WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ДРУЖБЫ НАРОДОВ ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ ЧАСТЬ На правах рукописи РЫБАКОВА ЛАРИСА ВЛАДИМИРОВНА МИФОЛОГИЧЕСКИЕ И ОБРЯДОВЫЕ СВЯЗИ РУССКИХ НАРОДНЫХ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Таким образом, со вторым звеном системы персонажей при сохранении основного звена происходит: полное усечение, повторение, перестановка, частичное усечение, частичное замещение. Из приводившихся примеров ясно, что перестановка, повторение и частичное усечение касаются также персонажа основного звена - свекра. Кроме того тогда, когда есть второе звено, встречаются частичное замещение (часто) и полное усечение (редко) свекра. Однако, хотя сущность последних изменений остается той же, что и в случае со вторым звеном, результат получается много более весомым, что связано с большей значимостью основного звена. Результат заключается в том, что тексты выходят из анализируемой ТГ, принимаемой здесь за точку отсчета, и попадают в песенные ряды, где героиня выясняет взаимоотношения с мужем, батюшкой (отсюда: второе звено фактор неопределенности). Дальнейшая судьба текстов зависит от того, насколько они уйдут по этим новым песенным рядам, как много приобретут показателей, чуждых анализируемым СТГ. Например, такие варианты одного произведения: А в мене свекор Не батька,.. Не пустят на вулку Раненько, Пустят на вулку Поздненько,.. А я, молода, Попрошу,.. Гармониста Понайму,.. ПКП, № 578 А мой батюшка грозен был,.. Не пускает меня на вулку,.. Хотя же пустит, - поздненько,.. Скоморошиков всех понайму,.. Доб., с, 119, № 79а Различия вариантов заключаются не только в замене свекра батюшкой. Замена углубляется тем, что грозный батюшка, каковым он оказался во втором теисте, совершенно нехарактерен для анализируемых песен. Более того, появление грозного батюшки трансформирует образ главной героини: теперь это не молодушка, а девушка, выясняющая отношения с родной семьей. Тем не менее второй текст остается вариантом, пусть более далеким, произведения, входящего в ТТ. У него имеются ее приметы – сюжетные, композиционные. Пример произведения, в вариантах которого происходит частичное замещение свекра мужем, цитировавшаяся выше песня «Как у наших у ворот» (из 30 описанных вариантов – 19 с замещением, соотношение завышенное против обычного): Мое ладо ревниво. Он сам игры не любит И мне, младой, не велит На улицу играть ходить...

Как меня ладо будет бить,.. Соб., II, № 516 Тексты с выпадением свекра есть в песне «Голова болит, худо можется» (3 из 16ти). Варианты произведений покидают пределы TГ не только за счет выдвижения на первый план второго звена 1. Анализировавшиеся изменения происходят на фоне значительной устойчивости позиции главной героини. Но это условие есть в основном звене, взятом в отдельности. Поэтому в нем возможно не только указанное частичное, но и полное усечение свекра, в результате остается только молодушка, а варианты выходят из круга текстов о взаимоотношениях молодушки и свекра. Так, в части вариантов песни «Я вечор, молода, во пиру была» полностью редуцируются муж и свекор. Вместо рассказа о том, что пьяная молодушка боится, как бы ее не увидел свекор и не пожаловался мужу, который «ломается» над героиней, есть повествование о разгуле молодушки (из 34 описанных вариантов таких 10). В этом виде тексты входят в ряды песен о гуляньях. В исследованных текстах в основном звене не происходит трех теоретически возможных изменений: замещения свекра молодушкой и, наоборот, молодушки свекром, а также перестановки, в результате которой свекор выдвинулся бы на первый план. Движения текстов не прекращаются в той точке, где молодушка остается одна. Как говорилось, на уровне произведений все изменения высоких показателей происходят при устойчивости сюжетных отличий. Последние дают возможность осуществиться частичному усечению, касающемуся молодушки. Например, среди вариантов песни «Сколько бражки мне не пити» (всего 13), где пьющая и пляшущая молодушка не жалеет свекра, упавшего с печи, есть текст, в котором свекор заменен мужем, а также текст с полным усечением свекра и частичным усечением молодушки: Сколько нам браженьки не пити,.. С бражки пьяному не быти,.. Пойдем во лужок гуляти,.. НППК, I, № 331 Вместо молодушки в тексте имеется неопределенный собирательный образ, выраженный местоимением (причем во мн.ч.). Подключим к анализу третье звено системы персонажей. Оно часто эпизодически появляется в вариантах произведений, которым в норме не свойственно, так же как часто эпизодически выпадает в вариантах песен, его имеющих. Тем не менее персонажи этого обладающего наименьшей значимостью звена могут замещать персонажа основного звена - свекра. Когда это происходит, молодушке как первый противник противостоят, например, свекровь, «три золовушки». Такие изменения характеризуют как произведения (например, в песне «Как люди во людях живут» молодушка устойчиво конфликтует со свекровью, хотя в отдельных текстах появляется свекор), так и некоторые варианты произведений. Существенно, что на месте свекра заместившие его герои более свободны, чем он. Активно приходят новые точки зрения: и их, и на них. Свекор «видит» (как правило) только сына, свекровь - сына и дочерей. Свекор в фокусе зрения по преимуществу главных героев: невестки (свекор) и сына (батюшка), свекровей «видит» какой-то коллектив: Hа горе бабы сидели,.. Про невестушек судили: «Наши невесты дурненьки: Рано спать-ко ложатся,..» «Наши дочушки умненьки:.. Доб., с. 136, с. 101б В примере очевидно: происходит то, что было невозможно в случае со свекром, перестановка героев. Система персонажей больше не цементируется точкой зрения молодушки, хотя многое (упоминание невесток выдает в бабках свекровей;

ИМ называния в других песенных рядах имеет иные облики) тянет это произведение в анализируемую ТГ. Еще один пример: Там сидела кукушка,.. Всеё правду сказала: «Вы, бабы, дуры! Всю зиму прядете,.. Я ли береза, я ли кудрява, Ни тку, ни пряду, Хорошо хожу... Мне свекровь не матушка. Мне свекор не батюшка,.. ПКП, № 514 В тексте слово получили персонажи третьего звена: березка и кукушка. Узнается главная героиня I СТГ: неодетая, ей свекор не батюшка (очень интересно - не равная себе самой звучит здесь эта формула: невестке свекор не батюшка, т. к. он чужой;

березке свекор не батюшка, т. к. она не имеет перед ним обязательств). Но молодушка трансформирована в баб (другое название, мн.ч.), сойдясь в этой точке с бабами-свекровями, которые судят невесток. Таким образом не только свекор, но и главная героиня теснится, теряет в значении, трансформируется под влиянием героев третьего звена. В системе деятелей варьирование текстов по характеру взаимоотношений, ролей героев происходит через обращение. Как говорилось, для большинства персонажей обращение ролей – норма: муж и герои третьего звена с молодушкой могут быть и в добрых, и во враждебных отношениях. Разные взаимоотношения этих персонажей отличают внутри ТГ как произведения, так и отдельные варианты. К выходу из ТГ приводят обращения ролей тех героев, которые в норме относятся друг к другу либо только враждебно (молодушка и свекор), либо только положительно (молодушка и батюшка). Обращения бывают полными и частичными. В последних случаях отдельные сюжетные детали противоречат обращению. Видимо, следует признать, что кроме нормы взаимоотношений отдельных героев есть еще общая норма текстов. Системе деятелей анализируемых песен в целом присуще наличие как отрицательных, так и положительных взаимоотношений. Нарушение общей нормы заключается в накоплении только первых или только вторых. Причем наличие только положительных взаимоотношений - более серьезное нарушение общей нормы, т. к. основу песен составляют конфликтные отношения. Изменения в текстах, происходящие через обращение ролей, будут показаны на примере вариантов одного произведения. Например, такой текст (ПСПМ, № 127): «Что же ты, невеста,.. Невесела больно ходишь,..... свекор-батюшка не любит?»..... все не дело говоритё: До меня как свекор,.. Ровно батюшка-кормилец,..

Дома журит-бранит,.. В люди выйдет - за все хвалит,.. В варианте наметилось изменение роли свекра: он «ровно батюшка». Однако это нарушение нормы отчасти компенсировано сюжетными подробностями, согласно которым, свекор не только все тот же «вредитель» (журит-бранит), но еще и лицемер (в людях хвалит). Причем незначительная перестройка предложения приводит сюжетные подробности в соответствие с изменениями в системе деятелей (Кир., № 2812): У меня свекор Ровно батюшка родимый;

.. Журит - бранит дома, В чужих людях-то хвалит». Свекра в данном случае хвалят за то, что он «не выносит сор из избы». В той же песне нарушение нормы в связи со свекром может быть минимальным, для молодушки он даже с оговорками не доброжелатель (Соб., II, № 554):

- «Уж так он меня любит, словно серую собаку;

Ворчит - не укусит, к себе не подпустит!» И наоборот, в нижеследующем тексте происходит полное, без нюансов обращение свекра, но при том сохраняется норма текста: у молодушки есть как доброжелатели, так и недруг (Кир., № 2951): «У меня свекор Да что батюшка родимый... У меня ладо Что змея-скоропея:.. Наконец, в наиболее далеко уходящих от канона ТГ текстах молодушку окружают только доброжелатели, к которым и сама она настроена положительно (Соб., II, № 555): У меня свекор,.. Паче батюшки родного,.. «У меня лада,.. Как душа в белом теле». Как правило, подобные тексты, выходя за пределы ТГ, движутся в свадебную поэзию. Подведем некоторые итоги. Варьирование текстов через изменения в системах персонажей и деятелей происходит с помощью определенных приемов: усечения, замещения, обращения, повторения и перестановки. Для первых трех приемов отмечались градации (полное - частичное). Системы персонажей и деятелей организованы так, что в них заложены возможности для изживания, трансформирования себя самих: периферийные явления (персонажи второго и третьего звеньев, положительные взаимоотношения) всегда могут выдвинуться на первый план, у слабейшего есть шанс одержать верх. Здесь же скажу, что этот принцип актуален и для других сторон текстов: сюжета, композиции, правила звучания произведений. Причем в каждом случае движение, организованное по одному принципу, происходит самостоятельно. Так, в песнях I СТГ в системе персонажей и сюжете потоки текут навстречу: молодушка - главная героиня, но по сюжету она слабейшая, а потому боится свекра, а еще больше мужа («не свекрова гроза... мне мужняя гроза, болит голова, щемит сердце»), но в конце концов побеждает всех. Правда, в сюжете принцип не воплощен до конца: хотя, с одной стороны, свекор ей не так страшен, как волк, змей, рыба (персонажи третьего звена), но, с другой стороны, с последними она не борется и их не побеждает. В системах персонажей и деятелей существует и другой, прямо противоположный предыдущему, принцип - второстепенные явления теряют свое значение, побеждает сильнейший. Принципу подчинены все те движения в текстах, в результате которых молодушка остается одна, и дальше, когда происходит частичное усечение этого образа, а «победа достается» сюжетным отличиям. Принцип доминирования первостепенного проявляет себя и при замещениях мужа свекром. Это все случаи, так сказать, гипертрофированного, ведущего к нарушению нормы проявления принципа. Но сюда же следует отнести и все примеры торжества нормы. Важно, что этот принцип реализует себя с помощью тех же приемов, что и принцип противоположный. Не служит ему лишь прием перестановки. Однако некоторые ограничения в использовании приемов указывались и для принципа победы слабейшего. Существенно, что, как и в предыдущем случае, анализируемым принципом организуются изменения разных сторон текстов (в сюжетах II СТГ молодушка сильнейшая, она и побеждает) и тоже вполне самостоятельно. Например, в I СТГ полное усечение второго звена (т. е. усиление позиций основного) уносит мужа, самую большую в сюжете для молодушки опасность. Принципы или, видимо, точнее - законы выдвижения второстепенных и основных явлений, победы слабейшего и сильнейшего по значимости должны быть сопоставляемы с диалогическими и монологическими основаниями исследуемых текстов. Первые представляют динамическое начало, вторые - статическое. До сих пор речь шла о варьировании текстов по тем показателям систем персонажей и деятелей, которые общи обеим СТГ. Но есть ведь и отличия. Последние основа для двух явлений: предопределяют различия в варьировании текстов двух СТГ;

создают предпосылки для появления гибридов. Для того, чтобы охарактеризовать первое, необходимо отступление в сторону: возвращение и развитие намеченного в предыдущей главе. Там говорилось, что система деятелей должна рассматриваться с двух точек зрения. Одна из них была раскрыта, вторая нет. Причина в том, что вторая точка зрения ставит в центр внимания противоречивое, одновременно статическое и динамическое, а потому неудобное для описания, но очень важное явление - третьего деятеля. Что имеется в виду? В обеих СТГ все деятели - участники историй делятся на три части. Молодушка и свекор - изначально противостоящие стороны, объект и субъект конфликта. В I СТГ объект - молодушка, субъект - свекор;

во II СТГ они меняются местами. Кроме них есть третий участник конфликта - третий деятель. Его легко найти через сюжеты. В I СТГ это муж, деверь, золовка и пр. - члены чужой семьи, заступающиеся за молодушку, становящиеся ее попутчиками (в этом виде они не антагонисты, а третий деятель). Кроме того в I СТГ задачу быть третьим деятелем нередко берет на себя молодушка, проходящая испытание, а потому меняющаяся, не тождественная себе самой. Новое качество главной героини и другие герои как бы уравнены и выступают в роли того, что на новом витке спирали обогащает, трансформирует, но не отменяет прежнее диалогическое противостояние молодушки и свекра. Во II СТГ третий деятель - это предметы, имеющие значение моста. С их помощью молодушка разрешает конфликт. Кроме того во II СТГ в качестве третьего деятеля выступают те же молодушка и свекор (заменяющие его герои). Как говорилось, они в известном смысле эквивалентны предметам, своими услугами (молодушка) и смертью (свекор) приобретают значение моста. Таким образом, во II СТГ, согласно ее монологизму, все герои в третьем деятеле объединяются. Из сказанного следует, что в сюжетах третий деятель характеризуется подчеркнутой пограничностью. Это элемент с противоречивыми задатками (близкий субъекту и объекту). Таков он и в строении. Его центр - имеющиеся в обеих СТГ персонажи, суть которых объект плюс действие. Кроме центра есть полюса. К одному из них притянулись объекты. Именно этот полюс заявил о себе во II СТГ предметами. На другом полюсе - действия в известном отвлечении от объектов. Естественно, что этот полюс надо искать в I СТГ. Как говорилось, во II СТГ подгруппы выделяются разновидностями моста. В I СТГ подгруппы выделяются разновидностями угроз. Последние (видит, слышит и т. д.) и есть третий деятель, реализуемый действиями, отвлеченными от объектов. Проступают три важнейшие особенности третьего деятеля. Он подчиняется логике обратного, связывающей две СТГ: подгруппы в них выделяются его полюсами. В то же время от всех других элементов он отличается тем, что принадлежит одновременно обеим СТГ, ни одна из них в отдельности не может дать о нем целостное представление. И, наконец, третий деятель улавливается лишь сочетанием статического и динамического рассмотрения текстов. Первое позволяет выделить персонажей и предметы. Второе подкрепляет верность этого выбора, а также изменениями в подгруппах и отдельных вариантах (дело в том, что угрозами разделяются не только подгруппы, но и варианты произведений) вычленяет угрозы - третьего деятеля, реализуемого действиями. В обеих CТГ с помощью третьего деятеля тексты упорядочиваются внутри пространства, очерченного сюжетными схемами;

в обеих СТГ он участвует в разделении вариантов внутри произведений. Во всех случаях третий деятель изменяется через замещение и обращение. Но так как он отличается в двух СТГ, то и приемы направляются на разное. В I СТГ они направляются, кроме угроз, на персонажей-заступников, которые меняют свою природу (чужие становятся своими) и замещают друг друга и молодушку. Например, в песне «Голова болит, худо можется» молодушка разрешает конфликт сама, с помощью деверя, золовки: Мой постылый муж вздогадается, За шелковую плеть принимается... Уж я тут, млада, да возмолилася, Милой ладушке поклонилася: «Мила ладушка, тебе полно бить, Тебе полно бить, станем в мире жить! Соб., II, № 525 Мой постылый муж да стал подыматься,.. «Деверь-батюшка, да отыми меня,.. Деверь-батюшка уж меня отымает,.. ПСПМ, № 130 И золовушке поклонилася: «Ты золовушка, отними меня... Как золовушка сильно сердилась,.. Отняла меня от негодного,.. ПСП, с. 609, № 17 Этой песне, как говорилось, свойственна перестановка персонажей, поэтому в выявляемый ряд заступников в ней встает не муж, а свекор (Доб., с. 57, № 93): Ревнивый муж жену бьет,.. Низко в ноги клонится:

«Ох ты свекорко,.. Не вели сыну больно бить,.. (Свекор): «Не бей жену пьяную,.. В песнях II СТГ подобный разворот героев по вариантам невозможен. Свекор, например, может быть противопоставлен батюшке - герою другого мира («не бывать свекру против батюшки»), но не может быть противопоставлен в другом варианте свекрови (нельзя: «не бывать свекру против свекрови»), в следующем -золовке, потом деверю и пр. Во II СТГ за этими героями нет специализированной конструктивной основы, они всегда дублируют свекра. Во II СТГ замещением разновидностей моста кроме подгрупп в описанном материале разделяются не варианты, а произведения. Варианты внутри произведений выделяет обращение, например: «Ты взойди-ка, взойди, туча грозная,.. Ты убей-ка, расшиби, убей свекра батюшку, Еще ты убей свекры матушку, Как еще заморозь да мово распостылого!» Что взошла, взошла туча грозная, Чтой убила она ее друга милого. Кир., № 1812 Туча (связана с водой и огнем), которая, как и всякий мост, должна бы быть подвластна молодушке (именно так в других вариантах) вдруг делает не то, что должно. И это типично. Если в I СТГ обращение третьего деятеля направляется в позитивную для главной героини сторону (чужие оказываются своими, слабый сильным), то во II CTГ - в негативную. И в данном случае две СТГ противоположны. В негативную сторону во II СТГ обращаются не только предметы, но также в положении третьего деятеля свекор (заменяющие персонажи) и сама молодушка. Свекровь умирала... Сколь я не мешкала, Я живу свекровь застала,.. ПСП, с. 610, № 19 Как пошлю я, молода, Мово скорого посла... По родного батьку,.. Только всего дождалася К себе люта свекра С лютой свекровью Да с ревнивым мужем. Ш., № 1279 Свекровь как третий деятель должна бы умереть, а свекор, свекровь, муж не должны подменять родных. Но в процитированных текстах они делают обратное. Обращение самой молодушки есть а известной песне «Подойду под Царь-город». В ней, как и в цитировавшейся песне из I СТГ о свекре, который «паче батюшки», есть вариант, отвечающий норме ТГ: в нем молодушка и свекор, свекровь и пр. - антагонисты (Соб., II, № 613):

Подойду, подойду, Ко Царь-город подойду;

Вышибу, вышибу, Чоботом стену вышибу. Выкачу, выкачу, С казной бочку выкачу, Подарю, подарю Родимого батюшку, Раздразню, раздразню Лихого я свекра. Есть варианты с обычным полным обращением ролей (Кир., № I092): Копьем стену вышибу!.. С мукой бочку выкачу! Подарю, подарю Люту свекру батюшке:.. Но, пожалуй, наиболее известны странные, если вглядеться, варианты. В них молодушка выступает разорительницей родной семьи, т. е. фактически негативно действует в отношении себя самой (Ш., № 1054): Уведу, уведу Я у батюшки добра коня, У родимого - любимого;

Подарю, подарю Я лютому свекру батюшку. Такие варианты объясняются обращением третьего деятеля во II СТГ. Теперь о гибридах. Они появляются через замещения на базе отличий систем персонажей и деятелей двух СТГ (тексты таким образом не выходят из ТГ). Напомню отличия. В I СТГ помимо молодушки персонажи взаимодействуют, во II СТГ не взаимодействуют. Так в норме. Но она, как и все иные, нарушается. Например, цитировавшаяся песня о свекре, который «паче батюшки», входит в I СТГ. Часть персонажей третьего звена (люди добрые) «видит» остальных героев (спрашивает молодушку о свекре и пр.), связи же между свекром, мужем и другой частью персонажей третьего звена (свекровь, деверья и пр.) разомкнуты. Особенность систем персонажей и деятелей I СТГ отчасти заместилась чертой, органичной для II СТГ. Приведу текст противоположного свойства. Песня входит во II СТГ. Однако активность героев третьего звена (деверьев) сопоставима с активностью людей добрых из песни I СТГ (Соб., II, № 622): Еще кличут деверья Невестку домой: «Подь, подь, невестка, Голубка, домой! Свалился твой свекор Со новых сеней!» В обеих СТГ указанные гибриды стойки, обычно охватывают все варианты произведения (ср. тексты, выходящие из TГ, составляют примерно треть вариантов), ряд произведений. Смешанными чертами отмечены оба героя второго звена: батюшка и муж. Причем они воспринимаются как анормальные в разных группах: батюшка - в I СТГ, муж - во II СТГ. Входя в число главных героев I СТГ, батюшка, следующий за свекром, тем не менее не «видит» его, что заставляем вспомнить песни II СТГ. При этом в вариантах батюшка иногда появляется в типе «переход». Это отчетливо сближает его о героями третьего звена. Я пошла, млада, разгулялася,.. Что заря пришла, я домой пошла. Родной батюшка у ворот стоит: «Ты поди, поди, моя бедная! Твой высок терем растворен стоит;

Твой ревнивый муж за столом сидит,.. Соб., II, № 529, угроза входит после обращения-стимула и в речи батюшки В третьем, открытом, звене (причем после многих других героев, а он подтянут во второе звено) батюшка в сущности уместнее, т. к. в I СТГ вслед за молодушкой и свекром важны герои меняющиеся, а батюшка статичен. Положение его таким образом двойственное и выглядит как компромиссное для традиций обеих СТГ. То же и с мужем. Он должен бы во II СТГ быть только отрицательным героем, как свекор, свекровь и пр. Но в нем проступают черты попутчика, поэтому меняются в позитивную сторону его взаимоотношения с молодушкой: Мне младой муж молвит:.. «Я с тобою... С женой молодой!» Ах то-то рванье, Ах все милованье! Соб., II, № 642 Таким образом, второе звено героев, являясь для ТГ фактором неопределенности, вместе с тем своим гибридным характером укрепляет ее единство. Варьирование инвариантной сюжетной схемы и основного организационного принципа происходит с помощью указанных выше приемов. В обеих СТГ встречается частичное усечение типов, они тогда представлены слабо. Естественно, что полное усечение есть только в текстах I СТГ (во II CТГ сокращать нечего, тип один). Например, обычны тексты, в которых выпал тип «преодоление угрозы». Так, из 24 вариантов песни «Как брат сестру нежит» 7 текстов не имеют типа «преодоление угрозы». Выпадает и тип «угроза». Например, в песне «Как люди во людях живут» в норме угроза свекрови повторяется дважды: она посылает молодушку за вином, а затем грозится пожаловаться мужу и заставить его бить жену. Однако в части вариантов (в 7 из 18) есть лишь посылка, еще в одном варианте выпала и она. Такие тексты акцентированием темы гулянья («вина натрескалась», «соловьюшки наслушалась») очень близки, например, тем упоминавшимся текстам песни «Я вечор, молода, во пиру была», в которых героиня остается одна. В обеих СТГ встречается замещение. Например, варианты начала (это место мотивов перехода) песни «Брат сестру нежит» входящей в I СТГ: На улице дождь, На широкой частый, Как ситечком сея. По этому дождю Брат сестру водя:

«Ты расти, расти, сестрица,.. Отдам сестру замуж Не далече, близко За Москву три версты, В богатую деревню, В согласную семью. Ш., № 441 Взойди, взойди, солнце, не низко - высоко! Зайди, милый братец, ко сестрице в гости... Соб., II, № 568 Все мотивы имеют один смысл: роста, подъема, соединения (низа и верха, сторон), т. е. строится мост между мирами. Начальные части обоих вариантов используют природный код, последние - социальный. Средняя же часть первого варианта их соединяет, сестру брат выращивает как растение, с приговором. Подробности, относящиеся к постройке моста, сочетаются с деталями, подсказанными историей об испытании. К последним относятся: «отдать замуж», «за Москву три версты» (одно из воплощений членения на три части времени, пространства), а также образы дождя, солнца (ср. в предыдущей главе: женщина идет с превращениями). В приведенном примере замещающее в рамках произведения присутствует рядом с замещаемым. Для песен II СТГ, в отличие от I СТГ, возможен другой вид замещения, еще более полный (ср. обратное – полное усечение в I СTT). ИМ-вом достраивается предельно простая инвариантная сюжетная схема песен II СТГ. Образцом служит более развернутая инвариантная схема песен I СТГ. В самих же песнях II СТГ замещающее как бы встает на пустое место. В песнях II СТГ наиболее заметно появление мотивов угрозы. Как правило, основу их составляют направленные на молодушку нефизические действия, причем нередко менее интенсивные, чем в I СТГ. Посмотрим, например, на песню «Я посею белый лен»: Сею, вею завечаю: «Уродися, мой белый лен, Тонок, долог, высоконек! С кем мне да будет Лен-от рвати, горевати? Свекор-от бает: «Я с тобой, Я с тобою, со снохою, Со снохою, с молодою!» «Черт, не рванье - гореванье: День-от пройдет во бранье, Ночка станет во журенье!» Соб., II, № 637 Угроза здесь - предложение свекра невестке (содержание предложения - помощь объяснялось в другом месте). Рядом с ним все остальные части обрели соответствующий вид. Предшествующие предложению воплощения типа «постройка моста» (моста предметного - посею лен - и непредметного - заклинание) стали чем-то вроде типа «переход», одной частью, которая как в I СТГ, заканчивается стимулом-вопросом. Следующее за угрозой воплощение типа «постройка моста» исполняет роль типа «преодоление угрозы». Но надо вспомнить, что для появления отрицающей речи во II СТГ угроза не обязательна (ср. «не бывать копру...»). В результате достраивания инвариантной сюжетной схемы повторение (т. е. принцип монологического бытия элементов) отчасти замещается последовательной сменой (т. е. принципом диалогической взаимосвязи элементов). Во II СТГ достраивание инвариантной сюжетной схемы разделяет произведения (в одних есть, в других нет), варианты одного произведения, например: У меня дома беда стала: Свекровь с тыну свалилася,.. ПКП, № 703 Узлезла свекровь на тын глядеть, Ти хорошо невеста жнет;

Свалилася свекровь с тыну,.. Доб., с. 253, № 5 Во втором примере в отличие от первого есть угроза «видит». Варианты произведения иногда различаются степенью достраивания. Например, в песне «Как за горницею» в норме добавляются угрозы «не пускают гулять», «посылают работать» (овин сушить и пр.). Но в одном из описанных вариантов песни есть также угроза «велят бить» (см. Сер., с. 271, № 38). Как в песнях II СТГ появляется последовательная смена разных типов, так в песнях I СТГ встречается повторение одного типа. Можно наметить ряд различных повторений, все дальше уводящих тексты от нормы I СТГ. Органично для текстов идущее подряд повторение одного типа, связанного c разными героями: Свекор называет медведицею;

Свекровь называет лютою змеей;

Деверья называют доможилкою;

.. Соб., II, № 589 Часто встречается повторение пары: угроза - преодоление угрозы. Варианты произведений нередко отличаются числом таких пар. Муж на лавке сидит, На жену косо глядит. «Не косись на меня, Не боюсь я тебя!» Муж руку отвел, По щеке жену оплел. Жена руку отвела, По всей роже оплела. Соб., II, № 593 При повторении указанных пар сохраняется противопоставление первого и второго испытаний молодушки. Но оно может быть значительно деформировано. Происходит это при повторении типа «переход», которое осуществляется двояко. Тип «переход» может повторяться при каждой паре: угроза - преодоление: На улице то дождь, то снег,.. Кутит-мутит, в глаза несет.

Меня, младу, свекор кличет... Сама с места не тронуся,.. Кутит-мутит, в глаза несет. Меня, младу, свекровь кличет... Сама с места не тронуся,.. Соб., II, № 624 Тип «переход» может вклиниваться между угрозой и преодолением: Спится мне, младешеньке, дремлется,.. Лютый свекор по сенюшкам похаживает,.. Стучит, гремит, снохе спать не дает: «Встань, сонливая, дремливая, неурядливая!» Спится мне, младешеньке, дремлется,.. Милый друг по сенюшкам похаживает,.. «Спи, моя хорошая, спи, моя пригожая!» Кир., № 1452 Муж своим заступничествам преодолевает угрозу свекра. Повторение типа «переход» (сонная) перед действием мужа по сюжетной схеме излишне. При повторении типа «переход» событие как бы каждый раз начинается заново, образуются подобные части. Сюжетные детали указывают на принадлежность текстов к I СТГ, но по композиционному принципу они становятся неотличимыми от песен II СТГ. Такие композиционные образования стойки и обычно охватывают все варианты произведений. Но иногда при повторениях тип «переход» воспроизводится с разной степенью полноты. При варьировании инвариантной сюжетной схемы и основного организационного принципа не используются приемы обращения и перестановки. Изменение мажорного звучания произведений происходит с помощью одного приема - обращения. В результате мажор превращается в минор. Мажор не связан с каким-то одним элементом текстов, у него нет, так сказать, своей собственной материи. Он нередко подчеркивается в конце текстов. Но ему способны служить все элементы. Поэтому здесь укажу лишь на те, в которых, с помощью которых мажор обращается в минор систематически. Именно это обстоятельство указывает на особую значимость данных элементов для нормального мажорного звучания произведений. В наиболее общем, приблизительном виде элементы в нормальном состоянии можно описать так: последним действует герой, положительно настроенный к молодушке. Эту формулировку надо конкретизировать применительно к каждой СТГ. Ко II СТГ: песни звучат мажорно, когда соблюден порядок звеньев, и все герои, связанные с молодушкой, поступают так, как надо. Примеры обращения мажора, в трех вариантах песни: Свекорко сдыхает,.. Батюшка вмирает,.. Доб., с. 130, № 93а Батюшка умирает,.. Свекорко сдыхает,.. Доб., c.130, № 93б Свекровь умирала... Сколь я не мешкала, Я живу свекровь застала,.. ПСП, с. 610, № 19 Первый текст противостоит последующим как более менее мажорным. Во втором варианте произошла перестановка персонажей. В третьем - свекровь не умерла, т. е. произошло обращение третьего деятеля, и как следствие - обращение мажора. В I СТГ основные условия мажорного звучания таковы: опять же правильный порядок звеньев и полная реализация инвариантной сюжетной схемы. Обращение достигается той же перестановкой, а кроме того - отпадением типа «преодоление угрозы». Выше много раз говорилось об устойчивости, высокой концентрации на уровне произведений сюжетных отличий, дающих простор для изменений других элементов. Тем не менее сами сюжетные отличия не остаются неизменными. Так, нередко сопровождается появлением целого ряда своеобразных сюжетных деталей смена способа действия свекра, например: У нас на улице, У нас на широкой, У нас на муравке, У нас на зеленой Играли девушки, Плясали молодки. Завидел свекор,.. Кир., № 2106 Выду на улицу, Выду на широкую, Ударю в ладони, Ударю в звончатые. Не звонки ладони, Звонки златы перстни. Услышит мой свекор,.. Кир., № 1829 В типе «переход» первого текста в соответствии со способом действия в угрозе свекра акцентированы зрительные детали, в типе же «переход» второго текста они заместились слуховыми. При оценке сюжетных примет того или иного текста в условиях их подвижности (вариант или не вариант) необходимо сочетание взглядов на текст изнутри предполагаемого произведения и снаружи - из контекста СТГ, двух родственных СТГ и т. д. Например, такой текст (Доб., с. 304, № 90): Я вчора в пиру была,.. Пьяненька домой пришла. Свекорко журит-бранит, Свекрова побить хотит, А миленький печалится,.. «Родимый ты мой батюшка, Не бей ты жену пьяную, Бей жену тверёзыю.. Кажется, текст очень далек от широко известной песни «Я вечор, молода, во пиру была».

Тем не менее это ее вариант. В пользу высказанного утверждения свидетельствует следующее. 1. Две начальные строки в совокупности несмотря на краткость (тип «переход» в сильно усеченном виде) характерны именно для этой песни. 2. Мотивы угрозы в данной песне подвижны. Наряду с популярным «не увидел бы свекор» встречается: «не услышал бы свекор», «у меня свекор не батюшка» и, наконец, «свекор журит-бранит». Причем все перечисленные мотивы угрозы представляют тексты, в которых и тип «переход» дан в полном, не усеченном виде. Совпадение двух указанных частей текста уже дает возможность определить его как вариант называвшейся песни. 3. Последняя же часть текста объясняется так. Для песни характерен муж-антагонист, он «ломается» над женой. В этом тексте имеется муж-заступник (что не противоречит норме СТГ). Среди вариантов песни текст по-своему уникален. Однако к нему есть параллель в песне «Голова болит, худо можется». Там муж бьет жену, она просит заступничества у свекра, но он велит бить сильнее. В единственном из вариантов свекор все же заступается за молодушку (Доб., с. 57, № 93): Не бей жену пьяную, Бей жену тверёзаю,.. В обоих текстах смену ролей мужа и свекра и конкретный мотив, с помощью которого обращение происходит, следует расценить как местную особенность (допустимую нормами I СТГ). Оба текста из Смоленской губернии. Методически важно, что дословное совпадение мотива заступничества в обоих текстах не дает права считать тексты вариантами. Совпала меньшая и к тому же довольно подвижная (тип «преодоление угрозы») часть текстов. Остальные части смоленского варианта песни «Голова болит, худо можется» тоже весьма неканоничны. Однако у них своя история, отличная от истории начальных частей смоленского варианта песни «Я вечор, молода, во пиру была». Сюжетные детали, как и движения в системах персонажей, деятелей и т. д. способны выводить тексты из ТГ или во всяком случае ставить на грань ее, например (Кир., № 933): Как у Ипата на дворе,.. У Алферьевича на широком... Вырастала тут трава,.. Трава шелковая;

.. Расцветали тут цветы,.. Цветы лазоревые... Разостланы были ковры,.. Ковры золотые,.. Края вышитые,.. Тут шла, тут прошла... Свет Аксиньюшка душа;

.. В руках она несла... Воску ярова свечу;

.. Уж не быть свекру,.. Песню из II СТГ сближают со свадебной поэзией украшающие подробности (в других вариантах их, правда, меньше) и упоминание имен. Но остальные особенности песни могут быть поняты только через II СТГ, где для песни есть целый ряд близкородственных произведений. Изложение вопроса об изменениях, происходящих на уровне произведений, было начато с обособления этого уровня. Однако дальше по разным поводам подчеркивалось, что варианты - это не только форма существования определенного произведения, но и каналы связи последнего с широким песенным контекстом. Кроме того говорилось, что варианты произведений проясняют динамику и существо более крупных песенных образований. Не раз проводилась параллель: специфическая черта варианта среди прочих вариантов произведения и норма для другого произведения в целом. Этот ряд можно продолжить. Так, иногда известной, хотя и не слишком четко выраженной спецификой обладают произведения c какой-то общей яркой сюжетной особенностью. Они все вместе как бы образуют что-то вроде «сверхпроизведения», опять же проясняемого отдельными вариантами. В «сверхпроизведениях» копятся разные отличительные черты. Например, для произведений с угрозой «называют» характерны фигуры свекрови и ее дочерей, как главных, заместивших свекра антагонистов молодушки. Тем же произведениям свойственно выпадение угрозы и представление в типе «переход» главной героини невестой, идущей в чужой дом. В произведениях с угрозой-эмоцией (гневаются, не любят, не жалеют) часты минорные окончания, достигаемые перестановкой героев, отпадением типа «преодоление угрозы». Так же как отступления от нормы в вариантах произведения существуют на фоне высокой концентрации сюжетных отличий произведения, так же отступления от нормы в произведениях, ряде произведений существуют на фоне достаточной характерности сюжетных отличий части произведений, СТГ. Очевидны два наиболее общих правила, покрывающих все соотношения текстов. 1. На каждом уровне общности текстов колеблются все элементы (как показывалось, в произведении - системы персонажей и деятелей, инвариантная сюжетная схема, композиционный принцип, мажорное звучание, сюжет), разумеется в известных пределах. Однако какой-то элемент несет большую нагрузку по объединению текстов (в произведении - сюжет, в СТГ- инвариантная сюжетная схема, композиционный принцип и т.д.). 2. Известная определенность любого элемента на каждом уровне дает некоторую свободу всем остальным, в том числе и элементу, который на этом уровне является главным. Примечания 1.

Второе звено способно участвовать в трансформации и тех произведений, которые в норме состоят из одного основного звена (т.е. там, где мужа нет, он все же может заменить свекра). Так же, как произведения с двумя звеньями «знают» схему, состоящую из одного звена, так же произведения с одним звеном «знают» о наличии в традиции развернутой системы персонажей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В заключении, используя наблюдения, изложенные в главах, завершу начатую вo введении характеристику содержания ТT, входящих в нее песен. Содержание песен ТГ можно представить как многослойное. Каждый слой отличается составом элементов, их значимостью и степенью конкретности. У каждого слоя свои отношения с историей. Поверхностный слой состоит из разнообразных и конкретных мотивов;

наиболее важны, устойчивы (см. ниже) мотивы, называющие персонажей;

мотивы слагаются в сюжеты. Этот слой открыт разным историческим эпохам, способен отражать даже мелкие их приметы. В следующем, более глубоком слое содержания, вместо мотивов и сюжетов - ИМ и сюжетные схемы. Здесь господствуют действия. Они становятся основой сюжетных схем, подчиняют себе другие элементы содержания. Собственная организация последних в слое отсутствует (ИМ времени, места) или трансформирована действиями (система персонажей дополнена системой деятелей). Этот слой содержания связан с очень длительной, архаической исторической эпохой как важным изначальным этапом в развитии представлений людей о мире и о себе. В каждом из двух слоев содержание может быть представлено как длящееся и как одномоментное. В последнем случае персонажи и действия сокращаются до главных. Только они, основные персонажи, связанные действиями (шире взаимоотношениями), есть в еще более глубоком, третьем, слое содержания. Здесь они имеют еще более обобщенный, внеисторический (подходящий разным историческим эпохам) логический смысл (молодая и старый, связанные враждебными отношениями). Доступ к глубоким слоям содержания в песнях затруднен. Этому есть две важные причины. Фрагментарность изложения содержания (относительно небольшое число разнородных элементов первых двух слоев). Кроме того, специфика действий: их частое отсутствие там, где они должны бы быть;

особенности отбора и сочетания действий разных способов и направлений, мешающие пониманию смысла ИМ-действий, включающих их эпизодов. Специфика действий не отменяет их господствующего положения во втором слое содержания. Однако вынуждает к «окольному» методу осмысления действий второго слоя (организуемых ими структур) - через раздельную проработку (составление словаря) других мотивов, ИМ: по ним уточняется смысл ИМдействий;

ими в значительной степени реализуются типы, определяемые по действиям, но не обязательно в каждом тексте, произведении действиями представляемые. Сложности понимания второго слоя, естественно, препятствуют пониманию и следующего, третьего, слоя содержания. Песенная труднодоступность элементов и связей глубоких слоев как бы компенсируется очевидностью, устойчивостью элементов поверхностного слоя содержания. Они вполне обозримы в пределах ТГ благодаря краткости песен, подчеркиваются повторениями. Они выдерживают трансформации элементов и связей глубоких слоев. «Окольный» характер пути к глубоким слоям содержания, ценность частностей заставляют с каждым прорабатываемым элементом возвращаться к поверхностному слою, к мотивам. Наконец, поверхностный слой не преодолевается при обобщении (систематизации) песен. Для систематизации песен важны все слои содержания, причем лишь в своих наиболее значимых частях. Для второго и третьего слоев эта часть - связки (т. е. действия, взаимоотношения). Начиная с уровня подгрупп каждый более высокий уровень общности вскрывает все более глубокий смысл связок. Персонажи же не меняются. На каждом уровне общности присутствуют конкретные молодушка и свекор. При исследовании глубоких слоев важно установить, что герои - испытуемая и испытатель, строители моста, молодая и старый. Вместе с тем при систематизации отступить от конкретности образов нельзя: уйдет из поля зрения ТГ, станет недоступной ее многосторонняя (логическая, композиционная, сюжетная) цельность, без понимания которой невозможно и целостное понимание каждой входящей в нее песни. Поверхностный слой ограничивает и количество входящих в единицу систематизации (ТГ) песен, текстов - объем материала. Очевидно, что на каждом более высоком уровне общности объединяется все большее число произведений. Очевидно так же, что их в ТГ входило бы больше, если на верхнем уровне общности были не молодушка и свекор, а молодая и старый (вошли бы песни о девушке и батюшке, молодой жене и старом муже и пр.). Песенная очевидность поверхностного слоя и труднодоступностъ глубоких слоев (залог многозначности, «мягкости» песенного содержания) - это существенная особенность организации содержания песенной речи. Она примечательна не только морфологически, не только потому, что определяет специфику научного изучения и систематизации песен со стороны речи. Она, как представляется, имеет значительный исторический смысл. В основе песен, как и других фольклорных произведений, лежат архаические представления о мире и человеке. То и другое на той ступени развития рефлектирующего сознания познавалось через внешние проявления. Представления о внутреннем мире и тем более о специфике эмоциональной сферы человека не было. В фольклорной картине деятельности, как показывалось, эмоции затерялись среди зрения, слуха, предметнотелесной деятельности, и много более, чем эмоции, заметна воля. Между тем древнейшая (свойственная уже животным), беспонятийная, эмоциональная форма отражения действительности (см. 204) все же выражалась в продуктах духовной культуры и в песнях - сильнее, чем в других фольклорных произведениях. Она выражалась в очень значительной степени беспонятийно: музыкальной стороной песен, многими отдельными элементами речи (см. о реализации и обращении песенного мажора в ТГ) и в целом такой организацией речи, в частности ее содержания, которая в известной степени сходна с музыкальной. Содержание музыки, как и содержание песенной речи, многозначно, допускает разные толкования. В то же время звучание музыки: высота, длительность звуков, темп, - более определенны. Особенности организации содержания песенной речи обусловлены ее никогда не отмененной, ставшей сутью народных песен исторической основой (столкновение между древнейшей эмоциональной формой отражения действительности и ранним рефлектирующим сознанием, познающим через внешние признаки). В то же время эти особенности организации содержания песенной речи, как представляется, имели значение для долгой продуктивной жизни песен. Многозначность песен и открытость поверхностного слоя разным историческим эпохам умножали возможности актуального звучания песен.

БИБЛИОГРАФИЯ 1. Маркc К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология. - Маркс K., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., Т. 3, с. 7-544. 2. Маркс К. Введение: /Из экономических рукописей 1857-1858 гг./. -Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 12, с. 709-738. 3. Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта.- Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 8, о. 115-2I7. 4. Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм.- Ленин В.И. Полн. собр. соч., 5-е изд., т. 18.- 525 о. 5. Ленин В.И. Философские тетради.- Ленин В.И. Полн. собр. соч., 5-е изд., т. 29. - 782 с. ------------------------------6. Акимова Т.М. Народные удалые песни в устном бытовании и в художественной литературе конца ХVIII - первой половины XIX века: Автореф. дис... д-ра филол. наук. Л., 1964.- 35 с. 7. Акимова Т.М. О поэтической природе народной лирической песни. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1966. - 172 с. 7а. Акимова Т.М. Очерки истории русской народной песни. - Саратов: Изд-во Сарат. унта, 1977. - 186 с. 8. Ангелова Р. Один из балладных мотивов в весенних песнях южных славян. Македонски фолклор, 1973, т. VI, бр.12, с. 25-29. 9. Анисимов А.Ф. Космологические представления народов Севера. - М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1959. - 106 с. 10. Аничков Е.В. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян: В 2-х ч. - СПб., 19031905. -/ Сб./ Отд. рус. яз. и словесности АН;

Т. LXXIV;

№ 2;

Т. LXXVIII;

№ 5/. 11. Анучин Д.Н. Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда. - Тр. Моск. Археолог. об-ва. Древности, 1890, т. ХIV, с. 81-226. 11а. Астафьева-Скалбергс Л.А. Символика в русской народной лирической песне: Автореф. дис... канд. филол.наук. -М.,1971. - 20 с. 12. Афанасьев А.Н. Языческие представления об острове Буяне. - Временник об-ва истории и древностей российских, 1851, т. IX, с. 1-24. 13. Афанасьев А.Н. Народные русские сказки: в 3-х т. - М.: Гослитиздат, 1957. 14. Байбурин А.К., Левинтон Г.А. К описанию организации пространства в восточнославянской свадьбе. - В кн.: Русский народный свадебный обряд: Исследования и материалы. Л., 1978, с. 89-105. 15. Балашов Д.М. О родовой и видовой систематизации фольклора. - В кн.: Русский фольклор, Л., 1977, т. XVII, с. 24-34. 16. Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. - М.: Худ. лит-ра, 1965. - 527 с. 17. Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. - М.: Худ. литpa, I975. 502 с. 18. Безруков Я.Г. Завивание венков на Троицкой неделе в селе Богородском, Красноуфимского уезда. - Зап. Ур. об-ва любителей естествознания, 1895, т. ХV, в.1, с. 5767. 19. Беляев М.В. Происхождение народных легенд о миротворении. - Изв. Азерб. гос. унта. Сер. общ., 1925, т. 4-5,с. 66-74. 20. Бернштам Т.А. Традиционный праздничный календарь в Поморье во второй половине XIX - начале XX в. - В кн.: Этнографические исследования Северо-запада СССР. Л., 1977, с. 88-115. 21. Бирюков В.П. Урал в его живом слове: Дореволюционный фольклор.- Свердловск: Свердл. кн. изд-во, 1953. - 292 с.

22. Богаевский П.М. Заметки о юридическом быте крестьян Сарапульского уезда Вятской губернии. - В кн.: Сборник сведений для изучения быта крестьянского населения России: (обычное право, обряды, верования и пр.). М., 1889, в.1, с. 1-13. - /Тр./Этнограф. отд. об-ва любителей естеств., антропол. и этнографии;

Кн. IX). 23. Богатырев П.Г. Формула невозможного в славянском фольклоре. - В кн.: Славянский филологический сборник: Посвящается V Международному съезду славистов. Уфа, 1962, с. 347-363. - /Уч.зап./Башк. гос. ун-т;

В.9. Сер. филол.;

№ 3/7//. 24. Богомольная Р.А. Народная песня в русских селах Молдавии: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1970. - 24 с. 25. Брайловский С. Праздник "Рипей". - Живая старина, 1891, в. III, о. 5, с. 223-224. 26. Брянцева Л.И. О жанровой классификации русских лирических песен. -В кн.: Фольклор народов РСФСР: Межвузовский науч. сб. /Башк. гос. ун-т. Уфа, 1978, в.5, с. 7181. 27. Былины Печоры и Зимнего берега: /Новые записи/ /Изд. подгот. Астахова A.M., Бородина-Морозова Э.Г., Колпакова Н.П. и др. - М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1961. - 606 с., ил., нот. 28. Василевич В.А. Восточнославянская юмористическая песня. - Минск: Наука и техника, 1979. - 141 с. 29. Велецкая Н.Н. Языческая символика славянских архаических ритуалов. - М.: Наука, 1978. - 239 с. 30. Веселовский А.Н. Рец. на кн. "Материалы и исследования, собранные д. чл. П.П. Чубинским".- CПб., 1880. - 64 с. 31. Весин Л.И. Современный великорусс в его свадебных обычаях и семейной жизни. Русская мысль, 1891, кн. IX, с. 59-88. 32. Вилинбахов В.Н. Балтийско-славянский Руян в отражении русского фольклора. - В кн.: Русский фольклор. М., Л., 1968, т. XI,с. 177-184. 33. Виноградов Н.Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы а пр. - Живая старина, 1907, в II, с.2, с. 25-86. 34. Виноградова Л.Н. Заклинателъные формулы в календарной поэзии славян и их обрядовые истоки. - В кн.: Славянский и балканский фольклор: Генезис. Архаика. Традиции. М., 1978, с. 7-26. 35. Вронская В.А. Народная любовная песня дореволюционного Урала: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., I960. - 16 с. 36. Гиппиус Е.В., Эвальд З.В, Песни Пинежья. Кн. II. - М.: Гос. муз. изд., 1937, с. 377-513. -/Тр./ Инст. антропологии, этнографии и археологии;

Т. 7. Фолькл. серия;

№ 2/. 37. Гошовский В.Л. Принципы и методы систематизации и каталогизации народных песен в странах Европы: Историко-критический очерк: Материал для обсуждения. - М.: Б.и., 1966. – 74 с. 38. Гуллакян С.А. Указатель мотивов как инструмент изучения сказок. - Науч. докл. высш. школы. Филологические науки, 1980, № 3, с. 61-65. 39. Гура А.В. Символика зайца в славянском обрядовом и песенном фольклоре. - В кн.: Славянский и балканский фольклор: Генезис. Архаика. Традиции. М., 1378, с. 159-189. 40. Гуpa А.В. Ласка /Muestela nivalis/ в славянских народных представлениях/. - В кн.: Славянский и балканский фольклор: Обряд. Текст. М., 1981, с. I2I-I38. 41. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. - М.: Искусство, 1972. 318 с. 42. Гусев В.Е. Эстетика фольклора. - Л.: Наука, 1967. - 319 с. 43. Даль В. Пословицы русского народа. - М.: Гослитиздат, 1957. - 991 с. 44. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. - M.: Рус. яз., 19781980. 45. Дмитриева С. И. О роли субстрата в сложении этнических групп русского Севера: /По материалам фольклора и народного изобразительного искусства/. - В кн.: История, культура, этнография и фольклор славянских народов: VIII Международный съезд славистов. М., 1978, с. 264- 282. 46. Добрыня Никитич и Алеша Попович /Изд. подгот. Смирнов Ю.И., Смолицкий В.Г. М.: Наука, 1974. - 447 с., ил. 47. Еремина В.И. Иносказания народной лирики: /от метафоры к символу/: Автореф. дис... канд. филол. наух. - Л., 1967. - 19 с. 48. Еремина В.И. Классификация народной лирической песни в советской фольклористике. - В кн.: Русский фольклор. Л., 1977, т. XVII, с. 107-П9. 49. Еремина В.И. Поэтический строй русской народной лирики. - Л.: Наука, 1978. - 184 с. 50. Еремина В.И. Миф и народная песня: /к вопросу об исторических основах песенных превращений/. - В кн.: Миф-Фольклор-Литература. Л., 1978, с. 3-15. 51. Жекулина В.И. Песня "Из-за гор-то, гop высоких, из-зa лесу, лесу темного" в новгородском свадебном обряде. - В кн.: Лирическое стихотворение. Анализы и разборы. Л., 1974, с. 128-146. 52. Жекулина В.И. Поэзия свадебного обряда Новгородского края: Автореф. дис... канд. филол.наук. - Л., 1975. - 21 с. 53. Журавлев А.Ф. Охранительные обряды, связанные с падежом скота, и их географическое распространение. - В кн.: Славянский и балканский фольклор: Генезис. Архаика, Традиции. M., I978, с. 71-94. 54. Завойко К.В. В костромских лесах по Ветлуге-реке. - Тр. Костромского науч. об-ва по изуч. мест. края. Этнографический сборник, 1917, в.. VIII, с. 3-40. 55. Звонков А. Очерк верований крестьян Елатомского уезда, Тамбовской губернии. Этнографическое обозрение, 1889, кн. II, с. 63-79. 56. Зеленин Д.К. Обрядовое празднество совершеннолетия девицы у русских. - Живая старина, I911, в. II, с. 233-246. 57. Золотарев A.M. Родовой строй и первобытная мифология. – М.: Наука, 1964. - 328 с. 58. Зорин Н.Б. Русская свадьба в Среднем Поволжье. - Казань: Изд-во Казанского ун-та, I981. - 199 с. 59. Зырянов И. В. Поэтика русской частушки: /Вариативность, язык, стих/: Автореф. дис...канд. филол. наук. - Л., 1967.- 5 с. 60. Зырянов И.В. Сюжетно-тематический указатель свадебной лирики Прикамья: Учеб. Пособие. - Пермь: Б.и., 1975. - 183 с. 61. Зырянов И.В. Игровые хороводные песни в свадебном обряде. - В кн.: Фольклор и литература Урала. / Перм. гос. пед. ин-т, Пермь, 1976, в. З, с. 3-25. 62. Иванов Вяч. Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы: /Древний период/. - М.: Наука, 1965. - 246 с., черт., карт. 63. Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей: Лексич. и фразеол. вопросы реконструкции текстов. - М.: Наука, 1974. - 342 с. 64. Иванов В.В. Структура гомеровских текстов, описывающих психические состояния. В кн.: Структура текста. М., 1980, с. 81-117. 65. Иванов С.В. Древние представления некоторых народов Сибири о слове, мысли и образе. - Страны и народы Востока, 1975, в. XVII, кн. 3, с. 119-I26. 66. Исторические песни XIII-XVI веков /Изд. подгот. Путилов Б.Н., Добровольский Б.М. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, I960. - 696 с., нот. 67. Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: Весенние праздники /Ин-т этнографии АН СССР. - М.: Наука, 1977. - 357 с. 68. Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: Летне-осенние праздники /Ин-т этнографии АН СССР. - М.: Наука, 1978. - 295 с. 69. Кобзева P.M. Народные ямщицкие песни: /Классификация сюжетов. Поэтика/: Автореф. дис... канд. филол. наук. – М., 1973. - 18 с. 70. Кобзева P.M. Из истории бытования народных ямщицких песен: /песня "Степь Моздокская"/. - В кн.: Традиции и новаторство в русской литературе. М., 1973, с. 20-30.

71. Колева Т.Д. Происхождение весенних девичьих обычаев у некоторых южнославянских народов. - Македонски фолклор, 1973, т. VI, бр. 12. с. 63-66. 72. Колева Т.А. Весенние девичьи обычаи у некоторых южнославянских народов. Советская этнография, 1974, № 5, с. 74-85. 73. Колесницкая И.М., Телегина Л.М. Коса и красота в свадебном фольклоре восточных славян. - В кн.: Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977, с. 112-122. 74. Колпакова Н.П. Русская народная бытовая песня. - М.;

Л.;

Изд-во АН СССР, 1962. 284 с. 75. Колпакова Н.П. Русская народная бытовая песня: Автореф. дис... д-ра филол. наук. Л., 1963. - 32 с. 75а. Колпакова Н.П. О жанровой и сюжетно-тематической классификации русской народной бытовой песни. - Советская этнография, 1983, № 6, с. 23-33. 76. Кон И.С. Открытие "Я". - М.: Политиздат, 1978. - 366 с. 77. Копылова Н. К вопросу о закономерностях изменения русских народных песен. - В кн.: Ленинградский гос. пед. ин-т им. А.И.Герцена: II Межвуз. студенч. научн. филол. конфер.: Краткое сод. докладов. Л., 1969, с. I39-I4I. 78. Коринфский А.А. Народная Русь. - М., 1901. - 720 с. 79. Коринфский А.А. Трудовой год русского крестьянина. В. 1. - М., 1904. - 37 с. 80. Коробка Н. "Камень на море” и камень алатырь. - Живая старина, 1908, в. IV, 0. 1, c. 409-426. 81. Костин В.И. Русская народная бытовая /необрядовая/ песня в Мордовии: Автореф. дис... канд. филол.наук. - Саратов, 1970. - 22 с. 82. Кострова М.И. История одной лирической песни. - В кн.: Художественный фольклор. М., 1929, в. IV-V, с. 152-159. 82а. Кохановская. Остатки боярских песен. - Русская беседа, I860, кн. 20, с. 71-142. 83. Кравцов Н. Баллада "Муж-солдат в гостях у жены". - В кн.: Фольклор как искусство слова: Сб. статей. М., 1966, в.1, с. 112-I39. 84. Кравцов Н.И. Система жанров русского фольклора: Доклад на Заседании Научного совета по фольклору /ноябрь 1969 г./ АН СССР. - М.: Б.и., 1969. - 43 с. 85. Критска-Иванова Е.Ф Свадебный обряд и свадебный фольклор донских казаков: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Л., 1978.- 19 с. 86. Круглов Ю.Г. Русские свадебные причитания: /поэтика жанра/: Автореф. дис... канд. филол.наук. М., 1972. - 24 с. 87. Кузнецов А. Свадебные приговоры дружки по рукописи первой половины XIX столетия. - Сборник отд. русск. яз. и словесности АН, 1902, т. LXXII, № 5, с. 1-30. 88. Кулагина А.В. Русская народная баллада как жанр: Автореф. дис... канд. филол. наук. М., 1973. - 25 с. 89. Лазарев И.Л. Современная жизнь русских народных песен дооктябрьского периода: /На материале Воронежской области/. - Киев, 1977.- 21 с. 90. Лазутин С.Г. Очерки по истории русской народной песни: /Филологическое исследование/. - Воронеж: Изд-во Ворон. ун-та, 1964. - 151с. 91. Лазутин С.Г. Русские народные песни во второй половине XIX начале XX века: Автореф. дис... д-ра филол. наук. - М., 1965. - 38 с. 92. Лазутин С.Г. Русские народные песни: Пособие для вузов. - М.: Просвещение, 1965. 291 с. 93. Лазутин С.Г. Лирическая бытовая песня "Подуй, подуй, погодушка”. - В кн.: Фольклор как искусство слова: Сб. статей. M., I966, в. I, с. 74-94. 94. Ларин Б.А. История русского языка и общее языкознание. - М.: Просвещение, 1977. 224 с. 95. Левашов B.C. Лирические песни забайкальских казаков и их потомков: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1982. - 19 с.

96. Левинтон Г.А. К проблеме изучения повествовательного фольклора. - В кн.: Типологические исследования по фольклору: Сб.статей памяти Владимира Яковлевича Проппа /1895-1970/. М., 1975, с. 303-319. 97. Левинтон Г.А. К статье Д.К. Зеленина "Обрядовое празднество совершеннолетия девицы у русских". - В кн.: Проблемы славянской этнографии: /К 100-летию со дня рождения члена-корреспондента АН СССР Д.К.Зеленина/. Л., 1979, с. 172-178. 98. Лирика русской свадьбы /Изд. подгот. Колпакова Н.П. - Л.: Наука, 1973. - 323 с., ил. 99. Лопатин Н.М., Прокунин В.П. Русские народные лирические песни. Ч.1. - М.: Гос. муз. изд., 1956, с. 37-259. 100. Макашина Т.О. Фольклор и обряды русского населения Латгалии /Конец XIX-начало XX вв./: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М.. 1978. - 21 с. 101. Мальцев Г.И. Проблема систематизации народной лирики в зарубежной фольклористике: /обзор методов/. - В кн.: Русский фольклор. Л., 1977, т. XVII, с.120-130. 103. Маркович Н. Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. Киев, I860. - 174 с. 103. Мартыненко Л.Б. Вопросы контаминации русских народных необрядовых лирических песен: Автореф. дис... канд.филол. наук. - Минск, 1980. - 24 с. 104. Мартыненко О.П. Из истории одного песенного сюжета /рекрутских песен/. - Учен. зап. Рязан. гос. пед. ин-та и Пенз. гос.пед. ин-та, 1972, т. 123. Сер. филол. Вопросы лит. XVIII в., с. 101-110. 105. Мартынова А.Н. Русская народная колыбельная песня и крестьянский быт: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Л.,1977. 17 с. 106. Маслова Г.С. Орнамент русской народной вышивки как историко-этнографический источник. - М.: Наука, 1978. - 205с. 107. Мачинский Д.А."Дунай" русского фольклора на фоне восточнославянской истории и мифологии. - В кн.: Русский Север: Проблемы этнографии и фольклора. Л., 1981, с.110171. 108. Медриш Д.Н. Литература и фольклорная традиция: Вопросы поэтики. - Саратов: Издво Сарат. ун-та, I980. - 296 с. 109. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. - М.: Наука, 1976. - 407 с. 110. Миненко Н.А. Русская крестьянская семья в Западной Сибири /XVIII-первой половины XIX в./. - Новосибирск: Наука, 1979. - 350 c. 111. Мирский В.В. Русская народная семейная песня: /Классификация и развитие ее сюжетов, система и поэтика образов, композиция/: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1966. -19 с. 112. Мирский В.В. Повествовательный элемент и сюжетные ситуации в песнях славянских народов. - В кн.: Вопросы сюжетосложения. 5. - Рига, 1978, с. 137-150. 113. Митрофанова В.В. Песня о девице семилетке и ее славянские параллели. - Русский фольклор. М.;

Л., 1968, т. XI, с.118-I25. 114. Михайлова Г. Функция обрядовой одежды в весенних обычаях у южных славян.Македонски фолклор, 1973, т. VI, бр. 12. с. 67-73. 115. Мороз Е.Л. Следы шаманских представлений в эпической традиции Древней Руси. В кн.: Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977, с. 64-72. 116. Назарова-Шомина В. Тюремная песня "Ты воспой, воспой, жавороночек". - В кн.: Фольклор как искусство слова: Сб. статей. М., 1966, в.1, с. 95-111. 117. Народные баллады /Изд. подгот. Балашов Д.М. - М.;

Л.;

Сов. писатель, 1963. - 447 с. 118. Неклюдов С.Ю. Особенности изобразительной системы в долитературном повествовательном искусстве. - В кн.: Ранние формы искусства. М., 1972, с. 19I-219. 118а. Неклюдов С.Ю. О функционально-семантической природе знака в повествовательном фольклоре. - В кн.: Семиотика и художественное творчество. М., 1977, с. 193-228. 119. Новик E.С. Система персонажей русской волшебной сказки. В кн.: Типологические исследования по фольклору: Сб.статей памяти Владимира Яковлевича Проппа /18951970/. М., 1975, с. 214-246. 119а. Новик E.C. Структура шаманский действ: /к статье Д.К. Зеленина "Идеология сибирского шаманства"/. - В кн.: Проблемы славянской этнографии: /К 100-летию со дня рождения члена-корреспондента АН СССР Д.К. Зеленина/. Л., 1979, С.204-212. 120. Новиков Н.В. Образы восточнославянской волшебной сказки. - Л.: Наука, 1974. - 355 с. 121. Новикова A.M. Проблемы классификации традиционных необрядовых песен. - В кн.: Проблемы изучения русского народного поэтического творчества: Межвуз. сб. науч. тр. /Моск. обл. пед. ин-т. М., 1981, с. 17-34. 122. О народных забавах в Москве, в других городах и местах в Духов день /1741 г./. Живая старина, 1890, в.1, о.2, с. 34. 123. Орнатская Т.Н. Причитания в русской фольклорной традиции: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Л., 1969. - 21 с. 124. Павлов В.И. Положение русской женщины по семейным песням. - В кн.: Павлов В.И. Произведения русского народного творчества. Одесса, б.г., в. 2, ч.4, с. 20-27. 125. Пермский сборник: В 2-х кн. - М., 1859-1860. 126. Песни, собранные П.Н. Рыбниковым. Т.III. - 2-е изд. - М., 1910. - 432 с. 127. Пирожкова Т.Ф. Художественные особенности жанров свадебной лирики: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1972, - 16 с. 128. Повесть временных лет. Ч.1. - М.;

Л., Изд-во АН СССР, I950. 404 с., ил. 129. Пономарев С. Семейная община на Урале. - Северный вестник, 1887, № I, о.2, с. 1-38. 130. Попов В. Народные песни, собранные в Чердынском уезде Пермской губернии. - М., 1880. - 256 с. 131. Потанина Р.П. Свадебная поэзия семейских Забайкалья /конец XIX-семидесятые годы XX в./: Автореф. дис... канд. фнлол. наук.- Минск, 1977. -17 с. 132. Потебня А.А. О некоторых символах в славянской народной поэзии. - Харьков, I860. – 157 с. 133. Потебня А.А. Малорусская народная песня, по списку XVI века. - Воронеж, 1877. - 55 с. 134. Потебня А.А. Рецензия на кн. Я.Ф. Головацкого "Народные песни Галицкой и Угорской Руси". - Спб., 1881. - 89 с.' 135. Потебня А.А. Объяснения малорусских и сродных народных песен: В 2-х ч. Варшава, 1883-1887. 136. Потебня А.А. Эстетика и поэтика. - М.: Искусство, 1976. - 614 с. 137. Потявина Н.В. Русские народные солдатские песни XVIII-XIX в.: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1976. - 17 с. 138. Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка. - М.;

ГИС, 1958. 1284 с., ил. 139. Пропп В.Я. О составлении алфавитных указателей к собраниям сказок. - В кн.: Сказочная комиссия в 1927 г.: 0бзор работ. Л., 1928, с. 64-78. 140. Пропп В.Я. Исторические корни волшебных сказок. -Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1946. - 340 с. 141. Пропп В.Я. Русский героический эпос. - 2-е изд., испр. - М.: Гослитиздат, 1958. - 603 с. 142. Пропп В.Я. О русской народной лирической песне. - В кн.: Народные лирические песни. Л., 1961, с. 5-68. 143. Пропп В.Я. Русские аграрные праздники: /Опыт ист.-этногр. исследования/. Л.: Издво Ленингр. ун-та, 1963. - 143 с. 144. Пропп В.Я. Морфология сказки. - 2-е изд. - М.: Наука, 1969. - 168 с. 145. Пропп В.Я. Фольклор и действительность: Избранные статьи. - М.: Наука, I976. 325 с. 146. Путилов Б.Н. Мотив как сюжетообразующий элемент. - В кн.: Типологические исследования по фольклору: Сб. статей памяти Владимира Яковлевича Проппа /I895I970/.M., 1975, с. 141-155. 147. Путилов Б.Н. Методология сравнительно-исторического изучения фольклора. – Л.: Наука, 1976. - 244 с. 148. Путилов Б.Н. Миф – обряд - песня Новой Гвинеи. - М.: Наука, 1980. - 383 с. 149. Путилов Б.Н. Издание сводов как важнейшая современная форма научного освоения фольклорного наследия. - В кн.: Всесоюзная научн. конфер. "Фольклорное наследие народов CCCP и его роль в художественной культуре развитого социализма" /Кишинев, 26-27 мая 1981г./: Тезисы докладов. M., I98I, с. 143-I45. 150. Рабинович М.Г. Очерки этнографии русского феодального города: Горожане, их общественный и домашний быт. - M.: Наука, 1978. - 328 с. 151. Розанов И.Н. Борьба с "домостроем" в народной лирике. - В кн.: Проблемы реализма в русской литературе ХVIII века. М.;

Л., 1940, с. 183-225. 152. Розов А.Н. Песни русских зимних календарных праздников: /Проблемы классификации колядок/: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Л., 1978.- 15 с. 153. Родин Ф.Н. Опыты восстановления бурлацкой песни по нескольким вариантам. - Тр. Нижне-Волжского научн. об-ва краеведения. Саратов, 1928, в. 35, ч. 5, с. 9-19. 154. Романов Б.А. Люди и нравы Древней Руси: Историко-бытовые очерки ХI-ХIII вв. - 2е изд. - М.;

Л.: Наука, 1966. - 240 с. 155. Романов Е.Р. Белорусский сборник. Т. I, в. VI. – Могилев: Б.и., 1901. - 528 с. 156. Романова Л.Т. Творческая история русской народной песни "Лучинушка": /К вопросу о современном эстетич. восприятии традиц. лирич. песен/. - В кн.: Проблемы идейноэстетич. анализа худож. лит-ры в вузовских курсах в свете решений XXIV съезда КПСС. М., 1972, с. 33-34. 157. Романова Л.Т. Из истории песни "Ходила младешенька по борочку". - Учен. зап. Башк. гос. ун-та, 1972, в.51. Сер. филол., с. 65-74. 158. Романова Л.Т. Творческая история русской народной песни "Степь Моздокская”. - В кн.: Вопр. рус. литературы. Львов, 1980. в.2, с. 135-142. 159. Руднева А.В. Курские танки и карагоды: Таночные и карагодные песни и инструм. танцевальные пьесы. - М.: Сов. композитор, 1975. - 309 с. 160. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. - М.: Наука, 1981. - 607 с. 161. Садовников Д.Н. Сказки и предания Самарского края. - Спб., 1884. - 388 с. - /Зап./ РГО по отд. этнографии;

Т. ХП/. 162. Сафьянова А.В. Положение русской женщины в алтайской деревне до революции и ее роль в общественной и культурной жизни в годы советской власти. - В кн.: Этнография русского населения Сибири и Средней Азии. М., I969, c. 77-I03. 163. Свиридова Л.М. Восточнославянские традиционные песни в Приамурье и Приморье: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Новосибирск, 1973. - 23 с. 163а. Седакова О.А. Поминальные дни и статья Д.К.Зеленина "Древнерусский языческий культ "заложных" покойников". - В кн.: Проблемы славянской этнографии: /К 100-летию со дня рождения члена-корреспондента АН СССР Д. К. Зеленина/. Л., 1979, с. 123-130. 164. Семенова М.П. О жанровом составе русского песенного фольклора. - В кн.: Вопросы литературы и фольклора. Воронеж, 1973, с. I8I-I88. 165. Семенова М.П. Сюжет и художественное время в песенных жанрах русского фольклора. - В кн.: Вопросы поэтики литературы и фольклора. Воронеж, 1974, с. 32-43. 166. Сидельников В.М. Русская песня "Лучинушка”. - В кн.: Вопросы фольклора. Томск, 1965, с. 30-37. 167. Симаков В.И. Народные песни, их составители и их варианты. - М.: Б.и., 1929. - 126 с. 168. Смирнов В.А. Купальская обрядовая поэзия восточных славян: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1978. - 26 с. 169. Смирнов Вас. Народные гадания в Костромском крае. - Тр. Костромского научн. обва по изуч. местн. края, в. XLI.. Четвертый этнографический сб., 1927, с. 17-91.

170. Смирнов Ю.И. Славянские эпические традиции: Проблемы эволюции. - М.: Наука, 1974. - 263 с. 171. Соболевский А. К истории народных праздников в Великой Руси. - Живая старина, 1890, в. I, o. I, с. 130. 172. Соболевский А.И. К изучению русских народных песен. - Живая старина, 1906, в. II, o. I, с. 147-150. 173. Собрание народных песен П.В. Киреевского. T.I. /Изд. подгот. Соймонов А.Д. - Л.: Наука, 1977. - 328 с., ил. 174. Соколова В.К. Об историко-этнографическом значении народной поэтической образности: /образ свадьбы-смерти в славянском фольклоре/. - В кн.: Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977, с. 188195. 175. Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов, XIX - начало XX в. – М.: Наука, 1979. - 286 с. 176. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. III. – М.: Изд-во социальноэкономич. лит-ры, I960.- 815 с. 177. Сорокин В.Е. Изучение идейно-художественной эволюции народных песен. - В кн.: Идейно-художественное своеобразие произведений русской литературы XVIII-XIX веков. М., 1978, 110-116. 178. Срезневский И.И. Исследование о языческом богослужении древних славян. - СПб., 1848. - 100 с. 179. Судник Т.М., Цивьян Т.В. К реконструкции одного мифологического текста в балтобалканской перспективе. - В кн.: Структура текста. М., 1980, с. 240-285. 180. Тамаркина Э.А. Русские любовные и семейные песни Удмуртии: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1970. - 19 с. 181. Тамаркина Э.А. О субъективной организации народной баллады. - В кн.: Проблема автора в русской литературе 19-20 вв. Ижевск, 1978, с. 106-115. 182. Тихоницкая Н.Н. Русская народная игра "Просо сеяли". - Советская этнография, 1938, № 1, с. 145-166. 183. Токарев С.А. Религиозные верования восточно-славянских народов XIX-начала XX веков. - М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1957. - 164 с. 184. Токмакова Т.Е. Проблема вариативности народных традиционных семейных песен: /песня "Калину с малиной вода поняла"/. - В кн.: Традиции и новаторство в русской литературе: Сб.тр. /Моск. обл. пед. ин-т. М., 1973, с. 98-116. 185. Тополевская Т.В. Сюжетность в русской народной лирической песне: Учебное пособие для студентов-филологов. – Рига;

Изд-во Латв. гос. ун-та, 1980. - 19 с., нот. 186. Топоров В.Н. О структуре некоторых архаических текстов, соотносимых с концепцией мирового дерева. - Учен. зап. Тарт. гос. ун-та, в. 284. Тр. по знаковым системам, кн. V. Тарту, 1971, с. 9-62. 187. Топоров В.Н. Еще раз о балтийских и славянских названиях божьей коровки /Coccinella septempunctata/ в перспективе основного мифа. - В кн. Балто-славянские исследования. 1980. М., 1981, с. 274-300. 188. Труды этнографическо-статистической экспедиции в западно-русский край, снаряженной Русским географическим обществом;

Юго-Западный отдел: Материалы и исследования, собранные П.П. Чубинским: В 7-ми т. - СПб., 1872-1878. 189. Тульцева Л.А. Вьюнишники. - В кн.: Русский народный свадебный обряд: Исследования и материалы. Л., 1978, с. 122-137. 190. Тумилевич О.Ф. Художественная структура русской народной баллады в ее отличии от смежных жанров: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Саратов, 1973. - 23 с. 191. Фалеева В.А. Женский персонаж в русской народной вышивке. - В кн.: Фольклор и этнография русского Севера. Л., 1973, с. 119-I32. 192. Фасмер М.Р. Этимологический словарь русского языка: В 4-х т. - М.: Прогресс, 1964 1973. 193. Федорова В.П. Скоморошьи песни в народной лирике: /По рукописным песенникам ХVIII в./: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1974. - 17 с. 194. Фетисова Л.Е. Дальневосточная частушка и некоторые проблемы истории и поэтики жанра: Автореф. дис... канд. филол. наук. - Киев, 1982. - 27 с. 196. Харитонова В.И. Восточнославянская причеть: /Проблемы поэтики, типологии и генезиса жанра/: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1983. - 21 с. 196. Ховрин Е.Л. Русская /необрядовая/ песня в современной мордовской деревне: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1982. 197. Цивьян Т.В. Дом в фольклорной модели мира: /На материале балканских загадок/. – Учен. зап. Тарт. гос. ун-та, 1978, в. 463. Труды по знаковым системам, кн. 10, с. 65-85. 198. Цивьян Т.В. К мифологическим обоснованиям одного случая табу: ласка /mustella vulgaris/ - В кн.: Проблемы славянской этнографии: /К 100-летию со дня рождения членакорреспондента АН СССР Д.К. Зеленина/. М., 1979, с. 187-193. 199. Чесноков А. Свадебные обряды и песни "кержаков". - Живая старина, 1911, в.1, с. 5796. 200. Чистов К.В. О сюжетном составе русских народных преданий и легенд: /методологические вопросы/. - В кн.: История, культура, фольклор и этнография славянских народов: VI Международный съезд славистов /Прага, 1968/: Доклады советской делегации. М., 1968, с. 318-335. 201. Чичеров В.И. Зимний период русского земледельческого календаря XVI-XIX веков: /Очерки по истории народных верований/. - М.: Изд-во АН СССР, 1957. - 236 с. - Тр. /Инст. этногр. АН СССР. Новая серия;

Т. XL/. 202. Чумакова В.И. Народные семейные песни: /проблема вариативности их основного содержания/. - В кн.: Проблемы изучения русского народного поэтического творчества: Межвуз. сб. научн. тр. /Моск. обл. пед. ин-т. М., 1981, с. 35-47. 203. Шаповалова Г.Г. Майский цикл весенних обрядов. - В кн.: Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977, с. 104-111. 204. Шингаров Г.Х. Эмоции и чувства как формы отражения действительности. - М.: Наука, I97I. - 223 с. 205. Шнейдерман Р.С. Из истории "Лучинушки". - Учен. зап. Калининского гос. пед. инта, т. 46. Очерки русской поэзии, 1966, с. 99-120. 206. Шомина В.Г. Поэзия тюрьмы, каторги и ссылки: /Народные песни и стихи второй половины XIX-начала XX в./;

Автореф. дис... канд. филол. наук.- М., 1966. - 14 с. 207. Юдин Ю.И. Русская народная бытовая сказка: Автореф. дис... д-ра филол. наук. - Л., 1979. - 32 с. 208. Якунцева Т.Н. Судьбы народной любовной и семейно-бытовой песни конца ХIХначала XX вв.: /По уральским источникам/: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М.. 1980. 20 с. 209. Яхина Г.А. Сюжетность свадебной лирической песни и обрядовая действительность. - В кн.: Современные проблемы фольклора. Вологда, 1971, с. I20-I3I. 210. Яцунок Е.И. Русские хороводные песни: /Эстетические проблемы жанра/: Автореф. дис... канд. филол. наук. - М., 1977, 21 с. 211. Wojcicki K.W. Piesni Ludu Bialochrobatow, Mazurow i Rusi znad Bugu. T I. Wydanie fototypiczne pierwodruku z 1836 r. – Wroclaw ii.: Ossolineum, 1976. – 342 s.

СПИСОК И УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ СОБРАНИЙ - ИСТОЧНИКОВ ТЕКСТОВ ДЛЯ ТЕМАТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ Доб. КОПС КВГ Добровольский В.Н. Смоленский этнографический сборник. Ч. IV. - СПб., 1903. - 720 с. Календарно-обрядовая поэзия сибиряков /Сост. Болонев Ф.Ф., Мельников М.Н. - Новосибирск: Наука, 1981.-35I с. Народные песни Вятской губернии (Вятского, Орловского, Котельнического, Яранского и Номенского уездов), собранные С. Скворцовой. - В кн.: Календарь и памятная книжка Вятской губернии на 1894 год. Вятка, 1893, с. 344- 382. Народные песни Пермского края: В 2-х т. /Сост. Ганина М.А., Комина Р.В., Пирожкова Т.Ф., Спивак Р.С. - Пермь: Б.и., 19661968. Песенный фольклор Мезени /Изд. подгот. Колпакова Н.П. и др. Л.: Наука, 1967. - 367 с., нот. Песни и сказки пушкинских мест: Фольклор Горьковской области. B. 1. /Изд. подгот. Еремина В.И., Лобанов М.А., Морохин В.Н.- Л.: Наука, 1979.- 254 с., нот. Песни Печоры /Изд.подгот. Колпакова Н.П., Соколов Ф.В., Добровольский Б.М. - М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1963. - 459 с., нот. Песни, собранные в разных деревнях Енисейской, Томской и Тобольской губерний. - В кн.: Зап. Краснояр. подотд. Вост.-Снб. отд. Рус. геогр. об-ва по этнографии, 1902, т.1, в.1, с. 141 - 199. Песни, собранные П.В. Киреевским: Новая серия: В 2-х в. - М., 1911-I929. Песни, собранные писателями: Новые материалы из архива П.В. Киреевского. - М.: Наука, 1968. - 679 с., ил. (Литературное наследство;

Т. 79). Поэзия крестьянских праздников (Изд. подгот. Земцовский И.И. Л.: Сов. писатель, 1970. - 636 с., ил. Русские народные песни Карельского Поморья /Сост. Разумова А.П., Коски Т.А., Митрофанова А. А. - Л.: Наука, 1971. - 452 с., нот. Серебренников В.Н. Меткое слово: Песни: Сказки: Дореволюционный фольклор Прикамья. - Пермь: Перм. кн. изд-во, 1964. - 360 с.

НППК ПФМ ПСПМ ПП П Кир. ПСП ПКП РНПКП Сер.

Соб. ТФНО Соболевекий А.Н. Великорусские народные песни: В 7-ми т. – Спб., 1895-1902. Традиционный фольклор Новгородской области: (По записям 1963-1976 гг.): Песни: Причитания /Изд. подгот. Жекулина В.И. и др. - Л.: Наука, 1979. - 350 с., нот. Шейн П.В. Великорусс в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах и т.д. T. I, в. 1-2. Спб., 1898-1900.

Ш.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.