WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Ставропольский государственный университет

На правах рукописи

Рогожина Оксана Анатольевна ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КОРРЕКЦИЯ КОНСТИТУЦИОНАЛЬНОТИПОЛОГИЧЕСКОЙ НЕДОСТАТОЧНОСТИ У ПОДРОСТКОВ, ВОСПИТЫВАЮЩИХСЯ БЕЗ

СЕМЬИ 19.00.01 - общая психология, психология личности, история психологии (психологические наук

и) Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Научный консультант: доктор психологических наук, профессор Волоскова Н.Н.

Ставрополь - 2004 Содержание Введение………………………………………………………………………………….3 Глава 1. Теоретическое обоснование проблемы конституциональнотипологической недостаточности и психотипологической предиспозиции личности в российской психологии 1.1. Исследование конституционально-типологической аномальной личностной изменчивости в отечественной и зарубежной психологии………………………..13 1.2. Органическая недостаточность мозга как “почва” аномальной личностной изменчивости ………………………………………………….……..29 1.3. Взаимовлияние факторов, формирующих конституционально - типологическую недостаточность высшей нервной деятельности и личности подростка …………39 1.4. Психологические проблемы депривированных подростков……....….58 Глава 2. Материал, методы исследования и психологическая коррекция конституционально - типологической недостаточности у подростков, воспитывающихся без семьи 2.1. Организация и методики исследования …………………………………..76 2.2. Конституционально ориентированная психологическая помощь воспитанникам учреждений интернатного типа………………………………92 Глава 3. Результаты экспериментально-психологического исследования и психологической коррекции конституционально-типологической недостаточности и/или личности у подростков, воспитывающихся без семьи 3.1. Сравнительный эмпирический и экспериментально-психологический анализ обследованных подростков…………………………………………...121 3.1.1. Анализ анамнестических данных………………………………………121 3.1.2.Сравнительный многомерный психологический анализ аномальной личностной и поведенческой изменчивости подростков, воспитывающихся в детском доме…………………………………………………………………123 3.2. Анализ результатов эффективности психологической специализированной помощи подросткам, воспитывающимся без семьи…………………………….128. Заключение……………………………………………………………………138 Литература……………………………………………………………….……142 Приложение……………………………………………………………….…... Введение Сиротство как фактор внешнего воздействия разрушает эмоциональные связи ребенка с окружающей его социальной средой, с микросоциумом взрослых и сверстников, развивающихся в более благоприятных условиях, и вызывает глубокие вторичные нарушения психофизического и социального развития (Т.А. Басилова, 1998;

Л.Н. Галигузова, 1996;

Й. Лангмейер, 3. Матейчик, 1984;

B.C. Мухина, 1991;

Е.А. Стребелева, 1998;

И.В. Дубровина, И.М. Лисина, 1982;

A.M. Прихожан, Н.Н. Толстых, 1991;

А.Г. Рузская, 1990;

Л.М. Шипицына, Е.А. Казакова, 2000). Известно, что личность как интегральная индивидуальность целиком реагирует на социальные воздействия (B.C. Мерлин, 1986;

А.А. Деркач и Н.В. Кузьмин, 1993;

Б.А. Сосновский, 1996;

В.В. Белоус, 1999). Более адекватные или менее адекватные реакции личности на деструктивное воздействие социальных факторов зависят от степени выраженности ВНД и конституционально-типологической недостаточности психотипологической внешних и личностной факторов предиспозиции. способствует Взаимодействие внутренних формированию личностной и поведенческой изменчивости в конституциональноконтинуальном пространстве от психологической нормы – акцентуации до пограничной аномальной личности и далее до диапазона психопатии (И.В. Боев, 1995;

О.А. Ахвердова, 1998;

Н.Н. Волоскова, 2001;

В.Ф. Гнучев, 2001;

В.И. Кривоконь, 2002;

Я.В. Луковка, 2002;

Э.В. Терещенко, 2002;

В.А. Шурупов, 2002). Возникает необходимость определения выраженности признаков ВНД и конституционально-типологической недостаточности психотипологической предиспозиции личности социальных сирот, которые являются мишенью для принципиально новых конституционально ориентированных психокоррекционных подходов к детям и подросткам. Объективная психологическая регистрация закономерностей формирования конституционально-континуальной изменчивости личности невозможна без многоуровневой диагностики, без междисциплинарных исследований, отвечающих принципам системного подхода в психологии (В.Д.Шадриков, 1982;

Б.Ф.Ломов, 1994). Лишь после психодиагностики аномальной личностной изменчивости возможна постановка проблемы об адекватной специализированной психологической помощи детям и подросткам, оставшимся без попечения родителей. Цель диагностики исследования: и разработка вариантов психологической психокоррекции конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции подростков сирот. Объект исследования: человек как целостное системное образование в субъектно - объектных отношениях. Предмет недостаточность подростков-сирот. Задачи исследования: 1. Изучить существующую отечественную и зарубежную литературу, посвященную вопросам психологической диагностики и коррекции детей и подростков, воспитывающихся без семьи. 2. Разработать и провести дифференцированную экспериментальнопсихологическую диагностику подростков в условиях детского дома, выделив испытуемых с конституционально-типологической недостаточностью ВНД и психотипологической предиспозицией личности подростка. 3. Определить и разработать адекватные и оптимальные методы психологической коррекции конституционально 4 типологической исследования: ВНД и конституционально психотипологическая типологическая у предиспозиция недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности, направленные на восстановление конституциональных психологических механизмов защиты. 4. Объективизировать эффективность разработанных вариантов специализированной психологической помощи подросткам - сиротам с признаками конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности. Эмпирическая гипотеза исследования заключается в том, что одинаковые социальные условия существования субъекта подразумевают взаимодействие последних с психолого - биологическими основами человека. Результатом взаимодействия, взаимовлияния внешних факторов с внутренними является совершенствование или психологическая гармонизация субъекта, структуры конституционально-психотипологической личности, или появление признаков аномальной конституциональной личностной изменчивости. Неблагоприятное влияние социальных факторов на структуру личности выявляет степень выраженности конституциональной детерминированности вероятностной психотипологической изменчивости. Специализированная психологическая помощь должна быть направлена на восстановление конституционально-психологических механизмов компенсации и адаптации. Теоретическая гипотеза исследования основана на эволюционноконституциональном психотипологической и континуально-генетическом индивидуальности, подходе к что структуре предполагая, конституционально-психотипологические основы индивида детерминируют психологическую, психическую, личностную и поведенческую формы реагирования при взаимодействии с неблагоприятными факторами в виде психической депривации, изменяя или нарушая характер адаптационных и компенсаторных возможностей личности, что предопределяет проблему оказания психологической помощи. Методологическую и теоретическую основы исследования составили концепция отечественной структуре, психологии о сущности личности и ее психологической генетической разноплановости личности, преемственности между биологическим и социальным в психическом развитии, психическом «как процессе» (Б.Г. Ананьев, А.В. Брушлинский, Л.С. Выготский, В.П. Зинченко, А.Н. Леонтьев, А.В. Петровский, К.К. Платонов, С.Л. Рубинштейн);

идея о системной, межфункциональной организации человеческой психики и сознания (Л.С. Выготский);

концепция системного подхода в психологии (Е.А.Климов, Б.Ф.Ломов, В.А. Пономаренко, В.Д. Шадриков);

континуальногенетическая концепция (А.В. Брушлинский);

учение об акцентуированных личностях и акцентуациях характера (А.Е. Личко, К. Леонгард, Г.К. Ушаков);

представление об индивидуальных поведенческих стереотипах, зависящих от врожденных или наследственных конституциональных психических особенностей (Б.С. Братусь, В.В. Белоус, В.Н. Дружинин, Е.А. Климов, В.С. Мерлин, В.И. Слободчиков);

концепция пограничной аномальной личности (И.В.Боев, О.А. Ахвердова);

концепция аномальной личностной изменчивости органического происхождения (Н.Н. Волоскова;

О.А. Минаева);

отечественные принципы подхода к проблеме оказания специализированной психологической помощи (И.В. Боев, О.А. Ахвердова, Н.Н. Волоскова, 2002;

Н.Н. Ерошенко, 2002;

Э.М. Козлова, 2003;

Н.А. Куксова, 2003;

Л.В. Лысенко, 2003), а также исследования по проблемам детского развития в условиях интернатного учреждения (А. Адлер, Ф.Б. Березин, Дж. Боулби, А.И. Захаров, Й. Лангмейер, З. Матейчик, А. Маслоу, В.С. Мухина, А.А. Рояк, З. Фрейд, А. Фрейд, Э. Фурман и др.).

Материал и методики исследования.

В экспериментально психологическом исследовании приняло участие 156 подростков (88 юношей и 68 девушек) в возрасте 14-16 лет. Обследование проводилось на базе Межвузовской Ставропольского лаборатории экспериментальной университета, психологии детских домов государственного Ставропольского края в течение нескольких лет, что позволило объективизировать психокоррекции. Для следующие реализации методы и поставленной методики цели и задач использованы обследования: эффективность предлагаемых методов психологического социограмма, патохарактерологический диагностический опросник (ПДО) А.Е. Личко (1987), клинический опросник для выявления и оценки невротического состояния (В.Д. Менделевич, К.К. Яхин, 1978), методика определения уровня невротизации и психопатизации (Е.Ф. Бажин, 1976;

И.Б. Ласко, 1980), личностный опросник Айзенка (1964), шкала тревожности (Teulor J., 1953). Используя принципы дифференциальной диагностики в конституциональной психологии, все обследуемые были распределены по месту их на расположения диапазон в конституционально-континуальном нормы-акцентуации с пространстве психологической признаками конституционально-типологической недостаточности ВНД (1 группа - 44 подростка) и диапазон пограничной аномальной личности (ПАЛ) с признаками сочетанной конституционально-типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности (2 группа - 77 подростков). Третью группу (контрольную) составили 35 условно здоровых воспитанников детских домов, соответствующих диапазону психологической нормы - акцентуации. Специализированная психологическая помощь основывалась на концепции сотрудничества в психологическом консультировании (К.

Роджерс), адаптированной к случаям школьной дезадаптации О.Н. Усановой (1995);

принципах лечебной педагогики Н.Е. Поляковой (1995);

методе реконструктивной психотерапии В.Н. Мясищева (1961) в модификации Н.Н. Ерошенко (2002), Э.М. Козловой (2003) и программу активной и пассивной арттерапии, разработанную Н.Н. Волосковой (2001) для подростков, имеющих аномальную личностную изменчивость органического происхождения, адаптированную к настоящему контингенту испытуемых. Математическая статистика и графическая обработка результатов исследования проводилась с использованием персонального компьютера Pentium III, программного обеспечения фирм StatSoft (Statistica for Windows, release 5.0) и Microsoft (Windows 98, Microsoft Exel 97). На защиту выносятся следующие положения: 1. Подростки, подвергающиеся длительному деструктивному воздействию неблагоприятных социально-стрессовых факторов в виде психической депривации, обнаруживают особое взаимосочетание конституциональных психотипологических характеристик, детерминированных конституциональнотипологической недостаточностью ВНД и психотипологической предиспозиции личности. 2. Сочетанная конституционально-типологическая недостаточность ВНД и психотипологическая предиспозиция личности у подростков сирот проявляется признаками дизонтогенеза психического развития, социальной личностными дезадаптацией, и искажением эмоционального реагирования, поведенческими нарушениями, обусловленными органической и конституциональной недостаточностью. 3. Подросткам с признаками аномальной личностной и поведенческой изменчивости, детерминированной конституционально - типологической недостаточностью ВНД и психотипологической предиспозицией личности, необходима специализированная психологическая помощь для восстановления конституциональных психологических механизмов компенсации и адаптации. Научная новизна исследования. Впервые выявлена совокупность качественных и количественных показателей в конституциональном личностном континууме от диапазона психологической нормы – акцентуации до диапазона пограничной аномальной личности, характерных для подростков, проживающих в детских домах. Экспериментально психологические исследования обнаружили у подростков – сирот, относящихся к диапазону психологической нормы – акцентуации, признаки конституционально - типологической нейроэндокринной недостаточности и ВНД, обуславливающие неустойчивую толерантность к деструктивным факторам социальной среды;

для диапазона пограничной аномальной личности характерна недостаточность сочетанная ВНД и конституционально типологическая психотипологическая предиспозиция циклоидной структур личности и с преобладанием формированием эпилептоидной и патологического девиантного стереотипа поведения. Впервые разработан комплекс методов специализированной психологической помощи, включающий сочетание приемов психотерапии и психокоррекции психотерапии, которые в в виде патогенетической и пассивной адекватны циклоидной (личностно-реконструктивной) артерапии, музыкотерапии, активной особенности и конституционально типологической эпилептоидной структурам личности и направлены на гармонизацию конституциональнотипологической нейроэндокринной недостаточности и ВНД, лежащим в основе патологического девиантного поведения и аномальных личностных переживаний подростков - сирот. Теоретическая значимость исследования. Доказано, что надежность конституциональных психологических механизмов компенсации и адаптации детей сирот зависит от степени 9 выраженности сочетанной конституционально психотипологической экспериментально типологической предиспозиции психологическом недостаточности На ВНД и и личности. уровнях эмпирическом раскрыты интимные психологические механизмы, лежащие в основе психической депривации воспитанников детских д о м о в. Доказано, что восстановление устойчивых конституциональных психологических механизмов защиты зависит от адекватности методов специализированной психологической помощи подросткам, воспитывающимся без семьи. Практическая значимость исследования. Предложен стандартный набор психологических методов, доступных психологам и другим специалистам, которые позволяют объективизировать аномальную, конституционально обусловленную психотипологическую изменчивость у воспитанников детских домов. Разработанная экспериментально - психологическая диагностическая модель сочетанной конституционально - типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности как условия формирования аномальной личностной и поведенческой изменчивости у подростков, воспитывающихся без семьи, может быть использована в практической работе психологов, клинических психологов и других специалистов детских домов и учреждений интернатного профиля типа, при составлении Разработана помощь, индивидуального комплексная на психологического воспитанника.

специализированная психологическая направленная восстановление психологических механизмов компенсации и адаптации, что способствует нивелировке аномальных личностных и поведенческих расстройств в структуре патологического девиантного поведения, а также невротических нарушений у подростков-сирот. Достоверность обеспечивалась и обоснованность теоретико 10 полученных результатов исходными методологическими положениями, лежащими в основе экспериментально - психологического и психокоррекционного исследования, использованием стандартного комплекса предмету и апробированных задачам психологических методов, адекватных выборки;

исследования, репрезентативностью при значимостью полученных результатов использовании специализированной психологической помощи подросткам, а также экспериментальных данных, основанных на качественном и количественном анализе с применением современных методов обработки данных. Апробация и внедрение результатов исследования. Материалы диссертации представлялись на 8-й Всероссийской научно - практической конференции «Образование в России: медико - психологические аспекты» (Калуга, 2002);

48 научно - методической конференции «Университетская наука – региону» (Ставрополь, 2003);

2-ой Всероссийской научно практической конференции «Медико - биологические и психолого педагогические аспекты адаптации и социализации человека» (Волгоград, 2003);

международной научно - практической конференции «Теоретические и прикладные проблемы психологии» (Пенза, 2003);

международной научнопрактической конференции «Проблемы детской антропологии» (Ставрополь, 2003);

Интернет – конференции «Пути становления субъекта в информационном обществе» (Ставрополь, 2004);

международной научно - практической конференции «Психологическое обеспечение профилактики социального сиротства и отклоняющегося поведения детей и юношества» (Москва, 2004);

международной научнопрактической конференции «Нравственность и религия» (Пенза, 2004), а также результаты исследования докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры психологии Ставропольского государственного университета. Публикации результатов исследования: по теме диссертации опубликовано 15 печатных работ. Структура и объем диссертации. Диссертация изложена на 174 страницах машинописного текста.

Работа состоит из введения, трех глав, заключения, выводов, списка использованной литературы и приложений. Библиография насчитывает 198 отечественных и 20 иностранных источников.

Глава 1. Теоретическое обоснование проблемы конститциональнотипологической недостаточности и психотипологической предиспозиции личности в российской психологии 1.1. Исследование конституционально-типологической аномальной личностной изменчивости в отечественной и зарубежной психологии Актуальной проблемой современной психологии и смежных с ней дисциплин является изучение конституционально типологических психологических, личностных, характерологических особенностей человека, относящегося к диапазону нормы, и его дифференциальных отличий от конституционально - типологической аномальной изменчивости (Б.М. Теплов, 1961;

Б.Г. Ананьев, 1967;

В.М. Русалов, 1979;

Б.Ф. Ломов, 1984). В связи с этим развитие диапазона изменчивости конституциональных психотипологических основ личности, ее различий и общностей вызывает бурную полемику в современной психологической науке. Психологическая и психиатрическая практика, наблюдения ведущих ученых, серия научных исследований подтвердили, что существуют «переходы» от конституциональных проявлений в рамках нормы к вариационной личностно типологической изменчивости в рамках патологической конституции (П.Б. Ганнушкин, 1998;

О.В. Кербиков, 1971;

Г.К. Ушаков, 1987;

Э. Кречмер, 1953). Современные научные представления о деалектике постоянства (стабильности, устойчивости, неизменности) и изменчивости (подвижности, текучести) личности и ее свойств подвергались существенному изменению, подтвредив предположения о вероятности конституциональной изменчивости не только личности, но и высшей нервной деятельности как со стороны отечественных (Б.М. Теплов, 1961;

В.Д. Небылицын, 1976 и др.), так и зарубежных исследователей конца XIX, начала XX века (К. Шайн, Д. Пархэм, 1976;

И.С. Кон, 1989 и др.). Структура личности включает структуру индивида в виде наиболее общих и актуальных для жизнедеятельности, поведения комплексов органических свойств. Комплекс коррелируемых свойств индивида (возрастно-половых, нейродинамических, конституционально - биохимических) входит в структуру личности, объединяясь с ней, составляя основу ее способностей.

Следовательно, свойства индивида и свойства личности объединяются и формируют индивидуально - типологический психотип. Для обозначения совокупности устойчивых, врожденных или приобретенных признаков используют понятие конституции (Б.Д. Никитюк, 1998). Конституция – это совокупность всех морфологических, физиологических и психических особенностей организма, обусловленных в своем развитии действием общих генетических факторов. В связи с этим генотип – это сумма полученного зиготой наследственного материала предков. В зависимости от внешних условий, воздействующих на генотип, он может проявляться различными фенотипами. Пределы фенотипической изменчивости организма называют «нормой реакции». При этом любой признак является результатом взаимодействия наследственности и среды одни с более широкой нормой реакции, другии – с более узкой (Б.Д. Никитюк, Н.А. Корнетов, 1998). Таким образом, общая конституция представляет собой весь динамический генотип в действии, а в основе частных конституций лежат наборы определенных генов. В.М. Русалов (1979) указывал на два класса частных конституций человека – морфологические и функциональные. Нейродинамическая конституция представляет собой связующее звено между биологическими подсистемами и психодинамическими свойствами личности. Исследования И.П. Павлова, А.Г. Иванова-Смоленского, Б.М. Теплова, В.Д. Небылицына. В.Н. Русалова, В.С. Мерлина позволили обосновать то, что именно нейрофизиологические свойства играют решающую роль в определении психодинамических свойств человека (темперамент, общие способности, сензитивность). Следовательно, личность и ее конституция органически взаимосвязаны друг с другом, дополняют друг друга духовными и телесными особенностями. Вместе с тем от того, как будет происходить взаимодействие между конституционально - биологическими основами личности и внешней средой обитания, зависит вероятностная «конституционально типологическая изменчивость» – или позитивный дрейф в сторону диапазона нормы или негативный дрейф в сторону диапазона патологической конституции. Роль внешних воздействий в реализации наследственных признаков в процессе онтогенеза изучалась П.Г. Светловым (цит. по Г.Е. Сухаревой, 1974). Отмечается, что онтогенез представляет но собой бы в основном совершенно осуществление наследственных потенций, было неправильным считать его автономным и спонтанным процессом. Генотип, по мнению П.Г. Светлова, не автономный «пульт управления» актами дифференциации клетки. Наследственный аппарат не только играет роль источника информации, но и сам является преемником сигналов извне, прежде всего из цитоплазмы. Концепция Л.С. Рубинштейна о психическом как «живом процессе» или «психического как процесса», получившая развитие в трудах А.В. Брушлинского (1994), является методологической основой понимания и исследования преемственности и непрерывности (континуальности) психики в целом и любого ее традиционно выделяемого компонента. Психическое как процесс, становление которого происходит на протяжении всей жизни индивида, представляет собой важнейшую психологическую реальность, из которой формируются все психические явления (чувства, мотивы, установки), функции, состояния, личностные, психические свойства (характер и способности), превращающиеся в последующем в продукты этого процесса (личностно - характерологическую и поведенческую структуры), которые включаются в дальнейшее формирование и развитие как его существенное внутреннее условие. Поэтому конституционально - биологические основы личности следует считать тем внутренним фактором, тем внутренним условием, без которого невозможно формирование психического как «живого процесса». Проблему континуума личностной изменчивости вслед за утонченными клиницистами и учеными Г.К. Ушаковым и А.Е. Личко в 1988 году продолжил профессиональный психолог Б.С. Братусь. Автор рассмотрел вопрос о дифференциации психологической нормы и патологии как проблему аномалии развития личности в философско мировоззренческом, общепсихологическом и конкретно - прикладном аспектах, справедливо возведя аномалию личности до уровня важнейшей в клинической психологии проблемы, исследуя внутренние механизмы, благодаря которым возможны девиации за пределы диапазона нормы. Было убедительно показано, что при формировании аномалий личности (на примере больных эпилепсией, алкоголизмом) действуют в основном единые психологические механизмы, общие для протекания и нормальной и патологической психической жизни. Это положение необычайно важно для понимания принципов функционирования единой психики. В процессе психического развития и функционирования как в диапазоне психологической нормы, так и за ее границами, патология формируется не из-за того, что параллельно сосуществуют “нормальные” и “аномальные” механизмы, а из-за того, что “общие психологические механизмы начинают извращаться, функционируя в особых, экстремальных, пагубных для них условиях”. Автор справедливо утверждает, что проблема аномалий личности до сих пор не введена в общий психологический контекст, что не соответствует логике развития современной психологии и клинической психологии в частности. Им была сформулирована принципиальная гипотеза об уровнях и параметрах психического здоровья, о том, что “психическое здоровье, будучи многоуровневым, может страдать на одних уровнях, при относительной сохранности других”. Природная конституциональная изменчивость в рамках психологической и психической нормы с выделением крайних вариантов нормы - акцентуаций характера впервые была продемонстрирована А.Е. Личко (1983). Согласно определению акцентуаций характера как крайних вариантов нормы, а не зачатках патологии А.Е. Личко, представителей и последователей его школы (Ю.В. Попов, Ар.А. Александров, Э.Г. Эйдемиллер, Н.Я. Иванов, С.Д. Озерецковский и др.) крайность характерологической нормы “сказывается в усилении, акцентуации отдельных черт”. Большинство исследователей считают, что акцентуированные черты характера “могут проявляться не везде и не всегда”. Такие черты достаточно сложно обнаружить в обычной жизни, поскольку они могут “обнаруживаться только в определенных условиях”. Если психическая травма, не зависимо от ее содержания и степени тяжести, адресуется к “месту наименьшего сопротивления” в характере конкретного психотипа, если эта травма предъявляет повышенные, специфические требования к “месту наименьшего сопротивления”, то мы можем наблюдать неадекватную личностную реакцию и нарушение социальной адаптации. В случае, если психическая травма, даже тяжелая, не адресована к “месту наименьшего сопротивления” в структуре психотипа и не предъявляет повышенных требований к нему, то реакции личности будут адекватными с признаками удовлетворительной социальной адаптации. Близких взглядов придерживался М.О. Гуревич (1924), который писал о “психогенных изменениях характера”: “Чрезмерное накопление вредных психогенных факторов может, по-видимому, расшатать и нормальную психику, особенно, если эти факторы ударяют по чувствительному месту в психике, имеют особое значение в жизни данной личности”. А.Е. Личко подчеркивает, что особенности характера у акцентуантов “либо вообще не препятствуют удовлетворительной социальной адаптации, либо ее нарушения бывают преходящими”. С другой стороны, определить отклонения характера при психопатиях и акцентуациях возможно лишь косвенно по независящим от этих отклонений показателям. С точки зрения А.Е. Личко и Ар.А. Александрова, такими показателями могут служить : 1) тяжесть, продолжительность и частота декомпенсаций, фаз, психогенных реакций и, что особенно важно, соответствие их силе и характеру вызвавших факторов;

2) степень тяжести крайних форм нарушения поведения;

3) оцениваемая “в длиннике” степень социальной (трудовой, семейной) дезадаптации;

4) степень правильности самооценки особенностей своего характера, критичности к своему поведению. “Лишь совокупная оценка по всем критериям” может являться основой разграничений психопатий и акцентуаций, а значение каждого из критериев будет различным в зависимости от типа психопатии и акцентуации. Многочисленные исследователи подчеркивали, что акцентуация характера не является психиатрическим диагнозом, а указывает на преморбидный фон, на основе которого развиваются патологические нарушения поведения, реактивные состояния, неврозы, острые аффективные реакции, позволяющие сформулировать психиатрический диагноз. Однако, как подчеркивает А.Е. Личко (1977), “в подавляющем большинстве случаев акцентуаций дело до этого не доходит”. И это связано со следующим. Были выделены две степени акцентуаций, явная, характеризующаяся наличием выраженных черт определенного характера, что не препятствует удовлетворительной адаптации и не мешает занимать положение, соответствующее способностям и возможностям подростка. Преходящая социальная дезадаптация и патологические нарушения поведения формируются лишь в случае актульных психотравм, содержание которых конгруэнтно психотипу подростка. Представители подростковой среды с явно выраженными акцентуированными чертами достаточно легко выделяются среди сверстников при непродолжительном наблюдении. Вероятнее всего, местом расположения представителей явных акцентуаций в конституциональном личностном континууме является граница со следующим диапазоном аномальной личностной изменчивости, в котором и обнаруживаются вполне определенные признаки аномального поведения и аномальных личностных реакций. Таким диапазоном в конституционально типологическом личностном континууме должен быть вероятностный диапазон аномальной личностной изменчивости. Скрытая акцентуация определяется лишь в условиях ситуаций и психотравм, предъявляющих повышенные требования к месту наименьшего сопротивления конкретного психотипа. Иные психотравмы могут не выявить особенности характера. В тривиальных условиях черты определенного типа характера проявляются слабо или не проявляются вообще. Наблюдение за подростком, знакомство с его биографией также не приносит желаемых результатов о типе характера. Можно предположить, что представители скрытой акцентуации располагаются в пространстве психологической и психической нормы ближе к средней полосе нормы. Следовательно, клинические наблюдения А.Е. Личко позволили выделить две степени акцентуаций, которые отчетливо свидетельствуют о вероятностной личностно - типологической конституциональной изменчивости. Скрытая акцентуация - это крайний вариант нормы, в то время как явная акцентуация располагается за пределами нормы, поскольку именно представители явно выраженных акцентуантов склонны к демонстрации аномального личностно - характерологического реагирования (см. схема № 3). С точки зрения Г.К. Ушакова (1978), именно аномальные реакции представляют собой “ранний элемент начинающейся аномалии индивидуальности”. При этом качество индивидуальной реакции зависит от генотипа и фенотипа. Количественная и качественная палитра реагирования всегда адекватна раздражителю. И лишь в переходных состояниях от здоровья к болезни мы наблюдаем реакций в изменения ответ на количественного действия и качественного диапазона внешних раздражителей в виде неадекватности реакций, силе и содержанию внешних факторов (психотравмы, стрессовые ситуации). О “переходных степенях между психопатией и нормальным состоянием” упоминал В.М. Бехтерев (1886), подчеркивая, что “психопатическое состояние может быть выражено в столь слабой степени, что при обычных условиях оно не проявляется”. Следовательно, В.М. Бехтерев допускал наличие качественно иного личностно - характерологического состояния, которое нельзя было отнести ни к диапазону нормы, ни к диапазону психопатий. Отечественные психологи О.А. Ахвердова (1998) и И.В. Боев (1999) в своих исследованиях доказали, что вероятностный диапазон аномальной личностной изменчивости и представляет собой промежуток в конституционально-континуальном пространстве между акцентуациями и психопатиями. Предположение этих авторов подтверждается описаниями П.Б. Ганнушкина (1933) латентных психопатов и Г.К. Ушакова (1973) крайних вариантов нормального характера, О.В. Кербикова (1971) – краевых психопатий. Таким образом, в научной литературе отчетливо прослеживаются вопросы дифференциальной диагностики патологических и непатологических девиаций личности, стремление четкого отграничения понятий психопатий от акцентуаций. При этом учитывается то, что в случае непатологических девиаций при адекватной психологической и психотерапевтической помощи чаще наблюдается возврат к поведенческой норме, подчеркивающий тем самым возможность компенсаций патогенных микросоциальных условий в развитии девиации у личности, относящейся к психологической и психической норме. Если же наблюдаются патологические личностные девиации, то чаще можно отметить формирование развития личности как краевой формы психопатии (О.В. Кербиков, 1971). В рамках концепции “предболезни” ряд авторов рассматривают стадию дисфункций, как дезадаптацию, как одно из промежуточных состояний здоровья человека также как и личности в континууме от нормы до патологии (Р.М. Баевский, 1979;

Н.К. Смирнов, 1981;

С.Б. Семичев, 1981). При этом “предболезненные состояния сохраняют статус здоровья, несмотря на то, что отягощены патосом” (С.Б. Семичев, 1981, с. 200). Такие состояния характеризуются повышенной готовностью организма к возникновению того или иного заболевания, формирующегося под влиянием различных неблагоприятных факторов как экзогенного, так и эндогенного ряда (В.В. Ковалев, 1985). Необходимо отметить, что переходные формы между здоровьем и болезнью выделяют большинство авторов: непатологические невротические проявления (Ю.А. Александровский, 21 1976), субклинические формы реагирования (М.П. Будовский, 1977), синдром психоэмоционального напряжения (Ц.П. Короленко, 1978), пронозологические патологические реакции (В.Д. Жирнов, 1978), нервно-психическая неустойчивость (Л.И. Спивак, В.И. Барабаш, Д.М. Малинский, 1979), аномальные личностные реакции (Г.В. Рыжиков, 1980), донозологические расстройства (С.В. Запускалов, В.Г. Морогин, 1983), препатологические психические состояния (С.И. Табачников, С.А. Пуцай, С.И. Найденко, 1988), донозологические состояния (Е.Н. Кутепов, 1993) и др. [цит. по И.А. Горьковой, 1998]. При обозначении этих расстройств, примыкающих, с одной стороны, к состоянию полного здоровья, а с другой - к психическим заболеваниям непсихотического уровня (И.А. Горьковая, 1998, с.30), как верно замечается О.В. Острецовым (1995) чаще других используются термины: а) подчеркивающие, что они не укладываются в существующую нозологическую классификацию психических заболеваний;

б) указывающие на сходство с определенной нозологической формой и в ряде случаев подразумевающие исход в нее;

в) выделяющие в названии возможный механизм возникновения этих расстройств;

г) указывающие на нарушения адаптации в психической сфере человека. Динамический принцип изучения психопатий, впервые сформулированный П.Б. Ганнушкиным (1933), был творчески развит применительно к этапу становления психопатий отечественными психиатрами. В этом случае следует, прежде всего, следует отметить работу Е.К. Краснушкина (1960), который разработал вопросы ситуационного возникновения психопатических свойств личности. Особое значение имеют исследования (возрастной) Г.Е. Сухаревой (1959), посвященные и так эволютивной называемых динамике конституциональных органических [по М.О. Гуревичу, 1949] психопатий, а также названные работы О.В. Кербикова (1960 -1964) и его сотрудников по вопросам динамики краевых психопатий.

Поскольку формирование личности начинается в детском возрасте, становление ее более или менее устойчивой патологии, каковую представляет психопатия, не может быть понято без изучения динамики формирования аномальной структуры личности на разных этапах детского и юношеского возраста. Как справедливо указывает Г.Е. Сухарева (1959), “психопатия у взрослого никогда не возникает вдруг, как нечто готовое” (Т.2, с.197). Понятие психопатий в этиологическом и патогенетическом планах большинству исследователей представляется неоднородным и многомерным. С одной стороны, аргументация наследственно-конституционального происхождения психопатий (конституциональные психопатии), с другой стороны, не менее аргументированные положения, подтверждающие возможность формирования приобретенных, органически (органические психопатии) или психогенно обусловленных психопатий (психогенные патологические формирования личности). Однако по мере накопления фактических данных группа конституциональных психопатий все более сужается, уступая место приобретенным личностно-характерологическим аномалиям. Ряд отечественных авторов утверждают: в зависимости от того, каков удельный вес конституциональной и зависит, обусловленности будем мы иметь личностнодело с типологических проявлений, конституциональной психопатией, с развитием личности (приобретенная психопатия) или с акцентуацией характера (Г.Е. Сухаревой, 1959, Н.И. Фелинской, 1971;

Б.В. Шостаковича, 1982). По мнению этих авторов, микросоциальные факторы могут реализоваться лишь в случае совмещения их с биологически неполноценной почвой. Посвящая свои рассуждения теме дифференциации болезни и здоровья, нормы и патологии, П.Б. Ганнушкин (1998, с. 235) прямо указывал на направление перспективных исследований - это прежде всего “та промежуточная полоса», которая отделяет душевное здоровье от душевной болезни и, которая в то же время и соединяет друг с другом эти две формы человеческого существования, оказывается необычайно широкой, а две границы, которые отделяют ее одна от здоровья, другая от болезни - оказываются крайне неустойчивыми и крайне неопределенными”. Конституционально-генетическая концепция А.В. Брушлинского (1977 1996), являющаяся продолжением и развитием понимания психического как процесса, позволила И.В. Боеву и О.А. Ахвердовой (1998) сформулировать представление о личностно - характерологическом континууме подростков, подчеркивающем идею непрерывности и преемственности, формирования и развития психического облика личности. Это представление заполняет известный разрыв, промежуток качественных градаций личностной изменчивости между всегда условной относительной психической нормой и психопатиями как узаконенной (статистически, вероятностно), патологической конституцией личности (П.Б. Ганнушкин, 1933;

О.В. Кербиков, 1961;

Г.К. Ушаков, 1987;

А.Е. Личко, 1985). О.А. Ахвердова (1998) доказала, что существует континуум аномальной личностной изменчивостив подростковом возрасте. И.В. Боев, (1990 - 1999) сформулировал концепцию пограничной аномальной личности (ПАЛ), выделив статистически вероятностный диапазон, располагающийся между психологической нормой - акцентуированными личностями (диапазон крайних вариантов психологической нормы), и различной степенью выраженности патологическими психическими конституциями (диапазон психопатий). С точки зрения авторов, диапазон пограничной аномальной личности является связующим промежуточным континуальным звеном между психологической, психической нормой и патологической личностной конституцией (психопатией). Вероятностный 24 диапазон аномальной личностной изменчивости наиболее полно представлен характеристиками пограничной аномальной личности. С точки зрения И.В. Боева (1999), акцентуанты обладают резервными достаточными адаптационными, компенсаторными, возможностями, поэтому функционирование индивидуального барьера адаптации в рамках психической и психологической нормы достаточно надежно и прочно. Природа позаботилась об акцентуантах, наградив их различными способностями, которые расширяют и укрепляют индивидуальный барьер психической и психологической адаптации. Кроме того, акцентуанты обладают достаточной толерантностью к внешним средовым факторам - экологическим, социальным, стрессовым. Требуются достаточно интенсивные патогенные усилия, чтобы добиться прорыва индивидуального барьера психической и психологической адаптации. У акцентуантов, особенно у скрытых, по мнению И.В. Боева, достаточно гармоничные взаимоотношения внутри многоуровневой системы модели человека, что позволяет им сохранять более или менее постоянный общий и локальный гомеостаз биохимической, нейрохимической, нейроэндокринной, иммунологической, психофизиологической, психологической и других систем. Именно благодаря относительной гармоничности, акцентуанты, как вариант психологической нормы отличаются надежной и стабильной социально-психологической адаптацией, а широкий диапазон “нормыреакции” обеспечивает необходимый уровень компенсаторных возможностей, когда резервные затраты оптимальны и соответствуют силе и индивидуальной значимости внешних патогенных факторов. Если же наблюдается негативный дрейф личностно-типологической конституциональной изменчивости за пределы границ нормы, то в соответствии с концепцией И.В. Боева, мы вправе предположить, что именно следующий континуальный диапазон отражает природное неблагополучие и увеличивает риск дезадаптивного патологического поведенческого и личностного реагирования, соответствующий проявлениям пограничной аномальной личности. Во многих случаях можно наблюдать формирование пограничной аномальной личности как проявление общего или локального дизэмбриогенеза, когда изначально общий и локальный гомеостазы различных систем далеки от совершенства и неспособны выполнять функции адаптации внутренней среды организма с внешней средой обитания. В этих случаях наблюдается конституционально детерминированное более полноценное или менее полноценное, более синхронное или менее синхронное созревание отдельных систем друг относительно друга (психофизиологической, интеллектуально нейроэндокринной, нейрохимической, биохимической, мнестической, эмоциональной, волевой и т.д.), приводящие к личностнотипологической и конституционально-типологической изменчивости за пределами границ статистической и вероятностной нормы. В конституционально - континуальном пространстве аномальная личностная изменчивость у обследуемых регистрируется, объективизируется психологическими, клиническими психофизиологическими, Психическое антропометрическими и и методами.

здоровье психологическая гармоничность в рамках нормы обеспечивается и поддерживается адекватной взаимосвязью и взаимодействием личности, конституции и внешней среды (духовной, социальной, экологической). На уровне пограничной аномальной личности эта взаимосвязь проявляется в виде морфогенофенотипической дисгармонической изменчивости от слабовыраженных девиаций до грубых аномалий, как в поведенческих стереотипах, так и во всем психическом, личностном функционировании, придавая неповторимое своеобразие, присущее конкретному личностному психотипу, или же сглаживая, обедняя личностный рельеф (О.А. Ахвердова, 1998). Концепция аномальной личностной изменчивости органического происхождения Н.Н. Волосковой (2001) позволила сформулировать, что конституционально-типологическая недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности способствует формированию совокупности психотипологических признаков, свойственных диапазону пограничной аномальной личности органического происхождения в структуре конституционально-типологического континуума. Согласно результатам исследования Н.Н. Волосковой представители ПАЛ, имеющие совокупность признаков конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности и личности, оцениваются как представители ПАЛ органического происхождения. В этом случае ПАЛ олицетворяют собой «патологически измененную почву», являющуюся основой формирующейся экзогенно-органической неблагоприятных недостаточности факторов мозга под воздействием Актуализация внешних среды обитания.

патобиологических механизмов, лежащих в основе ПАЛ экзогенноорганического происхождения, приводит к появлению пограничных нервно психических, психосоматических, личностных и поведенческих расстройств, обусловливающих экзогенез непсихотических расстройств детского и подросткового возраста. Умеренно недостаточность взаимодействуя с выраженная высшей другими нервной конституционально-типологическая деятельности и/или личности, факторами, неблагоприятными внешними способствует негативному дрейфу психотипологических особенностей в сторону границ диапазона ПАЛ;

достаточно выраженная конституционально типологическая недостаточность приближает проявления психотипологической изменчивости к границам диапазона психопатии в конституционально - континуальном пространстве. Таким образом, в основе личностно подростков характерологического лежит изменчивость конституционального континуума личностных, характерологических, психологических и психических свойств от средней полосы психологической подростковой нормы к крайним вариантам личностно-характерологической нормы (акцентуаций) подростков, далее к диапазону пограничной аномальной личности и лишь затем к патологическим конституциональным личностным структурам в виде психопатии. В этом отношении индивидуальный подход к изменчивости личностных, психологических и психических свойств, личностной структуры составляет теоретическую основу дифференциальной психологии. Задача психологического изучения подростка состоит в том, чтобы соотносить между собой природное и общественное, “изучать это бытие одновременно” со стороны, как его общественной сущности, так и возможностей и потенций индивида.

1.2. Органическая недостаточность мозга как «почва» аномальной личностной изменчивости Начало изучения проблемы органической недостаточности уходит в прошлое столетие в область исследования морфофизиологии центральной нервной системы и связано с именем немецкого физиолога Гольца (1876 – 1881), который провел ряд опытов с эктирпацией отдельных участков коры больших полушарий у собак. Ученый наблюдал животных в резидуальном периоде, отмечая у них некоторую неловкость движений, недостаточную «сообразительность» животного, которую трактовал как «общее снижение интеллекта». Гольц оценил эти нарушения поведения в качестве реакции мозга как целого и пришел к выводу о том, что любая часть мозга имеет отношение к образованию воли, ощущений, представлений и мышления и степень их функциональной утраты стоит в прямой зависимости только от величины поражения. Результаты этих исследований были представлены А.Р. Лурия в 1962 году (с. 14). Изучение резидуально - органических расстройств продолжили французские невропатологи (Brissaud, Sougues) и австрийский невропатолог и психиатр (S. Freud), описав «детские энцефалопатии» и «детский церебральный паралич» (цит. по Ковалеву В.В., 1995). По определению В.В. Ковалева (1995, с 205), резидуально органическими расстройствами называют группу разнообразных нервнопсихических нарушений у детей и подростков, обусловленных относительно стойкими последствиями органических поражений мозга. Вместе с тем, последствия перенесенных инфекций, травм, интоксикаций, с возрастом, формируют такие внутренние биологические условия, которые в ряде случаев обусловливают резидульно - органическую церебральную недостаточность, т.е. органическую измененную реактивность мозга [В.В. Ковалев, 1979, с.20]. Резидуально органические расстройства, обусловленные внутриутробными, перинатальными и ранними постнатальными поражениями мозга, поражают незрелый, развивающийся мозг, когда формируются основные психические функции, создается основа личностного и поведенческого реагирования. Внутриутробными считаются поражения, возникшие до момента рождения ребенка. Перинатальными называют поражения, возникшие до 10 дня после рождения [Gollnitz G., 1968]. Верхняя возрастная граница ранних постнатальных поражений расценивается по-разному. Если R. Lempp (1980) ограничивает ее концом 1-ого года жизни ребенка, то ряд других авторов [Gollnitz G., 1968;

Muller - Kuppers M., 1969 и др.] считают возможным относить к ранним органическим поражениям мозга все те поражения его, которые возникают до завершения основного биологического созревания структур и механизмов головного мозга, т.е. до 7 - летнего возраста. Только к этому возрасту заканчивается дифференциация слоев коры больших полушарий мозга (И.Н. Филимонов, 1929), завершается созревание моторных и речевых функций мозга и достигает уровня “школьной зрелости” собственно психическое развитие ребенка. Основными клиническими тенденциями резидуальных нервно психических расстройств следует считать обратное развитие (регредиентность) и компенсация, что зависит от тяжести резидуального поражения мозга и выраженности вызванного им недоразвития, асинхронного развития тех или иных церебральных систем. Поэтому резидуально органические расстройства принято рассматривать как патологические состояния, а не как патологические процессы. Резидуально - органические расстройства могут возникать как до завершения формирования основных структур и физиологических механизмов мозга (это явления дизонтогенеза или задержки темпа их развития), так и после завершения этого процесса (явления повреждения, распада), что клинически или выражается разными синдрома.

формами Вариантом энцефалопатического психоорганического резидуально - органических расстройств, обусловленных последствиями раннего органического поражения головного мозга, является так называемый синдром “минимального мозгового повреждения” (minimal brain-damage syndrome) или “минимальной мозговой дисфункции” [Huessy H.R., Wright A.L., 1970;

Schachter M., 1975]. В связи с большими различиями в подходах к диагностике резидуально органических нервно психических расстройств, данные о распространенности их в детском и подростковом возрасте колеблются в значительных пределах. По данным отечественной науки наибольшая выявляемость резидуально - органической недостаточности отмечается в пубертатном возрасте, недостаточное выявление - у детей раннего возраста, а также некоторое преобладание этих расстройств у мальчиков. Так, согласно данным отечественных авторов С.Б. Аксентьева и М.Н. Барбараш и соавт. (1965), В.А. Колеговой, Ф.П. Янович (1963), Э.Я. Хмельницкой (1960) дети моложе 14 лет с резидуально - органическими психическими расстройствами составляют 21,9 % от общего числа детей с психическими нарушениями, находящимися под наблюдениями психиатров. Многие авторы указывают на высокую частоту нервно - психических расстройств в периоде отдаленных последствий черепно - мозговой травмы от 65 % до 90 % и выше (Ю.Я. Бунтов, Л.Н. Губарь, В.И. Колкутин, 1971;

А.Т. Тищенко, 1974;

Д.Е. Мелехов, 1976). Важно отметить, что при различных подходах все исследователи в и наиболее астено часто фиксируют психопатологические симптоматики, интеллектуально расстройства виде:

невротической расстройств, поздних психопатоподобных мнестических эмоциональных а нарушений, также травматических психозов. Отдельные авторы астено - невротические нарушения выявляют у 30 - 65% обследуемых, эмоциональные и психопатоподобные у 10 25%, интеллектуально-мнестическое снижение 7 -15% обследуемых (П.К. Мельников, 1966;

Ю.Я. Бунтов, Л.Н. Губарь, В.И. Колкутин, 1971;

А.Г. Тищенко, 1974;

В.М. Шумаков, В.Я. Гиндикин, Д.К. Ряшитов, 1981;

И.В. Губанова, 1998 и др.). При этом нередко точная клиническая систематика психопатологических проявлений в резидуальном периоде в значительной степени затруднена в связи с патоморфозом симптомов и стертостью их проявлений (Т.Н. Гордова, 1973). По данным ряда исследований (Гурьевой В.А., Семке В.Я., Гиндикина В.Я. и Морозовой Н.Б., 1983, 1990;

Дмитриевой Т.Н. 1995) среди нервно - психических расстройств резидуально - органического происхождения преобладают не резко выраженные (легкие) и относительно обратимые нарушения пограничного характера, прежде всего церебрастенические, неврозоподобные и психопатоподобные состояния. нарушения, На сочетанные ведущие резидуально пограничные нервно психические расстройства, как психопатологические органической обусловленные недостаточностью указывают Н.Е. Буторина, Т.И. Колесниченко (1996). Р.Г. Голодец с соавт. (1982) анализирует особенности невротических расстройств, развивающихся на резидуально - органической основе, отмечая сложность формирующейся психопатологической синдромальной структуры. Г.П. Колупаев и Н.Д. Лакосина (1982) также освещают «органические» закономерности формирования психогенных нарушений на экзогенноорганической “почве”. М.И. Рыбалко (1995) на основании исследования подростков с девиантным поведением сделал вывод, что “каждый из них страдал резидуально органическим поражением головного мозга и патохарактерологическими расстройствами”. Н.Е. Буторина и Т.Н. Колесниченко (1996) приводят данные о сочетании пограничных психических расстройств резидуально - органического генеза с нарушениями личности психогенного характера. Н.Я. Дворкина (1975) и Р.Г. Голодец, Я.К. Авербах (1979) выделяют органический процесс как основу для развития психических расстройств. Фактором высокого риска возникновения всевозможных отклонений в развитии ребенка является, по мнению ряда авторов, церебрально органическая недостаточность, формирующаяся в результате негативных биологических воздействий на головной мозг ребенка, особенно на ранних этапах онтогенеза (во внутриутробном периоде (интоксикации, инфекции, гипоксия и др.), родовые травмы черепа и асфиксия новорожденного, иммунологическая несовместимость матери и плода, сопровождающаяся иммунологическим конфликтом, недоношенности, а также постнатальные мозговые инфекции, травмы и интоксикации (Г.Б. Абрамович, 1965;

H. Stette, 1966;

Г.Е. Сухарева, 1974;

G. Gollnitz, 1968;

R. Lempp, 1974 и др.). Нередко перечисленные факторы сочетаются у одного и того же ребенка и выявить определенный этиологический фактор не удается, что приводит к необходимости выделения полифакторной этиологии пограничных нервнопсихических расстройств у детей и подростков. У детей раннего возраста специалистам достаточно сложно выявить и установить истинные причинно - следственные отношения, приводящие к формированию этиопатогенетических резидуально - органических механизмов, являющихся, в свою очередь, основой личностной и поведенческой декомпенсации, служащих основой манифестирования психических расстройств экзогенно пограничных нервнопроисхождения в органического пубертатном возрасте, в период подростковых кризов. В патогенезе резидуально - органических расстройств выделяют общие клинические закономерности: 1 - полное завершение первичного болезненного процесса, т.е. смена процессуального периода резидуальным (Г.Б. Абрамович, 1965) или переход патологического процесса в более или менее стабильное патологическое состояние;

2 - ведущая роль “фактора времени” [по M. Tramer, 1964, цит. по В.В. Ковалеву, 1995] - поражение развивающегося головного мозга для возникновения тех или иных клинических особенностей проявления резидуальной патологии, а также отчасти для “выбора” преимущественной локализации повреждения (Г.Е. Сухарева, И.А. Юркова, 1963;

Г.Б. Абрамович, 1965;

И.С. Тец, 1965;

H. Stutte, 1966 и др.). Так, поражение мозга в первые годы жизни, когда происходит особенно интенсивно развитие и созревание структур и механизмов наиболее молодых областей мозговой коры - лобной и теменной (Е.П. Кононова, 1957;

Г.Е. Сухарева, 1965), сопровождаются не столько общим недоразвитием психических и моторных функций, сколько выпадением и нарушениями развития отдельных сложных систем, связанных с указанными областями коры, которые клинически выражаются в расстройствах некоторых высших свойств личности, нарушениях целенаправленности психических процессов, расстройстве побуждений, нарушениях развития речи, пространственного гнозиса и т. д. Поражения головного мозга в младшем школьном и препубертатном возрасте, когда структурирование мозга и созревание большинства его функциональных систем закончены, исключая созревания ядер гипоталамуса (М.Б. Цукер, 1961;

Н.И. Гращенков, 1964), чаще всего имеют следствием нарушения функционального взаимодействия передних отделов мозгового ствола с большими полушариями, а также расстройства вегетативных процессов, инстинктов и влечений, выражением чего являются церебрастенические, неврозоподобные и психопатоподобные состояния (В.В. Ковалев, 1995). Таким образом, следует согласиться с Б.Н. Пивень (1998) о том, что этиопатогенетическая цепочка причинно-следственных взаимоотношений может быть представлена в виде: экзогенная вредность – органическое поражение головного мозга – психические нарушения. Наиболее общим нейрофизиологическим механизмом ранних резидуально - органических церебральных поражений, в частности, обозначаемых в англо - американской литературе терминами “минимальное мозговое повреждение” и “минимальная мозговая дисфункция”, предполагается обусловленные легкими структурными повреждениями нарушения функционального состояния активирующей системы ретикулярной формации передних отделов ствола мозга и функционально связанных с ними ядер подкорки (O. Kucera, 1968). В то же время некоторые авторы большее значение придают корковой локализации легкого раннего органического повреждения мозга (H. Stutte, 1966). Ряд авторов в резидуальном периоде относительно нетяжелых, чаще закрытых травм головного мозга выделяет несколько клинических вариантов психопатоподобного синдрома эксплозивный, дистимический, истероидный, смешанный (Ф.И. Иванов, 1971;

Т.Н. Гордова, 1973). Кроме того, описан вариант личностных изменений, близкий к эпилептическому с преобладанием эпилептоидно - взрывчатых черт характера (Л.С. Куликов, 1974;

В.М. Шумаков, В.Я. Гиндикин, Р.К. Ряшитов, 1981;

А.С. Бобров, 1985). Г.Е. Сухарева (1974) описала последствия инфекционных, интоксикационных и травматических поражений мозга в резидуальном периоде, выделив при этом церебрастенические, неврозоподобные и эпилептиформные (психопатоподобные) состояния. В 1974 году на основе патогенетического и клинико - описательного критериев В.В. Ковалевым была предложена классификация резидуально органических нервно - психических расстройств у детей и подростков, включающая три группы расстройств: 1 - преимущественно дизонтогенетические формы (с преобладанием проявлений нарушенного развития и относительно меньшим участием симптомов выпадения, такие как синдромы нарушения развития речи, психомоторики, пространственных представлений, “школьных навыков” дислексия, дисграфия, дискалькулия, инфантилизм и др.);

2 - преимущественно энцефалопатические формы (со значительным преобладанием явлений повреждения и выпадения над симптомами нарушенного развития, такие как церебрастенические диэнцефальные, синдромы, синдромы неврозоподобные, психопатоподобные, гидроцефалии, эпилептиформные, периодические психозы и др.);

3 - формы смешанного патогенеза (с относительно равномерным включением энцефалопатического и дизонтогенетического компонентов). Таким образом, все проявления, обусловленные резидуально органической недостаточностью мозга связаны с органически измененной реактивностью мозга. Вместе с тем, реактивность организма - это мера его устойчивости к патогенным воздействиям независимо от происхождения вредностей - имеет наследственную обусловленность. В основе реактивности лежит норма реакции генотипа, которая ассоциирована и фенотипически выражена в особенностях конституции человека. В свою очередь, конституциональные генетические влияния сопряжены и в преобладающей степени определяют темпы индивидуального развития в онтогенетическом цикле человеческого существования. Эти скрытые характеристики конституционально - генетических влияний маркируются признаками, по которым мы судим о биохронологии развития, степени ее гетерохронии асинхронии и межиндивидуальных различиях в развитии структурно функциональной, психодинамически - психологической и интеллектуальной организации (Б.А. Никитюк, Н.А. Корнетов, 1998, с. 5). Следовательно, органической изучение расстройств, центральной обусловленных нервной резидуальнодолжно недостаточностью системы, учитывать конституционально - генетические факторы, степень гитерохронииасинхронии, психологическую и психодинамическую организацию индивида. История изучения проблемы резидуально органической недостаточности центральной нервной системы клиницистами позволяет сказать, что:

- у детей раннего возраста специалисты редко придают должное значение формированию этиопатогенетических резидуально - органических механизмов, что приводит к выраженной личностной и поведенческой декомпенсации, к манифестированию пограничных нервно - психических расстройств экзогенно-органического происхождения в периоды возрастных кризов, в частности, в пубертатном возрасте, что демонстрирует нерешенность нейропсихологических и личностно - психологических проблем данного контингента детей и подростков;

- резидуально - органическая недостаточность центральной нервной системы приводит к дисгармоническому течению пренатального, постнатального онтогенеза, т.е. к дизонтогенезу возрастного развития, различным нервно - психическим расстройствам в большинстве своем не резко выраженным (легким) и относительно более обратимым нарушениям пограничного нервно - психического уровня, проявляющимся, прежде всего, церебрастеническими, состояниями. 37 неврозоподобными и психопатоподобными Следовательно, центральной обусловливает резидуально системы органическая является недостаточность которая проблемы нервной “почвой”, развития, дизонтогенез возрастного характерезующие нервно - психического реагирования, нарушения пограничного нервно психического уровня, характеризующим аномальную изменчивость личности.

1.3. Взаимовлияние факторов, формирующих конституциональнотипологическую недостаточность высшей нервной деятельности и личности подростка Для понимания сущности взаимовлияния конституциональных и микросоциально - психологических, средовых факторов необходимо рассмотреть “механизмы реального взаимодействия социального, биологического и психического на уровне конкретной личности” (А.Ф. Лазурский, 1918), в частности, личности, детерминированной а именно, нервной изначально и неполноценной органической испытывающей биологической основой, резидуально системы недостаточностью центральной разрушающее влияние психической депривации. Изначально неполноценная биологическая основа подразумевает искаженные нейрохимические, нейроэндокринные, психофизиологические и иные процессы мозга, нестабильность гомеостаза различных мозговых систем, что не может не отразиться на психическом, психологическом, поведенческом и личностном развитии. При повреждении незрелого мозга ”изменяются не только различные психические функции, но поражаются и потенциальные возможности, нарушается динамика развития мозга и всего организма” (М.О. Гуревич, 1949). Как отмечал академик П.К. Анохин (1968), малейший дефект созревания функциональной системы в одном из ее многочисленных и различно локализованных звеньев неизбежно сказывается на эффективности последующей адаптации. Первичное органическое неблагополучие выступает в роли препятствия на пути полноценной социально психологической адаптации ребенка, затрудняя процесс усвоения им необходимых знаний и умений. Недостаточность центральной нервной регуляции, системой, осуществляемой препятствует поврежденной адаптации адекватной организма к изменениям внешней и внутренней среды. Представляет интерес трактовка общих механизмов патогенеза постнатальных нервно - психических дизонтогений с позиций теории эволюционной эмбриологии. Так, исходя из эволюционной концепции академика А.Н. Северцова (1939) дисароморфоз - это общее нарушение морфофизиологического процесса эмбрионального развития, включающего нарушение эволютивного развития центральной нервной системы и ее адаптационных функций. В этом случае правомерно предположить формирование аномальной личностной изменчивости на основе деструкции конституционально типологических основ личности. Трудно себе представить психологическую подростковую норму в условиях нарушения общего морфофизиологического процесса эмбрионального развития. Мы солидаризируемся с мнением С.Ф. Семенова (1979), утверждающего, что в основе недоразвития или точнее недостаточности отдельных психических функций и форм познавательной деятельности (речи, счетных операций, пространственной ориентировки и т.п.), а также некоторых психопатических черт личности, лежат нарушения идиоадаптации (т.е. частных адаптационных изменений эмбриогенеза). С последствиями нарушений ценогенеза (т. е. характера и последовательности смены морфофизиологических изменений эмбриона и плода) автор связывает развитие психического инфантилизма. С нашей точки зрения нарушения идиоадаптации и ценогенеза, вероятнее всего, участвуют в формировании аномальной личностной изменчивости, в частности, пограничной аномальной личности, так как трудно себе представить формирование гармоничных конституционально - типологических основ личности, соответствующих психологической 40 норме – акцентуациям характера при частных адаптационных изменениях эмбриогенеза и / или нарушениях характера и последовательности смены морфофизиологических изменений эмбриона и плода. Последнее больше соответствует конституционально - типологическим основам характерным пограничной аномальной личности. При условии хороших компенсаторных механизмах мозга можно расчитывать, что конкретный подросток будет располагаться в конституционально - континуальном пространстве на границе диапазона психологической нормы (акцентуации) и диапазона пограничной аномальной личности. Следует подчеркнуть, что в этом случае компенсаторные механизмы будут характеризоваться определенной напряженностью своего функционирования, что и будет отличать подростка от своих сверстников, располагающихся в конституционально - континуальном пространстве в условно средней полосе психологической нормы. Однако при воздействии идентичных по своей интенсивности и содержанию внешних вредностей на некую субпопуляцию и подростков прорыв индивидуального приводящих психологического психического барьера адаптации, подростков к личностной и поведенческой социально - психологической дезадаптации, наблюдается именно среди тех, кто располагается на границе диапазонов психологической нормы и пограничной аномальной личности. Именно среди этих подростков наблюдается негативный дрейф из диапазона психологической нормы в сторону диапазона пограничной аномальной личности, когда актуализируется механизмы конституционально типологической недостаточности, с последующим формированием на их базе психосоматических, личностных и поведенческих расстройств. Органическое поражение головного мозга во второй половине внутриутробного периода независимо от характера этиологичекого фактора чаще имеет диффузный характер и ведет к более тяжелым формам резидуально - органических аномалий и расстройств, таким как, осложненная олигофрения, сочетающаяся с эпилептиформными припадками;

детские церебральные параличи. В более легких случаях диффузного поражения мозга во внутриутробном периоде создаются условия для формирования признаков психобиологической недостаточности мозга в виде конституционально типологических личностных особенностей свойственных пограничной аномальной личности. Другими словами, сразу, уже во внутриутробном периоде наблюдается типологическая структуризация аномальной личностной изменчивости конституционально - континуального пространства соответствующего диапазону пограничной аномальной личности. Поражение мозга в первые годы жизни, когда происходит особенно интенсивно развитие и созревание структур и механизмов наиболее молодых областей мозговой коры лобной и теменной [Кононова Е.П., 1957;

Сухарева Г.Е., 1965], сопровождается не столько общим недоразвитием, недостаточностью психических и моторных функций, сколько выпадением и нарушениями развития отдельных сложных систем, связанных с указанными областями коры, клинически выражающиеся в расстройствах некоторых высших свойств личности, нарушениях целенаправленности психических процессов, расстройстве побуждений, нарушениях развития речи, праксиса, пространственного гнозиса и т.д. Следует обратить внимание на тот факт, что многие известные клиницисты, Г.Е. Сухарева, Т.П. Симпсон, К.К. Ушаков, А.Е. Личко, Ю.С. Шевченко подтверждали сочетание речевых расстройств, праксиса, пространственного гнозиса с личностными изменениями у пациентов с признаками экзогенно - органического поражения мозга, что дало основание представителям томской клинической школы создать концепцию экзогенно органического развития личности. Если основным условием экзогенно органического развития личности является наличие предшествующих экзогенных поражений мозга у взрослого сформированного человека в виде ЧМТ, инфекций, интоксикаций, то для аномальной личностной изменчивости достаточно поражения мозга в первые годы жизни ребенка. Оригинальная классификация типов психического дизонтогенеза представлена в монографии В.В. Лебединского (1985). Автор утверждает, что нарушения нервной системы могут быть вызваны как биологическими, так и социальными факторами. Среди биологических факторов значительное место занимают так называемые генетические пороки мозга (хромосомные аберрации, генные мутации, наследственно обусловленные дефекты обмена и др.), внутриутробные нарушения (тяжелый токсикоз беременности, токсоплазмоз, люэс, краснуха и др. инфекционные заболевания, различные интоксикации, в том числе гормонального и лекарственного происхождения), патология родов, инфекции, интоксикации и травмы, опухолевые образования постнатального периода. Большое значение при этом повреждения мозга. Поэтому, подчеркивает В.В. имеет время при Лебединский, поражениях, локализованных в определенных центрах и проводящих путях, длительное время может не наблюдаться выпадения определенных функций. Так, при локальном поражении компенсация, как правило, значительно выше, чем при дефицитарности функции, возникшей на фоне общемозговой недостаточности, наблюдаемой при диффузных органических поражениях ЦНС. В первом случае компенсация идет за счет сохранности других систем мозга, во втором общая недостаточность мозга ограничивает компенсаторные возможности. Большое значение для дизонтогенеза развития имеет, по мнению В.В. Лебединского, интенсивность повреждения мозга. При органических поражениях мозга в детском возрасте, наряду с повреждением одних систем, наблюдается недоразвитие других, 43 функционально связанных с поврежденной. Сочетание явлений повреждения с недоразвитием создает более обширный характер нарушений и психических расстройств. Ряд обратимых проявлений дизонтогенеза В.В. Лебединский (1985) связывает с влияниями социальных факторов. По мнению автора, чем раньше сложились для ребенка неблагоприятные социальные условия, тем более грубыми и стойкими будут нарушения развития. К социально обусловленным видам непатологических отклонений развития ряд авторов относят микросоциально-педагогическую запущенность (задержка интеллектуального и эмоционального развития) [П.П. Блонский, 1928;

W. Criffiths, 1952;

G. Dorner, H. Grychtolik, 1973;

И.В. Дубровина, 1975;

И.П. Лаужикас, 1977;

Т.В. Фомичева, А.И. Ходор, 1978;

Е.Е. Кравцова, 1981;

K. Sadowsky, 1984;

S. Neven, 1985;

А.С. Белкин, 1988 и др. цит. по С.И. Белической, И.А. Коробейникову, Г.Ф. Кумариной, 1995], обусловленную длительной и массивной культуральной психической депривацией (неблагоприятные условия воспитания, создающие значительный дефицит информации и эмоционального опыта на ранних этапах развития) [L.Y. Varrow, 1972;

V. Lehr, 1975;

А.Л. Венгер, Е.В. Филиппова, 1980;

Й. Лангмайер, З. Матейчек, 1984;

М.И. Лисина, И.В. Дубровина и др., 1990]. К социально обусловленным видам патологических нарушений онтогенеза относят так называемое патохарактерологическое формирование личности аномалию развития эмоционально - волевой сферы с наличием стойких аффективных изменений (Л.С. Славина. 1966;

M.R. Riffer, 1974;

P.L. Newcomer, 1980;

F.M. Hewett, F.D.Taylor, 1980;

А.И. Захаров, 1982;

Я. Стреляу, 1982;

В.В. Лебединский, 1985;

Г.М. Бреслав, 1986, 1999), вегетативной дисфункции, соматической ослабленности ребенка (Е.К. Глушкова, Н.М. Попова, 1983;

Д.Н. Исаев, Б.В. Воронков, 1984;

В.А. Соок, 1985;

B. Woynarowska, 1985 и др.), вызванная длительными неблагоприятными условиями воспитания и возникшая в результате патологически закрепившихся реакций протеста, имитации, отказа, оппозиции и т.д. (В.В. Ковалев, 1973, 1979;

А.Е. Личко, 1973, 1977, 1979;

и др.). При этом негативные влияния окружающей среды в период становления характера становятся во главу угла при “патохарактерологических образованиях” (В.В. Ковалев, 1969, 1985). Ряд отечественных и зарубежных авторов (Г.Д. Смирнов, 1972;

K. Akert, 1979 и др.), связывая происхождение психического дизонтогенеза с ведущей ролью социального начала, подтверждают это современными данными морфологии и физиологии головного мозга, согласно которым развитие многих характерных для человека церебральных структур и функций в постнатальном периоде в большей мере зависит от взаимодействия растущего организма с социальной средой и от “обучения” в нейрофизиологическом смысле;

с деформирующим влиянием отрицательных условий воспитания (В.В. Лебединский, 1985);

сочетанным фактором биологическим и одновременно социальным (алкоголизм, токсикомания, наркомания) [M. Aronson, 1985;

С. Тотева, 1983;

Г.И. Шурыгин, 1978 и др.], хроническим экологическим воздействием (О.А. Ахвердова, 1994;

И.В. Боев, 1994;

В.Л. Филиппов, 1994);

с патогенетическим значением кризисных периодов, в частности пубертатного криза (Г.Е. Сухарева, 1959, 1974;

А.Е. Личко, 1985;

В.А. Гурьева, 1994;

В.А. Гурьева, В.А. Семке, В.Я. Гиндикин, 1994, Ж. Фортино, 1994;

Ж. Дяткин, А. Фрежавиль, 1994;

и др.). Александровская Э.М. (1985) указывает, что нарушения социально психологической адаптации к школе имеют существенное значение в развитии пограничных нервно-психических расстройств. При этом автор отмечает, что отсутствие устойчивости по выделяемым критериям адаптации (1 - эффективность учебной деятельности;

2 - усвоение школьных норм поведения;

3 - успешность социальных контактов;

4 - эмоциональное благополучие) сопровождается ослаблением систем регуляции организма ребенка и появлением функциональных отклонений со стороны нервно - психической сферы, достигающих субклинического или клинического уровня. Регистрируемое при этом стойкое нарушение эмоционального состояния переходит в область нервно-психической патологии. Э.М. Александровская подчеркивает, что определенные неблагоприятные микросоциальные и биологические факторы, влияющие на ребенка в процессе онтогенеза (сочетание комбинированных резидуально-органических поражений центральной нервной системы и хронической конфликтной ситуации в семье, различных видов неправильного воспитания), заостряют специфические черты характерные для каждого дисгармонического типа личности, дезадаптируют школьника, тем самым увеличивают риск возникновения пограничных нервно психических расстройств (см. схема № 4). Ряд авторов считают патологическое нарушение девиантного поведения подростков результатом дизонтогенеза развития и ранней дезадаптации в окружающей среде (В.Т. Кондрашенко, А.Т. Чернявская, 1991;

Л.Ф. Фомина, 1998). Кризис детства, кризис нравственности, искаженность моральных понятий, отсутствие общественно-нравственных идеалов, гамма асоциальных проявлений нанизывается на сложность и противоречивость возрастных кризисных периодов, осложненных изначально неполноценной биологической основой. С позиций онтогенетического подхода к исследованию механизмов дизонтогенеза особое значение приобретают кризисные, переломные моменты в жизни человека, когда происходит резкое изменение его “ситуации социального развития” (Л.С. Выготский, 1983), вызывающее необходимость реконструкции сложившегося модуса адаптивного поведения. При этом основным критерием адаптивной реакции является успешное овладение той деятельностью, которая является ведущей на данном возрастном этапе (игра, учеба) [Л.И. Божович, 1968;

В.В. Давыдов, 1973;

Д.Б. Эльконин, 1974 и др.] Наибольший риск представляет момент поступления ребенка в школу и период первичного уровня усвоения требований, предъявляемых новой социальной ситуацией. В этом убеждают результаты многочисленных исследований, фиксирующих в младшем школьном возрасте заметное повышение распространенности невротических реакций, неврозов и других нервно - психических и соматических расстройств в сравнении с дошкольным возрастом (M. Chasan, 1962;

A. Popielarska, 1964;

E. Zedler, 1970;

M. Rege, 1970;

И.A. Шашкова, 1973;

L.A. Arnold, D.J. Smeltzer, 1974;

А. Божанов, 1974;

В.С. Манова - Томова, Г.Д. Пирьщев, Р.Д. Пенушлиева, 1981;

С.М. Громбах, 1985, 1987;

Г.В. Козловская, Л.Ф. Кремнева, 1985;

Л.С. Куликов, О.А. Трифонов, 1986 и др.). Именно в кризовые периоды в связи с нарушениями относительного физиологического и психологического равновесия особенно часто возникают или выявляются различные формы психического дизонтогенеза: “истерия развития” (E. Kraepelin, 1915);

“Angstpsychos” (C. Wernike, 1926);

“инфантильная фантастическая мания” (van Krevelen D. A., 1962);

“пубертатные дистрофии” (E. Kretschmer, 1963);

“атипичные депрессии у подростков” (O. Eichorn, 1960), предболезненные изменения личности (Р.М. Баевский, 1979;

Н.К. Смирнов, 1981;

С.Б. Семичев, 1981), пограничные нервно - психические расстройства (Г.Е. Сухарева, 1959;

В.В. Ковалев, 1985). При этом их описание нередко воспроизводит феноменологию, сходную с клиническим описанием симптоматики пограничных нервно - психических нарушений. дизонтогенеза Примером и такого сближения поведения психологических с оценок дезадаптивного психопатологическими оценками может служить работа K. Lovell (1973), в которой перечисляются симптомы, рассматриваемые автором как критерии дезадаптации, особенно если они проявляются в различных комбинациях и довольно постоянно: агрессия по отношению к людям и вещам, чрезмерная подвижность, постоянные фантазии, чувство собственной неполноценности, упрямство. Неадекватные страхи, сверхчувствительность, неуверенность в принятии решения, повышенная возбудимость и конфликтность, частые эмоциональные расстройства, лживость, заметная уединенность, чрезмерная угрюмость и недовольство, достижения ниже норм хронологического возраста, завышенная самооценка, постоянные побеги из школы или дома, сосание пальцев, обгрызание ногтей, энурез, лицевые тики, гримасничанье, говорение с самим собой. Подобные описания школьного периода дезадаптации мы находим и у других авторов (L.B. Birch, 1955;

C. W. Valentine, 1956;

F.H, Stone, V. Kusumakar, 1983). Те же самые симптомы фигурируют при описании самого широкого спектра психических отклонений: и от крайних вариантов нормы (акцентуации характера) пограничных расстройств (неврозы, неврозоподобные и психопатоподобные состояния), до таких психических заболеваний как эпилепсия и шизофрения (В.В. Ковалев, 1984;

М.Ш. Вроно, 1985;

Д.Н. Крылов, Т.П. Кулакова, 1988). В связи с этим особую значимость приобретает разграничение симптомов болезни, дизонтогенеза и возрастных пограничных симптомов, лежащих на стыке между симптомами болезни и дизонтогенеза. Известно, что симптомы болезни делятся на негативные и продуктивные (Джексон, Г.Е. Сухарева, 1955;

В.В. Ковалев, 1979). При этом негативные симптомы болезни в значительной мере определяют специфику и тяжесть для дизонтогенеза;

продуктивные симптомы, менее специфичные дизонтогенеза, но все же оказывают общее тормозящее воздействие на психическое развитие больного ребенка;

“возрастные” симптомы являются пограничными между продуктивными симптомами болезни и собственно проявлениями дизонтогенеза (В.В. Лебединский, 1985). Четкая дифференциация этих симптомов представлена В.В. Ковалевым (1979) в систематике негативно - дизонтогенетических и продуктивно дизонтогенетических симтомов и синдромов. С возникновением возрастных пограничных симптомов тесно связан онтогенетический уровень реагирования. В связи с этим особую значимость приобретает использование теории периодизации или этапности индивидуального развития, рассматривающей последнее, как поэтапный переход от одного качественного состояния к другому, качественно более высокому (Г.А. Образцова, 1967), как сменность качественно различных этапов (или уровней) функционирования и реагирования головного мозга, причем новые формы реагирования не вытесняют старые, а приобретают и подчиняют их (И.А. Аршавский, 1961). Рядом психологов (K. Busher, 1921;

A. Gesell, 1940;

А. Валлон, 1967;

Ж. Пиаже, 1967) предложены схемы периодизации этапов развития психики ребенка). Наиболее значимой, на наш взгляд, является дифференциация возрастных уровней нервно - психического реагирования у детей и подростков в ответ на те или иные вредности, предложенная В.В. Ковалевым (1979): 1) соматовегетативный (0 -3 года), 2) психомоторный (4 - 7 лет), 3) аффективный (5 - 10 лет) и 4) эмоционально - идеаторный (11 - 17 лет). Онтогенетически наиболее ранним является сомато - вегетативный уровень, которому свойственны различные варианты невропатического синдрома (повышенная общая вегетативная возбудимость, склонности к расстройствам пищеварения, сна, нарушениям навыков опрятности и т.п.). Проявления этого уровня возможны у детей раннего и отчасти преддошкольного возраста в клинике невропатических реакций и других пограничных состояний, резидуально - органических нервно - психических рассторойств, шизофрении и других заболеваний. Следующий возрастной уровень патологического реагирования психомоторный, к которому относятся синдром гиперактивности, системные невротические и неврозоподобные двигательные расстройства: тики, заикание, мутизм и некоторые другие. Данный уровень патологического реагирования обусловлен наиболее интенсивной дифференциацией корковых отделов двигательного более анализатора. зрелые В этом возрастном отношения периоде между устанавливаются субординационные корковыми и подкорковыми структурами двигательного анализатора. Нарушения этих пока еще неустойчивых субординационных отношений становятся важным механизмом расстройств психомоторного уровня реагирования. Для аффективного уровня реагирования характерны синдромы и симптомы страхов, повышенной аффективной возбудимости с явлениями негативизма и агрессией, уходов и бродяжничества, которые чаще всего встречаются в младшем школьном возрасте, что вероятно, связано с началом формирования самосознания к концу дошкольного периода и появлением у ребенка элементарной способности к самооценке субъективных переживаний (Д.Б. Эльконин. 1960). При этиологическом полиморфизме этих расстройств на данном этапе все же значительно возрастает роль психогений. В препубертатном и, главным образом, в пубертатном возрасте проявляется преимущественно эмоционально идеаторный уровень реагирования. В патологии это, прежде всего, проявляется в так называемых «патологических реакциях пубертатного возраста (Г.Е. Сухарева, 1959), включающих с одной стороны, сверхценные увлечения и интересы, с другой – сверхценные ипохондрические идеи;

психогенные патохарактерологические реакции (протеста, оппозиции, эмансипации и др.) (А.Е. Личко, 1973, 1977, 1979). При этом во главу угла в период становления характера при «патохарактерологических образованиях» становятся негативные влияния окружающих. В.Д. Менделевич (1999) подчеркивает, что чем неполноценнее первичный материал и чем хуже социум учитывает индивидуальные особенности развития ребенка, чем больше выражены возрастные кризисы, тем хуже они могут отразиться на будущей личности. Для понимания основных проблем детского и подросткового возраста представляются очень важными положения Л.С. Выготского (1928) о системном строении дефекта, в котором органическая недостаточность всегда реализуется в поведении ребенка как снижение его социальной адаптации, и выдвинутое в 1936 году положение о первичном и вторичном дефектах, первый из которых связан с повреждением нервной системы, а второй (вторичный) – с нарушением психического развития в условиях первичного дефекта. Одновременно с этим всякий дефект порождает и стимулы для выработки средств их компенсации (1928). При этом важно помнить, что в процессе дезадаптации не просто происходит расстройство нормальных механизмов функционирования, а возникают различные новообразования, которые, с одной стороны. Играют роль компенсаторных, защитных механизмов, а с другой стороны представляют собой негативные личностные качества, формирующиеся в ситуации фрустрации, реакции человека на болезненное состояние;

следствием являются особенности поведения и функционирования и рассматриваются как вторичные и даже «третичные» (Б.Д. Карвасарский, 1985) личностные расстройства. В процессе развития внутренние условия определяют тот специфический труд внешних воздействий, которым конкретное явление, процесс подвергаются. Иными словами, любая личность может стать объектом истинного воспитания, подвергаться психологической коррекции лишь постольку, поскольку она сама является субъктом этого воспитания (Е.А. Будилова, 1977;

H.H. Kelly, 1972;

R. Eiser, 1978). Одновременно со свойствами субъекта познания формируются свойства субъекта деятельности (игра, ученье, труд). Переход от игры к ученью, подготовка к труду, представляют собой стадии развития свойств субъекта познания и деятельности и изменения социальных позиций, ролей в обществе, т.е. личностные преобразования (Б.Г. Ананьев, 1967;

Б.Р. Ломов, 1981;

Л.И. Божович, 1968;

К.К. Платонов, 1972;

А.В. Петровский, 1973, 1984). Жизненный путь индивида предполагает единство множества автономных линий развития, которые не могут быть поняты отдельно друг от друга или от конкретных социально-исторических условий (Л.В. Сохань, 1987). Государственное переустройство нашего общества в целом создало социальные условия для принципиально нового “естественного эксперимента”, когда в человеке проявляется нечто базисное, скрытое, индивидуальное, что меньше всего подвержено социально-культурным и социально-психологическим влияниям. Можно сказать, что проявляется конституционально обусловленное биопатологическое при ослаблении социальной регламентации, социальных институтов общества (И.В. Боев, 1999). Человек реально живет в “экологическом мире”, который можно видеть, слышать, осязать, обанять - ощущать разное влияние окружающей среды обитания. Развитие индивида происходит в контексте своей семьи, социального и национального окружения. На него оказывают влияние сверстники, родственники и другие взрослые, с которыми он общается, детский сад, школа и группы к которым он принадлежит. На него воздействуют средства массовой информации, культурная среда, в которой он растет, общенациональные и местные лидеры и происходящие в мире события. Достаточно большой объем научных трудов посвящен роли семьи в формировании нарушений поведения детей и подростков из негармоничных семей [Н.Д. Лакосина, 1970;

Э.Г. Эйдемиллер, 1980;

А.Е. Личко, 1983;

Р.Г. Илешева, 1990 и др.], неблагополучных семей, в которых отсутствует один из родителей (как правило отец) [Ю.Е. Алешина, А.С.Волович, 1991;

Т.И. Пухова, 1996;

S.Y. Hill et all., 1995], из-за психотравмирующих факторов воспитательной практики родителей [А.Е. Личко, 1983;

Э.Г. Эйдемиллер, В.В. Юстицкий, 1987;

Э.Г. Эйдемиллер, 1996;

T. Parsons, 1947;

G.H. Elder, J.K. Liker, 1962 и др.], психологических проблем родителей [Э.Г. Эйдемиллер, В.В. Юстицкий, 1987;

А.К. Остицкий, 1997;

С.В. Кривцова, М.Н. Достанова, Е.Б. Кнорре и др., 1997], патогенного влияния бабушек и дедушек [А.И. Захаров, 1982, 1995]. Не менее важными в формировании индивида являются воздействия макросреды - детского сада, школы, различных групп, в которых находится ребенок с раннего детства. К факторам, нарушающим нормальную адаптацию ребенка относят: соматическую ослабленность ребенка (Е.К. Глушкова, Н.М. Попова, 1983;

Д.Н. Исаев, Б.В. Воронков, 1984;

В.А. Соок, 1985;

B. Woynarowska, 1985 и др.);

смену детского дошкольного учреждения, частую смену детского коллектива;

частую смену воспитателей, различающихся педагогической позицией;

раннее групповое обучение детей начальным школьным умениям;

раннее насаждение жестких групповых норм (В.Т. Кондрашенко, А.Т. Чернявская, 1991;

Л.В. Фомина, 1998 и др.), значительная родительская реакция на неуспеваемость в школе [А.Н. Корнев, 1997] или длительная, массивная психическая депривация (L.Y. Varrow, 1972;

V. Lehr, 1975;

Е.В. Филиппова, 1980;

А.Л. Венгер, Й. Лангмайер, З. Матейчек, 1984;

М.И. Лисина, И.В. Дубровина и др., 1990;

И.А. Коробейников, В.М. Слуцкий, 1990 и др.). Сиротство является фактором внешнего воздействия, разрушающим эмоциональные связи ребенка с окружающей средой, с микросоциумом взрослых и сверстников, развивающихся в более благоприятных условиях, и вызывает глубокие вторичные нарушения психофизического и социального развития (Т.А. Басилова, 1998;

Л.Н. Галигузова, 1996;

Й. Лангмейер, З. Матейчик, 1984;

В.С. Мухина, 1991;

Е.А. Стребелева, 1998;

И.В. Дубровина), стойкие расстройства общения (И.М. Лисина, 1982), поведения и неуспеваемость в школе (А.М. Прихожан, Н.Н. Толстых, 1991;

А.Г. Рузская, 1990;

Л.М. Шипицына, Е.А. Казакова, 2000). Ряд авторов подчеркивают, что социальные, экологические факторы вступают в активное взаимодействие с той или иной степенью выраженностью психотипологической, личностной, конституционально обусловленной, неполноценностью, дефективностью (Б.Г. Ананьев, 1977;

Н.И. Анцыферова, 1969;

Б.Ф. Ломов, 1984;

К.К. Платонов, 1965;

Б.Н. Теплов, 1961;

Е.Н. Шорохова, 1961). По мнению Г.Е. Сухаревой (1959), взаимоотношение эндогенного фактора с такими внешними действиями, как социальная среда и воспитание, более отчетливо обнаруживается при пограничных формах психических расстройств: психопатии, психопатоподобных состояниях, патологическом развитии личности. Негативные влияния среды в период становления характера становятся во главу угла при “патохарактерологических образованиях” (В.В. Ковалев, 1969, 1985). На основании анализа результатов ряда клинический наблюдений авторы пришли к выводу о том, что роль биологических и социальных факторов в возникновении патологического поведения неодинакова в разных случаях: а) при наследственном предрасположении биологический фактор только почва для развития патологического поведения;

основной же причиной являются социальные факторы;

б) в тех случаях, когда имеются более грубые остаточные явления мозгового поражения, влияние социального фактора лишь дополнительное;

в) в части случаев ведущая роль принадлежит социальному фактору, а биологический фактор не имеет большого значения. Чем меньше возраст ребенка, тем большую роль в качестве причин психических расстройств играют факторы биологические. С возрастом в связи с созреванием и усложнением социально-психических образований постепенно увеличивается роль социально - психологических факторов, которые повышают вероятность развития реактивных состояний, неврозов, психогенных формирований личности, психосоматических заболеваний. Это в значительной степени относится к экзогенно - органическим факторам (инфекции, травмы, интоксикации), которые в части случаев обусловливают резидуально - органическую патологию или резидуально - органическую церебральную недостаточность, характеризующуюся органически измененной реактивностью мозга, приобретая значение факторов внутренних условий (В.В. Ковалев, 1979, с. 20). Следовательно, перечисленные факторы формируют конституционально - типологическую недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности. В этом случае внутренние психобиологические условия постоянно изменяют мозговой гомеостаз, который, в конечном итоге, соответствует мозговому гомеостазу характерному для диапазона пограничной аномальной личности. Правомерно утверждение, что ребенок, подросток, имеющий признаки конституционально-типологической деятельности и/или личности, недостаточности больше чем высшей другие нервной сверстники предрасположен к развитию пограничных нервно - психических расстройств. Патогенное воздействие информационно - стрессовых факторов микроили макросреды также легче у подобных детей вызывает различные варианты аномального развития личности (патохарактерологического, постреактивного, психопатического, 55 психопатоподобного, психосоматического и т.д.), патологические варианты девиантного поведения. Повышение восприимчивости к воздействию, как социальных факторов, так и экологических факторов, со снижением сопротивляемости к этим факторам наблюдается в критические стадии развития организма, особенно, в пубертатный период. И.А. Аршавский (1975) считает, что снижение резистентности - лишь один из аспектов видоизменения адаптивных способностей человека. Наиболее же существенным является тот факт, что чувствительность а становится адаптивных и возбудимость организма не просто повышается, более избирательной.

Видоизменение, тропизм к избирательность способностей определяет конкретным внешним воздействиям - к информационно - стрессовым психотравмам, к экологическим и иным социальным факторам. Таким образом, экзогенно органические поражения мозга, приводящие к резидуально - органической почве является условием, формирующим конституционально - типологическую недостаточность высшей нервной деятельности и/или личности, что приводит, в конечном итоге, к аномальной личностной изменчивости в условиях провоцирующего влияния неблагоприятных внешних факторов, в том числе и депривационной среде подростка. В данном случае правомерно утверждать об образовании пограничной органического аномальной генеза. личности Мы преимущественно свидетелями экзогеннообразования отражающего становимся конституционально континуального пространства, различные степени личностной компенсации - декомпенсации, адаптации дезадаптации, высокой или низкой психологической и психической толерантности к патогенному действию внешних факторов. Личность в данном случае выступает тем базисом, на котором разворачивается аномальный конституционально - типологический континуум.

1.4. Психологические проблемы у депривированных подростков В литературе, посвященной влиянию депривации на развитие ребенка, до сих пор не существует единой точки зрения относительно возможных последствий этого состояния для формирования личности ребенка и подростка. Среди западных психологов в 40-50-е гг. материнская депривация традиционно рассматривалась как тяжелое и необратимое состояние, приводящее к «аффективной бесчувственности», способствующее формированию специфического типа личности, отличающего воспитанника детского заведения (Bowlby J., 1951). Рассмотрим основные негативные социально - психологические воздействия, которым в той или иной степени подвержены все дети, воспитывающиеся в сиротских учреждениях. Речь идет о психической депривации, реактивных расстройствах привязанности и сепарационных симптомокомплексах. Понятие психической депривации, депривационные симптомы.

Психическая депривация (от ср.-век. лат. deprivatio - лишение) – психическое состояние человека, возникающее в результате длительного ограничения его возможностей в удовлетворении основных психических потребностей;

характеризуется интеллектуальном выраженными развитии, отклонениями нарушением в эмоциональном и социальных контактов.

Депривационная ситуация у ребенка – особые условия жизнедеятельности ребенка, проявляющиеся в невозможности или затруднении удовлетворения его основных психосоциальных потребностей. Первые описания неблагоприятных последствий ранней родительской депривации относятся к началу прошлого века. Так, Л.Ф. Мейер (1914) в монографии «Госпитализм» среди причин младенческой смертности наряду с острыми респираторными заболеваниями 58 и кишечными инфекциями упоминает тяжелое психофизическое истощение. Гипотрофии обычно предшествовали отказ от пищи, рвота, а также полная потеря интереса к чему-либо, вялость, пассивность, бессоница, отставание в физическом и психическом развитии. Автор связал причину смерти младенцев с отсутствием «стимулирующего» влияния матери. Широкую известность приобрели проведенные в 40-х гг. исследования детей в неблагоприятных условиях детских учреждений;

замедления и отклонения в их развитии получили название госпитализм. Госпитализм (от англ. hospital – больница), синдром психической и физической отсталости, возникающей в первые годы жизни ребенка в условиях дефицита общения с близкими взрослыми, в частности в результате помещения в детское учреждение (дом ребенка, больницу, приют и т.п.). Основными проявлениями госпитализма являются запоздалое развитие движений, особенно хотьбы, резкое отставание в овладении речью, эмоциональная обедненность, бессмысленные движения навязчивого характера (раскачивание тела и т.п.), а также низкие антропометрические показатели. В особо тяжелых случаях госпитализм приводит к психическим заболеваниям (младенческие маразмы), возрастанию частоты инфекционных заболеваний, а иногда и к смерти ребенка. Впервые явления госпитализма были описаны американским психологом R. A. Spitz в 40-х гг. 20 века. R. A. Spitz и его последователи, опираясь на фрейдистскую методологию, склонны интерпретировать госпитализм как результат разлучения ребенка с матерью. Однако явления госпитализма могут возникать и в условиях семьи у матерей, равнодушных к своим детям и не уделяющих им достаточного внимания. Имеется особый сензитивный период развития ребенка, когда он наиболее чувствителен к присутствию незнакомых взрослых. Этот период так называемых «страхов 8-го месяца жизни» R. A. Spitz (1945). В это время ребенок особенно сильно переживает тревогу и страх при контакте с посторонними людьми и спокойствие, безопасность в присутствии матери. Длительное общение с чужими взрослыми может вызвать у ребенка плач, рвоту, диспепсические явления, потерю в массе тела. R. A. Spitz (1945) выделил 2 типа нарушений привязанности – недостаток ласки и неровное отношение матери к ребенку. В первом случае могут возникать анаклитическая депрессия и spasmus nutans (спонтанные кивки головы), во втором – колики, нейродермит («психотоксические» расстройства) (М.И. Буянов, 1970). По мнению ряда авторов (J. Langmeier, Zd. Matejcek, 1984;

А.М Прихожан, Н.Н. Толстых, 1990;

Е.А. Стребелевой, Т.А. Басиловой, 1998), наиболее часто психическая депривация у детей возникает при следующих обстоятельствах: в условиях сенсорной недостаточности (сенсорная депривация у слепых, глухих, слепоглухих детей, а также у слабовидящих и слабослышащих воспитанников детских домов вследствие недостатка разнообразной сенсорной стимуляции и т.п.);

при ограничении двигательной активности (двигательная депривация у детей, страдающих нарушениями опорно-двигательного аппарата);

при длительной разлуке с матерью или ее недостаточной привязанности к ребенку (материнская депривация у детей-сирот, у детей матерей - «отказниц», при недостаточном материнском внимании к ребенку в условиях семьи). Так, специалисты в области психической депривации детства Йозеф Лангмейер, Зденек Матейчик (1984) считают что, возникновение депривации обусловлено недостатком социальных и сенсорных стимулов, когда ребенок изначально живет в ситуации «социальной изоляции» или в случае прекращения уже создавшейся связи между ребенком и его социальной средой. Единого «депривационного синдрома», по мнению многих исследователей, не существует, так как проявления психической депривации могут охватывать всю шкалу психических отклонений, от легких особенностей психического реагирования до очень грубых нарушений развития интеллекта и характера. Вместе с тем отмечены и довольно характерные симптомы, симптомокомплексы и синдромы, включающие: задержку и искажение интеллектуального развития (от легких временных, парциальных задержек до глубокой дебильности), обеднение познавательной сферы (Г.В. Козловская, М.Е. Проселкова, 1994);

эмоциональные расстройства в виде различных депривационных состояний, а также глубокие и стойкие искажения формирования эмоций (обедненность эмоционального реагирования, неспособность к сопереживанию, вплоть до эмоциональной уплощенности, и т.д.);

волевые нарушения, от снижения активности до выраженной пассивности ребенка, слабости и истощаемости побудительных мотивов;

коммуникативные нарушения, от легких аутистических тенденций до так называемого парааутизма как стойкого состояния (отличие его от истинного: функциональность и обратимость при стимуляции, сохранность зрительного контакта и эмоционально ответа даже при пролонгированной депривации) (С.Ю. Мещерякова, 1979);

двигательные стереотипии и привычные действия в бодрствовании (раскачивания, сосания пальца, языка, мастурбация и др.), которые рассматриваются в качестве аутостимулирующих воздействий, призванных заместить недостаточность стимулов любого рода (М.Е. Проселкова, Г.В. Козловская, В.М. Башина, 1995);

Расстройства соматовегетативные являются инстинктивной проявления, аппетита, 61 среди сна сферы и функциональные наиболее его частыми глубины, которых нарушения (изменения продолжительности, затруднения дыхания, возникновение двигательных стереотипий и пароксизмальных нарушений во сне (А.Г. Кощавцев, 1998). Соматические симптомы патогенетически тесно связаны с аффективными реакциями, разнообразны и могут затрагивать практически все органы и системы. С точки зрения Т. А. Басиловой (1998), глубина и тяжесть депривационных нарушений индивидуально различается в зависимости от срока наступления депривационного воздействия, его длительности и интенсивности, а также от качества депривационного воздействия. Так, сенсорная депривация у слепых и слабовидящих детей может вести к развитию аутистического реагирования разных степеней выраженности, задержке развития моторики и появлению многочисленных двигательных стереотипий. Материнская депривация вследствие полного и длительного отделения матери от ребенка начиная со второго полугодия жизни может вызвать состояние анаклитической депрессии. В классической картине депривированного ребенка из детского дома, где наблюдается комплекс различных депривационных воздействий, отмечают большинство из приведенных характерных симптомов и симптомокомплексов: от задержек и искажения интеллектуального развития до расстройств инстинктивной сферы и соматовегетативных дисфункций. В развитии депривационных нарушений важное значение придается также так называемым внутренним условиям депривации (Й. Лангмейер, З. Матейчик, 1984). К ним относятся: возраст, в котором ребенок испытывает депривационное воздействие (дети первых лет жизни наиболее сензитивны к любому типу депривации);

пол ребенка (по ряду данных, мальчики более выраженно реагируют на депривационные ситуации, но этот вопрос нуждается в дополнительных исследованиях);

конституциональные особенности (важны такие врожденные характеристики темперамента, как уровень активности, интенсивность реакций, регулярность или нерегулярность биритма, приспосабливаемость к изменениям и др.);

генетическая психическим или предрасположенность соматическим к каким-либо генетическим могут заболеваниям, которые провоцироваться в условиях депривации;

наличие минимальной дисфункции мозга перинатального генеза, вызывающей дополнительные «внутренние» депривационные воздействия из-за перцептивных и двигательных расстройств, даже легких. В последнее десятилетие отдельно пристально изучается тип специфических депривационных рассройств, связанный с лишением одной из основных потребностей ребенка, а именно потребности в устойчивой эмоционально-психической связи с матерью или заменяющим ее лицом. Реактивные расстройства привязанности. Теория привязанности в настоящее время является одной из новых основополагающих теорий детского развития. Ее истоки восходят к психоанализу (Р.А. Шпитс, И. Боулби), она подпитывается идеями теорий периодов кризисных развитий личности Э. Эриксона и этиологическими концепциями К. Лоренса, развивается благодаря ставшим классическими исследованиям М. Ейнсворт об индивидуальных особенностях привязанности младенца к матери и в целом представляет сейчас самостоятельное научно-практическое направление, дающее объяснение многим особенностям развития ребенка.

«Привязанность» (англ. – attachment) – термин, которым обозначаются специфические эмоционально-психологические, устойчивые во времени связи индивидуума с любящими его людьми. М. Ейнсворт определяет эти связи как «духовные» и в одной из своих последних работ (1989) пишет о том, что их формирование происходит в течение всей жизни человека с разными лицами: родителями, родственниками, партнерами, друзьями. Считается, что в норме привязанность к матери формируется к 7 – 8 мес. 1-го года жизни младенца;

она также может быть выражена к этому времени и по отношению к другим людям, которые много и тепло общаются с ребенком, - отцу, бабушкам и др. Различают три фазы формирования привязанности (по Р.Шпитцу): от рождения до 3 мес, когда ребенок еще не осознает свою мать как отдельное особое существо, не проявляет никаких внешних признаков тревоги, если вместо матери появляется кто-то другой, и одинаково ищет близости с любым знакомым и незнакомым человеком доступными ему средствами ( улыбкой, вокализациями, двигательной активностью) – предобъектальная стадия;

от 3 до 6 мес. – время, когда ребенок учится постепенно узнавать знакомые и незнакомые лица. При этом мать, как лицо наиболее быстро и активно реагирующее на сигналы младенца скорее других выделяется им, именно ей, в первую очередь, начинают адресоваться ответные сигналы ребенка – стадия предварительного объекта;

от 7 до 8 мес. – период, когда у ребенка формируется представление о постоянстве людей и предметов, и особенно матери, он становится четко избирательным в общении с ней, а также со знакомыми и незнакомыми людьми – стадия объекта. Как следствие сформированности привязанности исчезают ровные дружелюбные реакции ребенка на любого человека, появляются признаки тревоги при приближении незнакомого, ребенок обнаруживает явную тревогу при отделении от матери. В то же время считается, что чем более обеспечивает мать постоянство комфортного состояния ребенка, тем легче вырабатываются у него в дальнейшем чувства безопасности и защищенности, которые помогают ему в норме уже к концу 1-го года жизни стать эмоционально уравновешенным и приобрести доверие к окружающим людям и миру в целом (Ainsworth M. D., 1969;

Silven M, Vienda M., 1996). Таким образом, по Э. Эриксону оказывается разрешенным первый кризис личностного развития приуроченный к концу 1го года: конфликт между доверием и недоверием. Согласно теории кризисных периодов развития личности человек на протяжении жизни переживает восемь кризисов, суть которых – конфликт между противоположными состояниями психики. Если конфликты разрешаются успешно, то кризис не принимает острых форм и заканчивается образованием определенных личностных качеств. Неудачное разрешение кризиса приводит к тому, что человек переходя на новую стадию развития, переносит с собой и необходимость решать противоречие, свойственное не только данной, но и предыдущей стадии, однако в таком случае это гораздо труднее. Комфортное состояние младенца в общем виде связано с полноценным удовлетворением его социально-психологических и биологических потребностей и основано на ощущении ребенком постоянства этого процесса удовлетворения со стороны матери или заменяющего ее лица. Неполноценное и непостоянное удовлетворение матерью или лицом, ее заменяющим, формирования основных потребностей и ребенка ведет ряда к искажению привязанностей появлению специфических клинических симптомов (Е.О. Смирнова, 1995;

Е.О. Смирнова, Р. Радева, 1999). В случае достаточной выраженности этих симптомов они диагностируются как определенный психопатологический синдром, который носит название реактивного расстройства привязанности детского возраста. Это совершенно новый психиатрический диагноз, который был введен лишь в последнюю международную классификацию психических болезней (МКБ10), хотя до этого он уже был в американской классификации (DSM-111). Считается, что главной (но не единственной) причиной происхождения синдрома является плохая забота о ребенке, пренебрежение его основными нуждами, вплоть до враждебных действий по отношению к нему. Предрасполагающими моментами для этого служат умственная отсталость и другие формы психических заболеваний родителей, преждевременное материнство (в подростковом возрасте), когда собственные потребности психологически незрелой матери доминируют над потребностями ребенка, и тому подобные состояния ( Murray L., Cooper P., 1997). Поскольку часто именно эти состояния приводят к лишению или отказу от родительских прав, дети, передаваемые в этих случаях в дома ребенка с высокой степенью вероятности будут носителями данного синдрома (который, однако, развивается не у всех, что связано с “внутренними” особенностями индивидуума). Известно также, что реактивные расстройства привязанности могут возникать в условиях и самого детского дома. Это происходит, во-первых, при частой смене воспитателей, когда ребенок оказывается не в состоянии сформировать “заместительную” привязанность к кому-либо из них из-за отсутствия достаточного постоянства ухаживающего лица (даже достаточно заботливого);

во-вторых, при неоднократном и недлительном помещении ребенка раннего возраста в разные приемные семьи (Bowlby J., 1988;

Bretherton I., 1992). Диагноз реактивного расстройства привязанности ставится детям начиная с младенческого возраста до 5 лет. Он базируется на выявлении характерных нарушений в коммуникативной, эмоциональной и поведенческой сферах, а также может включать определенные поведенческие отклонения (M. D. Ainsworth, 1969). Основные симптомы можно объединить в группы: устойчивое нежелание ребенка вступать в конфликт или поддерживать общение с окружающими взрослыми (у младенцев это отсутствие или слабость зрительного контакта, голосового подражания, нежелание совместной игры или даже сопротивление ей и т.п.);

апатичный или сниженный фон настроения, часто с боязливостью или настороженностью, который не исчезает, когда ребенка утешают;

с 1,5 лет – плохое социальное взаимодействие со сверстниками, агрессия к себе и другим;

отсутствие любопытства и достаточной спонтанности в деятельности;

“диффузная общительность”, которая проявляется в отсутствии чувства дистанции со взрослыми и в фамильярности в общении с почти незнакомыми людьми, постоянных просьбах о чем-то, желании всеми способами привлечь к себе внимание (“прилипчивое” поведение);

с 4 лет и позже – неразборчивые дружеские связи со сверстниками. Последний вариант синдрома в МКБ-10 носит отдельно диагностическое название – “расторможенное расстройство привязанности” и считается характерным для детей и подростков, воспитывающихся в домах ребенка с младенчества при частой смене воспитателей;

в американской классификации он рассматривается в рамках общего синдрома реактивного расстройства привязанности. К соматическим симптомам расстройств привязанности относят снижение физических показателей развития (масса, рост), слабость мышечного тонуса, недоразвитие костной системы при нормальном уровне гормона роста, что говорит том, что выявляемые нарушения вторичны. Сепарационные симптомы и симптомокомплексы. Известно, что начиная со 11 полугодия жизни ребенок становится способным к формированию устойчивых эмоционально-психологических связей с заботящимися о нем людьми, в первую очередь с матерью. Разрыв этих связей получил название сепарации (англ. separate – разделять). Это понятие было введено И. Боулби в 1951 г. для обозначения ситуации долговременной разлуки ребенка с матерью или иным лицом, занимающим ее место. При этом полагалось, что особенно серьезной для психического здоровья ребенка является сепарация в первые 3 – 5 лет жизни. Дальнейшие исследования показали, существует индивидуальная восприимчивость к сепарации, которая для одних детей становится депривационным фактором, а другими переносится без каких-либо внешне видимых последствий. Важное значение имеют степень выраженности эмоциональных связей между матерью или другим объектом привязанности и ребенком до сепарации, внезапность или постепенность их отделения, его длительность, внезапность или постепенность их отделения, его длительность, наличие или отсутствие лиц, замещающих объект привязанности, возраст ребенка на момент разлуки с матерью. Клинически описаны три так называемые сепарационные фазы (И. Боулби, 1952), которые наиболее типичны в своих проявлениях для детей в возрасте от 7 месяцев до 4 лет (при помещении их в круглосуточные ясли, больницу, дом ребенка и т.д.), но в том или ином виде могут отмечаться или позже, или раньше. Первая фаза «протеста»: ребенок плачем зовет свою мать (или другого человека, к которому он успел сформировать привязанность), не отпускает ее, когда она приходит его навестить, рыдает при ее уходе, иногда обнаруживает признаки паники. Несколько дней спустя или позже на смену этой фазе приходит вторая – фаза «отчаяния» (или депрессии), когда ребенок становится подавленным, погруженным в себя, у него отмечается нарушение сна и аппетита, нередки сосание пальца, раскачивания и другие стереотипные действия. После этого может наступить последняя, третья, фаза – «отчуждения», когда ребенок теряет интерес к объекту прежней привязанности и для него перестает быть важным, навещает он его или нет, т.е. происходит утрата потребности в объекте привязанности. Симптоматика сепарационных фаз не всегда наблюдается последовательно, она может как бы «переплетаться». К наиболее тяжелым и известным проявлениям сепарации относится синдром анаклитической депрессии (термин «анаклинный» означает связь с человеком, обеспечивающим ребенку максимальное удовлетворение витальных потребностей) (R.A. Spits, K.M. Wolf, 1946). Состояние характеризуется прогрессирующей потерей интереса к окружающему миру, исчезновением аппетита, снижением массы тела, замедлением темпа развития. В клинической картине выявляется также бедность мимики младенца, вялая реакция на звуковые раздражители, двигательная заторможенность, крик-плач по ночам в сочетании с нарушением сна. Дети, ранее бывшие улыбчивыми, активными, находившиеся в дружеском и свободном общении с окружающими, становятся плаксивыми, грустными, боязливыми. При попытке общения они прижимаются к взрослому, требуют внимания. В последующем усиливаются сниженное настроение и раздражительность. Постепенно плаксивость исчезает, на первый план в состоянии выходят безразличие, потеря интереса к чему-либо, отсутствие потребности в общении со взрослыми. Большую часть времени ребенок лежит на животе отвернувшись. Характерно «замершее» или тоскливое выражение лица. Ребенок в течение нескольких часов может лежать неподвижно с широко раскрытыми глазами, как бы не замечая окружающих. Общение с ребенком становится все более трудным и, наконец, невозможным (J. Langmeier, Zd. Matejcek,1984). Анаклитическая депрессия обычно возникает у младенцев в возрасте 611 мес. спустя 4-6 нед. после внезапного ухода матери. Возвращение матери в течение первых трех месяцев приводит к быстрой редукции симптоматики. Однако разлука сроком более трех месяцев способствует закреплению описанных выше нарушений. Фаза 69 сопротивления сменяется фазой истощения. Возникает необратимое состояние – синдром госпитализма. Двигательная активность ребенка при этом резко сокращается, появляется бессоница. Ребенок прогрессивно теряет в весе, наблюдается склонность к респираторным инфекциям и экземе. Характерна выраженная задержка и регресс психического развития. M.A. Ribble (1975) описала 2 синдрома, встречающиеся у воспитанников детских приютов в младенческом возрасте: 1) общий «негативизм» в сочетании с полной потерей аппетита, отказом от еды, снижением способности усваивать пищу, изменением тонуса мышц;

2) депрессивный («регрессивный») синдром в виде снижения тонуса мышц и рефлексов, утраты способности к сосательным движениям (ребенок засыпает, сделав несколько сосательных движений). Д.Н. Исаев, В.Н. Попов (1991) приводят данные обследования психического состояния воспитанников дома ребенка, подвергшихся длительной полной изоляции (помещение в инфекционные боксы). В возрастной группе до 1 года у двух третей младенцев выявлено общее снижение двигательной активности. Около половины детей страдали нарушениями сна в виде длительного засыпания, частых пробуждений с плачем. У них также выявляется синдром срыгивания и рвота. Достаточно распространенными были явления раскачивания, сосания пальцев рук, замедление психического и моторного развития. Исследования последних лет показали, что младенческие депрессии – явление многообразное по клиническим проявлениям и степени тяжести. М.А. Калинина, Г.В. Козловская, Т.Н. Королева (1997) выделили три основных варианта депрессивных расстройств, связанных с фактором полной материнской депривации. Это депрессии – вегетативная, соматизированная и регрессивно-апатическая. Вегетативная депрессия проявляется относительно неглубоким снижением настроения в виде грусти, печали, особенностями мимики (серьезное выражение лица, отсутствие улыбки), плаксивостью. Суточных колебаний настроения, как правило, не наблюдается. Характерным является наличие вегетативных расстройств. Нарушения сна проявляются трудностью засыпания, беспокойством во время дневного и ночного сна с частыми пробуждениями. Расстройства питания включают частые срыгивания, отсутствие прибавки массы тела при сохранении нормального и даже повышенного аппетита, утрату чувства насыщения при приеме пищи. Вегетативная депрессия чаще наблюдается при прерываемой депривации, когда бросившая ребенка мать эпизодически его навещает. Если разлука с матерью превышает 3 недели, то состояние непрерывно ухудшается. Быстрое возвращение матери приводит, как правило, к редукции вышеописанной симптоматики, в связи с чем данный вариант аффективных расстройств может быть отнесен к начальному этапу депривационной депрессии. Соматизированная расстройствами (экзема, депрессия проявляется психосоматическими астма и др.), нейродермит, бронхиальная оттесняющими на второй план собственно депрессивную симптоматику. Течение заболевания затяжное или волнообразное. Этапу соматизированной депрессии часто предшествует депрессия вегетативная, но в ряде случаях она может отсутствовать. Характерным для настроения детей является оттенок равнодушия. Их поведение при этом необычно спокойно, с повышенной послушаемостью, молчаливостью, отстраненностью. При тщательном наблюдении за детьми выявляется классическая депрессивная триада в виде сниженного настроения, речевой и двигательной (игровой) заторможенности, доходящей в ряде случаев до ступора с мутизмом. На фоне этого достаточно часты явления яктации, сосания пальцев, частей тела и одежды. Состояние может осложняться сопутствующими респираторными заболеваниями, снижением массы тела, регрессом психомоторного развития. Регрессивно - апатической депрессии, как правило, предшествует вегетативная и соматизированная. Характерным является редукция соматического заболевания и усиление регрессивной симптоматики. Тяжесть расстройства определяется состоянием ступора. Дети выглядят неподвижными, безучастными, беспомощными, отрешенными. Отсутствует прибавка роста и массы тела. Могут возникать аутоагрессивные тенденции, а также кататонорегрессивные симптомы – хотьба на цыпочках, манежный бег, манерность позы. При разлучении ребенка с матерью в возрасте от 12 до 17 мес. наблюдается нарушение аппетита, равнодушие к игрушкам, неприязнь к другим детям, неустойчивость настроения, соматические расстройства (J. Langmeier, Zd. Matejcek, 1984). Характерно неровное отношение к воспитателям: дети их либо полностью игнорируют, либо отчаянно бросаются («вешаются») на каждого взрослого и требуют постоянного его присутствия. Если разлучение с матерью продолжается длительно, то у ребенка отмечаются нарушения поведения, выраженная задержка развития, невроз страха, парааутистические состояния. Различают 3 фазы поведения детей в возрасте от 18 до 24 мес. в ответ на разлучение с матерью и помещение в детское закрытое учреждение. 1. Фаза протеста – ребенок плачет и мечется, зовет мать и на основе своего прежнего опыта полагает, что она будет реагировать на его призывы. В эту фазу отмечаются выраженные реакции протеста и отказа. Ребенок отказывается от пищи, игрушек, общения с кем-либо из взрослых. Отмечается бессоница. Таким образом он протестует против ухода матери. Постоянный крик-плач является средством, с помощью которого ребенок пытается привлечь внимание матери и вернуть ее. 2. Фаза истощения – ребенок примиряется с разлукой с матерью и перестает ее к себе призывать. 3. Фаза адаптации – ребенок приспосабливается к жизни без матери и пытается привязаться к кому-либо из ближайших ему взрослых. В клинической картине реактивных депрессий, согласно Е.И Кириченко (1988), преобладают не столько аффективные нарушения, сколько соматовегетативные проявления, расстройства поведения, отклонения в развитии. Раптоидные состояния проявляются стереотипной двигательной активностью. Наблюдается бесцельный бег по комнате, множество мелких лишних движений, метание из стороны в сторону, сопровождающиеся криком. У детей от 1 до 3 лет в структуре реактивной депривационной депрессии, по данным Е.И. Кириченко, Ю.С. Шевченко, Г.И. Бобылевой (1986), могут наблюдаться психомоторные и соматоневрологические расстройства регрессивного характера. Они могут носить как продуктивно дизонтогенетический, так и негативно - дизонтогенетический характер. Наблюдаются периоды расторможенности регрессивного феномена «длительно сохраненной позы», особая осанка, полусогнутые колени, общая заторможенность до степени аффективного ступора, симптом Робинсона (сильный обхват предмета, вместе с которым можно поднять ребенка), феномен «кручения» и бега по кругу, мутизм. При длительной депрессии наблюдаются негативно - дизотогенетические психомоторные и вербальные нарушения: ограничения речевой активности, замедленный темп роста словаря. Регресс эмоционально характером волевой к сферы матери, проявляется феноменом игрушками, симбиотическим «тождества» предметами, привязанности с (нежелание симптом расставаться «стула»). привычными Регрессивные соматовегетативные расстройства проявляются снижением реакции на дискомфорт, склонностью к запорам, патологическими привычными действиями (яктация, мастурбация). М.К. Бардышевской детей. (1998) описаны что в особенности условиях страхов депревированных Отмечается, депривации усиливается психофизиологическая готовность к возникновению страхов, искажаются специфические стимулы, тормозящие и вызывающие страхи, частично утрачивается адаптивный смысл биологически обусловленных форм страхов. Отмечается страх изменения окружающей обстановки (различные варианты симптома тождества: симптом «стула» – ребенок перемещается по помещению вместе со стулом, на котором сидит;

страх тактильного контакта (поглаживания, прикосновения, взятия на руки – ребенок съеживается, напрягается), страх визуального контакта (ребенок избегает взгляда глаза в глаза), страх громкого голоса. В условиях полной материнской депривации наблюдаются следующие варианты психической патологии: 1) нарушение формирования личности;

2) нарушение психического и интеллектуального развития;

3) психические расстройства. Таким образом, депривационная симтоматика у детей и подростков – сирот включает фактически всю шкалу психических отклонений – от легких особенностей психического реагирования до грубых нарушений интеллекта, характера и воли. Глубина и тяжесть депривационных нарушений различаются в зависимости от срока депривационного воздействия, его длительности и интенсивности, а также от качества депривационного воздействия. В связи с этим мы можем предположить, что конституционально-психотипологические основы индивида детерминируют психологическую, психическую, личностную и поведенческую формы реагирования при взаимодействии с неблагоприятными факторами в виде психической депривации, изменяя или нарушая характер адаптационных и компенсаторных возможностей личности, что предопределяет проблему оказания психологической помощи.

Глава 2.

Материал, методы исследования и психологической коррекции конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности у подростков, воспитывающихся без семьи 2.1. Организация и методики исследования В экспериментально - психологическом исследовании приняли участие 156 подростков мужского и женского пола, воспитанников детских домов Ставропольского края в возрасте от 14 до 16 лет. Обследование проводилось на базе Межвузовской лаборатории экспериментальной университета, нескольких лет, психологии домов Ставропольского Ставропольского государственного края в течение детских что позволило объективизировать эффективность прелагаемых методов психологической коррекции. Используя принципы дифференциальной диагностики в конституциональной психологии, предложенные О.А. Ахвердовой и И.В. Боевым (1990-2003), все обследуемые были распределены по месту их расположения в конституционально - континуальном пространстве на диапазон психологической нормы акцентуации с признаками конституционально - типологической недостаточности ВНД (1 группа - 44 подростка) и диапазон пограничной аномальной личности (ПАЛ) с признаками сочетанной конституционально типологической недостаточности ВНД и психотипологической предиспозиции личности (2 группа - 77 подростков). Третью группу (контрольную) составили 35 условно здоровых воспитанников детских домов, соответствующих диапазону психологической нормы - акцентуации. Исходя из необходимости унификации математической обработки результатов обследования, в основу качественной градации испытуемых положены четыре личностных психотипа: циклоидный, эпилептоидный, шизоидный и истероидный, что в целом соответствует представлениям о типологии высшей нервной деятельности (Б.М. Теплов, В.Н. Небылицин, Б.М. Русалов), типологии темпераментов (Я.Стреляу, А.И. Фальков) или конституциональных психотипов (Э.Кречмер, К.Конрад, У. Шелдон. П.К. Ушаков). Предварительно все подростки были подвержены клинико психологическому обследованию с помощью унифицированной клинической оценки – «методики изучения пограничных состояний» (И.В.Боев с соавт., 1994), позволившее верифицировать обследуемых с конституциональнотипологическими признаками органической недостаточности мозга и без таковой. Конституциональная органическая недостаточность высшей нервной деятельности у испытуемых подтверждалась данными, анализируемыми на основании следующих критериев: 1) отягощенный анамнез, указывающий на наличие у обследуемых в раннем детстве признаков резидуально органической церебральной недостаточности;

2) трудности формирования навыков письма и письменной речи, наличие дисграфических и дизорфографических ошибок письма, неряшливого почерка;

уровень тревожности. В предварительной беседе с испытуемыми 3) высокий выяснялось соматовегетативное состояние, которое представляло разнообразные жалобы: это головные боли разной интенсивности, в том числе мигренозные;

плохая переносимость душных помещений, ухудшение состояния при поездках на транспорте, повышенную восприимчивость к меняющимся метеофакторам, проявления вегетопатий. При беседе обращалось внимание на дисфорические и депрессивные эпизоды. Психотипологические особенности у детей и подростков определялись с использованием результатов целенаправленных характеристик конкретного подростка воспитателями, психологом, логопедом, социальным педагогом детского дома, и самого экспериментатора в условиях естественного эксперимента. Для изучения личностно - характерологических изменений и поведенческих девиаций у подростков использованы психологические, патопсихологические и математические методы. Математическая статистика и графическая обработка результатов исследования проводилась с использованием персонального компьютера, программного обеспечения фирм StatSoft (Statistica for Windows, release 5.0) Microsoft (Windows 98, Microsoft Exel 97). Психологические методики исследования. Психологическое обследование в целом включало 17 параметров клинического опросника оценки невротического состояния (К.К. Яхин, Д.М. Менделевич, 1978);

шкалы Тейлор, патохарактерологический диагностический опросник А.Е.Личко (ПДО), методика Айзенка и методики определения уровня невротизации и психопатизации – УНП (Е.В. Бажин с соавт., 1976;

И.Б. Ласко, 1980). На базе утвержденной ММРI в институте им. В.М. Бехтерева были разработаны шкалы для определения уровня невротизации и психопатизации. Методика определения уровня невротизации и психопатизации (УНП) описана в методических рекомендациях (Л: изд. ин-та им. В.М. Бехтерева, 1980;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.