WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

«, !» (1923—1924.) От редакции. Данная статья представляет собой вторую из цик ла «Образ России и формирование политического мировоззрения молодого Йозефа Геббельса», публикацию которого мы начали год назад. С открывающей цикл статьей, имеющей подзаголо вок «„Свет с Востока“ (1918—1923 гг.)», можно познакомить ся в первом выпуске «Политии» за 2012 г.1 Третья, завершаю 1 См. Алленов 2012.

щая его статья будет опубликована в одном из ближайших но меров.

Ключевые слова: Геббельс, Россия, Достоевский, социализм, хрис тианство, нацизм Место Геббельса в истории национал социализма определяется не только его высшими постами в НСДАП и зловещей славой одного из самых влиятельных вождей Третьего рейха. Вскоре после падения на цистского режима, когда в Германии началось осмысление ее недавнего прошлого, колченогий министр воскрес в немецкой памяти в демони ческом ореоле создателя того образа Гитлера, в котором тот только и мог стать кумиром и предводителем нации2. Тогда же историки загово См., напр.

Dr. Goebbels 1949: рили об уникальном даре шефа нацистской пропаганды не просто иска 226. Иллюстраци жать реалии, но творить новую, пленительную для масс действитель ей данного подхода может служить ность, которую, собственно, и должен был воплотить Третий рейх3.

один из выпусков И если эти версии, по сути отводящие Геббельсу роль демиурга гитле журнала «Шпи гель» с броским ровского господства, могут показаться слишком смелыми, то его успех заголовком на ти в создании себе имиджа одного из символов нацизма не вызывает со тульной странице:

мнений. Этот имидж был многолик: манипулирующий толпой демагог «Подстрекатель.

Йозеф Геббельс:

и глава мощнейшего пропагандистского аппарата, покровитель «немец человек, который ких» искусств и подстрекатель, зовущий немцев к погромам евреев, сделал Гитлера» (Der Spiegel. 2010. истребительному «походу на Восток» и тотальной войне против всего № 47).

человечества. К тому же Геббельс был единственным соратником Гит См. Riess 1950: лера, который не только без колебаний поддерживал его во всех пре XVI;

Reichel 1996.

ступных начинаниях, но и сопровождал до самого конца, вплоть до 86 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) бункера рейхсканцелярии, сведения счетов с жизнью, а заодно и орга низации убийства своих шестерых малолетних детей.

Неудивительно, что эти ипостаси фанатичного нациста настолько прочно срослись с фигурой Геббельса, что уже в глазах его современни ков — как сторонников, так и противников — казались присущими ему См. Gathmann, Paul 2009, а так органично и едва ли не изначально. Очень быстро они заслонили тот же Longerich 2010, период его жизни, когда он еще не имел отчетливых политических где «нарциссиче ская жажда при взглядов и перспектив. Между тем именно Геббельс как никто другой знания» представ из миллионов членов НСДАП и ее вождей сумел позаботиться о том, лена в качестве чтобы сохранить для истории свой личный опыт превращения в нацио важнейшей дви жущей силы карье нал социалиста. Присущие ему нарциссизм и графомания4 побудили ры Геббельса его к написанию текстов, дающих сегодня уникальную возможность (Ibid.: 12).

буквально день за днем проследить эволюцию его политических взгля О предрасполо дов и всего внутреннего мира. Думается, реконструкция этого процесса женности немец ких гуманитариев может быть полезной для понимания умонастроений той немалой части к продуцированию немецкой интеллигенции, которая в те годы тоже делала свой полити и усвоению нацио ческий выбор в пользу НСДАП5. Поскольку вызвавшая этот сдвиг де нал социалис тических идей зинтеграция общественного сознания не была уникальной особеннос см. Vondung 1986:

тью одной лишь Веймарской Германии, пример мировоззренческой 256—269.

эволюции Геббельса остается по своему поучительным и сегодня. В част Сблизившийся с ности, он демонстрирует, какими на первый взгляд безобидными и национал социали даже возвышенными мотивами может вдохновляться начинающий на стами лишь весной 1924 г. Геббельс цист и как далеко он может зайти в стремлении искоренять открывшее уже через год взял ся ему «зло» ради утверждения общего «блага».

на себя смелость Личные записи молодого Геббельса показывают, что его путь в на «- цизм не был таким прямым и предопределенным, как он пытался вну шить это читателям уже своих первых пропагандистских сочинений6.

Процесс его превращения в нациста нельзя назвать и уникальным. Судя » по воспоминаниям, написанным им еще до того, как этот процесс за учить новобранцев вершился, его взгляды складывались под влиянием разнообразных фак НСДАП азам партийной грамо торов, из которых специфическими были разве что черты его отнюдь не ты (см. Goebbels демонической натуры. Остальное, включая круг чтения и социальное 1925). Быстро за воеванная репута окружение, обстановку в стране и — не в последнюю очередь — стес ция «старого бор ненные жизненные условия, входило в опыт почти каждого образован ца», возглавляю ного немца его поколения. Тем более неожиданным даже безотноси щего движение чуть ли не с мо тельно будущей карьеры Геббельса является то, насколько незначитель мента его основа ное место в его заметках о пережитом заняли судьбоносные для ния, стала, по сути, его первым Германии политические события 1918—1919 гг.7 Может показаться, что крупным пропаган автора мемуаров почти не тронули ни поражение в войне, невозмож дистским успехом.

ность участия в которой он успел пережить как унижение и горе8, ни См. Goebbels рождение республики, которая всего через 15 лет падет жертвой его же 1987: 9—14.

пропагандистских усилий, ни заключение мира, ревизии которого он См. Riess 1950: 7;

вскоре посвятит свою дальнейшую жизнь. Даже если предположить, Heiber 1962: 17;

что мечтавший о славе писателя студент германист не стал задним чис Hver 1992: 35.

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) лом изливать вызванные этими катаклизмами чувства9, накал его пере Сохранившаяся переписка Геббель живаний был все же недостаточным для того, чтобы они обернулись ус са свидетельству тойчивым интересом к политике. И уж, конечно, не помышлял он об ет о том, что его безучастие к этим участии в политической борьбе и не собирался превращать ее в главное событиям не было дело своей жизни. В этот период к нему вполне можно отнести слова абсолютным (см. Longerich одного из биографов Гитлера, заметившего, что в натуре будущего фю 2010: 31—32).

рера до поры преобладала аполитичность «или, скажем так, художе ственно романтические мотивы главенствовали над политическими»10.

Фест 1993: 108.

Ключом к восприятию молодым Геббельсом окружающего мира может служить цитата из романа Ф.М.Достоевского «Бесы», которой он в 1921 г. открыл свою диссертацию: «Разум и наука в жизни народов всегда, теперь и с начала веков, исполняли лишь должность второсте пенную и служебную;

так и будут исполнять до конца веков. Народы слагаются и движутся силой иною, повелевающею и господствующею, но происхождение которой неизвестно и необъяснимо»11. Эти слова из См. Heiber 1962:

23. Перевод дан по: монолога Шатова о духовном избранничестве русского «народа бого Достоевский 1957:

носца», вряд ли годящиеся на роль эпиграфа к какому бы то ни было 265.

научному труду, казалось бы, не имеют отношения к диссертации, по священной одному из малоизвестных представителей немецкого ро мантизма. Однако во введении к ней докторант постарался пояснить их так, чтобы высветить актуальность своей работы, а заодно поставить диагноз духовной ситуации своего времени, занимавший его куда боль ше литературоведческого анализа заявленной темы12. По его убежде Свою диссерта цию Геббельс напи нию, загадочная сила, о которой писал русский классик, одинаково сал за четыре ме проявляла себя и в эпоху романтиков, и в современной немецкой жиз сяца и защитил с весьма скромной ни: «Здесь, как и там, царит почти болезненная в своем накале духов оценкой. Всему ность, дошедший почти до кипения пыл и жажда чего то более возвы процессу работы шенного и лучшего, нежели то, чем мы живем и к чему стремимся...

над ней он уделил в воспоминаниях две В обоих случаях мы наблюдаем тяжелые, суровые времена жизни на строки, тогда как родной;

можно говорить о едва ли не европейских кризисах... Здесь, как ее защита и после дующая гулянка и там, ширится поверхностное просвещение, находящее свой смысл и удостоились поло конечную цель в плоском бездушном атеизме. Но против этого борется вины страницы (см. Goebbels 1987: поколение богоискателей, мистиков, романтиков. Они ведут разговор 21—22).

об идеализме и любви, почитают бога, который мистически пережива ется каждым, и верят в мир, который добр и хорош»13.

Цит. по: Reuth 1990: 53. Сколь ни неожиданна попытка молодого германиста опереться на авторитет Достоевского при раскрытии смысла сразу двух периодов в истории «немецкого духа», она представляется весьма интересной с точки зрения толкования им как самого этого «духа», так и творчества русского гения. Нетрудно заметить, что основное содержание описыва емых эпох Геббельс видел в противоборстве двух мировоззренческих традиций, одна из которых восходит к идеям французских просветите лей, а другая представлена взглядами старых и новых немецких роман тиков. Очевидно также, что сам он выступал на стороне романтизма, понимаемого не просто как литературный феномен, но как «движение мысли, образ мыслей, который нашел выражение почти в каждой обла 88 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) сти социального, экономического и культурного бытия породившей его страны и глубоко повлиял на ее будущее развитие»14. И если молодой Гринфельд 2008:

304. Геббельс рассматривал себя в качестве продолжателя дела ранних ро мантиков в исторически новых условиях XX столетия, то его личные за писи и литературные опусы, при всей сомнительности их художествен ных достоинств, действительно демонстрируют немало признаков при надлежности к данной традиции. Эта ментальная и мировоззренческая близость может быть объяснена не только влиянием, оказанным на на чинающего литератора авторами, творчество которых он хорошо знал, но и определенным сходством условий и стиля жизни лиц свободных профессий на совершенно разных этапах немецкой истории. С одной стороны, процесс становления эстетических, а затем и политических взглядов молодого Геббельса может служить частным примером общей радикализации немецкого «образованного бюргерства» вследствие па дения его материального статуса и социального престижа в первые де сятилетия XX в.15 Но вместе с тем образ жизни будущего палача немец См., напр. Ringer 1983. кой культуры поразительно напоминал мытарства живших более чем за сто лет до него литераторов романтиков, многие из которых тоже не См. Гринфельд имели «приличной» работы и вынуждены были довольствоваться слу 2008: 305.

чайными заработками, страдая от неустроенности и пренебрежения со стороны преуспевших соотечественников16.

По всей видимос ти, необходимость Описания нужды и вызванных ею унижений, которыми пестрят скорейшего завер воспоминания Геббельса о студенческих годах, не стали реже и после шения учебы была вызвана соображе того, как он в предельно сжатый срок получил университетское образо ниями матери вание и в ноябре 1921 г. без видимых усилий защитил диссертацию17.

ального плана (см. Heiber 1962: Ни университетский диплом, ни даже ученая степень, которой он явно 21).

гордился, не помогли ему обрести душевный покой и встать на ноги Goebbels 1987: в материальном плане. Сразу после защиты новоиспеченный доктор 22.

философии собрался с друзьями искать счастья в Индии, а когда эти планы рухнули, стал перебиваться случайными заработками в своем Ibid.: 23, 24, 25.

родном Рейдте18. Весь его опыт работы по специальности свелся к дю См. Ibid.: 25, 26, жине литературных обзоров в местной прессе и частным урокам, после 28;

Hver 1992: 40.

Впрочем, матери чего он пришел к мысли о необходимости найти «приличное место» и альная нужда и «начать зарабатывать»19. Казалось, таким местом могло стать Кёльнское прежде не всегда означала для Геб отделение Дрезденского банка, куда Геббельс устроился в начале 1923 г.

бельса необходи «Мое отвращение... Дерьмовые недели. Ничтожное жалование... Я дол мость жесткой жен отсюда вырваться... Я сыт банком по горло... Отчаяние. Мысли о экономии. Его вос поминания полны самоубийстве... Больше не выдержу», — таков неполный перечень его записей о посеще впечатлений от работы. Так и не сумев себя перебороть, он взял в авгус ниях театров и кафе, пикниках и те отпуск и провел его с подругой на море, а по возвращении симулиро дальних поездках вал болезнь и спровоцировал свое увольнение из банка20.

на отдых с подру гами и т.п. При Оценить неординарность решения оставить службу, приносив этом он не отка шую хоть мизерный, но гарантированный доход, можно лишь с учетом зывался от денеж того, что оно было принято в самый разгар коллапса, поразившего эко ной помощи своих возлюбленных, не номику Германии. Естественно, что в ситуации, когда цены на самое говоря уже об их необходимое росли буквально с каждым днем и уже исчислялись мил подарках.

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) лионами марок, Геббельс, добровольно вступивший в столь же стреми тельно растущую армию безработных, тут же был вынужден задаться вопросом: и что же теперь?21 Ответ на него содержат последующие за Goebbels 1987:

28. писи воспоминаний: «Я не получаю ничего... Дни, полные нужды и от сутствия работы... Мои усилия насчет работы не дают результата... От чаяние... Неуютно... В Рейдт». Не найдя заработка и дома и вновь пе рейдя на содержание отца, 25 летний доктор философии пережил новый приступ депрессии, пытаясь, по собственному признанию, за глушить его «диким пьянством сутками напролет» и терзаясь мыслью о том, что «больше не вынесет этой муки»22. Это состояние, вызванное Ibid.: 28, 29.

унизительным положением иждивенца, усугублялось тем, что рукописи его литературоведческих эссе, а также драм и стихов собственного со чинения, которые он рассылал по редакциям газет, издательствам и театрам, безжалостно отвергались. Возможно, будь рейнландские ре дакторы и завлиты менее взыскательны, непризнанный литератор не свернул бы в конце концов на ту же стезю, которую уже проторил от вергнутый венскими профессорами живописи несостоявшийся худож ник Гитлер.

Правда, писательский пыл Геббельса остужали не только жизнен ные и профессиональные невзгоды, но и причины, указанные в его вос поминаниях о кануне 1923 г.: «Моя творческая деятельность равна нулю. Почему? Неспособен? Обстоятельства. Положение в Европе.

Россия. Большевизм. Хаос»23. Интерес к происходящему, становивший Ibid.: 25.

ся все более интенсивным по мере нарастания Рурского конфликта, на время оттеснил его занятия литературой на второй план. В условиях по литического кризиса, которым события в Руре отозвались во всей Гер мании, Геббельс, уже успевший ощутить в себе первые ростки «социа лизма», попал под влияние характерной для того времени тенденции к сближению «левой» идеи с идеологией воинствующего национализ ма24. Описывая «сумасшедшие времена», наступившие в стране летом См., напр. Reuth 1990: 48. 1923 г., он сам в чеканной форме определил свою позицию: «Я — не мецкий коммунист»25.

Goebbels 1987:

27. Не исключено, что мировоззренческая эволюция будущего нацис та могла остановиться на уже достигнутой стадии, и он бы остался не более чем одним из второразрядных публицистов, затерянных в яркой плеяде немецких «национал революционеров». Однако, согласно днев никовым записям, потребность Геббельса в идентификации виновни ков народных страданий и его личных неудач как раз тогда обернулась «открытием», которое заключалось в установлении этнической принад лежности носителей социального зла. Этот сдвиг в сознании, служащий надежным симптомом формирования национал социалистических убеж дений, был зафиксирован в мемуарах бедствующего сочинителя вслед за замечанием, что нужда делает его взор острее26. О том, что именно См. Ibid.: 26.

ему при этом открылось, можно догадаться из последующей череды все более настойчивых упоминаний о евреях, еврействе и пресловутом ев См. Ibid.: 26, рейском вопросе27.

27—28.

90 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) NB! Впрочем, толчок к превращению Геббельса в махрового юдофоба могла дать его размолвка с новой возлюбленной, заявившей, что не хотела бы иметь от него детей из боязни дурной наследственности, связанной с его хромотой. Признание девушки в ее полуеврейском происхождении оказалось для Геббельса своего рода компенсаци ей за пережитое унижение. С этого момента, по его воспоминани ям, ее «первые чары» были разрушены, и он почувствовал, что «на строен к ней скептически»28. Найденное таким образом средство См. Ibid.: 25.

вытеснения комплекса собственной неполноценности действовало Goebbels 2004:

тем эффективнее, чем сильнее становились представления уязв 116 (запись за ленного ухажера о евреях как носителях передавшегося его подруге 31.03.1924).

наследственного порока. Намек на это содержит запись, сделанная См. Goebbels им в дневнике более чем через год после роковой беседы: «Эльза 1987: 28, 29.

так добра и хороша. Но я ее больше не люблю... И все же, черт Ср.: «...Великие возьми, я должен от этого избавиться. Вырождающаяся раса станет процессы явствен стерильной и должна будет погибнуть. Я не могу здесь помочь!» но и различимо проделывают свой В этой фразе Геббельса, предвосхитившей нацистское решение путь через века, и «еврейского вопроса», можно услышать отзвук злорадного удовле только тот видит их, кто имеет гла творения от мысли о еще не родившемся, но уже обреченном на за. Поэтому сегод небытие потомстве женщины, которая отказалась стать матерью ня слово должен иметь поэт, не его якобы заведомо неполноценных детей.

ученый;

ведь смот реть может вся кий, но видеть — Все более занимавшая Геббельса «еврейская тема» если и не стала только он» главной причиной временного снижения его писательской активности, (Goebbels 2004: 29, то, по меньшей мере, оказалась сродни представлениям о «закате не запись за 17.10.1923). мецкой идеи», ввергавшим его в депрессию вплоть до осени 1923 г. Внешние проявления этой деградации он находил в обострявшейся Ibid.: 44 (запись за 2.11.1923). В в ходе кризиса политической обстановке, но глубинная суть происхо ноябре 1923 г. Геб дившего открывалась его посвященному, как он полагал, взору поэта бельс в рекордно короткий срок пи в скрытой от профанного взгляда духовной сфере31. При этом события, шет пьесы «Про выглядевшие катастрофой даже на фоне недавнего далеко не идилли метей» и «Стран ческого прошлого, вписывались в свойственную его сознанию картину ник» (см. Ibid.:

45—50, 50—54, перманентного духовного упадка, выходом из которого станет рожде записи за 5—12, ние нового человека и тотальное обновление мира.

14—28.11.1923).

Воспоминания Геббельса и начатый им в разгар Рурского конф « ликта дневник содержат негодующие заметки о бедствиях рабочих, со, чувственные описания народных волнений и гневные отклики на репрес сии властей. И все же именно в самые драматичные дни осени 1923 г. он снова ушел в сочинительство, отметив с мрачным удовлетворением, что, пока «мир снаружи» катится «своим бешеным чередом», он будет жить в «ином мире»32. Само по себе желание дистанцироваться от удручаю !» щей действительности, которой Геббельс, по его словам, «был бы сыт по горло»33, вряд ли выглядит странно. Удивительной деталью этой си Ibid.: 45 (запись за 4.11.1923). туации является лишь то, что будущий шеф нацистской пропаганды “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) практически не обратил внимания на предпринятую 9 ноября его буду щими соратниками попытку пресловутого «пивного» путча. Этот день, ставший впоследствии центральной датой нацистского календаря и от мечавшийся в Третьем рейхе грандиозными пропагандистскими шоу, Геббельс — их будущий постановщик! — провел в литературных трудах и переживаниях по поводу очередной размолвки с подругой34. Дошед Ibid.: 48 (запись за 9.11.1923).

шее до него спустя сутки известие о роковом событии отозвалось в его дневнике за 10 ноября всего одной не слишком сочувственной репли Ibid.: 48 (запись за 10.11.1923). кой: «В Баварии путч националистов. Людендорф снова случайно вы Это язвительный шел погулять»35. Бльшая же часть его заметок за этот день посвящена намек на двусмыс ленное поведение подробным описаниям вечернего посещения филармонии, все тех же Людендорфа во любовных страданий и сладостных мук творчества.

время капповского Важной частью того «параллельного» мира, в который погрузился путча, организо ванного при его молодой литератор, по прежнему оставалось чтение. В ноябре 1923 г.

активном, но тай это были книги А.Стриндберга и Г.Гессе, а затем «Мертвые души» ном участии. При сутствие генерала Н.В.Гоголя36. Дочитав первую часть поэмы, Геббельс назвал ее автора на Унтер ден «духовном отцом» Достоевского и в качестве особого комплимента от Линден в момент вхождения путчи метил «исконную русскость» обоих писателей37. Судя по воспоминани стов в Берлин было ям и дневнику, процесс его знакомства с творчеством самого Достоевс представлено пос кого начался в 1919 г. с «Преступления и наказания», пришелся в ос ле их поражения так, будто он ока новном на 1920 г. и закончился летом 1923 г. романом «Идиот», зался случайным оставившим у него «самое сильное впечатление»38. С тех пор Геббельс зрителем на их параде. снова и снова перечитывал эти произведения, причем особенно интен сивно в начале 1924 и начале 1925 г., то есть именно тогда, когда в его Первое упомина ние Геббельса мировоззрении и судьбе намечались серьезные сдвиги, все дальше уво о поэме см. Ibid.:

дившие его из мира литературы в мир политики. «Достоевский „Бесы“.

54 (запись за 27.11.1923). Уже три года как не читал. И снова не могу избавиться от этого», — пи сал молодой книгочей в феврале 1924 г.39 Спустя год он взялся за «Уни Ibid.: 55 (запись женных и оскорбленных»: «Читал всю вчерашнюю ночь и сегодня до за 5.12.1923).

самого вечера»40. Затем он обратился к «Братьям Карамазовым»: «В ко См. Goebbels торый уж раз? И читаю все подряд»41. О том, какое место занимало тогда 1987: 10, 16—19, 26. творчество Достоевского в жизни Геббельса, можно судить и по другим, порой мелким деталям, о которых также повествует его дневник. Так, Goebbels 2004:

94 (запись отмечая свое 26 летие с подругой и приятелем, он беседует с ними «о за 13.02.1924).

Христе и христианстве в связи с... „Идиотом“ Достоевского», а на дне рождения другой приятельницы читает с гостями вслух отрывки из того Ibid.: 264 (запись за 23.01.1925).

же романа42. Позднее, уже став гауляйтером Берлина, Геббельс опишет возвращение домой после напряженной агитационной поездки: «Толь Ibid.: 272 (запись за 21.02.1925). ко вошел и — цветы от Эльзы и Достоевский на столе от мамы. Имени ны! Я о них совсем позабыл...» См. Ibid.: 41, (записи В своем дневнике Геббельс не ограничивался упоминаниями о тех за 30.10.1923 и или иных прочитанных книгах, но и размышлял над ними, давал им 18.01.1924).

оценки и фиксировал полученные впечатления. И здесь, как и в более Goebbels 2005:

ранних мемуарах, самые яркие и хвалебные отзывы были чаще всего 198 (запись связаны с именем Достоевского. Неудовлетворенная страсть к литера за 19.03.1927).

турным разборам вылилась в приватном тексте будущего нациста и 92 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) в ряд сравнений русского классика с другими писателями, причем все гда не в пользу последних. И если в отзыве о Я.Вассермане как о «ла вочном воре», крадущем христианскую проблематику у «великого и прекрасного» Достоевского, звучала сильная примесь уже пробудивше См. Goebbels гося у Геббельса антисемитизма44, то презрительная оценка Э. фон Хан 2004: 42 (запись дель Мазетти диктовалась сугубо литературными соображениями. Тем за 30.10.1923).

бльшим «лакомством» он счел «Бесов» Достоевского, за которых взял См. Ibid.: 94, ся сразу после ее книги45. Не менее красноречивы в данном плане кри (записи за 13 и тические заметки Геббельса о тех писателях, которых он безусловно по 14.02.1924).

читал за их взгляды и литературный талант, но по тем или иным причи См. Ibid.:

нам ставил ниже Достоевского. Среди них были и «чудный парень и 95—96 (запись за 13.02.1924). великий поэт» К.Гамсун46, и «нежный и хрупкий» А.Стриндберг47, и «ве Спустя 20 лет личайший из ныне живущих немецких драматургов» Г.Кайзер48, и Г.Га Гамсун торже уптман, чей роман «Юродивый Эмануэль Квинт» оставался для Геб ственно передаст Геббельсу на хране бельса «пока еще лучшей на немецком языке» книгой этико религиоз ние свою медаль ного плана. И все же даже эту книгу он находил «неизмеримо слабее» нобелевского лау реата по литера «Идиота» Достоевского49. Еще более строгий приговор он вынес «Един туре.

ственному» М.Штирнера, обвинив автора в «совершенном непонима См. Ibid.: 105— нии» духа христианской идеи, который якобы открылся ему самому 106 (запись в творчестве Достоевского50.

за 11.03.1924).

Более того, в иные моменты на фоне Достоевского в глазах мо См. Ibid.:

лодого Геббельса не выглядели безупречными даже гении немецкой 100 (запись культуры И.В.Гёте и Ф.Шиллер, благоговение к которым он демон за 25.02.1924).

стрировал на протяжении всей своей жизни. Так, называя Достоевского См. Ibid.:

величайшим эпиком, Шекспира величайшим драматургом, а Гете вели 155 (запись за 27.06.1924). чайшим лириком европейской литературы, Геббельс исключил из этого ряда Шиллера на том основании, что он «слишком доморощен, слиш См. Ibid.: 88 (за пись за 6.02.1924). ком одомашнен, слишком патетичен», не способен «к художественным изыскам», является «дилетантом слова» и вообще «говорит о том, о чем См. Ibid.: 90 (за не следует говорить»51. Кстати, последний упрек будущий нацистский пись за 7.02.1924).

министр адресовал «всем нашим сочинителям», которые «говорят См. Ibid.:

слишком много» и, в отличие от Достоевского, не оставляют «простора 100 (запись за 20.02.1924). Об фантазии читателя», ищущего не «легкомысленных историй», но «Духа уничижительных и смысла»52. Что касается Гёте, то, даже поставив его вместе с Достоевс оценках состояния немецкой литера ким на «высшую ступень человеческого предназначения»53, Геббельс в туры, которые одном из мест дневника позволил себе намек, из которого следовало, давал Геббельс в что в то время он все таки отдавал предпочтение русскому классику.

своих ранних лите ратурно крити Глядя как то на портрет Достоевского и описывая его «истерзанный, ческих статьях и изборожденный и иссеченный» лик «преступника и пророка», он тут же публичных выс туплениях, см. вспомнил благородное и прекрасное, «как творение искусства», лицо Longerich 2010:

«любимца богов» Гете. Ключом к этому сравнению служит поме 40—41.

щенный рядом многозначительный пассаж: «Старик Гете был так ак См. Goebbels куратен. Он написал много всякой очень аккуратной всячины. А ок 2004: 83 (запись за ружность скучна. Поворачивай как хочешь — она всегда останется 30.01.1924).

одинаково круглой и красивой. Зато как прекрасны углы, грани и тре Ibid.: 95 (запись щины!» за 13.02.1924).

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) В своих воспоминаниях о первых знакомствах с романами Досто евского Геббельс писал о «потрясениях», «переворотах» и «революци ях», которыми каждый из них отзывался в его сознании. Его более поз дние дневниковые записи говорят о том, что эти книги не переставали оказывать на него шокирующее воздействие даже при повторном, а мо жет быть, и третьем прочтении. О том, насколько бурную реакцию они могли вызывать, можно судить, например, по его признаниям, что, чи тая их, он «и неистовствует, и плачет» и что груз прочитанного лежит у него «ночью на душе как кошмар»55. При этом творчество Достоевско Ibid.: 97, 273 (за писи за 16.02. го служило истеричному по натуре автору дневника не только катализа и 23.02.1925).

тором его собственных переживаний, но и своеобразной психотерапи ей. «Достоевский повергает в отчаяние. Когда я его читаю, я пребываю в состоянии неистового безумия. И все же он придает такую надежду и такую веру, делает таким сильным, таким добрым и таким чистым!» — записал Геббельс во время очередной депрессии, охватившей его зимой 1924 г.56 Впрочем, и год спустя, когда гнетущая неопределенность сме Ibid.: 96 (запись за 14.02.1924). нилась лихорадочной политической активностью и быстрым вхождени ем в верхушку НСДАП, он продолжал искать в чтении русского класси ка погружения в иную и — как можно предположить из его записей — до поры более притягательную реальность. Так, взявшись перечитывать «Униженных и оскорбленных», начинающий нацист воспринял это за нятие как «отдохновение», а через два дня закончил его со словами:

«Это были часы праздника! И вот я позабыл о всякой печали. Теперь я снова стал чист»57.

Ibid.: 264 (записи за 21 и 23.01.1925). Частые упоминания Геббельса об «очищающем воздействии», ко торое производило на него чтение Достоевского, о наступавших у него при этом экстатических состояниях и «переворотах» в сознании, а так же об обретенной в итоге способности прозревать «тысячи дальних да лей»58 говорят о поистине религиозном отношении к русскому писате Ibid.: 99 (запись за 20.02.1924). лю. По сути, это были акты приобщения молодого бунтаря к грядущему «новому миру», чуждому ненавистной реальности и рожденному пером его кумира вместе с персонажами, которые «выходят из под руки поэта, как первые люди из под десницы господней»59. В конце концов роман Ibid.: 32 (запись за 17.10.1923). тическое уподобление поэта творцу демиургу, усиленное ницшеанской мечтой о богоподобном герое, вылилось у Геббельса в посвященную Достоевскому стихотворную оду:

«Провозвестник последних пределов.

Пророк и бог!

Ты держишь в своих руках Мир будущего, застывший и безмолвный.

Через Тебя говорит дух вечного духа;

Ничто человеческое Тебе не чуждо, И все ж Ты возвышаешься над временем и пространством.

Ты дал народу веру невиданной силы, и форму, и бога, и мир, А затем Ты вновь устремился ввысь 94 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) В огненной колеснице к той вечности, Из которой явился Твой дух»60.

Ibid.: 100 (запись за 20.02.1924).

В других столь же пафосных, но уже прозаических строках той же дневниковой записи Геббельс фактически признавался в том, что его пленял отнюдь не только литературный дар Достоевского, писавшего якобы лишь потому, что «писать — это единственный способ быть в XIX веке героем и пророком»61. К тому времени русский беллетрист стал Ibid.: 99 (запись за 20.02.1924).

для него прежде всего гением, сумевшим открыть своему народу его на циональное предназначение и путь к новой жизни, наполненной неким высшим сакральным смыслом. Собственно, и само появление на свет националистической проповеди Достоевского, сила которой заключалась именно в ее религиозной подоплеке, представлялось Геббельсу актом не столько художественного, сколько мистического прозрения: «Он пи шет о том, что... разжег в его мозгу и душе его Демон, его Дьявол... Он пишет потому, что его любовь к России и ненависть к чужому, вдохно вение и огонь — и божественный огонь тоже — обжигали ему душу»62.

Ibidem. Повто рив этот пассаж в Стоит заметить, что готовность Геббельса признать более дьяволь повести «Миха скую, нежели божественную природу послания Достоевского лишь эль», Геббельс вы кинет из него упо внешне противоречила благоговейным суждениям о его истинно хрис минания о демоне, тианском содержании, которыми пестрят другие места дневника. До дьяволе и боге, зато уточнит: пуская мысль о двояком происхождении пламенной любви Достоевско «...ненависть го к своему отечеству и его жгучей ненависти к «чужому», будущий на к чужому, к Запа цист проецировал на писателя те националистические чувства, которые ду обжигала ему душу» (см. Goebbels в это время разгорались в его собственной — демонической, как он ве 1929: 34).

рил, — душе. Во всяком случае, этот пассаж появился в его записях именно тогда, когда он, открыв в христианском социализме Достоев ского спасительный путь не только для России, но и для Германии, сво дил эту русскую утопию к идее немецкого национального социализма, в которой уже не было места христианскому богу. Однако в тот короткий период, когда биологический расизм еще не стал основным содержани ем новой веры Геббельса, а она сама представлялась ему программой Goebbels 2004: скорее нравственного, чем политического преобразования общества, он 70 (запись все еще продолжал считать своим духовным наставником Достоевского.

за 09.01.1924).

О том, что этот «великий, великий русский» был для него тогда больше, Ibid.: 95 (запись чем просто писатель, он признавался сам, когда ставил его в один ряд с за 13.02.1924).

Моисеем, Буддой, Христом и Магометом63. О том же говорят и образы Ibid.: 99 (запись Борца, Страстотерпца, Героя и Человека ’, в которых тот яв ` за 20.02.1924). Ср.:

лялся ему в его воображении, а также признание: «Я почти ничего не «Я так мало знаю о жизни Достоев знаю о его становлении и судьбе. И тем не менее он мой пророк, мой ского. Но я и не ангел, мой брат, мой друг, мой вождь (букв. „mein Fhrer“ — С.А.), мой испытываю по требности узнать советчик, мой великий учитель и проводник в будущее!»65 Таким пиете больше» (Ibid.:

том в дневнике Геббельса будут дышать только строки, которые он 171, запись вскоре начнет посвящать совсем другому человеку, ставшему его дей за 17.07.1924).

ствительным вождем и проводником в зловещий мир, уже предсказан ный русским пророком.

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) «, Среди описаний того упоения, которое Геббельс испытывал каж ?» дый раз, когда брался за перо, а также сладостного изнеможения, с ко торым его откладывал, в его дневнике за 1924 г. можно найти афоризм:

«Покажи мне свой книжный шкаф, и я скажу, кто ты»66. В этом изрече Ibid.: 98 (запись за 18.02.1924). нии, которое молодой библиофил не без рисовки относил в первую оче редь к себе, отразилась его склонность искать в любимых книгах не просто созвучия собственным переживаниям, но возможность выстраи Не случайно в качестве эпигра вать свое восприятие жизни сообразно мыслям и чувствам их авторов и фа к своему днев героев67. Столь сильная зависимость от прочитанного не могла не ска нику Геббельс — явно в подражание заться и на его писательских потугах, изобиловавших следами подража Гёте — поместил ний, а то и прямых заимствований в выборе стиля, сюжетов, образов высказывание Ме нандра: «Тот, кого и идей. Литературные влияния сильнейшим образом сказывались и на не терзали, тот формировании его «образа России», который так или иначе отражался не воспитан» (см.

в его ранних политических взглядах.

Ibid.: 29, запись за 17.10.1923).

Сам Геббельс, любивший перечислять в дневнике содержимое собственного «книжного шкафа», указывал, наряду с прочитанными им См. Ibid.: 88, 91—92, 95, 99 (за в начале 1924 г. Кайзером, Штирнером, Стриндбергом и Гамсуном68, писи за 06, 08, 13 и также и русских авторов — А.М.Горького, Достоевского69 и «великого 20.02.1924).

поэта» Толстого70. Из писателей, читанных ранее, он в той или иной Отзывы Геббель связи упоминал Гёте, Шиллера, Ф.Гёльдерлина, О.Шпенглера и Гого са о произведениях ля71. Уже сам по себе внушительный объем отзывов Геббельса о русской Достоевского см. Ibid.: 70, 83, литературе, имевших к тому же неизменно хвалебный характер, сви 90, 94, 96, 97, 99, детельствует о том, насколько важное место она занимала в его книж 105 (записи за 9 и 30.01;

7, 13, 14, 16 ных пристрастиях. Его попутные рассуждения о жизни, политике, ре и 20.02;

11.03.

лигии и культуре показывают, что и сама Россия (точнее, ее отраже 1924).

ние в ее же литературной классике) продолжала выступать для него Отзывы Геббель в виде притягательного, хотя и очень расплывчатого социокультурного са о произведениях Толстого см. Ibid.: образца.

70, 82, 88, 90, 91, Преимущественно «литературную» природу представлений моло 92 (записи за 9 и дого Геббельса выдавали, в частности, высказывания о русском народе, 30.01;

6, 7, 8 и 9.02.1924).

венчавшие его панегирики Достоевскому и Толстому и в равной степе ни относившиеся не только к реальным соотечественникам писателей, См. Ibid.: 70, 81, 83, 90, 95, 99, 105, но и к их вымышленным персонажам72. Так, расхваливая «блестящий 110 (записи за 09, терпкий эпос „Войны и мира“», он признавался в своей любви ко всем 29, 30.01;

7, 13, 20.02.;

11 и 22.03. без исключения дурным и хорошим героям произведения, поскольку 1924).

«все они настолько типичные русские, эти чудесные, импульсивные, терпеливые, вспыльчивые, непосредственные люди!»73. «Каким вели Похожие пасса жи можно найти ким и многообещающим должен быть народ, из которого вышел такой также в записях пророк!» — замечал он, размышляя об авторе перечитанного им осенью Геббельса, посвя щенных Гоголю, 1923 г. романа «Идиот». «Благословен народ, который был способен его напр.: «О, эти ве породить!.. Разве этот народ не будет народом новой веры, новой страс ликие русские!

Я их так люблю!» ти, нового фанатизма, короче говоря, нового мира?» — развивал он ту (Ibid.: 55, запись же тему, вернувшись к книге в начале следующего года74. Еще через год, за 05.12.1923).

обратившись к «Униженным и оскорбленным» и восторгаясь героями См. Ibid.:

романа, новоиспеченный нацист не удержался от восклицания: «Как же 90 (запись мы далеко отстали от этого чудесного народа. Ex oriente lux!» за 07.02.1924).

96 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) См. Ibid.: Вплоть до осени 1925 г. в том же мессианском ключе были выдер 32, 70 (записи жаны размышления Геббельса и о самой России. Ее образ, наделенный за 17.10.1923 и 09.01.1924). Этот чертами, которые видели или хотели видеть в ней ее великие писатели, мотив лежал в представлялся молодому бунтарю и антиподом ненавистной немецкой основе жадного действительности, и силой, способной увлечь Германию прочь от «гиб интереса к России многих современ нущей» цивилизации Запада, и ориентиром на пути к духовному исце ников Геббельса, лению немцев. В некоторые моменты начинающий немецкий национа среди которых были действитель лист был, похоже, готов связать свою веру в будущее немецкой и всей но выдающиеся европейской культуры с торжеством именно тех начал, которые с лег представители немецкой интел кой руки Достоевского принято определять понятием «русская идея».

лектуальной и ху В октябре 1923 г. Геббельс в только что заведенном дневнике призна дожественной вался в любви к «святой» и «тихо грезящей» России и тут же вновь, как элиты.

когда то в своей диссертации, писал о незримой, но судьбоносной См. Ibid.:

схватке «великих духовных сил», развернувшейся, как он полагал, в 264 (запись за 23.01.1925). послевоенной Европе. При этом он фактически ставил в один ряд неиз бежную победу более «молодых и решительных» (а значит, и более до стойных этой победы) сил с грядущим пробуждением России, которое явит миру «чудо» и разрешит проблемы духовно больной Европы76.

См. Ibid.:

30 (запись Так, явно заимствуя и по своему развивая мысли из полюбивше за 17.10.1923).

гося ему монолога Шатова, Геббельс соединил их с популярным в то время в националистических кругах Германии мифом о противоборстве «молодых» и «старых» народов. Впрочем, и этот восходящий к немец кой романтике миф обрел в Германии вторую жизнь лишь после того, как эхом вернулся на родину в «славянофильской» интерпретации того же Достоевского и был вновь онемечен популяризатором его творчества и застрельщиком «революционного национализма» А.Мёллером ван ден Бруком77. Картина этой духовной битвы была внушена молодому См. Moeller van den Bruck 1919. Геббельсу и культурфилософскими построениями Шпенглера, тоже по разившими его воображение, но, однако, не принятыми им до конца.

См., напр.

Spengler 1963: 45;

Согласный с идеей Шпенглера (также, кстати, идущей от Достоевского) Шпенглер 1999:

о грядущем подъеме вызревающей в русской почве религиозной культу 250. См. также ры78, он все же оспаривал его центральный тезис о неизбежном закате Kraus 1998: 277— 312.

всей цивилизации Запада.

«Если человек погружен в нисходящее, то как ему найти силы и Goebbels 2004:

30 (запись мужество для восхождения?.. Шпенглер... принес свое сердце в жертву за 17.10.1923).

нисходящему. Тяжелая мука стоять у могилы его культуры», — писал Ср.: «Я не чув Геббельс осенью 1923 г.79 Но, осуждая Шпенглера за упадничество, он и ствую себя дома сам занял не самую патриотичную в культурфилософском плане пози в этой разновидно сти мира. Глубо цию. Признаваясь в своих приватных заметках, что не чувствует себя чайшая причина дома в родной Германии80, он стремился хотя бы в мыслях вырваться из моей муки в том, нее и постоянно возвращался в страну своих литературных грез: «Иног что у меня нет родины...» да меня охватывает такая сильная тоска по бескрайним русским про (Goebbels 2004:

сторам. Когда ты проснешься в своей чистоте, душа новой формации, 31, запись за 17.10.1923). русская душа?»81 Чуть позже, перечитывая «Бесов», Геббельс отмечал, что прозревает между строк Достоевского то, о чем и сам «уже догады Ibid.: 55 (запись за 5.12.1923). вался и к чему страстно стремился»: «И насколько же дальше стал про “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) стираться мой взгляд! Я смотрю в тысячу дальних далей. Я вижу лежа Ibid.: 99 (запись за 20.02.1924). Ве щую передо мной и беременную вечностью страну будущего»82. И уже личие русского эпо став нацистским функционером, будущий вдохновитель борьбы с рус са, достигшего вершины в творче ским «варварством» не смог удержаться от того, чтобы дополнить оче стве Толстого и редное признание в любви к русской душе и ее певцу Достоевскому но Достоевского, Геб бельс связывал с вым призывным кличем: «Россия, когда же ты проснешься? Старый тем, что у русских мир томится в ожидании твоих спасительных дел! Россия, ты надежда (которые «меньше умирающего мира! Когда же наступит день?» всех американцы Столь эмоциональные упования на русское «чудо» уже вступив « шего в политическую борьбу ярого немецкого националиста вряд ли могут быть объяснены инерцией его (в иных случаях чрезвычайно гиб » кого) сознания или неизжитыми литературными привязанностями.

в Европе») «еще Скорее в них звучали отзвуки того влияния, которое оказал на эволю есть время, бес цию мировоззрения Геббельса почерпнутый им из той же литературы и конечно много времени» (Ibid.: по своему переработанный образ России. Его воспоминания и литера 90, запись турные сочинения позволяют предполагать, что политизация его созна за 07.02.1924).

ния началась с первых побегов некоего «тихо растущего социализма», Ibid.: 170 (запись которые он ощутил в себе в 1920 г. после знакомства с социально эти за 15.07.1924).

ческой проповедью Толстого84. Судя по написанной под ее влиянием Goebbels 1987:

драме «Посев»85, «социализм» Геббельса с самого начала имел религи 16. Подробнее озную окраску, связанную с христианской подоплекой услышанного см. Алленов 2012.

им русского послания, а также полученным в детстве строгим католи См. Oppermann:

ческим воспитанием. Учитывая в целом религиозную природу мировоз 2005: 71—76.

зрения молодого Геббельса, значение этого момента в становлении его Reuth 1990: 41.

политических взглядов не стоит недооценивать, тем более что они Эти слова следу ют в монологе представляли собой поначалу, по сути, совокупность секуляризованных Шатова сразу же ересей.

после фраз, кото Дальнейшее знакомство будущего нациста с русской литературой, рые Геббельс цити ровал в своей дис прежде всего с Достоевским, укрепляло его в представлении о России сертации.

как о «социалистической» общности — «социалистической в том смыс См. Goebbels ле, что вера в бога здесь стала великой связующей силой, сплачиваю 1987: 26.

щей народ в единое „тело господне“ и делающей самого бога „синте См. Goebbels тической личностью всего народа“ — „народа богоносца“»86. В конце 2004: 60 (запись 1923 г., вскоре после прочтения романа «Идиот», произведшего на него за 13.12.1923).

«самое сильное впечатление» и отозвавшегося в нем «новой революци См. Ibid.:

ей»87, Геббельс заявил о себе как о приверженце «христианского социа 60 (запись лизма»88. Тогда же, имея в виду своих единомышленников, в одном из за 13.12.1923). Ср.:

«Фанатизм люб своих литературных сочинений он употребил понятие «фанатики люб ви — это дух само ви»89. В его дневнике эта формула, означавшая идеал человеческого по пожертвования!» (Goebbels 1929: 81). ведения, впервые встречается вслед за упоминанием о Достоевском, ко торый, как известно, использовал близкую применительно к не самому См. Goebbels симпатичному персонажу своих «Бесов» — «фанатику человеколюбия» 2004: 60 (запись за 13.12.1923). Ср.

Шигалеву90. Не исключено, что это совпадение было случайным. Зато Достоевский 1957:

очевидно, что поразительное сходство шигалевщины с политической 424.

98 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) практикой, в которую вылилось дальнейшее развитие взглядов Геббель са, стало закономерным порождением неумолимой логики, открытой великим писателем и таящейся уже в самом намерении коллективного земного спасения. Примечательно, что, обратив внимание на эту зако номерность еще до того, как она проявила себя в деятельности будуще го имперского министра, Н.А.Бердяев успел предсказать его путь, когда писал в своем «Опыте парадоксальной этики», что «фанатик любви мо жет совершать величайшие злодеяния и насилия во имя идеи любви, вытеснившей свободу, справедливость и познание»91. Действительно, Бердяев 1931:

183.

движимый этой логикой, Геббельс вскоре на деле станет воплощать в жизнь утопию, которой был одержим его русский предтеча, выйдя, как и он, из «безграничной свободы» и закончив тем же «безграничным деспотизмом», в котором «девять десятых» должны были «потерять лич ность и обратиться вроде как в стадо». Можно лишь догадываться, пуга ла ли эта картина Геббельса в молодости, когда он читал «Бесов», и об ратил ли он внимание на предостережение писателя, сказавшего устами самого Шигалева о неизбежности именно таких последствий «конечно го разрешения» «социального устройства»: «Я предлагаю рай, земной рай, и другого на земле быть не может»92.

Достоевский 1957: 423. Между тем определения «христианского социализма» в дневнике и литературных сочинениях Геббельса, бичевавших язвы общества и повинного в них «Мамона», на первый взгляд не кажутся зловещими:

«Идея жертвы приобрела свое зримое обличье в Христе. Жертва при надлежит к сути социализма. Христианские социалисты — это значит добровольно и охотно делать то, что социалисты всего мира делают лишь из сострадания или государственного резона»93. Христианский со Goebbels 1929:

82. циалист, пояснял он в другом месте, это «человек общности», обладаю щий «высоким принципом, беззаветной самоотдачей и любовью к че ловечеству»94. В целом такой социализм означал для Геббельса не ра Goebbels 2004:

60 (запись венство или тем более экспроприацию собственности, но стремление за 13.12.1923).

к преодолению социального отчуждения, достижимому только на рели Ср.: «Быть социа листом означает, гиозной основе. Однако из контекста тех же высказываний явствует, что „Я“ подчиня что степень необходимого для этого самоотречения, которой обладал ется „Ты“, лич ность приносится Христос, доступна лишь немногим из смертных, да и то после рождения в жертву общему.

к жизни в новой вере. Собственно, в этом и заключался тот фанатизм Социализм — это любви, о котором писал несостоявшийся пастор Геббельс. По сути, та в самом глубоком смысле служение.

кая любовь к ближнему делала излишней крестную жертву Христа, по Отказ от частно скольку подменяла ее земной человеческой жертвой.

го и притязание на целое» (Goebbels Как ни парадоксально, но отвергший еще в юности веру в Царство 1929: 25).

Небесное и порвавший с церковью будущий нацист укрепился в ерети ческой идее земного спасения, находясь под обаянием самого светлого образа, рожденного пером Достоевского, — князя Мышкина из романа «Идиот». «С тех пор как я прочитал его „Идиота“, я живу целиком в кругу его мыслей», — писал Геббельс об авторе спустя полгода после Goebbels 2004:

того, как открыл его роман95. Судя по записям, которые он посвящал 60 (запись ему тогда в дневнике, это признание, как и то, что книга отозвалась за 13.12.1923).

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) в нем «революцией» и «пессимизмом по отношению ко всему», не было преувеличением96. Пожалуй, из всех персонажей Достоевского князь См. Goebbels 1987: 10, 16—19, Мышкин, наряду с Шатовым, оставил в его сознании самый глубокий 26.

след. Но если Геббельс, цитируя монолог Шатова, нигде не упоминал его имени, то о герое «Идиота» он прямо говорил как об «одном из бла городнейших и лучших людей», которых он узнал из литературы. О том, что судьба князя не оставила Геббельса равнодушным, свидетельствуют его частые упоминания о романе, почти всегда перетекавшие в раз мышления о Христе, христианстве и современной духовной ситуации.

Их общая тональность была действительно пессимистической, по скольку высказанная Достоевским с потрясающим реализмом траги ческая, но, в сущности, бесспорная идея о невозможности повторения в земной жизни идеальной личности Христа оказала на молодого немец кого максималиста угнетающее воздействие. В итоге в своих записях, так или иначе связанных с романом, он сформулировал очень важный для себя урок, который извлек из знакомства с жизнеописанием князя Мыш кина. Этот урок заключался в том, что «христианство не есть религия для многих, не говоря уже обо всех. Оно — изысканный цветок, лелеемый и взращиваемый одиночками и возвышающий душу человечества»97.

Goebbels 2004:

32 (запись Продолжая, с одной стороны, ненавидеть «официальное» христи за 17.10.1923).

анство и даже заявляя о том, что с ним «наконец должно быть поконче но»98, Геббельс, с другой стороны, осознавал и недосягаемость для лю См., напр.

Goebbels 2004: дей того высокого идеала, который был задан когда то Сыном Божиим:

41, 78 (записи «Ведь Христос принес с собой чудовищно нелегкое бремя своего учения за 30.10.1923 и 24.01.1924). о морали... Можно видеть, насколько далеко мы сегодня отстоим от Христа. Христос требует, чтобы ты стал героем пассивного терпения.

Это еще тяжелее, чем быть героем поступка»99. Однако довольно быстро Ibid.: 42 (запись за 30.10.1923).

Геббельс нашел для себя выход из этой мучительной дилеммы, которая просто устранялась вместе с ошибкой, якобы допущенной Христом:

«Христос меряет людей своей мерой. И именно поэтому он в конце концов гибнет. В этом, кстати, трагедия всех пророков и революционе ров. Они видят других такими, каковы они сами. Это ошибка в их рас четах»100. Безошибочный, как ему казалось, расчет самого Геббельса Goebbels 1929:

60. заключался в ставке на «лучших мира сего», на «детей в духе господ нем», которые только и способны на «подвиг человеколюбия»101. К чис См., напр.

Goebbels 2004: лу этих избранных будущий пропагандист отнес и самого себя. Объявив 42 (запись о своей готовности к «пассивному геройству» и альтруизму по образцу за 30.10.1923).

Христа, он не преминул добавить: «Как многим я обязан Достоевско му!» Вряд ли случайно он здесь же записал и следующие слова: «Если бог создал меня по образу своему, то я бог, как и он... Чем более вели ким и сильным я делаю бога, тем более великим и сильным становлюсь я сам»102. Так ересь человекобожия, уже заявлявшая о себе в его литера Ibid.: 88 (запись за 06.02.1924). турных опусах, получила новый импульс, который стал и одним из сти мулов на его пути в политику.

Весной 1924 г. Геббельс с присущей ему смелостью заявил в своем дневнике о революционности своей новой установки в «духовном, эко 100 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) номическом, национальном, религиозном, литературно художествен ном и научном плане» и тут же косвенно указал источник ее происхож дения: «Германия и Россия (не сегодняшняя) будут формировать ново го человека»103. Вновь обратившись к этой идее летом того же года, мо Ibid.:

121 (запись лодой бунтарь утверждал, что «новый человек» (или, «по крайней мере, за 10.04.1924).

его начало») якобы уже появился и не успокоится, пока не будет слома на «старая форма человеческого общества». И здесь он снова вспоминал об «Идиоте» Достоевского и России, которая «найдет новую христианс кую веру со всем ее молодым пылом, со всей ее детской доверчивостью, со всем ее религиозным рвением и фанатизмом»104. В конечном итоге Ibid.:

155 (запись захватившая Геббельса тема духовного избранничества новых, берущих за 27.06.1924).

на себя устроение людского счастья «аристократов духа» вылилась в весьма откровенное и уже лишенное «христианского» флера признание:

«Меньшинство лишь тогда добьется поворота в судьбе Германии, когда включит в себя самых лучших. И если умнейшие берут дело правления в свои руки, они должны открыто заявить: мы устанавливаем диктатуру.

Таким образом мы принимаем на себя ответственность перед истори ей — кто бросит первым в нас камень?»105 Это признание молодого не Goebbels 1929:

115.

мецкого фашиста — героя «автобиографической» повести Геббельса и его alter ego — заставляет подозревать наличие среди источников его вдохновения еще одного текста Достоевского, в котором есть, в частно сти, следующие слова: «И будут миллионы счастливых слабых и тысячи несчастных сильных, хранящих тайну и принимающих грехи. И тогда Христос вновь придет со своими избранниками, они встанут и скажут:

„Суди нас, если можешь и смеешь, ведь вы спасли лишь самих себя, а мы спасли всех“»106.

Достоевский 1958: 326. Явное созвучие этого фрагмента из монолога Великого инквизи тора с откровениями молодого Геббельса кажется особенно красноре чивым в свете потрясающего сходства реалий нацистской империи с порожденным фантазией Достоевского и описанным в этом монологе мрачным царством. Это подобие само по себе служит жутким подтвер ждением провидческого дара гениального писателя. Но то, что именно гитлеровский министр Геббельс, как никто другой знавший и чтивший Достоевского, придал Третьему рейху все черты этой литературной уто пии, побуждает задуматься, не была ли его деятельность хотя бы отчас ти сознательной попыткой ее реализации. В самом деле, в легенде о Ве ликом инквизиторе нет практически ничего, что не укладывалось бы в рамки построенной Геббельсом системы манипулирования массовым сознанием, а сама эта система обеспечивала все, что, по словам инкви зитора, ищет человек на земле: «пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный об щий и согласный муравейник»107. И разве не относится к созданной на Там же: 323.

цизмом духовной ситуации в Германии картина порядка, основанного на «чуде, тайне и авторитете», при котором «люди обрадовались, что их вновь повели как стадо и что с сердец их снят, наконец, столь страш ный дар» — дар свободы, принесший им «столько муки»? Там же.

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) Наверное, вопрос о том, осознавал ли Геббельс, насколько точно он следовал в своей политической деятельности этому хорошо извест ному ему литературному образцу, останется, как и в случае с шигалев щиной, навсегда открытым. Но так или иначе, его путь к той интерпре тации христианства, которая в конечном счете оказалась идентичной основной идее Великого инквизитора, был не случаен. На предопреде ленность этого пути обращал внимание, в частности, С.Л.Франк, отме чавший, что, «казалось бы, естественный, почти незаметный переход от истинного христианского умонастроения к этически политической по зиции „христианского социализма“ оказывается... заблуждением, по су ществу совпадающим с искушением „Великого Инквизитора“ у Досто евского»109. Конечно же, русский философ не мог знать об опыте духов Франк 1990:

242. ных исканий нацистского министра, но, по сути, он писал о соблазне, перед которым тот не устоял в молодости. Пагубность этого соблазна Франк видел в том, что христианин, поддающийся «стремлению облег чить человеческие нужды с помощью земной, внешней силы принужде ния», тем самым «фактически отрекается от истинного существа хрис тианской жизненной установки, осуществимой лишь при полной внут ренней свободе и отрешенности от мысли о внешнем успехе»110.

Там же.

Вообще говоря, трактовки образа Великого инквизитора русски ми религиозными философами, считавшими себя «диагностами» не только пред и послереволюционной России, но и всей Европы, спо собны служить удивительно точными психологическими портретами молодого Геббельса, полностью отражающими его духовный мир.

Так, В.В.Розанов, еще в конце XIX в. распознавший в легенде об инк визиторе «замысел величайшего преступления, какое было совершено когда либо в истории», замечал, что «самая горячая любовь к человеку в ней сливается с совершенным к нему презрением, безбрежный скеп тицизм — с пламенною верою, сомнение в зыбких силах человека — с твердою верою в достаточность своих сил для всякого подвига»111.

Розанов 1894.

Подчеркивая ту же двойственную природу нарисованной Достоевским картины, Бердяев писал о Великом инквизиторе, который «полон со страдания к людям» и «по своему „демократ и социалист“», как об «ас кете», соблазненном злом в обличье добра. Но то же самое можно было бы сказать и о Геббельсе — «человеке идеи», который также мучился в молодости «великою скорбью» и «любил человечество». Как и у инк визитора, у него была тайна: «Тайна эта — неверие в Бога, неверие в Смысл мира, во имя которого стоило бы людям страдать»112.

Бердяев 1923.

Несмотря на то что каждый из этих русских интерпретаторов Дос тоевского по своему раскрывал смысл его послания, все они, сходясь в конечном счете в главном, указывали на присутствие «антихристова со блазна» везде, где происходит вечная борьба добра и зла. В таком случае Геббельсу, чтобы стать инкарнацией Великого инквизитора, не обяза тельно было подражать этому литературному образцу. Напротив, его исступленное преклонение перед гением Достоевского могло объяс няться именно тем, что писатель, умевший проникать в самые темные 102 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) бездны человеческой души и сознания, оказался, быть может, един О восприятии Геббельсом героев ственным, кто смог его по настоящему понять — хотя бы и из своего Достоевского XIX в. и русского далека.

можно судить по его отзыву о «чу Так или иначе, будущий нацист в своих дневниках почти не упо десной жизни и минал об одиозных персонажах Достоевского и уж точно не расточал похождениях» Ни похвал идеям, вложенным писателем в их уста113. Зато вычитанные им в колая Ставрогина:

«Какой безумный романе «Бесы» пассажи Шатова о вере, сплавляющей народ в единое человек и все же целое и становящейся для него силой, «повелевающей и господствую какой типичный русский! Такие щей», произвели на него настолько сильное впечатление, что он счел вещи могут проис нужным дословно воспроизвести их в 1921 г. в своей диссертации114.

ходить только в России... Милые, В данном случае можно говорить уже о явном искушении «соблазнами сумасшедшие рус и грехами русской мессианской идеи»115. В свете известного призыва ские!» (Goebbels искать каждому народу «Бога своего, непременно собственного», «осо 2004: 96, запись за 14.02.1924).

бого» и «единственно истинного» вряд ли удивительно, что пленивший Геббельса миф о социальной общности, связанной узами взаимной См. Reuth 1990:

53. любви и самоотречения, в конце концов начал приобретать отчетливые националистические черты. Если еще в 1923 г. понятия «истинного» со См. Бердяев 1923. Розанов, об циализма и христианства означали для молодого богоискателя — какой ращавший внима бы смысл он ни вкладывал в эти слова — фактически одно и то же, ние на то, что Христос основал то уже в начале следующего года «христианский социализм» стал для Церковь как «цар него, по сути, синонимом национального, а значит, чисто немецкого ство вне крови и социализма. Та легкость, с какой он производил замену определения племени», прямо полагал «непости «христианское» на «национальное» и наоборот, сама по себе может жимым», каким служить свидетельством его готовности «национализировать» христи образом Достоевс кий «стоял, глубо анство и спроецировать русскую идею о «народе богоносце» теперь ко уйдя ногами уже на немецкую народную общность. На первых порах национальный в языческую почву, и даже именно социализм оставался для начинающего фашиста программой не ее то и провозгла столько политического действия, сколько духовного обновления или, шал „нашей рус говоря словами Великого инквизитора, попыткой «исправить» подвиг ской верой“, пра вославием» (Роза Христа.

нов 1995: 201).

Этот новый сдвиг в сознании Геббельса происходил тем быстрее, Goebbels 2004: чем сильнее он пропитывался идеями воинствующего антисемитизма, 135, 171 (записи почерпнутыми из трудов Х.С.Чемберлена и других теоретиков расизма, за 16.05. и 17.06.1924). Тем не а также из общения с новыми соратниками по движению «фёлькише» менее написанные и НСДАП. Не последнюю роль в ускорении процесса «прозрения» не Геббельсом осенью задачливого сочинителя сыграла и придирчивость «этих еврейских сно 1923 и весной г. литературные бов» — театральных деятелей и издателей, которые то ли его «не пони произведения не мали», то ли «мстили» за уже проявленный им национализм116. Можно содержали анти семитских выпа заметить, что по мере нарастания в его дневнике площадной ругани дов, которыми в в адрес евреев диапазон употребления им по прежнему любимых слов то время уже изо биловал его днев «самопожертвование», «христианство», «социализм» и т.п. заметно су ник. Возможно, он жался. Относившиеся раньше к «людям» вообще, они теперь, как и по все же надеялся, что в таком виде нятие фанатизма любви, адресовались не всем: «Общее благо впереди они найдут более частного блага... Нас обзывают националистами, но мы ими и являем благосклонный ся, если это слово значит: люби свое отечество и товарищей из своего прием у издателей и завлитов. народа (Volksgenossen) как себя самого. Только воодушевление может “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) нас сегодня спасти. Мы должны стать фанатиками любви. Национал социалисты — это христианские социалисты»117.

Ibid.:

128 (запись Уже самая первая дневниковая запись Геббельса о Гитлере, сде за 29.04.1924).

ланная в марте 1924 г., содержала короткую, но многозначительную приписку: «Социализм и Христос. Этическое обоснование. Прочь от за коснелого материализма. Назад к самоотречению и богу!!!»118 Вторая за Ibid.:

107 (запись метка по тому же поводу, в которой уже чувствуется восторг подлинной за 13.03.1924).

любви, свидетельствует о том, что Геббельс наконец то обрел долгож данного вождя и мессию не в мире литературы, а в жизни: «Гитлер — идеалист, наделенный вдохновением. Человек, который несет немецко му народу новую веру. Я читаю его речи и воодушевляюсь ими, воспа ряю к звездам. Путь ведет от мозга к сердцу. Национальное и социаль ное сознание. Прочь от материализма»119. В записи, появившейся через Ibid.:

108 (запись год, представлен набор все тех же понятий: «Идея живет и будет жить.

за 20.03.1924).

Мы, молодые мужчины, должны претворить ее в жизнь. Жертвовать!

Разговоры не помогут. Действовать! Быть социалистом дела. Как же в нас этого мало. Быть истинными христианами! Как тяжело, как это бе Ibid.:

зумно тяжело!»120 К тому времени начинающий нацист готов был счи 282 (запись за 16.03.1925).

тать «христианскими социалистами» и «богоискателями» не только со ратников по движению, но и всех «современных немцев»121. Итоги же Goebbels 1929:

32, 82. собственного богоискательства он подытожил в предельно короткой фразе: «Мой бог есть бог силы»122.

Ibid.: 32.

*** При всей поразительности метаморфоз, которые в течение четвер ти века претерпевали взгляды Геббельса на Россию, их мировоззренчес кая подоплека оставалась в принципе неизменной. Она определялась его изначальной ненавистью к либеральному Западу и всем тем его ат рибутам, с которыми принято связывать понятие модерна. Именно эта ненависть вкупе со страстным, по сути, религиозным стремлением к спасению через полное обновление «гибнущего» мира облегчила бу дущему нацисту восприятие литературного образа России как антипода «загнивающей» Европы и оплота грядущей «новой духовности». По той же причине молодой Геббельс не упустил фактически ни одного иску шения, таящегося в идейном наследии Достоевского, поддавшись в том числе и тем, которые, казалось бы, должны были потерять свои чары вне пределов чисто русской национальной идеи. В его фрустрирован ном сознании нашли благодарный отклик звучавшие в творчестве рус ского писателя мотив враждебности либерализму и иррационализм, ересь человекобожия и утопия земного спасения, миф о «народе бого носце» и идея мирового водительства возрожденной нации.

Несмотря на свою причудливость, такое восприятие России было в той или иной степени свойственно довольно большому числу едино мышленников Геббельса из немецкого «национал революционного» стана. Однако это было не единственным парадоксом, которыми богата 104 “ПОЛИТИЯ” № 2 (69) история русско немецкого диалога. В самом начале XX в. не кто иной, как Д.С.Мережковский, собственно и открывший немецкому читателю мистический мир Достоевского, указывал на таящийся в этом мире опасный соблазн. Он утверждал, что проложенный Достоевским «един ственный путь ко Христу грядущему — ближе всех путей к Антихрис ту»123. Патриарх «русской идеи» имел в виду опасность спутать то Цар Mereschkovski 1922: XXX—XXXI, ство Третьего Завета, о котором якобы пророчествовал Достоевский, XXXVII.

с идеей обожествленного народа и государства. От имени русских уче ников Достоевского, познавших всю силу данного искушения и, как он полагал, одолевших его, Мережковский считал своим долгом предупре дить о нем тех, кто идет следом. Пожалуй, самым страшным примером того, к чему оно может привести, является ход и последствия мировоз зренческой эволюции Геббельса.

Алленов С.Г. 2012. Образ России и формирование политического мировоззрения молодого Йозефа Геббельса («Свет с Востока» (1918— 1923 гг.)) // Полития. № 1.

Бердяев Н.А. 1923. Миросозерцание Достоевского. — Pгaha (http://www.vehi.net/berdyaev/dostoevsky/index.html).

Бердяев Н. 1931. О назначении человека: Опыт парадоксальной этики. — Париж.

Гринфельд Л. 2008. Национализм: Пять путей к современнос ти. — М.

Достоевский Ф.М. 1957. Бесы: Роман в трех частях // Достоев ский Ф.М. Собрание сочинений: В 10 и т. Т. 7. — М.

Достоевский Ф.М. 1958. Братья Карамазовы. Роман в четырех ча стях с эпилогом // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 10 и т.

Т. 7. — М.

Розанов В.В. 1894. Легенда о Великом Инквизиторе. — СПб.

(http://royallib.ru/book/rozanov_v/legenda_o_velikom_inkvizitore.html).

Розанов В.В. 1995. Памяти Ф.М. Достоевского // Розанов В.В.

О писательстве и писателях. — М.

Фест И. 1993. Гитлер: Биография. Т. 1. — Пермь.

Франк С.Л. 1990. Проблема «христианского социализма» // Но вый мир. № 4.

Шпенглер О. 1999. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории. Т. 2: Всемирно исторические перспективы. — Минск.

Baersch C.-E. 1995. Der Jnge Goebbels. Erlsung und Vernich tung. — Mnchen.

Dr. Goebbels: Nach Aufzeichnungen aus seiner Umgebung. 1949. — Berlin.

Gathmann P., Paul M. 2009. Narziss Goebbels: eine psychohistorische Biografie. — Wien.

Goebbels J. 1925. Das kleine abc des Nationalsozialisten: Freiheit und Brot! — Elberfeld.

“ПОЛИТИЯ” № 2 (69) Goebbels J. 1926. Die zweite Revolution: Briefe an Zeitgenossen. — Zwickau.

Goebbels J. 1929. Michael: Ein deutsches Schicksal in Tagebuch blaettern. — Mnchen.

Goebbels J. 1987. Tagebuch fr Joseph Goebbels (Erinnerungsbltter) von 1897 (Geburtsjahr) bis Oktober 1923 (geschrieben Juli 1924) // Die Tage bcher von Joseph Goebbels. Smtliche Fragmente / Hrsg. von E.Frhlich.

Teil I. Aufzeichnungen 1924—1941. Band 1. 27.06.1924 — 31.12.1930. — Mnchen.

Goebbels J. 2004. Die Tagebcher von Joseph Goebbels / Hrsg. von E.Frhlich. Teil 1. Aufzeichnungen 1923—1941. Band I/I. Oktober 1923 — November 1925. — Mnchen u.a.

Goebbels J. 2005. Die Tagebcher von Joseph Goebbels / Hrsg. von E.Frhlich. Teil 1. Aufzeichnungen 1923—1941. Band I/II. Dezember 1925 — Mai 1928. — Mnchen u.a.

Heiber H. 1962. Joseph Goebbels. — Berlin.

Hver U. 1992. Joseph Goebbels: Ein nationaler Sozialist. — Bonn.

Kraus H.-Chr. 1998. «Untergang des Abendlandes»: Ruland im Geschichtsdenken Oswald Spenglers // Koenen G. von, Kopelev L. (Hrsg.) Deutschland und die Russische Revolution: 1917—1924. — Mnchen.

Longerich P. 2010. Goebbels: Biographie. — Mnchen.

Mereschkovski D. 1922. Die religise Revolution // Dostojewski F.M.

Politische Schriften. Mit einer Einleitung von Dmitri Mereschkowski. — Mnchen.

Moeller van den Bruck A. 1919. Das Recht der Jungen Vlker. — Mnchen.

Oppermann J. 2005. Das Drama «Der Wanderer» von Joseph Goeb bels: Frhformen nationalsozialistischer Literatur. Dissertazion zur Erlan gung des akademischen Grades eines Doktors der Philosophie von der Fa kultt fr Geistes- und Sozialwissenschaften der Universitt Karlsruhe. — Karlsruhe.

Reichel P. 1996. Der schne Schein des Dritten Reiches: Faszination und Gewalt des Faschismus. — Mnchen.

Reuth R.G. 1990. Goebbels. — Mnchen.

Riess K. 1950. Joseph Goebbels: Eine Biographie. — Baden-Baden.

Ringer F.K. 1983. Die Gelehrten: Der Niedergang der deutschen Mandarine 1890—1933. — Stuttgart.

Spengler O. 1963. Briefe: 1913—1936. — Mnchen.

Vondung K. 1986. Der literarische Nationalsozialismus. Ideologische, politische und sozialhistorische Wirkungszusammenhnge // Bracher K.D.

von, Funke M., Jacobsen H.-A. (Hrsg.) Nationalsozialistische Diktatur 1933—1945: Eine Bilanz. — Bonn.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.