WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А. М. ГОРЬКОГО

На правах рукописи

Рупасова Вероника Рафиковна Специфика формирования имиджа новых институтов власти в Удмуртии: социологический аспект

Специальность 22.00.04 – «Социальная структура, социальные институты и процессы» Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук

Научный консультант: доктор философских наук, профессор Н. С. ЛАДЫЖЕЦ Екатеринбург, 2004 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ------------------------------------------------------------------------------------------------- 3 ГЛАВА 1 МЕТОДОЛОГИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ИМИДЖА ВЛАСТНЫХ ИНСТИТУТОВ --------------------------------------------------------------------------------------------12 §1 ИМИДЖ ИНСТИТУТА ВЛАСТИ КАК ОБЪЕКТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ----------------- 12 §2 ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ В ФОРМИРОВАНИИ ИМИДЖА РЕГИОНАЛЬНЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ ----------------- 44 ГЛАВА 2 ПРОТИВОРЕЧИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И ИЗМЕНЕНИЯ ИМИДЖА НОВЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ УР В ПРОЦЕССЕ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ -----------------------76 §1 ВЛИЯНИЕ ОПЫТА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ НАСЕЛЕНИЯ С НОВЫМИ ИНСТИТУТАМИ ВЛАСТИ УР НА ФОРМИРОВАНИЕ И ИЗМЕНЕНИЕ ИХ ИМИДЖА -------------------------------------- 76 §2 УСЛОВИЯ И ФАКТОРЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ФОРМИРОВАНИЯ ИМИДЖА НОВЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ УР -------------------------------------------------------- 106 ЗАКЛЮЧЕНИЕ ----------------------------------------------------------------------------------------- 129 БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ------------------------------------------------------------- Введение Актуальность. В настоящее время «имидж» является значимой категорией для оценки многих социальных процессов. Существует целый ряд специальностей, ориентированных на формирование имиджа коммерческих, политических, общественных организаций или отдельных личностей. Возрастание роли категории «имидж» характерно для сферы политического анализа и практики, поскольку позитивный имидж политика или института власти зачастую является залогом эффективности осуществляемой им деятельности, что, в свою очередь, оказывает влияние на решения, принимаемые в рамках властного института, а значит, - и на развитие общества в целом. Политическая система современного западного общества характеризуется деперсонификацией политического процесса. Согласно реализуемой в ней идеологии гражданского общества, личные качества политика рассматриваются менее значимыми, по сравнению с уровнем общественного доверия к тому институту власти, в рамках которого он осуществляет свою деятельность. В рамках теории гражданского общества государство как совокупность институтов, осуществляющих управленческие функции в обществе, и сама общественность, которая при демократическом режиме делегирует эти функции государству, рассматриваются как две относительно автономные системы, что определяет возможность диалога между ними. Таким образом, если уровень доверия населения к определенному институту власти низок, то и эффективность его деятельности значительно снижается, поскольку осуществляемые им действия не находят достаточной поддержки со стороны населения. Следствием недоверия населения действующей власти часто становятся деструктивные процессы в обществе, связанные с неисполнением принимаемых законов, конфликтами между институтами власти и общественными организациями, отказом части населения принимать участие в выборах и общим ростом социальной напряженности и аномии. Однако, как правило, доверие, выражаемое общественностью, основано не только на оценке реаль ных действий института, но и на зачастую эмоциональном восприятии его целостного образа. Для трансформирующейся российской политической системы еще не найден оптимальный вариант политической структуры, учитывающий специфику отечественной культуры, экономики и истории. В то же время многие отечественные социологи и политологи отмечают тенденцию движения России к гражданскому обществу. Для решения вновь возникающих задач государственного управления создаются новые институты власти, призванные функционировать в режиме диалога с общественностью. Таким образом, перед вновь возникающими институтами власти изначально стоит задача выстраивания эффективного взаимодействия с населением, выражающегося, в первую очередь, в форме поддержки общественным мнением, как самого института, так и принимаемых им решений и программ. Соответственно, научные исследования такого рода могут внести значительный вклад в прояснение механизмов формирования общероссийской и региональной политической культуры в условиях демократического политического режима. Ценность социологического изучения имиджа новых институтов власти состоит, прежде всего, в выявлении противоречий между целями и функциями институтов власти и требованиями различных социальных групп к характеру их работы. Особенно важным оказывается изучение процесса взаимодействия власти и населения, где основным символическим посредником выступает имидж власти, а его качество определяет национальную политическую культуру, основной характеристикой которой является степень активной включенности населения в процессы управления республикой. Также в рамках социологии могут быть обоснованы механизмы устранения выявленных противоречий и, соответственно, укрепления и развития политической системы общества. Под новыми институтами власти в данной работе понимаются институты, функционирование которых началось в течение последних пяти лет. В Удмуртской Республике это: институт президентской власти, представлен ный Президентом Удмуртской Республики и его Администрацией;

и институт представительства Президента Российской Федерации, представленный Главным федеральным инспектором по Удмуртской Республике и его аппаратом. Деятельность института Президента национальной республики направлена на реализацию субъектом Российской Федерации права на суверенитет, а деятельность Главного федерального инспектора – на повышение эффективности работы федеральных органов исполнительной власти в регионах и, в соответствии с озвученной Президентом Российской Федерации позицией, - на укрепление вертикали власти в стране. Возрастание роли положительного имиджа институтов власти в современном демократическом обществе определяет актуальность социологического анализа феномена институционального имиджа, а также разработки научно обоснованных технологий его формирования. Степень разработанности проблемы. Недостаточная разработанность в социологии категории «имидж» обусловлена ее междисциплинарным статусом. Однако в рамках этой области знания активно используется тесно связанная с ней категория «общественное мнение». Определив систему функциональных связей общественного мнения и имиджа, возможно дать социологическое обоснование этой категории. В современной социологии существует целый ряд концепций «общественного мнения». Условно можно выделить три традиции его изучения: российскую, французскую и американскую. Российская традиция изучения общественного мнения начала формироваться в рамках концепции исторического материализма, соответственно, особое внимание уделялось обоснованию необходимости высокой степени доверия к общественному мнению. Эта задача была реализована в концепциях Б. Н. Алексеева, А. Н. Величко, М. К. Горшкова, Б. А. Грушина, Т. М. Джафарли, Б. А. Ерунова, В. Б. Житенева, В. К. Падерина, И. Пронина, Р. А. Сафарова, А. К. Уледова, Б. М. Фирсова, Е. С. Ф. Хитрова, Ф. Е. Шереги. Впоследствии снижение уровня идеологизированности социологии привело к отказу от безапелляционного признания его рациональности и объективности в оценке различных социальных явлений. В фокусе внимания исследователей оказались вопросы о критериях компетентности общественного мнения и о роли средств массовой коммуникации в его формировании. Значительная работа в этом направлении проведена А. П. Вардомацким, Т. М. Дридзе, В. В. Лапаевой, И. О. Мальковой, Ф. Х. Мухаметшиным, Д. Г. Ротманом, Л. Т. Судасом, И. А. Федякиным. В рамках американской социологической традиции разрабатываются две концепции общественного мнения. Концепция рациональности общественного мнения описана в работах Г. Блумера, А. У. Халкомба, Г. Шпайера и Т. Янга. Концепция социального контроля разрабатывалась П. Лазарсфельдом, Э. Ноэль-Нойман, Э. Россом, Б. Смитом. В целом внимание американских исследователей сосредоточено на определении функций общественного мнения в социуме и структуры его взаимосвязей с институтами власти. Французская традиция изучения общественного мнения представлена работами Р. Барта, Ж. Бодрийяра, П. Бурдье, П. Вирилио, Ж. Делеза, Р. Ленуара, Ж.-Ф. Лиотара, Ж.-Ф. Миле, П. Шампаня, выполненными в рамках критической «постмодернистской социологии». Сторонники этого подхода отрицают объективное существование общественного мнения и рассматривают его лишь в качестве продукта сознания его исследователя. Сама категория «имидж» преимущественно разрабатывается в рамках психологии. Здесь, прежде всего, следует назвать работы Л. Брауна, Дж. Джеймса, Д. Доти, Г. Г. Почепцова, Дж. Фоли, В. М. Шеппеля, исследующих механизмы формирования имиджа и особенности его восприятия. Существенный вклад в развитие методологии исследования влияния институционального имиджа на политические процессы внесли социологи и политологи Г. Алмонд, С. Верба, Э. Гоффман, Р. Далтон, К. Дойч, Д. Истон. В то же время имидж институтов власти является неотъемлемой частью политической культуры, становление и развитие которой анализировали Б. Б. Багиров, Ю. Р. Вишневский, К. С. Гаджиев, А. В. Дмитриев, В. Я. Матвиенко, Д. В. Ольшанский, В. Т. Шапко.

Таким образом, для социологии актуален эмпирический анализ возможностей формирования имиджа новых институтов власти, в частности института Президента Удмуртской Республики и Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике. Разрешению этой задачи будет способствовать интеграция методологических ресурсов различных междисциплинарных подходов к изучению институционального имиджа с целью расширения возможностей разработки научно-обоснованных рекомендаций по корректировке имиджевых стратегий новых властных институтов, способствующих стабилизации политической системы региона. Объектом изучения в данном исследовании является имидж институтов Президента Удмуртской Республики и Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике. Предмет исследования – особенности и противоречия процесса формирования имиджа новых институтов власти в Удмуртии. Целью работы определено выявление основных противоречий формирования имиджа новых институтов власти в условиях их становления в Удмуртской Республике. Для достижения поставленной цели необходимо разрешение ряда конкретных исследовательских задач: определение социологического содержания понятия «имидж института власти»;

определение возможностей социологии в процессе формирования и корректировки имиджа современных российских региональных институтов власти;

обоснование роли имиджа власти в формировании отношения к ней населения;

прояснение влияния опыта взаимодействия населения с новыми институтами власти в Удмуртской Республике на формирование и изменение институционального имиджа;

выявление механизмов эффективности формирования имиджа новых институтов власти в Удмуртской Республике.

Теоретико-методологические основания исследования. Категория «имидж института власти» недостаточно разработана в социологии. Для ее обоснования необходимо привлечение, во-первых, - социологических концепций «общественного мнения», терминологически и содержательно ориентированных на анализ этой проблематики, а также – теории «гражданского общества», в рамках которой обосновывается актуальность формирования имиджа властных институтов;

во-вторых, – методологических ресурсов смежных дисциплин – политологии, психологии и маркетинга. Посредством анализа механизмов формирования институционального имиджа можно выявить его функциональную взаимосвязь с общественным мнением. Анализ функций общественного мнения на основе работ, как классиков структурно-функционального подхода в социологии Т. Парсонса и Р. Мертона, так и современных разработчиков концепций «общественного мнения», в частности, Э. Ноэль-Нойман, позволит определить роль населения в процессе формирования имиджа институтов власти. Структурнофункциональный подход, возможности использования которого в анализе политических явлений и процессов были изучены Г. Алмондом и Д. Истоном, является базовым для теоретического исследования. Возможность равноправного взаимодействия государства, представленного, в первую очередь, системой институтов власти, и общественности обосновывается в рамках теории «гражданского общества». Однако, включение методологических посылок этой теории в общую схему исследования возможно лишь с учетом специфики формирования гражданского общества в условиях современной России, описанной в работах А. Н. Аринина, Г. Г. Дилигенского, Т. И. Заславской. Таким образом, основным методом теоретического исследования является сравнительный социально-политический анализ текстов ведущих российских и зарубежных авторов по проблемной области диссертационной работы.

Эмпирическая база исследования основывается на результатах: эмпирического исследования имиджевых характеристик института Президента Удмуртской Республики, проведенного исследовательской группой Центра социальных исследований УдГУ под руководством автора в 2003 г. Методика исследования – анкетирование. Объем выборки – 400 человек, представляющих все социальные группы населения Удмуртской Республики;

эмпирического исследования имиджевых характеристик института Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике, проведенного исследовательской группой Центра социальных исследований УдГУ под руководством автора в 2004 г. Методика исследования – анкетирование. Объем выборки – 400 человек, представляющих все социальные категории населения Удмуртской Республики;

эмпирического исследования факторов и механизмов эффективного формирования имиджа новых институтов власти Удмуртской Республики, в ходе которого использовался качественный метод, представленный глубинным интервью. Объем выборки – 40 человек. Научная новизна диссертационной работы заключается в: определении социологического содержания понятия «имидж института власти», трактуемого как особый образ конкретного вида власти, включающий те характеристики, которые являются наиболее ценными для сознания различных общностей с точки зрения улучшения их социально-экономического положения;

выявлении и обосновании процесса целенаправленного формирования имиджа институтов власти как двухуровневой структуры, методологический уровень которой представлен информационно-аналитическим обеспечением деятельности по формированию имиджа, а деятельностный – непосредственным применением конкретных методик имиджевого воздействия на общественное сознание;

выявлении тенденций персонификации имиджевых характеристик новых институтов власти Удмуртской Республики, обусловленной высоким уровнем известности возглавивших их политических деятелей и моноцентричностью структуры институтов власти;

обнаружении противоречий между субъективными факторами формирования имиджа новых институтов власти Удмуртской Республики, связанными с целями субъектов формирования имиджа - возглавляющих институты власти политиков и специалистов по формированию имиджа, - и объективными факторами, представленными результатами деятельности институтов, в соответствии с их законодательно закрепленными функциями;

а также - в определении на материале прикладных социологических исследований приоритетной роли объективных факторов в формировании имиджа новых институтов власти;

обосновании необходимости в процессе формирования имиджа новых институтов власти поэтапного закрепления в общественном сознании функционального компонента имиджа, связанного с пониманием населением функций и задач институтов, а также их места в политической системе, и результативного компонента, представленного информированностью населения о реальных результатах деятельности института. Научно-практическая значимость работы. Область практического применения проведенного исследования определяется, прежде всего, его актуальностью, в то же время полученные результаты способствуют приращению научного знания о политических процессах современной России. Основные выводы и методические рекомендации диссертационной работы могут найти применение при планировании имиджевых кампаний региональных институтов власти, проектировании технологий формирования общественного мнения, а также при разработке стратегий повышения эффективности взаимодействия с населением и институтами гражданского общества. Научные результаты исследования могут быть использованы при подготовке учебных материалов для чтения лекций по общей и прикладной социологии, а также спецкурсов по социологии политических процессов, имиджелогии, социологии массовых коммуникаций и общественного мнения. Апробация работы. Основные положения, обоснованные в тексте диссертационного исследования, получили апробацию на научных и научнометодических конференциях: «Стратегия бизнеса и социальноэкономическое развитие региона» (Ярославль, 2003 г.), «Культура и власть» (Пенза, 2003 г.), «Научно-практическая конференция студентов и аспирантов УдГУ» (Ижевск, 2001, 2002 гг.). Ряд положений был использован при разработке Концепции официального сайта Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике, проектировании и последующей информационной поддержке сайта в 2000-2001 гг. Материалы диссертационной работы использовались при подготовке учебного курса «Имиджелогия» для студентов третьего курса факультета Социологии и философии Удмуртского государственного университета. Основное содержание работы

было принято за основу при подготовке исследования для участия в региональном конкурсе PRпроектов «Белое крыло» (Екатеринбург, 2003 г.). Все основные разделы работы отражены в публикациях автора.

Глава 1 Методология социологического анализа имиджа властных институтов §1 Имидж института власти как объект социологического анализа Необходимость изучения феномена институционального имиджа определяется особенностями современной российской политической системы, связанными с появлением новых функций и структурных единиц – институтов, – деятельность которых направлена на их выполнение. В ситуации трансформации политической системы возрастает риск нарушения выработанных механизмов взаимодействия населения и власти. В свою очередь, такого рода нарушение может привести к появлению требований населения к институтам, неадекватным их сущности, и преобладанию резко негативных оценок их деятельности. Имидж института власти, воспринятый и усвоенный населением, может способствовать смягчению противоречия между представлением населения об институте и его реальным состоянием. В то же время формирование имиджа без учета мнений, оценок и потребностей населения ведет к противоречию между реально сформированным имиджем и представлением населения об идеальном институтом власти. В этом случае представления населения об институте совпадают с тем образом, который транслируется институтом власти, но оценки деятельности института не повышаются, поскольку имиджевые характеристики института не согласованы с потребностями населения и, соответственно, сам имидж воспринимается как негативный. Таким образом, возникает необходимость социологического анализа феномена имиджа института власти. Анализ любого рода политических процессов, включая и прояснение специфики процессов формирования имиджа властных институтов, должен начинаться с определения наиболее общих категорий, описания тех подходов, которые являются более операциональными для выбранного направления исследования. В политологии принято определять власть как социальное явление, проявляющееся в возможности и праве одного индивида или груп пы принимать решения, приобретающие обязательный характер для другого индивида или группы1. Политическая власть основана на политическом неравенстве, основу которого составляет неравенство политических статусов. Право принимать какие-либо ответственные политические решения человек или группа получают благодаря своему статусу в иерархической структуре общества. Т. Парсонс определяет власть как «способность принимать и «навязывать» решения, которые обязательны для соответствующих коллективов и их членов постольку, поскольку их статусы подпадают под обстоятельства, предполагаемые такими решениями»2. Анализ тех или иных функций института власти требует описания самого феномена институционализации. Институт – один из важнейших структурных элементов современной цивилизации и одна из центральных категорий социологии. Хотя круг работ, посвященных этой важнейшей категории современной социологии весьма обширен, до сих пор сложно назвать достаточно определенную концепцию социального института. Общим основанием для его понимания является то, что он служит средством структурации социальной жизни, представляет собой фундаментальную структуру общества. Любая структура поддерживает устойчивость процесса, его воспроизводимость, создает свойство «памяти», фиксирует определенные связи, фазы, направления. В процессе структурации социальной жизни участвуют и индивид, и социум. Однако В. Я. Нечаев указывает на то, что понимание роли института во взаимоотношении «индивид – общество» нередко вызывает «теоретико-методологический сбой»3. В соответствие с одной из двух противоположных позиций институт интерпретируется лишь как структуру, оказывающую внешнее давление, ограничивающую поле действия субъекталичности, его свободу. Другая крайняя позиция состоит в определении личности как деструктивного фактора для институциональных структур, изнаПушкарева Г. В. Власть как социальный институт // Социально-политический журнал. – 1995. - №2. – С. 51. 2 Парсонс Т. Система современных обществ. М., 1997. – С. 31. 3 Нечаев В. Я. Институционализация как феномен и категория социологии // Вестник Московского Университета. Серия 18. Социология и политология. – 2001. – №3. – С. 4.

чально направленных на сохранение целостности, устойчивости общественной жизни, а вместе с тем – благополучия большой массы людей. В соответствии с последней позицией строятся доктрины полного подчинения личности институциональным установлениям. Общая концепция процесса структурации социальной жизни в конструкцию социального института наиболее полно изложена П. Бергером и Т. Лукманом в работе «Социальное конструирование реальности»1. Авторы разбивают этот процесс на фазы. Фаза хабитуализации, или опривычивания адаптивных действий живого организма, позволяет человеку устойчиво взаимодействовать с факторами заданной ему среды. Фаза типизации предполагает формирование комплексов приспособительных реакций на обобщенные типы ситуаций, которые при этом разделяются всеми членами определенной социальной группы и доступны для всеобщего понимания. Первые две фазы указывают на естественные предпосылки генезиса института. Следующая фаза предполагает выход на социальные конструкты, изначально, по мнению авторов, призванные замещать недостающие ресурсы биологического поля. Происходит ролевая типизация, или формирование ролевых структур как важнейшего фактора общественной динамики. Появлению собственно социального института предшествует развитие его базисных ролевых матриц – институций. Однако необходимы специфические механизмы обеспечения устойчивости сложившихся институций. Базовым механизмом закрепления ролевых структур является формирование нормативности, которое происходит на следующей стадии институционализации. Таким образом, ролевое поведение становится нормативным. Через свое символическое выражение нормы представляют уже не конкретных участников действий, а социум и его установления. И, наконец, завершает процесс становления социального института фаза легитимации, которую П. Бергер и Т. Лукман трактуют как понимание и признание законности тех или иных требований, предъявляемых обществом:

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995.

«Легитимация объясняет институциональный порядок, придавая когнитивную обоснованность объективированным значениям. Легитимация оправдывает институциональный порядок, придавая нормативный характер его практическим императивам»1. Описанная концепция во многом соответствует основным тезисам о социальном институте, сформулированным в рамках структурнофункциональной теории Т. Парсонсом. Так, именно Т. Парсонс впервые определяет социальный институт как ролевую систему: «Институт есть комплекс институционализированных ролей, интеграция которого есть задача стратегической важности в социальной системе»2. Основными же механизмами воспроизводства института и сохранения его целостности и функциональности выступают интернализация и социализация, то есть, в конечном счете, - сохранение и воспроизводство социальных норм. Однако для структурно-функционального подхода характерен акцент на функциональном аспекте существования института, то есть институт рассматривается не только как социальная конструкция, упорядочивающая взаимодействие индивидов, но и, дополнительно к этому, как элемент социальной системы, обеспечивающий постоянную реализацию одной или нескольких ее функций. Процесс институционализации политической власти также включает в себя фазу легитимации, связанную, прежде всего, с развитием и становлением государства. Государственные органы являются последней инстанцией, где нормы права обретают форму закона. М. Вебер указывает на то, что государство нельзя социологически определить, исходя из содержания его деятельности. «Почти нет таких задач, выполнение которых государство как политический союз не брал бы в свои руки то здесь, то там;

с другой стороны, нет такой задачи, о которой можно было бы сказать, что она во всякое время полностью, то есть исключительно, присуща тем союзам, которые называют «политическими», то есть в наши дни — государствам, или союзам, которые 1 Бергер П., Лукман Т. Цит. соч. – С.153. Parsons T. The Social System. New York, 1964. – P. 39.

исторически предшествовали современному государству. Напротив, дать социологическое определение современного государства можно, в конечном счете, только исходя из специфически применяемого им, как и всяким политическим союзом, средства — физического насилия»1. Иными словами, государство обладает исключительным правом на легитимное насилие. Однако институт политической власти включает и другую составляющую властного взаимодействия, а именно - население страны, от которого ожидается, с одной стороны, - неукоснительное следование принятым законам, а с другой, – поддержка тех или иных политических сил, вступающих в борьбу за власть. Она становится условием доступа к институционализированным ресурсам власти в государствах демократического типа. Таким образом, агенты институциональной власти, прежде всего, решают две глобальные задачи: достижения/удержания власти и обеспечения ее функционирования. Их реализация, наряду с разрешением различного рода задач, связана с необходимостью воздействия на общественное сознание, в частности, с целью формирования собственного положителного имиджа. Одним из основных индикаторов успешности имиджевого воздействия является общественное мнение, сформированное в отношении институтов политической власти. Имидж может трактоваться как образ, целенаправленно формируемый инстиутом власти, транслируемый на общественное сознание и артикулируемый общественным мнением. Таким образом, изучая содержание общественного мнения, можно делать выводы об усвоенных имиджевых характеристиках института, выявлять противоречия транслируемых характеристик и требований населения и корректировать имиджевую стратегию в целом. Общественное мнение также можно рассматривать как потенциальный фактор принятия решений органами государственной власти. Игнорирование общественного мнения может привести к негативным последствиям как для представителей правящей элиты, так и для стабильности политической сис Вебер М. Политика как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990. – С. 562.

темы государства. В связи с этим К. С. Гаджиев, в частности, не только отмечает факт повышенного внимания власти к общественному мнению, но и указывает на увеличение финансирования разработок теоретических проблем в этой области1. Можно условно выделить три основные социологические традиции изучения общественного мнения: российскую, американскую и французскую. Их различия обусловлены, во-первых, - особенностями социально-экономического развития и политической обстановки в этих странах;

а во-вторых, - спецификой социального заказа на развитие теории и методологии изучения общественного мнения. В рамках российской традиции выделяются два этапа в развитии концепций общественного мнения. К первому этапу можно отнести практически все соответствующие концепции советских социологов. Попытка обобщить их сделана М. К. Горшковым в монографии «Общественное мнение: история и современность». Автор определяет понятие «мнение» как оценочноценностное суждение, становящееся объективно значимым, получив ту или иную нормативно обусловленную интерпретацию. Однако определение мнения через его оценочно-ценностную природу и объективно-субъективную обусловленность не является полным. Мнение способно стать материальной силой и повлечь за собой определенные действия. Важнейшими факторами формирования мнения являются «социальная практика субъекта, условия окружающей реальности, его потребности, интересы, система ценностных ориентаций»2. В приведенном определении автором не называются ни намеренное манипулятивное воздействие на содержание мнения со стороны власти, ни какие-либо другие активные действия властных институтов, направленные обосновать на корректировку и общественного мнения. Признание таких факторов, вероятно, нарушило бы теоретическую логику, призванную объективность 1 Гаджиев К.С. Введение в политическую науку. М., 1998. – С. 336. Горшков М.К. Цит. соч. – С. 183.

рациональность общественного мнения. Таким образом, в концепции изначально нет места для имиджа институтов власти как элемента в системе взаимодействия носителей общественного мнения и власти. Субъектом общественного мнения нельзя считать социальную группу и даже большую часть населения. Им является народ как единая общность. Само же общественное мнение можно интерпретировать как мнение народного большинства. Меньшинство же выполняет функцию поддержания диалога, дискуссии. Помимо целостности, важной характеристикой субъекта общественного мнения является его целесообразный характер, свойство самоорганизации. Рациональный компонент в сущностной структуре общественного мнения, по мнению автора, является определяющим, то есть содержание общественного мнения всегда конструктивно и является объективным отражением социальной реальности. Если принять позицию автора, то само существование такого феномена, как имидж, ставит под сомнение способность общественного мнения объективно отражать реальное состояние общественной системы. В восприятии населением элементов социальной реальности, в частности, институтов власти, имидж является опосредующим звеном и потенциальным источником искажения восприятия. В настоящее время такая позиция выглядит спорной также и потому, что не позволяет дать четкого обоснования рациональности общественного мнения при данном автором определении его субъекта. Если общественное мнение является мнением большинства, то необходимо принимать во внимание такие черты общественного сознания как эмоциональность, подверженность манипулятивному воздействию, а также тот факт, что большинство населения чаще всего не владеет полной информацией о предмете и не может давать экспертные суждения о нем. Соответственно, у народного большинства не всегда достаточно оснований для формирования рационального мнения. Таким образом, необходимо либо переопределить субъект общественного мнения или отказаться от установки на его абсолютную объективность.

В дополнение к этой концепции И. А. Федякин указывает на огромную роль средств массовой коммуникации в формировании общественного мнения. По существу «потенциальное общественное мнение актуализируется в акте коммуникации»1. Интересно также замечание о том, что сама необходимость высказывать общественное мнение является фактором интенсивного внутригруппового общения. Очевидно, что оценка степени доверия исследователей к общественному мнению в концепциях авторов советского периода изначально оставалась достаточно высокой, поскольку интерпретация субъективных интересов большинства населения в жестко определенной системе норм обусловливала их «перевод» в категорию объективных. Обоснование компетентности общественного мнения должно было служить средством легитимации для населения авторитарного типа взаимоотношений в социалистическом обществе. Однако, несмотря на кажущуюся идеологизированность такого подхода, его принципы распространены в ненаучной среде, как в России, так и на Западе: ими руководствуются средства массовой информации при публикации результатов социологических опросов и многие политические деятели, постоянно ссылающиеся на общественное мнение в целях обоснования своих предвыборных программ. Второй - постсоветский этап разработки категории «общественное мнение» характеризуется отказом от идеологии марксизма и поиском новых методологических оснований. Это обусловливает стремление исследователей переопределить основные понятия теории общественного мнения, а также задать критерии его компетентности и ответственности социологов за результаты его исследования. Значительная обобщающая работа проведена Л. Т. Судасом. «В наиболее общем виде, - пишет автор, - общественное мнение можно определить как коллективное оценочное суждение людей по вопросам, представляющим Федякин И.А. Общественное сознание и массовые коммуникации в буржуазном обществе. М., 1988. – С. 27.

совместный интерес»1. Основным фактором, детерминирующим общественное мнение, является наличие совместного интереса более или менее значимых социальных групп. В то же время простая совокупность ответов на тот или иной вопрос является характеристикой не общественного мнения, а более стабильного, по сравнению с ним, массового сознания. Общественное мнение - специфическое духовное явление, основная его функция - оценочная. Общественное мнение может задавать ориентиры политике, проводимой правящей элитой. Однако для полноценного его выражения в социуме изначально необходим такой политический и идеологический климат, в котором были бы возможны свободное распространение информации, плюрализм мнений, идей, необходимых для выработки зрелого и компетентного общественного мнения. Таким образом происходит уход от некоторой ортодоксальности советского периода, выраженной в постулировании абсолютной рациональности общественного мнения. Однако, исследователи постсоветского периода отказываются не от самой характеристики объективности, а от ее абсолютизации, и говорят о необходимости изучения условий и факторов, влияющих на степень проявления этого качества. Так, Л. Т. Судас определяет критерии компетентности общественного мнения, называя: уровень образования населения, специфику национальной культуры и истории, уровень информированности населения, степень ангажированности СМИ. Но нужно подчеркнуть, что судить о компетентности общественного мнения возможно лишь в условиях стабильного общества, поскольку в кризисных ситуациях общественное мнение дезориентировано и неспособно к принятию рациональных решений. Иными словами, чем стабильнее социально-политическое положение в стране и прозрачнее и эффективнее каналы информирования населения, тем выше может быть степень рациональности общественного мнения. Но даже в идеальной ситуации она не должна быть Судас Л.Т. Социология общественного мнения // Социально-политический журнал. – 1995. - №1. - С. 86.

абсолютизирована, поскольку эмоциональный фактор также играет важную роль в определении содержания общественного мнения. Субъект общественного мнения Л. Т. Судас определяет как «социальную общность, обладающую совместным интересом и стремящуюся к защите»1. Объект общественного мнения определяется через его основные признаки: актуальность, социальную значимость, а также спорность, дискуссионность, связанные с его новизной. Очевидно, что новые институты власти и их деятельность являются идеальными объектами общественного мнения, и уровень дискуссионности обсуждения тех или иных действий властей традиционно является высоким. В то же время определение субъекта общественного мнения, данное Л. Т. Судасом, в общем виде отражает систему взаимосвязей населения и институтов власти. Социальные общности заинтересованы в сильной и эффективной власти, способной обеспечить безопасность государства, выраженную, в первую очередь, в стабильности социальнополитического положения. Таким образом, в настоящее время в рамках российской традиции изучения феномена общественного мнения происходит отказ от безапелляционного признания его объективности и рациональности. С одной стороны, ставится вопрос о критериях компетентности общественного мнения, с другой, стороны – констатируется его неспособность вырабатывать рациональные предложения в кризисной ситуации. Это, скорее, позитивный момент, поскольку проявление умеренной критичности в оценке роли общественного мнения в процессе социального развития свидетельствует об отсутствии излишней идеологичности социологии, что было характерно для первого этапа развития теории общественного мнения в рамках российской традиции. Однако из концепции Л. Т. Судаса не ясно, какую роль играет общественное мнение в политическом процессе, и на ее основе сложно построить модель взаимодействия населения и власти. Соответственно, неясными остаются и Судас Л. Т. Цит. соч. - С. 89.

механизмы формирования и корректировки имиджа властных институтов и, самое главное, цели этого процесса. Американская традиция представлена двумя концепциями общественного мнения: рациональности общественного мнения и социального контроля. Исследователи Дж. Т. Янгом, Г. Шпайером, А. У. Халкомбом и Г. Блумером, разрабатывающие концепцию рациональности общественного мнения, рассматривают его в качестве инструмента формирования и принятия решений в условиях демократии. Рациональность в контексте этого подхода означает приобретение знаний разумом и формирование логических, рассудочных суждений. Рациональная концепция привлекает внимание и российских социологов. Так, М. А. Бокий, Ю. В. Кириллов и Л. В. Шапиро определяют понятие «общественное мнение», основанное на рациональности, как «мнение по вопросам, представляющим интерес для нации, выражаемые свободно и открыто людьми, не принадлежащими к правительству, которые считают вправе влиять своими мнениями или даже детерминировать действия, состав или структуру своего правительства»1. Г. Блумер обращается к исследованию содержания, формирования и функций общественного мнения в условиях демократии. По своей природе общественное мнение рационально и «нацелено на информирование представителей политической власти об установках функциональных групп, составляющих общественные организации»2. В качестве таких групп могут выступать союзы, ассоциации предпринимателей или аграрников, этнические образования, основным их признаком является наличие осознанного общего интереса. По мнению автора, не все люди оказывают одинаковое влияние на процесс формирования общественного мнения. Многие из них имеют высокий статус, престиж в обществе, их отличает высокий уровень компетенции, они Бокий М. А., Кириллов Ю. В., Шапиро Л. В. Опросы в городе и для города // 2е издание, переработанное и дополненное. Обнинск, 2002. – С. 15.

Blumer H. The Mass, the Public and Public Opinion // Reader in Public Opinion and Communikation. – New York, 1953. – Р. 31.

оказывают заметное влияние на других. Кроме того, они обладают способностью четко формулировать свою точку зрения и с помощью рациональной аргументации отстаивать ее в ходе общественной дискуссии, посредством которой и формируется общественное мнение. В то же время есть люди, не обладающие ни одним из этих качеств и, соответственно, не оказывающие влияния на этот процесс. Следует критически подходить к использованию термина «общественное мнение» для обозначения репрезентативных исследований, поскольку «в таких исследованиях ведется работа с информированными и неинформированными людьми на равных условиях»1. Согласно аргументам Г. Блумера, опросы не являются методом, пригодным для выявления общественного мнения. Положительным моментом в анализируемой концепции является отсутствие противоречия выводов о рациональности мнения определению его субъекта, характерного для советских концепций. Однако с помощью рациональной концепции общественного мнения трудно объяснить, почему лучше информированные по определенным темам индивиды, то есть эксперты, часто противостоят носителям общественного мнения, журналистам, населению в целом, которое в совокупности занимает позицию, диаметрально противоположную мнению экспертов. Таким образом есть основания для сомнений в том, что описываемое Блумером явление можно назвать общественным мнением. Возможно, было бы более корректно рассматривать его как экспертное, не замещающее собой непосредственно общественное мнение, а дополняющее и в отдельных случаях противостоящее ему. В то же время экспертная позиция может рассматриваться как общественная с той точки зрения и при том условии, что она исходит от негосударственных структур, от общественности и гражданских институтов. Для такого рода случаев обоснование рациональности мнения действительно оказывается чрезвычайно важным, поскольку задает возможность активной Blumer. H. Op. cit. – p. 40.

позиции населения в эффективном взаимодействии с государством. Одним из ярких проявлений такой активности является распространенность, в частности, в США такого механизма, как лобби. Таким образом, концепция рациональности общественного мнения раскрывает механизм воздействия населения на деятельность институтов власти. Тем не менее, такого рода взаимодействие, как правило, опосредовано деятельностью средств массовой информации, общественных организаций, а также референтными группами членов общества. Формирование рационального мнения об институтах власти возможно лишь на основе информации об его деятельности, которая транслируется через названные каналы. Транслируемое содержание неизбежно несет в себе разного рода имиджевые характеристики институтов власти, которые воспринимаются населением и выступают основными ориентирами для формирования общественного мнения. Согласно концепции социального контроля, вклад в развитие которой внесли работы Б. Смита, Э. Росса, П. Лазарсфельда, роль общественного мнения в процессе социального развития заключается в содействии социальной интеграции и в обеспечении достаточного уровня согласия, на которое могут опираться действия и решения. Во время работы 25-й ежегодной конференции Американской ассоциации исследователей общественного мнения в 1970 г. Б. Смит из Чикагского университета, выступая на заседании по теме «Теоретические проблемы общественного мнения», констатировал, что исследователи «еще всерьез не занимались проблемой, каким образом мнения индивидов вызывают социальные и политические перемены»1. Однако концепция социального контроля позволяет ответить на этот вопрос. Один из разработчиков концепции Э. А. Росс рассматривает общественное мнение как проявление процессов, обозначенных им заимствованным у Г. Спенсера понятием, которое он использует и в заглавии своей книги – Бокий М. А., Кириллов Ю. В., Шапиро Л. В. Цит. соч. – С. 17.

социальный контроль1. Социальный контроль может осуществляться в обществе разными способами. В институционализированной форме он реализуется в форме права, а также в религии, в национальных обычаях и в воспитании. В форме общественного мнения, хотя и не институционализированной, этот процесс также обладает достаточно сильным воздействием, выражающимся в возможности применения психологических санкций, начиная с игнорирования отдельных действий индивида и заканчивая полным его бойкотом. Э. А. Росс подчеркивает преимущества социального контроля в виде общественного мнения: по сравнению с юстицией, оно обладает большей степенью «эластичности». Социальному контролю в такой форме подвержены как индивиды, так и институты власти, которые не могут эффективно функционировать в условиях демократического общества без поддержки со стороны населения, выраженной в общественном мнении. В отличие от рациональной концепции, где в качестве субъекта общественного мнения рассматривается лишь малая группа информированных и заинтересованных граждан, способных высказывать рациональные суждения, в концепции социального контроля признается необходимость участия всех членов общества в процессе формирования общественного мнения. Участие в этом процессе не является добровольным и осознанным выбором индивида. По этой причине общественное мнение не всегда бывает рациональным. П. Лазарсфельд, анализируя закономерности формирования общественного мнения, говорит о влиянии на этот процесс психологических особенностей становления человеческой мотивации и необходимости их выявления на стадии эмпирического исследования2. В частности, автор описывает так называемый «эффект прицепного вагона»: индивиды склонны менять свои мнения и установки, в зависимости от изменения популярности той или иной точки зрения. Иными словами, каждый хочет оказаться на стороне победите1 Ross E. A. Social Control: A survey of the foundation of order. New York, 1928. - P. 6. Лазарсфельд П. Измерение в социологии // Американская социология. Перспективы, проблемы, методы. – М., 1972. – С. 142.

ля, и никто не хочет оказаться в изоляции. Несмотря на недостаточную рациональность, такое взаимодействие укрепляет общность сознания, общепринятые ценности и общие цели, одновременно предостерегая тех, кто отклоняется от этих ценностей и целей. Очевидно, что положения этих двух концепций в значительной мере противоречат друг другу. Однако это несоответствие может быть снято при использовании методологической установки Р. Мертона о необходимости различения явных и латентных функций элементов социальной структуры. «Явные функции, - пишет автор, - это те объективные последствия, которые помогают системе приспособиться или адаптироваться, которые для участников процесса являются намеренными и осознаваемыми… Латентные функции, соответственно, не являются ни намеренными, ни осознаваемыми»1. По определению Р. Мертона, явная функция общественной дискуссии – достижение решения в результате публичного представления аргументов – функция вполне осознаваемая, намеренная и одобряемая. Выполнить скрытую функцию поддержания социальной сплоченности может только мнение, которое эмоционально воспринято и одобрено населением. С этой точки зрения, общественная дискуссия часто является лишь составной частью, а не целым процессом общественного мнения. Таким образом, можно сделать вывод о том, что рациональная концепция описывает явную функцию общественного мнения, а концепция социального контроля - его латентную функцию. Применение принципов структурного анализа, разработанного в рамках американской традиции, позволяет не только дать описание как явных, так и латентных функций общественного мнения в обществе, но и установить структуру его взаимосвязей с институтами власти. Кроме того, этот подход позволяет прояснить механизмы формирования и усвоения населением имиджа властных институтов. С точки зрения целей и задач диссертационного исследования, более значимыми оказываются положения концепции соци Merton R. K., Coser L. A. The idea of social structure: Paper in honor of Robert Merton. New York, 1975. – P. 112.

ального контроля, поскольку восприятие положительного имиджа институтов власти общественным мнением способствует укреплению и стабилизации политической системы общества, а значит – реализации ее латентной функции. В то же время для обоснования необходимости двустороннего взаимодействия институтов власти и населения важна установка на рациональность общественных инициатив, сформулированная в рамках рациональной концепции. В этом случае имидж институтов власти может рассматриваться как фактор повышения эффективности этого взаимодействия. Начало теоретических исследований общественного мнения в рамках французской традиции связано с именем Г. де Тарда. Возникновение общественного мнения он обосновывал действием психического механизма подражания, на основе которого происходит передача убеждений, намерений, верований. «И я утверждаю, - пишет автор, - что… присутствие в данный момент во всех умах и волях одного и того же сообщества… множества одинаковых идей, целей и средств есть результат внушения-подражания»1. Современный этап развития теории общественного мнения во Франции представлен совокупностью работ в рамках так называемой «постмодернистской социологии», характерной чертой которой является жесткая критика классических научных методов в рамках глобальной установки «развенчания феномена власти». К данному направлению можно отнести работы П. Бурдье, Ж. Бодрийяра, Ж.-Ф. Миле, Р. Ленуара, Ж.-Ф. Лиотара. П. Бурдье, отказавшись от традиционного объект-субъектного деления, ставит своей целью опровержение трех основных постулатов социологии общественного мнения: о способности каждого агента производить мнение, о значимости всех мнений и о праве исследователя задавать тот или иной вопрос2. Первый постулат основывается на игнорировании позиции «отказа от ответа». «Не ответившие» могут просто не интересоваться данной проблемой, либо их предрасположенности не имеют связного выражения и 1 Тард Г. Социальные законы. – СПб., 1906. – С. 3. Бурдье П. Социология политики. – М., 1993. – С. 32.

не достигают статуса общественного мнения. Однако в условиях кризиса эти люди не будут действовать случайно: если проблема конституируется политически - они сделают выбор в терминах политической компетенции, во всех остальных случаях они будут действовать согласно системе глубоко подсознательных предрасположенностей, специфических для каждого класса. Традиционный опрос не предполагает анализа этих установок и, следовательно, не может предсказать поведение людей в обстановке кризиса. Зондаж общественного мнения - это уже политическое действие, попытка создать иллюзию о том, что существует сумма индивидуальных мнений и, соответственно, определенное их соотношение. Уже само выражение «выбор позиции» подразумевает, что человек выбирает между уже сформировавшимися и озвученными мнениями. Власть также ориентируется не на общественное мнение, а на «мобилизованные силы» - социальные группы, обладающие каким-либо социально значимым ресурсом. П. Бурдье также подвергает сомнению право социолога формулировать вопрос согласно собственным представлениям о цели исследования. При проведении исследования не сложно получить тот результат, который нужен субъекту: можно задавать вопросы, которые на самом деле никогда не встанут перед респондентом в реальных условиях, а можно интерпретировать ответ вне зависимости от действительной социальной проблематики. Власть рассматривает любой ответ как политический, в то время как, например, моральные проблемы являются политическими лишь для представителей высших слоев. Остальные руководствуются этическими представлениями, соответствующими морали своего класса, однако, такие ответы вместо того, чтобы быть политически интерпретированными, просто преподносятся обществу как политические. Таким образом, судить о компетентности общественного мнения невозможно, поскольку оно не существует в том виде, в котором его обычно представляют. Использование опроса общественного мнения следует понимать как ход политической игры, средство легитимации определенной политики. К характерным чертам постмодернистского подхода следует отнести отрицание коммуникативной функции масс-медиа. Ж Бодрийяр пишет о том, что «масс-медиа предстают в качестве антипроводника, они нетранзитивны, они антикоммуникативны, — если мы примем определение коммуникации как обмена, как пространства взаимосвязи слова и ответа»1. Коммуникация являет собой не просто процесс передачи/приема информации, она «подвержена обратимости в форме feed-back», в то время как «архитектура масс-медиа навсегда запрещает ответ, что делает невозможным процесс обмена»2. Возможны только формы симуляции ответа, которые сами оказываются интегрированными в процесс передачи информации, что, однако, ничего не меняет в однонаправленности коммуникации. В отсутствии возможности обратной связи Ж. Бодрийяр видит подлинную абстракцию масс-медиа, на которой основывается система социального контроля и власти. Причина нетранзитивности масс-медиа, по мнению автора, заложена в существующей теоретической модели коммуникации: сама последовательность «передающая инстанция – сообщение – принимающая инстанция» предполагает навязывание субъектом передачи определенного кода объекту, что, в свою очередь, предполагает ответ, заранее определенный заданными семантическими рамками. Установление субъект-объектного тождества не является и решением проблемы. инстанции В этом случае просто распространяющая принимающая оказываются объединенными в одном человеке: манипуляция здесь оказывается в некотором роде интериоризированной. Единственный выход из этой ситуации Ж. Бодрийяр видит в разрушении формальной структуры Бодрийяр Ж. Реквием по масс-медиа // Поэтика и политика. Альманах Российско-французского центра социологии и философии института социологии Российской Академии наук / Отв. ред. Н. А. Шматко. – М., 1999. – С. 204. 2 Там же. – С. 205.

коммуникации и уничтожении категорий передающей и принимающей инстанции. Следует отметить, что сформулированная Ж. Бодрийяром идея нетранзитивности масс-медиа, находит свое продолжение в современных социологических конструкционистских концепциях. Так, анализируя роль средств массовой информации в жизни общества такие авторы, как Дж. Дэвис, М. Фишман, Э. Альберта и другие, делают акцент на их значительном манипулятивном доминирование потенциале, функции реализация которого или определяет манипуляции формирования мнений, мнениями, над функцией передачи объективной информации1. В качестве одной из основных причин этого явления Д. Мэйнард указывает изначальную ориентацию на воспринимающую аудиторию, характерную для процесса подготовки информационного сообщения средствами массовой информации. В частности, анализируя такую форму трансляции информации, как интервью, автор говорит о том, что оба участвующих в нем субъекта «принимают во внимание тот факт, что они разговаривают для «подслушивающей» аудитории. Это ведет к серьезному и организованному «плутовству» между интервьюером и интервьюируемым, которое будет отражаться в новостях о социальных и других проблемах»2. Таким образом, можно сделать вывод о том, с позиции разработанного в рамках французской традиции постмодернистского подхода вопрос о взаимодействии общественного мнения и власти с целью повышения ее эффективности представляется не имеющим смысла, поскольку само общественное мнение является лишь одной из множества манипулятивных технологий в арсенале властных субъектов. Соответственно, и имидж институтов власти представляет собой не более чем очередную манипулятивную технологию, выстроенную с изначальной установкой на пассивную позицию воспринимающей стороны – населения. В то же время Средства массовой коммуникации и социальные проблемы / Пер. с англ.;

сост. И. Г. Ясавеев. – Казань, 2000. – 224 с. 2 Мейнард Д. Язык и средства массовой коммуникации // Средства массовой коммуникации и социальные проблемы / Пер. с англ.;

сост. И. Г. Ясавеев. – Казань, 2000. – С. 60.

анализ манипулятивных возможностей средств массовой коммуникации, инициированный французскими социологами и получивший развитие в рамках конструктивистской социологии, может быть крайне полезен при изучении процесса формирования имиджа, поскольку раскрывает как спектр средств влияния на общественное сознание, так и механизмы их действия. Каждая из рассмотренных традиций имеет свои характерные особенности. Однако в рамках проводимого исследования более целесообразно обращение к американской традиции, представленной, с одной стороны, концепцией социального контроля, а с другой стороны – рациональной концепцией общественного мнения. Разработчики первой концепции Б. Смит, Э. Росс, П. Лазарсфельд рассматривают общественное мнение как интегрирующий фактор социальной структуры и источник поддержки, необходимой для эффективного функционирования власти, а авторы второй концепции Г. Блумер, Г. Шпайер, Дж. Т. Янг – как генератор рациональных предложений, которые, однако, не всегда могут быть приняты властью к сведению. Безусловно, обе эти функции – обеспечение поддержки властных решений населением и принятие и переработка общественных инициатив – так или иначе реализуются политической системой и оказывают непосредственное влияние на формирование имиджа институтов власти. Подход Р. Мертона к типологизации функций системы на явные и латентные позволяет совместить установки обеих американских концепций в рамках единой объяснительной модели функционирования политической системы и роли имиджа властных институтов в этом процессе. Такими российскими исследователями, как М. К. Горшков, Л. Т. Судас, И. А. Федякин, также фиксируется необходимость внимания к общественному мнению со стороны институтов власти, однако, акцент делается на его содержательной части, что и обусловливает постановку вопроса о критериях компетентности. Стабилизирующая и интегрирующая роль общественного мнения, определяющая важность самого факта одобрения или не одобрения существующего политического курса, более полно раскрывается в концепции социального контроля, разработанной в рамках американской традиции. С точки зрения целей данной работы, именно эта функция общественного мнения должна находиться в фокусе внимания, поскольку формирование положительного имиджа институтов власти направлено, прежде всего, на повышение лояльности населения к их деятельности. Более того, именно этот подход в настоящее время рассматривается нормативным в государственном управлении при демократическом режиме. Общественное мнение выполняет функцию обратной связи населения с государством, содержание которой может быть как учтено, так и проигнорировано. Однако существенно большие усилия со стороны институтов власти направлены на поддержание положительной оценки населением их деятельности. Этот факт и создает пространство политической игры властвующего и подчиняющегося, находящее отражение в феноменах коллективного сознания. В отличие от категории «общественное мнение», категория «имидж» в социологии разработана не достаточно. Причиной этой «неполноты» является неопределенный междисциплинарный статус категории, в большей степени тяготеющий к такой области знания, как психология. Тем не менее, социологическая интерпретация категории возможна и необходима. К ее обоснованию можно попытаться подойти через прояснение соотношения категорий «имидж» и «общественное мнение». Имидж – это нечто, принадлежащее субъекту, но всегда нуждающееся в трансляции и закреплении в общественном сознании, без которого сам имидж, а также деятельность по его созданию утрачивают смысл. Это необходимо в целях создания у объекта трансляции уверенности в том, что это именно его, а не навязанное откуда-то сверху, видение ситуации;

а также в том, что он может тем или иным образом оказывать на эту ситуацию влияние. Закрепляется имидж при помощи определенных стереотипов. Оперирование же стереотипами есть неотъемлемое свойство общественного сознания, которое, в свою очередь, выражается в общественном мнении. Субъек тами общественного мнения, как уже было определено в рамках рассмотренных выше подходов, являются социальные группы и общности, народ или даже сознание социолога. Таким образом, конечной и самой сложной задачей формирования имиджа того или иного субъекта является не просто определение и акцентирование его положительных качеств, а закрепление их в общественном сознании, то есть, в конечном счете - формирование общественного мнения. Как правило, в общественном мнении оценка имиджа объекта присутствует как оценка самого объекта. Это происходит потому, что воспринимающие имидж не взаимодействуют с субъектом его формирования напрямую, полагаясь только на его искусственно созданный образ, который, таким образом, практически полностью отождествляется с самим субъектом. Г. Почепцов пишет о том, что «имиджем мы заменяем построение сложного и углубленного портрета объекта, принимая решения в условиях дефицита информации, а в ряде случаев из-за отсутствия времени, а то и просто нежелания думать»1. Таким образом, автор определяет имидж как некий знаковый знаменатель, отражающий основные черты конкретного объекта, на основании которых мы можем строить свои взаимоотношения с данным объектом, в нашем случае – с институтами власти. Итак, применяя принципы структурно-функционального анализа к изучению феномена институциональной власти, можно сделать вывод о наличии функциональной взаимосвязи между институтами власти и общественным мнением. Механизмы влияния общественного мнения на деятельность институтов власти представлены несколькими социологическими и политологическими концепциями, прежде всего, разработанными в рамках американской традиции. В контексте данного исследования актуально обращение к анализу властных технологий формирования общественного мнения. В процессе анализа механизмов формирования общественного мнения становится Почепцов Г. Г. Имидж и выборы. Киев, 1997. – С. 8.

ясно, что оно особенно восприимчиво к имиджу институтов власти как к наиболее простой репрезентации их деятельности. Определение категории «имидж института власти» в качестве объекта социологического анализа не достаточно для точного определения предметной области проводимого исследования. Это связано с тем, что понятие «имидж» изначально является междисциплинарным, его рассматривают специалисты в сферах политологии, психологии, политического маркетинга. Различные дисциплинарные подходы предполагают, соответственно, разные ракурсы рассмотрения феномена институционального имиджа, а также целей и принципов его формирования. В политологии имидж и отдельной личности, и властного института рассматривается как один из ресурсов власти. Особое значение этот ресурс приобретает в процессе борьбы за власть, которая разворачивается, прежде всего, не между конкретными личностями, а как борьба позиций, мнений и интересов. Становится принципиально важным то, каким образом преподнести эти позиции на суд общественности так, чтобы в итоге получить большее количество голосов избирателей. В условиях парламентской демократии, всеобщего голосования, плюрализма политических партий и организаций, представляющих разнородные заинтересованные группы и политические слои, очевидно, что ни одно правительство не может завоевать власть без согласия и доброй воли большинства населения. К. С. Гаджиев указывает на особую ценность популярности и уровня поддержки общественностью реализуемых правительственных программ при парламентском режиме1. Ориентация на изучение поведенческих установок широких масс людей с целью корректировки презентации своей деятельности институтами власти характерна для методологии бихевиоризма, в рамках исследовательского арсенала которой важнейшим инструментом выявления соотношения и состояния общественных умонастроений, ориентаций, позиций населения по актуальным политическим вопросам стали срезы общественного мнения.

Гаджиев К. С. Цит. соч. – С. 505.

Развитие комплекса исследовательских приемов и инструментов бихевиоризма позволило ответить на вопросы: о существовании особых субкультур и характерных признаков различных наций;

о наличии у социальных классов, функциональных групп и элиты четких ориентаций в отношении политики;

и о роли политической социализации в формировании этих ориентаций. Следует отметить, что на этом поприще западная политология добилась значительных успехов в исследовании процессов и механизмов функционирования политических систем, институтов, партий, различных ветвей, уровней и органов власти, политического и избирательного процессов, поведения избирателей, результатов голосований. Однако уже к середине 70-х гг. характерный для западных политологов консенсус относительно позитивизма и бихевиоризма как методологической основы социальных наук был утрачен. По словам американского политолога Ф. Долмейра, «влияние научной эпистемологии пришло к концу, уступив место постэмпирическим проектам»1. В западной политической науке распространились новейшие течения постбихевиоризма, основные положения которого были сформулированы Д. Истоном2. Во-первых, - сущности принадлежит приоритет над техникой. Важнее понять смысл актуальных социальных проблем, чем в совершенстве владеть техникой исследования. Во-вторых, - делать упор на описание фактов - значит ограничить свое понимание этих фактов. Чрезмерное увлечение исследованием поведения ведет к утрате связи с действительностью. Поэтому задача постбихевиоризма заключается в том, чтобы обеспечить политической науке возможность выявления действительных потребностей человечества в период кризиса. В-третьих, - изучение и конструктивная разработка ценностей являются неотъемлемой частью изучения политики. В-четвертых, - политологи несут ответственность перед обществом, и их роль состоит в защите человеческих ценностей. В-пятых, - знать значит действовать, а действовать значит участвовать в перестройке общества.

1 Липсет С. М. Политическая социология. М., 1972. – С. 138. Easton D. The political system: an inquiry into the state of political science. New York, 1953. – P. 43.

Результатом кризиса позитивизма и бихевиоризма стало развитие так называемой критической теории, представленной работами Дж. Роулса, Р. Нозика и Ю. Хабермаса, разработка политико-культурного подхода, осуществленная Г. Алмондом и С. Лятушем на стыке политологии, социологии, социальной культурологи и социальной психологии. Однако особое влияние на западную политическую мысль оказало развитие теории структурнофункционального анализа, с позиций которого любые сообщества можно рассматривать как постоянные образования, функционирующие в рамках более широкой среды. Дж. Бьюкенен, Д. Истон, Г. Алмонд начали применять принципы структурно-функционального анализа в политических исследованиях. Для любой системы, в том числе и политической, характерны три основополагающих измерения: ставшее, или реально существующее и проявляющееся в структуре;

действие, поведение или функция;

становление или эволюция. В идеале структурно-функциональный анализ должен охватить все три измерения в совокупности. Однако в реальной исследовательской практике основное внимание концентрируется на первых двух измерениях, отодвигая на задний план третье. Это объяснимо, если учесть, что структурно-функциональный анализ «наиболее эффективен там, где существует некое равновесие, факты определились, приобрели более или менее завершенные очертания, их можно систематизировать, свести к количественным параметрам, легко поддающимся обработке статистическими и математическими методами»1. Важно отметить и то, что у исследователей, работающих в методологии структурно-функционального анализа, могут быть разные цели, поэтому результаты их изысканий будут отличаться. Так, если Т. Парсонс уделял внимание диалектической взаимосвязи структуры и функций основных элементов социальных систем, то Д. Истон поставил своей целью провести анализ механизма обратной связи между результатами политики, поддержкой Гаджиев К. С. Цит. соч. – С. 523.

большинством населения политической системы и требованиями к ней. В таком ракурсе методологический ресурс структурно-функционального подхода может привлекаться к изучению феномена имиджа институтов власти. Для решения поставленной задачи Д. Истон вводит понятия «входы» и «выходы». Значение понятия «входы» состоит в том, что «с его помощью мы получаем возможность характеризовать суммарный эффект действия множества разнородных условий и событий, происходящих в окружении политической системы, на саму эту систему»1. Таким образом, входы можно представить как суммарные переменные, которые обобщают в концентрированном виде все происходящее в среде, окружающей политическую систему. Автор рассматривает основные воздействия со стороны среды на политическую систему в форме двух главных входов: требований и поддержки. «Изучая флуктуации входов, являющихся комбинацией требований и поддержки, мы получаем возможность эффективного описания результата воздействия внешнего окружения на политическую систему»2. Отсутствие баланса между этими переменными (ситуация, когда требования растут, а поддержка уменьшается) может привести к их выходу за пределы своих критических значений. Это влечет за собой стресс политической системы, в результате которого возможна ее полная дезорганизация. Аналогичным образом понятие «выходы» используется при анализе всего множества следствий поведения элементов политической системы для ее окружения. В качестве полезного метода упрощения и организации эмпирических данных о поведении элементов системы, что отражается в их требованиях и поддержке, автор предлагает их представление в терминах того, как «входы» преобразуются в то, что можно назвать политическими выходами. Таковыми являются решения и действия институтов власти. «Выходы» не только воздействуют на окружение политической системы, но и позволяют определять и корректировать в каждом новом цикле взаимодействия со 1 Easton D. A System Analysis of Political Life. New York, 1965. – P. 218. Там же. – С. 222.

ответствующие «входы» системы. При этом образуется контур обратной связи (feedback loop), играющий важную роль в объяснении политических процессов. Эта связь дает возможность системе использовать свой предшествующий и настоящий опыт для того, чтобы пытаться усовершенствовать свое будущее поведение. Таким образом, на основе информации, полученной на «входах», институты власти могут не только вести корректировку своих действий, программ и проектов, но и осуществлять разработку и реализацию определенных имиджевых стратегий, которые, в свою очередь, способствуют укреплению поддержки со стороны населения. Подводя итог анализу ресурсов политологии, следует еще раз отметить, что в ее рамках решаются две важные для изучения и формирования институционального имиджа задачи. Во-первых, - разработана методологическая основа для обоснования необходимости разработки научно обоснованных имиджевых стратегий институтов власти как одного из средств поддержания баланса «входов» и «выходов» политической системы. Во-вторых, - накоплен опыт проведения эмпирических исследований с целью сбора и анализа информации на «входах». Если в рамках политологии имидж может рассматриваться в качестве одного из инструментов обеспечения устойчивости политической системы, то в маркетинге он становится средством максимизации прибыли. Однако следует отметить, что, прежде всего, речь здесь ведется об имидже организации, фирмы, корпорации и ее позиционировании на рынке. Тем не менее, принципы маркетинга могут быть использованы и в сфере политики. Более того, в научной литературе выделяется такое понятие, как «политический маркетинг». Под прибылью в данном случае, как правило, понимается процент завоеванного электората кандидатами на выборные должности. Суть политического маркетинга состоит в следующем. Каждый кандидат на выборный пост вынужден заниматься исследованием конъюнктуры «рынка», изучением «своего» округа, оценкой сложности проблем и соотношения различных социальных интересов для определения предвыборной так тики. Политический маркетинг включает три этапа1. На первом этапе проводится социальный, политический, психологический анализ места действия. На втором этапе осуществляется выбор стратегии, определение целей для обработки различных групп избирателей, выбор темы кампании, тактики использования местных и национальных СМИ. И третий этап – это деятельность по осуществлению разработанных стратегических и тактических планов. Однако техники политической рекламы могут применяться не только на этапе достижения власти, но и при обеспечении ее эффективного функционирования, которое предполагает различные формы политического участия населения. Воплощая принципы маркетингового подхода, в результате применения которого информация попадает туда, где и когда она становится нужнее, политическая реклама стала более полно отвечать новым информационным и политическим задачам институтов власти, поскольку им приходилось иметь дело не только со своими сторонниками и противниками, но и со многими людьми, в принципе не заинтересованными в каких-либо формах политического участия. Политическая реклама постепенно создавала свой стиль функционирования, способствовавший благожелательному отношению населения к институтам власти. Отчасти это объясняется тем, что политическая реклама, не ослабляя внимания к человеку, не «давит» на него, оставляя любому индивиду возможность самостоятельного присоединения к определенной политической линии. А. И. Соловьев и К. И. Решетов определяют политическую рекламу как «способ информирования различных коммутирующих контрагентов государства, при котором передача сообщений максимально контролируется его определенными структурами и при этом осуществляется, по преимуществу, на платной основе».2 Подобного рода черты присущи и рекламе коммерческой.

1 Гаджиев К. С. Цит. соч. – С. 332. Соловьев А. И., Решетов К. И. Политическая реклама в коммуникативной стратегии государства // Вестник Московского университета, серия 12. – 1999. – №3. – С. 36.

Однако от последней политическая реклама существенно отличается по многим своим параметрам. Например, она практически всегда содержит нелицеприятную критику оппонентов, чаще использует дезинформацию, более жестко регламентирована и т. д. Следует назвать еще ряд черт, отражающих специфику политической рекламы. Так, с точки зрения цели, главные отличия политической рекламы состоят в обеспечении свободного выбора индивидом или группой определенного политического «товара», то есть той или иной формы политической поддержки или выражения протеста лидеру, партии, курсу правительства и т. д. Добиваться практических действий со стороны целевой аудитории политическая реклама может, лишь последовательно решая информационные задачи по достижению осведомленности населения о продвигаемых на политическом рынке идеях, а также по мере усвоения ими определенных целей, принципов или иных представлений. Необходимо обозначить и ряд отличий, характеризующих масштабы и специфику рекламно-информационной активности институтов власти, зависящие в основном от характера его главного контрагента, а именно – общественного сознания. Восприятие информации в этом случае опосредовано очень сложным переплетением физиологических, духовных и социальных факторов, каждый из которых обладает способностью девальвировать влияние другого. Поэтому даже на протяжении одной и той же рекламной акции степень восприятия информации и ее политические последствия могут изменяться весьма значительно. Снижения такого рода отрицательных последствий институты власти, как правило, пытаются добиться за счет систематического проведения широкомасштабных информационно-рекламных кампаний. Для реализации подобных проектов, при прочих равных условиях, у институтов власти – и с технической, и с материальной сторон – имеются значительно большие возможности, чем у других субъектов информационного рынка. Однако и здесь существуют свои проблемы, поскольку необходимость вступать в диалог с предельно широкими слоями населения неизбежно предполагает снижение адресности политической рекламы. Отличительные черты функционирования институтов власти неразрывно связаны и со стилевыми особенностями их рекламно-информационной деятельности, на которую влияет функциональная и территориальная раздробленность структур государственного управления, отсутствие должной координации и централизации при проведении рекламных акций и кампаний. Институты власти не всегда обладают достаточными ресурсами, прежде всего кадровыми и технологическими, для самостоятельного проведения полноценной и адекватной поставленным задачам рекламной кампании. Поэтому институты власти для реализации своих целей нередко прибегают к привлечению сторонних команд, независимых специалистов в области политического рекламирования. Таким образом, маркетинговый подход предлагает ряд эффективных инструментов, как для разработки имиджевых стратегий, например, методы анализа рынка, так и для их реализации - политическую рекламу. В психологии, в отличие от политологии и маркетинга, имидж изучается как одна из особенностей восприятия человеком социальной реальности. Психология – единственная наука, пытающаяся объяснить причины возникновения этого феномена и механизмы его воздействия на индивидуальное и массовое сознание. В рамках этого дисциплинарного подхода сложилось особое направление по изучению имиджа и разработке технологий его использования – имиджелогия, и большинство авторов, систематически разрабатывающих проблематику имиджа, подходят к ней с психологических позиций. Один из таких авторов, Г. Почепцов, видит причины существования имиджа в некоторых особенностях мышления человека, в частности его стереотипности. Он указывает на то, что «имидж является естественным продуктом обработки больших массивов информации» и, поскольку человек не может хранить весь этот объем, он начинает «пользоваться ярлычками или стереотипами, отсылающими на стоящие за ними ситуации, и удачно вы бранные стереотипы закрепляются»1. Важно то, что через понимание механизмов формирования и воздействия имиджа на общественное сознание в рамках психологии возможен выход на разработку конкретных имиджевых технологий. Однако у психологического подхода к проблематике имиджа есть свои недостатки. В частности, он в большей степени ориентирован на изучение имиджа личности, нежели институционального имиджа, и, если объяснительные модели имиджевого воздействия вполне применимы, как к личному, так и к институциональному имиджу, то технологии формирования последнего разработаны в значительно меньшей степени. Каждый из рассмотренных дисциплинарных подходов обладает определенными ресурсами, полезными при социологическом изучении имиджа и разработке научно обоснованных имиджевых технологий. Политологическая наука дает методологическую основу для анализа целей формирования положительного институционального имиджа, психология объясняет механизмы его восприятия общественным сознанием, маркетинговый подход представляет методический ресурс для разработки и реализации имиджевых стратегий. Специфика социологического анализа процесса формирования институционального имиджа состоит в его рассмотрении через концепции общественного мнения. Наиболее операциональными для этой цели представляются концепция социального контроля, разработанная в рамках американской социологической традиции, а также анализ функций общественного мнения с позиций структурно-функционального подхода. С точки зрения концепции социального контроля, важную роль в поддержании стабильности социальной системы играет положительная оценка деятельности институтов власти со стороны населения, выраженная в общественном мнении. Со своей стороны, институты власти обладают возможностью влияния на общественное мнение через формирование собственного положительного имиджа. Для раз Почепцов Г. Г. Имиджелогия: теория и практика. – Киев. 1998. – С. 15.

работки и реализации конкретных имиджевых стратегий могут быть привлечены ресурсы различных дисциплинарных подходов, интеграция которых является задачей социологии. При попытке социологического анализа такого социальнополитического феномена, как имидж институтов власти и возможных стратегий его формирования, необходимо обратить внимание на специфику социальной обстановки в нашей стране. Как пишет Ю. Л. Качанов, «быстрая политическая и экономическая трансформация, переструктурирование социального пространства, кризис культуры, стремительное изменение смысловых горизонтов практик — все это принуждает российских социологов использовать постоянно возрастающие теоретические ресурсы. От отечественной социологии требуется, в первую очередь, обратить внимание на рефлексию собственных социальных оснований»1. Развивая далее эту мысль, автор задается вопросом об истинности социологического суждения и в качестве критерия предлагает рассматривать согласование социологического суждения со своим предметом. Это согласование может быть понято в двух различных смыслах: с одной стороны, научное суждение может соответствовать социальному явлению, выступающему предметом социологического исследования, а с другой — социальное явление может трактоваться в соответствии с социологическим суждением. Как уже было определено, имидж института власти – это одна из возможностей воздействия на социальную реальность. Данное исследование направлена на изучение социологического аспекта формирования имиджа новых институтов власти Удмуртской Республики - Президента УР и Главного федерального инспектора по УР. Следуя логике Ю. Л. Качанова, можно выделить три направления дальнейшего исследования. Во-первых, - это поиск и описание идеальной теоретической модели, в соответствии с которой производится преобразование реальности. Во-вторых, - описание самой реальности и его интерпретация в терминах разработанной теории. И в-третьих, - поиск Качанов Ю. Л. Политическая топология. Структурирование политической действительности. М. 1995. – С. 179.

наиболее эффективного способа воздействия на реальность. Последовательный анализ всех трех направлений позволит определить сущность имиджа новых институтов власти Удмуртской Республики как социальнополитического феномена и задачи его социологического изучения.

§2 Возможности применения социологического знания в формировании имиджа региональных институтов власти в современных условиях Формулировка трех основных направлений теоретического социологического исследования феномена имиджа властных институтов предполагает необходимость более подробного анализа теоретической и эмпирической функций социологии в формировании имиджа. Важнейшим аргументом в пользу постановки этой задачи может быть понимание того, что изучение особенностей общественного мнения о конкретном институте власти вряд ли эффективно без разработки рекомендаций по улучшению имиджевых характеристик изучаемого объекта. Однако полученное социологическое знание не является императивным или обязательным к исполнению для представителей органов государственного управления. Наряду с определением основных принципов социологического анализа имиджа института Президента УР, то есть реализацией теоретической функции социологии, также важно выявить место социолога в системе властных отношений с тем, чтобы получить адекватное реальности представление об эмпирической функции социологии процесса формирования институционального имиджа. Теоретическая функция социологии в контексте данного исследования будет неизменно связана с анализом идеальной модели имиджа властного института. Однако в изучении политических процессов нет необходимости рассматривать идеальные характеристики в их отрыве от реальности. Это обусловлено тем, что основополагающие принципы современного политического устройства правового государства находят свое отражение, как в научных работах, так и в законодательных актах.

Связка «идеальная модель – реальное состояние имиджа института власти» может быть рассмотрена на базе теории гражданского общества. В рамках этой теории государство и общество рассматриваются как относительно автономные системы, что и обеспечивает возможность их взаимодействия. Следует различать смыслы, которые могут вкладываться в понятие «гражданское общество». Так, Б. И. Коваль, М. Б. Хомяков и С. И. Семенов понимают гражданское общество как «некоторое качество целостной национальной макро-общности, включающей государство»1. В этом смысле гражданское общество является синонимом открытого демократического общества и противостоит представлению о закрытом, авторитарном, тоталитарном обществе. Г. Г. Дилигенский, А. А. Галкин и Ю. А. Красин считают, что гражданское общество представляет собой специфическую часть целостной макро-общности, в известном смысле противостоящую государству. При таком понимании речь идет не о типе общества, а о совокупности его элементов, обеспечивающих открытость, демократичность и гражданственность данного общества. В рамках данной работы целесообразно принять в качестве базового второе определение, поскольку факт противопоставления государства и общественности задает возможность их диалога. Со стороны государства интенция к взаимодействию выражается в наличии потребности формирования институтами власти своего имиджа. Со стороны общественности это взаимодействие проявляется в стремлении давать оценки программам, проектам, конкретным действиям институтов власти, обеспечивая таким образом косвенный контроль их деятельности. Несмотря на общую деперсонификацию политического процесса в демократическом обществе, когда институт власти оказывается константой по отношению к представляющим его в течение ограниченного срока политикам, влияние личного имиджа политика на оценку деятельности всего института чрезвычайно велико. Имидж же новых институтов, еще не имеющих Заславская Т. И. Инновационный потенциал России и проблемы гражданского общества // Гражданское общество в России: проблемы самоопределения и развития. М., 2001. – С. 18.

собственной истории и смены руководителя, оказывается практически идентичным имиджу представляющего их политика. Таким образом, имидж института нестабилен, и негативные оценки деятельности конкретного политика часто приводят к общему недоверию институту, что значительно осложняет его функционирование. В отсутствии четкого институционального имиджа, не идентичного личностному имиджу политического деятеля, состоит противоречие функционирования новых институтов власти. Один из векторов деятельности новых институтов с первых моментов их существования должен быть направлен на разрешение этого противоречия. Рассмотрев основные положения теории гражданского общества, можно сделать следующие выводы. Теория гражданского общества разрабатывается в рамках различных дисциплинарных подходов. Так, различные ее аспекты изучаются в социологии, истории, политологии. Особенность социологического подхода к изучению феномена гражданского общества состоит в том, что в рамках этой дисциплины акцент делается не на личностной, а на институциональной его компоненте. Т. И. Заславская рассматривает в качестве первичного объекта исследования в рамках этой теории «специфические общественные институты, а в случае их отсутствия или незрелости – социальные структуры (организации, сети), на основе которых такие институты могут сформироваться»1. Таким образом, в социологии разрабатывается теоретическая модель, представленная теорией гражданского общества, в терминах которой интерпретируется социальная реальность. Анализ соотношения идеальной теоретической модели и реального состояния социальной системы требует выделения и анализа факторов формирования имиджа региональных институтов власти. Эта часть теоретического исследования имеет вдвойне важное значение. С одной стороны, только глубинное понимание сущности факторов формирования имиджа властных институтов позволяет предлагать социологически обоснованные механизмы его оптимизации, предвидеть основные проблемы, которые возникают при пере Заславская Т. И. Цит. соч. – С. 18.

ходе от идеальной имиджевой модели к проектированию информационного пространства. В то же время, как таковые факторы являются основным ограничителем для применения познавательных возможностей социологии, поскольку зачастую относятся к сфере «непреодолимых» обстоятельств социального мира. Соответственно, представляется наиболее продуктивным проанализировать факторы формирования имиджа с учетом обнаруженной двойственности их природы. На основе анализа литературы были выделены три группы факторов: объективные факторы, факторы оценки, имеющие смешанную объективносубьективную природу, и факторы целеполагания, которые могут рассматриваться как субъективные. Критерием предложенного разделения является принадлежность каждого из факторов либо к миру социальных фактов, либо к индивидуальным психологическим состояниям – оценкам, установкам, целям, - представителей ряда социальных групп. Объективные факторы представляют собой зафиксированные, свершившиеся факты, находящиеся в настоящее время в относительной независимости от внутренних интенций личностей и групп, так или иначе участвующих в процессе формирования имиджа институтов власти, но, тем не менее, влияющих на этот процесс. К таким факторам можно отнести действующее законодательство, социальную стратификацию и социальное самочувствие населения, результаты деятельности институтов власти и результаты выборов или назначения на государственные посты;

и каждый из них должен быть рассмотрен в отдельности. Действующий закон в данном случае может выступать как один из слоев социальной реальности и, в то же время, - как средство легитимации определенной теоретической модели, поскольку именно законодательные нормы служат средством объективации порядка, принятого в обществе и одним из основных регуляторов отношений между его субъектами. П. Бергер и Т. Лукман показывают, что через свое символическое выражение нормы пред ставляют уже не конкретных участников, а социум и его установления1. В. Я. Нечаев добавляет, что «общество выступает субъектом, от имени которого норма выражает и предъявляет свои требования»2. В качестве объекта анализа были выбраны три основных источника: действующая Конституция Удмуртской республики, а именно - глава 6 «Президент Удмуртской республики», Закон Удмуртской Республики «О Президенте Удмуртской республики» и Положение о Главном федеральном инспекторе аппарата Полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском федеральном округе. Рассматривая тексты этих нормативных актов, целесообразно выделить те законодательно закрепленные аспекты деятельности Президента Удмуртской Республики и Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике, которые характеризуют их положение и функции в социальной системе, а также характер их взаимоотношений с населением и другими институтами власти, их права, обязанности и меру ответственности за осуществляемые действия. Статус Президента Удмуртской республики закрепляется сорок седьмой статьей Конституции Удмуртской республики и первой статьей Закона о Президенте: «Президент является высшим должностным лицом Удмуртской Республики и возглавляет исполнительный орган Удмуртской Республики – Правительство Удмуртской Республики. Президент Удмуртской Республики выступает гарантом Конституции Удмуртской Республики, прав и свобод человека и гражданина, обеспечивает законность и правопорядок»3. Очевидно, что уже в этих статьях, наравне со статусом Президента, декларируется и свободный статус личности, а также роль правовых норм как основного регулятора отношений в общественной системе. Те же ценности декларируются и в присяге, которая произносится Президентом при вступлении в должность: «Клянусь при осуществлении полномочий Президента Удмуртской Бергер П, Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995. – С. 103 2 Нечаев В. Я. Институционализация как феномен и категория социологии // Вестник Московского Университета. Серия 18. Социология и политология. – 2001. – №3. – С. 4. 3 Конституция Удмуртской Республики. Глава 6. Президент Удмуртской Республики. Ижевск, 2000. – С. 33.

Республики уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации, федеральные законы, Конституцию Удмуртской Республики и законы Удмуртской Республики, верно служить народу»1. Далее сорок восьмая статья Конституции и вторая статья Закона определяют порядок назначения на должность Президента Удмуртской республики посредством выборов на основе всеобщего равного и прямого избирательного права. Следует отметить, что выборы являются одним из ведущих институтов легитимации существующей политической системы и политического режима. Они представляют собой основание и одну из основных форм выражения поддержки со стороны населения тем или иным политическим лидерам, идеям, программам. В то же время институт всеобщих выборов выполняет функцию стабилизации политической системы, поскольку, как отмечает К. С. Гаджиев, «относительная легкость, с которой может быть заменено конкретное действующее правительство, снижает остроту возможных требований об изменении самого режима и его институтов»2. Таким образом, правила избрания Президента Удмуртской республики предполагают определенную степень зависимости личности Президента от общественного мнения по поводу его деятельности, но в то же время изолируют сам институт от влияния изменений в поведении избирателей. Также взаимодействие государства и общества декларируется в пятидесятой статье Конституции Удмуртской Республики и пятой статье Закона Удмуртской республике О Президенте Удмуртской Республики: «Президент Удмуртской Республики представляет ежегодные доклады Государственному Совету Удмуртской Республики, обращается с посланиями к народу Удмуртской Республики». Подобные доклады и обращения представляют собой своего рода отчет о работе, проделанной Президентом и его аппаратом за истекший год. Эта традиция, закрепленная законодательно, может рассматри 1 Конституция Удмуртской Республики. Глава 6. Президент Удмуртской Республики. Ижевск, 2000. – С. 34. Гаджиев К.С. Цит. соч. М., 1998. – С. 197.

ваться как одно из следствий реализации идеи выборности в политической системе и одна из декларируемых форм диалога между Президентом и общественностью. Необходимо обратить внимание на то, что указанная форма диалога реализуется как в обращении Президента к народу, так и в докладе Государственному совету, поскольку названный орган государственной власти также формируется на основании всеобщего избирательного права. Принцип выборности при формировании Государственного Совета Удмуртской Республики важен, поскольку этот орган власти обладает рядом инструментов контроля деятельности Президента Удмуртской Республики. Так, например, Конституцией Удмуртской Республики за Государственным Советом закреплено право решения вопроса о выражении недоверия Президенту, что влечет за собой его немедленную отставку вместе с возглавляемым им Правительством. Полномочия Президента прекращаются досрочно в случае «издания им актов, противоречащих конституции Российской Федерации, федеральным законам, Конституции Удмуртской Республики, законам Удмуртской Республики, если такие противоречия установлены соответствующим судом, а Президент Удмуртской Республики не устранит указанные противоречия в течение месяца со дня вступления в силу судебного решения». Принятие же Конституции и законов Удмуртской республики относится к полномочиям Государственного Совета. Основным документом, регламентирующим деятельность Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике, является Положение о Главном федеральном инспекторе аппарата Полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском федеральном округе. В нем закреплен статус Главного федерального инспектора как должностного лица, представляющего Полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском федеральном округе на территории соответствующего субъекта Российской Федерации1.

Положение о Главном федеральном инспекторе аппарата Полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском федеральном округе. – В качестве основной задачи Главного федерального инспектора в Положении указано «обеспечение реализации задач полномочного представителя Президента Российской Федерации на территории соответствующего субъекта Российской Федерации». Из приведенной формулировки очевидно, что в конечном итоге рассматриваемый институт ориентирован, в первую очередь, на реализацию политики федерального центра, направленной на укрепление вертикали власти. Многие исследователи полагают, что такая политика связана с прошлым опытом регионализации СССР и России, накопленным в восьмидесятые и девяностые годы. В. И. Клисторин и В. Е. Селиверстов приводят следующую цитату из Послания Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию: «В начале девяностых центр многое отдал на откуп регионам. Это была сознательная, хотя отчасти и вынужденная политика, но она помогла руководству России добиться главного, и, думаю, была обоснованной, - она помогла удержать Федерацию в ее границах»1. Авторы акцентируют внимание на вынужденном характере этой политики, и делают вывод, что усилия Президента России направлены на то, чтобы исправить негативные последствия таких вынужденных решений. В качестве основных негативных последствий региональной политики первой половины девяностых годов выделяется нарушение единого правового и экономического пространства страны. Таким образом, приоритетной задачей представителей Президента Российской Федерации в регионах в целом и Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике в частности на первых этапах функционирования института являлся контроль за приведением республиканского законодательства в соответствии с федеральным. В отличие от Президента Удмуртской Республики, Главный федеральный инспектор не избирается населением, а назначается на должность и освобождается от должности Полномочным представителем Президента в Клисторин В. И., Селиверстов В. Е. Трансформации федерализма и региональной политики в России на рубеже веков // Регион: экономика и социология. – 2002. – №3. – С. 26.

Приволжском федеральном округе и входит в состав его аппарата. Соответственно, Главный федеральный инспектор обладает гораздо меньшей свободой в своих действиях, чем Президент Удмуртской Республики, и очевидно, круг вопросов, входящих в его компетенцию, значительно уже. В Положении говорится о том, что в своей деятельности Главный федеральный инспектор руководствуется Конституцией Российской Федерации. Поскольку в настоящее время в Росси существует тенденция к формированию гражданского общества, и основные его идеи закреплены положениями Конституции, а Главный федеральный инспектор реализует в конечном счете политику Президента России, имеющего законодательно закрепленный статус гаранта Конституции, можно сделать вывод, что в идеальной модели российской политической системы институт Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике является одним из звеньев, обеспечивающих ее функционирование в рамках гражданского общества. Таким образом, можно констатировать, что на уровне действующего законодательства Удмуртской республики декларируются основные принципы гражданского общества. К ним относится, прежде всего, существование государства и общественности как относительно автономных систем, возможности их диалога и взаимного влияния. Также для гражданского общества характерна особая роль закона как основного регулятора отношений между этими системами. Анализ основных положений законодательства Удмуртской Республики показал их соответствие этому признаку рассматриваемой идеальной теоретической модели. Действующее законодательство было названо фактором формирования и изменения имиджа институтов власти постольку, поскольку в его рамках задается идеальная модель функционирования институтов в обществе. Следовательно, в идеальном варианте их имиджевые характеристики должны соответствовать основным положениям действующих законодательных актов. Однако прежде чем говорить о формировании имиджа института, необходимо выявить степень осведомленности населения о целях существования института, его месте в общей структуре государственной власти, функциях, а также полномочиях и статусных льготах, которыми обладает Президент Удмуртской республики. Для этого важно определить, насколько представления населения об этих параметрах соответствуют основным конституционным положениям. Следующим объективным фактором формирования имиджа региональных институтов власти была названа социальная стратификация и социальное самочувствие населения региона. Фактор был выделен, поскольку результаты многочисленных социологических исследований показывают существование корреляции между уровнем доверия отдельных групп населения власти и социально-экономическими показателями их жизни. В постсоветской России, и особенно в регионах, вопрос социального самочувствия населения всегда стоял очень остро. В годы социально-экономического кризиса существенная часть населения страны оказалась в тяжелых финансовых условиях, что повлекло за собой недоверие власти и низкие оценки ее деятельности. По итогам исследования, проведенного М. М. Назаровым в 1995 году различных регионах России, полное одобрение институтов власти выразили 1-10% населения, частичное одобрение – 25-40% и неодобрение – 35-50%. Как пишет М. М. Назаров говорит о «достаточно высокой степени негативного отношения к деятельности властных структур как устойчивой черте политического сознания и, соответственно, политической культуры современного российского общества. Причем здесь не существует, за исключением показателей дохода, серьезной дифференциации социокультурного плана. Наибольшее влияние на уровень поддержки властных институтов имеют показатели социального самочувствия людей, меньшее – ценностные представления»1. В подобной ситуации задача воздействия на общественное сознание сводится к созданию имиджа институтов власти, способного вернуть обще Назаров М. М. Политическая культура российского общества 1991-1995 гг: опыт социологического исследования. М., 1998. – С. ственное доверие или, по крайней мере, минимизировать отрицательные последствия слабой поддержки действий властей населением, а значит, предотвратить наступление кризиса политической системы. Некоторые авторы называют такую стратегию социальным контролем масс, что перекликается с концепцией социального контроля американских социологов, но, в данном случае имеет обратное значение – речь идет о контроле состояния общественного мнения со стороны властей. Как пишут О. Карпухин и Э. Макаревич, «вопрос социального контроля масс приобретает особое значение в условиях социального неравенства, классового расслоения, ущемления прав граждан… Главное – добиться, чтобы у людей преобладающим стало чувство «культурно обусловленной неудовлетворенности» (по М. Веберу)… Воздействуя на сознание людей, можно активизировать это чувство»1. В качестве же ведущей величины этого воздействия авторы предлагают понятие надежды, установку на успех. На этапе анализа эмпирических данных можно будет проследить влияние этого фактора на имиджевые характеристики институтов Президента Удмуртской Республики и Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике. Результаты деятельности институтов власти являются одним из самых значимых объективных факторов формирования институционального имиджа. В зависимости от того, насколько эти результаты соответствуют ожиданиям и представлениям населения или вступают с ними в противоречие, этот фактор может оказывать положительное или отрицательное влияние на процесс формирования и изменения имиджа институтов власти, поскольку имиджевое воздействие даже самой высокой интенсивности будет давать только краткосрочный эффект, если формируемый образ не подкрепляется конкретными действиями и, соответственно, результатами деятельности субъекта формирования имиджа. Фактор также особенно важен и потому, что при наличии широкого спектра положительных результатов деятельно Карпухин О., Макаревич Э. Формирование масс: природа общественных связей и технологии "паблик рилейшнз": опыт историко-социологического исследования. Калининград, 2001. – С. 390.

сти, институт получает и большое количество информационных поводов для связи с населением через средства массовой информации или любым другим способом, посредством которых и осуществляется имиджевое воздействие. В рассматриваемом аспекте институты Президента и Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике находятся изначально в неравном положении, поскольку круг вопросов, входящих в компетенцию Президента значительно шире, а функций и полномочий больше, чем у Главного федерального инспектора. Соответственно, и возможностей для достижения и последующей демонстрации реальных и, главное, значимых политических «достижений» у института президентской власти больше. Однако разница в количестве реальных результатов деятельности субъектов формирования имиджа порождает и разные стратегии информирования населения. Так, Г. Г. Почепцов выделяет две противоположные стратегии информирования населения о деятельности властей: миникоммуникации и максикоммуникации1. Стратегия миникоммуникации предполагает наличие большого количества позитивных результатов действий институтов власти. В этом случае коммуникация строится на простом и максимально лаконичном сообщении о результатах работы. При идеальной реализации этой стратегии отсутствуют искусственные информационные поводы и преувеличение значения события, о котором сообщается. Стратегия максикоммуникации, наоборот, предполагает максимум информации при минимуме реальных действий и результатов. Самые незначительные повседневные дела института власти становятся информационными поводами, и значение любого позитивного события преувеличивается и выдается за огромное достижение. Считается, что стратегия миникоммуникации в большей степени характерна для демократических обществ, характеризующихся высокой конкурентностью субъектов формирования имиджа и небольшим уровнем идеологизированности передаваемой информации, а максикоммуникация – для авторитарных обществ, где конкурентность в информационной среде практиче Почепцов Г. Г. Имиджелогия: теория и практика. Киев, 1998. – С. 52.

ски отсутствует, а идеологическое воздействие на массовое сознание сильно. Однако, очевидно, что в разных ситуациях и для разных субъектов имиджевого воздействия обе стратегии могут быть эффективны в любом обществе и при любом типе политической системы. В качестве последнего объективного фактора формирования и изменения имиджа институтов власти были названы результаты выборов или назначения на государственные посты в рамках институтов. Особенностью двух рассматриваемых в рамках диссертационной работы институтов состоит в том, что они представлены конкретными личностями и в этом смысле являются единоличными, несмотря на то, что их работа во многом обеспечивается Администрацией Президента Удмуртской Республики и Аппаратом Главного федерального инспектора по Удмуртской Республике. Соответственно, имидж этих институтов в значительной степени зависит, во-первых, от имиджа представляющих их политиков и, во-вторых, от согласия населения с их пребыванием на посту. Для Президента Удмуртской Республики вопрос легитимности пребывания на посту отчасти снимается при проведении честных выборов. Однако победа на выборах может в разной степени влиять на имидж института, в зависимости от конкретных результатов. Так, важными факторами являются явка избирателей, альтернативность выборов, процент избирателей, голосующих против всех кандидатов и конкретный процент голосов, полученных победившим на выборах кандидатом. Как правило, низкая явка избирателей говорит о низком уровне доверия населения к институту, и обнародование низкого процента явки может отрицательно сказаться на имидже института. Об этом же может говорить высокий процент протестного электората. Влияние безальтернативности выборов на институциональный имидж тоже может быть неоднозначным: с одной стороны, это может быть показателем хорошо выстроенного имиджа будущего президента как сильного и не имеющего конкурентов в регионе политика, что, в свою очередь, может положительно отразиться на имидже самого института;

с другой стороны, может произвести отталкивающее впечатление на некоторые группы населения. Главный федеральный инспектор по Удмуртской Республике является назначаемой должностью, поэтому на первых этапах его работы формирование его положительного личного имиджа должно быть одной из приоритетных задач. Для занимающего в настоящее время эту должность Андрея Кобзева это особенно актуально: до своего назначения на пост он не работал в Удмуртии и не был известен населению, поэтому формирование его имиджа происходит с нуля. Если человеку, назначенному Главным федеральным инспектором в короткое время не удается заложить в массовое сознание населения положительные имиджевые характеристики, а институт не продемонстрирует реальных результатов своей работы, есть риск, что сформируется общественное мнение о том, что назначение на этот пост не было справедливым. В конечном итоге это может привести к значительному снижению эффективности института вплоть до полного отрицания населением необходимости его существования. С этой точки зрения, ситуация более благоприятна в случае, если на пост назначается известный в республике политик, имеющий уже сформированный имидж, как это было при назначении на пост Главного федерального инспектора Сергея Чикурова. Однако даже если политик обладает известностью, в его имидже могут присутствовать не всегда положительные характеристики. В этом случае они нуждаются в скорейшей корректировке, и есть риск их отрицательного влияния на имидж института. Таким образом, в блоке объективных факторов представлены результаты деятельности широкого круга институтов: правовых, политических, экономических, культурных. В значительной части названные факторы также являются следствием ряда исторически сложившихся обстоятельств, и, как следствие, детерминированы исторически. Соответственно, для социологической науки внесение предложений по их корректировке наиболее проблематично, а в случае необходимости разработки такого рода рекомендаций требует детального анализа смежных предметных областей – права, полито логии, экономической теории. Однако, влияние этих факторов, безусловно, должно быть учтено при разработке большинства социальных технологий оптимизации имиджа властных институтов. Следующая группа факторов формирования и изменения имиджа институтов власти – факторы оценки. Эта группа обозначена как смешанная, субъективно-объективная, и включает стереотипы восприятия власти населением и оценки деятельности институтов власти, выражаемые в общественном мнении. Субъективность факторов определяется спецификой их формирования и проявления – они генерируются в процессе коммуникации, и, в той или иной мере, подвержены целенаправленному воздействию и изменению. Но в то же время эти факторы измеряемы, могут проявляться и закрепляться в виде текстов, то есть находят отражение в реальном мире. Кроме того, они воспринимаются и мыслятся как реальные большими социальными группами, что указывает на объективное основание в их природе. Оценки населением деятельности власти могут рассматриваться как прямое проявление имиджевых характеристик властных институтов, закрепленных в общественном сознании. Следовательно, работа по формированию институционального имиджа направлена, прежде всего, на поддержание или, если это необходимо, корректировку оценки деятельности институтасубъекта формирования имиджа, выражаемых в общественном мнении. Как правило, конкретные оценки деятельности власти различными социальными группами зависят от фактора социальной стратификации и социального самочувствия населения, рассмотренного в числе объективных. Однако, повлиять на общественное мнение различных групп значительно проще, чем на само распределение населения по этим группам. Если первая задача может быть разрешена с помощью определенных PR-технологий, то стимулирование социальной мобильности населения требует несоизмеримо больших ресурсов. Значительно осложняет процесс корректировки имиджевых оценок института их неотделенность от личностного имиджа политического деятеля, возглавляющего институт. На этапе анализа причин отрицательных оценок института важна правильная локализация проблемы. Необходимо установить, обладает ли институт отрицательными имиджевыми характеристиками, или корректнее сделать вывод об отсутствии сформированного институционального имиджа, который заменяется имиджевыми характеристиками главы института. Таким образом, отрицательные результаты исследования общественного мнения об институте власти могут вскрыть принципиально разные проблемы, имеющие разные пути решения. Существует и иная точка зрения на зависимость оценки власти от социальной стратификации. Так, исследовательская группа под руководством З. Т. Голенковой делает вывод, что «условием возникновения социальных и политических конфликтов, которые выражаются не столько в противостоянии разных слоев, сколько в отношениях между властью и обществом, служит субъективное восприятие реалий, представленное в ожиданиях и оценках, а не объективные факторы, выраженные таким показателем, как социально-экономический статус… По мере изменения социальноэкономического статуса социальные ожидания и оценки проводимых реформ, несмотря на колебания, остаются теми же самыми»1. Однако, и эта точка зрения подтверждает тезис о важности оценки деятельности институтов власти как фактора формирования имиджа, от характера и степени усвоенности которого, в свою очередь, отчасти зависит стабильность политической системы и эффективность взаимодействия государства и гражданского общества. Ситуация неизменности оценок и ожиданий групп населения при смене социально-экономического статуса может быть объяснена действием другого фактора из рассматриваемой группы – стереотипов, укорененных в общественном сознании. Стереотипы – это один из устойчивых компонентов общественного сознания, проявляющийся во мнениях и действиях социальных групп и общностей. По содержанию эта категория близка к психологическо Социальное расслоение и социальная мобильность / Отв. ред. Голенкова З. Т. М., 1999. – С. му термину «аттитюд» – устойчивое отношение. Стереотипы в политической сфере являются неотъемлемой частью политической культуры каждого конкретного исторического периода, которая, по мнению М. М. Назарова, воплощается в «устойчивых, явно или неявно разделяемых в обществе в целом или его социальных группах представлениях и моделях поведения, затрагивающих отношения власти и граждан1«. В то же время стереотипы являются одним из проявлений мифологического сознания, присущего любой социальной общности и являющегося основой и объяснением появления и функционирования имиджей различных объектов. Состояние мифологического сознания, безусловно, связано с конкретными социальными реалиями. Так, в течение длительного периода действия тоталитарного режима и работы мощной пропагандистской машины, население СССР привыкло к ситуации, что все политические решения принимаются без их участия, и взаимодействие государства с общественностью носит исключительно директивный характер. А. В. Меренков, характеризуя тот исторический период, говорит о том, что «… возникает проблема степени включения индивида в текущую политическую жизнь. Человек обычно живет теми проблемами, решение которых от него зависит. Политическая жизнь страны не зависит от взглядов, представлений отдельного человека. У него возникает естественное отчуждение от политики, формирующее мнение о том, что лучше всего держаться от нее в стороне»2. Этот стереотип оказался чрезвычайно устойчивым, не потерял своей силы после смены политического курса в России и в той или иной степени продолжает действовать в настоящее время, что значительно затрудняет движение к российскому гражданскому обществу. Долгое пребывание общества в кризисном состоянии в период демократических реформ способствовало усилению стремления людей к идентификации с вождем, лидером, то есть в большей мере востребованным оказы 1 Назаров М. М. Цит. соч. – С. 23. Меренков А. В. Социология стереотипов. Екатеринбург, 2001. – С. 224-225.

вается имидж сильной власти и высшего авторитета. Многие исследователи говорят о склонности российского народа к патернализму, как об устойчивом стереотипе, детерминированном природно-климатическими и культурноисторическими условиями формирования традиционной России. «Важным фактором, закрепившим патернализм как архетип российской культурной традиции, - пишет Т. Ф. Ермоленко, - является мобилизационная модель развития России, так как она активизирует и гипертрофирует те культурные элементы общественного поведения, которые нацелены на сплоченность социума»1. Этот стереотип уходит корнями глубоко в историю, и поддерживался действиями властей и в дореволюционный, и в советский период. Кризис девяностых годов в очередной раз активизировал стереотип, который выразился в ожиданиях «сильной руки» и устойчивых институтов власти, которые зачастую отождествляются в общественном сознании с их главами. В этом в очередной раз проявилась «архетипическая особенность российской политической жизни, поэтому лидер любого уровня для успешности своей политической карьеры обязан следовать таким общественным ожиданиям»2. Однако подобная ситуация в условиях демократии может привести к снижению устойчивости политической системы, когда с уходом конкретного лидера эффективность функционирования института и уровень доверия ему со стороны населения резко снижаются. Следовательно, характеристика силы обязательно должна присутствовать не только в имидже политиков, но и в имидже самих институтов. А. В. Меренков отмечает парадоксальность политических стереотипов в современной России. С одной стороны, общественность верит в успешное завершение реформ и последующую стабилизацию экономической, социальной и политической обстановки в стране. С другой стороны, в общественном сознании укоренилось представление о «продажности чиновников, их ориентации только на свои узколичные интересы и еще более бесстыдном манипуЕрмоленко Т. Ф. Патерналистские традиции российской политической культуры // Власть. – 2001. – №1. – С. 69. 2 Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества / Институт социологии РАН. – 3-е изд./ Отв. ред. Голенкова З. Т. М., 2000. – С. 301.

лировании политическим сознанием населения»1. В этой ситуации особенно важной становится роль новых институтов власти, которые являются олицетворением продолжающихся и, возможно, более эффективных, политических реформ и, в то же время, еще находящихся в процессе активного формирования «с нуля» собственного имиджа, а значит, - и собственных характеристик в общественном сознании. Среди трех названных групп факторов формирования институционального имиджа факторы оценки представляются наиболее сложными для изучения и, следовательно, корректировки с помощью социальных технологий. Зачастую исследователю ряд значимых стереотипов и оценок кажется очевидным, не требующим научного подтверждения. Отсюда может возникнуть иллюзия полной управляемости общественным сознанием. Вместе с тем, многие оценки и стереотипы имеют глубинную историческую природу, детерминированы рядом вторичных экономических и культурных условий. Этим обусловлена устойчивость факторов оценки, несмотря на возможную парадоксальность или иррациональность. Наиболее важным требованием к изучению этих факторов оказывается четкость, однозначность собственной позиции социолога в отношении познавательных возможностей социологической науки, что является наиболее рациональной страховкой от возможного попадания исследователя под действие тех или иных стереотипов или оценок. Третья и последняя группа факторов формирования институционального имиджа – факторы целеполагания или субъективные. Субъективность этой группы факторов заключается в том, что они проявляются в мотивационных установках субъектов, участвующих в процессе формирования имиджа институтов власти и представляют собой их конкретные цели. В качестве ключевых субъектов формирования имиджа можно выделить непосредственно сами институты власти, группу профессионалов, ответственных за формирование их имиджа, куда включаются пресс-секретари, политконсультанты, Меренков А. В. Цит. соч. – С. 226.

PR-технологи и журналисты;

и население, которое также может активно влиять на имиджевые характеристики института, выдвигая требования к их деятельности и формируя общественное мнение. Субъективные факторы трудно поддаются анализу, поскольку зачастую могут не выражаться в явном виде, а декларируемые цели могут отличаться от реальных, и в этом случае о целях субъекта можно судить только по его действиям. В меньшей степени это характерно для требований населения к институтам власти, в большей – для самих институтов и политиков, занимающих государственные посты. Говоря о мотивации институтов власти, необходимо различать два уровня целеполагания: собственно институциональные цели или причины, по которым для самого института власти важно иметь положительный имидж;

и личностные цели, которые преследует политик, представляющий институт, в процесс формирования институционального имиджа. Причины, определяющие важность этого процесса с точки зрения института власти были раскрыты ранее и обоснованы концепциями рациональности общественного мнения и социального контроля и теорией политической системы Д. Истона. Политическая система стремится к устойчивости, которая невозможна без достаточного уровня поддержки институтов власти и положительной оценки их деятельности со стороны населения, и одним из инструментов их обеспечения выступает формирование положительного институционального имиджа. Цели политиков, как правило, сводятся к тому, чтобы удержаться у власти и сохранить или увеличить количество доступных ресурсов для политической борьбы, в числе которых важное место занимают ресурсы символические, такие, как политическая репутация и имидж. В случае же, если политик представляет собой какой-либо институт власти, его личный имидж напрямую связан с имиджем института. Какими бы личными качествами ни обладал политик, если институт, который он представляет, неэффективен, и его существование не признается населением необходимым, этот факт осложняет его политическую карьеру, поскольку занимаемая должность является важнейшим показателем статуса человека. Одним из наиболее важных ресурсов политической борьбы является и так называемый «административный ресурс», то есть возможности властного манипулирования электоральной – или, в ряде случаев, в целом политической ситуацией на основе своего властного авторитета. Очевидно, что политики, представляющие слабые институты, обладают меньшим административным ресурсов, чем представители сильных институтов, особенно если не пользуются поддержкой другого, более сильного института или политика. Таким образом, формирование положительного имиджа институтов власти также входит в сферу интересов представляющих их политиков. Самой очевидной целью профессионалов, участвующих в процессе формирования институционального имиджа, является укрепление своих профессиональных позиций и следующее за ним повышение уровня собственных доходов, престижа, известности в профессиональных кругах и востребованности. Соответственно, результаты деятельности являются основой их профессиональной репутации. Требования населения являются, согласно теории Д. Истона, одним из главных «входов», со стороны которых оказывается воздействие на политическую систему в целом и на отдельные институты власти в частности, наравне с поддержкой деятельности властей. Постоянное возрастание требований при уменьшении поддержки ведет к снижению эффективности института и создает риск развития стресса и дезорганизации политической системы, поэтому основной целью институтов власти при коммуникации с населением является удержание этих двух переменных в пределах их критических значений. От содержания требований, артикулируемых в общественном мнении, во многом зависит характер имиджевых стратегий, используемых институтами в целях укрепления поддержки. Требования населения к властным институтам тесно связаны с его оценкой деятельности властей. Если институт власти никак не реагирует на растущие требования населения, его оценка будет меняться в худшую сторону. Однако, требования различных социальных групп могут также различать ся. Развитый в западных странах институт лобби формируется и в России. Как правило, активно свои интересы лоббируют представители экономической элиты. Их требования обычно более конкретны, чем требования остальных групп населения, и зачастую сводятся к отстаиванию или, наоборот, блокированию определенных законопроектов и решений, принимаемых в рамках института. Важнейшим элементом идеальной модели гражданского общества выступает так называемый «третий сектор» - общественные организации, которые от лица определенных групп населения вступают в диалог с государством. В девяностые годы в России, и в частности, в Удмуртской Республике, было зарегистрировано множество общественных организаций, однако лишь небольшая часть из них продолжает успешно функционировать, и еще меньшая – взаимодействовать с институтами власти. Принадлежностью субъективных факторов к внутреннему миру индивидов – представителей различных социальных групп – определяется и их роль в процессах формирования имиджа властных институтов. Они определяют мотивационную структуру поведения населения во взаимодействии с институтами власти – их избрании, признании легитимными, одобрении или недоверии и т. д. Будучи порой скрытыми, недоступными для социологического анализа, они, вместе с тем, являются важнейшим основанием деятельности людей, а также принятия тех или иных властных решений. Тем более важным становится проведение прикладных социологических исследований для своевременного выявления целей населения, властной элиты и группы имидж-технологов и соответствующей корректировки социальных технологий формирования имиджа того или иного института власти. Анализ отношения реальности к теоретической модели задает основу для разработки социальных технологий, позволяющих в той или иной мере преобразовать реальность или дающих инструмент для такого преобразования. Таким образом, процесс разработки теоретической модели явления, описание его реального состояния и формирование методологической базы для разработки социальной технологии представляет теоретическую функцию социологии. Однако социология выполняет также и интегративную функцию, выражающуюся в привлечении ресурсов различных дисциплинарных подходов к разработке научно обоснованных имиджевых технологий. Так, на теоретическом уровне важны методологические ресурсы двух дисциплин: социологии и политологии. Разработка теории гражданского общества в рамках социологии дает установку на рассмотрение государства и деятельности институтов власти и гражданского общества как двух относительно автономных систем, характеризующихся взаимным влиянием. Второй важный принцип сформулирован в политологической концепции власти Д. Истона, постулирующей необходимость поддержки со стороны общественности действий, программ и проектов институциональной власти для эффективности ее функционирования. И, наконец, согласно социологической концепции социального контроля, оценка деятельности власти выражается в общественном мнении, которое, контролируя, с одной стороны, действия институтов власти, а, с другой, - поведение рядовых членов общества, способствует повышению интеграции социальной системы и ее стабильности. Таким образом, положительная оценка, выраженная в общественном мнении, может быть представлена, в терминах концепции Д. Истона, как поддержка институтов власти. Возможность влияния на этот процесс со стороны самих властных институтов состоит в формировании и реализации их имиджевой стратегии. Процесс формирования имиджа новых институтов власти может быть описан через схему общей структуры социальной технологии, предлагаемую В. И. Подшивалкиной1. Итак, в структуре анализируемого процесса могут быть выделены следующие компоненты: смысл, цель, содержание, средства и методы, уровень квалификации и методы оценки.

Подшивалкина В. И. Социальные технологии: проблемы методологии и практики. - Кишинев, 1997. – С. 96.

Любая профессиональная деятельность включает в себя проблемную область, придающую смысл деятельности, то, ради чего она существует в обществе: целевые ценности, определяющие актуальную познавательную и деятельностную парадигму;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.