WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Ставропольский государственный университет На правах рукописи САЗОНЕНКО Татьяна Александровна ЭТНОЭКОНОМИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ: ПОЛИТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 23.00.02 – ...»

-- [ Страница 3 ] --

128 отношениях с иноэтничными агентами, значительная часть членов общины в первую очередь стремится заручиться поддержкой (экономической, политической, неформальной вплоть до физического воздействия) руководства и наиболее влиятельных членов этнической общины или диаспоры, а не правоохранительных органов или институтов гражданского общества. Это, в частности, зафиксировано в ходе исследований, проведённых на территории Ставропольского края лабораторией этнической конфликтологии под руководством профессора В.А. Авксентьева.207 С другой стороны, этнический сетевой капитал является ресурсом на рынке труда.208 В этом случае он предстает как неструктурированный ресурс, доступный индивиду через систему его личных связей.209 Этнический предприниматель будет иметь лучшие шансы доступа к трудовым ресурсам, когда обращается не только в официальные организации, но также имеет возможность неформально искать рабочую силу. Социальные связи в таком случае играют двойную роль: через них идет не только поиск рабочей силы, но и устройство на рабочие места вновь прибывших членов, часто без официального оформления (а именно, устройство на работу преимущественно мигрантов-соплеменников). Причём, такая схема воспринимается рядовыми членами общины или диаспоры как нечто само собой разумеющееся, а возможный отказ от предоставления преференций соплеменникам в сфере трудоустройства расценивается весьма негативно.210 Учитывая всё вышесказанное, достаточно сложно утверждать, что этнические социальные сети мигрантов являются прямым конфликтогенным фактором в межэтнических отношениях в стране (территории)-реципиенте. Определённые аспекты функционирования этих социальных институтов, в Авксентьев В.А. и др. Ставрополье: этноконфликтологический портрет. - Ставрополь, 2002. 208 Lin N. Social resources and Instrumental Action/Mardsen P. (ed.). Social Structure and Network Analysis. - Beverly Hills, 1982. - P.131-145. 209 Davern M. Social Networks and Economic Sociology // The American Journal of Economic and Sociology. – 1997. - Vol.56. - №3. - P. 290. 210 Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Хоц А.Ю. Локальный этнический конфликт: события в Кендже-Кулаке Туркменского района Ставропольского края как предмет конфликтологического анализа//Этнические проблемы современности. – Вып. 8. – Ставрополь, 2001. – С. 34-57.

129 особенности, относящиеся к сфере распределения ресурсов и рынка труда, несомненно, могут обострить экономические отношения между автохтонами и мигрантами и вызвать противостояние, в котором представители обеих групп уже будут себя идентифицировать не как экономические сообщества, отстаивающие свои интересы, но как этнические общности, борющиеся за своё выживание. Причём, нужно отметить, что в такого рода отношениях этнические мигранты в большинстве случаев будут представлять собой гораздо боле сплочённую и целеустремленную общность, чем автохтоны. К этому их будет подталкивать то, что, будучи этническим меньшинством, люди стремятся объединиться на основе общей (разделённой) этничности и организовать совместный бизнес. Предполагается, что они доверяют друг другу лишь потому, что принадлежат к общей этнической группе. Доверие, основанное на разделенной этнической идентичности, позволяет сформировать те самые «этнические» социальные (экономические) сети (о генезисе которых речь шла выше), сокращает возможные трансакционные издержки, связанные с недоверием (например, излишним становится использование посредников, выступающих гарантами в бизнесе).211 В ситуации социального вакуума, в которой нередко оказываются этнические мигранты, они начинают активно выстраивать социальные сети, наращивая таким образом социальный капитал. Новые социальные связи позволяют мигрантам обустраиваться: находить жилье, работу, устраивать детей в школы, пользоваться услугами медицинских институтов и т.п. В экономической жизни социальные сети открывают этническим мигрантам доступ к финансам, рабочим местам и, что особенно важно, к информации. По мнению большинства западных исследователей миграции, неформальные отношения на базе социальных сетей, во-первых, являются одним из важнейших факторов, определяющих образ жизни этнических Light I. Ethnicity and Business Enterprise/ Stolarik M., Friedman M. (eds.). Making It in America. - London and Toronto, 1986. - P. 22.

мигрантских сообществ, 130 во-вторых, составляют выделяют основное преимущество факторов, этнических мигрантов перед местным большинством в сфере экономики.212 Отечественные исследователи пять основных определяющих организацию социальных сетей этнических мигрантов:

• • • • • лёгкость (простота, беспроблемность), рациональность (выгода), доверие, давление извне (вытеснение), пространство.213 Принципом их выделения была формулировка «взаимодействуют с тем, с кем…» (легко, выгодно, кому доверяешь, с кем пересекаешься в пространстве…). Мигранты взаимодействуют с теми, с кем проще, чьи действия и поведение понятны и предсказуемы. Здесь основное значение имеет язык: плохое знание этническими мигрантами языка страны, куда они прибыли, препятствует их взаимодействию с местным населением. Например, азербайджанец в Москве будет сотрудничать и общаться с другим азербайджанцем не только на том основании, что они оба азербайджанцы, но и потому, что им легче понимать друг друга, в том числе потому, что они говорят на одном языке. Вместе с тем, если возникает необходимость (как правило, экономического характера), мигранты, говорящие на разных языках, вступают во взаимодействие, для чего они используют иные языки – например, как было отмечено выше, выходцы из различных частей Индии, общаются между собой на урду;

этнические мигранты в России - на русском языке. Знание этих языков является для них единственной возможностью, позволяющей осуществлять коммуникацию. Таким образом, язык является одной из важнейших составляющих понятия «этническая группа»,214 но нужно сделать особый акцент на практической роли языка для мигрантов, он рассматривается не только в качестве маркера социальных (этнических) границ, но и в качестве инструмента коммуникации, необходимого для взаимодействия.

Waldinger R. Immigrant enterprise. A critique and reformulation // Theory and Society. – 1986. №15. – Р. 127-132. 213 Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов http://www.indepsocres.spb.ru/sbornik8/8r_bred.htm 214 Smith A. The Ethnic Origins of Nations. – London, 1986. - P. 27.

131 «Лёгкость» взаимодействия также может рассматриваться с точки зрения предсказуемости поведения. В представлении людей существуют этнокультурные паттерны поведения. С одной стороны, знание этих паттернов обеими сторонами на практике облегчает взаимодействие со «своими». С другой стороны, представляется, что мнение о непредсказуемости и, следовательно, опасности исходящей от представителей «чужой» культуры в силу «непостижимости» их культурных паттернов поведения зачастую слишком преувеличено. Однако нужно учитывать тот факт, что гораздо большую роль, нежели воображаемая принадлежность к той или иной культуре, играет образование человека, «стаж» мигранта, тип социализации и др. Образованному индусу, персу – бизнесмену, много лет живущему в любой из стран Персидского Залива, значительно проще найти «общий язык» с другими бизнесменами, нежели с недавним мигрантом из захолустной деревни на Малабарском побережье. Фактически такое положение вещей превращается в жёсткую границу между сообществом недавних экономических этномигрантов, самозанятых на рынках, и этаблированными, великолепно интегрированными этническими интеллектуалами (в то время как теория культурных паттернов поведения - часто не столько социализационная, сколько примордиалистская - предполагает существование между ними жёсткой границы).215 Что касается рациональности, то этот критерий часто оказывается решающим при выборе партнеров, поставщиков, наемных рабочих. Например, на работу возьмут не co-ethnics, а дешевую рабочую силу, товар купят у того, кто продает дешевле, а продадут тому, кто купит дороже, и т.д. Цель миграции экономических мигрантов (неважно, к какому этносу они себя относят) - максимально быстрое обогащение, относительная стабильность дохода. Поэтому именно экономическая деятельность становится основой формирующихся здесь социальных сетей. Отношения экономических мигрантов между собой строятся на основе принципов Бредникова О, Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов http://www.indepsocres.spb.ru/sbornik8/8r_bred.htm экономической рациональности.

132 Более того, нередко этничность как таковая не играет роли при выборе того, с кем экономические мигранты сотрудничают, значимыми оказываются совершенно иные факторы, в первую очередь экономическая выгода. Акос Рона-Тас, один из наиболее известных европейских исследователей социальных сетей (в том числе и в среде этнических мигрантов) придаёт особенно большое значение доверию, называя его «валютой», поскольку «доверие порождает взаимодействие».217 Тем не менее, границы доверия в среде экономических этномигрантов зачастую совпадают с границами контроля: доверяют тем, кого можно проконтролировать. Этнические мигранты предпочитают давать деньги в долг тем, кто «достижим», например, работает на том же рынке. Этничность как фактор здесь менее важна: таджик может одалживать деньги азербайджанцу, азербайджанец или армянин – таджику и т.д. Важно, чтобы на должника в случае нарушения обязательств можно было оказать давление.218 В этих случаях роль этнических сообществ мигрантов возрастает – как уже было указано выше, этнические мигранты предпочитают разрешать такого рода проблемы не через взаимодействие с правоохранительными органами, а используя консолидированные возможности своих этнических общин. Важнейшим фактором для формирования и функционирования социальных сетей этнических мигрантов является давление извне. Давление извне формирует определённые рамки, в которых вынуждены жить мигранты. Предвзятое отношение к этническим мигрантам, если брать российскую действительность особенно к мигрантам из «южных» регионов, а также бесполезность и сложность бюрократических процедур по легализации мигрантами своего статуса ведут к тому, что подавляющая часть мигрантов группируются в нелегальном правовом пространстве.

Дискриминация при приеме на работу (в сочетании с Там же. Рона-Тас А.Устойчивость социальных сетей в посткоммунистической трансформации Восточной Европы//Т. Шанин (ред.). Неформальная экономика. Россия и мир. – Москва, 2000. - С. 402. 218 Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов // http://www.indepsocres.spb.ru/sbornik8/8r_bred.htm ограниченностью социального и 133 финансового капитала) заставляет их группироваться в определённых сферах самозанятости, таких как мелкая розничная и оптово-розничная торговля. Занятость в определенной сфере бизнеса ведет к физической концентрации в пределах городских рынков и вокруг них. Существование во всех пространствах взаимосвязано: каждое из них оказывает влияние на другие и само испытывает их влияние. Разумеется, нельзя говорить об отсутствии у мигрантов поведения, так или иначе определяемого их этнической принадлежностью. Однако, случаи акцентуации этничности, как правило, инициированы извне. Например, ксенофобия со стороны местного населения определяет «чужих» в терминах этничности, выстраивает жесткую внешнюю границу. Концентрация этномигрантов, к примеру, в торговле нередко вызывает опасения местного населения, порождает мифы об «оккупации» ряда отраслей торговли теми или иными этническими группами, что может при определённых обстоятельствах привести к возникновению конфликтных ситуаций, однако, как показывает практика, такое происходит крайне редко. Таким образом, социальные сети этнических мигрантов имеют весьма скромный этноконфликтный потенциал;

сами по себе они являются, прежде всего, средством социальной и экономической адаптации иноэтничных мигрантов, чаще всего занимающих те экономические ниши, которые не востребованы автохтонами. Этническая консолидация, имеющая место на основе таких социальных сетей, разумеется, может быть использована для мобилизации и достижения политических целей, однако она изначально направлена на обеспечение экономических интересов мигрантов в рамках социума и экономической системы страны-реципиента, а не кардинального перераспределения ресурсов и изменения политического баланса в пользу отдельных иноэтничных сообществ. В целом, учитывая структуру экономических интересов мигрантов, связанных социальной сетью, постановка подобных целей и соответствующие действия по их достижению, способные генерировать острые конфликтные ситуации, фактически привели бы к столкновению иноэтничных мигрантских сообществ не только с социумом, но и с государственными структурами страны-реципиента, что с 134 большей вероятностью привело бы к сокращению диапазона экономических возможностей для таких сообществ и, не исключено, к полному или частичному разрушению социальных сетей, что в первую очередь невыгодно самими иноэтничным экономическим мигрантам, так как обесценивает их основную цель – достижение материального благополучия в той стране, ради которой они покинули родину. 2.3. Модель анализа локального этноэкономического конфликта на примере Ставропольского края Последовавший административных за структур коллапсом фактический советских распада политических единого и народно хозяйственного комплекса страны оказал глубокое влияние не только на социально-экономическую сферу, но и на межнациональные отношения. Изменение институциональных основ, экономический кризис, стагнация производства, массовые миграции трудоспособного населения в значительной степени резкому содействовали снижению углублению экономической обеспечения степени и социальной подавляющего такая ситуация стратификации общества, усилению роли этнопрофессионализма, а также уровня материального В большинства населения России. немалой катализировала межэтнические противоречия, в особенности, в полиэтничных регионах, принявших на свою территорию большое количество мигрантов из бывших советских республик, что, в свою очередь, увеличило нагрузку на социальную сферу и коренным образом подействовало на рынок труда. Обострившаяся конкуренция за рабочие места и средства производства, особенно в аграрных регионах, где таковыми, в первую очередь, являются земли сельскохозяйственного назначения, послужила в определённой степени толчком для агрегации людей по этническому признаку и обострению этноэкономического соперничества. Одним из таких регионов является Ставропольский край, население которого является в полной мере полиэтничным сообществом (на территории 135 края проживают представители более 100 этносов);

почти половина жителей региона (44% согласно результатам Всероссийской переписи населения 2002 года) проживает в сельской местности. С 1995 по 2004 год в крае зафиксирован ряд конфликтов между представителями различных этнических групп, основные конфликтные очаги – регион Кавказских Минеральных Вод и восточные районы края.219 При этом нужно учесть, что специфика обеих территорий различная – КМВ суть промышленно развитый курортный регион, с мощной рекреационной базой, в то время как восточные районы Ставрополья являются производителями аграрной продукции, специализирующиеся на растениеводстве (хотя большая часть этих районов входит в зону рискованного земледелия) и скотоводстве (преимущественно, овцеводство). Разумеется, содержание экономических претензий конфликтующих сторон друг к другу весьма различаются: если на КМВ речь идёт о влиянии (доминировании) в отдельных отраслях промышленности и торгово-закупочной сфере, то в Восточной зоне основной темой является землевладение и землепользование. В настоящем исследовании мы сосредоточили основное внимание на конфликтных ситуациях в восточных районах края, во-первых, по причине большей частоты и массовости конфликтных действий, во-вторых, из-за того, что объектом конфликта выступает средство производства, а субъектами – сообщества, идентифицирующие себя и оппонентов, главным образом, по этническому признаку. Нужно отметить, что как население, так и экспертное сообщество Ставрополья в большинстве своём в качестве основы межэтнических противоречий и конфликтов полагают экономические проблемы. Так, в ходе проводившегося в Ставропольском крае начиная с 1998 г. этноконфликтологического мониторинга методом экспертного опроса (под экспертами в данном случае подразумевались практические работники, в круг См. Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Медведев Н.П., Хоц А.Ю., Шнюков В.В. Ставрополье: этноконфликтологический портрет. – Ставрополь, 2002. В т.н. Восточную зону Ставропольского края входят Нефтекумский, Туркменский, Левокумский, Степновский, Арзгирский и Курский районы края.

136 обязанностей которых в той или иной степени входило управление этнонациональными процессами на уровне города или административного района) выявлены явные установки экспертов на восприятие этнических конфликтов как следствия экономических проблем. Как отмечалось в некоторых сообщениях экспертов, происходит ускоренный процесс обнищания населения края, что вызывает озлобление людей по отношению к властным структурам и представителям тех социальных, а в некоторых случаях этнических групп, по вине которых это, по мнению респондентов, происходит. Соответственно свыше 90% экспертов в качестве ведущего приоритета в деятельности по улучшению ситуации в сфере межэтнических отношений назвали работу по преодолению экономического кризиса. Второе возможное направление деятельности – ограничение миграции, также занимающее в социально-политической жизни края одно из важных мест – получило гораздо меньшее признание среди экспертов – 53%.220 Как показывают экспертные опросы, проведённые ставропольскими этноконфликтологами под руководством В.А. Авксентьева в 1998-2002гг., в восточных районах края практически все эксперты отметили усиливающуюся напряжённость межэтнический отношений на территории районов, основной причиной чего большинство опрошенных указали миграцию населения с территории республики Дагестан и вызывающее поведение вновь прибывших по отношению к старожилам района – русским и ногайцам.221 Наряду с этим интерес вызывают высказанные экспертами мнения на возможные и необходимые меры по улучшению межнациональных отношений. Подавляющее большинство, чуть ли не 9 из 10 опрошенных, видят главное средство нормализации межэтнических отношений в преодолении экономического кризиса, полагая, что лучшая питательная среда для розни - это Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Пирцхалава З.Р., Хоц А.Ю. Ситуация в Ставропольском крае в зеркале этноконфликтологии (по материалам социологических исследований) // Социальные конфликты: Экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Выпуск 16. Региональная конфликтология: Ставрополье. – Москва – Ставрополь, 2000. - С.75-78. 221 Там же. - С. 84.

бедность, граничащая с нищетой.

137 Среди автохтонов Ставрополья – ногайцев, компактно проживающих в восточных районах края, также популярно мнение о том, что именно экономические проблемы порождают этнические конфликты;

проведённое среди них в 1999 году исследование показало, что 42,45% опрошенных уверены – если бы экономическое положение было лучше, ни о каких конфликтах не могло быть и речи.223 Представители каких этнических групп в восточных районах Ставрополья наиболее часто вступают в открытый конфликт? В целом, чаще всего фиксируются противоречия и столкновения между ногайцами и даргинцами, а также даргинцами и русскими. Наиболее показательна в этом отношении ситуация в Степновском районе края, на этнических конфликтах в котором мы построили свой case-study, хотя для полноты анализа ситуации привлекается материал из других районов Восточной зоны Ставрополья. Степновский район в составе Ставропольского края был образован чуть более 30 лет назад – в 1972 году, численность населения – менее 25 тыс. человек, средняя плотность населения ~ 1,3 человека на км. В районе численно доминируют три этнические группы – русские (казаки), ногайцы и даргинцы. Ногайцы являются автохтонами территории и наряду с русскими составляют костяк старожильческого населения района. Даргинцы в заметных количествах появились на территории района с 1950-х годов. Даргинцы и ногайцы исповедуют ислам суннитского толка, русские (казаки) в подавляющем большинстве – православное христианство. Степновский район входит в число восточных районов Ставрополья, т.е. фронтирной зона, окаймляющей край со стороны горских республик – Чечни и Дагестана, выходцы из которых заселяют восток края. Все они - жители России, но их пример наглядно показывает, какие экономические проблемы возникают при контактах разных этносов в сельском хозяйстве. Приток этих мигрантов на территорию 222 Ставропольского края вызван относительным аграрным Там же. Динамика изменения общественно-политической ситуации в Ставропольском крае в 19972001 годах. Комитет СК по печати и информации. – Ставрополь, 2001. – С. 80.

138 перенаселением соседних республик, недостатком земли в них (особенно в горных районах), безработицей и низким уровнем жизни. Эпизоды манифестных проявлений этнических конфликтов. В 1999 году в селе Иргаклы Степновского района произошла драка между ногайцами и даргинцами. В столкновении с обеих сторон участвовало около 500 человек. При этом ногайцы выдвинули требование отстранить от руководящих должностей в местном хозяйстве даргинца, начальника поселковой милиции и др. должностных работников той же национальности.224 Конфликт, произошедший в том же году в селе Кара-Тюбе Нефтекумского района также характеризовался требованиями ногайцев по отношению к даргинцам, занимающим определенные хозяйственные должности. В январе 2000 года у села Махмуд-Мектеб Нефтекумского района для выяснения отношений после ранее произошедших столкновений собралось около 100 ногайцев и более 50 даргинцев. На требование прибывшей милиции разойтись пришедшие не реагировали, а часть собравшихся предприняли попытку завязать драку. Для ее пресечения сотрудники милиции использовали автоматическое оружие, стреляя в воздух. Толпа была рассеяна по полю. В ноябре и декабре 2001 года между даргинцами и казаками произошли массовые открытые столкновения в с.Зеленая Роща и в с.Соломенском Степновского района. 10 мая 2003 года в селе Ольгино Степновского района во время дискотеки произошла драка между даргинцами и русскими. В стычке участвовало несколько групп по три-четыре человека. Сотрудники милиции драку остановили, но в ходе инцидента получил ранение Г.Хижняк – житель села «Начальник цеха животноводства АО «Иргаклинское» О. Ибрагимов, даргинец по национальности, осуществляет незаконные сделки с зерном, горючим, развалил молочное животноводство, нарушает нормы содержания овец на кошарах… На 90% кошар предприятия работают даргинцы, а ногайцы лишены не только права на работу, но и на землю». Цит. по: Рязанцев С., Свечникова Л. Ставропольский край. Модель этнологического мониторинга. - М.: Институт этнологии и антропологии РАН, EAWARN, 2001. http://www.eawarn.ru/pub/Most/Stavropol/most_stavropol03.htm#_ftn 139 Зелена Роща. Ему оказали помощь в Степновской районной больнице и отпустили домой. По этому факту было возбуждено уголовное дело по ст.213 УК РФ (хулиганство). В Ольгино для производства следственных действий выехала усиленная следственно-оперативная группа. Практически одновременно с этим в селе Зеленая Роща Степновского района 11 мая 2003 года состоялся несанкционированный основном даргинцев) сход из граждан дагестанских национальностей (в Степновского, Нефтекумского, Буденовского, Левокумского и Александровского районов. На сход они прибыли единой колонной, состоящей из 38 личных автомобилей, часть из которых были с заранее снятыми номерами. В составе колонны были автомобили и из Республики Дагестан. Участники схода озвучивали антирусские и антиказачьи лозунги. Сотрудники правоохранительных органов не предпринияли какихлибо активных действий для пресечения несанкционированных массовых мероприятий, национальности Для несмотря на то, что местные женщины даргинской на попытались самостоятельно дальнейших оказать воздействие прибывших с целью побудить их покинуть село. предотвращения противоправных действий руководством района были организованы переговоры с участием прокурора района, главы администрации села, представителей кавказских диаспор, руководства и личного состава местного ОВД. Результатом переговоров стало решение об организации совместной охраны общественного порядка в селе под руководством милиционеров представителями диаспор и казачества. Главе Ольгинской сельской администрации было указано на недопустимость проведения культурно-массовых мероприятий без ведома и контроля правоохранительных органов. Местное население осталось недовольно таким решением. Несколько дней в Ольгино и в Зеленой Роще имели место митинги, 140 разговоры, выяснения отношений. Правоохранительным органам удалось добиться относительной стабилизации обстановки.225 29 августа 2004 года ночью на одной из улиц села Степного Степновского района Ставропольского края была предотвращена попытка массовой драки между группой дагестанцев и казаков общей численностью около 80 человек. В то же время в ходе короткой стычки один из казаков, житель села Зеленая Роща 1979 г.р. в бессознательном состоянии был доставлен в больницу, где впоследствии скончался. Поводом для выяснения неприязненных отношений между молодыми людьми русской и дагестанской национальности послужила состоявшаяся днём ссора на местном водоеме. Как показала судебномедицинская экспертиза, смерть пострадавшего наступила в результате ушиба ствольного отдела головного мозга. По факту убийства было возбуждено уголовное дело.226 В июне 2004 года казаки организовали голодовку с целью добиться отставки главы Степновской районной государственной администрации В. Прилепко. Основные претензии к главе района были озвучены следующим образом: «Вокруг наших селений распроданы за бесценок все земли, и теперь людям приходится ездить на свои участки за 15 - 20 километров от дома. По нашим сведениям, гектар родной земли отдали чужакам в аренду на пять лет всего за один рубль шестьдесят две копейки».227 Продолжавшаяся несколько недель акция, несмотря на значительный общественный резонанс, не принесла ожидаемых казаками результатов – В. Прилепко оставался на занимаемой должности ещё определённое время и был отставлен губернатором края лишь осенью 2004 года. Помимо перечисленных эпизодов, характеризующихся массовым участием и едва ли не «погромными» настроениями участников конфликта Лезвина В., Лупашко А. Степновские «разборки»// «Ставропольская правда». – 14 мая 2003 года 226 Конфликт на Ставрополье возник в условиях недоверия власти//ИА REGNUM http://regnum.ru/news/316628.html 227 Колесникова О. В Степновском районе голодают казаки//Комсомольская правда на Северном Кавказе. – 9 июня 2004 года.

141 можно отметить и ряд уголовных преступлений против личности, совершённых в Степновском районе, в частности, зверское убийство молодой русской женщины в 2002 году, в котором казаки подозревали даргинцев, и которое так и не было раскрыто. Любое событие подобного рода серьёзно осложняло межнациональные отношения в районе и повышало вероятность массовых столкновений. Приведённые факт свидетельствуют о том, что в течение 1999-2004 гг. в одном из наиболее малолюдных районов края почти каждый год имели место массовые конфликтные действия на основе межэтнических противоречий, причём в противостоянии участвуют представители трёх основных этнических групп района. Конфликтная ситуация осложняется недоверием определённой части населения местной власти и переходом в открытую конфронтацию по отношению к ней как к субъекту конфликта, неявно содействующему одной из сторон. Примечательно, что паллиативные решения властных структур и правоохранительных органов в отношении урегулирования конфликта однозначно содействовали его эскалации, так как ни одна из сторон не была удовлетворена вмешательством властей. К разрешению конфликтных ситуаций подключались свидетельствуют краевые факты, органы государственной Совета власти, по однако, как и рекомендации экономической общественной безопасности, направленные на снижение этноконфликтной напряжённости, местной властью по большей части игнорировались. Исторические и институциональные предпосылки конфликта Формирование этноконфликтной напряженности в восточных районах края и, в частности, в Степновском районе, имеет давнюю историю. С начала 60-х годов решением Совета Министров СССР Ставропольский край был определен в масштабах всей страны как основной производитель высококачественной шерсти. Для развития материально-технической и научной базы производства шерсти в крае создавались племсовхозы, НИИ овцеводства, шерстомойная фабрика, интенсивно наращивалось поголовье овец. В связи с недостаточностью рабочей силы по уходу за овцами, на союзном уровне было 142 принято решение о привлечении чабанов с семьями из Дагестана, в основном даргинцев. Данное решение было оформлено в виде постановления Совета Министров СССР от 28 мая 1954 года №1023 «О закреплении за колхозами зимних пастбищ госфонда «Черные земли» и Кизлярские пастбища». Целью принятия документа было обозначено – «устранить дальноземье и чересполосное пользование...». В результате перехода прав землепользования, расположенные в административных границах Ставрополья отгонные пастбища - 61,4 тыс. га - были «закреплены навечно» (формулировка документа) за 24 колхозами Буйнакского, Каякентского, Дахадаевского и Кулинского районов Дагестанской АССР. До начала 90-х годов в крае сложилась достаточно гармоничная система выращивания овец, которая оптимально задействовала определённую профессиональную ориентацию этносов Ставрополья. Русские и часть ногайцев занимались выращиванием кормов, даргинцы – выпасом овец. В таких условиях разделения труда экономические и социальные ниши указанных этносов практически не пересекались, соответственно, оснований для возникновения этноэкономических противоречий не возникало. Ситуация резко изменилась с началом экономических и социальных реформ в 1990-х годах. Проблемы трудовых мигрантов и занятости местного населения значительно обострились при переходе агропромышленного комплекса южнороссийских регионов к рыночным методам хозяйстования. В сельском хозяйстве юга России начался передел собственности и переход на более рентабельное растениеводство. Нередко инвесторы, решившие вложить капитал в сельскохозяйственное производство, стремились, в первую очередь, избавиться от убыточного животноводства, что приводило не только к росту безработицы, но и к разрушению складывавшегося десятилетиями жизненного уклада населения животноводческих районов. Те предприятия, которые не смогли оперативно наладить производство имеющей устойчивый сбыт продукции, оказались не способны оплачивать труд постоянных работников и были вынуждены нанимать временных мигрантов, соглашавшихся выполнять 143 ту же работу, пусть не с требуемым качеством, но за гораздо меньшую плату. Все это приводило к дальнейшему повышению уровня реальной безработицы местного населения в крупных сельских поселениях Юга России. На усиление этнической напряжённости в южных регионах значительно повлияло решение о введении земель сельскохозяйственного назначения в коммерческий оборот, институционально закреплённое Федеральным законом «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» от 24 июля 2002 года №101-фз (на сегодня – в редакции Федерального закона от 07.03.2005г. №10фз). По сути, это решение превратило землю в объект посягательства, что в условиях Северного Кавказа не могло не оказать влияния на межэтнические отношения.228 Исторические опыт свидетельствует о том, что земельный вопрос на Юге России всегда был болезненной проблемой, достаточно вспомнить, например, борьбу ставропольских казаков с «иногородними» в ХIХ - начале ХХ века, которая подчас принимала весьма ожесточенный характер.229 Как известно, исторически сложившаяся проблема большинства горских народов – это малоземелье. Сельскохозяйственные земли на Кавказе выступали в качестве важнейшей ценности, переселение горских народов на плодородные равнины было во многом обусловлено именно стремлением закрепить за собой наиболее пригодные для ведения сельского хозяйства территории. В массовом сознании земля становилась одной из основных ценностей, имеющих не только материальное, но и глубокое символическое значение. Как отмечают А.В.

Авксентьев В. А. Феномен этнопрофессионализма и этнические процессы на Северном Кавказе / Проблемы населения и рынков труда России и Кавказского региона. – Москва – Ставрополь, 1998. – С. 74. 229 После раздела земли первыми поселенцами все вновь прибывающие сталкивались с враждебным отношением, хотя по специальному согласию «общества» и им могли выделить землю. Из них вырос огромный контингент, названный потом «иногородними», т. е. не имеющими прав на землю. Иногородние работали у владельцев земли, так как летом рук не хватало, многие занялись торговлей и ремеслами. К 1904 году в Ставропольской губернии их было столько же, сколько казаков, то есть 1,2 миллиона человек (Памятная книжка Ставропольской губернии на 1919 г. Ставрополь: Издание Ставропольского губ. статистического комитета, 1919. - С. 38.

144 Авксентьев и В.А. Авксентьев, «земля – это важнейший этнический символ, средство этнической мобилизации».230 Ещё уровне, на до законодательного Ставрополье оформления введения мнение, что земель такая сельскохозяйственного назначения в коммерческий оборот на региональном распространялось институциональная новация в поземельных отношениях приведёт к обострению проблем в отношениях межэтнических. В качестве примера можно привести несколько газетных материалов, опубликованных в региональных СМИ: «Ставропольская правда» в октябре 2003 года описывается ситуация в с. Долиновка Новоселицкого района, где частное лицо приобрело по заниженной цене комплекс зданий бывшей конефермы и выдвинуло требования о передаче ему прав собственности на 38 га прилегающих земель. Решением районного суда права ему были переданы. Покупатель – выходец из Чечни О. Бугаев, не имеющий в районе ни прописки, ни регистрации. Дело получило в районе широкий общественный резонанс негативный по содержанию. Резюме статьи: «И если такие страсти разгорелись вокруг 38 га, то что будет, когда встанет вопрос о передаче в чью-то собственность сотен гектаров пахотной земли?»231 Газета Терского казачьего войска «Казачий Терек» в сентябре 2002 года на примере ситуации, сложившейся вокруг выкупленного компанией «Центрогаз» (по сведениям автора материала, одним из основных инвесторов является некий И.К. Надуев, уроженец Чечни, гражданин Канады) ОАО «Коммаяк», анализируется возможный ход развития событий в случае приобретения (или получения в долговременную аренду) частными собственниками и компаниями земельных угодий и хозяйств в Ставропольском крае. Основной вывод автора статьи – «грядут социальные потрясения».232 Как отмечает Т. Нефёдова, угроза «этнической приватизации», связанная с законом «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», внушает на Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Северный Кавказ в этнической картине мира - Ставрополь, 1998. – С. 58. 231 «Гектары раздора»//Ставропольская правда. - 18 октября 2002 года. 232 «Чья земля, у того и власть»//Казачий Терек. - №9. - сентябрь 2002 года.

145 местах слишком много тревог, что ведет к попыткам замораживания землеоборота законодательными органами южных регионов.233 Возвращаясь к истории противоречий следует отметить, что в условиях разрушения единого народно-хозяйственного комплекса деятельность земледельцев оказалась нерентабельна и не востребована. Начал резко снижаться их жизненный уровень и нарастать социальная напряженность, что привело к тенденции поиска «виновных» в создавшейся ситуации. Часть населения восточных районов, в основном ногайцев, вначале определила таковых как органы власти всех уровней. Началась резкая политизация деятельности общественной организации ногайцев «Бирлик», результатом чего стало обострение её взаимоотношений с органами власти. Поставленные в тот период обществом цели - создание административной единицы, объединяющей всех ногайцев Северного Кавказа, не были достигнуты. Часть наиболее радикально настроенной ногайской молодежи приняло участие в бандфомированиях Чечни, ставя достижение указанной цели вооруженным путем. В составе банд они приняли участие в нападении на Дагестан в 1999 году, что в последующем явилось одним из серьезных факторов роста напряженности между ногайцами и дагестанцами, в том числе, и на территории Ставропольского края. Потомки кипчаков (куманов), ногайцы по образу своей хозяйственной деятельности могли быть охарактеризованы как подвижные скотоводы. Их общество имело племенную структуру, в основе которой лежала система патриархально-родовых связей. Образ жизни ногайцев был кочевым, основой жизнеобеспечения служило экстенсивное содержание домашних животных верблюдов, крупного рогатого скота, лошадей, овец и коз. В 1870-80-х гг. переходя ногайцы стали оседать на землях Ногайской степи, к отгонной форме подвижного скотоводства и земледелию. В основном, ногайцы разводили овец и коз, крупный рогатый скот, птицу.

Нефёдова Т. Нерусское сельское хозяйство//Отечественные записки. - №2. – 2004. (http://www.strana-oz.ru/?numid=17&article=841) 146 Верблюдоводство исчезло в 1960-70 годы. Общим явлением для Ногайской степи является постоянное сокращение пастбищ. На территории Ставрополья сокращению пастбищных земель способствовала передача больших территорий в аренду корейцам для выращивания арбузов и лука. Экстенсивное использование земли в этой ситуации приводило к выводу больших участков из традиционных способов землепользования. Все это отрицательно сказалось на продуктивности местного животноводства. За последние годы в ногайские районы пришли две основные волны переселенцев с сопредельных территорий Северного Кавказа: первая в 60-е гг., вторая - в последние 10 лет. Переселенцы первой волны считают себя коренными жителями степи;

в какой-то степени их таковыми воспринимает и окружающее ногайское население. Вторая волна резко отличается от первой. Ее составляют, как правило, располагающие стартовым капиталом люди,, стремящиеся закрепиться на новых землях и организовать рентабельное сельскохозяйственное производство. Многие из них покупают у уезжающих русских и ногайцев дома и укореняются в ногайских поселениях. Как считает местное население, эти приезжие дают взятки отдельным представителям местной администрации, за что получают выгодные рабочие места, прежде всего - чабанов, заготовителей шерсти, посредников по сдаче мяса и т.д. Этническая миграция в восточные районы края как экзогенный фактор конфликта По информации федеральной миграционной службы, с 1992 года на территории Ставропольского края было зарегистрировано 77269 человек вынужденных переселенцев. Из них: 872 чел. в Туркменском р-не, 941 чел. в Арзгирском р-не, 1151 чел. – в Левокумском р-не, 2227- в Степновском р-не, 2259 – в Курском р-не и 4367 чел. – в Нефтекумском р-не. Диаграмма 1. Количество вынужденных переселенцев, зарегистрированных в восточных районах Ставропольского края на 01.01.2001г. (по данным территориального органа Министерства по делам федерации России в Ставропольском крае).

Туркменский;

872 Степновский;

Арзгирский;

Курский;

Левокумский;

Нефтекумский;

Нефтекумский район занимает первое место среди восточных районов Ставропольского края по количеству вынужденных переселенцев, за ним идут Курский и Степновский. Если учесть, что население Степновского района находится в пределах 23-25 тыс. человек, то фактически за 8 лет механический прирост населения составил около 10%, что, несомненно, в значительной степени сказалось как на социальной сфере, так и на сфере занятости района. Русское население района составляет 69,8%, подавляющее большинство русских проживает в селах Степное, Ольгино и Соломенское более 85%, Варениковское (70,2%). Однако в с.Богдановское – только 24,2%, в с.Иргаклы – 47,9%. Ногайцы составляют 5,8% от числа жителей района. Наиболее количество ногайцев проживает в с.Иргаклы (27,3%), с.Степное (1,3%), с.Соломенское (1,8%). Даргинцы составляют 9,5% от населения района. Наиболее компактное их проживание наблюдается в селах Иргаклы - 16,9%, Богдановское – 14,9%, Варениковское – 16,7%, Степное – 8,4%, Соломенское – 5,9%. Как свидетельствует статистика, за последние пять лет в миграционном потоке в район доминировали русские и даргинцы.234 При очевидной скудости ресурсов восточных районов, «переварить» такое количество вынужденных переселенцев без ущерба для уровня жизни и структуры возможностей коренного населения крайне проблематично.

Белозёров В.С. Миграция и этнодемографические процессы на Северном Кавказе. – Ставрополь, 2000. – С. 83.

Это в определённой 148 степени подтверждается статистикой источников средств существования вынужденных переселенцев в восточных районах Ставрополья. ТАБЛИЦА 2. Источник средств существования вынужденных переселенцев в восточных районах Ставропольского края (01.01.2001г. (по данным территориального органа Министерства по делам федерации России в Ставропольском крае) работа Районы края на предприя тиях Арзгирский Курский Левокумский Нефтекумский Степновский Туркменский Всего 92 266 143 611 256 171 1539 1 357 103 304 14 0 779 8 10 5 3 40 19 85 55 362 64 691 188 50 1410 36 29 0 38 67 0 170 пенсия стипенди я иждиве ние иной источник Исходя из представленных данных, количество работающих почти равно количеству иждивенцев, а количество тех вынужденных переселенцев, кто получает пенсию составляет ~50% от количества работающих. Таким образом, трудоустроиться сумели далеко не все вынужденные переселенцы, что при узости поля вакансий в агропромышленном комплексе восточных районов представляется вполне естественным. Также естественно то, что нагрузка на и без того несовершенную сферу социального обслуживания и социальных гарантий аграрного юго-востока края изрядно возросла. Немалая часть прибывших, причём, не только вынужденных переселенцев, но и тех, кто по своей воле выбрал восток Ставрополья местом постоянного жительства, старается вписаться в имеющуюся профессиональную структуру территории и обращается к овцеводству.

Повышенная переселенцев, трудовая и 149 социальная активность вынужденных быстро обусловленная необходимостью максимально приспособиться к новым условиям жизни, вызывает раздражение у части местных жителей. Небольшие ссуды, получаемые вынужденными мигрантами на обустройство, иногда создают у местного населения иллюзию того, что к ним государство относится несправедливо, отдавая предпочтение приехавшим людям. В итоге формируется целый ряд предрассудков, осложняющих интеграцию вынужденных переселенцев в местное сообщество.235 Этнопрофессиональная структура территории К началу 1990-х годов в Нефтекумском районе из более чем тысячи чабанских бригад 80% были сосредоточены в руках дагестанцев. Сравнительные данные демонстрируют, что численность ногайцев как автохтонного этноса востока края снижается: в 1912 г. на территории нынешнего Нефтекумского района проживало 19.069 человек, из них русских и украинцев 625 человек. Строительство г.Нефтекумска и пос.Затеречного привело к значительным демографическим изменениям. При сокращении количества ногайцев число представителей других национальностей в районе выросло с 625 до 52.262 человек, т.е. увеличилось в 80 с лишним раз. Заметно различие в жизненном уровне семей ногайцев и поздних мигрантов. Так, количество домашнего скота в ногайских семьях колеблется от 8 до 25 овец, 2-3 коровы;

у даргинских пастухов в личном стаде - от 750 до 1500 овец, 30-40 коров. В зависимости от характера занятий, значительные различия существуют и среди самих ногайцев.

Работавшие в колхозно-совхозном скотоводстве имеют значительно более высокий уровень доходов, чем занятые в земледелии или на подсобных работах. Некоторые ногайцы прирабатывают на полях арендаторовкорейцев. В связи с тем, что после 50-х гг. ногайцы были вытеснены из Аненко В.Н. Миграция населения в Ставропольском крае//Вестник СевКавГТУ. Серия «Гуманитарные науки». - №1 (11). – 2004. - С. 47.

150 сферы скотоводства даргинцами, многие из них заняты только на сезонных работах, а зимой остаются без работы. Весьма острой представляется ситуация в кадровом отношении. Даже в высшую партийную школу с 1957 года не было направлено ни одного ногайца. Ещё один наглядный пример. В ногайском селе Бияш (Нефтекумский р-н) в 1989 г. в 4 отделении Кара-Тюбинского совхоза образовался кооператив «Луч», который содержал 10 тыс. овец в 11 отарах. Председатель и главный агроном - даргинцы. Все старшие чабаны тоже даргинцы, пасут личный скот вместе с общественным, препятствуя выпасу скота ногайцами. Интересный факт: в Ногайском районе Дагестана среди руководства коллективными хозяйствами значительно больше ногайцев, чем на территории Ставропольского края. Руководители местных органов власти и крупных хозяйств – этнические русские - отмечают, что чабаны-даргинцы выгоднее хозяйству, чем ногайские чабаны, по экономическим показателям. Чабан-ногаец давал по 100 голов прироста в овечьем стаде при норме 120 голов. Чабаны-даргинцы дают по 130 голов - за счет своего личного стада. Даргинские пастухи лучше сохраняют стадо благодаря иному, чем у ногайцев, методу выпаса, при котором потери животных намного меньше. Мнение местных руководителей хозяйств не в пользу ногайцев. Они утверждают, что даргинцы работают честнее и дорожат своим местом, лучше сохраняют общественные фонды, быстрее богатеют. Отстраивают сначала купленные ими отдельные дома, а постепенно формируют и целые улицы. Есть, очевидно, и скрытые причины отдавать приоритет приезжим, особенно даргинцам. Одной из коренных причин, порождающих напряженность в отношениях между ногайцами и дагестанцами, является различие в уровне жизни между животноводами-дагестанцами и полеводами-ногайцами. Происшедшее в последнее десятилетие обвальное сокращение общественного стада и разрушение структуры многих хозяйств привели к тому, 151 что у многих бывших чабанов резко выросло личное стадо. Нехватка территории личных земельных паев для их выпаса, нежелание законно арендовать кошары и дополнительные площади пастбищ, отказ от соблюдения экологически установленных нормативов выпаса, систематические потравы сельхозкультур, приводят к обострению отношений скотоводов и полеводов в ряде бывших овцеводческих хозяйств восточных районов края. Как ранее в общественном животноводстве, так ныне в частном, вот уже 30-40 лет доминируют даргинцы. Если доля русских чабанов в восточных районах края составляет около 4,5 процентов, ногайцев – чуть больше одного процента, то даргинцев – 70 процентов. В целом же представители кавказских народов среди чабанов составляют около 94 процентов. По оценкам силовиков, действительная численность даргинцев в соседних с Дагестаном районах превышает официально зарегистрированную втрое.236 Торговля мясом, шкурами, в том числе вывоз их за рубеж, дают им значительные денежные средства, которые используются на строительство крупных домовладений, покупку престижных марок автомобилей. Элитные группы дагестанцев пускают средства на приобретение недвижимости, в том числе на скупку производственных объектов. Идет срастание элитных группировок, они делают все, чтобы проникнуть во властные структуры. Учитывая эти факты, некоторые ногайцы начали дистанцироваться от местных органов власти, ищут иные пути защиты своих этнических интересов.237 В январе 2000 года в селе Иргаклы из местного колхоза официальным заявлением вышло 40 ногайских семей. Уже сегодня можно предполагать, что возможный дальнейший раздел способен породить конфликт на этнической почве. Активность частников-даргинцев, старающихся контролировать как можно большее количество ранее заброшенных кошар и использовать их в хозяйстве, разумеется, чисто с хозяйственной точки зрения имеет позитивную Колосов В. А. Межнациональные отношения и ситуация в восточных районах Ставропольского края // Проблемы населения и рынков труда России и Кавказского региона. Москва - Ставрополь, 1998. – С. 134. 237 Там же.

сторону, однако, в и то же 152 время, это порождает а в экономические, создает административные бытовые конфликты, результате напряженность в национальных отношениях. Частники используют колхозные пастбища, никак не регулируя нагрузку на них, часто без договора с колхозом, чтобы не платить за аренду. Поскольку пастбищ в засушливых зонах не хватает, частники занимаются и потравами полей. Специфика, например, Левокумского района Ставрополья заключается в том, что там поливное растениеводство возможно лишь на участках с легким грунтом (чтобы не было засоления). Поэтому поля находятся далеко от сел, которые, в свою очередь, отстоят друг от друга на 20-50 километров. В таких условиях охранять поля от потрав абсолютно невозможно, и многие колхозы вынуждены отказываться от удаленных полей, так как они уничтожаются частным скотом.238 Наряду с этим нужно признать, что наибольшую конкуренцию дагестанское частное скотоводство составляет не колхозам, а индивидуальным хозяйствам в сёлах, которые они активно заселяют. Живя в русских селах, даргинцы, а также лакцы, аварцы, агулы тоже держат крупные, по местным меркам, стада (до 70 голов крупного рогатого скота, до 100 овец). По всем сущностным признакам они являются фермерами, но официально ими не значатся, налогов en masse не платят. Их скот уничтожает практически всю растительность вокруг сёл, так что прочим жителям со скромным домашним поголовьем зачастую некуда выгонять скотину на выпас. Фактически происходит экономическое вытеснение одного животноводческого уклада другим, более активным и приспособленным к нынешним квазирыночным условиям. Местные администрации пытаются с этим бороться, вводя предельные нормы скота в личном хозяйстве (до пяти голов), но без особого успеха. Сильные коллективные хозяйства вкупе со своими сельскими администрациями, как правило, пытаются на своём уровне препятствовать наплыву таких мигрантов. Например, в Левокумском районе, где самые Нефёдова Т. Цит. раб.

153 жизнеспособные предприятия сосредоточены на юге вдоль реки Кумы, оказывается негласное противодействие переселенцам из Дагестана и других республик. На большей же части района, где коллективное хозяйство почти развалилось, их число быстро растет.239 Анализ причин конфликта При рассмотрении любого локального этнического конфликта необходимо выделить три уровня анализа причин локальных этнических конфликтов. Во-первых, это макропричины, под которыми понимается среда конфликта и присутствующие как самим в ней конфликтогенные конфликта, так факторы, и тем неподконтрольные участникам государственным и общественным структурам, которые предпринимали меры по его разрешению. В анализируемом конфликте макропричинами являются ухудшение общего климата межэтнических отношений в регионе, две чеченских войны, очевидная неспособность федерального центра в течение десятилетия определиться с приоритетами национальной политики в регионе и внятно донести их до жителей Северного Кавказа. К макропричинам следует отнести распространение религиознополитического течения, получившего наименование «ваххабизм». Несмотря на то, что религиозный аспект настоящего конфликта не является доминирующим, в последние годы он стал играть гораздо более важную роль, особенно в отношениях между ногайцами и даргинцами. Нередко фиксируются случаи, когда мигранты-даргинцы Помимо отказываются отмечались признавать авторитет попытки навязывания имамовчастью ногайцев, ссылаясь на то, что последние не имеют достаточного религиозного образования. этого даргинцев своей трактовки ислама местным ногайцам, что вызвало со стороны последних не только активное противодействие, но и обвинение вновь прибывших в приверженности ваххабизму. Также нужно выделить тот факт, что ваххабизм одно время оказался весьма распространённым в среде молодых ногайцев, часть которых даже принимала участие в боевых действиях на Там же.

154 территории Чеченской республики против Российской Армии в составе т.н. ногайского батальона, наголову разгромленного в ходе боёв в 1999-2000гг. Примечательно, что в 2004 году Ставропольским краевым судом была осуждена группа ногайцев во главе с бывшим имамом с. Тукуй-Мектеб М. Бакиевым;

следствию удалось доказать, что они осуществляли вербовку молодёжи для ваххабитских ячеек в республиках Северного Кавказа. Исламскому духовенству восточных районов совместно с органами государственной власти края удалось в целом стабилизировать религиозную ситуацию в ногайском социуме – интерес к ваххабизму среди молодёжи заметно снизился, однако религиозные противоречия с даргинцами вновь обостряют обстановку. Помимо этого немаловажным является утрата населением доверия к государственным структурам и правоохранительным органам, паллиативные решения которых в постконфликтных ситуациях вызывают недоумение и недовольство всех сторон конфликта. Открытое противостояние казачества и главы Степновской районной государственной администрации, вылившееся в многодневную голодовку протестующих, наглядно демонстрирует уровень недоверия к местным органам власти, не только не предпринимающих необходимых способным) мер к упорядочению механизмы ситуации с регистрацией и налогообложением фермеров-даргинцев, но и не желающим (или не создавать предотвращения межнациональных конфликтов на территории района. Результатом всего этого является нарастающее чувство небезопасности людей, которое, с одной стороны, формирует потребности в объединении людей на основе определённых признаков (а в обществах с малым демократическим опытом и несформировавшимся гражданским обществом наиболее подходящей основой для такого объединения является этничность), а с другой – создаёт благоприятные условия для манипулирования общественным сознанием и действиями конкретных людей.

155 Отдельно среди макропричин необходимо обозначить ухудшение материального положения людей, продолжающийся экономический кризис, распад структур, ранее обеспечивавших занятость большой массы людей. Особенно серьёзным экономический кризис оказался для сельского населения, а анализируемый конфликт произошёл как раз в сельской местности. На место крупнотоварному производству пришло мелкотоварное, а то и натуральное хозяйство, которое хотя и позволяет выжить большинству сельского населения, но вызывает к жизни архаичные способы существования, соответствующие натуральному хозяйству. Отсутствие кооперативных связей для переработки и сбыта сельскохозяйственной продукции приводит к ограничению потребности в расширении и модернизации производства. В сельской местности в 1990-е гг. оказалось большое количество избыточного населения, и это характерно для всего северокавказского региона. Одним из следствий этого процесса является фрагментация и атомизация аграрного социума, что также стимулирует поиск новых способов объединения (агрегации) людей. Также нужно отметить институциональные причины, выраженные в упоминавшемся постановлении Совета Министров СССР о передаче части земель на востоке края в пользование дагестанским сельхозпроизводителям «навечно». Несколько попыток руководства края изменить это решение советского правительства не нашло понимания у федерального центра, а попытки местных властей передать означенные в постановлении союзного Совмина земли в аренду ставропольским сельхозпредприятиям вызвали протест со стороны органов государственной власти и местного самоуправления землепользования Дагестана, которые в 1997 и 2000 годах добились от предоставленных дагестанским сельхозпроизводителям руководства Ставропольского края согласия на то, что изменения в систему угодий будут производиться только по согласованию с руководством Республики Дагестан. Володченко А. Своя - чужая земля//Ставропольская правда. – 23 января 2002 года..

156 Эти и другие причины не имеют локального характера, многие из них действуют на всей территории России, обусловливая повышенный этноконфликтный фон, действие же других охватывает территорию лишь Северного Кавказа, хотя их конкретная манифестация имеет в каждом из субъектов РФ на Северном Кавказе свою специфику. Эти причины не связаны непосредственно ни с действиями (умелыми или неумелыми) краевых и районных властей, ни с взаимодействием этнических общин, оказавшихся вовлечёнными в конфликт. Сами эти причины неподконтрольны этим субъектам конфликта, а иногда и не осознаются ими. В качестве причин этнических противостояний из всего комплекса причин как сами участники локальных конфликтов, а также эксперты отмечают ухудшение материального положения. Среди факторов, особенно значимых для возможного этнического конфликта экономический отмечен 70,3% респондентов;

второй по значимости фактор личностный (амбиции отдельных людей) отметили около 40% респондентов241. Также необходимо выделить т.н. «мезопричины», т.е. причины «среднего уровня», под которыми мы будем понимать местные условия деятельности субъектов-носителей конфликта (имеется в виду ногайская, русская и даргинская общины Степновского и других восточных районов края). Многие из этих факторов не имеют этнической природы, однако их распределение, сочетание и действие в разных частях Ставропольского края весьма различны. Прежде всего, это неравномерное ухудшение экономической ситуации в восточных районах края, резкое социальное расслоение и формирование этносоциальной стратификации, в которой ногайцы, несмотря на свой статус автохтонов территории, оказались далеко не на самых высоких позициях. Это привело к нарастанию ощущения депривации у значительной части ногайского населения и требованиям изменения структуры экономических и социальных Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Пирцхалава З.Р., Хоц А.Ю. Ситуация в Ставропольском крае в зеркале этноконфликтологии (по материалам социологических исследований) // Социальные конфликты: Экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Выпуск 16. Региональная конфликтология: Ставрополье. – Москва – Ставрополь, 2000. - С.69-107.

157 возможностей в местах традиционного проживания ногайцев. За несколько столетий у ногайцев выработался не только своеобразный способ хозяйствования, но и образовалась определённая этнопрофессиональная ниша, которую в последней четверти XX века активно занимали даргинцы. В результате в ногайских сёлах значительно вырос уровень безработицы, в условиях бюджетного недофинансирования стала разрушаться социальная инфраструктура. Как отмечал в своём выступлении на Круглом столе общественных и национальных движений Северного Кавказа ещё в начале 1993 г. сопредседатель межрегионального объединения «Бирлик» Батыр-Султан Аджиниязов, «Переход к рыночной экономике, - отмечал в своем выступлении, - усугубил экономическое положение ногайцев. Рост безработицы, низкая заработная плата, отсутствие бюджетных средств на социальные программы, уменьшение доходов с личных подсобных хозяйств – в этих условиях будет проводиться приватизация, результат которой, нетрудно догадаться, будет не в пользу ногайцев: собственниками станут толстосумы из других регионов, так как сегодня еще рано говорить о появлении класса предпринимателей среди коренного населения».242 Также нужно выделить тот факт, что, если русское населения в случае этнической сукцессии243 в местах их проживания на востоке края стремится выехать в другие районы края или вглубь России, сохраняя определённые шансы на трудоустройство, то ногайцы, выдавленные из своей этнопрофессиональной ниши, вряд ли имеют возможность трудоустроиться на других территориях. Как отмечается в одной из газетных публикаций, посвящённых конфликту, «… им (ногайцам – Т.С.) в отличие от русских со своей земли уезжать некуда — и так почти ничего не осталось. К тому же у них, Цит. по: Червонная С. Тюркский мир Северного Кавказа: этнические вызовы и тупики федеральной политики//Казанский федералист. - №1. – 2002. http://www.kazanfed.ru/publications/kazanfederalist/n1/stat4/ 243 Термин Л.Н. Гумилёва. Согласно словарю понятий и терминов теории этногенеза Л.Н. Гумилёва, «Сукцессия антропогенная (или антропосукцессия) - распространение этнической системы в новых ландшафтах, приводящее к их изменению;

смена этнического состава на данной территории. http://russzastava.narod.ru/slovargum.html 158 как и у дагестанцев, сохранилась родовая структура общества, позволяющая более эффективно сопротивляться экспансии чужаков. Ужиться с даргинцами ногайцы вряд ли смогут — эти два народа претендуют на одну и ту же землю. Даргинцам она нужна для выпаса многочисленных отар овец. Ногайцам же — для ведения смешанного (животноводческого, но в основном зернового) хозяйства на орошаемых территориях — пусть менее прибыльного, но привычного и позволяющего худо-бедно существовать».244 Значительную роль также играет тот фактор, что ногайцы не имеют своёго государственного образования в составе Российской Федерации. Ногайцы являются разделённым этносом, крупные сообщества которого проживают на территории Ставропольского края, Карачаево-Черкесской республики, Республики Дагестан, Чеченской республики и Астраханской области. Административная единица - Ногайский район существует только в Дагестане, в остальных субъектах ногайцы не имеют своих административнотерриториальных образований. Существует межрегиональная общественная организация ногайского народа «Бирлик», одной из основных целей деятельности которой является создание единого административнотерриториального образования ногайцев на территории т.н. Ногайской степи.245 Задача эта трудноосуществима, прежде всего, по причине необходимости кардинальной перекройки административных границ на Северном Кавказе, на что федеральный центр, да и региональные элиты вряд ли согласятся. В этих условиях ногайцы Ставрополья выдвигают к краевой власти менее радикальные требования, а именно обеспечить представительство ногайцев на руководящих должностях в органах государственной власти и местного самоуправления, справедливо полагая, что в этом случае отстаивать интересы Букина М. Земельный передел. На юге Ставропольского края назревает этническая война//«Эксперт». - №9. - 6 марта 2000г 245 См. Ногайский народ не может смириться с ощущением исторического тупика. Интервью председателя Межрегиональной общественной организации ногайского народа «Бирлик» Мурата Авезова//Независимая газета. - №29(2091). – 17 февраля 2000 года.

159 ногайского сообщества перед лицом миграции из соседних регионов будет значительно проще. Также следует обратить внимание на тот факт, что нередко представители сторон, в частности, члены районных советов старейшин (консультативный орган, в который входят наиболее уважаемые представители всех крупных этнических сообществ района), полагают, что конфликты, как правило, происходят на бытовой основе, и провоцируются, в основном, не жителями района, хотя, очевидно, что в подобной ситуации такую позицию можно охарактеризовать как направленную на понижение статуса конфликта. Примечательно, что в местных и региональных СМИ также иногда встречаются подобные оценки этнических конфликтов на территории района, например: «Подростки села Иргаклы Степновского района, посещающие дискотеку в местном Доме культуры, не раз устраивали драки. Нередко в разборки наутро дружно включались, защищая своих чад, их родители и другие родственники. Так из ничего рождались конфликты (курсив мой – Т.С.) между дагестанцами и ногайцами».246 Соответственно и метод предотвращения таких конфликтов должен быть прост - достаточно организовать посещение мест отдыха молодёжи имамом местной исламской общины, который будет стыдить бузотёров и отводить их к родителям, дабы те предприняли по отношению к ним соответствующие меры воздействия.247 В то же время, в средствах массовой информации присутствуют и иные, более обоснованные точки зрения на этноконфликтный процесс в восточных районах Ставрополья.248 Примечательно, что освещение этнических конфликтов в Степновском районе местной прессой – районной газетой «Степновские вести» было весьма скупым и сжатым, а во время конфликта между казаками и главой района газета, по сути, отражал точку зрению только одной стороны – Лупашко А. Мулла на …. дискотеке//Ставропольская правда. – 6 ноября 2002г. Там же. 248 См. например: Букина М. Земельный передел. На юге Ставропольского края назревает этническая война//«Эксперт». - №9. - 6 марта 2000г;

Володченко А. Своя - чужая земля//Ставропольская правда. – 23 января 2002 года.

247 160 районной власти, что было обусловлено практически полным контролем главы районной государственной администрации над информационной политикой издания. Что касается микропричин конфликтов, то в каждом манифестном эпизоде они имели определённое своеобразие, зависящее от повода, конкретных обстоятельств, психологических типов и настроя участников массовых столкновений, однако, как показывает практика, очевидной стала тенденция к оперативной мобилизации сторон по этническому признаку и готовности к насильственным действиям в отношении оппонентов. Не исключено, что часть конфликтных эпизодов была инспирирована внешними акторами, однако, если бы конфликтная готовность противостоящих сторон не была столь высока, вряд ли удалось бы придать столкновениям подобную массовость. Таким образом можно заключить, что, во-первых, череда манифестных проявлений этнических конфликтов между ногайцами и даргинцами и даргинцами и русскими суть проявление глубоких этноэкономических противоречий, сложившихся в восточных районах Ставропольского края. Объектом конфликта в данном случае выступает земля (как пашни, так и пастбища), субъектами – ногайские, русские и даргинские этнические сообщества, стремящиеся сохранить или изменить существующую систему землепользования и обеспечить контроль за основным на данной территории средством производства. Во-вторых, несмотря на всю глубину противоречий, данный этноэкономический конфликт в принципе разрешим, причём основным агентом, способным создать условия для его разрешения и предотвращения его перехода в категорию конфликтов ценностей, как под является региональная источника управлять государственная власть и органы местного самоуправления при возможном посредничестве «Государство федерального должно взять центра ситуацию единственного контроль и институциональных новаций. Как отмечается в одной из публикаций по теме, 161 происходящими процессами. Пока же эту функцию оно не выполняет, предпочитая лечить симптомы, а не болезнь — наказывать участников стычек, но не искоренять их причины».249 В число первоочередных земельных мер угодий, должно войти урегулирование дагестанским противоречий Ставропольского края с Республикой Дагестан относительно использования переданных сельхозпроизводителям согласно постановления Совмина СССР от 28.05.54г. №1023, упорядочение миграционного процесса, особенно в части регистрации и учёта мигрантов, предельно жёстком контроле исполнения действующего налогового законодательства РФ и Ставропольского края, принятие мер по снижению уровня коррупции в органах власти, местного самоуправления и правоохранительных структурах. В числе стратегических мероприятий следует выделить разработку государственных программ по диверсификации экономики Восточной зоны края и расширению структуры экономических и социальных возможностей, в первую очередь, для ногайского населения. Один из основных конфликтогенных факторов – неконтролируемая миграция на территории проживания автохтонного ногайского населения и обусловленное этим повышение нагрузки на социальную инфраструктуру и социально-экономическую сферу соответствующих территорий. В Ставропольском крае накоплен определённый опыт, позволяющий решать подобные проблемы в рамках правового пространства России и края, оказывая, в первую очередь, адресную помощь отдельным районам и населенным пунктам. Так, распоряжение Губернатора Ставропольского края от 21 августа 1998 года, «О неотложных мерах по решению социально-экономических проблем этнической группы туркмен, проживающих на территории Туркменского района Ставропольского края», определяло ряд мероприятий по оказанию помощи Туркменской районной государственной администрации в Букина М. Земельный передел. На юге Ставропольского края назревает этническая война//«Эксперт». - №9. - 6 марта 2000г 162 стабилизации социально-экономической обстановки в районе;

помимо этого в Министерство по делам национальностей России было направлено ходатайство о финансировании социально-экономического и национальнокультурного развития этнической группы туркмен, исторически компактно проживающих на территории Туркменского района. Разумеется, в этом случае решение вопроса, во многом, будет зависеть от позиции федерального центра и понимания им специфических проблем автохтонных этносов Ставропольского края. В то же время, как показывает практика, край вряд ли в состоянии самостоятельно решить подобные проблемы, в первую очередь, по причине недостатка финансовых ресурсов, что обусловливает необходимость привлечения к процессу федеральных властей. Помимо этого следует, по видимому, обратит внимание на возможности и инструментарий, предоставляемые Законом Ставропольского края от 24 июня 2002 года № 27-кз «О мерах по пресечению незаконной миграции в Ставропольском крае». Этот закон направлен на решение очевидного социального противоречия между конституционными правами переселенцев и конституционными правами жителей края. Конституционные права переселенцев не могут считаться приоритетными по сравнению с такими же конституционными правами коренного населения края. Согласно Закону, краевая исполнительная власть ежегодно лишь рассчитывает в отношении каждого муниципального образования численность лиц, которые могут быть определены на постоянное место жительства в их населенных пунктах и обеспечены государственными гарантиями в социальнокультурной, жилищно-коммунальной, медицинской, образовательной и иных сферах за счет средств бюджета Ставропольского края и бюджетов муниципальных образований. Финансовые средства, необходимые для обеспечения таких лиц стандартным социальным пакетом, предусматриваются в бюджете Ставропольского края и бюджетах муниципальных образований. Таким образом, краевой закон направлен на пресечение именно незаконной миграции, под которой понимается прибытие в край и (или) 163 проживание на его территории с нарушением порядка, установленного федеральным законодательством. Как свидетельствует практика, значительная часть мигрантов, прибывших в восточные районы края, не спешат регистрироваться ни в органах внутренних дел, ни в фискальном ведомстве. Разумеется, большое значение здесь играет грамотное правоприменение норм закона, а также добросовестность сотрудников контролирующих органов на местах, однако эти вопросы находятся в сфере компетенции органов правопорядка и местного самоуправления. Также для снижения этноконфликтной напряжённости целесообразно обратиться к опыту консоциальной демократии в многосоставных обществах.250 Как отмечал Аренд Лейпхарт, «сотрудничество элит - первая и основная отличительная черта консоциальной демократии».251 В этом плане нужно отметить, что у органов государственной власти края уже наработан определённый позитивный опыт по организации межэлитного взаимодействия в конфликтных территориях. Как показывает практика, в большинстве случаев инициированный властями межэлитный диалог и кооперация в действиях по деэскалации конфликта и выработке принципов совместного бесконфликтного существования достаточно продуктивны, причём не только в плане воздействия на конкретные конфликтные ситуации, но и в отношении закрепления в сознании элит паттернов успешного взаимодействия и культуры ведения диалога с иноэтничными элитными группами. Что касается постконфликтной реабилитации населения восточных районов, то основной задачей здесь является восстановление авторитета власти как единственного арбитрирующего актора, способного принять решение и привлечь к ответственности от их зачинщиков массовых беспорядков или вне зависимости национальной принадлежности субъективного отношений к ним, как говорится, sine ira et studio, и подойти к проблеме в целом с точки зрения государственных интересов. Разумеется, для этого 250 См. Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. - М., 1997. Там же. - С. 39.

164 необходимо в значительной степени пересмотреть тот набор методов, подходов и приёмов, которые на сегодня преобладают в арсенале органов власти, однако если власть не сумеет обеспечить своё доминирование в процессе разрешения данного конфликта, то неизбежно не только его эскалация, но и появление иных акторов, преследующих собственные цели, далёкие от интересов как самих народов, так и Российской Федерации. Выводы по второй главе. 1. Демодернизация создаёт гораздо более конфликтогенную социальную среду, чем модернизация, в первую очередь потому, что модернизация открывает новые возможности для достижения более высокого уровня жизни, в то время как демодернизация не только консервирует экономическую сферу, но и создаёт существенные препятствия для адекватного функционирования субъектов экономических отношений даже при усечённой структуре возможностей. 2. Экономические основания в возникающих в ходе демодернизационных процессов этнических противоречий могут занимать доминирующие позиции в массовом сознании, однако непосредственно экономическим (исходя из объекта) такой этнический конфликт может быть лишь с точки зрения этнических 3. элит и кланов, оспаривающих структуры доступ к контролю над экономическими ресурсами и финансовыми потоками. Для этноклановой процессы экономических неорганично отношений, стремление к стимулирующей демодернизации, нормальному развитию экономики и социальной сферы, текущие социальные проблемы решаются, в основном, за счёт поступлений из государственного бюджета, аккумулирование средств для обеспечения модернизации не практикуется, экономика и социальная сфера просто поддерживаются «на плаву». 4. Блокирование доступа большей части населения к благам модернизации повышает уровень социальной напряжённости, что даёт возможность тем группам элиты, которые не сумели обеспечить себе 165 необходимый доступ к распределению материальных ресурсов, прибегать к этнической этнический мобилизации. конфликт, Такие в действия основе способны конфликта спровоцировать этнических элит причём действительно будут лежать экономические интересы, тогда как неэлитные массы, даже в случае обеспечения доминирования мобилизующей их этноэлитной группы в политической и экономической сферах не могут рассчитывать на заметное улучшение своего социального и экономического положения. 5. Социальные сети этнических мигрантов имеют незначительный этноконфликтный потенциал, сами по себе они являются, прежде всего, средством социальной и экономической адаптации иноэтничных мигрантов, чаще всего занимающих те экономические ниши, которые не востребованы автохтонами. 6. Этническая консолидация, имеющая место на основе социальных сетей мигрантов может быть использована для мобилизации и достижения политических целей, однако изначально она направлена на обеспечение экономических интересов мигрантов в рамках социума и экономической системы страны-реципиента, а не кардинального перераспределения ресурсов и изменения политического баланса в пользу отдельных иноэтничных сообществ. 7. Конфликт между ногайцами и даргинцами (даргинцами и русскимиказаками) в восточных районах Ставропольского края следует признать этноэкономическим как по субъектам-носителям конфликта, так и по объекту противоречий. Объектом конфликта в данном случае выступает земля (как пашни, так и пастбища), субъектами – ногайские, русские и даргинские этнические сообщества, стремящиеся сохранить или изменить существующую систему землепользования и обеспечить контроль за основным на данной территории средством производства. 8. Этноэкономический конфликт в восточных районах Ставропольского края принципе разрешим, причём основным агентом, способным создать условия для его разрешения и предотвращения его перехода в категорию конфликтов ценностей, является региональная государственная власть и органы 166 местного самоуправления при возможном посредничестве федерального центра. Основной задачей здесь является восстановление авторитета власти как единственного арбитрирующего актора, способного принимать необходимые политические и экономические решения, учитывая, в первую очередь, интересы государства и обеспечивая, тем самым, доминирование государственной власти в процессе разрешения данного конфликта.

167 Заключение В качестве итоговых результатов диссертационного исследования следует отметить следующее. Экономический элемент занимает неодинаковое место в различных этнических конфликтах, и можно выделить определенные тенденции, повышающие его значимость. Во-первых, это случаи, когда региональные экономические различия совпадают с этническими. Различия в уровне экономического развития регионов внутри одного государства - повсеместно встречающееся и естественное явление, и даже в мононациональных государствах на основе таких различий могут складываться межрегиональные противоречия. В том случае, если эти региональные экономические различия, по крайней мере, частично совпадают с этнической структурой государства, это может послужить основанием для формирования межэтнической напряженности и возникновения конфликтов. Такие конфликты могут быть связаны с требованиями изменения статуса группы, укрепления региональной или этнической автономии вплоть до сецессии. В качестве идеологического обоснования таких позиций выдвинута уже упоминавшаяся теория внутреннего колониализма: крупный или титульный этнос эксплуатирует более малочисленные народы или этнические меньшинства, пользуется богатствами их этнических территорий, разрушает природную среду. Крайне важным моментом, обусловливающим значимость экономического фактора в этнических конфликтах, является наличествующее в ряде случаев совпадение этнической и экономической стратификации общества. Соотношение между этими двумя линиями социального расслоения общества имеет специфический для каждой территории характер, однако в любом полиэтничном обществе складывается особая этноэкономическая стратификация, которая, как и любая социальная стратификация, потенциально содержит в себе противоречия и конфликты. Чем более выраженный характер имеет этноэкономическая 168 стратификация, тем более значимым будет экономический компонент конфликта. В целом экономический мотив в этническом конфликте редко выполняет самостоятельную роль и обычно служит статусным и этно-мобилизационным целям, иначе говоря, стимулирует «неэлитные» слои этноса к осознанию конфликтной ситуации, в которую уже включилась этническая элита, и сформировать негативные стереотипы по отношению к соперничающей группе. Этноэкономические противоречия и конфликты возникают в таких обществах, где имеется этносоциальная и, до определённой степени, этноэкономическая стратификация, ведь конфликт есть явление любой иерархически организованной системы, возникающий при убежденности сторон в несовместимости их интересов и целей деятельности, обусловленный существованием неравенства. Наиболее чётко эти явления фиксируются в обществах, находящихся на пути перехода от традиционалистских к модернизирующимся, от обществ с нерыночной экономикой к обществам с рыночной экономикой. В качестве рабочего определения этноэкономического конфликта можно предложить следующую дефиницию: это тип социально-политического конфликта, определяемый как по субъекту, так и по объекту конфликтного взаимодействия. социальные Субъектами этноэкономического объектом основное конфликта как субъектов конфликта для выступают этнические является средство группы, идентифицирующие сообщества;

поле и/или себя профессиональные этнопрофессиональное производства.

Значительную роль в генезисе этноэкономических конфликтов играет этническая стартификация. Формирование стратификационной системы по этническому основанию определяет условия социальной мобильности. Она возможна либо с переходом этнофоров на принципы достигательной мобильности, задаваемыми доминирующей этногруппой, либо с изменением социального статуса собственной этногруппы. В первом случае наблюдается 169 процесс ассимиляции, во втором - революционное переструктурирование социума и его архаизация, поскольку теперь доминирующее положение занимает цивилизационно отстающая этногруппа. На сегодня процесс этноэкономического стратифицирования российского социума находится в прямой зависимости от темпов, интенсивности и глубины модернизации страны, причём этот процесс не имеет однонаправленного вектора развития. Аморфность этноэкономической стратификации в современной России не позволяет чётко обозначить жизненно важные приоритеты складывающихся этноэкономических групп, что в значительной степени затрудняет оценку этноконфликтного что потенциала. во многом Этническая нивелирует идентичность в России на сегодня в значительной степени пересекается с классово-статусной принадлежностью, конфликтность на этнической основе, придавая экономическим противоречиям и конфликтам многоаспектный характер. Этнические аспекты всё более ощутимо стали проявляться в функционировании современного бизнеса разного рода. Во многих странах формируется специфическое экономическое поле, в котором основными субъектами являются этнические бизнес-организации, действующие нередко вопреки чисто рыночным законам и явно не так, как большинство давно существующих на этом же рынке фирм, в которых работают представители этнического большинства той или иной страны. Феномен этнического предпринимательства становления Как определяется как субъективными, этнического нами анализа, внутренними меньшинства) этническое факторами, так и внешними, далеко не всегда (особенно в самом начале хозяйственной следует из организации проведённого находящимися в зоне влияния этнических бизнесменов. предпринимательство есть специфический способ организации и ведения дела этнических меньшинств в иноэтничной среде. В случае если стратегия этнических предпринимателей направлена на освоение незанятых экономических ниш или диверсификацию деловой структуры принимающей 170 территории, то до определённого момента их действия не будут вызывать серьёзного отторжения своим принимающей действиями среды. Если коренные этнические этносы из предприниматели вытесняют традиционной экономической ниши, и если экономическая мобильность таких этносов достаточно низка, то возникают объективные предпосылки для формирования противоречий, субъектами которых выступают представители различных этнических сообществ, а объектом является специфический сегмент экономики или средства производства, иными словами, велика вероятность возникновения этноэкономического конфликта. Профилактика и разрешение этноэкономических конфликтов с участием этнических предпринимателей в значительной степени находятся в руках органов государственной власти, институционально взаимодействия. Особое место в изучении факторов, способствующих генерированию этноэкономических демодернизации. В конфликтов, целом, занимают процессы создаёт модернизации гораздо и демодернизация более определяющих рамки распространения этнического предпринимательства и регулирующих экономические отношения субъектов конфликтогенную социальную среду, чем модернизация, в первую очередь потому, что модернизация открывает новые возможности для достижения более высокого уровня жизни, в то время как демодернизация не только консервирует экономическую сферу, но и создаёт существенные препятствия для адекватного функционирования субъектов экономических отношений даже при усечённой структуре возможностей. Экономические основания в возникающих в ходе демодернизационных процессов этнических противоречий могут занимать доминирующие позиции в массовом сознании, однако непосредственно экономическим (исходя из объекта) такой этнический конфликт может быть лишь с точки зрения этнических элит и кланов, оспаривающих доступ к контролю над экономическими ресурсами и финансовыми потоками.

171 В свою очередь для этноклановой структуры экономических отношений, стимулирующей процессы демодернизации, неорганично стремление к нормальному развитию экономики и социальной сферы, блокирование доступа большей части населения к благам модернизации повышает уровень социальной напряжённости, что даёт возможность тем группам элиты, которые не сумели обеспечить себе необходимый доступ к распределению материальных ресурсов, прибегать к этнической мобилизации. Такие действия способны спровоцировать этнический конфликт, причём в основе конфликта этнических элит действительно будут лежать экономические интересы, тогда как неэлитные массы, даже в случае обеспечения доминирования мобилизующей их этноэлитной группы в политической и экономической сферах не могут рассчитывать на заметное улучшение своего социального и экономического положения. Миграционные процессы, создающие дополнительное напряжение на рынке труда территорий-реципиентов также, оказывают значительное влияние этноконфликтный процесс. Следует, однако, отметить, что социальные сети этнических мигрантов имеют незначительный этноконфликтный потенциал, сами по себе они являются, прежде всего, средством социальной и экономической адаптации иноэтничных мигрантов, чаще всего занимающих те экономические ниши, которые не востребованы автохтонами. Этническая консолидация, имеющая место на основе таких социальных сетей потенциально может быть использована для мобилизации и достижения политических целей, однако изначально она направлена на обеспечение экономических интересов мигрантов в рамках социума и экономической системы страны-реципиента, а не кардинального перераспределения ресурсов и изменения политического баланса в пользу отдельных иноэтничных сообществ. В то же время этническая миграция на территорию восточных районов Ставропольского края в значительной степени явилась катализатором этноконфликтного процесса и генезиса этноэкономического конфликта. Конфликт между ногайцами и даргинцами (даргинцами и русскими-казаками) в восточных 172 районах Ставропольского края является, по сути, этноэкономическим как по субъектам-носителям конфликта, так и по объекту противоречий. Объектом конфликта в данном случае выступает земля (как пашни, так и пастбища), субъектами – ногайские, русские и даргинские этнические сообщества, стремящиеся сохранить или изменить существующую систему землепользования и обеспечить контроль за основным на данной территории средством производства. В целом этноэкономический конфликт является одним из немногих этнических конфликтов, которые могут быть разрешены, полностью или частично, консолидированными усилиями органов государственной власти, местного самоуправления и этнических элит. Что касается урегулирования описанного этноэкономического конфликта, то основным агентом, способным создать условия для его разрешения и предотвращения его перехода в категорию конфликтов ценностей, является региональная государственная власть и органы местного самоуправления. Для эффективных действий в плане урегулирования конфликта основной задачей является восстановление авторитета власти как единственного арбитрирующего актора, способного принимать необходимые политические и экономические решения, учитывая, в первую очередь, интересы государства и обеспечивая, тем самым, доминирование государственной власти в процессе разрешения данного конфликта.

173 Библиографический список использованной литературы 1. Авксентьев В.А. Феномен этнопрофессионализма и этнические процессы на Северном Кавказе / Проблемы населения и рынков труда России и Кавказского региона. – Москва – Ставрополь, 1998. 2. Авксентьев В.А. Этническая конфликтология в поисках новой парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. 3. Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Медведев Н.П., Шнюков В.В., Хоц А.Ю. Ставрополье: этноконфликтологический портрет. - Ставрополь, 2002. 4. Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Хоц А.Ю. Локальный этнический конфликт: события в Кендже-Кулаке Туркменского района Ставропольского края как предмет конфликтологического анализа//Этнические проблемы современности. – Вып. 8. – Ставрополь, 2001. – С. 34-57. 5. Авксеньтев А.В., Авксентьев В.А. Этнические проблемы современности и культура межнационального общения. Ставрополь, 1993. 6. Андреев А. Этническая революция и реконструкция постсоветского пространства // Общественные науки и современность. - 1996. - № 1. - С. 110, 111. 7. Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР. М., 1971. 8. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. - М., 1998. 9. Белановский С.А. Факторы эффективности управленческого труда в промышленности. М.: Наука, 1988. 10. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. – М., Академия М., 1999. - 956 с. 11. Белозёров В.С. Миграция и этнодемографические процессы на Северном Кавказе. – Ставрополь, 2000. 12. Богомолова Т.Ю., Тапилина В.С., Михеева А.Р. Социальная структура: неравенство в материальном благосостоянии. Новосибирск: РАН, Сибирское отделение, 1992.

174 13. Борзенко В.И. Религия в посткоммунистической России // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. - 1993. - №8 (Декабрь). - С.7-24. 14. Боровой К. Цена свободы. Люди, события, чувства. - М.: Новости, 1993. 15. Бородкин Ф.М. (Отв. ред.). Благосостояние городского населения Сибири. Проблемы дифференциации (опыт социологического изучения). Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1990. - 326 с. 16. Бочарова О.А., Гудков Л.Д. Иерархия этнических стереотипов населения // Экономические и социальные проблемы: мониторинг общественного мнения. - 1994. - №1. 17. Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов http://www.indepsocres.spb.ru/sbornik8/8r_bred.htm 18. Бугай Н.Ф. 20-40-е годы: депортация населения с территории Европейской России // Отечественная история. 1992. №4. С.37- 49. 19. Бугай Н.Ф. 20-50-е годы: переселения и депортации еврейского населения СССР // Отечественная история. 1993.№4. С. 175- 185. 20. Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. 21. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. 22. Вебер М. Основные понятия стратификации//Социс. – 1994. - №5. – С. 147156. 23. Волков М.И. (Отв. ред.). Политическая экономия: Словарь. - 3-е изд., доп. М.: Политиздат, 1983. - 527 с. 24. Вятр Е. Социология политических отношений. - М., 1979. 25. Геллнер Э. Нации и национализм. - М., 1990. 26. Гидденс Э. Элементы теории структурации // Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. Новосибирск: Изд-во НГУ, 1995. 27. Гинзбург А. (ред.) Частный капитал в народном хозяйстве СССР. М., 1927.

175 28. Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д., Казаринова И.В., Саровский Э.Г. Формирование социально-структурных общностей городского населения. М.: Институт социологии РАН, 1994. 29. Громов И., Мацкевич А., Семенов В. Западная теоретическая социология. Санкт-Петербург, 1996. 30. Гумплович Л. Основы социологии. - СПб., 1899. 31. Джегутанов Э. Предвыборная, выборная и послевыборная ситуация в Карачаево-Черкесской республике//Региональные выборы и проблемы гражданского общества на Юге России. - №8. – 2002. 32. Джунусов М.С. Национализм в различных измерениях. - Алма-Ата, 1990 33. Дятлов В. Кавказцы в Иркутске: конфликтогенная диаспора // Нетерпимость в России: старые и новые фобии. М., 1999. 34. Заславская, Т.И., Рывкина, Р.В. Социология экономической жизни. Очерки теории. Новосибирск: Наука, 1981. 35. Здравомыслов, А.Г. Исследование конфликта на макроуровне. Теоретические предпосылки. Нижний Новгород, 1993. 36. Зомбарт В. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. М., 1924. 37. Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь//Журнал социологии и социальной антропологии. – т. IV. - №1. – 2001. – С. 27-54. 38. Иванова Т. Иммиграция в Россию из-за пределов бывшего СССР. М., 1997. 39. Илларионов А.Н. Национальный плюрализм и экономика // Ожог родного очага. - М., 1990. 40. Ильин В. И. Социальная стратификация. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1991. 41. Ильин В.И. Государство и социальная стратификация советского и постсоветского обществ. 1917-1996 гг.: Опыт конструктивистскоструктуралистского анализа. - Сыктывкар, 1996.

176 42. Ильин В.И., Попова Ю.Ф. Общественное мнение провинциального города в условиях экономического кризиса // Социологические очерки. Ежегодник. М., 1991. С.154-159. 43. Ильина М., Ильин В. Штрихи к социальному портрету “челнока”: кейс-стади сыктывкарского рынка // Социальная стратификация: история и современность. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1996. 44. Козлов В.И. Этнос и хозрасчет (к проблеме национализма в СССР) // Советская этнография. - 1991.- № 3. 45. Колосов В. А. Межнациональные отношения и ситуация в восточных районах Ставропольского края // Проблемы населения и рынков труда России и Кавказского региона. Москва - Ставрополь, 1998. 46. Коротеева В., Перепелкин Л., Шкаратан О От бюрократического централизма к экономической интеграции суверенных республик // Коммунист. - № 15. – 1988. 47. Кочетов Э. Осознание глобального мира// Pro et Contra. – Т. 4. - № 4. - Осень 1999. 48. Кочетов Э.Г. Геоэкономика и стратегия России. Истоки и принципы построения внешнеэкономической доктрины.- М., 1997. 49. Коэн С. Провал крестового похода США и трагедия посткоммунистической России. – М., 2001. 50. Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. - М., 1997. 51. Лукина В.И., Нехорошков С.Б. Динамика социальной структуры населения СССР. М., 1982. 52. Лях Т. Современные тенденции международной трудовой миграции //http://www.zarplata.ru/workman/17/article_id~89.asp 53. Мазеин H.В. Иностранная рабочая сила в зоне Персидского залива: страны, которые перестали быть арабскими // http://geo.1september.ru/article.php?ID=200301102 54. Малкина М. Ю., Розмаинский И.В. Основы институционального подхода к анализу роли государства / в кн. Экономические субъекты постсоветской 177 России (институциональный анализ). Под ред. Р. М. Нуреева. М., МОНФ, 2001. С. 554 – 577. 55. Маршалл А.. Принципы политической экономии. М.,1983. Т.1. 56. Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах. – Ежегодный доклад, 2003. Под ред. Тишкова В., Филипповой Е. - М., Институт этнологии и антропологии РАН, 2004. 57. Нефёдова Т. Нерусское сельское хозяйство//Отечественные записки. - №2. – 2004. (http://www.strana-oz.ru/?numid=17&article=841) 58. Олейник А.Н. Институциональная экономика. Учебно-методическое пособие. - М., ИНФРА-М., 2000. 59. Охотский Е.В. Политическая элита. М., 1993. 60. Перепелкин Л.С. Возвращаясь к напечатанному // Советская этнография. 1990. - № 4. 61. Перепелкин Л.С., Шкаратан О.И. Экономический суверенитет республик и пути развития народов. (Теоретическая дискуссия вокруг вопросов практической жизни) // Советская этнография. - 1989.- № 4. 62. политической литературы, 1970. 63. Понеделков А.В. Элита (Политико-административная элита: проблемы методологии, социологии, культуры). Издательство Северо-Кавказского научного центра, 1995. 64. Попов Э. Карачаево-черкесская республика: противостояние продолжается//Южный Федеральный. - №9 (184), 16-23 марта 2005г. 65. Радаев В.В. На изломе социальных структур // Рубеж: альманах социальных исследований. Сыктывкар, 1995. Вып. 6/7. С.165-197. 66. Радаев В.В. Этническое предпринимательство: мировой опыт и Россия // Полис. - 1993. - №5. 67. Рикардо Д. Сочинения. М., 1955. Т.1. 68. Розмаинский И. В. Основные характеристики семейно-кланового капитализма в России на рубеже тысячелетий: институционально 178 посткейнсианский подход//Экономический вестник Ростовского государственного университета. - Том 2. - №1. – 2004. 69. Розмаинский И.В. Расширение теневой экономики и «денежная деградация»: пагубная взаимосвязь // Экономическая теория преступлений и наказаний. 2002. - Вып. 4 (2). С. 48 – 57. 70. Рона-Тас А.Устойчивость социальных сетей в посткоммунистической трансформации Восточной Европы//Т. Шанин (ред.). Неформальная экономика. Россия и мир. – Москва, 2000. 71. Руткевич М.Н., Филиппов Ф.Р. Социальные перемещения. М.: Мысль, 1970. 72. Рывкина Р.В. Социальная структура общества как регулятор развития экономики // Экономическая социология и перестройка. Под ред. Т.И.Заславской и Р.В.Рывкиной. М.: Прогресс, 1989. 73. Рязанцев С., Свечникова Л. Ставропольский край. Модель этнологического мониторинга. - М.: Институт этнологии и антропологии РАН, EAWARN, 2001. http://www.eawarn.ru/pub/Most/Stavropol/most_stavropol03.htm#_ftn1 74. Рязанцев С.В. Этническое предпринимательство как форма адаптации мигрантов//Общественные науки и современность. – 2000. - №5. 75. Саблина С. Феномен аспект. статусных рассогласований: диссертации теоретикокандидата методологический

Автореферат социологических наук. Новосибирск, 1996. - 19 с. 76. Саблина С.Г.Феномен рассогласованности статусов: теоретические основы исследования. Методическое пособие.Новосибирск: Изд-во НГУ, 1995.- 56 с. 77. Семенов В.М., Иордан М.В., Бабаков В.Г., Сагамонов В.А. Межнациональные противоречия и конфликты в СССР. - М., 1991. 78. Симонян Р.Х. Страны Балтии: этнонациональные особенности и общие черты//Социс. – 2003. - №1. – С. 57-69. 79. ситуации на юге России. http://aes.org.ru/rus/ac.htm 80. Снесаренко А. Этническое предпринимательство в большом городе современной России (на материалах исследования азербайджанской общины С.-Петербурга) http://www.narcom.ru/ideas/socio/44.html 179 81. Сорокин П. Современное состояние России // Новый мир. 1992. №4. С.181203. 82. Сорокин П. Человек, цивилизация, общество. М., 1992. 83. Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность. Под ред. Л.М. Дробижевой. - М, 2002. 84. Cоциальная идентичность и изменение ценностного сознания в кризисном обществе. Методология и методика измерения социальной идентичности. Информационные материалы. М.: Российская Академия наук, Институт социологии, 1992. 85. Теневая экономика // Дружинин Б.А. (составитель). М.: Экономика, 1991. 86. Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. - М., 1997. 87. Тишков В.А. Народы и государство // Коммунист. - 1989. - № 1. 88. Тощенко Ж.Т. Этнократия: история и современность (социологические очерки). М., 2003. 89. Тюрго А. Избранные экономические произведения. М.,1961. 90. Федотова В.Г. Типология модернизаций и способов их изучения. // Вопросы философии. – 2001. - № 4. – С. 7-18. 91. Хоперская Л. Миграционные процессы как фактор этноконфессиональной 92. Хоскинг Дж. История Советского Союза. 1917-1991. Изд. 2-е, исправл. и дополн. М.: Вагриус, 1995. 93. Червонная С. Тюркский мир Северного Кавказа: этнические вызовы и тупики федеральной политики//Казанский федералист. - №1. – 2002. http://www.kazanfed.ru/publications/kazanfederalist/n1/stat4/ 94. Четко С. Антитезисы к тезисам // Советская этнография. - 1990.- № 4. 95. Четко С. Экономический суверенитет и национальный вопрос // Коммунист. - 1989. - № 2. 96. Шабанова М.А.Сезонная миграция строительных рабочих // Социологические исследования. 1989. №6. С.79-84.

97. Шкаратан 98. Шумпетер О.И. Й.

Социализм Теория 180 или этакратизм?

// Бюрократизм и самоуправление (В.И.Ильин - отв. ред-р). Сыктывкар, 1990. экономического развития (Исследование предпринимательской прибыли, капитала, кредита, процента и цикла конъюнктуры). М.,1982. 99. Ямсков А. Этнический конфликт: проблема дефиниции и типологии // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах. М.: Московский Центр Карнеги, 1997. 100. Alesina A., Spolaore E. On the number and size of nations//Quarterly journal of economics. – vol. 112. - №4. – Pp. 1027-1057. 101. Allen R.L. Black Awakening in Capitalist America. - Garden City, New York, 1970. 102. Allworth E. (ed.). Ethnic Russian in the USSR. The Dilemma of Dominance. New York, Oxford, Toronto, Sydney, Frankfurt, Paris: Pergamon Press, 1980. 103. Barrington L. The Domestic and International Consequences of Citizenship in the Soviet Successor States // Europe-Asia Studies. 1995. Vol. 47. No.5. P.731763. 104. Bates R. Ethnic Competition and Modernization in Contemporary Africa//Comparative Political Studies. - № 6. (Jan. 1974). – Р. 468. 105. Bates R. Modernization, Ethnic Competition, and the Rationality of Politics in Contemporary Africa / Rothchild D., Olorunsola V., eds. State Versus Ethnic Claims: African Policy Dilemmas. - Boulder, 1983. 106. Benedict B. Mauritius: the Problems of a Plural Society. - London: Pall Mall Press, 1965. 107. Bergel E.E. Social Stratification. New York, San Francisco, Toronto, London: McGraw-Hill Company, Inc., 1962. 108. Blalock H.M. Jr. Toward a Theory of Minority Group Relations. - New York, 1967.

181 109. Blau P.M. Structural Constraints of Status Complements //On the Idea of Social Structure. Papers in Honour of Robert K. Merton. Coser L.A., ed. New York, Chicago, San Francisco, Atlanta: Harcourt Brace Jovanovich, 1975. 110. Bonacich Е. A Theory of Ethnic Antagonism: The Split Labor Market// American Sociological Review. - №37. - 1972. –Pp. 547-559, 553. 111. Bonacich Е. A Theory of Middleman Minorities// American Sociological Review. - №38. - 1973. – Pp.583-594. 112. Borjas G. Friends or Strangers. - New York, 1990. 113. Bottomore T. Classes in Modern Society. 2-nd ed. London: Routledge, 1992. 114. Bourdieu P. The Forms of Capital. In: I.Richardson (ed.). Handbook of Theory and research for sociology of Education. - New York, 1986. 115. Bourdieu P. Distinction. A Social Critique of the Judgement of Taste. London, 1986. 116. Bourdieu P. The Social Space and the Genesis of Groups //Social Science Information. 1985. N2. 117. Brown C., Hamilton J., Medoff J. For What It Is Worth: Organizations, Occupations, and Value of Work Done by Women and Non-Whites//American Sociological Review. - 1999. - № 55. - P. 155-175. 118. Coleman J.S. Social capital in the Creation of Human Capital // American Journal of Sociology. – 1998. - Vol. 94. - №1. - P.95-120. 119. Cox O.C. Caste, Class and Race. – New York,1948. 120. Crawford B. Causes of Cultural Conflict: Institutional Approach /The Myth of «Ethnic Conflict»: Politics, Economics, and «Cultural» Violence. Crawford B., Lipschutz R., eds. - University of California International and Area Studies Digital Collection, Research Series № 98, 1998. 121. Crompton R. Class and Stratification. An Introduction to the Current Debates. Cambridge: Polity Press, 1994. 122. Dahrendorf R. Class and Class Conflict in Induistrial Society. - Stanford, 1959. 123. Davern M. Social Networks and Economic Sociology // The American Journal of Economic and Sociology. – 1997. - Vol.56. - №3. - P. 290.

182 124. Davis J.M. Modern Industry and the African. - New York, Negro University Press, 1969. 125. Davis K. Human Society. New York: Macmillan, 1949. 126. Deutsch K. Nationalism and Social Communication. An Inquiry into the Foundations of Nationality. Cambridge, 1966. 127. Deutsch K. Social Mobilizations and Political Development//American Political Science Review. - №55 (3). - 1961. - Pp. 493-510. 128. Deutsch K., Foltz W. J. (eds.). Nation-Building. New York, London, 1963. 129. Durkheim E. The Elementary Forms of the Religious Life: A Study in Religious Sociology. London: Allen & Unwin;

New York: The Macmillan Company, 1915. 130. Epstein A.L. Politics in an African Community. - Manchester, 1958. 131. Ettinger S. The Jews in Russia at the Outbreak of the Revolution.//The Jews in Soviet Russia since 1917. 3-d edit. Oxford, London, N.Y.,1972. 132. Feldrugge F.J.M. Government and Shadow Economy in the Soviet Union // Soviet Studies. 1984. October. Vol. XXXVI. P.528-543. 133. Fox R.G., Aull C.H., Cimino L.F. Ethnic Nationalism and the Welfare State/ Keyes C.F., ed., Ethnic Change. - Seattle, 1981. 134. Gaertner S., Dovidio J. The Aversive Form of Racism/ Gaertner S., Dovidio J., eds. Prejudice, Discrimination, and Racism. - New York, 1986. 135. Geistinger Michael and Kirch Aksel. Estonia: A New Framework for the Estonian Majority and the Russian Minority. Wien: Braumuller, 1995. 136. Giddens A. Sociology. L., 1989. 137. Giddens A. The Constitution of Society: Outline of the Theory of Structuration. Berkeley;

Los Angeles, 1984. 138. Glaser N., Moynihan D. (Eds.). Beyond the Melting-pot. Cambridge, Mass., M.I.T. Press, 1964. 139. Glazer N., Moynihan D.P. Ethnicity. Theory and Experience. Cambridge, Massachusetts & London: Harvard University Press, 1976. 140. Gobineau A. de. Essai sur l'inegalite des races humaines. - Paris, 1853. - V.1.

183 141. Godthorpe J.H., Llewellyn C., Payne C. Social Mobility and Class Structure in Modern Britain. 2-nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1987. 142. Goldthorpe J.H.. Hope K. Occupational Grading and Occupational Prestige // Hope, K. (ed.). The Analysis of Social Mobility. Methods and Approaches. Oxford Studies in Social Mobility. Working Paper 1. Oxford: Clarendon Press, 1972. P.19-80. 143. Gordon M.M. Human Nature, Class, and Ethnicity. New York: Oxford University Press, 1978. 144. Gould Y.A. Religion and Politics in a U.P. Constituency/ Smith D.E., ed., South Asian Politics and Religion. - Princeton: Princeton Univ. Press, 1966. 145. Greeley A.M. Ethnicity in the United States: A Preliminary Reconnaissance. New York: John Wiley, 1974. 146. Gurr T., Harff B. Ethnic Conflict in World Politics. – Boulder, San Francisco, Oxford, 1994. 147. Hechter M. Internal colonialism. The Celtic fringe in British national development, 1536—1966. - London, 1975. 148. Hirst G. Globalization in Question: The International Economy and the Possibilities of Governance. Cambridge, UK, 1996. 149. Hope K. Taking the Metaphor Seriously // Hope, K. (ed.). The Analysis of Social Mobility. Methods and Approaches. OxfordStudies in Social Mobility. Working Papere 1. Oxford: Clarendon Press, 1972. P.1-18. 150. Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. - Berkeley, 1985. 151. Horowitz D. Multiracial Politics in the New States: Toward a Theory of Conflict/ Jackson R.J., Stein M.B., Eds., Issues in Comparative Politics. -New York: St. Martin’s Press, 1971. - P. 164-180. 152. Hosking G.A. A History of the Soviet Union. - London, 1985. 153. Hraba J. American Ethnicity. - Illinois, 1994. 154. Hugo G. J. Village-community ties, village norms, and ethnic and social networks: A review of evidence from the Third World/ Dejong G.F., Gardner R.W. (eds). Migration Decision Making: Multidisciplinary Approaches to 184 Microlevel Studies in Developed and Developing Countries. - New York, 1981. Pp. 186-225. 155. Inkeles A. Myth and Reality of Social Classes //Inkeles, Alex and Geiger, Kent (Eds.) Soviet Society. A Book of Readings. Boston: Houghton Mifflin Company, 1961. 156. Karklins R. Ethnic Relations in the USSR. The Perspective from the Below. Boston: Allen & Unwin, London, Sydney, 1986. 157. Kellas J. The Politics of Nationalism and Ethnicity. - New York, 1991. 158. Kirch A., Kich M., Tuisk T. The Non-Estonian Population Today and Tomorrow. A Sociological Overview. Tallinn: Estonia Science Foundation, 1992. 159. Kirschenman J., Neckerman K. “We’d Love to Hire Them, But…”: The Meaning of Race for Employers//The Urban Underclass, Jencks C., Peterson P., eds. - Washington, D.C., 1991. - P. 203-234. 160. Kivinen M. The New Middle Classes and the Labour Process. Class Criteria Revised. Department of Sociology, University of Helsinki. Research Report n 223, 1989. 161. Lenski G. Power and Privilege: A Theory of Social Stratification. - New York, 1966. 162. Lenski G. Power and Privilege. A Theory of Social Stratification. New York, St. Louis, San Francisco, Toronto, London, Sydney: McGraw-Hill Book Company, 1966. 163. Light I. Ethnicity and Business Enterprise/ Stolarik M., Friedman M. (eds.). Making It in America. - London and Toronto, 1986. 164. Light I., Bonacich E. Immigrant Entrepreneurs: Koreans in Los-Angeles, 19651982. - Berkeley, 1988. 165. Light I., Gold J. Ethnic economies. – New York, 2000. 166. Lin N. Social resources and Instrumental Action/Mardsen P. (ed.). Social Structure and Network Analysis. - Beverly Hills, 1982. - P.131-145.

185 167. Linz J.J., De Miguel A. Within-Nation Differences and Comparisons: The Eight Spains /Merrit R.L., Rokkan S., eds., Comparing Nations. - New Haven: Yale Univ. Press, 1966. 168. Lonsdale J.M. Political Associations in Western Kenya/ Protest and Power in Black Africa. Rotberg R.I., Mazrui A., eds. - New York, Oxford University Press, 1970. 169. Marshall T.H. and Bottomore, Tom. Citizenship and Social Class. London, Concord, Mass.: Pluto Press, 1992. 170. Massey D.S., Arango J., Hugo G., Kouaouci A., Pelegrino A., Taylor J.E. Migration Theory, Ethnic Mobilization and Globalization/ Guibernau M., Rex J., eds. The Ethnicity Reader: Nationalisam, Multiculturalism and Migration. Oxford, 1997. 171. Matthews Mervyn. Privilege in the Soviet Union. A Study of Elite Life-Styles under Communism. London, Boston, Sydney: George Allen & Unwin, 1978. 172. Mayer A.C. Indians in Fiji. - London: Oxford Univ. Press, 1963. 173. McClain P.D. The Changing Dynamics of Urban Politics: Black and Hispanic Municipal Employment – Is There Competition?//Journal of Politics. – 1993. №5. - Pp. 399-414. 174. Meadwell H., Martin P. Economic integration and the politics of independence//Nations and Nationalism. – Vol. 2. – №1. – Pp. 67-87. 175. Melson R., Wolpe H. Modernization and the Politics of Communalism: A Theoretical Perspective// American Political Science Review. - № 64 (Dec. 1970). – Р. 1115. 176. Merl S. Social Mobility in the Countryside // Rosenberg G. And Siegelbaum Lewis H. (Eds). Social Dimensions of Soviet Industrialisation. Bloomington and Indianapolis: Indiana University Press, 1993. P. 41-62. 177. Moss P., Nilly C. Stories Employers Tell: Race, Skill and Hiring in America. New York, 2001. 178. Mousnier R. Social Hierarchies. 1450 to the Present. New York: Schocken Books, 1973.

186 179. Newman W. M. American Pluralism: A Study of Minority Groups and Social Theory.- New York, 1973. 180. Noel D.L. A Theory of the Origin of Ethnic Stratification//Social Problems, 16 (Fall), 1968. - Pp. 157-172. 181. Park R.E. Race and Culture. London: Collier-Macmillan Limited, 1950. 182. Parkin F. Marxism and Class Theory: A Bourgeois Critique. - New York, 1979. 183. Parkin F. Marxism and Class Theory: A Bourgeois Critique //Grusky David. B. Social Stratification. Class, Race, and Gender in Sociological Perspective. Boulder, San Francisco, Oxford, 1994. P.141-153. 184. Parsons T. Essays in Sociological Theory. Glencoe, Ill.: Free Press, 1954. 185. Parsons T. A Revised Analytical Approach to the Theory of Social Stratification //R.Bendix and S.M. Lipsed (ed.). Class, Status and Power: A Reader in Social Stratification. New York: Free Press, 1953. P.92-128. 186. Polanyi K. The Great Transformation. - New York., 1944. - P. 48. 187. Prabhakar M.S. The ‘Bongal’ Bogey// Economic and Political Weekly (Bombay). - Oct. 21, 1971. - Pp. 2140-2142. 188. Premdas R.R. Ethnicity and Development: The Case of Fiji. - New York, 1993 189. Rarton B. Mauritius: the Problems of a Plural Society. London, 1965. 190. Rex J., Mason D. (eds.). Theories of Race and Ethnic Relations. Cambridge, New York, New Rochelle, Melbourne, Sydney: Cambridge University Press, 1988. 191. Rex J. Race Relations in Sociological Theory. London & New York: Routledge & Kegan Paul, 1987. 192. Rex J. Race, Colonialism and the City. London: Routledge & Kegan Paul, 1973. 193. Richardson J., Lambert J. The Sociology of Race //Sociology: New Directions. Edited by Michael Haralambos. Oxford: Causeway Books, 1993. P.3-89. 194. Roemer,J. General Theory of Class and Exploitation. Cambridge, Mass., 1982.

187 195. Rogovsky R. New nationalisms of the developed West. Towards explanation. Boston, 1985. 196. Scott J. The Sociology of Elites. Volume I. The Study of Elites. An Elgar Reference Collection, 1990. 197. Shibutani T., Kwan K.M. Ethnic Stratification: A Comparative Approach. New York, 1965. 198. Shibutani T., Kwan K.M. Ethnic Stratification. A comparative Approach. London: Collier-Macmillan Limited, 1969. 199. Siu-lun W., Salaff J.W. Network Capital: Emigration from Hong-Kong // British journal of sociology. - Vol. 49. - №3. - 1998. - P.358-375. 200. Smith A. The Ethnic Origins of Nations. – London, 1986. 201. Snider N.L. What Happened in Penang?//Asian Survey. - 8 (Dec. 1968). –Pp. 960-975. 202. Solomon P. Criminal Justice and the Industrial Front // Rosenberg G. And Siegelbaum Lewis H. (Eds). Social Dimensions of Soviet Industrialisation. Bloomington and Indianapolis: Indiana University Press, 1993. P. 223-247. 203. Stinchcombe A.L. Merton's Theory of Social Structure //On the Idea of Social Structure. Papers in Honour of Robert K. Merton/Coser L.A., ed. New York, Chicago, San Francisco, Atlanta: Harcourt Brace Jovanovich, 1975. 204. Taylor E.J. Migration incentives, migration types: The role of relative deprivation//The Economic Journal. – 1991. - № 101. - 1163-1178. 205. The Blackwell Dictionary of Twentieth-Century Social Thought. Ed. by W.Outhwaite & T. Bottomore. Oxford: Blackwell, 1993. 206. The Concise Oxford Dictionary of Sociology. Oxford, New York: Oxford University Press, 1994. 207. The Social Science Encyclopedia. Ed. by A.Kuper & J.Kuper. London, Boston, henley: Routledge & Kegan Paul, 1985. 208. Thompson R.H. Theories of Ethnicity. A Critical Appraisal. New York, Westport, London: Greenwood Press. Contributions in Sociology. – 1989. - №82.

188 209. Tinker H. India and Pakistan: A Political Analysis, reviewed. -New York: Praeger, 1968. 210. Turner B.S. Status. Open University Press (England), 1988. 211. Twaddle M. ‘Tribalism’ in Eastern Africa/Tradition and Transition in East Africa, Gulliver P.H., ed. - Berkeley and Los Angeles, University of California Press, 1969. 212. Van den Berge P.L. The Ethnic Prejudice// Social Problems. - 6 (Spring 1959). –Pp. 340-354. 213. Van den Bergh P.L. Race and Racism: A Comparative Perspective. - New York, 1967. 214. Van den Berghe P.L. Race and Racism. A Comparative Perspective. N.Y., L., Sydney, 1967. 215. Van den Berghe P.L. The Ethnic Phenomenon. New York, Westport, London: Praeger, 1987. 216. Waldinger R. Black Immigrant Competition Re-Assessed: New Evidence from Los Angeles//Sociological Perspectives. – 1997. - № 40. – Pp. 365-385. 217. Waldinger R. Immigrant enterprise. A critique and reformulation // Theory and Society. – 1986. - №15. – Р. 127-132. 218. Waldinger R., Aldrich H., Ward R. Ethnic Entrepreneurs. Newbery Park, 1990 219. Wallerstein I. The Modern World System, Capitalist Agriculture and the Origins of the European World Economy in the Sixteenth Century. - New York, 1974. 220. Wilson W.J. Power, Racism and Privilege: Race Relations in Theoretical and Sociohistorical Perspectives. - New York, 1973. 221. Woodward S. Balkan tragedy: chaos and dissolution after the Cold War. – Washington: Brookings Institute Press, 1995. 222. Wright E.O. Class Structure and Income Determination. New York, London, Toronto, Sydney, San Francisco: Academic Press: 1979. 223. Wright E.O. Class, Crisis & the State. London, New York: Verso, 1993. 224. Wright E.O. Classes. London: Verso, 1985.

189 225. Zanden J., Vander W. American Minority Relations. 3-rd edition. New York: The Ronald Press Company, 1972.

Pages:     | 1 | 2 ||





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.