WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Ставропольский государственный университет

На правах рукописи

САЗОНЕНКО Татьяна Александровна ЭТНОЭКОНОМИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ: ПОЛИТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 23.00.02 –

Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук

Научный консультант: доктор философских наук Профессор В.А. АВКСЕНТЬЕВ Ставрополь 2005 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………… ГЛАВА I. Теоретико-методологические основы анализа экономических аспектов конфликтного процесса … стр. 3 17 1.1. Экономический фактор в этнических отношениях и этноэкономический конфликт: теоретико-методологические подходы …………………………………………………….. 1.2. Социально-экономическая этностратификация общества как основа межэтнических противоречий..………………..……. 1.3. Этническое разделение труда и этническое предпринимательство как возможные основания этноэкономических конфликтов…………………………….. ГЛАВА II. Социально-политический анализ этноэкономического конфликта в современном обществе ………………………………………………...… 2.1. Модернизация vs демодернизация: воздействие конфликтогенных факторов среды на межэтнические отношения. ……………………………………………....… 2.2. Этническая миграция и сети мигрантов: конфликтогенный потенциал. …………………………..... 2.3. Модель анализа локального этноэкономического конфликта на примере Ставропольского края ………….. ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ……………………………………………………….…. 173 134 167 110 85 85 60 39 3 ВВЕДЕНИЕ. Актуальность темы исследования. Радикальные изменения, произошедшие в различных сферах российского общества в 1990-х годах, привели к общей реорганизации социальной и политический системы в стране, трансформации типа и характера экономических отношений, повышению роли этнического фактора в политической и экономической жизни России. Значительное количество этнических конфликтов, фиксировавшихся на территории так и Российской Федерации с момента её возникновения как суверенного государства в 1991 году, было обусловлено как политическими, экономическими причинами. Пробуждающееся национальное самосознание представителей этносов, имеющих этническую родину на территории России, во многом обусловливает рост социальной, политической активности людей и радикальный перелом в массовом сознании различных этнических групп, стремящихся опереться на свои культурно-исторические корни, утвердить свою национальную идентичность. В то же время либеральные реформы, перманентно осуществляемые в стране с 1992 года, не сумели обеспечить быстрый экономический рывок России и заметное повышение благосостояния большинства граждан. В условиях системного кризиса российской экономики значительная часть населения, особенно в национальных республиках и преимущественно аграрных территориях Юга России вынуждена была определять новые модусы экономического поведения, которые в немалой степени основаны на принципах этнической экономики и этнического предпринимательства. Помимо прочего, массовый исход беженцев и вынужденных переселенцев в результате череды вооружённых конфликтов, имевших место на Кавказе в последние 15 лет, значительно трансформировал этническую структуру Юга России и сформировал условия для возникновения и развития новых, непривычных для старожильческого населения элементов социального и экономического бытия.

4 Этноконфликтная напряжённость в ряде южных субъектов РФ, во многом, имеет в своей основе экономические причины. Модернизация Национальных республик в советскую эпоху не была завершена, население тяготеет к использованию традиционных для своих этнических групп форм хозяйствования, сохраняется этноклановая социальная структура, не позволяющая внедрять современные экономические и управленческие решения. Активная миграция значительно увеличивает нагрузку на социальную сферу территорий-реципиентов, ужесточает конкуренцию на рынке труда, нередко приводит к конфликтному взаимодействию носителей различных экономических укладов. Практически в любом конкретном этноконфликтном эпизоде возможно определить вполне чёткий экономический аспект. В то же время необходимо учитывать, что экономическая составляющая современных этнических конфликтов далеко не всегда является доминирующим фактором, что не позволяет широко применять методы конфликтного урегулирования, релевантные для разрешения экономических противоречий. Однако современный конфликтный менеджмент позволяет урегулировать этнические конфликты, в основе которых доминируют экономические причины, до их перехода в фазу конфликта ценностей. Это обстоятельство дополнительно актуализирует потребность в изучении этнических конфликтов на экономической основе, закономерностей их возникновения и развития, определения их характерных признаков и проявлений в зависимости от политической и социальной среды. Проблемы этноэкономических конфликтов и их урегулирования почти не разрабатывались советским обществоведением. Быстрый распад Советского Союза и настоятельная потребность формирования новой модели межэтнических отношений поставили на повестку дня поиски новых подходов к проблемам государственного урегулирования этнических конфликтов. В этой связи изучение закономерностей возникновения и развития этноэкономических конфликтов является на текущем этапе насущной необходимостью для формирования в России эффективной политики в области межнациональных отноше 5 ний. В силу указанных обстоятельств, наиболее актуальной на сегодняшний день задачей является проведение политологического исследования этноэкономических конфликтов, выявление их детерминант, специфических черт и признаков, анализ истоков и причин возникновения и развития этого явления в различных регионах мира, определение возможных способов урегулирования подобных конфликтов на территории Российской Федерации и, в первую очередь, на Северном Кавказе. Степень разработанности проблемы. Что касается непосредственно исследований этноэкономических конфликтов, то это направление стало разрабатываться сравнительно недавно. Основное внимание учёных уделялось проблемам этничности и нациестроительства, этнической экономики, социального и экономического взаимодействия этнических общностей, этнической миграции, этнического предпринимательства, этноэкономической и этносоциальной стратификации. Необходимо отметить, что проблема отношения этносов, этничности и государства, складывания наций и оформления ими своих отношений друг с другом начала разрабатываться ещё в философских, социологических и экономических теориях Т. Гоббса, И. Гердера, Г.В.Ф. Гегеля, Э. Ренана, К. Маркса, Ф. Энгельса, К. Каутского, В.И. Ленина, М. Вебера, Л. Гумпловича, В. Зомбарта.1 Особое внимание следует уделить работам американского социо См: Гоббс Т. Левиафан.- М., 1989;

Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества.М., 1977;

Гегель Г.В.Ф. Философия истории.- СПб, 1993;

Гегель Г.В.Ф. Философия права.М., 1990;

Renan E. Qu’est-ce qu’une nation? Discours et conferences par Ernest Renan. 2-me ed. Paris, 1887;

Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу. Полн. собр. соч., Т. 24;

Ленин В.И. О праве наций на самоопределение. Полн. собр. соч., Т. 25;

Ленин В.И. О национальной гордости великороссов. Полн. собр. соч., Т. 26;

Маркс К. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3;

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., Т. 21;

Каутский К. Путь к власти. Славяне и социализм.- М., 1959;

Каутский К. Демократия и социализм.- М., 1991;

Каутский К. Происхождение христианства.- М., 1990;

Гумплович Л. Основы социологии. - СПб., 1899;

Вебер М. Избранные произведения. Пер. с нем. – М., 1990;

Зомбарт В. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека: Пер. с нем. / Изд. подгот. Ю.Н. Давыдова, В.В. Сапова. – М., 1994.

6 лога и экономиста К. Поланьи, разработавшего концептуальные подходы к изучению этнической экономики.2 Значительное внимание исследователей непосредственно к этническим конфликтам обозначилось во второй половине XX века, в связи с началом распада колониальных империй и образованием новых государств в Азии и Африке. Этнорасовые и племенные конфликты стали едва ли не атрибутивными чертами государство- и нациестроительства в бывших колониях. В 1990-х годах аналогичные процессы начались и в Европе, обусловленные распадом социалистической системы и крупнейших этнофедеральных систем мира – СССР и СФРЮ. Ренессанс этничности в Европе, обострение этнических и этнорасовых проблем в Северной Америке, многочисленные этнические конфликты по всему миру, ставшие значимым фактором глобальной политики, обусловили большое внимание исследовательского сообщества к обозначенным проблемам. Наиболее значительных результатов в изучении этнических отношений и этнических конфликтов добились американские и британские учёные, среди исследований которых следует выделить работы А. Алесины, Р. Аллена, Д. Армстронга, Б.Андерсена, Р. Бейтса, Х. Бонасич, Дж. Бройли, Р. Брубейкера, П. Ван ден Берга, Э.Геллнера, Т. Гура, Дж. Грабы, К. Дойча, Б. Крофорда, И. Лайта, А.Лейпхарта, Дж. Ленски, Д. Месси, Д. Ноэль, У. Ньюмана, Р. Премдаса, Р. Роговски, А. Рона-Тас, Дж. Ротмана, Д.Ротшильда, Э.Смита, Р. Уолдингера, У. Уилсона, Г. Хейла, Л. Хагендорн, М. Хектера, Д.Хоровица, Г. Хёрста, Э.Хобсбаума, Т. Шибутани и ряда других зарубежных авторов.3 Работы этих См:2 Polanyi K. The Great Transformation. – N. Y., 1944;

Polanyi K. Dahomey and the Slave Trade: an analysis of an archaic economy. Seattle, University of Washington Press, 1966;

Primitive, Archaic and Modern Economies: Essays of Karl Polanyi. Garden City.- N.Y., Anchor Books, 1968;

Поланьи К. Саморегулирующийся рынок и фиктивные товары: труд, земля и деньги // THESIS. - 1993. - Вып. 2. - Т. 1. - С. 10-17;

3 См: Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991;

Хагендорн Л. Этническая категоризация и дискриминация: роль культурных ценностей и общественных стереотипов в формировании этнических иерархий//Национализм (Взгляд из-за рубежа). - М., 1995;

Рона-Тас А. Устойчивость социальных сетей в посткоммунистической трансформации Восточной Европы//Т. Шанин (ред.). Неформальная экономика. Россия и мир. – М., 2000;

Alesina A., Spolaore E. On the number and size of nations//Quarterly journal of economics. – vol. 112. - №4. – P. 1027-1057;

Allen R.L. Black Awakening in Capitalist America. - Garden City, N. Y., 1970;

Smith A. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, 1986;

Massey D.S., Arango J., Hugo G., 7 исследователей содержат как анализ основных понятий, относящихся к данной теме, так и подробное описание проблемных ситуаций, возникающих в сфере экономических взаимоотношений этнических групп и этнических конфликтов в различных странах мира. Стоит особо выделить тот факт, что изучение характера, особенностей возникновения, развития и урегулирования такого вида этнических конфликтов как этноэкономический конфликт в социальных науках западных стран до сих пор не характеризуется целостным подходом. Основное внимание сосредоточено на изучении отдельных аспектов экономических отношений между этническими общностями и описании конкретных ситуаций, когда в результате экономического взаимодействия возникала этноконфликтная напряжённость и имели место открытые столкновения.

Kouaouci F., Pelegrino A., Taylor J.E.. Migration Theory, Ethnic Mobilization and Globalization/ Guibernau M., Rex J., eds. The Ethnicity Reader: Nationalisam, Multiculturalism and Migration. Oxford, 1997;

Horowitz D. L. Ethnic Groups in Conflict. Berkeley, 1985;

Bates R. Modernization, Ethnic Competition, and the Rationality of Politics in Contemporary Africa / Rothchild D., Olorunsola V., eds. State Versus Ethnic Claims: African Policy Dilemmas. - Boulder, 1983;

Crawford B. Causes of Cultural Conflict: Institutional Approach /The Myth of «Ethnic Conflict»: Politics, Economics, and «Cultural» Violence. Crawford B., Lipschutz R., eds. - University of California International and Area Studies Digital Collection, Research Series №98, 1998;

Hirst G. Globalization in Question: The International Economy and the Possibilities of Governance. Cambridge, UK, 1996;

Hobsbawm E. Nations and Nationalism since 1780. Program, Myth, Reality. Cambridge, 1990;

Gurr T., Harff B. Ethnic Conflict in World Politics. – Boulder, San Francisco, Oxford, 1994;

Lenski G. Power and Privilege: A Theory of Social Stratification. - New York, 1966;

Kohn H. Nationalism: its Meaning and History. New Jersey, 1955;

Light I., Bonacich E. Immigrant Entrepreneurs: Koreans in Los-Angeles, 1965-1982. - Berkeley, 1988;

Light I., Gold J. Ethnic economies. – New York, 2000;

Hraba J. American Ethnicity. Itasca, Illinois, 1994;

Bonacich Е. A Theory of Middleman Minorities// American Sociological Review. - №38. – 1973;

Newman W. M. American Pluralism: A Study of Minority Groups and Social Theory.- N. Y., 1973;

Noel D.L. A Theory of the Origin of Ethnic Stratification//Social Problems, 16 (Fall), 1968. - Pp. 157-172;

Kellas J. The Politics of Nationalism and Ethnicity. N. Y., 1991;

Brubaker R. Nationalism Reframed. Cambridge, 1996;

Deutsch K. Nationalism and Social Communication: an Inquiry Into the Foundations of Nationality. 2nd ed. Cambridge, 1966;

Deutsch K. Nation Building. N. Y., 1963;

Hroch M. Social Preconditions of National Revival in Europe. New York, 1985;

Premdas R.R. Ethnicity and Development: The Case of Fiji. – N. Y., 1993;

Rothschild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. N. Y., 1981;

Lijphart A. Democracy in Plural Societies: A Comparative Exploration. N. H., 1977;

Gurr T. D., Harff B. Ethnic Conflict in World Politics. Boulder, 1994;

Shibutani T., Kwan K.M. Ethnic Stratification: A Comparative Approach. –N. Y., 1965;

Van den Bergh P. Race and Racism: A Comparative Perspective. - New York, 1967;

Wilson W.J. Power, Racism and Privilege: Race Relations in Theoretical and Sociohistorical Perspectives. – N.Y., 1973;

Waldinger R. Black Immigrant Competition Re-Assessed: New Evidence from Los Angeles//Sociological Perspectives. – 1997. - № 40. – P. 365-385.

8 В отечественном обществоведении, в СССР, а потом и в России полноценные дискуссии об этнических конфликтах, их предпосылках, причинах, Генезисе и способах урегулирования были открыты лишь с конца 80-х - начала 90-х годов, однако отечественные исследователи внесли немалый вклад в разработку данной проблематики. Работы А.В. Авксентьева, В.А. Авксентьева, В.С. Белозерова, О. Бредниковой, Ю.В. Бромлея, Л.М. Дробижевой, В.А. Тишкова, Э.А. Баграмова, А.Г. Здравомыслова, А.В. Дмитриева, Г.Г. Дилигенского, В.И. Ильина, В.В. Коротеевой, Р.А. Аклаева, М.Ю. Малкиной, А.И. Миллера, В.А. Михайлова, А.С. Панарина, В.П. Гельбраса, Д.В. Драгунского, А.И. Доронченкова, Н.Г. Иванова, В.А. Михайлова, Т.Н. Нефедовой, М.Н. Губогло, В.Н. Иванова, Е.И. Степанова, А.В. Савва, Р.Х. Симоняна, О. Паченкова, А.А. Празаускаса, В.В. Радаева, И.В. Розмаинского, С.В. Рязанцева, Ж.Т. Тощенко, Л.Л. Хопёрской, С.М. Червонной, В.Л. Шейниса, О.И. Шкаратан, А.Ю. Хоца,4 и См: Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Этнические проблемы современности и культура межнационального общения. Ставрополь, 1993;

Авксентьев В.А. Этническая конфликтология. Ставрополь, 1996;

Авксентьев В.А. Этническая конфликтология в поисках новой парадигмы. – Ставрополь, 2001;

Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Медведев Н.П., Шнюков В.В., Хоц А.Ю. Ставрополье: этноконфликтолонический портрет. - Ставрополь, 2002;

Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1998;

Белозёров В.С. Миграция и этнодемографические процессы на Северном Кавказе. – Ставрополь, 2000;

Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов // http://www.indepsocres.spb.ru/sbornik8/8r_bred.htm;

Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983;

Бромлей Ю.В. Национальные процессы в СССР: в поисках новых подходов. М, 1988;

Бромлей Ю.В. Этнология. Учебник для высших учебных заведений. М., 1994;

Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1994;

Доронченков А.И. Межнациональные отношения и национальная политика в России. СПб., 1995;

Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М., 1996;

Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. М., 1995;

Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1997;

Коркмазов А.Ю. Этнополитические процессы на Северном Кавказе (история и современность). Ставрополь, 1994;

Лурье С.В. Историческая этнология. М.,1997;

Малкина М. Ю., Розмаинский И.В. Основы институционального подхода к анализу роли государства / в кн. Экономические субъекты постсоветской России (институциональный анализ). Под ред. Р. М. Нуреева. М., МОНФ, 2001. С. 554 – 577;

Нефёдова Т. Нерусское сельское хозяйство//Отечественные записки. - №2. – 2004;

Рязанцев С.В. Этническое предпринимательство как форма адаптации мигрантов//Общественные науки и современность. – 2000. - №5;

Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряжённостию М., 1997;

Савва М.В. Этнический статус (конфликтологический анализ Страны Балтии: социального феномена). - Краснодар. – 1997;

Симонян Р.Х. этнонациональные особенности и общие черты//Социс. – 2003. - №1. – С. 57-69;

Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в Российской Федерации. М., 1997;

Баранов А.В.

9 других исследователей включают, помимо теоретических разработок проблемы, подробный анализ ситуации, сложившейся на постсоветском пространстве, в том числе, на Северном Кавказе, в пределах которого находятся одни из основных очагов этнической напряжённости. Особое внимание необходимо обратить на исследования Э. Кочетова, разработавшего оригинальный подход к изучению этнической экономики и Российская государственность и Северный Кавказ: критика идеологии самостийности // Кентавр. - №6, 1993;

Розмаинский И. В. Основные характеристики семейно-кланового капитализма в России на рубеже тысячелетий: институционально-посткейнсианский подход//Экономический вестник Ростовского государственного университета. - Том 2. - №1. – 2004;

Розмаинский И.В. Расширение теневой экономики и «денежная деградация»: пагубная взаимосвязь // Экономическая теория преступлений и наказаний. - 2002. - Вып. 4 (2). С. 48 – 57;

Волков В.Н. Этнократия – непредвиденный феномен посттоталитарного мира // Полис. - №2, 1993;

Гасанов Н.Н., Зачёсов К.Я., Казипов А.К. Межнациональные отношения в Дагестане: проблемы и перспективы // Полис. - №3. - 1993;

Доронченков А.И., Мещеряков М.Т. История и национальная территория // Кентавр. - №3-4, 1994;

Драгунский Д.В. Этнополитические процессы на постсоветском пространстве и реконструкция Северной Евразии» // Полис. - №3. - 1995;

Запрудский Ю.Г. Внутри конфликта // Социс. - №7. - 1993;

Здравомыслов А.Г. Фундаментальные проблемы социологии конфликта и динамика массового сознания // Социс. - №8. - 1993;

Иванов В.Н. Межнациональная напряжённость в региональном аспекте // Социс. - №7. - 1993;

Иванов В.Н., Ладодо И.В., Назаров М.М. Состояние межнациональных отношений в Российской Федерации // Социальнополитический журнал. - №3. - 1996;

Ильин М.В. Собирание и разделение суверенитета // Полис. - №5. - 1993;

Ильин В.И. Государство и социальная стратификация советского и постсоветского обществ. 1917-1996 гг.: Опыт конструктивистско-структуралистского анализа. - Сыктывкар, 1996;

Колосов В. А. Межнациональные отношения и ситуация в восточных районах Ставропольского края // Проблемы населения и рынков труда России и Кавказского региона. Москва - Ставрополь, 1998;

Михайлов В.А. Принцип «воронки», или механизмы развёртывания межэтнического конфликта // Социс. - №5. - 1993;

Мунтян М.А. Национализм в эпоху постиндустриализма: попытка нового прочтения // Кентавр. - №1. 1994;

Празаускас А.А. Этнонационализм, многонациональное государство и процессы глобализации // Полис. - №2. - 1997;

Радаев В.В. Этническое предпринимательство: мировой опыт и Россия // Полис. - 1993. - №5;

Савва М. В. К вопросу об этническом статусе как факторе конфликта // Философия и социология. Научный и общественно-политический сборник. - № 4. - Майкоп, 1996. - С. 61-77.;

Тощенко Ж.Т. Этнократия: история и современность (социологические очерки). М., 2003;

Хопёрская Л.Л. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. - Ростов-на-Дону, 1997. Червонная С.М. Тюркский мир Северного Кавказа: этнические вызовы и тупики федеральной политики//Казанский федералист. - №1. – 2002;

Шкаратан О.И. Экономический суверенитет республик и пути развития народов. (Теоретическая дискуссия вокруг вопросов практической жизни) // Советская этнография. - 1989.- № предложивший собственную 10 концепцию, объясняющую закономерности развития этого явления.5 Наряду с этим необходимо особо подчеркнуть тот факт, что количество исследований, специально посвящённых до изучению непосредственно Наиболее этноэкономических конфликтов, крайности ограничено.

исследованными аспектами проблемы являются этническая миграция и предпринимательство, этносоциальная стратификация, а также влияние процесса модернизации на сферу взаимоотношений этнических общностей между собой и с государством. В то же время, отсутствует целостный концептуальный подход к изучению этноэкономических конфликтов, наличествуют проблемы с чётким определением самого понятия и границ его применения, не определены общие и особенные черты этноэкономического конкликта как одной из разновидностей этнического конфликта и конфликта интересов. Подобное положение позволяет сделать вывод о недостаточной разработанности данной проблемы. В силу этих обстоятельств, существует потребность в целостном осмыслении этноэкономического конфликта как самостоятельного возникновения, феномена, развития такого выявлении рода общих закономерностей и конфликтов, противоречий специфических способов их урегулирования, разработке подходов к изучению и оценке данного явления. Методологическую и теоретическую основу диссертации составляют, прежде всего, принцип системности, метод с всесторонности, использованием конкретности принципов исследования, диалектический дополнительности и преемственности, субъективно-деятельностный подход, а также такие методы исследования, как case-study, конкретно-исторический, и ряд других методов. В работе предпринята попытка осуществить проекцию базовых теоретических конструктов на эмпирический материал, Кочетов Э.Г. Геоэкономика и стратегия России. Истоки и принципы построения внешнеэкономической доктрины.- М., 1997;

Кочетов Э. Осознание глобального мира// Pro et Contra. – Т. 4. - № 4. - Осень 1999.

11 представленный в работах отечественных и зарубежных исследователей, посредством факторного и структурно-функционального анализа. Этнические имеющие сообщества в работе связь с рассматриваются в рамках и примордиалистской парадигмы как объективно существующие общности, глубокую внутреннюю социально-историческим социокультурным контекстом. Этноэкономический конфликт рассматривается в рамках сферного подхода к изучению общественных процессов. Эмпирической основой исследования являются официальные государственные, ведомственные, нормативные, правовые документы России, зарубежных стран, международных организаций, журналах и средствах массовой информации. Объектом исследования является этноэкономический конфликт как специфический тип социально-политического конфликта, определяемый как по субъекту, так и по объекту конфликтного взаимодействия. Предмет исследования – экономические факторы в этнополитических отношениях, развития, предпосылки и детерминантные и факторы возникновения, способы развития и эскалации характерные черты особенности, выявление возможные особенностей и статистические данные, материалы социологических исследований, а также публикации в специальных урегулирования этноэкономического конфликта. Целью конфликтного определение исследования процесса факторов, в служит рамках этноэкономического возникновению конфликта способствующих этноэкономического конфликта. Цель реализуется посредством решения следующих задач:

- сформулировать рабочее определение этноэкономического конфликта;

- выявить основные политические,социальные и экономические факторы, влияющие на возникновение и развитие этноэкономических конфликтов, и оказывающие определяющее воздействие на характер конфликтного взаимодействия субъектов конфликта;

- определить степень конфликтогенного потенциала этноэкономической и 12 этносоциальной стратификации;

- описать политические стратегии этнических предпринимателей, обладающие конфликтогенным потенциалом и способствующие эскалации этноэкономических противоречий;

- определить механизмы влияния процессов модернизации и демодернизации на генезис этноэкономических конфликтов;

- выявить роль и значение этнической миграции, сетей мигрантов и этнического предпринимательства в генезисе этноэкономических конфликтов;

предложить модель анализа и провести case-study локального этноэкономического конфликта на примере Ставропольского края. Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

- сформулировано определение этноэкономического конфликта как типа социально-политического конфликта, определяемого как по субъекту, так и по объекту конфликтного взаимодействия;

- осуществлён комплексный анализ основных причин, предпосылок и факторов возникновения и развития этноэкономических противоречий и конфликтов и конкретизирована степень их влияния на генезис данного явления;

- определены предпринимателей, специфические способствующие политические стратегии этнических возникновению этноэкономических противоречий и переходе их в стадию открытого конфликта;

- выявлены факторы и степень конфликтогенного влияния процессов демодернизации на социальную среду и генезис этнических конфликтов;

- определены роль и место этноклановой социальной структуры в возникновении процессов;

выявлено, что социальные сети этнических мигрантов имеют незначительный этноконфликтный потенциал, являясь средством социальной и экономической адаптации иноэтничных мигрантов, чаще всего занимающих те и развитии демодернизационных и этноконфликтных 13 экономические ниши, которые не востребованы автохтонами;

- проведён анализ генезиса локального этноэкономического конфликта на территории Ставропольского края, предложена описательная модель такого рода конфликтов и возможные пути их урегулирования. Основные положения, выносимые на защиту: 1. Этноэкономический конфликт есть тип социально-политического конфликта, определяемый как по субъекту, так и по объекту конфликтного взаимодействия. Субъектами этноэкономического объектом основное конфликта конфликта для субъектов выступают является средство социально-политические группы, идентифицирующие себя как этнические профессиональные этнопрофессиональное производства. 2. Современный процесс этноэкономического стратифицирования российского социума находится в прямой зависимости от темпов, интенсивности и глубины модернизации страны, причём этот процесс не имеет однонаправленного вектора развития. Аморфность этноэкономической стратификации в современной России не позволяет чётко обозначить жизненно важные приоритеты складывающихся этноэкономических групп, что в значительной степени затрудняет оценку этноконфликтного потенциала. В то же время, этническая идентичность в России на сегодня в значительной степени пересекается с классово-статусной принадлежностью, что во многом нивелирует конфликтность на этнической основе, придавая экономическим противоречиям и конфликтам многоаспектный характер. 3. В ситуациях, когда стратегия этнических предпринимателей нацелена на вытеснение коренных этносов из традиционной экономической ниши, и если экономическая мобильность таких этносов достаточно низка, то возникают объективные предпосылки для формирования противоречий, субъектами которых выступают представители различных этнических сообществ, а объектом является специфический сегмент экономики или средства производства, что значительно повышает вероятность возникновения сообщества;

поле и/или 14 этноэкономического конфликта. 4. Демодернизация создаёт гораздо более конфликтогенную социальную среду, чем модернизация, в первую очередь потому, что модернизация открывает новые возможности для достижения более высокого уровня жизни, в то время как демодернизация не только консервирует экономическую сферу, но и создаёт существенные препятствия для адекватного функционирования субъектов экономических отношений даже при усечённой структуре возможностей. Этноэкономическим (исходя из объекта) этнический конфликт в демодернизирующемся политэтничном социуме может быть лишь с точки зрения этнополитических элит и кланов, оспаривающих доступ к контролю над экономическими ресурсами и финансовыми потоками. 5. Сети этнических мигрантов имеют незначительный этноконфликтный потенциал, сами по себе они являются, прежде всего, средством социальной и экономической адаптации иноэтничных мигрантов, чаще всего занимающих те экономические ниши, которые не востребованы автохтонами. Этническая консолидация, имеющая место на основе социальных сетей мигрантов может быть использована для мобилизации и достижения политических целей, однако изначально она направлена на обеспечение экономических интересов мигрантов в рамках социума и экономической системы страны-реципиента, а не кардинального перераспределения ресурсов и изменения политического баланса в пользу отдельных иноэтничных сообществ. 6. Конфликт между ногайцами и даргинцами (даргинцами и русскимиказаками) в восточных районах Ставропольского края следует признать этноэкономическим как по субъектам-носителям конфликта, так и по объекту противоречий. Объектом конфликта в данном случае выступает земля (как пашни, так и пастбища), субъектами – ногайские, русские и даргинские этнические сообщества, стремящиеся сохранить или изменить существующую систему землепользования и обеспечить контроль за основным на данной территории средством производства. Доминирующим агентом, способным создать условия для разрешения этого конфликта и предотвращения его перехода в категорию 15 конфликтов ценностей, является региональная государственная власть и органы местного самоуправления, причём их главной задачей является восстановление авторитета власти как единственного арбитрирующего актора, способного принимать необходимые политические и экономические решения и определять формат взаимоотношений субъектов конфликта. Теоретическая значимость исследования состоит в формулировании целостного современных концептуального подхода к изучению этноэкономических целостного конфликтов и их особенностей;

в исследовании научно-значимых проблем этнополитических отношений;

формировании представления о природе и признаках, характерных черт и особенностей этноэкономического конфликта. Практическая значимость исследования. Материалы исследования и его выводы могут применяться органами государственной власти для решения проблемам государства этнической и политики и формирования а также взаимоотношений для оптимизации этнических групп, конфликтологического менеджмента федеральных и региональных органов государственной власти и органов местного самоуправления, реализуемого в ходе урегулирования этноэкономических конфликтов. Отдельные результаты диссертации могут быть использованы в работе органов государственной власти и органов местного самоуправления с национально-культурными автономиями и национальными общественными организациями, иными объединениями, агрегирующими элиты этнических общностей на территории субъектов федерации. Возможно использование материалов диссертационного исследования средствами массовой информации в целях популяризации научного знания о межэтнических отношениях и раннем предупреждении этнических конфликтов. Теоретические и практические выводы диссертации могут быть использовать в преподавании базовых курсов политологии, этнологии, конфликтологии. Материалы диссертации могут стать основой для разработки 16 спецкурса по этнологии и этноконфликтологии для студентов-регионоведов и конфликтологов. Апробация диссертации. Диссертация выполнена и прошла обсуждение на кафедре социальной философии и этнологии Ставропольского государственного университета. Основные положения и выводы диссертации были представлены в качестве докладов на научных и научно-практических конференциях: 48-й научно-методической конференции «Университетская наука – региону» (апрель 2003 г., г. Ставрополь);

Международной научной конференции «Проблемы миграции и опыт ее регулирования в полиэтничном Кавказском регионе» (сентябрь 2003 г., г. Ставрополь);

Всероссийском научнопрактическом семинаре «Классический университет как центр социального и культурного развития в полиэтничном регионе» (октябрь 2003 г., г. Ставрополь);

Международной научно-практической конференции «Проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на Северном Кавказе» (декабрь 2003 г., г. Ставрополь);

49-й научно-методической конференции «Университетская наука – региону» (апрель 2004 г., г. Ставрополь);

научно-практической конференции «Стратегическое управление социально-экономическими и политическими процессами в регионе: история, современность, перспективы» (июнь 2004 г., г. Пятигорск);

научно-практической конференции «Наука – Югу России» (декабрь в 2004 г., г. Ставрополь);

межрегиональной локальное: (апрель научнопрактической провинция конференции условиях и «Глобальное versus российская г., г.

глобализации (философские, социологические, социокультурные Невинномысск).

политические проблемы)» Основные положения и выводы диссертации отражены в восьми публикациях общим объемом 5,1 п.л.

17 ГЛАВА I. Теоретико-методологические основы анализа экономических аспектов конфликтного процесса 1.1. Экономический фактор в этнических отношениях и этноэкономический конфликт: теоретико - методологические подходы Этнические процессы как одна из разновидностей социальных процессов приобрели во второй половине нынешнего столетия едва ли не приоритетное значение для устойчивого развития общества. Основными причинами того, почему именно этнические отношения становятся на сегодняшний день основным типом социального взаимодействия, можно назвать снижение роли классового начала в общественной жизни, которое было наиболее актуально в XIX начале XX века, а также то, что этническая структура общества в историческом плане гораздо более устоявшееся, глубинное явление жизни общества. Нельзя не согласиться с мнением о том, что «этнические отношения пронизывают всю историю человечества, проявляясь то более рельефно, то скрываясь под слоем иных социальных процессов».6 Каждому из всех типов этнических противоречий присуща определенная модель, меняющаяся от страны к стране, от эпохи к эпохе, но обнаруживающая тем не менее известную устойчивость. В то же время развитие этих противоречий во многом зависит от ряда обстоятельств. Одно из важнейших среди них это система социально-этнического разделения труда. Ныне она существует в очень разных формах в развивающихся и промышленно развитых странах. С глубокой древности известно, что люди нередко определяли социальные общности с точки зрения «этнопрофессионализма». В обыденном сознании трудовые предпочтения определенных этнических групп нередко трактуются как проявления самой сущности народа. Возникают стереотипы типа «народвоин», «народ-торговец», «народ-мореплаватель» и т.д. Немалую роль ещё с архаичных времён играли этнопрофессиональные предпочтения и для самоидентификации, конструирования собственной идентичности этнической и соАвксеньтев А.В., Авксентьев В.А. Этнические проблемы современности и культура межнационального общения. - Ставрополь, 1993. - С. 18 циальной общностей. Так, например, когда римляне стремились отличить себя от других, то, признавая за иными народами первенство в искусствах и науках, себе они оставляли только право повелевать всем миром.7 В «третьем мире» эта система несет отпечаток глубочайшей архаики. Она складывалась в эпоху, когда труд имел ритуальный характер, поскольку ставил работающего в определенные взаимоотношения с божествами земных недр, воды, неба, огня, леса, с различными магическими силами, а такие взаимоотношения наделенными подчинялись жестким религиозно потому что мотивированным труд давал им ритуальным нормам. Скажем, у многих народов Африки кузнецы считались мистическим могуществом, возможность достоянного общения с таинственными силами огня, земных недр. Но по этой же причине никто не осмелился бы заняться ремеслом кузнеца: такая дерзость могла привести нарушителя традиций к гибели. И с ходом времени у многих народов Западной Африки кузнецы образовали замкнутую касту. Разделение труда между теми, кто обрабатывал землю, и теми, кто выращивал скот, произошло по этническим линиям. Известны народы, которые специализируются на рыбной ловле, другие - на торговле. Иногда тот или иной этнос может монополизировать занятие, которое в силу, как правило, религиозных мотивов запретно для других этносов. В Индии обработка кож и некоторые другие ремесла, запретные для человека из высших каст, были закреплены за кастами неприкасаемых, среди которых иные и в этническом отношении отличались от индусов. С точки зрения одного из основоположников этноэкономической теории, американского исследователя К. Поланьи, экономика традиционных обществ, основанная на этническом разделении руда и соответствующей редистрибуции продукции и ресурсов, оказывает значительное влияние на формирование современных экономических систем, причём не только в архаичных обществах, но и во вполне модернизированных странах. Экономическая система, таким образом, является фактически функцией этносоциальной организации См. например: Вергилий. Энеида. – VI.- С. 847 — 853.

19 общества. Одним из основных моментов теоретических положений Поланьи является редистрибуция, или перераспределение материальных благ и ресурсов, что, по его мнению, присуще значительной части этноэкономических систем, в особенности, крупного масштаба. Принцип редистрибуции в действии мы можем наблюдать и сегодня, по большей части в крупных этнических общинах (китайцы в Малайзии, армяне в России, США, албанцы в странах системы. Опираясь на исторический опыт развития этноэкономических систем, Поланьи указывает, что в этнически стратифицированных обществах Африки доминирующие группы (по большей части, из числа скотоводческих племён) периодически поселялись среди земледельцев, основными орудиями труда которых были мотыги, между обеими группами налаживался обмен продуктами, закреплялся принцип разделения труда, причём не только в производственной и социальной, но и в этнической структуре.9 Одной из скрытых функций такого разделения было сокрытие меры эксплуатации представителей одной этнической группы другими (доминирующими) при неравноценности обмена и неравнозначности распределения.10 Даже в период господства феодальных отношений, когда основной ценностью был земельный фьеф, при том, что такие традиционные общества были не гомогенными, а социально стратифицированными, возникали предпосылки конфликта, субъектами которого были разные этнические группы, а основным объектом материальные ценности. Нужно отметить, что схожие процессы происходили и в Европе, в особенности после образования на обломках Римской империи варварских королевств;

в первых кодифицированных сборниках права германцев Евросоюза и т.д.), которым присуща чёткая градация перераспределения внутри общины, а также жёсткое обоснование такой прямо устанавливались экономические преимущества Polanyi K. The Great Transformation. - New York., 1944. - P. 48. Полный текст книги доступен в сети Интернет по адресу: http://club.fom.ru/books/http://www.gorod.org.ru/polanyi2.zip 9 Ibid. - P. 51 10 Ibid.

20 доминирующей протоэтнической группы перед местным романизированным населением.11 Кое-где в «третьем мире» сложившаяся в глубочайшей древности система социально-этнического разделения труда еще сохраняется, кое-где она почти полностью трансформировалась. Но влияние прошлого еще далеко не исчезло, и оно заставляет и сегодня отдельные этнические сообщества на определённых территориях искать себе определенную экономическую нишу, монополизировать какое-то поле деятельности или ремесло. Это в первую очередь относится к национальным меньшинствам. Как справедливо утверждают многие исследователи, экономические интересы могут играть весьма заметную роль в этническом конфликте, а экономический фундамент групповой вражды был устойчивой тенденцией в литературе второй половины XX столетия, посвящённой этническим конфликтам.12 Как справедливо отмечает В. Авксентьев, «экономический элемент занимает неодинаковое место в различных этнических конфликтах, и можно выделить определённые тенденции, повышающие его значимость».13 Основание для выделения этого типа конфликта - сферный подход к анализу общественных процессов;

предмет и объект конфликта находятся в материальной сфере жизни общества, этнические общности в таком случае выступают и как экономические субъекты. Выделяется несколько основных направлений в изучении этнических конфликтов на экономической основе. Согласно первой точке зрения, этнический конфликт – явление в целом искусственное. Убеждённость в важности этнических интересов составляет часть идеологии (в марксистском понимании), которая маскирует классовый интерес и отвлекает рабочий класс от отстаивания своих интересов.

11 Cм. например Lex Salica, сборник законов салических франков. См. например: Shibutani T., Kwan K.M. Ethnic Stratification: A Comparative Approach. -New York, 1965. – Pp. 168, 196-197, 380-382;

Fox R.G., Aull C.H., Cimino L.F. Ethnic Nationalism and the Welfare State/ Keyes C.F., ed., Ethnic Change. - Seattle, 1981. – Pp. 198-245;

Snider N.L. What Happened in Penang?//Asian Survey. - 8 (Dec. 1968). –Pp. 960-975. 13 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология в поисках новой парадигмы. – Ставрополь, 2001. – С. 101.

21 Этнический конфликт приравнивается к «вызову несуществующим или едва ли опасным врагам» и избеганию «реальных проблем» и реальных врагов, то есть «господствующих классов».14 Работы сциентистским сторонников подходом, реалистической использованием школы методов характеризуются математического моделирования, экономического и статистического анализа, с помощью которых доказывается, что у определенных этнических групп имеются объективные основания для того, чтобы быть недовольными своим материальным положением, считать себя ущемленными в материальном плане и стремиться изменить ситуацию.15 Когорта сторонников такого объяснения этнических конфликтов весьма значительная, так, одним из наиболее известных из них является американский социолог и политолог Карл Дойч.16 Популярность этой точки зрения на природу этнических конфликтов, как справедливо отмечает В. Авксентьев, заключается в стремлении найти ясное, а главное, материализованное явление в основе любого феномена.17 Рассмотрение проблемы, таким образом, сводится к категориям commodum et incommodum, а анализ действий субъектов конфликта по сути сводится к ответу на древнейший вопрос «Quid prodest?». Вторая версия в рамках реалистической парадигмы делает акцент не на иррациональном подчинении масс манипуляциям элиты, а на рациональном соперничестве рабочего класса. Манипуляции также могут иметь место, но вкупе с заметным конкурентным интересом. Работодатели используют труд представителей одной этнической группы, чтобы сбить цену на оплату труда другой группы. Более высоко оплачиваемые работники, разумеется, «опасаются появления на рынке более дешёвой рабочей силы, беспокоясь, также, что она Prabhakar M.S. The ‘Bongal’ Bogey// Economic and Political Weekly (Bombay). - Oct. 21, 1971. - Pp. 2140-2142. Смотри также: Okwudiba N. Ethnicity as a Counter Revolutionary Force// Africa Review. - №7. -1977. – Pp. 1-12. 15 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология. – Т. 1. – Ставрополь, 1998. – С. 95. 16 См. Deutsch K. Nationalism and Social Communication. An Inquiry into the Foundations of Nationality. - Cambridge, 1966. 17 Авксентьев В.А. Цит. раб. – С. 36.

22 заставит их покинуть данную территорию или сократит их до своего уровня. Если рынок труда разделён по этническому признаку, то классовый антагонизм принимает форму этнического антагонизма. В то время как основная риторика по поводу этнического антагонизма концентрируется в понятиях этничности и расы, на самом деле она, в значительной мере, (хотя, вероятно, не полностью) выражает этот классовый конфликт».18 Таким образом, этничность это не искусственное отклонение от экономических интересов, а полное их отражение. Третья формулировка этнического конфликта на экономической основе сосредотачивает внимание на напряжённости между «посредническими меньшинствами» и этническим большинством общества (принимающей социальной средой).19 Посреднические меньшинства концентрируются в торговле и коммерции и часто действуют как промежуточные звенья между производителем и потребителем, работодателем и работником, собственником и арендатором, элитой и массами.20 Китайцы в Юго-Восточной Азии, азиаты в Восточной Африке и евреи в предвоенной Европе в числе групп, относящихся к данному понятию. Утверждается, что торгующие меньшинства вступают в конфликт с деловыми соперниками из других этнических групп. Конфликт случается, однако, не просто из-за обычного делового соперничества, но из-за того, что иммигрантские меньшинства способны потеснить своих конкурентов через использование своих собственных внутренних ресурсов, организацией способов сдерживания конкуренции между собой, а также через использование дешёвого, обычно семейного труда. Их интересы также сталкиваются с Bonacich Е. A Theory of Ethnic Antagonism: The Split Labor Market// American Sociological Review. - №37. - 1972. –Pp. 547-559, 553. 19 Bonacich Е. A Theory of Middleman Minorities// American Sociological Review. - №38. - 1973. – Pp.583-594. Другие изложения, см.: Van den Berge P. The Ethnic Prejudice// Social Problems. - 6 (Spring 1959). –Pp. 340-354;

Rinder I.D. Strangers in the Land: Social Relation in the Status Gap// Social Problems. - 6 (Winter 1958-59). – Pp.253-260;

Marwah O.S., Mittelman J.H. Alien Pariahs: Uganda’s Asians and Bangladesh’s Biharis (unpublished paper presented at the 1973 annual meeting of the African Studies Association). 20 Bonacich Е. A Theory of Middleman Minorities. - Р. 583.

23 интересами тех, с кем они ведут дела: потребителями, владельцами недвижимости, клиентами. В конечном итоге, из-за того, что торгующие меньшинства имеют возможности использовать свою собственную дешевую рабочую силу, они понижают перспективы трудоустройства для представителей принявшего их общества. Уступчивость рабочей силы на фирмах посреднических меньшинств страхует от того, что увеличение заработной платы в конкурирующих фирмах должно будет сопровождаться таким же увеличением жалованья для работников на предприятиях, принадлежащих представителям меньшинства. Конкурирующая фирма хозяев страны, которая идёт на повышение зарплаты, может оказаться вытесненной с рынка из-за разницы цен. В конце концов, работники предприятия, принадлежавшего представителям большинства, начнут оценивать бизнес иммигрантов и их низкие зарплаты как причину низкой заработной платы по экономике в целом. «Иммигрантское меньшинство и коренное большинство вступают в конфликт из-за того, что представители каждой группы имеют несовместимые экономические цели».21 Даже самые крайние меры, предпринятые против таких групп, могут, во многом, объясняться на этой основе. Торгующие меньшинства столь сильны экономически и организационно, что их «крайне сложно вытеснить… увеличением Сложность и в преодолении их занявших прочные мощи позиции вынуждает посреднических монополий, затруднения в осуществлении контроля за их расширением экономической принимающую сторону на всё более жёсткую реакцию. Некоторые находят всё более и более жёсткие меры, нагромождаемые одна на другую, до тех пор, когда уже все средства будут исчерпаны, и «самое крайнее решение» будет введено в действие».22 Необходимо также обратить внимание и на модернизаторские теории этнического 21 конфликта.

В западном обществоведении изучение Ibid. – P. 589. Ibid. – P. 592.

24 взаимодействия экономических и этнических процессов в последние полвека было тесно связано с исследованием проблемы модернизации, т.е. перехода общества от традиционного типа к индустриальному. Вплоть до конца 70-х гг. считалось, что модернизация подразумевает предоставление человеку свободы от вмешательства разнообразных групп для защиты его экономического интереса. Этого же требует и неоклассическая экономическая теория, предполагающая, что рынок должен быть максимально широким и что любые институционные ограничения рационального выбора (в т.ч. национальное государство) менее предпочтительны, чем мировой рынок. В свете этих представлений этничность, сама мобилизованная модернизацией, является тормозом такому освобождению личности и, тем самым, предстает как явление пережиточное, обреченное на исчезновение с принятием западного стиля жизни. Предполагалось, что для нивелирования этнического фактора достаточно аккуратно управлять ресурсами и поощрять экономический рост. Центральным положением теорий 1960—1970-х гг. являлось утверждение, что этнические конфликты, национализм суть кризисные явления не до конца модернизированного общества и что окончательное становление такого общества будет его концом.23 Однако с течением времени оказалось, что, несмотря на модернизацию и ускоренный экономический рост, значимость этнического фактора даже увеличилась. Помимо этого было установлено, что в различных странах мира модернизация может осуществляться по модели, отличной от западной. Относительному выходу из такого теоретического тупика способствовало распространение неоклассической экономической теории в форме т.н. «экономического империализма». Согласно ей, самые разные и даже очень далекие от экономики явления могут быть объяснены с помощью понятийного аппарата неоклассической теории — прежде всего категории рационального выбора. Было высказано предположение, что сохранение этнического фактора связано с его выгодностью — выгодностью, поскольку он позволяет См. например: Deutsch K., Foltz W. J. (eds.). Nation-Building. - New York, London, 1963.

25 максимизировать полезность при проведении модернизации данного общества, а британский исследователь Р. Роговски отмечал, что национализм есть «продукт максимизирующего полезность... поведения», что он «почти всегда основан на тщательной оценке собственного интереса и реальной общественной ситуации (а не есть следствие истерии или иллюзии)» и что он «теснейшим образом связан с общественным разделением труда и изменениями в этом разделении»24. Таким образом, возрастание значимости этнического фактора стало рассматриваться как продукт или условие экономического развития и политической консолидации, как фундаментальная черта модернизации. Его усиление есть результат естественного соперничества этнических групп на разнообразных меняющихся рынках. В это же время ряд исследователей вернулся к идее этнического конфликта как конфликта модернизации и этничности. Однако теперь учитывалось, что этническая мобилизация, национализм могут быть полезны самой этнической группе. Но представления о том, что есть выгода для конкретной этнической группы заметно усложнились. Э. Геллнер, Дж. Келлас, Г. Хёрст, Р. Бэйтс и другие известные современные ученые отмечают, что мобилизация национализма связана не столько с модернизацией, сколько с ее неравномерным распределением, что она есть ответ общества, переживающего глубокий кризис перестройки, на внедрение новых форм экономических отношений. В последнее время исследователи обращают внимание на проявления национализма и в обществах, переживающих переход к постиндустриальной стадии организации.25 Особое место в изучении взаимосвязи этноэкономических конфликтов и модернизации занимает теория «внутреннего колониализма» и «культурного Rogovsky R. New nationalisms of the developed West. Towards explanation. - Boston, 1985. - P. 87. 25 Геллнер Э. Нации и национализм. - М., 1990;

Kellas J. The Politics of Nationalism and Ethnicity. - New York, 1991;

Hirst G. Globalization in Question: The International Economy and the Possibilities of Governance. Cambridge, UK, 1996;

Bates R. Modernization, Ethnic Competition, and the Rationality of Politics in Contemporary Africa / Rothchild D., Olorunsola V., eds. State Versus Ethnic Claims: African Policy Dilemmas. - Boulder, 1983;

Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. - Berkeley, 1985.

26 разделения труда». Детально она была разработана М. Хектером, считавшим, что отношения между членами основной этнической общности и меньшинств в том или ином государстве характеризуются экономической эксплуатацией. Доминирующая тем самым группа стремится уязвимость обеспечить их диверсификацию своей же промышленности, сохраняя узкую специализацию периферийных областей и увеличивая экономики. Национальные меньшинства, сознавая свою культурную обособленность от большинства, неизбежно сопротивляются эксплуатации и поддерживают националистические и сепаратистские лозунги.26 Однако нужно заметить, что далеко не всякий этнический конфликт может быть объяснен «внутренним колониализмом». Так, к примеру, Уэльс, Шотландия, Квебек дают примеры высокодиверсифицированных экономик, их жители занимают влиятельные позиции в обществе, но там налицо этнические противоречия конфликт на основе требований сецессии. Наиболее корректно понятие «экономической маргинальности» можно объяснить с привлечением положений теории «культурного разделения труда». Эта теория суть рассмотрение через призму этнологии социологической концепции «структурированного неравенства», где речь идет о неравном доступе представителей различных социальных групп к высококачественному жилью, образованию, хорошим товарам и т.д. Причем это неравенство рассматривается как часть структуры самого общества. В классических случаях рынок труда предоставляет представителям разных расовых и этнических групп качественно различные возможности. Занятым на «первичном рынке», кроме чисто профессиональных различий, предлагаются более высокие ставки заработной платы, возможность карьеры, страхование и т.п. На «вторичном» рынке ничего этого нет. Помимо такого, «вертикального», разделения труда, М. Хектер выделяет «горизонтальное культурное разделение труда», состоящее в осознании членами этнокультурной общности своей культурной Hechter M. Internal colonialism. The Celtic fringe in British national development, 1536—1966. - London, 1975. – P. 165.

27 обособленности и своего социально особого экономического статуса. Каким бы этот статус ни был — более высоким или более низким, — представления группы о своей общности как особом субъекте экономических отношений — представления, становящиеся для данного общества стереотипными, — в условиях модернизации могут приводить к этномобилизации.27 Отечественные исследователи ввели понятие «национальных интересов» — осознанных потребностей (целей) социально-экономического развития этносов, преобразующихся в побудительные мотивы их деятельности.28 Это может быть, к примеру, интерес, связанный с получением материальных благ или с потребностью в оптимальном распределении людских ресурсов по сферам производства.29 Группа исследователей (прежде всего, Л. Перепелкин, О. Шкаратан, В. Коротеева и, независимо от них, А. Илларионов) выдвинула гипотезу, по которой нации, как целостные социальные образования, предстают столь же целостными субъектами экономики и, следовательно, имеют особые интересы, главный из которых — обеспечение гармоничного, полноценного развития нации. Для достижения этого необходимы, прежде всего, пропорциональная социально-профессиональная структура, оптимальное размещение наличных производительных сил на «этнической территории» и так называемый «экономический суверенитет», т.е. возможность нации самостоятельно распоряжаться ресурсами. При этом речь идет не обо всем населении данной территории, а именно об этнонации. Hechter M. Op.cit. - Pp. 175-184. Семенов В.М., Иордан М.В., Бабаков В.Г., Сагамонов В.А. Межнациональные противоречия и конфликты в СССР. - М., 1991. - С. 139. 29 Джунусов М.С. Национализм в различных измерениях. - Алма-Ата, 1990. - С. 106—107. 30 Коротеева В., Перепелкин Л., Шкаратан О От бюрократического централизма к экономической интеграции суверенных республик // Коммунист. - № 15. - 1988;

Перепелкин Л.С., Шкаратан О.И. Экономический суверенитет республик и пути развития народов. (Теоретическая дискуссия вокруг вопросов практической жизни) // Советская этнография. 1989.- № 4;

Перепелкин Л.С. Возвращаясь к напечатанному // Советская этнография. - 1990. - № 4;

Илларионов А.Н. Национальный плюрализм и экономика // Ожог родного очага. - М., - 1990.

28 Ряд отечественных исследователей выступил против этой концепции.31 Необходимость полной социально-профессиональной номенклатуры и т.п. атрибутов для нормального не воспроизводства этноса и они оспаривают, а мотивируя свою точку зрения тем, что этническое воспроизводство — это воспроизводство социально-экономических политических, этнокультурных и этноментальных структур этноса. Этносы, по их мнению, субъектами экономических отношений не являются, и существуют лишь экономики территориальных общностей. В отличие от модернизаторских теорий конфликта, классовые теории могут допускать разнообразие мотивов конфликта среди различных классов. Фактически, они приписывают различным классам разные экономические причины для этнической вражды. Здесь могут быть определены, по крайней мере, три уровня соперничества: бизнесмен против бизнесмена, бизнесмен против потребителя и работник против работника, где каждая из этих ролей занята членами противостоящих этнических групп. Подобное экономическое соперничество, безусловно, существует. Тем не менее, частота его проявления и жёсткость гораздо менее отчётлива, чем это можно было бы представить. Несмотря на возможное разнообразие этих мотивов конфликта, вместе они не сводятся к степени или уровню этнической враждебности, объяснить которые и было их целью. Второй подход - рассмотрение этноэкономических противоречий и этноэкономического этнических конфликта как компонента более или этапа эволюции конфликтов, имеющих широкое социокультурное содержание. При этом не отрицается значимость собственно экономических факторов, они располагаются в ряду с другими элементами общественной жизни, формирующими среду протекания конфликта.

См., например: Козлов В.И. Этнос и хозрасчет (к проблеме национализма в СССР) // Советская этнография. - 1991.- № 3;

Тишков В.А. Народы и государство // Коммунист. 1989. - № 1;

Четко С. Антитезисы к тезисам // Советская этнография. - 1990.- № 4;

Четко С. Экономический суверенитет и национальный вопрос // Коммунист. - 1989. - № 2.

29 Хотя в подавляющем большинстве этнических конфликтов можно обнаружить экономическую подоплеку и соображения материальной выгоды как мотивы действий людей, в то же время практически неограниченными являются примеры и того, как люди действуют в этнических конфликтах вопреки здравому смыслу и своей собственной материальной выгоде. Особенно это характерно для одного из самых распространенных типов этнических конфликтов второй половины ХХ в., основанных на требованиях сецессии. Прежде всего необходимо отметить, что экономический элемент занимает неодинаковое место в различных этнических конфликтах, и можно выделить определенные тенденции, повышающие его значимость. Во-первых, это случаи, когда региональные экономические различия совпадают с этническими. Различия в уровне экономического развития регионов внутри одного государства - повсеместно встречающееся и естественное явление, и даже в мононациональных государствах на основе таких различий могут складываться межрегиональные противоречия. В том случае, если эти региональные экономические различия, по крайней мере, частично совпадают с этнической структурой государства, это может послужить основанием для формирования межэтнической напряженности и возникновения конфликтов. Такие конфликты могут быть связаны с требованиями изменения статуса группы, укрепления региональной или этнической автономии вплоть до сецессии. В качестве идеологического обоснования таких позиций выдвинута уже упоминавшаяся теория внутреннего колониализма: крупный или титульный этнос эксплуатирует более малочисленные народы или этнические меньшинства, пользуется богатствами их этнических территорий, разрушает природную среду. Как отмечает социолог Р.Премдас, в подобных объяснениях обычно очень много ненадежной и сфабрикованной информации. Что, однако, гораздо более важно, это верование в то, что этническая группа находится в угнетённом положении. Premdas R.R. Ethnicity and Development: The Case of Fiji. - New York, 1993. – P. 28.

30 Понятие «этническая экономика» в свете последних теоретических разработок может быть рассмотрено по меньшей мере в двух аспектах: вопервых, традиционно, как экономическая структура этнических общностей, мигрантов или автохтонов, находящихся в иноэтничном окружении, и, вовторых, через призму неоэкономической цивилизационной модели, которая во многом опирается на взгляды субстантивистов и, в первую очередь, на этноэкономическую экономическая теорию уже упоминавшего найти точки выше американского с исследователя К. Поланьи.33 С точки зрения апологетов этого подхода, теория обязана соприкосновения цивилизационными моделями. Задача состоит в том, чтобы западные и восточные модели (техногенная и традиционная формы бытия) не оправдали прогноза С. Хантингтона о межцивилизационных столкновениях. Выход из сложившейся ситуации, по мнению российского исследователя Э.Кочетова, в зарождении неоэкономической цивилизационной модели с ее главными атрибутами: этноэкономическими системами, воспроизводством качества жизни, вплетением реликтовых воспроизводственных систем в техногенные циклы, принципиально новыми правовыми моделями регулирования неоэкономической системы отношений.34 На основе этого направления на сегодняшний день происходит складывание новой научной дисциплины – геоэкономики, одним из основных элементов которой является изучение этноэкономических систем, «которые являются органичным симбиозом этнонациональных систем и индустриальных воспроизводственных циклов».35 Таким образом подчёркивается едва ли не структурообразующая роль этноэкономических систем для развития постиндустриальной экономики в глобальном масштабе. Это направление развивается, преимущественно, в рамках цивилизационной парадигмы, причём отмечается, что именно формирование этноэкономических систем и закладывает переход на новую Polanyi K. Op. cit. – P. 98-125. Кочетов Э. Осознание глобального мира// Pro et Contra. – Т. 4. - № 4. - Осень 1999. – С. 212. 35 Кочетов Э.Г. Геоэкономика и стратегия России. Истоки и принципы построения внешнеэкономической доктрины.- М., 1997. – C. 101.

34 31 модель цивилизационного развития - неоэкономическую, то есть такую модель, которая по своим свойствам отличается от постиндустриальной — вырастая из нее, она ее постепенно вытесняет. Будучи сращенными из дифференциальных составных частей, этноэкономические системы не обосабливаются ни от культурологических, нравственно-этнических, религиозных и т.п. сфер, ни от воспроизводственно-индустриальных этнонациональной «окраской» воспроизводственных циклов.36 Крайне важным моментом, обусловливающим значимость экономического фактора в этнических конфликтах, является наличествующее в ряде случаев совпадение этнической и экономической стратификации общества. Соотношение между этими двумя линиями социального расслоения общества имеет специфический для каждой территории характер, однако в любом полиэтничном обществе складывается особая этноэкономическая стратификация, которая, как и любая социальная стратификация, потенциально содержит в себе противоречия и конфликты.37 Чем более выраженный характер имеет этноэкономическая компонент стратификация, конфликта. тем более нужно значимым учитывать, будет что экономический Здесь сфер, они выступают как бы интернационализированных этноэкономическая стратификация включает в себя не только распределение этнических групп в сфере материального производства, но и рынок труда. Во многих постколониальных обществах с недостаточеным опытом демократической жизни, с выраженными этническими и субэтническими (клановыми, племенными) делениями большое значение имеет доступ этнических групп к управленческим, образовательным и другим видам деятельности, обеспечивающим уровень жизни среднего класса. Основу тификации конфликтогенного общества заключается потенциала в ее этноэкономической Резкое страдинамике. изменение экономической структуры общества, активное движение «вертикальных Там же. – C. 103. Авксентьев В.А. Этническая конфликтология в поисках новой парадигмы. – Ставрополь, 2001. – С. 132.

37 лифтов», изменяющих статус 32 социальных слоев общества, повышает значимость места этнических групп в этноэкономической стратификации общества. Быстрое повышение экономического статуса одной из этнических групп, особенно если эта группа является этническим меньшинством, воспринимается другими этническими группами как получение незаслуженных преимуществ или как результат недобросовестной конкуренции.38 В целом, экономический мотив в этническом конфликте редко выполняет самостоятельную роль и обычно служит статусным и этно-мобилизационным целям, иначе говоря, стимулирует «неэлитные» слои этноса к осознанию конфликтной ситуации, в которую уже включилась этническая элита, и сформировать негативные стереотипы по отношению к соперничающей группе. В такой ситуации, в первую очередь, происходит формирование ощущения этноэкономической депривации группы, связанного с убеждением, что собственная этническая группа обладает относительно меньшими экономическими и социальными возможностями. Для состояния депривации характерно явное расхождение между ожиданиями и возможностями их удовлетворения. С течением времени депривация может либо усиливаться, либо уменьшаться или оставаться неизменной. Усиление депривации зависит от того, в каком соотношении находятся ожидания, с одной стороны, и возможности их удовлетворения – с другой. Рост депривации может происходить, во-первых, при уменьшении возможностей уже сформировавшихся запросов, что наблюдается, в частности, в условиях экономического кризиса. Ожидания многих в таких условиях определяются скромной формулой сохранения статус-кво. Во-вторых, возможна ситуация, когда ожидания, запросы растут значительно быстрее, чем возможности их удовлетворения. Тогда также наблюдается усиление депривации, а, следовательно, и вероятности возникновения конфликта. Здесь стоит обратить внимание на точку зрения Е. Вятра, который особо выделяет случай условной депривации, отмечая, что в подобных ситуациях в Там же. – С. 140.

группах, чьи запросы 33 особенно сильно возросли по сравнению с возможностями их удовлетворения, появляется отчетливая тенденция к агрессивному поведению, направленному против политической системы или этнической (социальной) группы, которую считают виновницей депривации.39 Это в полной мере относится и к взаимодействию этнических групп, в особенности в период нестабильности политической системы общества. Как известно, среди претензий к России как к государственному образованию русского этноса в ходе «парада суверенитетов» 1990-х годов выделялись экономические мотивы, в первую очередь, использование природных ресурсов, находящихся на территории титульной нации, занятие русскими определённых (чаще, наиболее статусных) профессиональных ниш. Лишение русских собственности сепаратистами в той же Чечне нередко рассматривалось как вполне законная редистрибуция материальных благ в пользу их «истинного хозяина» - титульной этнической группы. Особо высокий экономический статус некоторых диаспорных групп даже по сравнению с доминирующим этносом тоже может стать источником этнических противоречий и конфликтов. Так, высокое представительство русских и евреев в бизнес-элите Эстонии и Латвии поддерживает национал-изоляционистские ориентации по отношению к русским и России;

такие же настроения известны по отношению к китайцам в странах Юго-Восточной Азии, к японцам в некоторых странах мира.40 В то же время, остаётся не совсем прояснённым вопрос о том, кто является субъектом этноэкономического конфликта. В первую очередь нужно отметить, что этнический это прежде конфликт всего с выраженным экономическим Изначально содержанием конфликт интересов.

доминирующее положение в нём занимают элитные слои этнических групп, стремящиеся приобрести более широкий и стабильный доступ к распределению материальных ресурсов, находящихся на территории проживания группы, а в идеале - монополизировать их.

39 Вятр Е. Социология политических отношений. - М., 1979. - С. 308. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. - М., 1998. – С. 57.

34 Наряду с этим, экономические противоречия и конфликты могут сложиться не только среди элитных слоев этноса, но также и среди «неэлитных». Так, в Южной Африке белые рабочие активно поддерживали мероприятия правительства по сохранению апартеида, испытывая опасения по поводу возможной конкуренции со стороны черного населения(30).41 Английские рабочие в 1960-1970-е гг. нередко возражали против приема «цветных» иммигрантов в профсоюзы. Этноэкономические противоречия на территории восточных районов Ставропольского края также возникли среди неэлитных слоёв трёх этнических групп – русских, ногайцев и даргинцев;

объектом конфликта здесь стала земля, предметом – её использование. Достаточно сложно здесь бывает определить, насколько определение «этнический», относящееся к таким конфликтным действиям, является атрибутивным. Исходя из определения этнического конфликта, предложенного В.А. Тишковым, «Под этническим конфликтом понимается любая форма гражданского противостояния на внутригосударственном и интрагосударственном уровнях, при котором по крайней мере одна из сторон организуется по этническому принципу или действует от имени этнической группы», 42 для выделения конфликта как этнического необходимо, чтобы хотя бы одна из сторон идентифицировала себя, в первую очередь, как этническое сообщество, а затем уже как представителей социального слоя, класса, социально-профессиональной группы. Иными словами, субъективно угроза со стороны конкурирующей общности ощущается именно для этнической идентичности индивида и группы. Это достаточно чётко отражено в дефиниции этнического конфликта, предложенной А.Н. Ямсковым: «этническим» конфликт делает то, что «в восприятии хотя бы одной из сторон определяющей характеристикой противостоящей стороны служит этничность». Авксентьев В.А. Этническая конфликтология в поисках научной парадигмы. – Ставрополь, 2001. – С. 103. 42 Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. - М., 1997. - С. 309. 43 Ямсков А. Этнический конфликт: проблема дефиниции и типологии // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах. - М.: Московский Центр Карнеги, 1997. - С.208.

35 Если применять предложенные подходы к случаям этноэкономического конфликта, то определяющим мотивом в действиях сторон будет стремление обеспечить выборочное устранение конкурентов, претендующих на одну профессиональную нишу (средства производства, возможность доступа к распределению материальных ресурсов etc) сугубо по этническому признаку. Разумеется, столкновения на почве монополизации представителями одной этнической группы какого-либо экономического сектора имеют место быть, например, китайские погромы в малайских городах в 1970-е годы, однако их целью редко бывает замещение освобождаемой профессиональной ниши для себя;

как правило, после кратковременной вспышки насилия, ситуация возвращается к status-quo. Подобные конфликты обусловлены, скорее, чувством депривации, чем реальными экономическими интересами. Так, изгнав из среднего руководящего звена и слоя ИТР русских и русскоязычных жителей чеченские сепаратисты в итоге обнаружили, что ряд жизненно важных хозяйственных отраслей попросту разваливается, так как квалифицированных кадров в среде этнических чеченцев оказалось крайне недостаточно. В результате к работе на ещё сохранявшемся в сепаратистском анклаве производстве пришлось привлекать тех же русских специалистов. Большей интенсивности конфликт достигает в случае, если его объектом являются средства производства, в первую очередь, земля. Как отмечает В. Авксентьев, «угроза перехода хотя бы отдельных земельных участков в руки иноплеменников истолковывается как «распродажа родины».44 Если такого рода противоречия возникают на межгосударственном уровне или уровне макрогрупп, то они весьма быстро получают необходимые идеологические и иррациональные обоснования и нередко переходят в стадию конфликтов с мнимым предметом, когда реальная степень угрозы со стороны оппонента в общем-то невелика, а его претензии имеют достаточно ограниченный характер. Иной вариант, когда в конфликтные действия вовлекаются неэлитные массы, для которых объект конфликта суть единственное средство сохранения Авксентьев В.А. Этническая конфликтология. - Т. 2. – Ставрополь, 1998. - С. – 58.

36 возможности материального обеспечения. По большей части, такие конфликты имеют локальный характер и ограничиваются территорией совместного проживания различных этнических общностей. В качестве примера можно привести экономические по своей сути конфликты между этническими сообществами превратившими на Северном Кавказе, в частности, на территории в объект Ставропольского края, обострившиеся в связи с законодательными новациями, земли сельскохозяйственного назначения посягательства и отчуждения. Причём, речь здесь идёт не столько об опасности «распродажи родины» представителям иноэтничных сообществ (хотя, в ряде случаев автохтонные народы, в частности, ногайцы, оперируют такими понятиями), сколько о вещественной реализации экономического неравенства, когда местные жители не имеют возможности приобрести крупные земельные угодья для расширения своего традиционного сельскохозяйственного производства, а имеющие значительные финансовые средства представители народов Дагестана могут позволить себе едва ли не оптовую покупку земельных паёв. Оценки масштаба таких действий весьма противоречивы, однако, как нам представляется, даже единичные и вполне соответствующие действующему российскому законодательству случаи таких приобретений вполне могут сформировать в массовом сознании депривированных групп фантом серьёзной угрозы, что, в свою очередь, исходя из положения дилеммы безопасности, способно стимулировать мобилизацию по этническому признаку для отстаивания своих экономических интересов. В этом случае можно отметить, что противоречия возникли между общностями, которые в целом – могут как быть охарактеризованы восточных как этнопрофессиональные группы автохтоны районов Ставрополья ногайцы, так и прибывающие на территорию их проживания группы народов Дагестана специализируются на сельскохозяйственном производстве, преимущественно, на скотоводстве. Этнопрофессиональные группы суть преимущественно моноэтничные общности, характеризующиеся наличием устойчивых этнопрофессиональных 37 предпочтений. Иное определение таким общностям предложил Т. Гурр, охарактеризовавший их как этноклассы: «Этноклассы – это этнически или культурно выделяющиеся меньшинства, которые занимают определённые социальные страты и имеют специализированные экономические роли в тех обществах, в которых они ныне живут».45 С нашей точки зрения, понятие «этнокласса» чрезмерно категоризирует объект определения, что может привести к искажению представлений о его реальной сущности. В этом плане для нашего исследования более приемлемым представляется использование понятия этнопрофессиональные группы, которое отражает как атрибутивные, так и прескриптивные свойства такой общности. Исходя из всего сказанного, мы можем предположить следующее. Этноэкономические противоречия и конфликты возникают в таких обществах, где имеется этносоциальная и, до определённой степени, этноэкономическая стратификация, организованной несовместимости ведь их конфликт есть возникающий и целей интересов явление при любой иерархически сторон в обусловленный системы, убежденности деятельности, существованием неравенства. Наиболее чётко эти явления фиксируются в обществах, находящихся на пути перехода от традиционалистских к модернизирующимся, от обществ с нерыночной экономикой к обществам с рыночной экономикой. Ломка новации, статуса традиционного жизненного уклада, институциональные этноэкономического разрушающие сообществ и устойчивые вторжению этнопрофессиональные ареалы, капитализация хозяйства ведёт к утрате определенных иноэтничных общностей в их традиционное поле экономической деятельности. Возникающее чувство депривации, в особенности, когда это касается основного средства производства (в первую очередь, земли), стимулирует этническую мобилизацию, причём, привлекаются не только те члены этнической группы, которые реально лишаются своей этнопрофессиональной ниши, но и те, кто Gurr T., Harff B. Ethnic Conflict in World Politics. – Boulder, San Francisco, Oxford, 1994. – P. 23-24.

38 представляет иные социальные и экономические страты;

при этом возникает осознание реальной или мнимой угрозы своим интересам со стороны другой этнической общности. Таким образом, мы можем с полным основанием определить такой конфликт как этнический по субъектам конфликта. Что касается определения конфликта по объекту, то таким объектом может быть этнопрофессиональное поле и основное средство производства, являющееся его фундаментом. В этом плане такое явление может быть охарактеризовано как конфликт интересов, объект которого находится в сфере экономики. Исходя из этого, в качестве рабочего определения этноэкономического конфликта можно предложить следующую дефиницию: это тип социального конфликта, определяемый как по субъекту, так и по объекту конфликтного взаимодействия. социальные Субъектами этноэкономического объектом основное конфликта как субъектов конфликта для выступают этнические является средство группы, идентифицирующие сообщества;

поле и/или себя профессиональные этнопрофессиональное производства.

Как конфликт интересов, этноэкономический конфликт в принципе разрешим. Экономические интересы соперничающих сторон практически редко бывают взаимоисключающими. По крайней мере, у субъектов есть одна общая цель: не допустить разрушения материального/институционального объекта конфликта, иначе смысл соперничества будет утрачен. В то же время нужно учитывать, что даже при самом упрощенном понимании этнический конфликт в современном мире редко бывает чисто экономическим по содержанию.46 Как показывает практика, многие этнические конфликты, возникнув по поводу материальных объектов, продолжаются и после того, как этнические элиты, осознав угрозу самому существованию этих ценностей, стремятся остановить Авксентьев В.А. Этническая конфликтология в поисках научной парадигмы. – Ставрополь, 2001. – С. 104.

39 конфликт, в который на основе символических ценностей вовлекаются неэлитные массы.

1.2. Социально - экономическая этностратификация общества как основа межэтнических противоречий Превращение этничности в международном масштабе в фактор, генерирующий глобализации, экономическую, вызвавших как профессиональную, элементов политическую модернисткой подструктуры общества, произошло во многом под влиянием процессов проникновение западной культуры в традиционные общества третьего мира, так и массовые миграции представителей третьего мира на территорию Запада. Конфликты, порожденные исследования столкновением Запада и третьего проблем мира стимулировали в силу исследование проблемы стратификации и этничности. В Советском Союзе этностратификационных тормозились государственного регулирования этнических отношений. Хотя уже в 80-е годы ХХ века началось изучение в методологическом ключе проблем межгрупповых отношений. Демократизация общества в немалой степени способствовала как активизации этносоциальных процессов, так и их исследованиям. Формирование стратификационной системы по этническому основанию определяет условия социальной мобильности. Она возможна либо с переходом этнофоров на принципы достигательной мобильности, задаваемыми доминирующей этногруппой, либо с изменением социального статуса собственной этногруппы. В первом случае наблюдается процесс ассимиляции, во втором - революционное переструктурирование социума и его архаизация, поскольку теперь доминирующее положение занимает цивилизационно отстающая этногруппа. Исследования межэтнических конфликтов привлекли в научный оборот понятие этнического статуса, указывающего место индивида или группы в системе межэтнических отношений на личностном и групповом уровнях. Если индивидуальный социальный статус достигается тем или иным способом, то 40 этнический – наследуется. В некоторых случаях он, разумеется, может быть сменен путем формального изменения национальной принадлежности. Этнический статус представляет собой атрибут любого неизолированного этноса или этнической группы, и человек обладает им лишь постольку, поскольку принадлежит к определенной общности.47 Этническая статусность имеет достаточно сложную структуру. Это обусловливается объективными факторами (включенность представителей того или иного этноса в систему управления, уровень их доходов, образование и т.д.). Но в еще большей степени этнический статус определяется феноменами группового сознания (самооценка этноса в целом, различных групп и слоев внутри этноса, а также отзывы со стороны контактирующих общностей по целому ряду критериев, например, степени внутренней солидарности). Таким образом, этнический статус в качестве семиотической системы всегда есть отношение как минимум двух культур и проявляется в их контакте либо в представлениях и оценках, являющихся следствием подобных связей.48 Этностатусная система многоступенчата, что в своё время убедительно доказал Л. Хагендорн, изучавший проблему этнической терпимости и нетерпимости в молодежной среде Нидерландов.49 В целом, этнический статус в полиэтничных регионах является важнейшей составляющей социального самочувствия человека. Низкий его уровень порождает чувство национальной ущемленности, что подтверждают многие исследования. Примеры самого широкого использования этностатусных представлений дает теория и практика германского национал-социализма. В националсоциалистической Германии культивировались такие элементы культуры, Савва М.В. Этнический статус (конфликтологический анализ социального феномена). Краснодар. – 1997. – С. 158. 48 Там же. 49 Хагендорн Л. Этническая категоризация и дискриминация: роль культурных ценностей и общественных стереотипов в формировании этнических иерархий//Национализм (Взгляд изза рубежа). - М., 1995.

41 которые должны были свидетельствовать о высоком этническом статусе немцев.50 Значимость этничности усиливается по мере восхождения от социальных низов к верхам иерархии неравенства, приобретая в его середине особую важность. Для того чтобы подчеркнуть особую важность этничности в стратификации современных обществ, западными социологами в семидесятые годы ХХ в. вводится понятие «новой этничности». Данный термин, рассматриваемый западными социологами, главным образом, в контексте классовых отношений, призван обратить внимание исследователей на новые факторы социальной и экономической стратификации в Западной Европе. Так, согласно Н. Глэзеру и Д.П. Монихэну, в настоящее время отношения собственности перестают играть главную классообразующую роль, и в то же время «этничность предстает как более фундаментальный источник стратификации».51 Одни исследователи основной причиной этих процессов считали рост так называемой «новой волны» эмиграции в Западную Европу и Северную Америку из стран третьего мира и Восточной Европы. Другие, как, например, Д. Белл, основную причину общества, этих изменений видели в характере роста постиндустриального деморализовавшего, вследствие благосостояния, экономическую идентичность рабочего класса, который, к тому же утратил прежнюю силу коллективного действия.52 Оставшийся моральный вакуум был заполнен этнической идентичностью. А иные исследователи, например, Ф.Паркин, считают этнические группы «более эффективными, чем социальные классы в мобилизации своих ресурсов».53 Этносоциальная, а равно и этноэкономическая иерархия во многом является результатом действия двух основных факторов.

Во-первых, Там же. Glaser N., Moynihan D. (Eds.). Beyond the Melting-pot. Cambridge, Mass., M.I.T. Press, 1964. – P. 239. 52 Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. – М., 1999. – С. 78. 53 Parkin F. Marxism and Class Theory: A Bourgeois Critique. - New York, 1979.- Р.24-30.

42 административно-политическая власть, прежде всего в лице государства и его органов, нередко ставит этносы в неравное по отношению к себе положение: одни рассматриваются как лояльные, как опора государственной власти, другие - как явные или скрытые ее противники, соответственно одни ставятся силой государственной власти в привилегированное, а вторые - в дискриминируемое положение. Во-вторых, в борьбе за выживание разные этносы в силу, прежде всего, специфики своей культуры (традиций, ценностей, норм и т.п.) оказываются в неодинаковой мере приспособлены к условиям данного общества. В результате одна этническая культура способствует вертикальной мобильности, а другая ей препятствует. В обоих случаях иерархически упорядочиваются существующие в данном обществе этнические поля. Соответственно личный статус индивидов определяется тем, к какой этнической группе он принадлежит. Наиболее ярко данный вид этносоциальной стратификации проявляется в сфере этнического предпринимательства. «Китайские кварталы» и «итальянские районы» в крупных городах мира, феномен «торговцев-южан» в России во многом свидетельствуют о существовании значительной разницы между этносами в возможностях интернализации требований внешней среды. Корни этого явления, очевидно, следует искать не в зомбартовском делении народов на «героев» и «торговцев»54 (берущем свои истоки из теории графа Ж.Гобино55), сопрягаемых с расово-биологическими и природноклиматическими причинами, но скорее в том, что называется совокупностью нравов и обычаев отдельного этноса. Ещё одной отличительной чертой явления представляется то, что этносоциальная и этноэкономическая стратификация проявляется только в полиэтничных обществах и отражает фактическое неравенство этносов в социальной и экономической сфере. Признаками такого неравенства служат классические критерии социальной стратификации, такие как доход, престиж, Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь//Журнал социологии и социальной антропологии. – т. IV. - №1. – 2001. – С. 27-54. 55 Gobineau A. Essai sur l'inegalite des races humaines. - Paris, 1853. - V.1. - P. 78 – 100.

43 объем власти, уровень жизни, перспективы социальной мобильности и т.п. В качестве особого индикатора статусной позиции в системе этносоциальной стратификации следует рассматривать безопасность и стабильность существования представителей этнических групп. Таким образом, этносоциальная стратификация - это иерархически упорядоченное неравенство этнических групп, проявляющееся в неравенстве таких статусных индикаторов как безопасность и стабильность физического существования представителей этнических групп, уровень жизни, престиж, перспективы социальной мобильности, объем власти, место в общественном разделении труда. Соответственно при наличии этносоциальной стратификации индивиды, принадлежащие к той или иной этнической группе, оказываются в привилегированном или приниженном положении в силу именно своей этнической принадлежности. Этносоциальная стратификация может выступать как самостоятельный процесс, так и быть следствием социальной дифференциации в совершенно иных срезах социального пространства. Этносоциальная стратификация в чистом виде имеет место там и тогда, где и когда этническая группа как таковая является объектом привилегий или дискриминации. Например, государство ранжирует этнические группы с точки зрения их лояльности и заслуженных вознаграждений. Другой вариант: одна этническая культура включает нормы и ценности, легко вписывающиеся в механизмы капиталистической рыночной экономики, а вторая, неся на себе заметные черты докапиталистической общинной архаики, оказывается в противоречии с идеологией потребления в процессе развития капиталистических отношений. В результате этнические общности с разной культурой оказываются в разных нишах рыночного пространства. Помимо этого, можно отметить, что многие этносы оказываются внизу этносоциальной и этноэкономической пирамиды не в силу политического или культурного фактора, а потому, что они занимают регионы с крайне неблагоприятными климатическими условиями, бедными почвами и т.п.

44 Нередко этносоциальная стратификация является результатом совпадения традиционного ареала проживания и хозяйствования этнической общности и аграрных или урбанизированных областей. Иначе говоря, одна этническая группа оказывается в социоэкономической пирамиде выше другой (по престижу, уровню образования, уровню жизни и условиям труда и жизни, уровню доступа к благам модернизации, материальным ресурсам и их распределению) не в силу предоставления привилегий первой и дискриминации второй, а просто в силу конкретных исторических и географических условий. Причиной низкого статуса, таким образом, является не этнос как таковой, а совершенно иные факторы. Этническое же неравенство носит сугубо производный характер. В чём же собственно отличие этноэкономической стратификации от этнической? добиться Вопрос статусности уровня – социальный статуса статус не – низкий, этноэкономическая страта – выше. В случае, когда в силу объективных причин повышения социального представляется возможным (к примеру, для мигрантов-неграждан), этническая общность вступает в соперничество за достижение более прочного экономического положения. Наиболее наглядный пример, иллюстрирующий данное положение – политика русской общины в Литве. Русские составляют около 34% населения Латвии, в то же время, их доля среди предпринимателей страны (на 1997 год) составляла 53,8%.56 Наряду с этим, в этносоциальной стратификации Латвии русские занимают гораздо более ущербное положение, чем латыши, повергаясь прессингу как со стороны государства, так и титульного населения. В этой ситуации единственным способом избежать ассимиляции для русских остаётся повышение своей этноэкономической страты и увеличения возмоджности влиять на политику государства через экономические рычаги;

как отмечают многие наблюдатели, по самым скромным подсчётам доля «этнического русского капитала» в Латвии составляет не менее 50%.

Симонян Р.Х. Страны Балтии: этнонациональные особенности и общие черты//Социс. – 2003. - №1. – С. 57-69.

45 Также можно привести пример экономической и социальной статусности евреев в Российской Империи и СССР. Социальный статус еврейского этнического сообщества был определённо амбивалентным: с одной стороны, евреи подвергались политической и культурной дискриминации, а с другой - их ареал расселения и занятости совпадал с социальным полем города и в существенной части – деловой сферы, что ставило их в более высокую позицию по сравнению с преимущественно деревенским русским, украинским и т.д. населением.57 Дискриминация стимулировала евреев к достижению максимального успеха в тех сферах, где они имели достаточно прав, а также к накоплению интеллектуального и культурного капитала. Более высокий уровень образования и концентрация евреев в городах стали важными факторами, обусловившими их высокий удельный вес в революционных партиях, в том числе и в партии большевиков. В значительной степени это обусловило их ускоренную восходящую социальную мобильность в первые годы Советской власти. В 1920-30-е гг. фиксировалась довольна высокая концентрация евреев в партийно-государственном аппарате, культуре, науке. Кроме того, традиционная для еврейского менталитета ориентация на приобретение культурного капитала также стимулировала новый рывок евреев в сфере образования. Так, по данным, приводимым Джеффри Хоскингом, в 1935 г. евреи составляли не более 3 процентов населения СССР. В то же время их удельный вес среди врачей был около 16 процентов, среди университетских преподавателей - около 10, столько же среди работников культуры и инженеров.58 Подобные процессы нередко сопровождаются чётко выраженным этническим соперничеством двух или более групп. Этническое соперничество, с нашей точки зрения, суть взаимное противопоставление этнических групп, для достижения одних и тех же целей. Американский исследователь У. Ньюман 57 Ильин В.И. Государство и социальная стратификация советского и постсоветского обществ. 1917-1996 гг.: Опыт конструктивистско-структуралистского анализа. - Сыктывкар, 1996. 58 Hosking G.A. A History of the Soviet Union. - London, 1985. – P. 265.

46 отмечал, что «термин «соперничество» относится к любой ситуации, в которой социальное стремление групп взаимно выступало против попыток приобрести те же самые социальные ресурсы или достигнуть тех же самых целей».59 Группы могут конкурировать и за материальные и за символические ресурсы - за рабочие места, собственность, и богатство, так же как и за социальный статус и место во властной иерархии. Соперничество не обязательно должно быть признано вовлеченными в него сторонами. Когда группы осознают, что они находятся в состоянии соперничества, они объективно становятся конкурентами. Этническое соперничество и конкуренция ещё не являются, по сути, этническим конфликтом, но имеют тенденцию перерастать в конфликт. В этом случае, этнический конфликт есть форма конкуренции, в которой группы стремятся тем или иным способом нанести друг другу ущерб. Такой конфликт может иметь несколько форм. Например, этнический конфликт между белыми поселенцами и коренными американцами имел форму войны, тот же конфликт между белыми и азиатскими иммигрантами закончился ограничениями иммиграции, а конфликт между белыми и чернокожими принял такие жёсткие формы как расовые бунты и суды Линча. Одной из основных причин возникновения этнического конфликта состоит в том, чтобы изменить или сохранить систему этнической стратификации. По мнению американского учёного Дж. Грабы, этническая стратификация есть форма конкуренции, в которой, более сильные этнические группы ограничивают доступ зависимых групп к социальным ресурсам, включая богатство, власть, и привилегии. Более сильные группы стратифицируют социальные возможности и ресурсы, такие как рабочие места, доступ к образованию, политической власти, и т.д., резервируя лучшее для себя и лишая возможностей более слабых конкурентов для того, чтобы понизить их положение в пределах существующей структуры возможностей. Так, в XIX веке в США коренные американцы были выдавлены на наименее пригодные для хозяйствования территории, Newman W. M. American Pluralism: A Study of Minority Groups and Social Theory.- New York, 1973.- P. 178.

47 афроамериканцы были низведены до положения рабов, а различные группы иммигрантов (итальянцы, поляки и т.д.) привлекались лишь на самые низкооплачиваемые виды работ, их дети посещали худшие школы, и в целом находились на самой низкой ступени этнической иерархии, по крайней мере какое-то время. Это означает, как указывал Дж. Граба, что члены более сильных групп располагают большей индивидуальной свободой, чем члены более слабых этнических групп. Более слабые группы лишены полного доступа к социальным возможностям, которые возникают вследствие непрерывных социальных изменений.60 В общем, не лишённым оснований представляется предположение о том, что этническое соперничество и конкуренция являются одними из основных причин социальных изменений. Группы конкурируют за возможности, которые несут с собой эти изменения.61 Помимо этого, соперничество и конкуренция могут вести и к созданию (или изменению) этнической стратификации и к конфликту, а конфликт или изменит, или сохранит существующую систему этнической стратификации. В этой связи нужно отметить, что этническое соперничество, конкуренция, конфликт, и стратификация являются динамическими факторами и сами подвергаются изменениям в непрерывном процессе социальных изменений.62 Этнические отношения в обществе обычно бывают или иерархические или параллельные. По мнению американского исследователя Д. Хоровица, этнические группы или ранжируются в системе этнической стратификации или не ранжируются вовсе.63 В случае параллельных групп неравенство проявляется в незначительной степени, каждая группа представляет собой отдельное и цельное сообщество. В случае наличия этногрупповой иерархии доступ к богатству, власти и привилегиям в известной мере определяется этнической принадлежностью. Большинство современных полиэтничных обществ представляет собой синтез этих двух систем с более или менее глубоким креном Hraba J. American Ethnicity. - Illinois, 1994. - Р. 145. Ibid. - P. 146. 62 См. Dahrendorf R. Class and Class Conflict in Induistrial Society. - Stanford, 1959;

Lenski G. Power and Privilege: A Theory of Social Stratification. - New York, 1966. 63 Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. - Berkeley, 1985. - P. 274.

61 48 к одному из типов. Так, например, этнические отношения в Соединенных Штатах, Российской Федерации и ряде других полиэтничных сообществ и этнофедеральных систем объективно в большей мере тяготеют к иерархическому типу. Теоретики конфликта утверждают, что социальные изменения приносят усиление борьбы и межгруппового соперничества, непрерывно восстанавливая этнические границы и этническое сознание и делая их постоянным фактором. По мнению Ван ден Берга, этническое соперничество и конфликт заменяют патерналистские этнорасовые отношения традиционного общества в ходе социальных изменений.64 Традиционное общество характеризовалось незначительными масштабами производства, базировалось на простом разделении труда, и отличалось чёткой этнической стратификацией и жёсткой кастовой системой;

социальная мобильность была фактически невозможна ниши, для не иерархически подчинённых этнических групп. Более того, для них даже законодательно закреплялись социально-профессиональные допускавшие перехода их представителей на более высокое социальное положение, как, к примеру, запрещение для евреев занимать государственные должности в Российской Империи и даже владеть недвижимостью в АвстроВенгерской монархии Габсбургов. С появлением индустриального капитализма, полного разделение труда, и больших возможностей, и этнические отношения этнических приобретают конфликтов. черты конкурентных. Это соперничество сопровождается укреплением этнических предубеждений распространением Поскольку представители различных этнических групп открыто конкурируют в современном обществе, этническая враждебность усиливается, в то время как существующая стратификация предотвращает постоянный конфликт. Уильям Ньюман выдвигал гипотезу, что «степень, до которой различные социальные группы рассматривают друг друга как конкурентов, способных создать реальную угрозу, и, следовательно, частота социальных Van den Bergh P. Race and Racism: A Comparative Perspective. - New York, 1967. – P. 94.

49 конфликтов между ними, прямо пропорциональна степени, до которой конкуренция и достижение успеха являются предписанными нормами в обществе».65 Социальные изменения принесли с собой этногрупповую конкуренцию, а отнюдь не ассимиляцию или социальную унификацию. В целом можно согласиться с Ньюманом относительно того, что нормативный акцент на успехе и социальной мобильности предрасполагает представителей различных социальных и этнических групп к тому, чтобы рассматривать друг друга в качестве конкурентов, что, несомненно, повышает возможность конфликта.66 Этнический конфликт может быть выражен через обычные каналы или даже выйти за их пределы. В первом случае это будет конфликт, готовый к консенсусу, во втором конфликт с проекцией консенсуса. Использование законности и легальных способов конкуренции характеризует первый вариант, в то время как посягательства на собственность и людей иллюстрируют второй.67 Чем значительнее неравенство в богатстве и ресурсах между двумя этническими группами, тем более вероятно, что ущемлённая группа примет участие во втором типе конфликта.68 Ущемлённая группа обычно не имеет постоянного доступа к социальным каналам для легального выражения своего недовольства социальной структурой и иерархией возможностей, и даже если такой доступ был возможен, ощущавшаяся на протяжении нескольких поколений социальная депривация группы, вероятно, станет побуждающим мотивом для отклонения большинства социальных норм, включая возможности легальной канализации своего социального недовольства. Таким же образом, материальный паритет среди этнических групп будет формировать установки конфликта первого типа, и конфликт в этом виде лишь подкрепит основные нормы и учреждения социума. Кроме того, этнические группы менее вероятно, будут прибегать к крайним мерам в таких случаях, поскольку они не 65 Newman W. Op. cit. - P. 115. Ibid. 67 Hraba J. Op. cit. - P. 249. 68 Newman W. Op. cit. - P. 123.

50 желают уничтожать общество, в котором они все, до некоторой степени, извлекают выгоду.69 В целом, этнический конфликт характеризует современное общество гораздо больше, чем общество традиционное. Чем значительнее неравенство в богатстве и ресурсах, тем более вероятно то, что конфликт будет бескомпромиссным. Соперничество за богатство, власть и привилегии обычно заканчивается доминированием более сильной и богатой этнической группы над более слабыми. Фактически, таким образом конструируется этническая стратификация как форма этнической конкуренции, в которой более мощные группы ограничивают доступ более слабых групп к социальным ресурсам. Однако системы этнической стратификации могут изменяться в силу того, что богатство, власть и привилегии могут быть как приобретены, так и утрачены различными этническими группами.70 Этническая стратификация берёт своё начало от соперничества за богатство и привилегии, и происходит непосредственно от способности одной этнической группы доминировать над другими или от их конкуренции.71 По определению Дж. Грабы, этническая стратификация имеет место быть в том случае, когда этническая группа доминирует над ее конкурентами. Особенно жестоким этническое соперничество может быть, если правительство контролируется одной из соперничающих этнических групп. Наряду с соперничеством и властью, третий элемент, как представляется, выступает достаточно важным при конструировании этнической стратификации, а именно этноцентризм. Так, Ноэль полагает, что «этноцентризм, соперничество и относительная власть вовлеченных групп составляют набор переменных, которые необходимы и достаточны, чтобы объяснить возникновение этнической стратификации». 69 Hraba J. Op. cit. - P. 261. Ibid. 71 Ibid. 72 Noel D.L. A Theory of the Origin of Ethnic Stratification//Social Problems. - 1968. - 16 (Fall). Pp. 157-172.

51 Как отмечал американский исследователь Ленски, люди используют средства и ресурсы в соответствии с человеческими потребностями согласно жизненной необходимости, но, как только начинает производиться излишек продукта, за него тут же возникает соперничество.73 Таким образом, этническое соперничество генерируется и нарастает в процессе социальных изменений. Кроме того, именно политическая власть, а не мера потребностей определяет распределение ресурсов в современном обществе. Мощные группы ограничивают доступ более слабых групп не только к ресурсам, но также и к политической власти и социальным привилегиям. Таким образом, этническая стратификация также развивается в процессе социальных изменений. Более сильные этнические группы модернизируются, в то время как более слабые не в состоянии сделать это, по крайней мере, до той же самой степени. По мнению австрийского социолога Людвига Гумпловича, типичное этническое государство есть «состояние, установленное силой и вынужденно принятое слабейшей стороной;

в случае стабилизации положения, оно приобретает черты законодательно оформленной системы».74 Политическая власть подтверждает статус более сильной этнической группы, и позволяет предотвратить угрозы ее коллективным материальным и духовным ценностям. Однако власть может быть утрачена доминировавшей группой и с уменьшением властных полномочий, она будет, как правило, стремиться удержать свои позиции, пусть и не в полном объёме. Такая ситуация имела место с белым меньшинством в Южной Африке, долгое время бывшим доминирующей этнической группой, лишавшей темнокожих граждан не только доступа к политической власти и распределению ресурсов, но и стремившихся сохранить крайне невыгодную для чёрного большинства систему этнического разделения труда. Политическая власть определённой этнической группы базируется на её превосходящей численности (что, однако, не является абсолютно 73 Lenski G. Power and Privilege: A Theory of Social Stratification. - New York, 1966. – P.48. Гумплович Л. Основы социологии. - СПб., 1899. - С. 121.

52 необходимым условием), на её способности удерживать контроль за распределением ресурсов, и на её умении мобилизовать эти ресурсы.75 Численно более крупная этническая группа имеет большие шансы занять доминирующее положение при прочих равных условиях, в первую очередь, это касается степени модернизации. Тем не менее, борьба за ресурсы зачастую бывает очень упорной. Основной элемент, позволяющий приобрести политическую власть и привилегии, есть контроль этнической группы над средствами производства, или получение в распоряжении группы избыточного продукта. Если все другие условия равны, то более активное сальдо группы в итоге трансформируется в политическую власть. Ресурсы власти группы должны быть мобилизованы для того, чтобы доминировать над другими группами в системе этнической стратификации. Мобилизация властных ресурсов зависит от внутренней сплочённости группы и объёма и ликвидности её ресурсов. Американский исследователь Уилсон утверждал, что «чем большим объёмом ресурсов группа оперирует, тем большие властные возможности она имеет;

чем больше ресурсов группа имеет в ее распоряжении, тем большее количество альтернативных возможностей она имеет для достижения своих целей.76 Иными словами, чем большую совокупность ресурсов группа имеет, тем в более широком диапазоне она может применить свою политическую власть и достигнуть или укрепить своё доминирование в государстве. Ликвидность ресурсов группы есть «степень, до которой они могут быть развернуты или мобилизованы, чтобы реализовать своё влияние. Некоторые ресурсы могут быть развернуты и использованы вполне оперативной, потому что наличествуют необходимые механизмы, которые облегчают их мобилизацию и применение».77 Хорошей иллюстрацией здесь Blalock H.M. Jr. Toward a Theory of Minority Group Relations. - New York, 1967. – P. 79. Wilson W.J. Power, Racism and Privilege: Race Relations in Theoretical and Sociohistorical Perspectives. - New York, 1973. - P.17. 77 Ibid.

53 может послужить ситуация, возникшая во взаимоотношениях белых поселенцев и аборигенов в Северной Америке. Белые поселенцы обладали избыточным богатством и институтом денежно-кредитной экономики, которая сделала излишек (активное сальдо) ликвидным ресурсом властей;

помимо этого, в их руках находилось управление государством. Фактически, при первой необходимости «масло было превращено в пушки», которые использовались в скоординированной военной кампании государством, выражавшим интересы белых поселенцев, против коренных американцев с целью отчуждения у них доступа к ресурсам. В работе «Черное пробуждение в капиталистической Америке», Роберт Аллен утверждал, что экономические стимулы всегда лежали в основе этнической (вернее, этнорасовой) стратификации в Америке. Сначала присутствовала эксплуатация черной рабочей силы в сельском хозяйстве и в виде прислуги, а когда потребность в низкоквалифицированной рабочей силе негров уменьшилась, появились тенденции злоупотребления (или даже эксплуатации) черным потребителем. Чтобы эксплуатировать черного потребителя, белой корпоративной власти необходимо сотрудничество черного среднего класса. Белый капитал всегда нуждался в сотрудничестве черных посредников, чтобы эксплуатировать черную рабочую силу в максимально возможном масштабе.78 Похожая ситуация фиксировалась и в отношении мексиканцев. После захвата американцами части мексиканской территории, населённой испаноговорящими жителями, они установили колониальную трудовую систему, которая сводила мексиканцев на самые низшие ступени трудовой иерархии в регионе.79 В сельском хозяйстве, горной промышленности, и железных дорогах, мексиканцы были вынуждены наниматься на самую тяжёлую и низкооплачиваемую работу;

они были дешевой и послушной рабочей силой. При благоприятной 78 Allen R.L. Black Awakening in Capitalist America. - Garden City, New York, 1970. – P. 107. Barrera M. Race and Class in Southwest: A Theory of Racial Inequality. - Notre Dame, 1979. – P. 187.

54 экономической конъюнктуре их количество увеличивалось, во время кризиса резко уменьшалось. Растущее присутствие этнических меньшинств, в особенности, в южных городах США, обеспечивает потенциал для межгруппового соперничества за ограниченные ресурсы, в особенности за рабочие места. Такое соперничество выражается в том, что две или более групп стремятся добиться одних и тех же целей, таким образом, успех одной группы приводит к сокращению возможностей для других.80 Соперничество за рабочие места, как показывает практика, в основном разворачивается среди наиболее крупных этнических групп Юга – афроамериканцами и выходцами из Латинской Америки, которые к тому же имеют схожие социоэкономические профили. Более того, усиление азиатских иммигрантов традиционных может привести к ниш вытеснению афроамериканцев из их трудовых (низкоквалифицированный труд, малооплачиваемые рабочие места и т.д.).81 В целом можно отметить, что, как отмечает ряд американских исследователей, рост темнокожего населения Юга США приближается к точке значительного преобладания в общей численности населения, испаноговорящие иммигранты начинают ощущать значительные трудности в социоэкономическом плане.82 Иные исследователи, однако, отмечают, что теория вытеснения с рабочих мест, которая указывает на непременную потерю чернокожими (как низкоквалифицированными по большей части) работниками рабочих мест в пользу испаноговорящих иммигрантов, не подтверждается экономическими и статистическими исследованиями.83 Тем не менее, существование этноэкономической стратификации на Юге США, равно как и этноиерархии McClain P.D. The Changing Dynamics of Urban Politics: Black and Hispanic Municipal Employment – Is There Competition?//Journal of Politics. – 1993. - №5. - Pp. 399-414. 81 Moss P., Nilly C. Stories Employers Tell: Race, Skill and Hiring in America. - New York, 2001. P. 147. 82 Waldinger R. Black Immigrant Competition Re-Assessed: New Evidence from Los Angeles//Sociological Perspectives. – 1997. - № 40. – Pp. 365-385. 83 Borjas G. Friends or Strangers. - New York, 1990. - P. 114.

работников, однозначно 55 подтверждается большинством авторов.

Так, исследования, проведённые в Лос-Анджелесе и Чикаго американскими учёными Уолдингером, Киршенманом и Некерманом обнаружили, что у большинства работодателей принята следующая этнорасовая иерархия работников: местные белые, белые-иммигранты, выходцы из Латинской Америки и темнокожие американцы.84 Причём, как отмечает Уолдингер, преимущественный отказ от найма темнокожих со стороны работодателей обусловливается отсутствием, по их мнению, у значительной части афроамериканцев трудовой этики, что может рассматриваться как наличие некоего этнорасового стереотипа в отношении темнокожих работников.85 Помимо этого, отмечается, что чем крупнее бизнес, тем более охотно он нанимает иммигрантов, в особенности испаноговорящих, так как, кроме большей, по мнению работодателей, отдачи, они предъявляют меньше претензий в сфере социальной защиты, чем это делают местные темнокожие работники.86 Здесь нужно упомянуть также, что крупные национальные и региональные фирмы США стремятся в своей политике найма к возможно большему использованию труда иммигрантов чтобы избежать негативных оценок со стороны общественных организаций и закона за «притеснение иммигрантских меньшинств». В целом, разумеется, как указывают сами американские исследователи, такая ситуация иногда приводит к обвинению преимущественно белых работодателей в экономическом расизме со стороны темнокожего населения ряда штатов. Как подмечают Гертнер и Довидио, «белые работодатели возможно находятся под влиянием едва уловимых (subtle) расистских представлений, которые выражаются в основном в подсознательном дискомфорте относительно работы с представителями этнических меньшинств». Kirschenman J., Neckerman K. “We’d Love to Hire Them, But…”: The Meaning of Race for Employers//The Urban Underclass, Jencks C., Peterson P., eds. - Washington, D.C., 1991. - P. 203234;

Waldinger R. Op. cit. – P. 371. 85 Ibid. 86 Brown C., Hamilton J., Medoff J. For What It Is Worth: Organizations, Occupations, and Value of Work Done by Women and Non-Whites//American Sociological Review. - 1999. - № 55. - P. 155-175. 87 Gaertner S., Dovidio J. The Aversive Form of Racism/ Gaertner S., Dovidio J., eds. Prejudice, Discrimination, and Racism. - New York, 1986. - P. 247.

56 В целом, система эксплуатации дешёвой рабочей силы этнических иммигрантов в США во многом обусловливает закрепление их весьма невысокого статуса в этноэкономической иерархии страны. Более того, существует мнение, что создание этнических предприятий, которые на первых порах представляют собой, по сути, семейные предприятия, постепенно «обрастающие» родственниками, знакомыми, просто соплеменниками, регулярно прибывающими в США и другие страны, где образуются и более или менее успешно функционируют такого рода предприятия. Так, прибывавшие в 80-90-е годы прошлого века в США корейские иммигранты стремились создавать преимущественно предприятия мелкого бизнеса, таких как продовольственные магазины, розничная торговля продуктами питания, спиртными напитками, а также различные предприятий сферы обслуживания. Такие способы достижения «американской мечты» через собственную предпринимательскую активность рассматривается рядом американских исследователей как иллюстрация эксплуатации этнической рабочей силы, укрепление общей структуры этнической стратификации.88 Эти этнические предприятия фактически являются способом, которым дешевая рабочая сила эксплуатируется американскими корпорациями. Владельцы этих маленьких этнических фирм, по мнению указанных исследователей, на самом деле не являются реальными владельцами, они фактически простые работники, проводящие долгие часы за тяжёлой работой, жертвуя досугом и часто используя членов семьи как неоплачиваемых или низкооплачиваемых служащих. Нет никакой разницы между владельцами, менеджерами и рабочими в этих маленьких фирмах, как можно было бы ожидать, так как реально каждый является простым работником. Именно на этом аспекте делает акцент неомарксистская теория, согласно которой Light I., Bonacich E. Immigrant Entrepreneurs: Koreans in Los-Angeles, 1965-1982. - Berkeley, 1988. – P. 91.

этносоциальная капиталом. стратификация 57 суть иная форма эксплуатации труда Наряду с этим, согласно веберианской традиции, сводить причины этнической стратификации и этнического соперничества исключительно к экономической эксплуатации было бы необоснованно. Точка зрения самого Макса Вебера в этой связи сводится к следующему: любая социальная стратификация многомерна и не может быть ограничена лишь экономическими отношениями.90 Вебер выделял три основных категории стратификации: классовые отношения, власть и статусность.91 Следуя этой точке зрения, представители различных классов имеют неравные стартовые шансы и возможности (особенно в плане материальны ресурсов) для достижения более высокого статуса, экономического благосостояния и политической власти. Этническое соперничество и конфликт реализуются во всех трёх веберовских измерениях – этнические группы борются как за контроль над материальным ресурсами, так и за политическую власть, что в итоге позволяет повысить статус группы и создать возможность для укрепления доминирующего положения. Разумеется, этнические противоречия не ограничиваются рациональной сферой, а группы вряд ли заранее просчитывают риски и выгоды своих действий;

в то же время нужно признать, что экономические стимулы в отличие от таких понятий как «честь» действуют на постоянной и стабильной основе. Реальный статус этнический группы определяется, скорее, наличием ликвидных ресурсов, чем политической властью, которая, в свою очередь, в значительной степени, зависит от такого рода ресурсов. Помимо этого, статусность в этноиерархии во многом подтверждается способностью этнического сообщества к быстрой и эффективной мобилизации ресурсов, а также доминированием этнической идентичности над классовой etc. Наиболее благоприятные условия для достижения этого – определённая гомогенность экономических ролей и позиций представителей этнического сообщества, компактность их проживания и наличие прочных сетевых структур.

89 См. например: Cox O.C. Caste, Class and Race. – New York, 1948. - P. 333. Вебер М. Основные понятия стратификации//Социс. – 1994. - №5. – С. 147-156. 91 Там же.

58 Особое значение это имеет для этноиммигрантских сообществ, испытывающих в той или иной степени давление принимающей социальной среды. В этом плане наблюдаются существенные отличия России и большинства западных стран. Характерный для западных обществ фактор территориальной сегрегации в России практически не фиксируется, т.е. отсутствуют аналоги таких явлений, как «чайна-тауны», «латиноамериканские кварталы», иными словами, внутренние города, в которых были бы компактно расселены представители определённой этнической группы. Этноиммигрантские образования в России создаются по большей части на формально-правовой основе в виде национально-культурных автономий и объединяют дисперсно проживающих на территории субъекта федерации (крупного городского поселения) представителей той или иной этнической группы. Помимо этого, экономические роли и позиции групп этноиммигрантов и этнических сообществ достаточно разнородны. Даже если рассмотреть группы, в наибольшей степени сконцентрированные в нескольких секторах экономики, можно отметить, что сами эти сектора далеко не всегда обладают близким статусом – представители одной этнической группы могут быть как владельцами розничных торговых сетей, так и мелкими торговцами на рынке. Кроме того, в составе этнических групп значительна доля индивидов, которые выбирают особые стратегии экономического поведения: давление принимающей социальной среды не настолько сильно, чтобы исключить распространенность самостоятельных, отличных от типовых для групп экономических решений. Причём, нужно отметить, что вопрос повышения статусности нередко рассматривается в индивидуальном плане и характеризуется стремлением не столько повысить статус своей этнической группы, сколько совершить индивидуальное вертикальное перемещение в классово-статусной иерархии. В целом нужно отметить, что на сегодня процесс этноэкономического стратифицирования российского социума находится в прямой зависимости от темпов, интенсивности и глубины модернизации страны. На текущем этапе 59 этот процесс не имеет однонаправленного вектора развития, модернизация привела в действие сложную систему социальных лифтов, меняются статусы этноэкономических групп, формируются их новые образы. Причём, нужно отметить, что эти образы далеко не всегда совпадают с реальным статусом таких групп, что, однако, не мешает созданию соответствующих стереотипов и оказанию обозначить ими влияния на общественное сознание. Аморфность этноэкономической стратификации в современной России не позволяет чётко жизненно важные приоритеты складывающихся этноэкономических групп, что в значительной степени затрудняет оценку этноконфликтного потенциала, несмотря на то, что в ряде локальных исследований отмечается наличие экономических обоснований для межэтнических противоречий.92 Здесь, по нашему мнению, вполне справедлива точка зрения В. Авксентьева относительно того, что «поле для реального этноэкономического конфликта между различными этнопрофессиональными группами относительно невелико. Возникает конфликт не столько статусов этнических групп, сколько образов этих статусов, когда негативные оценки (иногда справедливые, иногда - нет) отдельных видов экономической деятельности переносятся на всю этническую группу, ориентирующуюся на этот вид деятельности».93 Так или иначе, этническая идентичность в России на сегодня основе, в значительной степени пересекается с классово-статусной и конфликтам принадлежностью, что во многом нивелирует конфликтность на этнической придавая экономическим противоречиям многоаспектный характер.

См. например: Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Медведев Н.П., Шнюков В.В., Хоц А.Ю. Ставрополье: этноконфликтолонический портрет. - Ставрополь, 2002. 93 Авксентьев В.А. Этнические проблемы России в контексте современных мировых этнических процессов/ http://www.kennan.yar.ru/materials/profi2/part1/sect32.htm. Также см. Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность. Под ред. Л.М. Дробижевой. – М., 2002.

60 1.3. Этническое разделение труда и этническое предпринимательство как возможные основания этноэкономических конфликтов Среди возможных конфликтогенных факторов межэтнических отношений особое место занимает этническое понятия разделение «труд». труда, под которым отдельных подразумевается этническая специализация в целом;

этот феномен не ограничен узким смыслом Концентрация этнических групп в определённых секторах экономики и в определённых профессиях внутри секторов является чертой многих обществ, в особенности в экс-колониальных странах. Там этнопрофессиональная дифференциация может быть тщательно организованной. Торговля, отрасль промышленного производства или государственная служба не так уж редко являются зарезервированными за одной группой, совсем не представленной в другой сфере торговли, соседней отрасли или государственном учреждении.94 Происхождение и эволюция этнического разделения труда прослеживается в структуре условий взаимоотношений. Если обратить внимание на наиболее пёстрые в этническом отношении регионы мира, в первую очередь, Азию и Африку, то, нужно отметить, что колониальная политика, реализовывавшаяся в XIX - первой половине XX вв., как показывает практика, сыграла здесь особую роль. Иногда в этих регионах этническая специализация представала как результат миграции, внутренней или извне. Колониальные правительства рекрутировали иммигрантов или давали им свободный доступ, особенно тем, чья этническая профессионализация считалась необходимой для решения повседневных экономических задач. В Малайзии, к примеру, поощрялся въезд китайцев для работы на оловянных рудниках и для организации розничной торговли, индийцев для набивки каучука, ланкийцев для прокладки железных дорог. Уроженцы Тринидада, Гайаны, Фиджи и Маврикия вкупе с индийцами ввозились для рубки сахарного тростника.

Также поощрялась См. к примеру: Benedict B. Mauritius: the Problems of a Plural Society. - London, 1965. – P. 19-20, 26;

Mayer A.C. Indians in Fiji. - London, 1963. – P. 94-95, 132;

Tinker H. India and Pakistan: A Political Analysis, reviewed. - New York, 1968. – P. 155, 167;

Light I., Gold J. Ethnic economies. – New York, 2000. – P. 27-35.

внутриколониальная миграция, 61 в особенности для развития новых предприятий, а так как с развитием транспортных линий расстояния сокращались и не было нужды пересекать границу, внутренняя миграция была заметно проще. Во всяком случае, во многих регионах Азии и Африки профессиональная специализация началась именно в колониальный период. Главное обоснование для этнической специализации было, по сути, чисто экономическим. Чаще всего мигранты прибывали из экономически отсталых стран и регионов, они с готовностью брались за труд в таких профессиональных нишах, для работы в которых у другого работника не было практически никаких стимулов. Или, что было гораздо реже, соглашались на работу на предприятиях, нуждающихся в удешевлении рабочей силы. В Гайане и на Тринидаде, к примеру, кризисы на мировом рынке сахара в середине XX столетия затрудняли возможность платить заработную плату, которую требовали освобождённые африканские рабочие;

ввоз индийцев был предпринят для снижения уровня зарплаты или, как выражались более деликатно, чтобы обеспечить «свежее рабочее население в такой степени, которая позволит создать конкуренцию за рабочие места».95 Для подобной цели такое мероприятие имело достаточный успех, оно позволяло направлять большое количество африканцев с тростниковых полей в города и соседние деревни. Рубка тростника по сей день остаётся преимущественно профессией индийцев. Африканцы, которые работают на поместьях, чаще склонны наниматься на работу на сахарные заводы, чем на поля. Несмотря на экономический характер главных причин привлечения таких работников, выдвигалось ещё одно основание – якобы имевшие место особые профессиональные качества представителей привлекаемых этнических групп. Начали складываться стереотипы об этнических профессиональных навыках, согласно которому, к примеру, у индийцев, прибывших на работу на Гайану и Тринидад, сложилась удачная комбинация бережливости, трудолюбия и Resolution of the House of Commons Committee on the West India Colonies, July 25, 1842/ Bell K.N., Morrell W.P., eds., Select Documents on British Colonial Policy, 1830-1860. - London, 1928. – P. 422.

62 послушания, что делало их весьма пригодными для тяжёлых сельхозработ за небольшую зарплату;

что малалеи становятся самыми лучшими клерками на малазийских каучуковых плантациях, что на бомбейских текстильных фабриках патаны и пенджабцы были наиболее подходящими для самого тяжёлого труда, сикхи были самыми умелыми ремесленниками, а индийцымусульмане Эти были самыми искусными ткачами.96 Подобные оценки в специфических этнических способностей во многом сохраняются до сих пор. своеобразные пережитки колониальной политики ощущаются сохранении прежней профессиональной специализации уже долгое время после того первоначальная экономическая причина этого исчезла. Разнообразие государственной экономической политики и политики частных предприятий, создаваемых в среде этнических сообществ, нередко входили в противоречие по вопросам кредита, сбережений, земельных владений, образования, что, в свою очередь, также поддерживает систему профессиональной специализации. Если для китайцев в Юго-Восточной Азии представляет трудность приобрести землю, чтобы стать фермерами, они буду концентрировать свою энергию в других направлениях. Так после распада колониальной системы ливанцы, проживавшие в Западной Африке обнаружили, что им легче, чем африканцам получать займы в банках,97 что в итоге стало их деловым преимуществом, которое ими всемерно укреплялось. Устойчивость этнического разделения труда является одной из основных черт, присущих экономическим отношениям в развивающемся мире. Семья и близкие друзья – члены той же этнической группы – нередко используются родственниками и соплеменниками для реализации своих экономических возможностей. Поиск работы это отнюдь не обезличенный процесс, каковым он предстаёт в развитых индустриальных и постиндустриальных странах. Семьи могут нанимать родственников или направлять их по уже апробированному пути трудоустройства. Успешное трудоустройство есть одна из наиболее 96 Horowitz D. Ethnic groups in conflict. – Berkeley, 1985. – P. 279. Winder R.B. The Lebanese in West Africa/ Fallers L.A., ed., Immigrants and Associations. Hague, 1967. - P. 122.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.