WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Л. В. ЛАННИК БУДУЩЕЕ ГЕРМАНИИ И РОССИИ ГЛАЗАМИ ГЕРМАНСКОЙ ВОЕННОЙ ЭЛИТЫ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ЭВОЛЮЦИЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ Изучение Первой мировой войны

ставит исследователя перед необходимостью совмещения в единой картине нескольких аспектов и уровней конфликта. Увлечение специалистов одним из аспектов автоматически приводит к недооценке остальных факторов и даже к их игнорированию. Сложнейший вопрос о степени виновности сто рон в развязывании войны, зачастую сводится к поиску «злых сил», которые спровоцировали конфликт, поставивший под угрозу евро пейскую цивилизацию. Рассмотрение этого вопроса вело и ведет к ожесточенным спорам по главному пункту обвинения («кто вино ват?») и к появлению обстоятельных исследований по смежной про блематике («о чем мечталось…»), способствовавших формированию целостных концепций толкования происходившего не только в 1914–1918 гг., но и в предшествовавшие годы.

Значительный интерес представляет знакомство с настроения ми, планами и их обоснованием в рядах германской военной элиты предвоенного и военного времени. Автор постарался проследить, каким виделись одной из сторон желательные результаты конфлик та, а также как, по мере развития событий, менялось видение пер спектив. Источники можно разделить на несколько групп. Во первых, мемуары крупнейших военных деятелей Германии того времени (Людендорфа, Гофмана, Куля, Фалькенгайна и др.), кото рые написаны уже после поражения и порой являются скорее по пыткой оправдания кайзеровской политики, чем изложением воспо минаний. Фоном для них служат мемуары немецких политических деятелей различных ориентаций (Бюлов, Эрцбергер, Вильгельм II, Бетман-Гольвег), их взгляды были также отражены в корреспонден ции американского дипломата Хауза. Кроме того, публицистика во 264 Из истории идей, понятий, представлений енного периода, призванная оправдать напряжение всей страны и очертить цели второго рейха (Науманн, Бернгарди, Рорбах)1.

При вступлении в войну, начало которой было столь долго жданно и столь внезапно, имея десятилетиями оттачивавшиеся пла ны военных кампаний, располагая огромным объемом информации о противнике, германская военная элита столкнулась с отсутствием целостного представления о материальных целях войны (при под робном освещении в довоенной прессе ее духовной необходимости) и последовательной программы действий в случае ожидаемой не пременно сокрушительной победы3. Налицо имелся только самый общий контур будущего миропорядка, в котором бесспорным виде лось главенствующее положение Германии, ее экономики и культу ры, при «сочувствии» и поддержке приведенной к устраивающему немцев порядку и границам Европы.

Накануне войны военные, занимаясь подготовкой к боевым действиям (детальной проработкой развертывания, синхронизацией и оптимизацией громадного объема железнодорожных перевозок, стратегическим проектированием, согласованием действий с союз никами4), фактически отстранились от рассмотрения условий буду щего мира. А ведь план Шлиффена, рассчитанный на короткую вой ну (60–80 дней), диктовал необходимость подготовиться к мирным переговорам, которые должны были быть «не за горами».

Большой объем фактов можно почерпнуть в советской и немецкой мар ксистской историографии (ГДР), достаточно подробно разрабатывавшей про блемы германского империализма и его аннексионистских планов (Туполев, Хальгартен, Ерусалимский). Лучший обзор современной германской литерату ры по истории Кайзеррейха в годы Первой мировой войны см. в книге: Chicker ing R. Imperial Germany and the Great War. Mnchen, 2002.

Для этой цели в рамках германской военной элиты сформировался даже особый феномен «политических» или «пишущих» генералов, которые, выйдя в отставку, но оставаясь представителями своей касты, занялись публицистикой и активной пропагандой милитаристских идей.

Подробно о роли германской армии в государстве в эпоху империи см.:

Deist W. Militr, Staat und Gesellschaft. Mnchen, 1991.

К таковым даже в апреле 1914 г. относилась не только Австро-Венгрия, но и Италия, позиция которой вплоть до первых чисел августа 1914 г. была не определена и до апреля 1915 г. не безнадежна для Германии.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… Взгляды германской военной элиты начала XX в. на послевоен ное устройство Европы определялись не столько их геополитиче скими предпочтениями, сколько более частными соображениями обеспечения безопасности германских границ на будущее. Подход был аналогичен ситуации кануна 1871 года, когда будущая граница между Францией и Германией была составлена с учетом пожеланий военных, которые стремились к созданию такого начертания рубе жей, чтобы французы всегда вынуждены были обороняться5.

Немецкие промышленники быстро определили возможные эко номические последствия германских завоеваний на Западе и потому уже в сентябре 1914 г. сформулировали конкретные территориаль ные претензии относительно районов Франции и Бельгии, имевших важные морские порты или запасы железной руды6, тогда как воен ные долгое время были не склонны к конструированию компромис сов с противником. Тревожная обстановка на Восточном фронте вплоть до мая 1915 г. заставляла отложить проекты победного мира (в том числе сепаратного с Россией) до лучших времен. Отсутствие прямых противоречий и взаимных территориальных претензий меж ду Германией и Россией в предвоенный период, привели к некото рому вакууму требований в начальный период войны. Одновремен но, масштабы жертв и усилий, предпринятых уже в первые месяцы войны обеими странами, исключили возможность мира без аннексий и контрибуций в любом случае, кроме синхронного выхода проти воборствующих сторон из войны в результате революций.

Достаточно подробно разрабатываемый до войны проект созда ния «Срединной Европы», своеобразных «Соединенных Штатов Ев ропы» под главенством Германии, Россию и ее территории практи чески не затрагивал, а Францию рассматривал как одного из Несмотря на резкие возражения Бисмарка, предчувствовавшего нераз решимый конфликт из-за Эльзаса-Лотарингии, Мольтке настоял на аннексии этих территорий, чтобы защитить Южную Германию.

См. декларацию Бетман-Гольвега о целях войны от 8 сентября 1914 г., основанную на консультациях с германскими монополиями Стиннеса, Круппа и др., а также обращение к рейхсканцлеру шести экономических союзов, а так же представителей интеллектуальной элиты Германии в мае 1915 г. См.: Совет ско-германские отношения. М., 1968. Т. 1. С. 699-710.

266 Из истории идей, понятий, представлений важнейших партнеров после того, как ее амбиции будут пресечены поражением в войне7. Фактически, заявления о будущем европей ском союзе ничего общего с милитаризмом не имели. Часто приво димая в качестве примера агрессивных германских планов идея «но вой Европы» совершенно не соответствует той интерпретации, которую она получила в ряде исследований. Более того, в работе Б. М. Туполева показано, как без всякой войны Германия последова тельно и очень успешно подготавливала будущее поглощение эко номики Австро-Венгрии, Румынии и, возможно, Сербии и Болга рии8. При сохранении имевшейся динамики развития германский интеграционный проект нуждался, скорее, в поддержании мира, а не наоборот9. Безусловно, в объединенной по образцу Германской им перии конфедерации европейских государств на ее флангах не было бы места огромной Российской империи и Великобритании. Однако ее существование и не обязывало эти страны к противоборству с но вым союзом. Наоборот, возможное серьезное усиление европейских государств в результате интеграции только повысило бы взаимоза висимость Европы и России, так как давало возможности для моно полизации такого огромного внешнего рынка, как российский, до этого слишком большого даже для мощной германской экономики.

Усиленная с 1912 г. агитация Пангерманского союза проводи лась при поддержке высших армейских кругов Германии10, она, ко См.: Науманн Ф. Срединная Европа. Пг., 1918. Эта работа вышла в Гер мании весной 1916 г. и произвела фурор, так как была первым действительно стратегическим проектом развития Германии на ближайшие десятилетия. Даже в разгар войны, после всех германских захватов, Науманн заявлял о том, что цель войны — более тесный таможенный союз с Австро-Венгрией, а не расши рение границ. (Указ. соч. С. 5).

Например, к 1914 г. около 40% внешней торговли Австро-Венгрии зани мала Германия, ее банки осуществляли успешное финансовое закабаление эко номик балканских государств. См.: Туполев Б. М. Экспансия германского импе риализма в Юго-Восточной Европе. М., 1970. С. 115, 216.

Это дало серьезные основания германскому правительству, военным и лично императору считать себя главными борцами за мир в Европе.

Сдвижков Д. А. Против «железа и крови»: пацифизм в Германской им перии. М., 1999. С. 212-236;

Левина С. К истории Пангерманского союза.

«Красный архив». 1939. № 1.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… нечно, касалась судьбы российской Прибалтики, населенной боль шим число немцев, но эта агитация не была выражением государст венной политики. Реально цель присоединения всех прибалтийских губерний политическим руководством Германской империи тогда не рассматривалась. Для реализации таких условий мира Россия долж на была потерпеть поражение, сравнимое по масштабам разве что со Смутой XVII в. Это хорошо понимала старая дипломатическая эли та, не склонная к авантюризму вильгельмовского типа, мыслившая категориями имеющегося к началу XX в. миропорядка бисмарков ского образца11. Возможность спровоцировать Российскую империю на участие в смертельном противостоянии была неочевидной, если учесть ее позицию в Боснийском кризисе, ее неготовность к войне и нарастающую с 1911 г. внутриполитическую нестабильность12.

По мере затягивания войны и изменения обстановки на фронтах проекты сепаратного мира с одним из противников и слухи о его возможном заключении становились все более частыми. Однако же сткая схватка за власть между представителями традиционной элиты и выдвиженцами Великой войны заставила обе группировки уже сточить требования к России, более того, радикализировать их в угоду интересам промышленных кругов13 и общественному мнению.

Так, бывший рейхсканцер князь Бюлов, обиженный своей отставкой в 1909 г., затем яростно критиковал не только поведение германской верхушки в дни Июльского кризиса, но и общие замыслы территориальной экспансии, осо бенно на Восток, указывая, в частности, на то что «поляков более чем достаточ но внутри наших границ». См.: Бюлов Б. Воспоминания. М., 1935. С. 392, 403.

Это позволило генералу Бернгарди в 1912 г. в его книге “Deutschland in nchsten Krieg” (в русском сокращенном переводе — «Наша будущность») кон статировать полную незаинтересованность российских правящих кругов в вой не в ближайшее время. Поведение российской элиты в дни Июльского кризиса, не считая роли явно ангажированного Антантой министра иностранных дел Сазонова, этот вывод нисколько не опровергает, даже наоборот стиль действий Николая II и его переписка с Вильгельмом II иллюстрируют абсолютное отсут ствие желания вступать в конфликт. См.: Бернгарди Б. Наша будущность. Воз звание к германскому народу. Пг., 1914. С. 120.

Подробнее см.: Feldman G. F. Army, Industry and Labor in Germany 1914– 1918. Princeton, 1966.

268 Из истории идей, понятий, представлений Конструирование послевоенного будущего должно было опи раться на принятое решение в роковом геополитическом выборе Германии: господство на морях или господство на суше. Стремление к решению любой из этих сверхзадач приводило к принципиальному конфликту, требовавшему выбора между схваткой с Англией или Россией. Создание Антанты сделало любой выбор неприемлемым, Германию принуждали отказаться от претензий на гегемонию, что совершенно не соответствовало ее потенциалу и национальному ду ху, на котором базировалось само существование империи.

Особой составляющей видения будущего германо-российских отношений стал восточно-прусский вопрос. В августе 1914 г. война впервые пришла на часть немецкой земли, которая даже в рамках королевства Пруссия имела особый статус, рассматривалась как ро дина и цитадель прусского юнкерства. Последовавшая победа над русскими армиями, купленная ценой поражения стратегического масштаба на Марне, заставила германскую элиту сконструировать миф о Танненберге, преувеличивавший не только масштаб победы и число русских пленных, но и степень страдания, постигшую землю Германии в результате «русского нашествия». Танненберг приобрел огромное значение, открыл дорогу к власти своим творцам — Гин денбургу и Людендорфу14, поэтому не учитывать его уроков при рассмотрении условий возможного российско-германского мира бы ло невозможно. Первым военно-стратегическим требованием руко водства германской армии на этом направлении стало требование надежного обеспечения безопасности Восточной Пруссии за счет передвижения русской границы к Неману и Нареву, ради чего до пустимым казалось пожертвовать территориальной целостностью австро-венгерского союзника и предоставить русским компенсацию в Галиции. Возможность появления таких проектов демонстрирова ла полное пренебрежение к национальному достоинству и самостоя тельности партнеров по Четверному союзу.

«Великое отступление» русской армии весной-летом 1915 г.

выявило не только слабость России, оно наглядно продемонстриро О пропагандистском эффекте Танненберга см.: Раушер В. Гинденбург.

М., 2004. С. 52-61.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… вало, что сокрушить «колосса на глиняных ногах» в рамках привыч ных для европейца масштабов невозможно15. Занимая губернию за губернией, неся существенные потери, немцы к сентябрю 1915 г.

выдохлись, даже не подойдя к собственно великорусским террито риям. Безопасность территории самой Германии и жизненно важных для существования дунайской монархии рубежей в Карпатах была обеспечена, но это была скромная цена за повторное стратегическое поражение в кампании 1915 г., когда были окончательно упущены шансы вывести одно из государств Антанты из войны16.

Однако соображения высшей стратегии были очевидны для не значительного меньшинства, а часть элиты, в том числе император Вильгельм II17, и, конечно, восторженная, националистически на строенная общественность18 требовали учесть в проектировании бу дущих границ успехи германских войск на Востоке. Сделавшие ставку на победу Германии польские, финские националисты и из менившие присяге прибалтийские немцы из Курляндии также те перь не могли быть оставлены в пределах Российской империи19: это Науманн писал, что русские «выдержали больше, чем мы ожидали», причем уже после «Великого отступления» русской армии в 1915 г. См.: Нау манн Ф. Указ. соч. С. 113. Современный взгляд на войну на Восточном фронте см.: Gro G. Die vergessene Front — der Osten 1914/15. Paderborn, 2006.

Даже после войны немецкий военный аналитик генерал Куль был уве рен в том, что в 1915–1916 гг. было возможно вывести Россию из войны, при чем с решительными для Германии результатами. См.: Куль Г., Дельбрюк Г.

Крушение германских наступательных операций 1918 г. М., 1935. С. 53.

Об истинной роли кайзера в управлении государством и армией в 1914– 1918 гг. см.: Afflerbach H. Kaiser Wilhelm II als Oberster Kriegsherr im Ersten Weltkrieg. Mnchen, 2005.

Известный публицист П. Рорбах заявлял: «Мы можем со спокойной душой назвать сыновей 1915 г. заранее детьми победы»: Рорбах П. Война и германская политика. М., 1915. С. XI. О позиции научной элиты относительно Великой войны см.: Levsen S. Elite, Mnlichkeit und Krieg. Gttingen, 2005.

Рейхсканцлер Бетман-Гольвег 2 апреля 1916 г. заявил в рейхстаге: «Ни когда Германия не выдаст русскому реакционному режиму освобожденных ею народов, будь то поляки, эстонцы, курляндцы или литовцы». В интерпретации ненавидевшего его Бюлова это было сделано в угоду социал-демократам, кото рые действительно строили свою поддержку войны на мотиве борьбы с «рус 270 Из истории идей, понятий, представлений шло бы вразрез со статусом абсолютного победителя в войне, кото рый должен гарантировать достойные условия мира всем поддер жавшим его20. Любой половинчатый мир или перемирие21 неизбеж но вызвали бы всеобщее недовольство правительством и, возможно, его свержение силами социалистической ориентации или военной хунтой. Политическая элита Германии это понимала22, поэтому все более уступала ответственность и влияние военным, с тем чтобы, в случае неудачи, свалить на них вину во всем — от бессмысленности усилий и потерь до послевоенного краха экономики и нищеты.

Исходя из этого, даже рационально мыслящие и трезво оцени вающие потенциал «разгромленной» России командующие немец кими армиями и штабами вынуждены были уточнить свои представ ления о восточных границах в сторону аннексии Литвы, Польши и Курляндии. Стремление использовать по максимуму ресурсы окку пированных территорий на Востоке и соображения о возможном ским деспотизмом». Бюлов Б. Указ. соч. С. 490;

Царуски Ю. От царизма к большевизму. Германская социал-демократия и «азиатский деспотизм» // Гер мания и русская революция / Под ред. Я. Драбкина. М., 2004. С. 104-109.

Именно по такому принципу, даже в самых сомнительных случаях бу дет выстраиваться Версальская картина мира. Огромные территориальные при ращения от Антанты получит, например, Румыния, которая вступила в войну с большим опозданием, заключила в мае 1918 г. сепаратный мир с Четверным союзом, и только за несколько дней до капитуляции Германии вернулась в стан Антанты.

Из-за этого мрачные предсказания Мольтке-старшего о новой Семилет ней и даже Тридцатилетней войне должны были сбыться, так как эти войны шли вплоть до полного изнеможения одной из сторон. Германский дипломат Циммерман летом 1915 г. прямо заявлял своему американскому коллеге Хаузу, что любые переговоры о мире на умеренных условиях приведут к свержению правительства и кайзера. См.: Архив полковника Хауза. М., 2004. Т. 1. С. 186.

В современной немецкой историографии на канцлера возлагается осо бая ответственность за расширение территориальных претензий Германии вплоть до неприемлемых. См. напр.: Mommsen W. J. Die Politik der “Neuorienti rung” und die Eskalation der Kriegsziele unter der Kanzlerschaft Bethmann Holl wegs // Mommsen W. J. Die Urkatastrophe Deutschlands. Der Erste Weltkrieg. 1914– 1918. S. 56-66. Бетмана даже называют «Гитлером 1914 года» (см.: Freund M.

Bethmann-Hollweg, der Hitler des Jahres 1914 // Deutsche Kriegsziele 1914–1918 // Hrsg. von Ernst Lynar. West Berlin, Frankfurt-am-Main, 1964. S. 175-182.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… скором вхождении их на тех или иных условиях в состав Герман ской империи и/или Срединной Европы23 заставило германское ко мандование вплотную заняться планами администрирования, хозяй ственного и культурного развития бывшего Западного края Российской империи. Немцы, по мемуарам Людендорфа24, действо вали вполне в духе английской администрации в Индии, выращивая на западе Российской империи прослойку лояльных Германии управленцев, которая была бы «нерусской (и не везде немецкой) по крови, но германской по духу». Немецкий язык настойчиво внедрял ся в делопроизводстве, общественной жизни, школе и даже в быту.

Это вызывало возмущение и противодействие литовцев, латышей и поляков, которое сурово каралось, на что немецкому командованию жаловался даже сотрудничавший с ним литовский национальный лидер А. Сметона25. После разгрома Румынии осенью 1916 г. та же судьба постигла Валахию. Опыт налаживания жизни и установления «нового порядка» в разрушенных войной территориях Восточной Европы в рамках временной германской военной администрации стал первым шагом к реализации довоенных проектов создания сою за европейских государств вдоль оси Берлин-Стамбул-Багдад.

Крах Верденской операции, шокировавшее немцев наступление на Сомме летом 1916 г., коллапс после Брусиловского прорыва Ав стро-Венгрии, последний символ единства которой — император Франц-Иосиф II скончался в ноябре 1916 г., заставили германскую военную элиту вновь обратиться к поискам возможного сепаратного умеренного, но победного мира с Россией. Одновременно с этим под влиянием великодержавных амбиций и в поиске новых резервов Достаточно активно проблематику создания новой Германской империи за счет прочного победного мира на Востоке разрабатывал и обсуждал затем с Гинденбургом и Людендорфом «отец» германской военной экономики В. Ратенау. См.: Кёнен Г. «Переселение народов снизу». Вальтер Ратенау о Рос сии и Советском Союзе // Германия и русская революция… С. 240-250.

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914–1918 гг. М., 2005.

С. 144-160.

Брюнин В. Г. Внутриполитическая борьба в Германии летом и осенью 1917 г. С. 65-66. Немцы позднее признавали факты безобразного обращения с местным населением. См.: Эрцбергер М. Германия и Антанта. М., 1923. С. 157.

272 Из истории идей, понятий, представлений людской силы германское правительство согласилось на односто роннее провозглашение независимости Польши в конце ноября 1916 г. в обмен на обещанные Ю. Пилсудским 15-20 польских диви зий26. Помимо обострения отношений с несговорчивым новым им ператором Австро-Венгрии Карлом I, почувствовавшим в планах союзника очевидную угрозу территориальной целостности страны, это вело к крушению всяких надежд на переговоры с Николаем II27.

Ведь русский император никогда не пошел бы на территориальные уступки Германии, несмотря на усиливавшиеся позиции консерва торов и германофилов в окружении императрицы, получившей по сле сентября 1915 г. контроль над внутренней политикой в стране.

Последовавшее в декабре 1916 г. заявление о готовности вступить в переговоры на «минимальных» условиях28 выглядело заранее обре ченным. Ультимативные требования вместе с замаскированной мольбой о мире только подорвали престиж Германии и усилили уве ренность стран Антанты в скорой победе29.

Неожиданное для Германии и желанное для Антанты30 измене ние обстановки в России в феврале 1917 г. привело сначала к неко торому унынию и забвению всех надежд на перемирие на Востоке (на Западе перемирие было абсолютно невозможно). Однако немцы достаточно быстро начали с большим вниманием относиться к про исходящему в России, что позволило им сделать верные выводы о Вместо обещанных 800 тыс. на призывные пункты к весне 1917 г. яви лись 370 польских добровольцев. См.: Брюнин В. Г. Указ. соч. Л., 1965. С. 44.

Бюлов назвал решение о провозглашении независимости Польши «ве личайшей ошибкой когда-либо совершенной государственным деятелем», имея в виду канцлера Бетман-Гольвега. См.: Бюлов Б. Указ. соч. С. 441.

Эти условия предусматривали аннексию Германией ряда территорий в Бельгии и Лотарингии, а также Курляндии, части Литвы и русской Польши.

См.: Klein F. Deutschland 1897/98–1917. Berlin, 1969. S. 333.

Высокомерное «согласие» Германии на мирные переговоры, а фактиче ски ее инициатива была воспринята Антантой как симптом близкого конца кай зеровской военной машины. См.: История дипломатии. М., 1965. Т. 3. С. 46-50;

Мировые войны. М., 2002. Кн. 2. С. 448.

Связи деятелей Февраля с иностранными дипломатами и поддержка их Францией и Англией очевидны, версия заговора также имеет много дока зательств.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… перспективах Временного правительства. Следствием этого стало сотрудничество с Лениным и отказ от активных действий на Вос точном фронте. Весной 1917 г. под руководством Гинденбурга и Людендорфа Германия была готова сражаться до конца на Западе или до прихода в России к власти большевиков. Однако предложе ние Петросовета о начале мирных переговоров на основе отказа от аннексий и признания права народов на самоопределение некоторым германским политическим кругам казалось приемлемым32, на том основании, что в демагогическом лозунге самоопределения они справедливо усматривали скорый и неизбежный распад Российской империи и в первую очередь отделение ее западных провинций33.

Участие германских спецслужб в возвращении Ленина в Рос сию не означает, что германская военная элита видела оптимальное для себя русское будущее в большевизме, хотя она была готова по пробовать взаимодействовать даже с ультралевым правительством при единственном условии — его отказа от союзнических обяза тельств в Антанте. С вступлением в войну Соединенных Штатов выход из войны России с каждым днем терял свое значение, с рос том числа американских солдат на Западном фронте34 цена любых приобретений на Востоке постепенно падала до нуля. Значительно важнее требующих огромных инвестиций территорий в Польше и Прибалтике становилась контрибуция, желательно сырьем и продо вольствием, поэтому острота вопроса о будущей границе спала, сме нившись надеждой на ресурсы Украины и Донбасса.

Было потоплено в крови весеннее наступление Антанты, «бойня Ниве ля», которая едва не привела к всеобщему мятежу во французских войсках.

Немцы организованно отошли на линию Зигфрида (Гинденбурга), сократив линию фронта до оптимума, была выполнена программа усиления армии и авиации и предотвращена угроза тотального голода в тылу за счет использова ния ресурсов оккупированной Румынии и новых приемов экономии сырья.

См., напр.: Эрцбергер М. Указ. соч. С. 207-208.

См.: Вебер М. О России. М., 2007. С. 131-141.

Уже в июле 1918 г. число американских солдат на Западном фронте превысило 1 млн. чел., а к ноябрю 1918 г. их было уже 2,06 млн. чел. См.:

Куль Г., Дельбрюк Г. Указ. соч. С. 56.

274 Из истории идей, понятий, представлений Развал русской армии под влиянием большевистской пропа ганды в 1917 г. наводил на мысль о перспективе распространения аналогичных явлений в немецком обществе и армии, тем более что единомышленники Ленина в Германии уже сидели в тюрьме за по пытки антивоенной агитации и срыва работы оборонных заводов.

Для кайзеровской Германии под руководством Гинденбурга и Лю дендорфа не нашлось другого соратника кроме противников мо нархии и империализма. Попытки побудить Керенского летом осенью 1917 г. к признанию поражения России с помощью удач ных контрударов в Галиции и захвата Риги и Моозундских остро вов всякий раз заканчивались оккупацией очередных территорий при угрозе пробуждения патриотических настроений в разложив шихся русских частях.

Долгожданный приход большевиков к власти, окончание са моуничтожения царской армии вновь поставили перед германской элитой вопрос о проектировании будущих условий мира и взаимо отношений с новой, уже Советской Россией, где разгоралась граж данская война. Не считая ощущения новой редакции, «второго» издания мировой войны, уже не столь безнадежной для Германии геополитически и стратегически, военная элита не имела никакого представления о том, с кем придется сотрудничать в будущем35, раз уж иного выхода кроме уничтожения Антанты у Германии нет. За тягивание Брестских переговоров, волна антивоенных забастовок в Германии, очевидное тяготение большой части большевиков к рас пространению революции в Европе продемонстрировали герман скому командованию, что ставка на большевиков оправдалась лишь частично. Это привело к расколу и возникновению спектра мнений36 от крайне правых с призывом к немедленному походу против «красной чумы» до русофильской точки зрения, настаи Именно поэтому в Германии были очень популярны разнообразные письма, репортажи и свидетельства любого рода из Москвы и России, которые были не только злободневной публицистикой, но и единственным достойным доверия источником по большевизму. См.: Кёнен Г. О духе русской револю ции / Германия и русская революция… С. 53-99.

См.: Дюпе Л. «Восточная идеология» и «национал-большевизм» в Вей марской республике / Германия и русская революция. С. 177-180.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… вающей на том, что сотрудничество с Советской Россией — един ственный шанс для Германии разрешить проблемы на Востоке приемлемым способом. При этом наиболее аристократическая часть германской военной элиты – представители немецких правя щих династий были озабочены разделом будущих тронов. Вюртем бергский королевский дом уже выставил свою кандидатуру на пре стол создаваемого Литовского герцогства37, предлагались варианты относительно потенциального герцога Курляндского38, пока 2 марта им не стал лично кайзер Вильгельм II. Показное стремле ние продемонстрировать освобождение народов из той «тюрьмы», какой объявлялась «деспотическая Россия», сопровождалось слегка прикрытой аннексией всего оккупированного в Прибалтике. Чтобы ослабить это впечатление, а также в угоду нарастающему прибал тийскому национализму 15 марта 1918 г. Курляндия была объявле на «самостоятельным государством», причем ее правителем стал младший брат кайзера принц Прусский Генрих. А уже 12 апреля ландраты Эстонии, Латвии и Литвы, составленные из представите лей наиболее преданного Германии остзейского дворянства, объя вили об объединении всей Прибалтики в Балтийское герцогство под скипетром Генриха.

С трудом вызванный к жизни39 Брестский мир даже внутри Германии был воспринят как невероятный успех, результат слу чайного стечения обстоятельств, приведшего к таким немыслимым еще год назад условиям мирного договора. Его очевидная неспра ведливость запоздало оправдывалась принципом vae victis и боль шими общими потерями Германии в войне. Престижа Второму рейху он не добавил, вызвав одновременно возмущение в России и Эволюцию взглядов немецкого командования и его литовских союзни ков на будущее Литвы и детали ее закабаления германской экономикой см.:

Советско-германские отношения… Т. 1. С. 32-38, 46, 57-58.

Подробнее см.: Эрцбергер М. Указ. соч. С. 158-160.

Фактически ради мира Германия искусственно создала новое государ ство Украину, подготовила создание Балтийского герцогства и/или Литвы и окончательно перестала уважать интересы целостности Австро-Венгрии, где сразу после сепаратного «хлебного мира» с Украиной к конфликту с поляками прибавились восстания в Галиции среди украинцев и русин.

276 Из истории идей, понятий, представлений рост антибольшевистских сил и ощущение абсолютной невозмож ности прийти к соглашению с таким противником на Западе. Поли тиков, сконструировавших подобное соглашение, к приемлемому для Франции и Англии миру можно было принудить только через безоговорочную капитуляцию Германии40, к обеспечению которой армии западных держав и приступили. Одновременно были пре рваны попытки сепаратных переговоров с Австро-Венгрией, кото рая в отместку Германии также перестала уважать ее территори альную целостность в своих проектах послевоенного переустройства41.

Убийства эсерами 6 июля 1918 г. германского посла в Москве графа Мирбаха в Киеве и 30 июля — фельдмаршала Эйхгорна, раз веявшие иллюзии о всесилии германских оккупационных войск на Востоке, были спровоцированы с целью заставить растерявшееся и с трудом осознающее, что происходит в большевистской России, германское руководство отказаться от поддержки режима во главе с Лениным и активно вмешаться в начавшуюся гражданскую вой ну. Германия не смогла подтвердить свой статус «хозяина» марио неточных правительств в Финляндии, на Западе, на Кавказе и старшего партнера большевистской власти. Она даже вынуждена была, опасаясь воссоединения России под эгидой одного из оскол ков империи ослабить свою помощь новым государствам, в том числе Украине. После заключения мира германское командование находилось под постоянным давлением нескольких взаимоисклю чающих требований42 и мнения императора о необходимости обес Это убеждение среди западных держав созрело уже давно и крепло с каждым месяцем. Еще в конце 1914 г. посол тогда еще нейтральных САСШ в Германии У. Пейдж писал американскому дипломату Хаузу: «Цивилизация должна быть спасена. А это невозможно, пока жив германский милитаризм».

См.: Архив полковника Хауза. Т. 1. С. 139.

См.: Исламов Т. М. Австро-Венгрия и первая мировая война. Крах им перии / Новая и новейшая история. 2001. № 5.

Сократить оккупационные войска до минимума, бороться с партизан ским движением на занятой территории, поддерживать порядок и неприкосно венность марионеточных правительств, поддерживать страх большевиков для обеспечения выполнения условий Брестского мира и т.д.

Л. В. Ланник. Будущее Германии и России… печить раздел России на четыре государства: Украину, Юго Восточный край, Великороссию и Сибирь. Напротив, суровое воз мездие ограничилось новым договором, «экономическим Брестом» на таких тяжелых условиях43, что в разоренной России их невоз можно было исполнить без дополнительного военного присутствия германских войск, которые к середине июля стали истекать кровью на Западном фронте, не сломив сопротивление Антанты. В свою очередь, противники Германии начали интервенцию в Россию, го товясь перехватить контроль и лишить Второй рейх плодов разру шения великого восточного соседа44.

Осенью 1918 г. события приняли настолько серьезный харак тер, что любые проекты относительно Востока ограничивались лишь надеждами на сохранение стратегического status quo, т.е. от сутствия второго фронта. Что касается сырья и продовольствия, то стала очевидной невозможность организовать вывоз с оккупиро ванных территорий всего необходимого45. Большевики, учитывая тяжелейшее положение на фронтах, открыто саботировали выпол нение хозяйственных соглашений «экономического Бреста».

Разразившийся осенью 1918 г. системный кризис управления и армии Германии привел к повторению российского сценария Фев раля на немецкой почве. Вновь в роли авангарда сил революции встали матросы не используемого должным образом флота, вновь мощное влияние умеренных социалистов на народные массы, вновь сговор правительства, рейхстага и руководства армии. Един ственное отличие заключалось в том, что Вильгельм II сделал практические выводы из судьбы своего кузена и вовремя сбежал в Голландию. 11 ноября 1918 г. Германия капитулировала. То, что этот день станет концом Второго рейха, будет осознано несколько См.: Советско-германские соглашения. М., 1968. Т. 1. От переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора. С. 605-621.

Антанта очень серьезно боялась оптимального использования Германи ей ресурсов России и тем более еще одного удачного опыта с «пересадкой» большевизма на чужую почву. См.: Архив полковника Хауза. Т. 2. С. 247-282.

О крахе надежд на сырьевые богатства России подробно пишет послед ний генерал-квартирмейстер кайзеровской Германии генерал Грёнер. Grner W.

Lebenserinnerungen: Jugend, Generalstab, Weltkrieg. Gttingen, 1957.

278 Из истории идей, понятий, представлений позже. Все планы и начинания на Востоке были оставлены на про извол судьбы и добровольцев46. 13 ноября 1918 г. Брестский договор был денонсирован Советской Россией47, и, таким образом, на фоне «красного потопа» была подведена черта под планами реализации великого германского проекта на Востоке.

Взгляды германской военной и дипломатической элиты на бу дущее России и взаимоотношений с ней Германии в ходе Первой мировой войны эволюционировали от достаточно смутных намере ний обеспечить безопасность Восточной Пруссии и Силезии за счет «косметических» изменений в начертании русско-германской гра ницы до полной утраты представлений о ситуации на Востоке и от каза от восточной политики на государственном уровне. Обстановка на фронтах, необходимость оправдать громадные жертвы в войне перед германским народом, две революции в Российской империи и ее крушение позволили существенно изменить и реконструировать проекты политического обустройства восточных границ Второго рейха в 1915–1917 гг. и даже попытаться начать их реализацию48.

Немецкие добровольческие отряды — фрайкорпс, застигнутые револю цией и всеобщим крушением в Прибалтике, уникальным образом начали собст венную войну без определенной государственной принадлежности против большевиков и солдатской анархии. Благодаря им, а также российскому Белому движению, на Западе к середине 1919 г. Советская власть была вынуждена вре менно отказаться от немедленного установления «диктатуры пролетариата» в Эстонии, Латвии и Литве.

Некоторое основание для этого РСФСР получила в связи с разрывом Германией дипломатических отношений 5 ноября 1918 г. под предлогом про должения большевистской пропаганды в Центральных державах.

Например, было начато развитие оккупированных Германией областей в Литве и Курляндии в экономическом и культурном плане, выстроена новая система местного самоуправления. В марте 1918 г. в интересах остзейских нем цев было провозглашено создание Балтийского герцогства.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.