WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

СРЕДНЕВЕКОВЫЙ МИР В ИСТОРИИ И ИСТОРИОГРАФИИ А. Б. ЕРЁМЕНКО ЭТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В ИСЛАНДСКИХ САГАХ ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ

Система моральных воззрений — один из ключевых аспектов менталитета и одна из главных характеристик общественного уст ройства, и поэтому представляет интерес для специалистов в облас ти социокультурных исследований, исторической психологии и культурной антропологии. Изучение табу и приоритетов позволяет лучше понять культуры, отличные от нашей либо сходные с ней.

Исландские саги предоставляют потенциально весьма инфор мативный материал, уникальный для Средневековья, однако этика, по замечанию Вильхьяульмура Ауртнасона, не была «ведущей те мой исследований для саговедов»1. Задача осложняется тем, что «идеи не представлены в сагах как абстракции, но скорее проявля ются как могущественные силы, влияющие на жизнь и поведение индивидуумов», — и это касается в первую очередь моральных принципов, которые часто «не проговариваются, или описываются только частично»2. Стоит отметить, что специалисты обращали вни мание прежде всего на родовые саги (slendingasgur) и «Сагу о Стурлунгах», выделяемую в отдельный вид. Этическое содержание других видов саговой литературы практически не рассматривалось3.

Серьезный интерес к этической проблематике исландских саг возник только в 1960-е гг. До этого господствовало мнение «немец Vilhjlmur rnason. Morality and Social Structure in the Icelandic Sagas // Journal of English & Germanic Philology. Bd. 90. Urbana, Ill, 1991. P. 157-174.

Здесь и далее исландские авторы называются по имени и патрониму.

Vsteinn lason. Dialogues with the Viking Age. Narration and Representa tion in the Sagas of Icelanders. Reykjavk, 1998. P. 166.

Значимым исключением является работа Toorn M. C. Van den. ber die Ethik in den Fornaldarsagas // Acta philologica Scandinavica. Copenhagen, 1963–64.

Bd. 26. P. 19-66, в которой разбираются этические представления в сагах о древних временах (fornaldarsgur).

326 Средневековый мир в истории и историографии кой школы», считавшей, что моральный кодекс саг определяется общегерманской героической этикой, сформировавшейся в дохри стианский период и основанной прежде всего на понятии чести (др. исл. drengskapr). Этот подход лишал саговую этику самостоятельно го значения, и такое объяснение считалось достаточным, чтобы ис ключить необходимость специальных исследований, направленных на выявление внутренних особенностей скандинавской этической модели. В числе представителей «немецкой школы» можно назвать В. Геля4, Х. Куна5, датчанина В. Грёнбека6 и норвежца Й. Ховстада7, а позднее — О. Бандле8 и шведа П. Халльберга9.

Одна из последних работ, развивающих взгляды «немецкой школы», принадлежит Вестейнну Оуласону. В разделе «Идеология и мораль» автор тоже рассматривает честь как главный моральный принцип, которым руководствовались действующие лица саг. Это понятие неразрывно связано с местью, с конфликтами, возникаю щими ради защиты чести10. Оуласон пишет об исландской «культуре чести и отмщения»11 и связывает ее с еще одним важнейшим поня тием культуры уже общегерманской — с судьбой: по его мнению, герои саг вынуждены защищать свою честь против судьбы12.

М. К. ван ден Тоорн в 1950-е гг. первым скорректировал объект исследований, сместив акцент с «героики» на «этику». Он обращал ся не только к родовым сагам, но и к сагам о древних временах (fornaldarsgur)13. При этом упор делался на фиксирование моделей поведения в различных жизненных ситуациях, теоретические же Gehl W. Ruhm und Ehre bei den Nordgermanen: Studien zum Lebensgefhl der islandischen Saga. Berlin, 1937.

Kuhn H. Sitte und Sittlichkeit // Germanische Altertumskunde / Hermann Schneider. Mnchen, 1938. S. 171-221.

Grnbech V. Vor folket i oldtiden. Kbenhavn, 1909. Bd. I («Lykkemand og Niding»).

Hovstad J. Mannen og samfundet, studiar I norrn etikk. Oslo, 1943.

Bandle O. Islndersaga und Heldendichtung // Afmlisrit Jns Helgasonar / Ritstjrar Jakob Benediktsson u.a. Reykjavk, 1969. S. 1-26.

Hallberg P. Den islndska sagan. Stockholm, 1956.

Vsteinn lason. Dialogues… P. 167.

Ibid. P. 167.

Ibid. P. 172.

Toorn M.C. van den. Ethics and Morals in Icelandic Saga Literature.

Assen, 1955.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… обобщения интересовали автора в меньшей степени. Ван ден Тоорн дополнил концепцию героической этики собственной концепцией «этики “Речей Высокого”» (eine Hvaml-Ethik14): по его мнению, это тип морального кодекса, представленный в песни Старшей Эдды «Речи Высокого» (Hvaml)15, отраженный в сагах и делавший ос новной упор на прагматизм и крайний эгоизм.

Уже в следующем поколении саговедов ван ден Тоорна под держал Т. Андерссон16, по мнению которого для понимания чисто литературных произведений, какими являются саги, целесообразно обратиться к текстам, прямо излагающим моральные нормы общест ва. «Самое близкое к трактату о морали, что мы находим в Ислан дии, это эддическая поэма Hvaml»17, — замечает Андерссон. Но если ван ден Тоорн писал: «Представленная [в «Речах Высокого». — А. Е.] этика материалистична и утилитарна, и большая ее часть мо жет быть сведена к одной центральной концепции: личному интере су»18, то Андерссон утверждает: «Hvaml предлагает ценности среднего пути и социальной приспособляемости, и мне кажется, что это очень близко к духу, которым руководствуются авторы саг»19.

Впрочем, за исключением работ этих двух саговедов, концепция, рассматривающая «Речи Высокого» как отражение некоего мораль ного кодекса исландского средневекового общества, не получила развития, хотя к теме прагматизма возвращались и потом20.

Начало дискуссиям об этических представлениях в сагах поло жил Херманн Паульссон21, который «взорвал гармоничное сообще Ibid. S. 23.

«Речи Высокого» представляют набор поучений относительно правиль ных жизненных приоритетов и поведения, излагаемых от лица верховного язы ческого бога Одина. Речь идет, в числе прочего, о роли славы, о правилах пове дения в гостях (для гостя и хозяина), при обхождении с коварными людьми и в отношениях с женщинами, а также о похвальных для человека качествах, таких, как трезвость, молчаливость, щедрость, запасливость, скромность, верность.

Andersson T. M. The Displacement of the Heroic Ideal in the Family Sagas // Speculum. 1970. Vol. 45. N 4. P. 575-593.

Ibid. P. 588. Hvaml на русский язык переводится как «Речи Высокого».

Toorn M. C. van den. Ethics and Morals. P. 29.

Andersson T. M. The Displacement… P. 592.

Fulk R. D. The moral system of Hrafnkels saga Freysgoa // Saga-Book of Viking Society for Northern Research. L., 1986. Vol. XXII. Part 1. P. 1-32.

Hermann Plsson. Sifri Hrafnkels sgu. Reykjavk, 1966;

Idem. Art and Ethics in Hrafnkel's Saga. Copenhagen, 1971.

328 Средневековый мир в истории и историографии ство саговедов», опубликовав небольшую работу «Этика “Саги о Храфнкеле”»22. Автор поставил под сомнение традиционный подход к этическим представлениям в сагах, сторонников которого он опре делил как «романтически настроенных»23. Они расматривали этику родовых саг как отражение общегерманского менталитета времен язычества24. Херманн Паульссон, однако, считал, что эта этика не имеет отношения к традиционному языческому мировоззрению, а базируется уже на христианском мировосприятии25. С его концепци ей перекликаются взгляды Ларса Лённрута26, который, правда, не ставил перед собой задачи объяснить содержание отдельных саг (как сделал Херманн Паульссон с «Сагой о Храфнкеле»27.

В своей программной работе Херманн Паульссон замечает, что задачей «Саги о Храфнкеле» было разобрать «конкретные мораль ные проблемы, связанные с тем временем и тем окружением, в кото ром жил автор, т. е. христианском обществе Исландии тринадцатого века»28. Херманн Паульссон и его последователи сходятся в том, что ключевую роль для этических представлений саг играет понятие умеренности или сдержанности. Сам Херманн Паульссон прямо на зывает сдержанность (moderation) главной добродетелью в этиче ской системе «Саги о Храфнкеле». В число прочих добродетелей он включает справедливость, рассудительность и стойкость, а мир (от сутствие войны) расценивает как «великий социальный идеал»29, кроме того, он ведет речь и о других мировоззренческих понятиях См. Gunnar Karlsson. The Ethics of the Icelandic Saga Authors and Their Contemporaries: A Comment on Hermann Plsson's Theories on the Subject // The Sixth International Saga Conference 28.7–2.8 1985. Kbenhavn, 1985. P. 381.

Hermann Plsson. Art and Ethics. P. 11.

Ibid. P. 9-10. Представителем «романтиков» он называет, в частности, Сигурда Нордаля (Sigurur Nordal. Hrafnkatla. Reykjavk, 1940), хотя под его описание попадает и немецкая школа, о которой шла речь выше.

Ibid. P. 10.

Lnnroth L. The Noble Heathen: A Theme in the Sagas // Scandinavian Stud ies. Lawrence, Kansas, 1969. Vol. 41. P. 1-29.

Позднее их взгляды развивала М. Сикламини. Ciklamini M. Sturla Sigh vatsson’s Chieftaincy. A moral probe // Sturlustefna: Rstefna haldin sj alda rt Sturlu rarsonar sagnaritara 1984 / Ritstjrar Gurn sa Grmsdttir, Jnas Krist jnsson. Reykjavk, 1988. P. 222-241.

Hermann Plsson. Art and Ethics. P. 71.

Ibid. P. 75.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… (свобода и действие, справедливость, самопознание и гордость, боль и сострадание, героические установки)30, но не рассматривает их как самостоятельные этические категории, считая, что они только при званы иллюстрировать основную идею данной саги31. Стоит отме тить, что К. В. Томпсон, не отвергая основного тезиса Херманна Па ульссона о христианском влиянии на этику саг, ставил под сомнение его подход к интерпретации текста, толкуемого, по мнению критика, слишком вольно, так что в итоге сага перестает быть цельным про изведением и распадается на серию притч «о морали»32.

Лённрут тоже интерпретировал тексты родовых саг через приз му христианства33. Он проследил типологическое сходство между рядом действующих лиц родовых саг и сделал вывод о существова нии особой категории персонажей — «благородный язычник», вы делив ее на основании следующих критериев: а) noble heathen — достойный и мудрый человек, который демонстрирует сдержанное, взвешенное поведение;

б) он не выказывает приверженности к язы ческой религии;

в) он «слишком безупречен», чтобы быть главным героем саги34. Функцию такого персонажа Лённрут видит в том, что тот задает этическую модель, является моральным exempla majorum, причем с христианской точки зрения, что играло принципиальную роль, поскольку аудитория саг в XIII в. состояла уже из христиан.

Вдобавок, введение в саги, повествующие о языческих временах, такого типа действующих лиц позволяло исландцам оправдать в собственных глазах своих предков, подверженных греху язычества35.

Ibid. P. 70-74.

Это видно из того факта, что в один ряд с ними он помещает описания пейзажей, анализируя их роль для композиции и содержания саги. Ibid. P. 33-39.

Thompson C. W. Moral Values in the Icelandic Sagas: Recent Re evaluations // The Epic in Medieval Society: sthetic and Moral Values / Ed. Harald Scholler. Tbingen, 1977. P. 353-357.

Отмечу, что мне уже доводилось писать о применимости концепции Лённрута к сагам о древних временах, показывая наличие категории персона жей «благородный язычник» и в этих текстах: Ерёменко А. Б. «Благородный язычник» в сагах о древних временах (на примере «Саги о Хальвдане Эйстейн ссоне») // Восточная Европа в древности и средневековье. Проблемы источни коведения. XVII Чтения памяти В. Т. Пашуто. IV Чтения памяти А. А. Зимина.

Москва, 19–22 апреля 2005 года. Тезисы докладов. М., 2005. С. 80-82.

Lnnroth L. The Noble Heathen… P. 3-4.

Ср.: McCreesh B. How Pagan Are the Icelandic Family Sagas? // Journal of 330 Средневековый мир в истории и историографии Для М. Сикламини христианское влияние на этические пред ставления, отраженные в сагах, уже очевидно, и ее интересует во прос о том, в чем именно оно заключается. С этой целью она иссле дует воздействие церковной литературы на исландскую письменную культуру, и прежде всего на «Сагу об исландцах» (конкретно — на историю жизни Стурлы Сигхватссона, описанную в этом тексте).

Ключевые понятия для Сикламини — superbia («гордость», «высо комерие»), а также pax («мир») в августинианской концепции, т.е.

«гармония, достигаемая согласием мысли и действия»36. Она также ведет речь о «греховности» определенных поступков и об «искупле нии грехов»37, хотя в самой саге это определение не используется. В этих терминах она и рассматривает сюжет, посвященный Стурле Сигхватссону. Описывая Стурлу перед битвой, в которой он погиба ет, Сикламини замечает: «Его ум больше не скован амбицией и superbia. Он принял свою судьбу. Его намерения и поступки гармо нировали друг с другом, или, в более простой августинианской фор мулировке, в его разуме наконец-то воцарился мир»38. Стурла Сиг хватссон, по версии Сикламини, «действительно был воином, но таким, который, с Божьей помощью, стремился ограничить изъян, который представляла собой его superbia, и в итоге преуспел в том, чтобы отречься от нее»39. Таким образом, фактически Сикламини дает связную интерпретацию сюжета из «Саги об исландцах» как притчи о морали, основанной, как она сама прямо указывает40, на концепциях Гуго Сен-Викторского и августинианской мысли. Надо отметить, что о возможности рассмотрения саг в христианских тер минах — в том числе superbia — пишет и Вестейнн Оуласон, однако English & Germanic Philology. Bd. 79. Urbana, Ill., 1980. P. 58-66. Этот подход имеет параллели с идеей «христиан до Христа», бытовавшей в континентальной средневековой христианской традиции применительно к античным мыслите лям. Об ассоциировании в сагах греховного поведения с языческим прошлым (на примере сексуального поведения) см.: Cormack M. Fiolkunnigri kono scalattu i fadmi sofa // The Audience of the Sagas. The Eight International Saga Conference.

August 11–17, 1991, Gothenburg University. Preprints. Gothenburg, 1991. Vol. I.

P. 103-108.

Ciklamini M. Sturla Sighvatsson’s Chieftaincy… P. 230.

Ibid. P. 239.

Ibidem.

Ibid. P. 240.

Ibid. P. 228.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… он все-таки предпочитает объяснять этику саг в автохтонной системе координат — через древнегерманское понятие судьбы41.

Р. Фальк, исследуя «Сагу о Храфнкеле», не занимается поиском христианского или языческого влияния в сагах. По его мнению, от сутствие согласия среди исследователей «указывает, что сага, воз можно, не отражает ни христианскую этику, ни ту этику, которая господствовала до обращения в новую веру», и Фальк полагает, что ситуация сложнее: «Сага о Храфнкеле» описывает представления христиан XIII в. о концепции морали в дохристианском мире, осно ванной на «древнем германском кодексе чести и мести»42. Однако разделительная линия морального противостояния проходит не ме жду персонажами, которые следуют данному кодексу, и теми, кото рые его нарушают. На одной стороне конфликта находятся те, кто «расценивают кодекс как абстрактное добро, ценное само по себе, вне зависимости от пользы или вреда, которые он приносит придер живающимся его людям», — таких людей Фальк называет «идеоло гами», указывая, что этому соответствует древнеисландский термин ofrkappsmenn43. Другую сторону представляют те действующие ли ца, которые также следуют этой этике, но «рассматривают ее как хорошую лишь настолько, насколько она позволяет достигать прак тических, социальных целей»44. Этих лиц Фальк именует «прагмати ками», поясняя, что они, в частности, не будут совершать кровную месть, если единственной причиной будет их оскорбленная честь.

Соответственно, этическое противостояние сводится им к борьбе «старых германских ценностей, основанных на мести и значимых самих по себе, против самоконтроля, достигаемого через компро мисс и уравновешенность… старого идеологизма против нового прагматизма»45. Правда, Фальк специально отмечает, что противо стояние прагматиков и идеологов характерно только для «Саги о Храфнкеле», а в других сагах отсутствует или выражено значитель но менее ярко. Однако в этом тексте, на его взгляд, оно прослежива ется очень четко — поскольку здесь, в отличие от большинства саг, Vsteinn lason. Dialogues. P. 173, 177-178.

Fulk R. D. The moral system. P. 3.

Ibidem. Пример «идеолога» у Фалька – Гуннар из «Саги о Ньяле».

Fulk R. D. The moral system. P. 4. По мнению Фалька, к «прагматизму» приходит Храфнкель после убийства Эйвинда и поражения от Сама.

Ibid. P. 6-7. Фальк использует именно термин ideologism.

332 Средневековый мир в истории и историографии конфликт создается не нарушением антагонистом кодекса чести, а различием кодексов, которые соблюдаются главными героями46.

Фальк не пишет прямо, на чем построена предлагаемая им эти ческая система «Саги о Храфнкеле». Его основной вывод вообще касается не морали, а дебатов Freeprose и Bookprose47. Фальк полага ет, что сложная и разработанная этическая система, представленная противостоянием «прагматиков» и «идеологов», может быть только результатом целенаправленной работы автора, создававшего фикси рованный текст, и не способна была возникнуть в устной традиции.

В связи с этим он встает на вторую точку зрения (Bookprose), однако это означает фактическое признание роли христианской этики, по скольку саги записывались уже в христианизированном обществе, и часто (хотя не всегда) — клириками. Впрочем, при этом Фальк воз вращает в исследовательский обиход и языческое по происхожде нию понятие чести (drengskapr), которое считалось ключевым для этики саг до появления концепции Херманна Паульссона.

Херманн Паульссон, Л. Лённрут и М. Сикламини доказывают христианское влияние на этические представления в сагах: в этом их исследования следуют в русле более широкого направления, изу чающего влияние на саговую литературу иностранной культуры48.

Ключевую роль для этики саг, по мнению Херманна Паульссона и его последователей, играет этическая оппозиция «честь–смирение», в которой первое является базовой языческой ценностью, а вто рое — фундаментальной христианской добродетелью. Фальк заме няет противостояние христианских и языческих моральных систем на конфликт «прагматиков» и «идеологов», но де-факто он имеет в Ibid. P. 24-25.

Ibid. P. 26-27. Freeprose («свободная проза») и Bookprose («книжная проза») — важнейший историографический спор о том, что сыграло ведущую роль в создании саг. Сторонники Freeprose считают, что эти тексты сформиро вались в устной традиции, и письменная фиксация уже не оказала существенно го влияния на их содержание. Концепция Bookprose предполагает, что главный авторский вклад вносил тот, кто записывал, а фактически — создавал сагу, структурируя, развивая и наполняя смыслом материал, присутствующий в уст ной традиции.

Lnnroth L. Tesen om de tv kulturerna. Kritiska studier. i den islndska sa gaskrivningens sociala frutsttningar // Scripta Islandica. Uppsala, 1964. Vol. 15.

S. 3-32;

Idem. European Sources of Icelandic Saga-Writing: An Essay Based on Pre vious Studies. Stockholm, 1965;

Clover C. The Medieval Saga. Ithaca;

N. Y., 1982.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… виду то же самое, оперируя термином «честь» и приводя аргумент, что авторы — бесспорные христиане — целенаправленно формиро вали этическую систему, которая содержится в их текстах. Фальк, по сути, транспонирует на описанное в сагах общество историографи ческий спор о том, что является главным фактором, определяющим характер этических воззрений — религиозные установки или осо бенности общественной структуры: поведение его «прагматиков» зависит прежде всего от социальных соображений, а «идеологов» — от религиозных (какой бы религии они ни придерживались).

*** Т. М. Андерссон — первым развил концепцию Херманна Па ульссона (не считая К. В. Томпсона, который критиковал ее, не предлагая альтернативы49): он, как и Херманн Паульссон, пытался установить цели, которые преследовались создателями саг50, и так же искал ответ на поставленный вопрос в сфере этики. Кроме того, он писал свою работу как непрямую полемику с Вальтером Гелем, который придерживался «романтических» взглядов на этические представления в саговой литературе, считая их отражением обще германской родоплеменной морали, для которой ключевым поняти ем была честь (honour). Андерссон, однако, отвергает не только «ро мантическую» концепцию («честь не является самым высоким и в наибольшей степени обязывающим стандартом»51), но и объяснение, по которому мораль в сагах определялась прежде всего религией52.

Вильхьяльмур Ауртнассон называет взгляды Херманна Паульссона вторым (наряду с романтическим) традиционным подходом и, обо значая его как «гуманистический», замечает: «Он предлагает нам концентрироваться на моральных идеях текста, а не качествах инди видуумов»53. Общее между этими двумя подходами, по мнению Вильхьяульмура Ауртнасона, состоит в том, что в их основе лежит поиск «этического намерения автора» и предположение о наличии «тесной связи между моралью и религиозными взглядами/верой».

Различие же заключается в конкретных ответах: романтики отрица Thompson C. W. Moral Values… Andersson T. M. The Displacement… P. 576.

Ibid. P. 579.

Ibid. P. 583-584.

Vilhjlmur rnason. Morality… P. 159.

334 Средневековый мир в истории и историографии ют христианское влияние, а традиционалисты, наоборот, «христиа низируют всякое “позитивное” и миролюбивое суждение в сагах»54.

В собственном исследовании Андерссон, подобно Л. Лённруту, основное внимание уделяет поиску морального образца в сагах. От рицательный персонаж, согласно выводам Андерссона, характери зировался как jafnaarmar55 («самодур», «человек, склонный к на силию»), а к числу достоинств положительного персонажа относились прежде всего дипломатичность и сдержанность — это был «человек, стоящий выше мелких ссор по поводу личной чес ти»56. Андерссон описывает «образцового члена общества», который «обладал развитым чувством общественного долга, был бесхитрост ным и склонным к мирному поведению»57.

Андерссон соглашается с подходом к интерпретации саг, выво дившим на передний план их этическое содержание58. Но если Гель рассматривал «Сагу о Ньяле» как произведение, пронизанное хри стианским духом59, Андерссон разбирает ее в терминах «кризиса» и «мира»: «последовательность этическому настрою этих саг придает именно чувство соразмерности и сдержанности. Они написаны против крайностей»60. Принципиально то, что Андерссон не счита ет необходимым объяснять такой подход христианским влиянием:

«Концепция сдержанности древнее христианства и едва ли была значительной частью христианского учения. В сагах речь идет ско рее не столько о замене языческого идеала на христианский, сколь ко о замене воинского идеала социальным»61. Первый тип идеала был присущ только классу воинов и основывался на героической этике, допуская агрессивное поведение, хотя только в определен ной степени. Второй был распространен среди большей части ис ландцев — тех, кого Андерссон определяет как «нормальное обще ство» (normal society) — и диктовал более миролюбивую модель Ibid. P. 160-161.

Andersson T. M. The Displacement… P. 580. На тот же термин указывает и Гель, хотя придает ему более нейтральное значение.

Ibid. P. 581-582.

Ibid. P. 584.

Признавая, в частности, важность этического содержания в «Саге о Храфнкеле». Andersson T. M. The Displacement… P. 587.

Gehl W. Ruhm und Ehre… S. 145.

Andersson T. M. The Displacement… P. 587-588.

Ibid. P. 592.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… поведения. Родовые саги, по его мнению, писались с позиций «нормального общества» и представляли собой истории носителей воинского идеала, вступавших в конфликт с окружающей социаль ной реальностью. При этом «в конечном счете саги враждебны к социальной дезорганизации», и поэтому они «всегда заканчивают ся примирением и восстановлением общественного баланса»62.

В полемику с Херманном Паульссоном вступает и Вильхьяль мур Ауртнассон. Он соглашается, что «романтический» взгляд осно ван на убеждении в языческом характере текстов, и признает глав ной добродетелью благородство (drengskapur — nobility/manliness63).

При этом, в отличие от других исследователей, он разбирает смысл морали не только как социального явления, но и как философской категории. Опираясь в основном на Гегеля, он выделяет два типа морали, одна из которых, «сознательная», присуща индивиду, кри тически осмысливающему общественные нормы, а другая представ ляет собой «объективный этический порядок, являющий собой структуру из правил, обязательств и нормативных принципов, кото рые люди интернализируют в результате проживания в неком кон кретном этическом сообществе», причем в традиционном обществе присутствует только второй тип морали, его он и предлагает изучать в сагах, фокусируясь на «объективном этическом порядке, а не субъ ективных моральных убеждениях»64. Соответственно, в центре вни мания должен стоять не поиск воображаемой этической или религи озной сверхструктуры, а социальные обязательства и правила поведения, характерные для средневековой Исландии.

Вильхьяульмур Ауртнасон использует исследования Джесси Байока по социальной структуре средневековой Исландии65. Харак Ibid. P. 593.

Vilhjlmur rnason. Morality… P. 158.

Ibid. P. 163-164.

Byock J. L. Medieval Iceland: Society, Sagas, and Power. Berkeley;

Los Angeles;

L., 1988. Согласно концепции Байока, в отсутствие в средневековой Исландии формальных репрессивных механизмов для поддержания порядка конфликты между членами общества неизбежно представляли большую опас ность из-за возможности неконтролируемой эскалации. Выход был найден в системе посредников-годи. Любые конфликты рано или поздно приходилось выносить на тинг, где решение определялось не только законами, но и объемом поддержки, которой пользовались участники тяжбы. Речь не шла о наборе бой цов для прямых силовых столкновений. Как правило, вопрос решался до начала 336 Средневековый мир в истории и историографии теризуя систему, которая использовалась для распределения власти и общественного влияния, Байок также говорит о сдержанности (hf, дословно «умеренность» противопоставляется jafnar, «неравенст ву», «несправедливости»66), которая являлась ключевым моментом социального взаимодействия67. Но Байок, по мнению Вильхьяуль мура Ауртнасона, понимает мораль только как инструмент для дос тижения общественного успеха, и в результате недооценивает «ин дивидуальное достоинство благородства», а также уделяет внимание только политическому, но не моральному измерению дружбы68.

«Исландское свободное государство было обществом, в кото ром героические идеалы были широко распространены, но которое не могло их себе позволить»69, — так Вильхьяульмур Ауртнасон формулирует собственные взгляды на этику саг. Важнейшим поня тием была честь, которая могла служить самодостаточной причиной для распри, поскольку была связана с ролью и местом человека в обществе: потеря уважения со стороны окружающих, которой обо рачивался ущерб для чести, означала ущемление социального стату са70. В целом, моральная драма саг создавалась конфликтом между «между социальной потребностью в мире и порядке и героической моралью чести, личностной целостности и мести»71.

По мнению Гуннара Карлссона, Херманн Паульссон и его по следователи отталкиваются от базового предположения, согласно которому этика — это нечто, что люди усваивают (более или менее в схватки: оппоненты сопоставляли число и влиятельность своих сторонников, и более слабая сторона признавала свое фактическое поражение. Функция же годи состояла как раз в том, чтобы предлагать желающим свою поддержку, причем речь шла об эксклюзивной услуге, поскольку только годи как предста вители политической элиты располагали большим числом сторонников, гото вых поддержать их в конфликте. В целом годи играли роль центров силы, на которых и держалась общественная система. Причем реального использования их силы не предполагалось: в исландских условиях серьезный вред, который нанес бы противникам любой большой конфликт, был непозволительной рос кошью.

Byock J. L. Medieval Iceland… P. 218.

Vilhjlmur rnason. Morality… P. 167.

Ibid. P. 168-170.

Ibid. P. 171.

Ibid. P. 172.

Ibid. P. 174.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… связи с религией) и передают от поколения к поколению, пока не принимается другая религия с новой моралью72. Однако Гуннар Карлссон отказывается от такой точки зрения73. «Моральные уста новки имеют социальную функцию и мы можем ожидать, что они будут служить главным образом интересам правящего класса или доминирующей в обществе группы», — замечает он74. В предлагае мой им концепции основную роль играет оппозиция «суровых цен ностей» — героизма, гордости, мести — и таких качеств, как сдер жанность, смирение, миролюбие. При этом в фокусе находятся главным образом именно «суровые ценности». Для этого Гуннар Карлссон приводит анализ описанного в сагах социального устрой ства, весьма схожий с концепцией Байока, которого он, правда, не упоминает. Гуннар Карлссон пишет о роли аристократии, которая поддерживала определенный уровень воинственности в обществе, но отмечает и «естественный инстинкт, побуждающий людей предпочитать жизнь смерти» (причем не только для себя), а также тот факт, что «недостаток уважения к человеческой жизни» неиз бежно угрожает общественному порядку75. Он находит «суровые ценности» даже в церковных текстах — сагах о епископах (тем бо лее ценное наблюдение, поскольку никто из исследователей про блемы к этим текстам не обращался), и в целом заключает, что эти этические установки разделялись аристократией XIII века и были постоянным источником общественного напряжения, поскольку конфликтовали с неизбежной жаждой мира, присущей людям76.

Гудрун Нордаль разделяет взгляды Вильхьяульмура Ауртна сона: вслед за ним она применяет к исследованию саг концепцию Макинтайра77, согласно которой исландское общество XIII в. стоя ло на ступени развития, при которой мораль человека определялась его социальным статусом и социальными отношениями, и не явля Gunnar Karlsson. The Ethics… P. 383.

Впервые — в работе: Gunnar Karlsson. Dyggir og lestir jflagi slen dingasagna // Tmarit Mls og menningar. Bd. XLVI. Reykjavk, 1985. Bls. 9–19.

Gunnar Karlsson. The Ethics… P. 384.

Ibid. P. 384-385.

Ibid. P. 398.

Gurn Noral. Ethics and Action in Thirteenth-Century Iceland.

Odense, 1998. P. 20-21;

MacIntyre A. C. After Virtue. A Study in Moral Theory.

L., 1982 (2nd impr.);

Vilhjlmur rnason. Saga og siferi. Hugleidingar um tlkun sifri slendingasagna // Tmarit Mls og menningar. Bd. XLVI. Bls. 21–37.

338 Средневековый мир в истории и историографии лась предметом самостоятельной рефлексии78. «Чтобы правильно охарактеризовать этическое поведение в обществе XIII в., отраженном в «Саге об исландцах», необходимо исследование социальных связей и привязанностей», — резюмирует она79. Стоит отметить, что Гудрун Нордаль обращается к тому же источнику, что и М. Сикламини, но при этом они рассматривают мораль в данном тексте с разных сто рон — соответственно, религиозной и социальной. Впрочем, нельзя сказать, что они ведут заочную полемику — конструктивнее рассмат ривать их исследования как взаимодополняющие.

В центр своего исследования исландской этики XIII века Гудрун Нордаль поставила изучение «моделей поведения», включавшее раз личное отношение к убийствам и смерти, к морали межполовых от ношений и родственным связям80. Она признает определяющим ас пектом в поведении персонажей «Саги об исландцах» социальный, а не религиозный аспект. Наряду с обязательствами перед Богом у ис ландца XIII века, согласно ее концепции, было еще как минимум че тыре вида обязательств: перед законом, перед родом, перед политиче скими лидерами и союзниками, и перед друзьями81. Стоит отметить, что Гудрун Нордаль не доказывает обоснованность именно такого набора категорий, а берет его за исходный постулат. Чтобы опреде лить основные типы мотиваций, движущих персонажами «Саги об исландцах», она изучает поведение людей в конфликтах, которые могут быть связаны «с личным взаимодействием людей друг с дру гом и их моральными разногласиями, а также их социальными и экономическими обстоятельствами». При этом Гудрун Нордаль со поставляет материал «Саги об исландцах» и родовых саг, построен ных на «контрасте между людьми агрессивными и людьми умерен ными», прямо следуя концепции Т. Андерссона82.

М. И. Стеблин-Каменский в «Мире саги», переведенном на анг лийский язык и хорошо знакомом западным саговедам (в частности, Гудрун Нордаль83), пишет: «Каким бы объективным не было описа ние событий, оно всегда подразумевает определенные этические Gurn Noral. Ethics… P. 21-22.

Ibid. P. 22.

Ibid. P. 220.

Ibid. P. 20.

Ibid. P. 147-148.

Ibid. P. 182.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… представления, с точки зрения которых события описываются»84.

Этические представления он исследует не через анализ сюжетов саг, как большинство специалистов, а рассматривая отношение дейст вующих лиц к убийству, потому что «именно в представлениях об убийстве всего отчетливее проявляется сущность этических пред ставлений, характерных для “саг об исландцах”»85. При этом Стеб лин-Каменский заключает, что у убийства в исландских сагах нет од нозначной этической характеристики, как, например, в современной культуре, где насильственное лишение жизни всегда оценивается не гативно. Такое положение обусловлено ролью чести, которая облада ла важнейшей социальной функцией в условиях отсутствия «государ ственных институтов, обеспечивших безопасность отдельных его членов» (здесь видны параллели со взглядами Д. Байока). В таких ус ловиях месть была эффективной формой «самопомощи», и поэтому являлась моральным долгом, т. е. осуществлялась «независимо от чув ства человека, его симпатий и антипатий, любви или ненависти, чув ства обиды, гнева или даже чувства справедливости». Как следствие, «поскольку кровавая месть была долгом, то естественно, что она представлялась благом и подвигом»86, или, как минимум, отношение к убийству ради мести было неоднозначным. Стеблин-Каменский ци тирует «Сагу о Ньяле», в которой Флоси говорит о сожжении Ньяля, что это назовут и большим делом (strvirki), и злым делом (illvirki).

Стеблин-Каменский высказывается против того, чтобы прида вать большое значение религиозному влиянию на этику, причем это касается как христианства, так и язычества. Как он замечает, хри стианизация не привела к существенным изменениям социального строя (в частности, отношение к убийству в сагах, по его мнению, не изменилось после крещения Исландии), а значит, не произошло и серьезных перемен в общественном сознании87. То же он пишет и о роли язычества. Важность миролюбия, рассматриваемого в сагах как положительное качество, по мнению Стеблин-Каменского, обуслов лена не влиянием христианства, а исландской социальной системой, в которой открытое убийство было санкционировано: «В таком об Стеблин-Каменский М. И. Мир саги // Стеблин-Каменский М. И. Труды по филологии. СПб., 2003. С. 180.

Там же. С. 180.

Там же. С. 184-187.

Там же. C. 187-188.

340 Средневековый мир в истории и историографии ществе люди бы вскоре истребили друг друга, если бы не существо вало представление, что неспровоцированное убийство — зло»88.

Впрочем, Стеблин-Каменский признает определенное воздействие религии на этические установки: он констатирует, что в сагах о епи скопах и особенно в королевских сагах представлена христианская «мораль награды и наказания», в которой, впрочем, «нет ничего гу манного и миролюбивого», и которая была «большим регрессом по сравнению с моралью самопомощи»89.

Гудрун Нордаль также пишет о важности отношения к убийст ву в «Саге об исландцах», прямо ссылаясь на Стеблин-Каменского90.

Именно сцены смерти в этой саге чаще всего несут религиозную на грузку, «раскрывая потребность человека примириться с Богом и часто показывая его моральное преображение», и только в эти мо менты Стурла Тордарсон описывает «внутренний мир человека и его личное сознание»91. Вопрос же о ценности жизни она увязывает с темой кровной мести, которая играет принципиальную роль для сю жетов родовых саг. В «Саге об исландцах» «потребность в мести по прежнему очевидна, но [финансовая. — А. Е.] компенсация стано вится частым способом разрешения конфликтов»92. Гудрун Нордаль допускает, что это «может намекать на изменение отношения» к ин ституту кровной мести в христианскую эпоху, что противоречит мнению Стеблин-Каменского о том, что возмездие через убийство было героическим деянием и для христианина, и для язычника, а неспособность отомстить позорила человека. Но она не видит воз можности сделать на материале своего источника однозначный вы бор между этой гипотезой и теорией Стеблин-Каменского93.

П. Дюрренбергер и Дж. Вилкокс94, как и Р. Фальк, Гуннар Кар лссон и Вестейнн Оуласон, возвращают в современный исследова тельский обиход концепцию «героических ценностей», или чести Там же. С. 190.

Там же. С. 193.

Gurn Noral. Ethics. P. 182. Ссылка на перевод: Steblin-Kamenskij M. I.

The Saga Mind. Odense, 1973.

Ibid. P. 184.

Ibid. P. 219.

Ibidem.

Durrenberger P. E., Wilcox J. Humor as a guide to social change: Banda manna saga and heroic values // From Sagas to Society: Comparative Approaches to Early Iceland. Enfield Lock, 1992. P. 112-123.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… (drengskapr), однако, в отличие от Фалька, дают ей социальное, а не религиозно-идеологическое объяснение (они даже называют родо вые саги «социальными документами»)95. Согласно их взглядам, drengskapr было ключевым понятием для исландского общества X– XI вв. — при этом Дюрренбергер и Вилкокс воспроизводят характе ристику данного термина, приведенную Бауманом: «Drengskapr включает такие качества, как hreysti (доблесть), karlmennska (муже ственность), rlti (щедрость), также человек должен быть vel talar (т.е. иметь хорошую репутацию) и frndhollr (лояльным к родствен никам)»96. Однако к XIII в. (т.е. ко времени записи большей части саг) система этических представлений, построенная на чести, при шла в упадок из-за «социального переворота и национального кри зиса»97. Как замечают авторы, в это время «люди переоценивали та кие концепты, как взаимодействие, честь и закон — во всех случаях с поправкой на политические события эпохи»98. Дюрренбергер и Вилкокс обращаются к социокультурному аспекту юмора в сагах — по их мнению, сатирическому описанию подвергались прежде всего те проблемы, которые были важны для общества99. Их основной вы вод состоит в том, что в XIII в. героические ценности оказались мало востребованными в исландском обществе, что и отразили авторы Bandamanna saga, спроецировавшие ситуацию, которую они знали по своему времени, на описываемый ими период X–XI вв. Впрочем, как заключают Дюрренбергер и Вилкокс, общество XIII века не так далеко ушло в своем развитии от социума, представленного в сагах, и поэтому люди должны были сталкиваться с проблемами, похожи ми на те, которые стояли перед их предками.

Статья Кнута Однера100 посвящена не только этике, но соци альной структуре исландского общества и анализу сюжетов саг как «мифов» в терминах К. Леви-Стросса, и содержит ряд ценных заме Ibid. P. 112.

Ibid. P. 116. (Ссылка на: Bauman R. Performance and Honor in 13th Century Iceland // Journal of American Folklore. Philadelphia;

Austin, 1986. Vol. 99.

Issue 392. P. 140).

Ibid. P. 132.

Ibid. P. 112.

Ibid. P. 123.

Odner K. rgunna’s testament: a myth for moral contemplation and social apathy // From Sagas to Society… P. 125-146.

342 Средневековый мир в истории и историографии чаний и наблюдений, затрагивающих моральную проблематику — пусть даже с упором на социальную детерминированность этики: из всех авторов «социального направления» Однер, без сомнения, са мый радикальный. В его представлении, саги создавались не просто с развлекательными целями, а являли собой «идеологию для под держания классовой солидарности». Однер разделяет мысль о том, что в сагах «создавалось общество, которое было отрицанием обще ства XIII века, где правили неприкрытая жадность и безжалостное честолюбие»101, о чем свидетельствует моральный аспект «мифа Торгунны» из «Саги о людях с Песчаного Берега»102: «Похоже, что представителям социальных категорий предлагается как будто от ступить и на секунду задуматься над своей позицией в обществен ной системе»103. Странную историю Торгунны Однер рассматривает как метафору, ссылаясь на Виктора Тёрнера104 и на Дюрренбергера, указывавшего, что «в “тотемических системах” даже странные и “иррациональные” представления выражают реальность»105.

Однер заключает, что моральные кодексы в раннем исландском обществе имели «статусную специфику», т.е. различались в зависи мости от социальной категории, а также гендерной принадлежности.

«Миф Торгунны» в этом контексте — «метакоммуникация о челове ческих личностях… слушая эту историю, представители аудитории Ibid. P. 128.

Вкратце сюжет состоит в следующем. Вскоре после принятия страной христианства в Исландию прибывает женщина по имени Торгунна, которая привозит с собой сокровища. Турид, хозяйка хутора на Вещей Реке, пытается их купить, а получив отказ, приглашает Торгунну к себе на зимовку. Та согла шается, но вскоре умирает, причем ее гибель предваряют знамения. Перед смертью Торгунна оставляет предписания, как надлежит поступить с ее веща ми, но они нарушаются из-за вмешательства Турид. После этого на хуторе на чинают происходить сверхъестественные события и появляются духи (в т.ч. дух Торгунны), которые убивают некоторых обитателей и распугивают большую часть остальных. Турид тяжело заболевает. В итоге ее сын Кьяртан устраивает на хуторе суд, на который вызывает духов и предъявляет им обвинения, после чего они уходят. Священник святит дом, и духи больше не появляются. Турид выздоравливает, и на хуторе восстанавливается нормальная жизнь.

Odner K. rgunna’s testament… P. 129.

Ibidem. Ссылка на: Turner V. W. An Anthropological Approach.

Durrenberger E. P. Sitting Buddha in a Mississippi Golf Course: Constructing Anthropology in Exotic and Familiar Settings // Anthropology & Humanism Quarterly.

1991. Vol. 16, N 3. P. 88-94;

Odner K. rgunna’s testament… P. 129.

А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… могли сориентироваться в жизни как личности и осознать, к какой реальности они принадлежат»106. В частности, для сюжета о Торгун не важно различие между моральными кодексами мужчин и жен щин, которое касалось в первую очередь способов реализации по ставленных целей, а также ответственности за проступки, которая у женщин была ниже. Основные мотивации при этом оставались идентичными и были связаны прежде всего с силой (power) и мудро стью (wisdom), а также с сохранением порядка в обществе107. При этом христианство в «мифе о Торгунне» играет незначительную роль, уступая «вертикальной» модели, основанной на противостоя нии сверхъестественного мира Утгард, и мира людей Мидгард — это автохтонная концепция, представленная в скандинавской мифологии и хорошо описанная в культурной антропологии108. Как считает Од нер, авторы XIII века обращаются к этой космологической модели, поскольку живут в «пришедшем в смятение мире», где нет возмож ности для рационального действия: в такой ситуации люди ищут убежище в снах и пророчествах, которые придают жизни стабиль ность, позволяя себе «сдаться на милость высшей силы». В итоге связь с «космологическим порядком» «освобождает действующих лиц от ответственности» за их действия109.

Исследователи, придерживавшиеся концепции Т. Андерссона, сходятся в том, что этика социально детерминирована. При этом для сагового общества выделяется главная пара моральных качеств — «сдержанность–агрессивность», где сдержанность выступает как ключевая добродетель. Однако для возникновения такой оппозиции существует две типа объяснений. Первая модель, которую описыва ют Андерссон и Вильхьяульмур Ауртнасон, противопоставляет со циальную группу, названную Андерссоном «воинский класс», и ос тальное общество, причем «воинский класс» придерживается героического идеала поведения, в котором ключевую роль играла Odner K. rgunna’s testament… P. 139-140.

Ibid. P. 141.

Odner K. rgunna’s testament… P. 139. (Ссылка на: Gurevich A. Y. Space and Time in the Weltmodell of the old Scandinavian Peoples // Mediaeval Scandinavia. Odense, 1969. Vol. 2. P. 42-53;

Hastrup K. Culture and History in medieval Iceland: An Anthropological Analysis of Structure and Change.

Oxford, 1985).

Odner K. rgunna’s testament… P. 142-143.

344 Средневековый мир в истории и историографии забота о чести. Однако такой идеал не вписывался в окружающую действительность и дезорганизовал ее, поскольку слишком часто требовал агрессивного поведения, а исландское общество, жившее в тяжелых экономических условиях, не могло себе позволить нера циональной траты людских и материальных ресурсов — что и при вело к развитию доктрины сдержанности. Такая интерпретация, де лающая упор на понятие чести, перекликается со взглядами ранней немецкой школы. М. И. Стеблин-Каменский, впрочем, считает месть вполне функциональным механизмом регулирования общественных отношений, который использовался не только какой-то одной соци альной группой. Согласно второй модели, агрессивность, описывае мая в сагах, является реакцией на социальный кризис в Исландии, приведший к росту вооруженных конфликтов. Эту нестабильность авторы XIII века отражали в своих сочинениях. При этом немало исследователей в той или иной форме разделяют взгляд, выводимый из теории Гегеля и выраженный В. Тёрнером, согласно которому в обществе, подобном исландскому, моральность или аморальность человека не была предметом сознательной рефлексии и определя лась тем, насколько он соответствовал своей социальной роли.

*** Все концепции, предложенные исследователями для системы этических воззрений скандинавских саг, сходятся в характеристике модели этики — их различия ограничены способами интерпретации.

Центральное понятие во всех случаях — умеренность (или сдержан ность), второе — честь, требования которой часто могли конфлик товать с правилами сдержанного поведения. Основным пороком бы ла агрессивность, причем ее не следует отождествлять с насилием как таковым: последнее было неизбежно, и определенные его формы бы ли санкционированы. Проблему представляли те формы, которые санкционированы не были — как правило они не соответствовали принципу либо умеренности, либо чести (либо и тому, и другому).

Основные интерпретации можно условно назвать «духовная» и «социальная». Это не жестко заданные единицы классификации, а скорее крайние точки исследовательского поля, на котором работают все саговеды. Речь не идет о полном отрицании влияния религии или социума — вопрос только в том, что именно исследователь считает приоритетным. В «социальной» концепции определяющим считается социум, его требования и забота его членов о сохранении и улучше А. Б. Ерёменко. Этические представления в исландских сагах… нии отведенной им роли (забота как неосознанная, так и сознатель ная). В «духовной» — этика приходит от саморефлексии.

Особенностью «социальной» интерпретации является недо оценка внутреннего осмысления этики ее носителями — упор на «несознательность» морали. Такой подход идет вразрез с христиан ской идеологией, для которой индивидуальная рефлексия, выражае мая в форме покаяния, играет ключевую роль. Подобный самоанализ может отсутствовать только в случае формального принятия христи анства, но к XIII в., когда создавались родовые саги, это было уже невозможно. Другое дело, что хотя метод саморефлексии был взят из христианства, основываясь на идее покаяния и христианских доб родетелях, объектом осмысления была роль человека в социуме. В теории этика не сводится только к установке правил поведения в обществе, но на практике функция морали, представленной в сагах, во многом состояла именно в этом.

Что касается «духовного» подхода, то при абсолютизации рели гиозного влияния в сагах они воспринимаются как притчи, и при этом теряется связь с жизнью и реалиями исландского общества110. В саговой этике присутствуют и отголоски языческой концепции воин ской чести и героизма, и сильное христианское влияние — вся сред невековая письменная культура была связана с церковной средой, даже если отдельные произведения создавались мирянами. Однако существуют и другие факторы, влиявшие на формирование общест венной морали, и не связанные с религией напрямую: экономические условия, межнациональное взаимодействие, геополитика и даже климат. Поэтому нельзя абсолютизировать роль христианства: пусть его функция, носителями которой считаются все священники, это именно сознательное формирование и поддержание моральных стан дартов, а также определенный контроль за функционированием об щества, необходимо учитывать, что идеология никогда не определяет общество полностью. Таким образом, в противопоставлении соци ального и религиозного подходов нет необходимости, разумнее и конструктивнее рассматривать этику как многоплановое явление, находящееся под влиянием и того, и другого фактора — притом, что степень их воздействия варьируется ситуативно.

Thompson C. W. Moral Values… P. 353-357.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.