WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ВЧЕРА И СЕГОДНЯ А. А. ТУРЫГИН БИЛЕФЕЛЬДСКАЯ ШКОЛА ПРИНЦИПЫ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ В 1970-е годы в исторической

науке Германии, на фоне её кри зиса, влекущего за собой смену парадигм, развернулась широкая дискуссия о теоретико-методологических основах истории. Некото рые историки из поколения родившихся между 1930 и 1940 гг., не ограничиваясь участием в теоретических дискуссиях, стремились способствовать дисциплинаризации истории в контексте социаль ных наук. Молодые историки обратились к социально-исторической проблематике, долгое время остававшейся в тени политической ис тории. Под социальной историей они, с одной стороны, понимали историю социальных структур, процессов и коллективных действий, а также, историю классов, сословий и социальных слоев, историю объединений, союзов, мобильности, урбанизации и т. д. С другой стороны, социальную историю довольно часто позиционировали как «историю общества», предметом которой являлось общество «в со вокупности социальных, политических, экономических, социокуль турных и духовных явлений, скрепленных в определенные общест венные формации»1. Начиная с 1970-х гг. группа социальных историков во главе с Г.-У. Велером стремилась «изменить не только содержание и методы исторической науки, но и учредить другой на учный стиль, который основывался на частых дискуссиях вместо профессорского выступления с кафедры»2. Ими были предложены следующие принципы организации исследовательской работы:

1) Ориентация исследований на разработку исторических теорий, позволяющих всесторонне охватить исторический процесс.

Создание всеобъемлющей исторической теории, на основании которой можно понимать частности, должно было стать одной из целей социально-критической истории;

Geschichte und Gesellschaft. Vorwort der Herausgeber. Gttingen, 1975. S. 5.

Nolte P. Historische Sozialwissenschaft // Kompass der Geschichtswissen schaft / Hrsg. von J. Eibach, G. Lottes. Gttingen, 2002. S. 57.

174 Историческая наука вчера и сегодня 2) Принцип междисциплинарности, в соответствии с которым предпочтение отдается связям истории с другими науками. Ис тория должна была находиться в одном тесном ряду с социоло гией, культурологией, политологией и экономикой;

3) Критика существующей социальной действительности;

4) Исследование долговременных процессов, структур, условных связей между явлениями в макроисторическом контексте;

5) Акцент на политико-педагогической функции истории.

Значение для исторической науки требования «больше теории» было подчеркнуто представителями новой социальной истории в связи с необходимостью тесной кооперации гуманитарных наук.

Это, по мнению Ю. Кокки, было нацелено на «применение систем эксплицитных и консистентных понятий и категорий, позволяющих обнаружить и интерпретировать определенные исторические фено мены, которые не достаточно вывести только из источников»3.

Намерение актуализировать применение теорий билефельдские историки провозгласили на страницах журнала «История и общест во», где оно было представлено как важный аспект обновления ис торической науки4. Стремление разрабатывать и использовать в ис следованиях самые разные теории позволяло социальным историкам концептуализировать систему разрозненных теоретических выска зываний о современности, что соответствовало их цели охватить рамками теории как прошлое, так и современную действительность.

Не случайно Г.-У. Велер указал на то, что «прошлое можно интер претировать с помощью настоящего, то есть при помощи современ ных социально-научных категорий и моделей. Они обладают высо кой степенью всеобщности, необходимой для анализа исторических социальных структур»5. При этом он уточнил, что «в процессе рабо ты изменяются теоретические подходы, а гипотезы и источники взаимодействуют друг с другом. Цель состоит в разработке истори ком собственной теории, в том, что мы по всем правилам ограничи ваем теорией историческое, вернее, пространственно-временное раз витие, содержащее, однако, довольно общие элементы (например, Kocka J. Theorien in der Sozial- und Gesellschaftsgeschichte. Vorschlge zur historischen Schichtungsanalyse // Geschichte und Gesellschaft… S. 9.

Geschichte und Gesellschaft… S. 5.

Wehler H-U. Historische Sozialwissenschaft und Geschichtsschreibung: Studien zu Aufgabe und Traditionen deutscher Geschichtswissenschaft. Gttingen, 1980. S. 13.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... обусловленные рынком классы в индустриальном обществе), что требует, расширяет и делает возможным сравнение»6.

Теории были особенно необходимы, когда историк обращался к изучению «социального», представленного как целый комплекс от ношений между людьми. Теория позволяла типизировать социаль ные феномены, имевшие массовый характер, но тут же возникало противоречие с догмой историзма о неповторимости исторических явлений. С другой стороны, потребность в теории актуализировала интеграцию с социологией, которая изначально была теоретически ориентированной. Необходимость такой интеграции как раз и оказа лась ядром конфликта с представителями эмпирически ориентиро ванной исторической науки с её функцией критики источника.

Стремление структурировать хаотичную историческую дейст вительность позволяло решить одну из профессиональных задач ис торика, претендующего на определенный уровень теоретических обобщений. Последующая постановка исторических вопросов, осно ванная на предварительном теоретическом осмыслении «историче ского материала», делала возможным достижение «основательности во взгляде»7 на историческую действительность.

Ориентация билефельдских историков на создание и примене ние теорий была одним из следствий т. н. «поворота к М. Веберу»8.

Задачу истории «дать каузальный анализ и каузальное сведение ин дивидуальных, обладающих культурной значимостью действий, ин ститутов и деятелей»9 представлялось возможным решить с помо щью теории. Полагая, что «действительность определенно не имеет никакой предметной структуры»10, Ю. Кокка пришел к выводу о том, что её структурирование в рамках отдельной теории позволит обнаружить и объяснить существующие каузальные связи.

Билефельдские историки считали, что окружающая действи тельность многомерна и многообразна, и поэтому необходимо не Wehler H.-U. Fragen und Fragwrdiges. Eine gedmpfte Replik auf Golo Manns “Pldoyer” // Theorie und Erzhlung in der Geschichte / Hrsg. von J. Kocka u.

Th. Nipperdey. Mnchen, 1979. S. 57-60.

Wehler H.-U. Historische Sozialwissenschaft… S. 206.

Wehler H.-U. Umbruch und Kontinuitt. Essays zum 20. Jahrhundert. Mn chen, 2000. S. 227.

Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 622.

Kocka J. Sozialgeschichte. Gttingen, 1986. S. 17.

176 Историческая наука вчера и сегодня только отказаться от однолинейных интерпретаций действительно сти, но и признать существование различных путей её осмысления.

Рациональное постижение действительности зависит от особого ти па действия, направленного на приобретение знания о ней в «соот ветствии с познавательными намерениями и культурно ценностными идеями»11 субъекта познания, а пути рационализации мира — от того, в каких его сферах она происходила. Г.-У. Велер относил к ним экономику, политическое господство, социальную структуру и культуру. Это совпадало с точкой зрения Ю. Хабермаса, относившего к таким областям работу, господство и язык.

Исходя из идеи М. Вебера о двойном строении действительно сти — объективно существующем «огромном хаотическом потоке случайностей, который, благодаря потоку времени течёт дальше», и о структурированном мире, создаваемом учёным в процессе его ос мысления, — предмет познания для социальных историков «возни кал и мог быть структурирован в определенной плоскости»12. На этом основании Г.-У. Велер пришел к выводу о том, что «человече ское знание в гуманитарных науках является частичным знанием»13, которое может быть адекватно интерпретировано в рамках отдель ной науки. Как покажет опыт развития школы социальной истории, такое суждение будет тесно связано со стремлением к междисцип линарности, заявленным историками «билефельдской школы» в ка честве одного из принципов исторических исследований.

Указывая на возможность структурирования социально исторической действительности, билефельдские историки отметили одно важное обстоятельство. Если сама «разрозненная действитель ность»14 могла быть структурирована при помощи каузальных свя зей, то только после того, как будет адекватно понята аналитиком в этих связях. Лишь после исследования многозначной взаимосвязи её элементов, она может быть структурирована им в рамках предмета познания, что в свою очередь позволит ученому понять и внутрен ние каузальные связи. Предварительному пониманию и осмыслению действительности будет способствовать разработка и применение отдельных теорий в её отдельных областях.

Wehler H.-U. Deutsche Gesellschaftsgeschichte. Bd. 1. Mnchen, 1987. S. 7.

Kocka J. Sozialgeschichte. S. 17.

Wehler H.-U. Deutsche Gesellschaftsgeschichte. Bd. 1. S. 7.

Kocka J. Sozialgeschichte. S. 18.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... Не менее важной в теоретических дискуссиях социальных ис ториков стала проблема единичности и многообразия исторических теорий. Ей посвящена статья Ю. Кокки «Теории в социальной исто рии и истории общества»15, опубликованная в первом выпуске жур нала «История и общество». Призыв социальных историков к разра ботке исторических теорий, по мнению Кокки, был актуален на фоне теоретической скудности традиционной историографии. Ускоренное развитие страны в послевоенные десятилетия в различных сферах общественной жизни обнаружило ограниченность прежних концеп ций, подходов, концентрированных лишь на одной из этих сфер;

так, историки ФРГ долго отдавали предпочтение политике, а историки ГДР — социально-экономическим феноменам с явно выраженной идеологической составляющей. Применительно к традиционной по литической истории важно было по-новому определить её основные категории, учитывая современные теории «социально-политических интересов и конфликтов», возникших на «социально-экономических основаниях»16. Это последнее обстоятельство априорно связывалось с трудностями, возникавшими у представителей традиционной исто риографии при исследовании новых объектов. Так, например, «ока залось, что внешне нелегко исследовать экономический рост или социальные отношения между классами без теорий или методов, использующихся в экономике или социологии17».

Неоднократно подчеркивая точки соприкосновения прежней политической истории с идеологией, её слабые связи с действитель ностью, социальные историки настаивали на ее неспособности пред ложить адекватную концепцию развития общества, актуальность которой была подчеркнута массовыми движениями 1960-х гг. По этому социальные историки ставили целью разработку исторической теории общественного развития, связанной с применением новых «категорий и систем понятий с потенциалом объяснения и отноше нием к современности», обратив внимание на то, что в историогра фии ГДР уже господствовал исторический материализм, который восполнял потребность в теории, хотя основные категории марксиз ма-ленинизма выглядели как эфемерные и некритические18.

Kocka J. Theorien in der Sozial- und Gesellschaftsgeschichte. Vorschlge zur historischen Schichtungsanalyse // Geschichte und Gesellschaft. 1975. Bd. 1.

Ibid. S. 10.

Kocka J. Theorien in der Sozial- und Gesellschaftsgeschichte. S. 10.

Ibid. S. 11.

178 Историческая наука вчера и сегодня Перспектива использования теорий, взятых из других общест венных наук, аргументировалась социальными историками в связи с важностью исторического сравнения. Модель интерпретации в од ной или нескольких областях действительности не может предоста вить знание сразу обо всей действительности. Любая теория должна сравниваться с другими, аналогично ориентированными теориями.

Это было необходимо, так как интерпретация действительности по средством «её собственных понятий и категорий», как в случае с теорией экономических формаций, не могла быть достаточно ре зультативной. Для этого нужно было обратиться к другим социаль но-научным теориям19, позволяющим системно интерпретировать историческую действительность. В процессе подготовки системной теории социальные историки обратились к историческому анализу.

Это позволило на основании большого исторического материала объединить разные сферы действительности — от материальных условий до движения населения, от экономического роста до соци альных классов, групп, слоев, альянсов, от процессов социализации до коллективного менталитета, политических институтов и т. д.

Билефельдские историки предложили ряд критериев системно го анализа общественно-исторического развития. В работе Г.-У. Ве лера «Предварительные соображения по истории современного гер манского общества» содержится перечень необходимых условий, которым должны соответствовать исторические теории: синтез и интеграция разрозненных элементов, создание функциональных и причинных гипотез интерпретации, комбинация специфических ги потез, значительная степень гибкости, максимум эмпирического со держания, необходимость обоснования критериев периодизации, способность учитывать разные темпы развития исторических струк тур и процессов, возможность сравнительного анализа, проверка эм пирической достоверности посредством сравнительно-исторических исследований и совпадения с номологическим и эмпирическим зна нием в смежных науках, практическая значимость в широком смыс ле, способность предоставить необходимый понятийный инструмен тарий для синхронного и диахронного сравнения, необходимость согласования со специальными теориями, направленными на от дельные общественные проблемы и модели интерпретаций и т. д.20.

Ibid. S. 18.

Wehler H.-U. Vorberlegungen zu einer modernen deutschen Gesellschafts А. А. Турыгин. Билефельдская школа... Подчеркивая преимущества применения теорий в историческом исследовании, Велер указывает на два способа действия профессио нального историка с историческим материалом: «Можно наглядно описать индустриализацию (дымовые трубы, возвращение вспотев ших рабочих, холодные и расчетливые предприниматели), но, при помощи теоретического инструментария, как, например, поток капи тала, чистые инвестиции, ценные бумаги и т.д. можно сделать это описание более точным»21. Как замечает по этому поводу Ю. Кокка, важно было проанализировать процесс индустриализации, а не опи сывать возникновение предприятий, дымовые трубы и т. д.22. Но нельзя забывать о том, что индустриализация представляет собой идеальный тип, не существующий в исторической реальности. Рас ширение теоретического инструментария приближает идеальный тип, в нашем случае — индустриализацию, к уровню «наивысшей реальности», иначе говоря, позволяет наиболее четко представить историческое явление во всех наиболее существенных внутренних взаимосвязях его элементов. А чем отчетливее становится идеаль ный тип, тем все более увеличивается его дистанция с тем, что дей ствительно имеет место в истории. Таким образом, чтобы избежать лишних упрощений, теория должна строиться на основе анализа ре альных фактов, событий, индивидуальных восприятий и т.д., позво ляя при этом обнаружить не только каузальные связи (например, как и почему возник образ расчетливого предпринимателя), но и, рас ширив круг источников, а не теоретический инструментарий, сокра тить существующую дистанцию с исторической действительностью.

Предложения социальных историков в рамках требования «больше теории» можно свести к следующим: необходимость разра ботки и использования теорий в отдельных сферах действительности, а не теорий, охватывающих всю действительность сразу;

повышение эффективности теорий посредством их эмпирической проверки (ве рификации), важность интеграции в историческое исследование спе циальных теорий из систематизирующих социальных наук.

Вторая половина ХХ века для исторической науки Германии была отмечена сложными процессами её специализации, дифферен geschichte // Industrielle Gesellschaft und politisches System. Beitrge zur politischen Sozialgeschichte / Hrsg. von D. Stegmann. Bonn, 1978.

Wehler H.-U. Historische Sozialwissenschaft… S. 215.

Kocka J. Zurck zur Erzhlung? Pldoyer fr historische Argumentation // Geschichte und Gesellschaft. Gttingen, 1981.

180 Историческая наука вчера и сегодня циации и интеграции со смежными общественными науками, что было частью общей тенденции в Западной Европе и США. Требова ние междисциплинарности позволяло социальным историкам не только учесть новые тенденции в развитии гуманитарного знания и покончить с традиционной изоляцией германской исторической науки, но и подчеркнуть актуальность идей М. Вебера. Вместе с тем, представление междисциплинарности в качестве идеального типа интеграции наук ставило вопрос о поиске альтернативных путей теоретического конструирования и последующего применения в ис торическом исследовании способов междисциплинарного действия.

В 1986 г. в билефельдском Центре междисциплинарных иссле дований проводился симпозиум «Идеология и практика междисцип линарности. Концепция Шельски, и что из этого вышло»23, на кото ром были обозначены проблемы, касающиеся содержания, значения, перспектив и границ междисциплинарности. В последующую фазу развития социальной истории они придали основания для её крити ки. Во-первых, рассматривался вопрос о соотнесении понятий «дис циплина» («дисциплинарность») и «специальность». Проблема воз никала при определении границы понятий, их идентификации.

Например, из существующего множества специальностей (около 4000), лишь незначительное число может соответствовать понятию «дисциплина» (около 20-30). При обращении к политической, эко номической, исторической и социальной наукам — наиболее отчет ливо выраженным дисциплинам — возникал вопрос об их равно мерной интеграции;

в то же время в Билефельдском университете, например, отсутствовала специальная кафедра политической науки.

Во-вторых, сложность интеграции наук сводилась к языковым труд ностям;

столкновение двух или более научных дисциплин требовало выработки единого понятийного инструментария и инициировало длительный процесс взаимного декодирования отдельно взятыми науками языка из других наук, его расшифровки исходя из своих собственных понятий. Этот процесс отчасти приводил к разруше нию внутренней логики и своеобразия той или иной науки и требо вал её перестройки в соответствии с логикой интеграции. В-третьих, возникала проблема критериев интеграции в отдельных специально См., например: Kocka J. Einleitung, in: Interdisziplinaritt. Praxis, Heraus forderung, Ideologie / Hrsg. J. Kocka. Frankfurt a/Main, 1987. S. 7.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... стях. В-четвертых, речь шла о недостаточном синтетическом потен циале различных теорий, существующих в гуманитарных и естест венных науках и т. д. Одновременно поиск адекватных способов взаимодействия истории и других наук поднимал вопрос о том, на сколько методы социальных наук адекватны истории как науке.

В основе позиции историков «билефельдской школы» лежит представление о том, что историческая наука нуждается в практиче ской взаимосвязи с социологией, политологией и экономикой. Это намерение билефельдских историков было воспринято многими в качестве программного заявления24. Велер отмечал, что достичь оп ределенной общности с коллегами в этом вопросе было достаточно просто, поскольку имелся «общий опыт», и эта общность опыта вы ражалась в двойной специализации его коллег, полученной за время обучения в американских и британских университетах. Велер под черкнул, например, что во время обучения сам он занимался на кур сах социологии, Ю. Кокка занимался политической наукой (как и Г. Ю. Пуле), С. Поллак был экономистом, а уже потом историком.

Можно сказать, что все билефельдцы, каждый в свое время, получи ли разностороннее гуманитарное образование. Велер подчеркнул, что «тогда существовало мнение о том, что прежняя историческая наука не претерпела изменений. Отсюда был сделан вывод, что на лекциях и семинарах нужно было чаще говорить о творчестве М. Вебера, Г. Зиммеля, Э. Дюркгейма или К. Маркса»25. Как под черкнул Кокка, принцип междисциплинарности в 1970-е гг. наибо лее ярко проявился в работах Г.–У. Велера в Германии, Э. Леруа Ля дюри — во Франции, Э. Гидденса — в Англии»26.

Вторая половина 1960-х гг. стала временем образования соци ально-либеральной коалиции, а также начала «критического пере смотра германской истории»27. Мотив для критической рефлексии современной действительности возник из особых исторических ус ловий (насыщенной политическими событиями истории Германии Nolte P. Op. cit. S. 58.

Interview mit Prof. H.-U. Wehler zum Thema: “Die Bielefelder Schule und ihre Vertreter”. Bielefeld, 24.06.2005.

Kocka J. Historische Sozialwissenschaft. Auslaufsmodell oder Zukunftvisi on? In: Oldenburger Universittsreden. Vortrge, Ansprachen, Aufstze / Hrsg. F. W.

Busch und H. Havekost. Oldenburg, 1999. S. 11.

Ibid. S. 22.

182 Историческая наука вчера и сегодня первой половины ХХ в.) и был связан с новым интересом к услови ям и причинам появления национал-социализма, германской катаст рофы, что, в свою очередь, дало импульс многочисленным истори ческим дискуссиям тех лет. В этой связи стали много говорить о так называемом «особом пути» Германии и гораздо чаще обращаться не к истории международных отношений и внешней политики, а к по иску ответов на новые вопросы: о традициях господства, об упущен ных шансах, эмансипации, конфликтах, привилегиях, социальном неравенстве и т. д. В центре многочисленных дебатов находился во прос о преемственности национализма в современности, чему во многом способствовал знаменитый «спор историков» вокруг тезисов сначала Ф. Фишера (1960), а затем — Г.-У. Велера (1973).

Дискуссии по новейшей истории Германии в большей степени затрагивали период современности и потому вызвали значительный интерес общественности. Критика современности способствовала возрождению критической функции исторической науки. Критиче ски оценивая прошлое Германии и современность, можно было раз работать адекватную модель будущего развития страны. В этой свя зи уместно сослаться на слова известного социолога Н. Лумана, получившего в 1968 г. профессуру в Билефельдском университете и проработавшего там до ухода в отставку (1993): «Благодаря обраще нию к реальности, можно решить, что истинно, а что неистинно»28.

Примечательно, что требование осуществления исторической наукой её критической функции в ФРГ совпало с общим движением протеста и критики правительственных мероприятий и государст венной политики в целом. Своей известностью и повышенным вни манием общественности в 1960–70-е годы «билефельдская школа» критической социальной истории в некотором отношении была обя зана не только пересмотру теоретико-методологических основ исто рической науки, но и тем, что она всецело примкнула к политиче ской оппозиции. Свою критику билефельдские историки обратили к современным условиям развития страны.

В критике действительности социальные историки развивали идеи Ю. Хабермаса и Франкфуртской школы. Критика «технократи ческого общества» и призыв к общественным дискуссиям позволяют Луман Н. «Что происходит?» и «что за этим кроется?». Две социологии и теория общества. М., 1998.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... говорить о роли историков «билефельдской школы» в общественно интеллектуальных движениях «новых левых». Призыв к проведению реформ, а также критика власти и идеологии для социальных истори ков связывались с идеей «консенсуса» как результата рациональных дискуссий между правящими группами и политизированной общест венностью. Идея «консенсуса» для «новых левых» казалась гораздо предпочтительнее таких средств выражения общественного мнения, как массовые движения протеста, забастовки, бойкоты и т. д.

С начала 1970-х гг. в исследовательское поле социальной исто рии в качестве новых объектов были включены структуры и процес сы общественного развития. Социальное неравенство, процессы ин дустриализации и бюрократизации, возникновение национальных государств, мировых войн и локальных конфликтов позволяли су дить о некотором всемирно-историческом единстве. Вместе с тем, обращение к надиндивидуальным, глобальным процессам и струк турам не было свойственно традиционной историографии и прида вало основания критике традиционной истории с её предпочтением истории событий, идей, исследованием отдельно взятых «историче ских ниш». Более того, введение новых структурных категорий, по словам Т. Вельскоппа, представлялось своеобразной «реакцией на постулат об интенциональной индивидуальности историзма»29. Кри тика традиций германской историографии казалась убедительной, поскольку представление об исторической действительности стано вилось более полным и обстоятельным только тогда, когда те самые «ниши» рассматривались в общеисторическом контексте.

Проблема применения в историческом исследовании понятия «структура» была сформулирована и в определенной степени интер претирована задолго до намерений билефельдских социальных ис ториков разработать структурные основания исторического процес са. Еще К. Маркс обозначил структурную проблематику, отвечая на вопрос о соотнесении «структуры» и «действия»30. Аргумент о том, что «структура обуславливает индивидуальные действия» для биле Welskopp Th. Die Sozialgeschichte der Vter. Grenzen und Perspektiven der Historischen Sozialwissenschaft // Geschichte und Gesellschaft. Gttingen,1998. S. 178.

Welskopp Th. Der Mensch und die Verhltnisse “Handeln“ und “Struktur” bei Max Weber und Anthony Giddens // Geschichte zwischen Kultur und Gesell schaft. Mnchen, 1997. S. 39.

184 Историческая наука вчера и сегодня фельдских социальных историков стал принципиальным при отборе категорий макроисторического анализа и интерпретации действи тельности31. Вопрос о том, определяют ли структуры и надиндиви дуальные процессы поведение и действия людей, или, наоборот, ка ждый человек способен создавать собственные структуры и вносить в них изменения, привлекал внимание многих ученых. Обращение к феноменам общественной жизни в их макроисторической перспек тиве предоставляло одну из возможностей сформулировать такой подход к истории, с помощью которого эти феномены могли быть адекватно и структурно осознаны. Благодаря Велеру и Кокке было усвоено и проработано понятие «структуры», вместе с которым в историческое исследование были привнесены долговременные про цессы и массовые действия. Поскольку в историографии термин «структура» является неоднозначным, а с его применением связаны серьёзные методологические трудности, целесообразно было бы сравнить то, как его понимали билефельдские историки, с тем, что он означал для наиболее влиятельных представителей системно структурной историографии — Ф. Броделя и И. Валлерстайна.

Если у Броделя исторические структуры функционируют в рамках большой временной продолжительности (longue dure) и яв ляются малоподвижными, то билефельдских историков интересуют «структуры в экономике, политике и культуре, создаваемые динами кой индустриального общества (например, капиталистическая или империалистическая структуры)»32 и их преемственность33. Тем не менее, при исследовании динамики развития того или иного процес са, социальные историки поднимали вопрос о том, «как далеко во временной продолжительности можно проследить преемственность определенных линий развития»34. В этом случае в качестве общего основания для анализа процессов (например, промышленного роста середины XIX века) бралась долговременная и малоподвижная эко номическая структура. Рассуждая о своем намерении исследовать структурные изменения в долговременной перспективе и находить Welskopp Th. Erklren // Geschichte. Ein Grundkurs / Hrsg. von H.-J. Grz.

Reinbek, 1998. S.149.

Nolte P. Op. cit. S. 54.

H.-U. Wehlers Brief vom 14.08.2006.

Ibidem.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... определенные линии преемственности, Велер, например, указал на то, что «многое, возможно, пришлось перенять у Броделя»35.

Точка зрения основоположника миросистемного анализа в ис торическом исследовании И. Валлерстайна близка социальным ис торикам в той мере, в какой автора интересовали динамичные изме нения долговременной структуры и их влияние на историческую реальность. Велер, рассматривая экономическую структуру и про цесс развития экономики в Германской империи 1871–1914 гг., по следовательно и попеременно анализирует депрессии и развитие экономической конъюнктуры до кризиса 1913 года36, что позволяет ученому отчетливее представить, какие именно политические, эко номические или иные факторы в разное время оказывали влияние на экономическую конъюнктуру. Это необходимо для того, чтобы ясно видеть цикличность и динамику развития экономической структуры.

Структурно-исторический способ рассмотрения априорно имел каузальную архитектуру, так как исторические феномены осознава лись, исходя из структурных и процессуальных условий, в которых осуществлялись действия акторов, и в которых решительно ограни чивалась их свобода действий. Эти условия представляли собой ре зультат структурных и процессуальных взаимодействий в экономи ке, политике и культуре, поэтому приоритеты в исследовании отдавались анализу так называемых «осей» (экономика, культура и политика), составляющих каркас любого общества.

Предпочтение в историческом исследовании структур и про цессов во многом соответствовало намерениям М. Вебера и, в опре деленной степени, было сопряжено с его идеями. Предполагалось ввести в историческое исследование типологизирующий метод, что позволяло дополнить уже существующий индивидуализирующий метод и предоставляло возможность анализировать долговременные процессы и феномены общественной жизни. Кроме того, при типи зации структур и процессов на основании экономических, политиче ских или культурных критериев адекватным и востребованным ока зывалось требование междисциплинарности, а также складывались благоприятные условия для исторического синтеза.

Ibidem.

Wehler H.-U. Deutsche Gesellschaftsgeschichte. Bd. 3. Mnchen, 1995.

186 Историческая наука вчера и сегодня Тем не менее, нельзя полностью идентифицировать социаль ную историю и историю структурную. Такой вывод делает Кокка37.

«Социальная история, — пишет он, — должна пониматься как “сек торальная наука”, как история сектора или отдельной сферы истори ческой действительности, как отдельно взятая научно-историческая дисциплина, которая отличается от других благодаря своему собст венному предмету исследования, специфическому исследователь скому полю… Кроме того, социальная история — это история всего общества, так называемая всеобщая история, рассматриваемая под социально-историческим углом зрения. Структурная история… не должна отождествляться с социальной историей. Ведь, с одной сто роны, исследование структур можно было обнаружить в предметных областях других исторических дисциплин (в экономике, культуре);

в этом случае структурная история не является специфически соци альной историей. С другой стороны, социальная история — это все гда больше, чем просто структурная история, так как она исследует также социальный опыт и действия индивидов»38.

Предмет исследования в западногерманской социальной исто рии (общество, рассматриваемое под углом зрения структур и про цессов) понимался иначе, чем в ортодоксальном марксизме и мар ксистских социальных науках;

общество воспринималось уже не как результат взаимодействия базиса и надстройки, являясь вто ричным феноменом, а представлялось как совокупность социаль ных, политических, экономических, социокультурных и духовных явлений, скрепленных в определенные общественные формации39.

Социальные историки особенно подчеркивали динамику развития общественных процессов, определяемую ими на основании интере са власти, специфических интересов социальных групп, экономи ческих движущих сил (которые, определенно, не являются пред почтительными)40. Так, подчеркивая недостатки существующих Kocka J. Sozialgeschichte. Gttingen, 1986;

Kocka J. Sozialgeschichte zwi schen Strukturgeschichte und Erfahrungsgeschichte // Sozialgeschichte in Deutsch land /Hrsg. von W. Schieder und V. Sellin. Gttingen, 1986.

Kocka J. Sozialgeschichte. S. 133.

Geschichte und Gesellschaft. Vorwort der Herausgeber. Gttingen, 1975.

Wehler H.-U. Historische Denken am Ende des XX Jahrhunderts. 1945– 2000. Gttingen, 2001. S. 59.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... системных теорий общества, прежде всего, марксистской, Г. У. Велер указал на их статичность, преимущественное обращение к постоянным структурам, что в большей степени затрудняло иссле дование динамичных процессов, развитие которых они как раз за тормаживали41. Динамику развития общественных процессов во многом позволяли проследить концепция двойного строения дей ствительности и теория действий М. Вебера. Благодаря его идеям, которые в определенной мере связывали «объективные» демогра фические, экономические, социокультурные и политические про цессы с «картинами мира» акторов, представлялось возможным проследить динамику процессов на основании изменения «картин мира» в каждую историческую эпоху.

Вопрос о том, почему произошли те или иные явления, собы тия, процессы долгое время будет занимать историков. С одной сто роны, он связан с намерением выявить их исторические корни, кау зальные характеристики, проследить линии преемственности, с другой — с определением их значимости и влияния на современ ность и разработкой прогнозов на будущее. Знать, что из того, что было, привело к реально существовавшим или существующим си туациям, разумеется, предполагает намерение свести к минимуму возможные отклонения от предполагаемой модели развития на бу дущее. Это, в свою очередь, подчеркивает воспитательную функцию исторической науки, обращение к которой обнаруживает значение идей в истории. Так, говоря о значимости культурно-исторического рассмотрения дарвинистского и расово-биологического дискурсов национал-социализма, Велер отметил особую роль идей для форми рования этого исторического феномена42.

Тезис о понимании одной из функций исторической науки как функции «политической педагогики», уже в 1970-е гг. подвергался критике со стороны влиятельных историков, представителей так называемого «неоисторизма». Влиятельным критиком намерений билефельдских историков делать прогнозы на будущее и оценивать Wehler H.-U. Geschichte als Historische Sozialwissenschaft. Frankfurt a/Main, 1973. S. 30.

Wehler H.-U. Der deutsche Nationalismus bis 1871 // Scheidewege der deut schen Geschichte / Hrsg. von H.-U. Wehler. Mnchen, 1995.

188 Историческая наука вчера и сегодня современное состояние общества был мюнхенский историк Т. Нип пердай. Ученый отмечал, что обращение к прошлому с намерением извлечь соответствующие уроки для современности (что демонстри ровали историки «билефельдской школы») из-за крайности критиче ских суждений исследователей превращается в своеобразный суд над предками. В свою очередь, объект исторического исследова ния — прошлое — предстает исключительно с негативной стороны.

Такое предвзятое отношение к прошлому, из которого историк стре мится извлечь только уроки, учитывая при этом любые погрешности и ошибки, в свою очередь, влечет апологетику современного обще ства, к которому он апеллирует. Настаивая на том, что «история должна быть объективной»43, как и на «разграничении мотивов, ин тересов и политических воззрений ученого»44, Ниппердай подверг критике презентизм Велера, апологетику современности и его поли тическую ангажированность. Он отказывался признавать за истори ей функцию политической педагогики, на чём настаивал Велер, от мечавший, что одной из обязанностей исторической науки как раз должна стать «обязанность политической педагогики»45. Склонность некоторых историков вновь обратиться к позитивистской истории фактов, отказавшись делать какие-либо политические выводы и да вать политические оценки, по мнению Т. Мергеля, можно объяс нить, осознанием неудачи от «воспитывающей силы» истории, на стойчиво подчеркиваемой накануне Второй мировой войны46. В исследованиях по античной и средневековой истории представители нарративной историографии критиковали Велера за его стремление находить в прошлом исторические корни современности и делать на этом основании практические политические выводы.

Попытка переосмыслить функции исторической науки с тем, чтобы привлечь внимание к её проблемам и повысить её статус в то Iggers G. G. Neue Geschichtswissenschaft. Von Historismus zur Historische Sozialwissenschaft. Ein internationaler Vergleich. Mnchen, 1978. S. 143.

Nipperdey Th. Wehlers Gesellschaftsgeschichte// Geschichte und Gesell schaft. 1988. S. 403.

Wehler H.-U. Aus der Geschichte lernen? Mnchen, 1988. S. 11.

Mergel Th. berlegungen zu einer Kulturgeschichte der Politik // Geschichte und Gesellschaft. Gttingen, 2002.

А. А. Турыгин. Билефельдская школа... время, когда все чаще стали задавать вопрос «зачем еще исто рии?»47, фактически обеспечило повышенный интерес обществен ности к «билефельдской школе». Намерение обосновать воспита тельную функцию исторической науки способствовало повышению престижа социальных историков в научных дебатах и обнаружению слабостей консервативно настроенных историков.

Обращение к сфере политики также было сопряжено с тем, что долгое время историческая рефлексия служила господствующей идеологии и находящимся у власти группам, а процесс принятия политических решений и осуществления политических действий в большей степени определял векторы предполагаемого прогресса общества, чем, скажем, развитие экономики. То, насколько крити чески и осмысленно они принимались и осуществлялись, демонст рировали примеры из истории Германии. Следовало учесть, что сформированные на основании исторической рефлексии категории во многом «могли служить познанию и ориентации в социальном и политическом настоящем»48. Некоторые из центральных категорий исторического изучения процесса принятия отдельных политиче ских решений (свобода политических действий и её границы, кон фликты и коалиции, политические цели и результаты принятия по литических решений) и важных для понимания современной политики ФРГ, могли интерпретироваться точнее и лучше при по мощи ретроспективного анализа. В итоге обстоятельного и крити ческого изучения прошлого с акцентами на выявление воспита тельного потенциала исторической науки и исследование категории «политическое» в рамках социальной истории возникло целое направление, получившее название политико-социальной науки49, известное как «политическая педагогика».

Koselleck R. Wozu noch Historie? // Geschichte und Theorie / Hrsg. von H. M. Baumgartner, J. Rsen. Frankfurt a/Main, 1976;

Kocka J. Wozu noch Geschich te? // Theorie und Praxis des Geschichtsunterrichts / Hrsg. K. Filser. Bad Heil bronn, 1974.

Kocka J. Wozu noch Geschichte? S. 29.

Mergel Th. Op. cit.;

Kocka J. Sozialgeschichte. Gttingen, 1986.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.