 1987: 142) В персидском (126) Р-актант присоединяется к вершине с помощью изафетной конструкции: инфинитив присоединяет показатель изафета, зависимое находится в постпозиции. То есть, оформление Р-актанта происходит по модели ИГ. Наоборот, А оформляется предлогом, который используется в финитной предикации для маркирования агенса в пассивной конструкции. В (127) и (128), наоборот, Р в номинализации оформляется, так же, как глагольное зависимое, а А — генитивом, так же, как именное зависимое. Таким образом, вершина номинализации способна одновременно приписывать оформление и по глагольной, и по именной модели. Следовательно, встает проблема, как построить синтаксическую структуру таких конструкций. Какие возможны решения данной проблемы? Первый путь решения — считать, что показатель номинализации и исходный глагол занимают в синтаксической структуре разные позиции;

тогда генитивное зависимое получает оформление от номинализатора, а остальные зависимые — от исходного глагола. Такой подход реализуется в исследованиях в рамках порождающей грамматики, начиная от Lees 1960. Например, Abney 1987 постулирует для (128) следующую структуру:

Прямой падеж в хинди оформляет А/S-актант в аккузативной конструкции и S/P-актант — в эргативной. DP John’s D -ing V D’ NP VP DP sing the Marseillaise Схема 2.1: Синтаксическая структура (128) (Abney 1987: 142) В (128) номинализуется глагольная группа (VP) sing the Marseillaise, поэтому прямое дополнение, которое находится в VP, оформляется так же, как в независимом предложении. Наоборот, субъект ЗП должен быть оформлен генитивом: узел, который приписывал бы ему номинатив, не сохраняется в номинализации, следовательно, оформление субъекта номинативом невозможно. Субъект ЗП занимает позицию зависимого верхней именной группы (DP), где ему приписывается генитивное оформление. Второе решение проблемы состоит в том, чтобы в теории допускаются единицы со сдвоенным категориальным статусом. Тогда номинализации на некотором уровне приписывается сдвоенный статус N/V (Lapointe 1993). Такой анализ постулируется в Muysken, Lefebvre (1988) для номинализаций в кечуа. Третья возможность реализуется в рамках теории лексико-фукнциональной грамматики (LFG). В данной теории имеется два уровня представления: f-структура и c-структура. Номинализации получают следующее синтаксическое представление: две различные вершины Хi и Yi в f-структуре соответствуют одной и той же единице в cструктуре. В результате, один аргумент зависимого предиката получает оформление от вершины Xi (по именному типу), второй — от вершины Yi (по модели независимого предложения). Уточним, что синтаксические свойства номинализаций, на которых основываются изложенные теории, — это оформление актантов и сирконстантов и немаркированный порядок слов в ЗП.

2.1.1.2. Проблема предиката вариативности оформления актантов номинализованного Другая проблема, которую номинализации ставят перед любой синтаксической теорией, состоит в следующем. В языках мира довольно частотна ситуация, когда одна и та же нефинитная форма допускает несколько стратегий оформления актантов исходного предиката. Собственно, именно такие случаи являются предметом рассмотрения настоящего исследования (см. 1.4.2). Например, рассмотрим конструкции с инфинитивом в хинди. Инфинитив в хинди может выступать в контекстах, характерных для отглагольного имени, и маркировать одно из своих зависимых генитивом:

Хинди (129) Parantu но [un он.OBL k -n-] viphal nah NEG hu.

COP.PART.PF GEN-M.SG идти-INF-M.SG бесполезный Но его приход не оказался бесполезным. (Жмотова 1962: 67) Однако это необязательно: S-актант может сохранять исходное оформление, ср.: (130) Agle din [sraj nikal-n-e] se pahle h bacca ghar se bhg nikl.

следующий день солнце(ПР) вставать-INF-M.OBL до… На следующий день еще до восхода солнца ребенок убежал из дома. (там же: 62) Р-актант может оформляться генитивом (131) или сохранять исходное оформление, т.е. прямой падеж (127) или аккузатив (132). (131) Fa'l... jumle k-e ban-n-e me bahut karmad hot hai.

глагол предл-е GEN-M.OBL строить-INF-M.OBL на… Глагол является необходимым элементом при построении предложения. (там же: 67) (132) p logo ko dekha-n-e se mujhe bar nad hu.

вы PL ACC/DAT видеть-INF-M.OBL от я.ACC очень радость COP.PART.PF Я был очень рад всех вас видеть. (Катенина 1960: 89) Если Р-актант сохраняет исходное оформление, А-актант может оформляться генитивом (127);

если же Р-актант в генитиве, выражение А-актанта недопустимо. Наконец, возможна еще одна конструкция: А-актант может быть оформлен послелогом dvr ‘посредством’ (послелог, оформляющий агенс в пассивной конструкции): (133) Dktar dvr samay par rog ko jac-n-e se доктор BY время лекарство больной ACC/DAT дать-INF от rog больной bac gay-.

выздороветь-M.SG В результате того, что врач вовремя дал больному лекарство, больной был спасен. Р-актант при этом оформляется, как в независимом предложении. Конструкция с послелогом допустима также при непереходных глаголах, ср.: (134) lekhak-o dvr (sammelan me bhg lene) -n писатель-PL BY … идти-INF-M.SG приезд писателей (для участия в конференции) (Липеровский 1987: 109) Итак, в хинди актанты номинализованного предиката могут оформляться следующим образом: (i) (ii) (iii) (iv) A генитив генитив dvr P генитив прямой падеж1 аккузатив/прямой падеж аккузатив/прямой падеж S генитив прямой падеж генитив dvr Таблица 2.1: Оформление актантов номинализации в хинди В терминах Копчевской-Тамм, возможна стратегия POSS-ACC (iii), ARG-RED (i) и смешанные стратегии оформления актантов. Такая ситуация в хинди — не единичный пример, несколько стратегий оформления актантов номинализованного предиката зафиксировано в большинстве рассматриваемых случаев. Как объясняется такое многообразие в синтаксической теории? Различие в оформлении зависимых должно объясняться различиями в синтаксической структуре номинализации. Следовательно, в (i)-(iv) мы имеем дело с различными конструкциями, несмотря на то, что вершина во всех этих конструкциях — одна и та же нефинитная См. сноску к примеру (127). форма. Ниже мы покажем, что различие в оформлении связано с различием в синтаксической структуре и семантике конструкции. Вопрос о вариативности маркирования актантов номинализации освещается в ряде исследований. Наиболее подробно данная проблема рассматривалась на английском материале. В работах З. Вендлера определяются корреляции между выбором оформления ЗП и семантикой главного предиката (Vendler 1968). Анализируя английский герундий, Вендлер показывает важность выявления глагольных и именных свойств номинализаций, а именно: оформление модификатора при номинализованном предикате (наречие или прилагательное), наличие или отсутствие артикля и способ – «глагольный» или «именной» – оформления прямого объекта и субъекта. Согласно вышеперечисленным свойствам, употребления английского герундия были разделены на «глагольные» (135) и «именные» (136) конструкции. (135) Emma(‘s) reading the poem frequently (136) Emma’s frequent reading of the poem тот факт, что Эмма часто читает это стихотворение В глагольной конструкции используются наречия, прямое дополнение оформляется так же, как в независимом простом предложении;

субъект может кодироваться номинативом или генитивом на ’s. Герундий в такой конструкции не может оформляться артиклем. В именной конструкции герундий может присоединять прилагательные и кодирует субъект и прямое дополнение так же, как зависимые в ИГ. В именной конструкции герундий может оформляться артиклем. Наличие хотя бы одного из глагольных свойств имплицирует отсутствие любого из именных свойств, и наоборот: (137) * Emma(‘s) frequent reading the poem / * Emma(‘s) reading of the poem frequently. Это позволяет объяснить распределение «глагольного» и «именного» маркирования центральных актантов предиката, выраженного герундием: субъект герундия оформляется номинативом/генитивом vs. только генитивом на -s, а прямое дополнение – аккузативом vs. предлогом of. Вендлер, однако, оставляет в стороне проблему распределения номинатива и генитива при глагольном герундии;

также не рассматривается вариант кодирования субъекта при помощи предложной группы с by (the reading of the poem by Emma (Rozwadowska 1997: 57-58)). Кроме того, не анализируются конструкции, где субъект герундия оформляется аккузативом, ср.: (138) Michael counted on them finishing the book soon. Майкл рассчитывал, что они быстро закончат книгу. (Reuland 1983: 101) В ряде работ в рамках теории порождающей грамматики делается попытка определить набор конструкций с английским герундием, с более детальной разработкой набора признаков, чем у Вендлера (см. Chomsky 1970, Wasow, Roeper 1972, Salvi 1985, Rozwadowska 1997 и др.). В набор глагольных признаков, кроме вышеперечисленных, могут входить также следующие: возможность выражения при герундии времени, залога, семантика ЗП (ситуация vs. результат действия), регулярность, невозможность присоединения показателей множественного числа и адвербиальных предлогов (Chomsky 1970);

отрицание и обязательность выражения на поверхностном уровне актантов герундия: I abhor singing vs. I abhor singing operas (Wasow, Roeper 1972);

наличие местоименных клитик прямого и косвенного дополнений в итальянском языке (Salvi 1985). Какая синтаксическая структура постулируется для «глагольных» и «именных» конструкций в рамках порождающей грамматики? Рассмотрим следующие примеры: (139) [Paul showing up at the game] was a surprise to everybody. Все удивились, что Пол появился на игре. (140) Paul worried about [John’s/his moving to Los Angeles]. Пол беспокоился, как Джон/он переедет в Лос Анжелес. (Pires 2001: 1) Несколько упрощая, структура ЗП в (139) в данной модели будет выглядеть следующим образом: 1 DP[ TP[Paul VP[ V’[ V[show up]] PP[at the game]]]-ing] В (139) номинализации подвергается все исходное предложение (TP), и его внутренняя структура полностью сохраняется: номинатив приписывается в узле TP, обстоятельство находится в глагольной группе (VP). Следовательно, оформление аргументов исходного предиката не меняется (Pires 2001). В (140) номинализуется глагольная группа (VP) move to Los Angeles, поэтому обстоятельство to Los Angeles, которое находится в VP, оформляется так же, как в независимом предложении. Наоборот, субъект зависимой предикации his должен быть оформлен генитивом: узел TP, который приписывал бы ему номинатив, отсутствует, следовательно, оформление субъекта номинативом невозможно: ] DP [his VP[move PP[to Los Angeles]]-ing Субъект номинализации занимает позицию зависимого верхней именной группы (DP), чтобы получить падежное оформление. Такой анализ базируется на линейном порядке и оформлении аргументов номинализованного предиката. Аналогичная аргументация приводится для описания функционирования различных видов обстоятельств в номинализации. Обстоятельства образа действия находятся в узле V' (который содержится в VP), обстоятельства времени – над подлежащим, в узле TP. Номинализация (узел DP) может происходить на различных уровнях;

при этом те узлы, которые оказываются выше данного уровня, отсекаются, а узлы, которые оказываются ниже – сохраняются. Иными словами, оформление аргументов номинализованного предиката зависит от уровня, на котором происходит номинализация. Грубо говоря, задача – определить, со структурой какого вида мы имеем дело – вида (a), (b) или (c)? (a) ИГ (b) ИГ (c) ИГ глагольная группа (VP = V + DO + Adv) глагольная группа без адъюнктов (V’ = V + DO) глагол (V) Данный подход предполагает ответ на следующие вопросы: Как оформляются актанты номинализованного предиката? Как оформляются сирконстанты в номинализации? Сохраняется ли порядок слов, характерный для простого независимого предложения? Изложенная теория опирается прежде всего на следующие презумпции: 1) линейная последовательность «глагольных» зависимых всегда непрерывна;

2) зависимые в глагольной группе всегда будут кодироваться как глагольные зависимые, а зависимые в узлах выше – как именные. Однако это не всегда соблюдается. Bresnan (1997) приводит примеры из арабского, японского, иврита и языка дагааре. Презумпция непрерывности глагольной группы нарушается в арабском (141), в полинезийских языках (142): «именные» зависимые могут разрывать «глагольные» зависимые.

Обозначения: TP – tensed phrase – составляющая, в которой приписывается номинатив подлежащему и показатель времени – предикату, т.е. структура вида TP[DP-NOM [VP]];

VP – глагольная группа, включающая глагол, прямое и косвенные дополнения и обстоятельства, т.е. структура вида: VP[V’[Adv … V’ [Adv V’[DP-ACC V]]]];

DP – determiner phrase – именная группа, включающая имя и его модификаторы. Арабский (141) salb-u zayd-in r-rajul-i ARTDEF-человек-ACC maal-a-hu деньги-ACC-его отнять-NZR Заид-GEN то, что Заид отнял у этого человека его деньги (Bresnan 1997: 8) Как можно видеть из (141), в арабском прямое дополнение в номинализации может кодироваться генитивом, а остальные аргументы – так же, как в независимом предложении. В терминах порождающей грамматики это означает, что номинализация не сохраняет глагольную группу, сохраняя при этом узел TP, который в структуре предложения находится выше. Такая структура в данной теории невозможна.

Маори (142) Ka kite mtou i te whakamau-tanga a Hata i te taura.

ACC ART затягивать-NZR POSS Хата ACC ART веревка Мы видели, как Хата затягивал веревку. (Chung 1973: 652) В маори базовый порядок слов VSO сохраняется в номинализации;

при этом ИГ a Hata разрывает Р-актант с вершиной — номинализованным предикатом. Такой порядок слов является недопустимым, если считать, что линейный порядок составляющих отражает их связанность в синтаксической структуре. В цахурском языке основным средством оформления зависимого в ИГ является атрибутив. Атрибутивом также может быть оформлен любой актант переходного глагола при масдаре (но не оба актанта одновременно) (Лютикова, Бонч-Осмоловская 1999: 489). В ниуэ (полинезийский) действует та же закономерность: при номинализации переходного глагола генитивное оформление может получать либо A-актант, либо Р (Seiter 1983: 337). В языках мира зафиксированы случаи, когда такой подход не может быть применен. Во фризском языке вершина номинализации — инфинитив на -en с артиклем — может кодировать прямое дополнение генитивом или аккузативом:

Фризский (143) a. b.

Dat ART segaren сигары smok-en курить-INF.II is segaren is сигары ferkeard. ferkeard.

COP опасно COP.3SG опасно Dat ART smok-en курить-INF.II fan OF Курить сигары вредно. (Hoekstra 1997: 10) Модификатор может быть наречием или прилагательным: (144) Dat stoef / stoef-e smok-en is ferkeard.

ART сильно сильно-ADJ курить-INF.II COP.3SG опасно Курить много вредно. (там же: 10) Далее, при наличии модификатора и прямого дополнения, возможно несколько конструкций, например: (145) Dat stoef-e [segaren smok-en] is ferkeard.

ART сильно-ADJ [сигары курить-INF.II] COP.3SG опасно Курить сигары помногу вредно. (там же: 10) Конструкцию в (145) можно представить, как номинализацию на уровне глагольной группы. Номинализуется глагольная группа NP[VP[DP V]-en];

при этом прямое дополнение получает оформление внутри VP. Адъюнкт оформляет всю ИГ, и следовательно, кодируется, как именное зависимое. Рассмотрим следующий пример: (146) Dat [stoef smok-en] fan segaren is ferkeard.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.