WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

П. И. ГРИШАНИН СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ Под влиянием демократических преобразований в России на рубеже ХХ–ХХI вв. произошла кардинальная переоценка роли и

места революции 1917 г. в трансформации политической системы.

При этом различные подходы к оценке революции порождают раз личные интерпретации Белого движения. Исследователи все чаще пытаются вписать решение данной проблемы в изучение Граждан ской войны как кризиса культурной самоидентификации. Так, по мнению О. Ф. Гаврилова и Н. П. Гавриловой, в «турбулентном про странстве» Гражданской войны векторы одних силовых линий, сталкиваясь с устремлениями других, видоизменяются под натиском третьих. В итоге «перечеркивается логика развития с устоявшимся порядком зависимости настоящего от прошлого и будущего от на стоящего». Обретение в ходе Гражданской войны культурной опре деленности за счет отрицания ценностных моделей России оказалось «результатом целенаправленных усилий известных и безымянных творцов партийно-государственного строительства»1.

В. Н. Романишина считает, что политика «военного коммуниз ма» и «расказачивания» способствовали расширению социальной базы Белого движения. Однако консервативная «национальная дик татура» А. И. Деникина, «средняя линия» между либерализмом и консерватизмом А. В. Колчака и «левая политика правыми руками» П. Н. Врангеля оказались неспособными разрешить давно назревшие социально-экономические и политические проблемы. Главную при чину поражения Белого движения автор видит в «отсутствии понят ной массам объединяющей идеи» Белого движения2.

О. В. Будницкий объясняет противоречивость идеологических установок Белого движения исключительно тем, что оно по пре имуществу было движением военных. Его начало он связывает с Гаврилов О. Ф., Гаврилова Н. П. Гражданская война как кризис куль турной самоидентификации // Сибирь в период Гражданской войны. Кемеро во, 2007. С. 6-7.

Романишина В. Н. Белые: кто они? // Родина. 2008. № 3. С. 22.

П. И. Гришанин. Современные подходы… прибытием на Дон для создания антибольшевистских вооруженных формирований наиболее авторитетных русских военачальников М. В. Алексеева, Л. Г. Корнилова, А. И. Деникина, придерживав шихся «вполне “февральской”, т. е. либерально-демократической программы»3. Однако, по мнению автора, провозглашение первона чально либеральных лозунгов было одним из элементов антиболь шевистской политической технологии. Чем больших успехов дости гало Белое движение, тем очевидней был отход от либеральных ценностей. Будницкий подчеркивает, что высшее командование бе лых не поощряло погромов, исходя как из государственных сообра жений, так и из соображений поддержания воинской дисциплины.

Он особо выделяет П. Н. Врангеля, как обладавшего «политической волей и решительностью в отношении погромов и антисемитской агитации». А именно еврейские погромы и грабежи вели, по мнению автора, «к моральному разложению войск и стали одним из важней ших факторов, который привел к поражению Белого движения»4.

Современные интерпретации Белого движения отражают все концептуальные подходы к изучению российской истории в целом.

Для России всегда было характерно особенно острое ощущение де терминированности настоящего и будущего прошлым, причем не столько прошлым, которое было «на самом деле», сколько той или иной интерпретацией этого прошлого. По мнению Т. Шанина, при изучении любой исторической проблемы важно учитывать: соотно шение между социальным выбором и безличностными детерминан тами человеческого поведения;

причинную иерархию, связывающую социальные институты и категории анализа;

влияние и несоответст вие моделей исторического времени, которые доминируют в исто рической науке;

присутствие эпистемологической терпимости5. На стаивая на том, что в современной историографии «центральную роль играют потенциал, альтернатива и различие, а не только необ ходимость, предопределенность или тоталитаризм», Шанин одним из первых заявил о том, что изучение революции 1917 г. и Граждан ской войны невозможно без учета динамики соотношения массового Будницкий О. В. Российские евреи между красными и белыми (1917– 1920). М., 2006. С. 158, 181, 186.

Там же. С. 497.

Шанин Т. Революция как момент истины. Россия 1905–1907 гг. = 1917– 1922 гг. М., 1997. С. 471.

214 Историческая наука вчера и сегодня и исторического опыта6. Для исследователя было важно показать ре волюцию 1917 г. как «эмоциональный взрыв морального негодования, отвращения и ярости», а Гражданскую войну, в свою очередь, как по пытку противоборствующих политических сил нейтрализовать утра тивших инстинкт самосохранения людей7. В этой связи Т. Шанин особое внимание уделяет анализу политики большевиков, направлен ной на то, чтобы нейтрализовать крестьянство и использовать его для организации партизанских движений в тылу белых8. Это позволило сделать вывод о преемственности Октября 1917 г. с революцией 1905–1907 гг. По мнению Шанина, драма первой русской революции оказала мощное воздействие на коллективное сознание российского общества и на каждую из его основных составных частей, поскольку драматический исторический опыт откладывается в памяти, порожда ет модели и представления, особые когнитивные связи, объединяю щих всех его участников в политическое поколение9.

Ряд зарубежных авторов доказывали, что стабильность полити ческих режимов периода Гражданской войны определялась степе нью социальной напряженностью в том или ином регионе России10.

О том же начали писать и отечественные исследователи, работаю щие в русле социальной истории, и особенно – в области изучения политических настроений российского крестьянства в 1917– 1921 гг.11. В свою очередь, акцентирование внимания на политиче Там же. С. 483, 21.

Там же. С. 23.

Там же. С. 460.

Там же. С. 299.

См.: Аймермахер К. Политика и культура при Ленине и Сталине. 1917– 1932. М., 1998;

Грациози А. Большевики и крестьяне на Украине, 1918– годы. М., 1997 и др.

См.: Яров С. В. Конформизм в Советской России: Петроград 1917– 1920-х годов. СПб. 2006;

Ильюхов А. А. Борьба с пьянством и погромами в Пет рограде в 1917 г. // К истории русских революций: События, мнения, оценки.

М., 2007;

Савченко В. А. Симон Петлюра. Харьков, 2004;

Очиров У. Б. Калмы кия в период Гражданской войны (1917–1920 гг.). Элиста, 2006;

Елизаров М. А.

Матросские массы в 1917–1921 гг.: от левого экстремизма к демократизму.

СПб., 2004;

Мусаев В. И. Преступность в Петрограде в 1917–1921 гг. и борьба с ней. СПб., 2001;

Давыдов А. Ю. Нелегальное снабжение российского населения и власть. 1917–1921 гг.: Мешочники. СПб., 2002;

Люкшин Д. И. Вторая русская смута: крестьянское измерение. М., 2006;

Осипова Т. В. Российское крестьянст П. И. Гришанин. Современные подходы… ских аспектах Гражданской войны стало отличительной чертой но вого этапа изучения российской революции 1917 г.12. Так, военный историк С. Ауский пишет, что трагедия белых генералов, в первую очередь Деникина, объяснялась отсутствием «политического чутья», позволявшего приспосабливаться к быстро менявшимся обстоятель ствам. Идея «Великой, Единой и Неделимой России» была одним из источников постоянного внутреннего раздора в Белом движении:

она накаляла остроту противоречий между белыми генералами и казачеством, исконная территория проживания которых становилась территорией дислокации антибольшевистских вооруженных сил13.

Историки все чаще стали отказываться от передачи героико романтического ореола от одной политической силы к другой. Мно гие исследователи со ссылками на высказывания самого Колчака писали о либерализации и демократизации Белого движения, но появились работы, авторы которых тоже со ссылками на документы личного происхождения пишут о том, что политическим противни кам большевизма не удалось «захватить народную душу», что они «действовали старыми способами, сохраняли старые пороки, старую психологию, не пожелав считаться с теми переменами, которые принесла революция»14. Так, занимаясь проблемами политической мифологизации в период Гражданской войны, Д. Н. Шевелев пишет во в революции и гражданской войне. М., 2001;

Яров С. В. Крестьянин как по литик. Крестьянство Северо-Запада России в 1918–1919 гг. СПб., 1999;

Пыль кин В. А. Крестьянство Центра России в гражданской войне. Рязань, 2005;

Тели цын В. Л. «Бессмысленный и беспощадный»?... Феномен крестьянского бунтарства 1917–1921 годов. М., 2003;

Сафонов Д. А. Великая крестьянская война 1920–1921 гг. и Южный Урал. Оренбург, 1999;

Сенников Б. В. Тамбов ское восстание 1918–1921 гг. и раскрестьянивание России 1929–1933 гг.

М., 2004;

Трут В. П. Казачество России в период Октябрьской революции и на начальном этапе Гражданской войны. Ростов на Дону, 2005.

См.: Московкин В. В. Противоборство политических сил на Урале и За падной Сибири в период революции и гражданской войны (1917–1921 гг.). Тю мень, 1999;

Хазиев Р. Х. Государственное администрирование экономики и рынок на Урале в 1917–1921 гг. Уфа, 2000;

Костогрызлов П. И. Втягивание населения Урала в военные действия в 1917–1918 гг. // Человек и война. М., 2001.

Ауский С. Казаки. Особое сословие. М.;

СПб., 2002. С. 377, 322.

Колчак и интервенция на Дальнем Востоке: Документы и материалы.

Владивосток, 1995. С. 5, 16.

216 Историческая наука вчера и сегодня о том, что антибольшевистская пропаганда отразила пробуждение в русской душе архетипов языческой древности, стихий хаоса и раз рушений. Политические мифы Гражданской войны были созвучны времени и конкретны. Мифу красных о мессианской роли пролета риата и грядущем золотом веке белые стремились противопоставить реанимированный имперский миф, легенды о славном прошлом и былом величии России. По мнению автора, в центре антибольшеви стской пропаганды находилась мифологема воина-рыцаря, противо стоящего темным силам. Д. Н. Шевелев убежден в том, что белые опирались на стереотипы массового сознания, созданные союзниче ской пропагандой в годы Первой мировой войны. Свою особую роль в идеологии восточной контрреволюции играла и идея концепции славянского единения перед лицом «пангерманского хищника», ба зировавшаяся на доктрине панславизма и успешно использовавшей ся русской пропаганды в годы Первой мировой войны15.

А. Г. и В. Г. Зарубины считают, что все дискуссии о том, как корректнее изучать Гражданскую войну в социально-политической динамике, в известной мере схоластичны. Они полагают, что Граж данскую войну можно (и нужно) рассматривать и как процесс воо руженной борьбы между гражданами одной страны, и как период в истории страны, когда вооруженные конфликты определяют всю ее жизнь. Однако важно учитывать стадиальность процесса, который имеет свои условные рамки. Исходя из посылки, что Гражданская война – это насилие на фоне системного экономического кризиса, исследователи связывают ее начало с февральскими событиями 1917 г., когда на улицах Петрограда пролилась первая кровь16.

По мнению В. И. Голдина, происхождение Гражданской войны осмысливается в современной историографии в контексте поисков ответа на вопросы о традиции многовекового раскола в российском обществе между властью и народом, выяснения кризисного ритма и конфронтационности в российской истории, выявления особенно стей российского имперства, логики развития системного кризиса, Шевелев Д. Н. Политическая мифология восточной контрреволюции и ее роль в формировании положительного образа Сибирской армии // Граждан ская война в Сибири. Красноярск, 1999. С. 110, 114.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. Симферополь, 1997. С. 5.

П. И. Гришанин. Современные подходы… смерти и возрождения империй, анализа процессов модернизации в России, взаимодействия модернизаторства и традиционализма, со отношения реформистской и революционной альтернатив, понима ния особенностей российской революционной традиции17.

В. И. Голдин рассматривает Гражданскую войну как продолжение Октябрьской революции, тесно связывая ее с интервенцией18. В то же время он убежден в том, что революционный процесс и Граждан ская война в России целиком вышли из недр Первой мировой войны, которая во многом и сформировала атмосферу российской действи тельности того времени, поведение населения, убежденность широ ких слоев в возможности решить основные вопросы политики и по вседневной жизни, прежде всего, посредством насилия, с оружием в руках19. Он солидарен с теми исследователями, которые придержи ваются трактовки происходившего в 1917 г. как серии революций, различных по своей классовой и социальной природе, целям, зада чам, составу участников. Особо подчеркивается значение противо борства «за линией фронта», на внутренних фронтах20. Например, В. Л. Дьячков считает, что Гражданская война была борьбой каждо го социального слоя за лучшее место в быстро меняющейся пирами де общества. По его мнению, в этой борьбе наиболее активными оказались средние и низшие маргинальные слои города21.

В ряде своих исследований В. И. Голдин утверждает, что все революционные потоки (пролетарский, крестьянский, солдатский, национальный, региональный) слились воедино и придали огром ную силу революционному процессу. И именно это обусловило при Голдин В. И. Революционный пролог и гражданская война в России на историографическом рубеже конца ХХ – начала ХХI в. // Проблемы новейшей истории России: Сборник статей к 70-летию со дня рождения Г.Л.Соболева.

СПб., 2005. С. 193-194.

Голдин В. И. Солдаты на чужбине. Русский Обще-Воинский Союз, Рос сия и Русское Зарубежье в ХХ–ХХI веках. Архангельск, 2006. С. 18;

Он же.

Роковой выбор. Русское военное зарубежье в годы Второй мировой войны. Ар хангельск;

Мурманск, 2005.

Голдин В. И. Революционный пролог… С. 194-195.

Бровкин В. Н. Россия в гражданской войне: власть и общественные си лы // Вопросы истории. 1994. № 5. С. 26.

Дьячков В. Л. Характер и движущие силы гражданской войны // Проис хождение и начальный этап гражданской войны. 1918 год. М., 1994. Ч. 1. С. 57-61.

218 Историческая наука вчера и сегодня ход большевиков к власти. Этот единый поток распадается осенью 1917 г., обнаруживая многочисленные противоречия, конфликты и «проявления Гражданской войны». Соответственно, именно явления хаоса, распада, дезорганизации власти и производства приводят рос сийское общество летом 1918 г. к тотальному противостоянию по принципу «все против всех». А интервенция и вооруженное выступ ление чехословацкого корпуса сыграли роль катализаторов развер нувшейся летом 1918 г. «широкомасштабной гражданской войны»22.

По оценкам В. И. Голдина, до лета 1918 г. антибольшевистские силы не были скоординированы, носили локальный характер, не представляя серьезной угрозы советской власти, которая сама еще находилась в стадии оформления. Он называет этот период «малой гражданской войной», объясняя этот термин тем, что в данный пе риод «центр тяжести борьбы пролегал не на боевых фронтах, а зави сел от эффективности политики и деятельности Советов на мирном поприще и, в первую очередь, в социально-экономической сфере»23.

При этом В. И. Голдин убежден в том, что одну из важнейших ха рактеристик событий 1918–1920 гг. составляло сложное соотноше ние великодержавия, регионализма и сепаратизма. По мере развития революции и развертывания «гражданского вооруженного противо стояния» формировались разнообразные концепции регионализма, как попытки выживания в условиях голода, войны в тех или иных регионах России. Так или иначе, они не исключали моделирования перспектив политического развития как России, так и отдельных ее регионов. Однако непрекращающаяся политическая борьба, которая переросла в Гражданскую войну, мешала формированию какой-либо устойчивой концепции государственного устройства24.

Последнее интересно интерпретируется В. П. Булдаковым. Он считает, что «обычное состояние для России — своеобразные судо роги реформ и революции, когда попытки реформаторов упорядо чить ее громадное пространство встречают сопротивление… тради ционалистской массы …инновационные порывы власти порождают Голдин В. И. Революционный пролог... С. 196-197.

Голдин В. И., Журавлев П. С., Соколова Ф. Х. Русский Север в историче ском пространстве российской гражданской войны. Архангельск, 2005. С. 57-58.

Там же. С. 143.

П. И. Гришанин. Современные подходы… реакцию, кажущуюся нам неадекватной»25. На основе психомен тального анализа революционных событий, который становится особенно популярным в отечественной историографии26, он прихо дит к выводу о том, что представители Белого движения выступали лишь функциональными элементами ускорения установления боль шевизма. Реальные альтернативы лежали в глубинах психики и соз нания масс, которым действительно выпал шанс что-то сделать в собственных интересах. По мнению В. П. Булдакова, именно «кол лективное разочарование» остановило революцию, которая является результатом «психопатического состояния общественного организ ма», он убежден в том, что Белое движение оказалось слабо не коли чеством штыков, а «совершенно негодной для борьбы с большевиз мом ценностной и идейно-нравственной основой». Стремясь избавиться от давления политических стереотипов, автор избирает весьма перспективный вектор исследования – изучение неполитиче ской стороны сознания и действий политических сил в революции.

Он считает, что «красный» (классовый) террор, в отличие от мсти тельного (а потому саморазрушительного) неистовства белых в ис торической перспективе начал восприниматься как ритуальное жертвоприношение». Кроме того, красный террор не только не раз рушил имперской парадигмы власти в сознании людей, а, напротив, усилил ее27.

В. П. Булдаков, как и большинство современных исследовате лей, рассматривает Октябрьскую революцию как производную от Первой мировой войны («коллективного безумия ХХ века»), но от казывается, по собственному признанию, «коленопреклоняться» пе ред «Великим Октябрем»28. Он выводит революцию не из «принци па линеарной поступательности», а «из логики цикличности движения», кризисная острота которого определяется степенью не Булдаков В. П. Красная Смута: Природа и последствия революционно го насилия. М., 1997. С. 65.

См.: Константинов С. И. Влияние взаимосвязи мировой и Граждан ской войн на психологический раскол российского общества // Человек и война (Война как явление культуры). М., 2001. С. 181-189.

Булдаков В. П. Революция и человек (Методологические заметки) // Крайности истории и крайности историков. М., 1997. С. 36-37.

Там же. С. 38-39.

220 Историческая наука вчера и сегодня состоятельности властного начала в глазах народа, а не просто его бедственным положением». На психологическом уровне революция была не попыткой прорыва от «безграничного деспотизма» к «без граничной свободе», а попыткой ухода от прежних форм подчине ния к «направляющему диктату». Соответственно, революции были необходимы «сверхреволюционные пассионарии», которые ничего общего не имели с многопартийностью. Политическим противникам большевизма, в свою очередь, были необходимы «сверхконтррево люционные пассионарии». В. П. Булдаков считает, что Октябрь 1917 г. не создал никакой новой элиты. Он просто поставил россий скую интеллигенцию перед выбором: либо служить советской вла сти, либо умирать от голода. Отсюда историк делает вывод, что лю бая революция может быть позитивной только в случае «появления какого-то нового человека, качественно новой ментальности»29.

В. Т. Анисков в качестве основной причины победы большеви ков в Гражданской войне называет то, что «в социальной массе оп ределяюще действовал и сравнительный принцип “наименьшего зла“, наибольшим проявлением которого неизменно оставалась ши рокая опасность возвращения того, чего не стало, – царизма, поме щиков, унизительного бесправия и т.п.». Автор пишет о терпеливом отношении крестьян к продовольственной диктатуре и всей системе «военного коммунизма», считая, что крестьяне выступали только против перегибов в этой политике30.

Современными исследователями убедительно показано, что ос новные повстанческие силы крестьянского движения в Поволжье в 1918–1921 гг. были разгромлены всей мощью советского государст ва, но само движение завершилось не в результате данного акта, а в силу перехода режима к новой экономической политике, в полной мере отражавшей интересы крестьян и цели крестьянского движе ния. Поэтому в историографии сделан обоснованный вывод о победе крестьянской революции в широком смысле слова и военном пора жении основных ее повстанческих сил в его узком смысле. При этом Булдаков В. П. Имперство и российская революционность (критические заметки) // Отечественная история. 1997. № 3. С. 20-35;

Булдаков В. П. Красная смута // Россия. 1997. № 11. С. 10.

См.: Анисков В. Т. Россия революционная, красно-белая, нэповская в контексте ярославского краеведения. Ярославль, 2005.

П. И. Гришанин. Современные подходы… особое внимание уделяется многонациональности крестьянского движения в Поволжье, которая стала одной из причин относительно быстрого спада повстанческих движений в 1919–1922 гг.31.

Концепцию отхода от апологии российской застойности на ру беже столетий отстаивают многие исследователи32. Например, А. Н. Боханов полагает, что социальная трансформация обусловли валась стремлением определенной части общества к либеральной альтернативе большевизму. В то же время большевистский вектор политического развития российской государственности определялся тем, что русское национальное мироощущение формировалось «в русле православной духовно-нравственной традиции»33. По мнению В. П. Дмитренко, «великая российская революция 1917–1920 гг.» уничтожала устои «не только прогнившие, но и прогрессивные, на чавшиеся утверждаться», пытаясь «на скорую руку материализовать извечную мечту о равенстве и свободе»34. Анализируя партизанское движение на Урале в период Гражданской войны, И. Ф. Плотников делает вывод, что повстанческие белое и красное движение «были в значительной степени сходными» (фактор добровольчества парти занских движений, а также взаимоистребление «брат – на брата»)35.

А. Н. Никитин утверждает, что Белое движение в целом ориен тировалось на либерально-демократическую модель развития, со См.: Калягин А. В., Парамонов В. Н. «Третий путь» в Гражданской войне.

(Опыт деятельности Самарского Комуча). Самара, 1995;

Медведев В. Г. Белый режим под красным флагом (Поволжье, 1918). Ульяновск, 1998;

Аншакова Ю. Ю.

Крестьянские восстания в Среднем Поволжье в 1918–1920 гг. Дисс… канд. ист.

наук. Самара, 1998;

Медведев А. В. Большевики и неонародники в борьбе за кре стьянство в годы гражданской войны (октябрь 1917–1920 гг.). Дисс… докт. ист.

наук. Н. Новгород, 1994;

Посадский А. В. Казаки и крестьяне – несостоявшийся союз 1919 г. // Белая гвардия. М., 2002. № 6;

Стариков С. В. Политическая борьба в Поволжье: левые социалисты в 1917–1918 гг. Йошкар-Ола, 1996;

Кондра шин В. В. Крестьянское движение в Поволжье в 1918–1922 гг. М., 2001.

См.: Шлемин П. И. Восемьдесят лет спустя: прозрение или раскаяние // Политическая наука. Россия: опыт революций и современность. Проблемно тематический сборник. М., 1998. № 2. С. 255-272.

История России. ХХ век. М., 1996. С. 10-11.

Там же. С. 146.

Плотников И. Ф. Специфика партизанского движения белых и красных на Урале в Гражданской войне // Человек и война (Война как явление культу ры). М., 2001. С. 109-110.

222 Историческая наука вчера и сегодня держание которой определяли права и свободы человека и гражда нина, частная собственность, автономия личности36. При этом автор предлагает отказаться от термина «контрреволюция», поскольку на белых территориях «не только провозглашались демократические лозунги и принципы организации власти, но и предпринимались действия для их реализации». Вместо термина «демократическая контрреволюция» он предлагает использовать понятие «парламент ская демократия» как альтернативу диктатуре — единоличной в «белой» России и партийно-классовой в РСФСР37. В развитии про тивобольшевистского движения как «борьбы за демократию, права и свободы человека и гражданина» А. Н. Никитин выделяет два этапа:

февраль – октябрь 1917 г. и весна–лето 1918 г. – 1920 г. Специфика второго этапа заключалась в том, что все «усилия сторонников де мократического развития страны были направлены против партий но-классовой диктатуры, Советской власти, вызревшей в недрах де мократической России»38. Организационной формой объединения левой и правой части противобольшевистского фронта стала создан ная ими государственность. В Сибири олицетворением коалиции демократов, либералов и военных был Совет Министров Временно го Сибирского правительства», причем главным критерием для ха рактеристики режима, утвердившегося 18 ноября 1918 г. на Востоке России, является положение с правами человека39. Анализируя функционирование политического режима Колчака, А. Н. Никитин приходит к выводу о том, что отношение к власти как тяжкому бре мени, необходимой жертве во имя спасения России сменилось у Колчака отождествлением себя с этой властью и зависимостью от нее. И самим фактом установления единоличной диктатуры, ее по литикой были перечеркнуты все достижения противобольшевист ского движения в борьбе за демократию и права человека, созданные условия и предпосылки победы над Советской властью40.

Никитин А. Н. Государственность «белой» России: становление, эво люция, крушение. М., 2004. С. 13.

Там же. С. 12.

Там же. С. 296.

Там же. С. 297-298.

Там же. С. 299-300.

П. И. Гришанин. Современные подходы… Своеобразный подход к изучению Гражданской войны выбрал Д. В. Митюрин. С помощью сравнительных жизнеописаний 23 пар военноначальников (Колчак — Фрунзе, Миронов — Краснов, Дени кин — Егоров, Капель — Чапаев, Скоропадский — Антонов-Овсе енко и т. д.) он пытается показать, как по-разному белые и красные решали широкий спектр социально-экономических и политических проблем. При этом по аналогии с Великой Французской революцией автор именует всех своих героев «несостоявшимися бонапартами», делая упор на то, что все они в той или иной степени были романти ками-идеалистами41. Д. В. Митюрин делает неутешительный про гноз относительно перспектив решения основного вопроса «На чьей стороне, белой или красной, была правда в Гражданской войне?»42.

Данный вопрос в той или иной форме поднимается практически во всех исследованиях по истории Гражданской войны43.

С. В. Карпенко считает, что «реалии Гражданской войны быстро обостряли ожесточение и мстительность, нравственные истоки и героизма и стойкости замутнялись, в моральный облик и поведение добровольцев вносилось то, что Деникин назвал “грязью”»44. Автор подчеркивает зависимость Белого движения от антантовских союз ников. Он убежден в том, что при всех поворотах союзнической по литики в «русском вопросе» прежде всего и больше всего теряли белые правительства в России. С. В. Карпенко полагает, что антан товские союзники недооценивали противобольшевистское движение на юге России и находили другие политические силы, более надеж ные и перспективные в смысле свержения большевизма. В 1918 г., по оценкам автора, это была Северная область, в 1919 г. — полити ческий режим А. В. Колчака, в 1920 г. — Польша45.

Митюрин Д. В. Гражданская война: белые и красные. М.;

СПб., 2004.

С. 18-19.

Там же. С. 3.

Особенно в работах С. В. Карпенко, Г. М. Ипполитова, А. И. Ушакова, В. П. Федюка: Карпенко С. В. Врангель в Крыму: государственность и финан сы // Крым. Врангель. 1920 год. М., 2006. С. 82-99;

Ипполитов Г. М. Деникин.

М., 2006;

Ушаков А. И., Федюк В. П. Корнилов. М., 2006.

Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения на Юге России (1917– 1920 гг.). М., 2003. С. 53.

Там же. С. 348-349.

224 Историческая наука вчера и сегодня А. Я. Переверзев подчеркивает, что, в отличие от юга, на восто ке России в роли ударника выступали не монархисты, а сторонники так называемой «третьей силы». Автор прослеживает, как лагерь учредиловцев оказался между двух противоборствующих лагерей (левого советского с центром в Москве и правого либерально монархического со столицей в Омске). Причины крушения партии эсеров автор связывает с тем, что многие ее представители перешли на сторону Колчака. В понятие «белогвардейщина» он включает три политических лагеря: монархический или собственно «белый» во главе с бывшей аристократией;

либерально-буржуазный, возглав ляемый партией кадетов;

учредиловский с лидерами партии эсеров.

В итоге автор приходит к выводу, что в период Гражданской войны в России противостояли друг другу четыре политические силы (включая большевистскую), а потому существовали соответственно три-четыре альтернативы развития страны. Обозначившийся побе дитель в этой войне, так называемый блок народовластия, мог прив нести в жизнь гармоничную модель обустройства страны46.

Все многообразие оценочных характеристик Белого движения, укладывается в два направления. По мнению Р. М. Абинякина, пред ставители первого направления рассматривают Белое движение «как культурно-нравственный феномен, унаследованный из дореволюци онной России, но неизбежно деформированный в эпоху Граждан ской войны». Другое направление делает акцент на преодолении традиционной оторванности рассмотрения Гражданской войны от революции47. Сам исследователь считает, что Белое движение «было порождением революционной эпохи пусть не леворадикального, а неопределенно-авторитарного характера»48. Р. М. Абинякин показы вает процесс изменений монархических ценностей в офицерском корпусе Добровольческой армии: на смену личной преданности пер соне монарха возвращается защита монархии как системы49. Высту См.: Переверзев А. Я. Комуч. Директория. Колчак: Антисоветский ла герь на Востоке России в документальном изложении, портретах и лицах. Во ронеж, 2003.

Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии: социаль ный состав, мировоззрение. 1917–1920 гг. Орел, 2005. С. 4.

Там же. С. 181.

Там же. С. 159-161.

П. И. Гришанин. Современные подходы… пить в роли альтернативы большевикам офицеры-добровольцы смогли, но «доиграть ее до победы не хватило ни сил, ни таланта»50.

По мнению С. В. Волкова, большинство офицерства было на строено монархически, что не исключало наличие разных тактико политических ориентаций, но «каких бы политических взглядов ни придерживались офицеры, стремление покончить с большевизмом было всеобщим»51. Вслед за Н. Рутычем, рассматривавшим добро вольчество как борьбу за восстановление российской государствен ности52, С. В. Волков заявляет, что ее крушением был «предрешен и конец русского офицерства как социального слоя и культурно психологического феномена»53.

В. Ж. Цветков одним из первых среди отечественных исследо вателей истории Белого движения начал изучать Гражданскую вой ну как столкновение двух правовых систем, результатом которого стали «революционный “беспредел” и стремление сохранить в рас тущем хаосе “островки законности”, вокруг которых в дальнейшем возможно строительство “новой России”»54. Авторская позиция строится на опровержении традиционного обвинения белых в «ла тентном монархизме», в том, что Белое дело «имело своей целью восстановление дореволюционных порядков, только в модернизиро ванной форме последних лет перед Первой мировой войной»55.

В. Ж. Цветков считает, что лидеры Белого движения искали опти мальную форму управления, сочетавшую административное руко водство с «общественным доверием»56. Главную причину поражения Белого движения он видит в том, что политическим противникам большевизма не хватило легальности и легитимности. Переход от директориальной формы к диктаторской, по его оценкам, должен был сохранить принцип правопреемства. Однако с точки зрения по Там же. С. 181.

Волков С. В. Трагедия русского офицерства. М., 1999. С. 77-79.

См.: Рутыч Н. Биографический справочник высших чинов Доброволь ческой армии и Вооруженных сил Юга России (Материалы к истории Белого движения). М., 1997. С. 5.

Волков С. В. Указ. соч. С. 307.

Цветков В. Ж. Месть и закон. Белое движение: политика и право // Ро дина. 2008. № 3. С. 14.

См.: Миронов С. С. Гражданская война в России. М., 2006. С. 343.

Цветков В. Ж. Месть и закон… С. 16.

226 Историческая наука вчера и сегодня литической целесообразности требовалось «народное волеизъявле ние», с которым у Белого движения были большие проблемы57.

Эта проблема довольно подробно исследована в монографии В. Д. Зиминой, которая рассматривает Белое движение как одну из попыток вывести Россию «из имперского кризиса, но при обязатель ной ликвидации большевистской диктатуры»58, и подчеркивает, что изучать Белое движение можно «только в его динамике и самодви жении, которые определяются взаимодействием традиций и иннова ций в государственной, политической, социально-экономической, культурной и нравственно-ментальной плоскостях российской госу дарственности в переломные этапы ее развития»59. Анализе полити ческих режимов П. Н. Краснова, П. П. Скоропадского, М. А. Сульке вича, А. В. Колчака, А. И. Деникина, П. Н. Врангеля, автор указыва ет на поливариативность Белого движения. Одни режимы были близки к диктаторским, другие – к либерально-демократическим, не исключая и гибридные варианты. Объединяла их антибольшевист ская направленность, обусловливавшая попытки реализации в том или ином регионе так называемой местной модели «Единой и Вели кой России»60. По мнению В. Д. Зиминой, невозможно создать еди ную для всех регионов России «конструкцию» изучения Белого движения. А поэтому, были и будут неизбежны различные подходы, благодаря которым удастся воссоздать достаточно полную картину Белого движения как уникального социально-политического и со циокультурного феномена отечественной истории61.

В заключение необходимо отметить, что изучение истории Бе лого движения находится в процессе трансформации под влиянием изменения ценностных ориентаций современного исследовательско го сообщества. Ведется поиск новых методологических подходов, балансирующих, как отмечает Г. А. Бордюгов, между формацион ным и цивилизационным редукционизмом, а также постмодерниз мом62. Появление новых концепций открывает широкие перспекти вы для развития исторического знания о Белом движении.

Там же. С. 18.

Зимина В. Д. Белое дело взбунтовавшейся России. Политические режи мы Гражданской войны 1917–1920 гг. М., 2006. С. 236.

Там же. С. 20.

Там же. С. 210.

Там же. С. 9.

См.: Бордюгов Г. А. Указ. соч. С. 364.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.