WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Ставропольский государственный университет

На правах рукописи

Перковская Галина Алексеевна Развитие исторического образования в университетах России во второй половине XVIII – начале XX в.

Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный консультант: доктор социологических наук, профессор В.А. Шаповалов.

Ставрополь, 2005 г.

Оглавление.

Стр.

Введение………………………………………………………………………. 3 Глава 1. Становление исторического образования в университетах России во второй половине XVIII - первой половине XIX в. 1.1. Влияние культуры классицизма на развитие русской исторической науки и образования………………………………………………………………. 24 1.2. Образовательная политика правительства в первой половине XIX в. и создание историко-филологических факультетов в российских университетах …….. 36 1.3. Содержание исторического образования в университетах России….. 59 Глава 2. Эпоха Великих реформ и формирование принципов дальнейшего университетах. 2.1. Реформирование системы университетского исторического образования в ходе либерально-буржуазной политики Александра II в 50-х – 60-х г.г. XIX в…... 82 2.2. Становление специализации исторического образования в российских университетах……………………………………………………………………. 102 2.3. Подготовка научно-педагогических кадров историков в российских университетах в 50-е – 70-е г.г. XIX в……………………………………….…. 118 Глава 3. Тенденции развития исторического образования в российских университетах в последней трети XIX - начале XX в. 3.1. Изменение правительственного курса в области высшего образования в 70-80-е гг. XIX в. и принятие устава 1884 г………..………………………. 139 3.2. Реорганизация учебного процесса на историко-филологических факультетах в университетах России в конце 70-80-х гг. XIX в………………… 162 3.3. Модернизация системы университетского исторического образования на рубеже XIX – XX вв………………………………………………..………… 174 Заключение...………………………………………………………………. 198 Примечания………………………………………………………………... 206 развития исторического образования в российских Список источников и литературы.……………………………………...235 Приложения Введение.

Актуальность темы. Осмысление особенностей развития высшего исторического образования в дореволюционный период, понимание его сущностных характеристик приобретает особую актуальность в современных условиях, когда со всей очевидностью возникла необходимость повышения роли университетского образования, в том числе исторического, в связи с происходящими процессами его модернизации. Эта ситуация актуализирует осмысление пути, пройденного российской высшей школой, и изучение практического опыта, накопленного профессорско-преподавательским составом университетов и правительством России в XIX - начале XX вв. в деле подготовки историков. Подготовка историков в университетах Российской империи в XIX – начале XX вв. составляла неотъемлемую часть университетской образовательной системы, представляя важнейшую отрасль университетского образования ввиду особой роли, которая отводилась правительством России истории, как науке, в деле защиты устоев Российской империи и соответствующего идейного воспитания общества. Проблема данного исследования актуальна в контексте современных тенденций отечественной историографии, одной из которых является изучение истории науки. Таким Становление исторического образования в российских образом, обращение к теме истории университетского университетах неотделимо от развития исторической науки в стране. образования, в том числе и исторического, представляется своевременным в эпоху гуманитаризации и гуманизации образования. Характерной чертой, обусловившей устойчивость классических университетов как неотъемлемой части европейской культуры, является сочетание функций научноисследовательской деятельности, обучения и воспитания;

в них транслируются не только знания, но и прививаются общечеловеческие ценности;

многогранное образование сочетается с воспитанием личности.

Объектом исследования является историческое образование в университетах России во второй половине XVIII – начале XX неотъемлемый компонент образовательной системы. Предметом филологического;

XX вв. исследования пути выступают эволюция оформления вв., как государственной исторического политики в области университетского образования, в том числе историкоорганизационного образования в университетах Российской империи на протяжении XIX - начала Хронологические рамки исследования охватывают период от основания первого российского университета в Москве в 1755 г. до 1917 г. Именно в это время историческое образование в университетах России прошло период становления и оформилось в стройную систему. В результате революционных потрясений 1917 г. система университетского образования, в том числе и исторического, подверглась коренным изменениям на новых принципах, в соответствии с иными целями и задачами. Территориальные границы исследования включают города Российской империи XIX – начале XX вв., которые являлись значимыми научными и культурными центрами того времени, где сформировались классические университеты. Среди них – Москва, Дерпт, Казань, Харьков, Петербург, Киев, Одесса, Варшава. Научная новизна исследования исторического образования в университетах России в дореволюционный период, по мнению автора, заключается в следующем:

- выявлены культурно-исторические предпосылки становления и развития высшего исторического образования в России;

- с позиций современного состояния исторической науки оценивается характер взаимодействия правительства и университетских корпораций в вопросах развития высшего образования, в том числе исторического, в деле подготовки научно-педагогических кадров;

- становление исторической науки и образования в университетах Российской империи рассматриваются в исследовании как единый процесс развития и передачи исторического знания. Практическая значимость. Обращение к опыту развития исторического образования в дореволюционной России и усвоение его традиций может быть полезно для организаторских и управленческих образовательных структур. Материалы и результаты исследования могут быть затребованы учеными на современном этапе реформирования системы исторического образования. Выводы и заключения представленной работы можно использовать в преподавании соответствующих разделов Отечественной истории, при подготовке специальных курсов;

при написании обобщающих работ и учебников, курсов лекций и методических пособий. Степень изученности проблемы. Изучение истории высшей школы в России имеет основательную историографическую традицию, создававшуюся трудами многих поколений исследователей. В развитии изучения истории университетов можно выделить три основных этапа. К первому этапу относятся труды по истории университетов Российской империи, вышедшие университетского Н.И. Пирогова в дореволюционный период. Данная тема стала Впервые краткий исторический отвергал обзор чисто осмысливаться с конца 50-х гг. XIX в., когда началась подготовка нового устава. университетского образования был дан в работе знаменитого врача и педагога «Университетский вопрос». Пирогов утилитарный взгляд на университеты как на средство «подготовки для государства людей с дипломами, званиями и правом на чины». Он писал, что «основанные передовыми людьми своего времени, они (университеты) были настоящими и единственными представителями современной науки. Не было различия между академией и университетом. Кто двигал науку, тот и учил» (1). В 1855 г. к столетию первого российского университета в Москве специальной комиссией под руководством профессора словесности этого университета С.П. Шевырева была подготовлена «История Московского университета» (2). Эта «История» представляла собой систематическое изложение событий и законодательных актов по истории университета за сто лет, расположенных по царствованиям. Данному труду, как и любому юбилейному изданию, была свойственна идеализация, особенного последнего царствования. Однако, наряду с перечислением «монарших милостей», содержатся и тщательно подобранные документы, причем не только опубликованные, но и рукописные. Опираясь на эти документы, С.П. Шевыревым представлены данные о предметах университетского курса, о числе обучающихся, сообщаются сведения по годам о докторах, кандидатах и магистрах университетов, охарактеризованы некоторые из воспитанников. Данная книга положила начало серии капитальных публикаций по отдельным университетам. 60 – 70-е гг. XIX в. явились периодом расцвета «государственной школы» в русской историографии. Важное место в работах русских ученых, относящихся к этому времени, занимает проблема взаимоотношений между университетскими корпорациями и государством. В этом отношении большой интерес для исследования представляют труды В.И. Герье, К.Д. Кавелина, Е. Феоктистова (3). Этими исследователями впервые был рассмотрен вопрос о зависимости университетской автономии от исторических особенностей той или другой страны. В размышлениях о высшем образовании этих авторов сочетались позиции последовательных государственников со сторонниками либеральных свобод. Последнее проявило себя в рассуждениях по поводу университетских учебных традиций, стойкости профессорской корпорации по отношению к внешнему воздействию. В 1870-е гг., в связи в с началом вышли очередного работы обсуждения В.С. университетского вопроса России профессора Иконникова, представляющие несомненный интерес для нашего исследования (4). Эти труды отличает широта постановки проблемы университетского образования на общем фоне духовной жизни России. Исследования этого ученого ценны большим фактическим материалом, причем значительная его часть посвящена предыстории создания системы российских университетов. Разработка общих критериев оценки университетского образования в России последней трети XIX – начала XX в. шла параллельно с трудоемкой работой по истории отдельных университетов. В этой связи определенный научный интерес представляют труды Н.И. Булича, Д.И. Багалея, М.Ф. Владимирского-Буданова, В.В. Григорьева, А.И. Маркевича, Е.В. Петухова (5). Тщательно изучив историю своего учебного заведения, авторы детально выяснили процесс возникновения университетов, представили сведения об организации учебного процесса, предметных кафедр, вспомогательных учебных учреждений. Они проанализировали методику преподавания в данных вузах, в том числе и на историко-филологических факультетах. В ряде статей общественных деятелей и профессоров российских университетов освещаются изменения в организации исторического острая образования в последней трети XIX в. В работах В.И. Владиславлева, А.И. Георгиевского, П. Никитина, И.В. Помяловского прослеживается полемика по вопросам усиления преподавания российских университетах в 80-х гг. XIX в. (6) Вместе с общим развитием исторической науки, переживавшей значительный подъем в конце XIX - начале XX в., история российских университетов стала в большей степени изучаться как поступательный процесс, имевший свои закономерности развития, в основе которых лежал уровень правого развития общества. Наиболее плодотворно в этом направлении работали историки либерального направления Г.А. Джаншиев, А.А. Корнилов, П.Н. Милюков, С.В. Рождественский, М.И. Сухомлинов, труды которых, представляют несомненную ценность для данного исследования (7). Авторами обстоятельно рассмотрена правительственная политика по университетскому вопросу в XIX в., выявлены общие закономерности развития университетского образования, университетов. Умело подобран и систематизирован фактический материал, дающий исследовано взаимовлияние общественных процессов и классических дисциплин в общее представление о развитии университетского образования в России, в труде П. Ферлюдина «Исторический обзор мер по высшему образованию в России» (8). В первое десятилетие XX в. в центре исторического исследования оказалась проблема взаимоотношений власти, общества и университетов. Развернувшееся в начале 1900-х гг. студенческое движение против «Временных правил», разработанных под руководством министра народного просвещения Н.П. Боголепова, фактически сводивших на нет университетскую автономию обострило «университетский вопрос» в России. Анализ социальнополитической ситуации в России в начале XX в., оценка значения «университетского вопроса» для всего комплекса социально-политических проблем страны рассмотрены в статьи общественных деятелей и профессоров университетов, опубликованных в этот период (9). Характерными чертами работ П.Г. Виноградова, В.Н. Ивановского, Н. Кольцова, А. Клоссовского явились обоснование необходимости отмены университетского устава 1884 г., а так же разработка проектов реорганизации учебного процесса в российских университетах, в том числе на историко-филологических факультетах. В связи с событиями 1905 г. появляются работы Э. Амичиса, А.И. Георгиевского, С. Мельгунова, освещающие роль университетов в развитии революционно-демократического движения, формирование и деятельность студенческих кружков (10). В целом дореволюционными исследователями был собран обширный фактический материал и создана основа для дальнейшего изучения проблем развития российских университетов. Эти труды сохраняют свое научное значение и в настоящее время. Ко второму этапу мы отнесли работы по историографии университетов России советского периода. В это время, в связи с политической и социальноэкономической трансформацией общества, исследователи стали рассматривать проблемы истории университетов с новых теоретических и методологических позиций. Основными тенденциями историографии истории образования, в том числе университетского, явились фундаментальная зависимость от советской идеологии и закрытость для диалога с научными оппонентами. Традиции изучения университетского образования как части духовной жизни России, заложенные дореволюционными кадров, исследователями, специалистов были прерваны. как Организация учебного процесса, состав студенчества и профессорскопреподавательских подготовка трактовались неактуальные для изучения проблемы. Значительное внимание ученых уделялось, прежде всего, революционному движению в университетах. В первые годы Советской власти университетская проблематика практически исчезла из сферы изучения. Само существование университетов в это время находилось под угрозой. Однако в связи с необходимостью повышения престижа страны в условиях проведения СССР активной внешней политики в 30-е гг. XX в., в официальных кругах были признаны необходимыми меры, призванные оживить культурную жизнь в стране. В частности, образования Московском большое и и внимание уделялось организации были исторического историков. В восстановлены подготовке кадров квалифицированных Ленинградском университетах исторические факультеты, началось возвращение «академического облика» системе гуманитарного образования. В это время выходят работы Е.А. Косминского и М.К. Корбута, освещающие научную и учебную сферу деятельности российских университетов в дореволюционный период (11). На глубоком анализе развития исторической науки и традиций преподавания исторических дисциплин в дореволюционных университетах основано капитальное историографическое исследование В. П. Бузескула (12). В 1940-х гг. зарождается научное направление по изучению истории ученых степеней в России. Его основоположником считается Г.Г. Кричевский, разработавший исследовательскую программу сбора, библиографического описания и изучения магистерских и докторских диссертаций, защищенных в университетах дореволюционной России (13). Специальное постановление ЦК ВКП(б) «О мерах улучшения преподавания начетничеством общественных в наук в высших (14).

учебных заведениях», истории подготовленное в 1951 г., призывало ученых покончить с догматизмом и общественных науках Проблематика общественных наук наиболее серьезно начала разрабатываться авторами многотомного историографического издания под редакцией М.В. Нечкиной «Очерки истории исторической науки в СССР». Впервые в советский период с наибольшей полнотой представлен систематизированный фактический материал по историографии университетского образования со строгим соблюдением хронологической последовательности. В первом и втором томах издания содержатся факты, характеризующие государственную политику в области образования в дореволюционный период, состояние исторического образования в российских университетах, подготовку научно-педагогических кадров, связи русских ученых с зарубежной наукой (15). Очевидно стремление авторов к объективному изложению при известной идеологизации научных оценок. Первым «Университетское Дореволюционный опытом обобщающего в исследования вышедшую российских по в истории 1957 г. университетского образования явилась книга А.С. Бутягина и Ю.А. Салтанова образование период в СССР», развитии университетов, рассмотренный в первом разделе этой работы, описан в традиционных для марксистско-ленинской историографии тонах, и в целом не дает целостного представления об истории российских университетов до 1917 г. В то же время, авторами были выделены наиболее прогрессивные черты дореволюционных российских университетов, такие как общенаучная теоретическая база учебного процесса, установление связи между учебной и научной работой, развитие практических элементов в учебном процессе, ведущая роль лекции в учебном процессе, создание при университетах научных обществ по важнейшим отраслям наук в целях развития свободного научного творчества, пропаганда научных знаний среди широких слоев населения и организация учебных диспутов, самоуправление и выборность руководящих органов университетов (16). Интерес для нашего исследования представляют работы А.С. Асиновской, С.С. Дмитриева, К.И. Козловой, Г.Л. Курбатова, А.С. Шофмана, в которых нашли отражение научная и педагогическая деятельность ведущих профессоров российских университетов, складывание системы преподавания исторических наук, подготовка научных кадров, формирование научных школ (17). Вопросы университетского образования, в том числе гуманитарного, затрагивались в 1950-е гг. в советской историографии, посвященной отечественной науке и культуре. Анализ развития научных знаний в России в XVIII – первой половине XIX в. дан в монографии В.П. Зубова, который прослеживает отражение идей немецкой философии в трудах русских ученыхпрофессоров университетов (18). В работе А.С. Цетлин специальный раздел посвящен развитию исторической науки в Московском университете во второй половине XIX в. Деятельность ведущих профессоров-историков оценивается с позиций их приверженности определенным идеологическим концепциям. Исследователь отмечает преобладание идеалистических взглядов в научных теориях этих авторов, в то же время доказывает наличие определенных материалистических тенденций (19). Оживление интереса к истории высшей школы России и университетского образования, в частности, сопровождаемого появлением значительного числа работ по данной проблематике, хронологически совпало с выходом в 1967 г. постановления ЦК КПСС об общественных науках. В период с конца 60-х до конца 80-х гг. XX в. история общественных наук была обязательным атрибутом не только книг, содержащих указанную тематику, но и фундаментальных обобщающих изданий. В 70-е – 80-е гг. XX в. стала складываться историография отдельных отраслей общественного знания. Наиболее полно была представлена история исторической науки в стране, хотя основное внимание уделялось развитию исторической науки и ее преподавания в советский период, а идеологический характер научных оценок сохранялся.

История университетов рассматривалась учеными с позиций конфронтации университетов и царского правительства, однозначно трактуемого как враг прогресса российских университетов. Такой подход игнорировал многие сюжеты академической жизни. Вместе с тем, была основательно изучена источниковая база проблем истории университетов в дореволюционный период, обобщен исторический опыт воспитательного труды, воздействия политике исторической науки на общество, прежде всего на молодежь. Особого внимания заслуживают посвященные государства в отношении университетов (20). Указанная проблематика содержится в фундаментальных исследованиях Г.И. Щетининой и Р.Г. Эймонтовой, посвященных дореволюционным университетским уставам – важнейшим нормативным документам, определявшим уклад университетской жизни (21). Эти ученые исследовали актуальные для XIX в. проблемы: университетская автономия, взаимоотношения самодержавного правительства и ученых корпораций профессоров и студентов, механизмы подготовки образовательных реформ. В работах Л.Д. Алексеевой, Л.Г. Кислягиной, А.М. Куликовой рассмотрены становления вопросы изучения истории в на российских университетах, преподавания дисциплин историко-филологических факультетах (22). Ценность для настоящего исследования представляют биографические труды А.Р. Киреевой, посвященные В.О. Ключевскому, К.Н. БестужевуРюмину. В этих работах проанализированы организация преподавания исторических дисциплин в университетах России, концепции выдающихся ученых, их профессиональная деятельность на педагогическом поприще, методика преподавания исторических курсов (23). Вопросы университетского образования затронуты посвященной интеллигенции. развитию образовательных структур и в литературе, положению В.Р. Лейкина – Свирская, В.И. Бессонова основательно изучили историю формирования профессорско-преподавательских кадров в университетах в дореволюционный период, в том числе на историкофилологических гуманитариев факультетах оценивается (24). Однако с деятельность позиций российских авторами преимущественно идеологических, что приводит к выводу, оправдывающему борьбу Советской власти с некоторыми дореволюционными мыслителями. К третьему этапу мы отнесли новейшие исследования конца 80 - 90-х гг. XX в., в которых история университетского образования, в том числе исторического, рассматривается более основательно, как в целом, так и по отдельным аспектам. Перестройка была для историков не только временем открытия фактов прошлого, но и постижением новых реальностей, переосмысления фактов (25). Этот процесс коснулся и истории университетского образования. Появляются исследования, в которых история общественных наук рассматривается более объективно. В работах времен перестройки прослеживалось стремление более объективно показать процессы, происходившие в образовании в дореволюционный период (26). В то же время работы данного периода несут на себе отпечаток подходов, характерных для советской историографии более раннего времени. С середины 90-х гг. в отечественной историографии наступил новый этап. Он характеризуется стремлением исследователей к более объективным взвешенным оценкам. В исторической науке окончательно утвердился плюрализм научных позиций. Некоторые точки зрения повторяют советскую историографическую традицию. Другие комментируют идеи западной гуманитарной науки. Вместе с тем, немалое число современных ученых ищут новые аспекты исследований. Впервые затрагиваются многие, ранее не исследуемые вопросы организационной деятельности университетов, проблемы их общественной и научной жизни. Дается более объективная значения в развитии русской культуры. Большую роль играют обобщающие работы по истории высшего образования в России, в том числе университетского, рассматривающие место оценка их классических университетов в российской системе образования на различных исторических этапах. Среди них следует отметить фундаментальное издание «Высшее образование: Очерк истории до 1917 г.», подготовленное на базе НИИ высшего образования;

коллективный труд Садовничего В.А. Белокурова В.В. Сушко В.Г. Шикина Е.В. «Университетское образование: приглашение к размышлению»;

исследования В.А. Шаповалова «Высшее образование в социокультурном контексте» и «Высшее образование в системе культуры»;

работы И.В. Захарова и Е.С. Ляхович, А.И. Авруса (27). В них отмечается, что становление и развитие высшего образования в России было детерминировано спецификой модель и эволюцией отечественной культуры. в Взаимодействие как черты историю государства и академической общественности сформировало специфическую университетов Современные российских России, включавшую склонны себя западноевропейских университетов, так и национальные особенности. исследователи как рассматривать процесс университетов непрерывный взаимодействия университетской корпорации и правительства, в котором имели место как конфликтные ситуации, так и тесное сотрудничество. В этом отношении значительный интерес представляют статьи В.А. Змеева, Ю.Г. Круглова, Е.В. Олесюк, А.А. Шулус, посвященные проблемам реформирования системы образования в дореволюционный период (28). Обращение к теме о роли классицизма в становлении историкофилологических наук обусловило привлечение исследований Ц. Виттекер, Э.Д. Фролова, в которых обоснована историческая значимость приобщения российского общества к традициям западноевропейского классицизма (29). Особое внимание в этих работах уделяется личности и деятельности С.С. Уварова, влиятельного государственного чиновника, министра народного просвещения времен царствования Николая I. Авторы отмечают замечательное своеобразие общей политической установки С.С. Уварова – стремление соединить усвоение Россией европейской системы образования с сохранением собственной традиционной социально-политической системы.

Все большее применение в отечественной историографии получает культурологический позволяющий подход к анализу деятельности модели, университетов, в рассмотреть ментальные складывающиеся университетской среде. Особенно рельефно такой подход заявлен в сборнике статей, посвященных истории Московского университета «Университеты для России: взгляд на историю культуры XVIII в.» (30), диссертационных исследованиях А.Ю. Андреева, И.П. Кулаковой (31). Фундаментальный вклад в изучение истории высшей школы в дореволюционной России содержится в статьях и монографиях А.Е. Иванова (32). Особый интерес представляет анализ сословного состава студентов историко-филологических факультетов российских университетов и материально-бытовых условий их повседневной жизни (33). Среди работ, посвященных истории российских университетов, особого внимания заслуживают труды Ф.А. Петрова (34). Автор решает ранее не разрабатываемые в исторической науке вопросы: анализ комплексной картины становления системы университетского образования как многоаспектного процесса. Ученым привлечен богатый источниковый материал, что позволило не только впервые осветить ряд проблем, но и по-новому оценить ранее известные факты. Автор показал, что первые российские университеты в основном создавались по образцу протестантских университетов в Германии, но не являлись их копией. Главное отличие российских университетов видится Ф.А. Петрову в том, что при их создании максимально отношений. Большую ценность для нашего исследования представляют статьи В.И. Чеснокова (35), А.В. Афонюшкиной, А.Г. Глебова, Т.Н. Поповой, И.М. Чирсковой и др., опубликованные в сборниках, изданных Воронежским государственным университетом. Они посвящены основополагающим учитывались российские традиции культуры и духовной жизни, особенности общественных вопросам истории российских университетов, в том числе связи исторической науки и исторического образования (36). Значительное внимание уделяется проблеме взаимоотношений самодержавия и царского правительства с российскими университетами по вопросам развития систем подготовки специалистов в области исторических наук. Многие положения и выводы исследователей имеют большую практическую значимость и могут служить основой для данного исследования. Обращение автора к вопросам подготовки научно-педагогических кадров на историко-филологических факультетах предполагает привлечение работ по истории ученых степеней Российской империи. должностной квалификации, Установление их развитие нормативно-правовой базы системы аттестации научных кадров в Российской империи, история присуждения ученых степеней в университетах дореволюционной России рассмотрены в трудах А.Е. Иванова, А.Н. Якушева, диссертационных исследованиях И.Г. Воропаева, Д.А Хохловой (37). На основе анализа обширного документального материала учеными показано, что именно университеты Российской империи стояли у истоков создания Положений о производстве в ученые степени. Авторами прослежен процесс совершенствования историко-правовой мысли советов университетов в области присуждения ученых степеней, а так же тенденция к более узкой специализации разрядов наук. Заслуживают внимания очерки и статьи, посвященные развитию исторической науки, деятельности выдающихся профессоров-историков и становлению Цыганкова, преподавания дисциплин на историко-филологических факультетах в дореволюционной России. Среди них работы А.Г. Глебова, Д.А. Ф.А. Петрова о деятельности профессоров-историков, Л.М. Лаптевой о преподавании славяноведения в российских университетах, Э.Д. Фролова о становлении университетской науки об античности в России, Брачева В.С. отечественной показывают, о формировании исторической школы в области изучения истории что труды в Петербургском ведущих университете (38). Авторы отвечали отечественных историков современному уровню европейской науки, а в ряде случаев играли авангардную роль. Учеными обращается внимание на патриотические и общественно политические установки университетских профессоров. Наряду с этим в работах прослеживается становление научных школ в области исторической науки в российских университетах, развитие историографических традиций трудами ведущих представителей этих школ, рассматривается подготовка научной смены на историко-филологических факультетах российских университетов. Историографический обзор литературы позволяет сделать вывод, что опыт подготовки историков в дореволюционных университетах долгое время не являлся предметом специальной исследовательской разработки. Вопреки традициям дореволюционной «университетской историографии» советские исследователи основное внимание сосредоточили на участии университетов в революционном и общественном движении. В связи с этим в таких трудах университетский мир был представлен скудно. Новейшая историография рассматривает историю российских университетов как процесс взаимодействия университетской корпорации и правительства, в связи с чем, более полное освещение получают вопросы внутренней академической жизни университетов. Однако многие вопросы требуют исследования и в их числе - организационное оформление историко-филологического и специального исторического образования в университетах России. Цели и задачи. Принимая во внимание недостаточную изученность и актуальность темы, данная работа ставит своей целью выявление характерных черт исторического образования в университетах дореволюционной России на основе комплексного изучения его организации. Такой подход позволяет поставить следующие исследовательские задачи:

- раскрыть основные этапы становления системы исторического образования в российских университетах в связи с конкретными историческими условиями;

- определить приоритетные направления образовательной политики в области правительства России в первой половине XIX в., в том числе, университетского исторического образования;

- проанализировать связь социально-политической ситуации в России и перемен в структурах университетского образования во второй половине 50начале 60-х гг. XIX в. Проследить влияние университетского устава 1863 г. на развитие высшего исторического образования в стране;

- выявить пути организации специального исторического образования в университетах Российской империи;

рассмотреть основные на формы подготовки профессорскофакультетах в преподавательских кадров историко-филологических университетах дореволюционной России;

- исследовать изменения образовательной политики правительства России в последней трети XIX в., и причины этих перемен, выделив пути реорганизации университетского исторического образования, проанализировать результаты реформ. Методологической основой диссертации явился синтез формационного и цивилизационного подходов для подход всестороннего позволяет изучения объекта динамику исследования. факторов, а Формационный так же проследить становления системы исторического образования в совокупности ряда выявить социально-политические подход предоставляет предпосылки возможность преобразований в области университетского образования, в том числе исторического. Цивилизационный воссоздать атмосферу академической жизни на историко-филологических факультетах в российских университетах в XIX в. и полнее реализовать принцип историзма и объективной оценки событий. В методов: связи со спецификой предмета исследования для решения поставленных задач автор счел целесообразным использование специальных системного, историко-сравнительного, историко-генетического, количественно-статистического. Источниковая база исследования. Предмет и цели диссертационной работы определили выбор источников, привлеченных для изучения темы.

Комплексный подход к изучению исторического образования в российских университетах информационной потребовал использования различных по видам и насыщенности источников, освещающих историю возникновения, развития и деятельности российских университетов. Центральное место в источниковой базе диссертации принадлежит архивным документам. Автором изучены материалы фондов целостное представление о формировании системы Российского Государственного Исторического архива (РГИА), позволяющие сформировать университетского образования в России, о направлениях государственной политики в области образования. Особое значение для исследования имел архив Департамента народного просвещения Министерства народного просвещения (Ф. 733). В процессе исследования автором проработаны инвентарные описи № 86, 88 – 90, 147, 149, 150 – 156, 205, 206. В материалах данного фонда освещены этапы разработки и проведения в жизнь университетских реформ XIX в., представлены сведения о переработке университетских уставов и соответствующей реорганизации управления университетами (38). Состояние учебной части университетов представлено в ряде общих материалов о делении факультетов на разряды и отделения, о создании кафедр на факультетах (39). Постановка учебного процесса в российских университетах, вопросы преподавания отдельных дисциплин, в том числе на историко-филологических факультетах, так же отражены в материалах данного фонда (40). Состояние университетского преподавания характеризуется имеющимися программами по отдельным предметам университетского курса (41), правилами и программами испытаний (42). Исследователем были изучены материалы, характеризующие подготовку профессорско-преподавательских кадров и систему присуждения ученых степеней в российских университетах в период с 1802 по 1918 г. (43). По перечисленным вопросам университетской жизни, кроме общих для всех университетов данных, имеются сведения, характеризующие каждый из них в отдельности со времени учреждения до 1917 г. (44). Ценность для данного исследования представляют так же материалы фондов Главного правления училищ (Ф. 732), Ученого комитета (Ф. 734), Большое значение имеет фонд канцелярии министра народного просвещения (Ф. 735), учрежденной для ведения секретной переписки министра по наиболее важным и срочным вопросам. Определенный интерес представляет фонд редакции «Журнала Министерства народного просвещения» (Ф. 742), где хранятся рукописи ряда статей профессоров и преподавателей университетов. Важный государственные законов массив источников представляют опубликованные Нормативнодокументы законодательного характера.

правовые акты, касающиеся образования, сосредоточены в Полном собрании Российской империи, «Сборнике постановлений по министерству народного просвещения» и «Сборнике распоряжений по Министерству народного просвещения». В «Сборнике постановлений по министерству народного просвещения» собраны законодательные акты, утвержденные императором, общего характера и касавшиеся отдельных университетов: уставы, рескрипты, указы, «Высочайше утвержденные» мнения Комитета министров. В «Сборник распоряжений по Министерству народного просвещения» вошли распоряжения и циркуляры, решавшиеся на уровне министра и не требовавшие утверждения императора. Анализ этих документов позволяет проследить изменения нормативно-правовой базы функционирования университетов в России в XIX – начале XX в. Отдельную группу источников данного исследования составляют делопроизводственные материалы министерства народного просвещения и университетов, позволяющие проследить принятие и реализацию управленческих решений в области высшего образования. Можно выделить следующие разновидности делопроизводственной документации. Во-первых переписка образовательных учреждений и министерства народного просвещения. Большое значение имеют отчеты о состоянии и деятельности российских профессоров университетов, и содержащие сведения о по личном составе о преподавателей университетов факультетам, командировании за границу русских ученых, о деятельности научных кабинетов, библиотек, ученых обществ при университетах. При этом наибольшей полнотой отличается документация Московского университета, дела с печатной отчетностью других университетов Российской империи обстояли хуже. Во - вторых – внутренняя документация этих учреждений (материалы, освещающие работу различных министерских комиссий, обзоры деятельности министерства народного просвещения, протоколы заседания ученых советов университетов, обозрения наук, преподаваемых на историкофилологических факультетах). Отдельный вид исторических источников представляет статистика. Для данного исследование ценность представляла статистическая информация, позволяющая выявить состояние и развитие учебной базы историкофилологических факультетов российских университетов. Следующая группа источников представлена публицистическими произведениями профессоров российских университетов, выразившими их мнение по проблемам российских университетов во второй половине XIX в. Среди публицистических произведений второй половины XIX – начала XX в., подвергнутых источниковедческому анализу, имеются работы, явившиеся одновременно объектом историографического изучения: статьи Н.И. Пирогова, В.И. Герье, К.Д. Кавелина, П.Г. Виноградова, и др. В этих трудах имеются характеристики учебной, научной, просветительской деятельности российских университетов. Одно из ведущих мест периодическим изданиям: в комплексе источников принадлежит Европы», «Журнал министерства «Вестник народного просвещения». Анализ статей данных изданий позволяет составить представление о духе эпохи, об уровне преподавания в российских университетах того времени так же дает возможность делать необходимые сопоставления для выяснения места российских университетов в общеевропейском процессе и о степени влияния Запада на развитие высшего образования в России. Отдельную группу источников составляют письма, дневники и воспоминания государственных деятелей, профессоров, студентов, имеющие особую важность для понимания духа университетской жизни. Они воссоздают подлинную атмосферу университетской среды прошлых лет: быт и нравы студентов, чтение лекций ведущими профессорами со свойственными им манерами, наставников. Таким привлечении общественные настроения, волновавшие умы молодежи и их Эти источники представлены подход в к тематических проблеме изданиях на Московского и Ленинградского университетов (45). образом, как комплексный основан документов, отражающих эволюцию специального исторического образования в университетах Российской империи, так и материалов, освещающих политику российского правительства в области образования в XIX в. Апробация исследования. Основные положения диссертационного исследования прошли апробацию на Всероссийском научно-практическом семинаре «Классический университет как центр социального и культурного развития в полиэтничном регионе», состоявшемся в Ставропольском государственном университете 23 – 25 октября 2003 г. при поддержке Института «Открытое общество». А так же на научно-методических конференциях в Ставропольском государственном университете «Университетская наука - региону» в 2002 – 2004 г.г. и научных публикациях. Структура диссертации. Данная работа состоит из введения, трех глав, построенных приложений. по проблемно-хронологическому принципу, заключения, содержащего главные выводы по рассматриваемой проблеме, библиографии и Глава 1. Становление исторического образования в университетах России во второй половине XVIII - первой половине XIX в. 1.1. Влияние культуры классицизма на развитие русской исторической науки и образования. Формирование допрофессионального знания в области истории в России началось в XVIII в. в русле преобразований Петра I. До этого времени историческая наука в стране в широком смысле не отделилась еще от литературы. В основном все, что было сделано в области исторических знаний в допетровскую эпоху, больше служит для иллюстрации бытовавших в то время в русском обществе культурно-исторических представлений. Ряд исследователей традиционной русской культуры отмечают такую ее особенность как ориентация на вечность, стремление избежать повседневной суеты. Подход к знанию, расширению познания окружающего мира, а так же отношение древнерусского человека к истории соответствовали такому мироощущению (1). В большинстве случаев история оказывалась равнозначной вечности. С одной стороны в русских книжниках пробуждалась тяга к осмыслению Руси в связи с предшествующей мировой историей, излагаемой в Новом и Ветхом Заветах, в связи с историей Древней Греции и Рима;

возникал интерес к собственным национальным истокам и последовательности событий. С другой стороны эта событийная связь воспринималась лишь как внешняя оболочка, скрывающая взгляд на неподвижный историю и неизменный о смысл истории, и существующий независимо от конкретных человеческих усилий. Такой обобщенный универсализме свидетельствовал целостности в древнерусском понимании исторического процесса. В изложении древнерусских книжников, начиная с Иллариона, «история исполнена глубокого смысла, который ей придает вневременный мир вечности, как бы обрамляющего движение преходящей земной жизни…» (2). В результате человеческая история осмысливается не столько с точки зрения времени, сколько пространства. В своей совокупности древнерусские воззрения на историю гораздо ближе к мифологическим представлениям, нежели к христианскому пониманию линейности времени: от Сотворения мира к Рождеству Христову и от Воскресения к Апокалипсису (3). После Крещения Древняя Русь фактически обрела историческое движение, истоки и смысл христианской истории, осознание своего исторического места в мире. Однако ее культура окончательно не утратила языческих представлений об извечной повторяемости событий, цикличности времени. Противоречиво соединяя в себе новое историческое и прежнее мифологическое понимание окружающего мира, русская культура вплоть до конца XVII столетия сохранила представление об истории как о неподвижной и не развивающейся во времени вечности. Верность подобным представлениям о мире породила мощную культурноисторическую инерцию, сказавшуюся в политике, науке, философии, искусстве и литературе Нового времени. Медленно она обретала историзм, уходила от воззрений, апеллирующих к традиции, вековому опыту, вечности и неизменности как категориям национальной культуры (4). Этот процесс имел место в канун петровских реформ, ознаменовавших переход к культуре Нового времени, русской классической культуре. Преобразования XVIII в. затронули все сферы государственной и общественной жизни России: решительной финансы, перестройке дело, подверглись дипломатия, законодательство, управление, военное образование, просвещение. Решение новых задач требовало появление поевропейски образованных людей. В связи с этим особая забота была проявлена о развитии просвещения в стране: поощрялось дальнейшее развитие книгопечатания, открывались светские школы и училища. Главным содержанием реформ Петра Великого явилось обмирщение культуры, разрушившее ее средневековую цельность. Будучи логическим продолжением драматических процессов русского религиозного раскола XVII в., полоса петровских реформ разделила единую до того русскую культуру на две культуры: религиозную и светскую. При этом религиозная часть отодвигалась на периферию национально-исторического развития. А новообразованная светская культура укоренялась в центре общественной и культурной жизни страны. Важнейшим приобщение как основе элементом политики к европеизации традициям культуры культуры было русского общества западноевропейского классицизма. Этому классицизма. В петровскую эпоху возрастает интерес к наследию античности современной европейской способствовал приток новой литературы, усилившийся в результате мер царя, направленных на расширение книгопечатания и переводческой деятельности. Русский классицизм, как культурный, так и образовательно-научный, явился производным от общего процесса европеизации России (5). Культура классицизма стала естественным основанием развития новой культуры, образования и науки в России в ту эпоху. Она опиралась на созданные грекоримской древностью ценности – философию, универсальное римское право;

ориентировалась на выработанные античностью формы государственного устройства и гражданского быта. Характерным было для нее увлечение античной эстетикой, словесностью, мифологией, языками (латинским и греческим) (6). В этих условиях именно классическому образованию принадлежала главная роль в процессе формирования новой русской культуры. Первоначально организация такой образовательной системы была направлена на всестороннее развитие ума и воли учащихся, независимо от их профессиональных интересов и практической деятельности, усвоение ими единых для европейских народов элементов общего и гуманитарного образования. Существенную черту классического образования составляло изучение древних классических языков, чтение текстов античных авторов, при этом изучение других предметов имело добавочное значение. В свою очередь науки, связанные с исследованием античности, послужили своего рода фундаментом для развития всего комплекса историко-филологических наук, в особенности для науки всеобщей истории. Ко времени основания первого российского университета в России происходил сложный процесс превращения допрофессиональных знаний в области истории в историческую науку. Русская культура XVIII в. начала проникаться принципом историзма: история перестала восприниматься в соответствии с представлениями средневековой русской культуры как предопределение, застывшая вечность, эталон, идеал мироздания. Она предстала в качестве иллюстрации и урока современникам, как результат участия человека в ходе событий, итог сознательных действий и поступков людей. Появляются первые представления о культурном и социальном прогрессе как поступательном движении общества вперед, его развитии и совершенствовании – от низших форм к высшим. В связи с этим в XVIII в. развивается профессиональный интерес к истории и появляется опыт художественного ее осмысления в поэзии, прозе, драматургии. Русская историческая наука, возникновение которой относят к XVIII столетию, не была лишь продуктом заимствования с Запада. Она опиралась на древними классическими богатое наследие, накопленное на протяжении многих столетий литературой в освоении исторических знаний, в связи с общим развитием образованности на Руси. Так переводы русскими книжниками религиозных и светских памятников греческой письменности, византийских хроник стали главным источником, из которых русские читатели черпали сведения об истории чужих стран, о великих государствах древности. Так же они использовались при составлении Хронографов – первых отечественных обзоров всеобщей истории. Именно наличием длительной исторической традиции объясняется быстрое становление русской исторической науки в XVIII в. Процессу развития в России исторического знания и становления науки истории способствовали многие факторы. Это были причины такого общего характера, как подъем национального самосознания и обусловленный им интерес к прошлому своего народа;

конкретные потребности государственной политики того времени, такие как необходимость обосновывать те или иные законодательные меры, дипломатические представления, реформы. Здесь и общий культурный подъем, тесно связанный с развитием просвещения и образования;

и, наконец, установление более тесных политических и культурных связей с западноевропейскими странами. Последнее обстоятельство в наибольшей степени способствовало развитию интереса к всеобщей истории, истории государств классической древности, чья культура легла в основу европейской цивилизации (7). Для того, чтобы появились отечественные профессиональные историки – исследователи, имеющие представление об историческом процессе, знающие древние языки, знакомые с комплексом вспомогательных исторических дисциплин, усвоившие критические методы обработки исторического материала, необходима была организация исторического образования в рамках средней и высшей школы с гуманитарным уклоном. Программы открывшихся на протяжении XVII – XVIII в.в. греко-латинских школ и академий в Киеве, Москве, Казани, Петербурге не предусматривали специального курса по истории. В этих учебных заведениях обучали древним языкам – греческому и латинскому, преподавали риторику, пиитику, философию. Само преподавание здесь носило схоластический характер и подчинялось задачам богословия. И только преподаватели риторики использовали примеры, почерпнутые из трудов древних историков. Таким образом, XVIII в. после петровских преобразований стал временем утверждения новой рациональной культуры. Усиление интеллектуальных и материальных связей с западноевропейскими странами способствовали появлению в России новых для нее тенденций, людей, мировоззренческих позиций. Возникали и расширяли свое влияние очаги новой культуры. Одним из таких очагов явился университет. В рамках «старой» русской культуры не было такого явления западноевропейской жизни как университет. Как справедливо отмечает В.А. Шаповалов «В силу изолированности (политической, духовной и др.) от Европы становление Московского государства осуществлялось согласно средневековой традиции, когда церковь держала под своим контролем всю культурную жизнь. Характерной особенностью данного периода являлось отсутствие организованной системы образования. Высшее образование на протяжении длительного времени как бы выпадало из контекста русской культуры» (8). Масштабы и динамика петровских преобразований требовали значительного числа квалифицированных специалистов и создания соответствующей системы высшего образования. Будущее российской школы осложняли многие факторы: отсутствие необходимой традиции, крайняя малочисленность образованных людей. Одним из направлений внутренней политики Петра Первого явилось формирование светского образования в стране и создание условий для развития наук, в том числе гуманитарных. В 1724-1725 г.г. была основана Петербургская Академия наук, в составе которой предусматривался гуманитарный класс. В 1724 г. Петр утвердил проект об учреждении университета при Петербургской Академии наук, составленный одним из сподвижников царя-реформатора Л.Л. Блюментростом. В проекте задачи университета строго отделялись от задач Академии: «Его дело преподавать молодому поколению науки в современном их состоянии, дело Академии изобретениями и открытиями двигать науку вперед». Однако такой подход разрывал триединую сущность университета, концентрирующую в себе образовательную, исследовательскую и культурновоспитательную функции, что противоречило самой идее университета (9). Фактически университет в Петербурге начал существовать лишь с 1747 г., когда был принят новый академический регламент, определивший порядок преподавания в этом учебном заведении. Предусматривалось чтение лекций по трем циклам наук: математическому, физическому не и гуманитарному. собственно Преподавание поручалось профессорам, являвшимся академиками. Однако Академический университет действовал недолго. В XIX в. существовало мнение о том, что Академический университет в Петербурге просто «задохнулся от недостатка студентов» (10). Современные исследователи среди причин прекращения его существования обращают внимание на несамостоятельность Академического университета, «...его привязанность к Академии, что было чревато отсутствием даже зачатков собственно университетской корпорации» (11). Кроме того, указывается, что «…в силу неясности его назначения, аморфности внутренней структуры, своеобразия подчинения и неудачного выбора места основания университет оказался недолговечным и нетипичным для России» (12). Тем не менее, заслуги Академического университета в деле становления российского университетского образования бесспорны. Были разработаны основополагающие методические приемы образования (принципы проведения диспутов, чтения лекций, система занятий). Постепенно складывались некоторые формы внутренней жизни учебного заведения (порядок поощрения учащихся, нормы их общежития, опыт расселения учеников – все то, что структурировало жизнь учеников и преподавателей (13). В ученой среде Петербурга были сделаны первые значительные шаги в развитии гуманитарных наук, в том числе истории. Труды Г.З. Байера, Г.Ф. Миллера, В.К. Тредиаковского, М.В. Ломоносова оказали плодотворное влияние на становление исторической науки в России. Основание системы университетского образования в России заложил Московский университет, открытый 12 января (25 января) 1755 г. При его создании был осмыслен и учтен опыт деятельности Академического университета в Петербурге. «В Москве сложились наиболее благоприятные условия для возникновения и постепенного становления более чем учреждения – культурного и интеллектуального центра особого толка, ставшего первым национальным университетом» (14). При выборе Москвы, в качестве университетского города, руководствовались рядом критериев: университет должен быть обеспечен желающими учиться, местная среда должна давать источники для материального существования студентов, примыкающая к городу округа должна испытывать потребность в специалистах. Преимущества Москвы в этих отношениях отразил проект университета, составленный И.И. Шуваловым. В нем отмечалось, что Москва есть город, «куда из округ лежащих мест приехать можно»;

московское родовитое дворянство, использующее домашних учителей, с готовностью пойдет на продолжение образования детей в университете;

сами же выпускники учебного заведения найдут работу в помещичьих семьях как воспитатели. Вторым источником поставки студентов будет разночинство;

сам институт домашних учителей и репетиторов станет дополнительным источником материальной поддержки студентов;

с другой стороны, содержание последних в Москве дешево, чему способствует и «обилие родства и знакомства у студентов и учеников: почти всякий имеет у себя родственников или знакомых, где себя квартирой и пищей содержать может» (15). Следует отметить, что следование образцам зарубежных университетов в конкретных Российские российских условиях с вело к складыванию были собственной проникнуты жизнеспособной модели системы данных образовательных учреждений. университеты, одной стороны, общеевропейской идеей независимого академического сообщества, чертами университетской культуры, с другой – наделены чисто российскими особенностями, Университет обусловленными явился для России преобладающей ролью государства. сообществом, «…наднациональным открывшим человеку XVIII в. путь в просвещенный мир, связь с Западной Европой…» (16). Кроме того, он стал мощным культурным импульсом, формирующим пространство культурных событий, включавшее театр, периодические издания, научные общества и кружки и др. Само существование первых русских университетов создавало новый ритм жизни в городах. Структура первого российского университета, основанного в Москве М.В. Ломоносовым и И.И. Шуваловым, отражала уровень развития наук середины XVIII столетия. Он состоял из трех факультетов: юридического, философского и медицинского. В отличие от университетов Западной Европы в Московском университете не было богословского факультета, что объяснялось наличием в России специальной системы образования для подготовки служителей православной церкви. Важное место в системе факультетов университетов принадлежало философскому факультету. Процесс развития его наук в западноевропейских университетах выдвинул этот факультет на первый план: именно предметы философского факультета рассматривались как основа всего научного знания. Философия в первом русском университете рассматривалась как универсальная наука, охватывавшая все отрасли человеческого знания. Поэтому для всех студентов было обязательно трехгодичное обучение на философском факультете, носившем характер общеобразовательного. Согласно университетской программе основы философии излагались в виде исторических курсов, что должно было подготовить студентов к восприятию более сложных научных построений. Получая хорошую философскую подготовку, студенты приучались мыслить логически, основательно изучали избранные ими предметы, формируя целостное мировоззрение. Что давало возможность в дальнейшем специализироваться будущим ученым в области естественных и гуманитарных наук. В соответствии с традициями классического образования большое значение в первом русском университете придавалось изучению древних языков, знание которых являлось главным условием научного исследования античной традиции. В силу отсутствия богословского факультета в первом русском университете были созданы условия для свободного развития гуманитарных наук. Несмотря на то, что в Московском университете в то время еще не был организован исторический факультет со специальными кафедрами соответствующего профиля, он с первых лет своего существования включается в изучение истории и распространение исторических знаний. По «Проекту» об учреждении Московского университета в нем была предусмотрена на философском факультете должность профессора истории («универсальной или российской, а так же древности и геральдики»). В течение первых лет существования университета ее занимали иностранные профессора. Когда были подготовлены собственные кадры, на эту кафедру пришли русские ученые (17). В XVIII в. систематического преподавания отечественной и всеобщей истории в университете еще не велось, но были созданы все условия для научного изучения многих исторических проблем. Московский университет во второй половине XVIII столетия играл ведущую роль в деле подготовки передовых преподавательских кадров, разработке методики преподавания университетских университета дисциплин, в подготовке учебных его пособий. деятельности Из стен уже первое десятилетие вышли профессионально подготовленные историки (С.С. Башилов, Х.А. Чеботарев и др.) (18). Стать специалистами в этой области они смогли благодаря основательной гуманитарной подготовке, которую давал университет. В 1765-1766 г.г. начали преподавать первые выпускники университета – профессора права С.Е. Десницкий и И.А. Третьяков, математик и философ Д.С. Аничкин, оказавшие на исследование исторической науки непосредственное влияние. Ими были сформулированы теоретические положения, развитые исторической мыслью России в XIX в. Особое значение для разработки русской истории имели те работы, в которых прослеживается стремление раскрыть законы исторического развития, причины возникновения социального неравенства, собственности, религии, семьи. С.Е. Десницкий первым в Московском университете начал читать курс русского права и его истории, знакомил слушателей с законодательными памятниками, давал им и толкование, римскими. В сравнивал русские законы с о западноевропейскими «Юридическом рассуждении собственности» ученый показал, что развитие человечества зависело от смены хозяйственных форм. С собственностью на землю он связывал «феодальное правление». Сходными были воззрения И.А. Третьякова, анализировавшего причины возникновения различных государственных форм, а так же зависимость развития науки и искусства от политики государства, борьбы церкви и светского просвещения. Итак, «успешное развитие Московского университета определялось именно тем, что с самого начала его деятельности профессора соединили качества преподавателей и исследователей, а образовательный процесс не был оторван от науки» (19). Студенты университета не только знакомились с передовыми направлениями философской мысли, но и получали представление о применении теоретических знаний в конкретных исторических исследованиях. Такая подготовка открывала возможности для самостоятельных занятий историей, и уже в первые десятилетия существования университета в Московском университете были созданы условия для научного изучения проблем отечественной и всеобщей истории. Его выпускники своими трудами способствовали развитию отечественной исторической науки. Среди них – Х.А. Чеботарев, один из первых русских профессоров, читал курс русской истории в Московском университете и возглавлял кафедру русской истории. Роль Московского университета не ограничивалась подготовкой специалистов в области исторической науки. Его деятельность была направлена и на усиление общественного интереса к прошлому страны. В связи с этим началось активное собирание летописей, памятников старины.

Разработка проблем истории, расширение тематики исследований было невозможно без введения в научный оборот широкого круга источников. Но сил немногочисленных ученых университета и Академии наук было недостаточно. Во многом позволило решить эту проблему создание «ученых обществ», которые взяли на себя часть задач и объединили широкий круг лиц, интересующихся историей. Почти все общества, возникшие во второй половине XVIII в., были историко-филологическими. Просветительская деятельность университета связана и с именем Н.И. Новикова, арендовавшего в 1779-1789 гг. университетскую типографию. Им был введен в оборот огромный документальный материал. Его «Древняя Российская источников. За полвека своего существования Московский университет университет добился в области публикации исторических памятников. Итак, как и в европейских в России, оставалась странах, стержнем формирования Изучение на тенденцией университетской классических системы выступал классицизм. XVIII в. превратился в крупный культурный и научный центр страны. Больших успехов Вивлиотика» стала началом систематизации исторических дисциплин общеевропейской протяжении первой половины XIX в. Классическое образование ценили как способствующее интеллектуальному и нравственному развитию личности, являющее примеры чести, долга, служения государству – добродетелей правящего класса. «По существу классическое образование создавало общую основу, объединявшую элиты всех европейских стран. Это был знак отличия, без которого русское дворянство не могло рассчитывать на равенство с себе подобными за границей ни в интеллектуальном, ни в социальном отношении. Более того, внутри каждой страны оно служило средством приобщения к культурной элите» (20). Таким образом, университеты выполняли значимую функцию формирования общественных элит, пополняя последние своими выпускниками. Успешная деятельность первого российского университета во второй половине XVIII в.

поставила вопрос о развертывании в империи образовательной системы во главе с университетами. В 1782 г. по повелению императрицы Екатерины II была создана Комиссия об учреждении училищ, которая признала, что систему народного образования должны увенчать университеты (21). Комиссии в 1786 г. было предписано ориентироваться на создание университетов в Пскове, Чернигове и Пензе (22). Проект устройства учебного дела в России, предусматривавший расширение сети университетов в стране, I. подготовленный екатерининской Комиссией, преобразованной в Главное правление училищ, начал осуществляться в царствование Александра 1.2. Образовательная политика правительства в первой половине XIX в. и создание историко-филологических факультетов в российских университетах. Начало XIX в. было ознаменовано крупными преобразованиями во многих сферах жизни российского общества, в том числе, и в области образования. К началу нового столетия государство еще не успело создать особые органы по управлению системой народного образования. В 1802 г. была проведена министерская реформа, результатом которой явилось учреждение восьми министерств. Важное место среди них отводилось Министерству народного просвещения, главными задачами которого стали «воспитание юношества и распространение знаний». В ведении министерства находились высшие, средние и низшие учебные заведения, Академия наук, Академия художеств, типография, цензура. Наряду с организацией центрального органа управления делами просвещения, были сформулированы и основные положения о создании новой системы руководства учебными заведениями на местах. Таким центром признавались университеты, которые «…расширяя круг познаний в своих отделениях (округах районах) могут удобно принять на себя надзирание за всеми прочими училищами…» (1). В январе 1803 г. были утверждены «Предварительные правила народного просвещения», в которых нашли отражение основные принципы организации системы народного образования в России. Предусматривалось создание стройной системы народного образования, включающей четыре рода учебных заведений: приходские училища, уездные училища, губернские гимназии, университеты. Между ними устанавливались преемственные связи в административном и учебном отношении. «Предварительными правилами» было задано формирование сети высшего образования России. В соответствии с этим документом создавались учебные округа, объединявшие учебные заведения нескольких губерний. Во главе каждого учебного округа находились университеты. Главной обязанностью попечителя учебного округа являлось открытие университета или его преобразование на новых началах, организация системы управления университета подведомственными ему учреждениями. Попечителю подчинялся ректор университета, который избирался на общем собрании профессоров и утверждался министерством народного просвещения. Ректор управлял не только университетом, но и всеми учебными заведениями округа. «Предварительными правилами» не только намечался общий план развития университетской сети, но и решалась задача интеграции ранее существовавших университетов во вновь создаваемую систему российского образования. Так устанавливалось, что «…учреждаются университеты для преподавания наук в высшей степени…», и что «ныне назначается их шесть. А именно кроме существующих в Москве, Вильне и Дерпте, учреждаются в округе Санкт-Петербургском, Казани и в Харькове. Затем предназначаются для университетов города: Киев, Тобольск, Устюг-Великий и другие, по мере способов, какие найдены будут к тому удобными» (2). Среди существовавших в России университетов до учреждения Министерства университет, народного основанный просвещения в 1578 г.

старейшим Однако являлся Виленский российского образцом университетского образования стал Московский университет, открытый в 1755 году. Устав, которым руководствовался Московский университет, был принят за основу первого общеуниверситетского устава 1804 г. Кроме основанием существовавших многие Московского, Виленского и Дерптского поддержке университетов, в 1804 г. были открыты Харьковский и Казанский. Своим университеты обязаны широкой общественности. Ярким примером общественного вмешательства в дело развития высшего образования в России явилось активное участие жителей Харьковской и смежных губерний в учреждении Харьковского университета. Горожанами и представителями дворянства были пожертвованы значительные денежные суммы, земельный участок под строительство здания университета. Конечно, можно согласиться с В.И. Чесноковым, что роль «общественной инициативы» не следует абсолютизировать. Однако условия учреждения университета в Харькове обнаружили зарождение одного из определяющих факторов правительственной деятельности в университетском строительстве: «она шла навстречу проектам в тех городах и губерниях, где имущие сословия при наличии других условий участвовали в финансировании учебного заведения на стадии его учреждения…» (3). Законодательное регулирование высшего университетского образования в России на протяжении XIX века вплоть до 1917 г. осуществлялось общеуниверситетскими уставами 1804 г., 1835 г., 1863 г. и 1884 г., определявшими структуру и порядок функционирования университетского образования в стране, в том числе и исторического. Отдельный устав имел Дерптский университет, основанный в 1802 г. Виленский и Дерптский университеты, являясь по статусу Императорскими, сохраняли особое устройство, законодательно закрепляемое специальными уставами. Не подлежал действию общеуниверситетских уставов и Варшавский университет. Причины особого законодательного регулирования указанных учебных заведений видятся в этнической, национальной и религиозной специфике регионов, в которых эти университеты располагались. Концептуальным документом, определившим основания университетского образования в начале XIX столетия, стали Утвердительные грамоты Московского, Харьковского и Казанского университетов. В них оговаривались особые права и преимущества этих учебных заведений, цели университетского образования. Устанавливалась структура управления, права на выдачу документов об образовании и возведения в ученые степени, определялся порядок чинопроизводства и материального обеспечения профессорского состава. Одновременно с Утвердительными грамотами были подготовлены уставы этих университетов. «Устав университетов Российской империи» и «Устав учебных заведений, подведомственных университетам» были опубликованы 5 ноября 1804 г. Эти официальные документы явились заключительным этапом работы системы активных по народного деятелей русского просвещения в и том государственной государственной числе, и на администрации определению просвещения, основных принципов рассчитанной, непривилегированные слои населения. В них содержались прогрессивные идеи, присущие русским просветителям. Устав 1804 г. определил основные принципы деятельности российских университетов начала XIX в.: автономия и академические свободы. При этом функции университета включали в себя образование, исследование и воспитание. На практике же задачи университетского преподавания оказались гораздо шире. Устав 1804 г., подвергаясь различным изменениям, просуществовал более 30 лет. В общих чертах он нашел отражение в Уставе российских университетов 1863 г., составители которого обратились к идеям просветительства времен Александра I. Став первым комплексным законодательным актом в сфере высшего образования, организацию университетский и методы устав 1804 г. определил содержание, и обучения, обязанности руководителей преподавателей. При этом Устав исходил из директивных установок «Предварительных правил». Деление российских университетов на факультеты соответствовало уровню развития науки того времени, и тому, «что было принято в этом отношении в немецких университетах» (4). Предусматривалось четыре факультета: отделение нравственных и политических наук, отделение физических и математических наук, отделение врачебных или медицинских наук, отделение словесных наук. Образцом для распределения и количества кафедр также служили немецкие университеты. Факультеты университетов ведали следующими делами: распределение лекций, производство экзаменов для получения ученых степеней, назначение тем конкурсных сочинений, обсуждение вопросов, выносимых на факультетские собрания, составление сметы средств на нужды факультета (5). Все постановления факультета выносились на утверждение университетского совета. Таким образом деятельность факультета касалась, главным образом, факультетского преподавания и научной сферы. В уставе российских университетов 1804 г. отразились наиболее передовые черты современных ему западноевропейских университетов: автономия, свобода преподавания наук. Кроме того, он стимулировал формирование системы гуманитарных наук в российских университетах, хотя не мог сразу поднять их преподавание на должную высоту. Для него характерен и утилитарный взгляд на высшее образование, как на подготовку для государства чиновников (6). Неотъемлемой составляющей университетского образования являются общественные образование в науки, как учебные дисциплины и как на направления историкоисследовательской работы. Образцовое во многих отношениях гуманитарное дореволюционной факультетах. процесса России базировалось системы в филологических Начало данного Оформление отражение гуманитарного новой образования в российских университетах шло на протяжении всего XIX в. нашло возникновении университетской структуры – отделения словесных наук. В соответствии с университетским уставом 1804 г., общественнофилологические дисциплины преподавались на отделении нравственных и политических наук и на отделении словесных наук. Отделение нравственнополитических наук приобрело общетеоретический характер по сравнению с узкоспециальным юридическим факультетом второй половины XVIII в. Само его название свидетельствовало о том, что нравственной подготовке будущих государственных деятелей придавалось особое значение. Вторым отделением гуманитарного профиля было отделение словесных наук. Учреждение специального словесного факультета расширяло круг изучаемых в университете гуманитарных дисциплин и улучшало постановку их преподавания. В первой половине XIX в. формирование системы исторического образования проявилось в стремлении придать ему более четкий статус в учебно-научной структуре университетов. В соответствии с традициями германских университетов и средневековыми представлениями о всеобъемлющем свойстве философии, как науки, историческое образование было включено в общую систему философского. В первой половине XIX в. интенсивное развитие исторической науки носило общеевропейский характер. В этом движении можно выделить несколько ведущих тенденций. Во-первых, сближение истории с философией, обострение интереса к вопросам методологии истории, проблемам философии истории. С другой стороны, не менее интенсивное сближение истории с социальными исканиями. Социальность становится существенным признаком исторического мышления (7). Развитие науки и учебных средств университетов ставило под сомнение целесообразность университетах. В существования соответствии единого со ст.11 философского нового факультета в устава российских университетов, принятого в 1835 г., философский факультет фигурирует в составе двух отделений, каждое из которых пользовалось правами отдельного факультета. В рамках одного из них велось преподавание историкофилологических дисциплин: философии, греческой словесности и древностей, римской словесности и древностей, российской словесности и истории русской литературы, истории и литературы славянских наречий, всеобщей истории, российской истории, политической экономии и статистики (8). Другое отделение было физико-математическим. Участие правительства в делах российских университетов обнаруживается на стадии формирования и развития корпуса университетских исторических кафедр. Мы разделяем точку зрения исследователя В.И. Чеснокова, что «…организация преподавания истории в университетах, опиравшаяся на систему исторических кафедр и наук, вырабатывалась в России первой половины XIX в. как потребностями самих этих учебных заведений, так и при правительственном участии» (9). Университетские уставы 1804 г. и 1835 г. особое место отводили «составу и предметам каждого факультета». «Состав факультетов» подразумевался как совокупность кафедр, предметы факультетов, не исключая возможность разделения кафедр и их наук на составные части, в ранних университетских уставах были идентичны кафедрам. Формирование структуры кафедр исторических наук на раннем этапе деятельности российских университетов шло по линии разделения преподавания универсальной истории на историю всемирную и российскую. Устав 1804 г. предусматривал распределение преподавания истории между двумя кафедрами, и соединял его с изучением географии и статистики, как наук, расширяющих и подкрепляющих исторические знания студентов: «…преподавание географии со статистикой давало столь необходимое в то время описание России в широком аспекте…» (10). В то же время сам факт учреждения такой кафедры на отделении словесности предопределил служебное положение географии и ограничивал ее развитие как науки. Итак, вместо сложной по составу предметов кафедры «истории универсальной и российской, также древностей и геральдики», предусмотренной уставом Московского университета 1755 г., в российских университетах были образованы две новые кафедры - «всемирной истории, статистики и географии» и «истории, статистики и географии Российского государства» (11). Со времени устава 1804 г. в распределении предметов между кафедрами исторических наук четко прослеживается разделение между отечественной и всеобщей историей. Правда, на первых этапах деятельности в российских университетах курс всеобщей истории не был расчленен на периоды и читался одним профессором. При этом преподавание античных древностей, как раздела всемирной истории, еще длительное время причислялось к кафедрам классической филологии. Кроме того, в Московском университете на отделении словесности по инициативе попечителя Московского учебного округа М.Н. Муравьева была учреждена специальная кафедра теории изящных искусств и археологии. Устав 1804 г. предписывал раздельное чтение истории и теории искусства. В Казанском и Харьковском университетах подобных кафедр не предусматривалось. Дальнейшая эволюция исторических кафедр свелась к освобождению их от дополняющих историческую науку географии и статистики, которые все больше стали приобретать самостоятельное значение. Это было закреплено в уставе российских университетов 1835 г., конституировавшем “чистые” исторические кафедры - всеобщей истории и российской истории, развившиеся затем в крупные подразделения историко-филологических факультетов. При этом история Российского государства была переименована с учетом требований науки отечественной истории в российскую историю. Роль данного предмета в университетском курсе особенно подчеркивалась: «По важности своего значения кафедра нашей отечественной истории во всех университетах, кроме Дерптского (который пользуется особым уставом), составляет предмет отдельный, самостоятельный, обращающий на себя после кафедры закона Божия особенное внимание». Устав 1835 г. несколько изменил состав предметов, преподаваемых в первом отделении философского факультета.

В частности, к числу преподаваемых дисциплин была прибавлена философия. В Московском университете упразднялась кафедра истории и теории искусств. Составной частью университетского историко-филологического образования становились славяноведение, язык и литературы зарубежных славянских народов, изучавшиеся ранее в академических учреждениях (12). Так, В уставе 1835 г. было предписано «учреждать кафедры истории и литературы славянских наречий» в российских университетах – Московском, Петербургском, Казанском и Харьковском. Славяноведение представляло собой комплексную дисциплину с филологическим уклоном и включало славянские языки и литературы, «славянские древности» (то есть элементы археологии, истории, фольклора и этнографии), а также историю славян. В русле славянской политики самодержавия этого времени, организации преподавания в университетах истории славян придавалось особенное значение. Подразумевалось, «…что эта область науки не только является частью необходимого для студентов знания отечественной и всеобщей истории, но и несет на себе важную идеологическую нагрузку, научно подкрепляет идеалы славянского единства и взаимности» (13). Однако устав 1835 г. не обозначил ее как самостоятельный предмет историкофилологического образования, и история славянских народов не вошла в структуру кафедры всеобщей истории. Преподавание данной дисциплины было отнесено к учрежденной в 1835 г. филологической кафедре истории и литературы славянских наречий. Соответствующие кафедры в университетах заняли подготовленные за границей профессора-слависты – О.М. Бодянский в Московском университете, П.И. Прейс – в Петербургском, В.И. Григорович – в Казанском и И.И. Срезневский - в Харьковском университете (14). Процесс становления преподавания определенной славяноведческих программы курсов, дисциплин осложнялся учебников. отсутствием Студенты специальных пользовались в основном библиотеками профессоров, привозивших из заграничных командировок славянские рукописи или их копии, славянские книги и словари. На первом этапе преподавания славяноведения в российских университетах история славян не выделялась в самостоятельную дисциплину, что произошло только в 1860-е г.г. К этому времени увеличилось число университетов и славистических кафедр, возникли новые научные общества с собственными печатными органами, выросло второе поколение славистов. Однако вплоть до начала XX в. в России не было славистов, подготовленных, прежде всего, для преподавания истории славян (15). Несколько отличался состав кафедр первого отделения философского факультета университета св. Владимира, открытого в Киеве 15 июля 1834 г. в соответствии с императорским указом от 8 ноября 1833 г. Во временном уставе этого университета, утвержденном в 1833 г., предусматривалась единая кафедра «всеобщей и российской истории и статистики». При этом преподавание русской истории начиналось после курса всеобщей истории, то есть на старших курсах. Но в 1842 г. университет получил новый устав, уравнявший его в области структуры исторических кафедр с другими российскими университетами (16). В Санкт-Петербургском университете принципиального разделения кафедры истории в ранний период его существования не произошло. Преобразование Главного педагогического института в университет в 1819 г. не ставило перед собой задачи коренной ломки уже сложившейся структуры учебного заведения. Были сохранены все три факультета института, а также функционировавшие при них кафедры. В том числе и кафедра истории, предметом которой была “история всеобщая и в особенности Российского государства” (17). Самостоятельная кафедра русской истории в университете появилась несколько позже – в январе 1834 года, когда экстраординарным профессором по данной кафедре был утвержден Н.Г. Устрялов. В Дерптском университете нерасчлененная историческая кафедра просуществовала до 1853 г. Однако эти частные явления не отражали общее направление в процессе деления исторических кафедр. Итак, на протяжении первой половины XIX столетия в рамках философского факультета российских университетов вырабатывалась более или менее единая структура кафедр исторического профиля. С одной стороны, было разделено преподавание универсальной истории на историю всемирную и российскую. Кроме того, соответствующие кафедры освобождались от наук, первоначально объединявшихся с историческими. В развитии системы кафедр исторического профиля в университетах Российской империи учитывались потребности университетов, стоявших перед фактом дифференциации наук. Важной проблемой, связанной со становлением исторического образования и структуры кафедр на соответствующих факультетах в российских университетах, явилась подготовка профессорских кадров для замещения данных кафедр и обеспечения учебного процесса. Развитие университетов Российской империи было сопряжено с поисками теоретических и организационных основ подготовки преподавателей для собственных нужд. Следует отметить, что само понятие «кафедра», широко используемое в университетском и министерском лексиконе в дореволюционной России, фактически отождествлялось с ординарной профессурой по тому или иному фундаментальному предмету факультетской подготовки (18). Открытие университетов в России требовало решения в короткие сроки проблемы их обеспечения профессорско-преподавательскими кадрами. Многие дисциплины не преподавались в виду отсутствия необходимых специалистов, а кафедры оставались вакантными в течение долгого времени. В обязанность профессоров в соответствии с уставом 1804 г. входило «преподавать курсы лучшим и понятнейшим образом и соединять теорию с практикой во всех науках, в которых нужно;

…пополнять свои курсы новыми открытиями, учиненными в других странах Европы…» (19). Решение проблемы воспроизводства профессорско-преподавательского корпуса требовало совместных усилий правительства и университетской профессуры. Поиски наиболее оптимальных путей подготовки необходимых специалистов предусматривали не только изучение собственного опыта, но и обращение к традициям университетской жизни стран Западной Европы. Устав Харьковском 1804 и г. устанавливал меры для пополнения Так, в наличного 57, профессорского состава в Московском университете и открывавшихся Казанском университетах. параграфе предусматривалось назначение правительством кандидатов и утверждение со стороны Министра просвещения лиц, рекомендованных советом университета. В деле замещения вакантных профессорских должностей значительной была роль самого факультета: факультет был первой инстанцией, где ставился и рассматривался детально вопрос о достоинствах предлагавшегося кандидата. В некоторых случаях факультет предварительно назначал для него определенные испытания. В целом, в деле замещения вакантных преподавательских должностей заключались элементы дифференциации функций факультета от совета, выделение его в более самостоятельную часть целого - университета. Данный процесс получил развитие при действии следующих университетских уставов. Первоначально применялись два способа пополнения преподавательского состава в российских университетах: во-первых, приглашение иностранцев, вовторых, - немногочисленных русских ученых. Чтобы устранить несоответствие между возросшей потребностью в преподавательских кадрах и возможностью ее удовлетворения, Министерство народного просвещения открыло двери российских университетов для иностранных ученых. Приглашение специалистов из западноевропейских университетов сыграло большую роль в становлении университетского преподавания, в том числе гуманитарных дисциплин. Привлечение иностранных преподавателей в начале XIX столетия являлось насущной необходимостью для российских университетов, так как в стране было недостаточно собственных кадров. Особенно значительным было влияние немецкого элемента: так в Харьковском университете в 1803-1814 гг. из 47 преподавателей 29 были иностранцами (20). Мотивы их переселения были различны, но в основном политического или финансового характера. Следует отметить, что уровень образования и научный ценз иностранных преподавателей в начале XIX в. был выше, чем российских. Среди иностранцев было немало видных ученых, получивших признание у себя на Родине. Их деятельность позволила в определенной степени решить проблему замещения вакантных кафедр и становления ряда научных дисциплин на первых этапах деятельности российских университетов. Начало подготовки собственных молодых преподавателей, именуемых «профессорскими кандидатами», А.Н. Якушев относит к 1808 г., когда 12 студентов Петербургского за г. границу Главного в педагогического с института были к командированы В 1827 университеты университете целью было подготовки решено профессорскому званию (21). при Дерптском создать Профессорский институт для подготовки специалистов, в которых нуждались российские университеты. Этой мерой правительство стремилось обеспечить подготовку национальных кадров для замены профессоров – иностранцев. По настоянию Николая I все направляемые в институт молодые люди должны были быть “непременно природными русскими”. Выбор Дерптского университета в качестве базы для института объяснялся наличием тесных связей с европейской, преимущественно немецкой наукой. Кроме того, университет в Дерпте был лучше, чем другие российские университеты, укомплектован преподавателями, среди которых немало было выдающихся ученых. В Дерпт направлялись лучшие выпускники или студенты старших курсов российских университетов. После двухлетнего обучения в профессорском институте, двух лет пребывания в различных европейских университетах и года подготовки на родине они должны были сдать экзамены, написать и защитить диссертацию, после чего могли занять профессорские вакансии в российских университетах. Молодые ученые, окончившие свое образование за границей под руководством опытных профессоров, начали преподавательскую деятельность в 1830-е гг. Многие из них стали выдающимися учеными и талантливыми педагогами, способствовавшими развитию исторической науки в российских университетах. К началу 30-х гг. XIX в. настоятельно возникла необходимость обновления профессорского университетских состава и кардинальной на отделении структурной словесности в перестройки российских дисциплин университетах. К этому времени просветительский взгляд на историю и изящную словесность как на средство воспитания идеального человека и гражданина, господствовавший в университетском образовании в первой трети XIX столетия, постепенно стал уступать место более конкретным задачам империи. Большое значение в свете национальной политики Николая I придавалось изучению отечественной истории и литературы, основ российского государства и права. Устав 1835 г предусматривал создание чистой кафедры русской истории. Среди преподаваемых наук первого отделения философского факультета наряду с всеобщей историей значилась российская история, а не русская, как прежде. Однако кафедра, на которой эта наука преподавалась, осталась «русской». Министерство народного просвещения, возглавляемое С.С. Уваровым, проявило заинтересованность и целенаправленность в подборе профессоров на эти кафедры. Нужны были люди, которые могли не только возглавить кафедру, но и привить любовь студентам к отечественным древностям, интерес к изучению фактического материала. Характерное для того времени расширение источниковой базы требовало появления во главе кафедры российской истории человека, который сам занимался сбором и публикацией исторического материала. Это «…должно было сменить столь привлекательное для молодежи, но не всегда полезное для исторической науки стремление к ниспровержению авторитетов и вычеркиванию целых периодов истории, которые из-за недостаточной изученности объявлялись баснословными…» (22). Так на новообразованные кафедры российской истории были назначены воспитания образованных и сознательных граждан Российской М.П. Погодин в Московском и Н.Г. Устрялов в Петербургском университете. Обе кафедры придерживались в то время одного, шлецеровского в своей основе, понимания задач русской исторической науки;

и ориентировались на разыскание и публикацию источников по русской истории и их первичную обработку. Важно отметить патриотическую направленность трудов и учебных курсов обоих ученых в духе теории официальной народности. Так, в самом названии университетского курса Н.Г. Устрялова «Русская история» и его содержании – история «русской народности», позиция ученого обозначена предельно четко. Соответствие данных кандидатур взглядам министра просвещения С.С. Уварова, создателя теории официальной народности, изначально обрекло этих ученых на отрицательное отношение со стороны западнически либеральным настроенной историкам молодежи. Негативная оценка а взглядов затем и и в деятельности профессоров М.П. Погодина, Н.Г. Устрялова позже перешла к университетского образования, марксистскую историографию. Господство подобной точки зрения мешало по достоинству оценить вклад в развитие исторической науки и образования этих ученых и педагогов. Именно они подготовили почву для деятельности выдающихся историков, таких как С.М. Соловьев, К.Д. Кавелин и др. (23). Устав 1835 г. предъявлял высокие требования к профессорскопреподавательскому составу российских университетов. Так, на должность ординарного или экстраординарного профессора мог претендовать только доктор наук по профилю соответствующего факультета. Чтобы стать адъюнктом кафедры, претендент должен был обладать ученой степенью магистра по профильной отрасли знаний. Профессор мог заведовать в университете только одной кафедрой, по разрешению министра народного просвещения ему разрешалось совмещать работу на второй. Основной обязанностью профессора было чтение лекций студентам в объеме не менее восьми часов в неделю. Если ученый желал участвовать в конкурсе на замещение вакантной должности профессора, он обязан был прочитать три пробные лекции в присутствии ректора университета и декана соответствующего факультета. После успешного прохождения конкурса кандидаты утверждались в звании профессора или адъюнкта министром народного просвещения. Кроме того, министр имел право своим решением назначать известных ученых и специалистов на вакантные должности без проведения конкурса. Таким образом, устав 1835 г. предусматривал следующие способы замещения вакантных кафедр в университетах. Во-первых, избрание кандидатов советом (п. 27-30), во-вторых – выбор кандидатов на конкурсной основе (п.78), назначение со стороны министерства (п. 80). Кроме того, к профессорскому званию готовил и Дерптский университет, но с 1848 г., в русле правительственной политики изоляции России от революционной Европы командирование молодых специалистов за границу было прекращено. Под влиянием европейской науки, идей гегелевской философии обозначились коренные изменения в преподавании истории в российских университетах с 30-х гг. XIX в. Во главе новообразованных исторических кафедр стали молодые многие талантливые исследователи ученые, яркие личности. связывают С их деятельностью традиционно начало формирования научных школ в области университетской исторической науки, оказавших значительное влияние на ее развитие в стране. Так на кафедры всеобщей истории получили назначение М.С. Куторга в Петербургском университете, М.М. Лунин – в Харьковском. Задачей университетов в начале XIX в. явилась не только подготовка специалистов для государственной службы, но и формирование контингента собственных абитуриентов. В Казанском и Харьковском университетах в первые годы их существования число студентов было недостаточным, что объяснялось отсутствием в пределах данных учебных округов учебных заведений среднего звена – гимназий, которые стали открываться только после учреждения университетов (24). Кроме того, многие молодые люди, поступавшие в университет, не были готовы к обучению. По воспоминаниям Д.Н. Свербеева «…само преподавание профессоров, как оно не было поверхностно, не могло идти впрок ни одному из моих сверстников студентов…» (25). Среди абитуриентов можно выделить две возрастные группы – старшие, выпускники семинарий и гимназий, которые уже были знакомы с науками, преподаваемыми филологических в стенах В университета, семинариях они и действительно получали учились. Семинаристы были подготовлены к более основательному изучению историконаук. основательную гуманитарную подготовку, базирующуюся на классицизме, составлявшем стержень университетского исторического и филологического образования: они свободно читали и переводили сложные греческие и латинские тексты, писали серьезные сочинения на латыни. Изучали французский, немецкий, староеврейский языки, историю и филологию в объеме, не меньше, чем в классических гимназиях;

знакомились с началами философии, логики и психологии. Что касается младшего поколения студентов, то это были выходцы из аристократических кругов, слабо подготовленные к слушанию университетских лекций и «…больше проказничали». Д.Н. Свербеев описал готовность к обучению в университете, характерную для многих юных дворян, на личном примере: «Русскую историю до Петровского времени знал в главных чертах, о новейшей не имел никакого понятия. То же со всеобщей. Греки и римляне были мне еще сведомы;

дошли до моего уха и варвары, и переселение народов, и средние века;

но что касается Реформации, и особливо Французской революции, такой близкой к моему отрочеству, то я всегда боялся, когда меня о них спрашивали...» (26). Однако устав 1804 г. требовал от молодых людей владение определенными знаниями, необходимыми для слушания и восприятия университетских лекций. Так в соответствии с п. 109 устава «никто не мог быть принят в университет студентом, не имея нужных познаний для слушания курсов, в университете преподаваемых» (27). Необходимо было и доказательство наличия образования: для этого в правление университета предоставлялось соответствующее свидетельство об окончании гимназии или документ, подтверждающий имеющиеся знания в конкретных областях наук. Ни возрастные ограничения, ни оплата за обучение уставом не предусматривались. К 30-м гг. XIX столетия министерство народного просвещения все больше утверждалось в мысли о необходимости вступительных экзаменов. Их введение было призвано повысить общий образовательный уровень студенчества. Так, принципиальным отличием устава университета св. Владимира в Киеве, разработанного в 1833 г., явился установленный порядок набора студентов: теперь выпускники большинства гимназий лишались права поступать в университет без испытаний. Общий устав российских университетов 1835 г. также предусматривал четкие правила поступления в университеты. Все желающие стать студентами университетов, должны были выдержать предварительные испытания по правилам, утвержденным Министерством народного просвещения. Преимуществом при зачислении пользовались молодые люди, окончившие полный гимназический курс. По решению ректора университета лучшие выпускники гимназий могли зачисляться без предварительных испытаний. Однако стремление к обучению в университетах выходцев из непривилегированных слоев общества и переполнение аудиторий изменило позицию правительства в отношении студенчества. По мнению министра народного просвещения С.С. Уварова, число таких студентов необходимо было строго контролировать «посредством законодательства или косвенно – через введение налога на образование» (28). «Принимая во внимание, - говорилось в «предложении» 1845 г., - что в вузах страны через меру умножился прилив молодых людей, рожденных в низших слоях общества, для которых высшее образование бесполезно, составляя лишнюю роскошь и выводя их из круга первобытного состояния без выгоды для них самих и государства, необходимо не столько для усиления экономических сумм учебных заведений, сколько для удержания стремления юношества к образованию в пределах некоторой соразмерности с гражданским бытом разнородных сословий, - повысить плату за обучение» (29). В то же время студенты из привилегированных сословий не стремились устраиваться на казенную службу. В связи с этим правительство приняло меры, чтобы, с одной стороны, привлечь этих молодых людей к государственной службе, а с другой – отвлечь часть юношества от поступления в университеты. В итоге в 1849 г. количество студентов в университетах сокращалось до 300 человек в каждом. На протяжении 1830 - 40-х гг. происходит постепенное обособление отделений философского факультета. Завершением данного процесса явилась реорганизация самого факультета, проходившая на фоне укрепления консервативных начал в образовательной политике царизма с середины ХIХ в. и кампании притеснения философского образования. К этому времени обострилась внутриполитическая ситуация в стране. С одной стороны, царизм, напуганный сначала выступлением декабристов, а затем революционными потрясениями в Европе 1830 и 1848 гг., принимает меры против опасных веяний с Запада, а так же распространявшихся в русском обществе материалистических и демократических идей. В годы правления Николая I (1825-1855) «формально укрепился узкоутилитарный и дворянскоклассовый характер политики правительства в области образования» (30). Политика правительства в этот период была направлена на борьбу с либеральными и революционными идеями среди студентов и профессуры, воспитание у студентов монархических настроений (31). Одним из инициаторов правительственного курса «…по ограждению юношества, получающего образование в высших учебных заведениях, от обольстительных мудрствований новейших философских систем…» (32) явился министр народного просвещения С.С. Уваров. он Будучи и высокопоставленным административным работником, явился непосредственным творцом официальной образовательной и идеологической программы, консервативной в своей сущности. С.С. Уваров выдвинул концепцию, в которой утверждалось, что народное образование должно осуществляться в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности. Предлагалось создание системы образования, основанной на охранительных принципах, способной уберечь молодое поколение от влияния европейских революционных идей. Именно обращение к истокам, национальным особенностям является спасением для России, так как она «…невзирая на повсеместное распространение разрушительных начал, сохраняла теплую веру к некоторым религиозным, моральным и политическим понятиям, ей исключительно принадлежащим» (33). Эти понятия составляют основу будущей идеологии, сформулировать которую, по мнению Уварова, должно министерство народного просвещения. Министр осознавал, что создание и внедрение подобной идеологии в систему образования – задача трудновыполнимая. Поэтому перед министерством были поставлены основные задачи, выполнение которых должно привести к достижению главной цели. Во-первых, предусматривалось создание такой системы образования, которая, опираясь на национальные корни, одновременно находились бы в органической связи с европейскими системами образования. Кроме того, Уваровым предлагалось разработать систему мер, направленных на ограничение европейского влияния и создание действенной системы надзора за общественным мнением. В широких общественных кругах программа преобразований С.С. Уварова была расценена как глубоко реакционная. Негативная оценка результатов деятельности С.С. Уварова на посту министра народного просвещения характерна для дореволюционных авторов либерально-демократического толка. Советская историография рассматривала С.С. Уварова прежде всего, как реакционера и создателя «теории официальной народности», которая отражала политические идеалы царизма. В связи с эти имя человека, долгое время возглавлявшего систему народного образования в России, было отодвинуто в историографическую тень. Своеобразие общей установки Уварова заключалось в стремлении соединить усвоение Россией европейской системы образования с сохранением собственной социально-политической системы. В процессе реформирования страны, направленного на ее дальнейшую европеизацию, необходимо учитывать, по мнению Уварова, самобытность российского уклада. Главными составляющими последнего выступают фундаментальные устои русской истории Православие, Самодержавие и Народность. Вместе с тем Уваров понимал историческую целесообразность приобщения русского общества к современному европейскому образованию, эталоном которого было именно образование классическое. Характерной чертой политики Уварова на посту министра народного просвещения явилась принципиальная и классическое образование и последовательная ориентация на науку, приверженность антиковедную эстетическим идеалам классицизма. Источник русского классицизма он видел не столько в латинской образованности, сколько греческой, через Византию смыкавшуюся с Древней Русью (34). Именно мысль о фундаментальном значении греческого классицизма для новой русской культуры реализовывалась в образовательной политике Уварова. Вообще можно отметить в дореволюционной России некоторое преобладание в занятиях классической древностью интереса к эллинству: греческой истории и словесности, что во многом объяснялось традициями византийского влияния на русскую культуру. Так, натиску новых разрушительных идей сознательно был противопоставлен консервативный барьер в лице усиленного классического образования. В течение 40 -50-х гг. устав российских университетов 1835 г. подвергся целому ряду ограничений. В 1846 г. ряд университетов (Харьковский, Киевский) были подчинены военному ведомству генерал-губернаторств. В 1849 г. были отменены самые важные статьи Устава: Совет лишился выборных полномочий, сокращалась численность студентов, преподавание было строго ограничено рамками программ, прекращались заграничные командировки преподавателей. Тем самым был нанесен удар по академической свободе. Свободное академическое общение, являющееся неотъемлемой составляющей идеи университета, было искусственно ограничено. И, тем не менее, несмотря на значительное усиление влияния государства на все стороны российской действительности, в том числе и высшее образование, в университетах царила рабочая атмосфера. Преподавание велось лучшими на тот момент профессорами. Так, в Московском университете на это время приходится деятельность Т.Н. Грановского - профессора всеобщей истории, выдающегося русского историка С.М. Соловьева. В университетских аудиториях занимались студенты, «свято верившие в высокую силу настоящей науки…» (35). Среди них был будущий профессор всеобщей истории Московского университета В.И. Герье, в студенческие годы организовавший кружок консерваторов, ратовавший за улучшение преподавания научных дисциплин. Революционные события 1848 – 1849 гг. оказали серьезное влияние на положение высшей школы в России. Император Николай I, видел одну из причин революционных выступлений в несовершенстве образовательной системы. В связи с чем он предложил министру народного просвещения князю П.А. Ширинскому-Шихматову «представить соображение о том, полезно ли преподавание философии при настоящем предосудительном развитии этой науки германскими учеными, не следует ли принять меры к ограждению нашего юношества, получающего образование в высших учебных заведениях, от обольстительных мудрований новейших философских систем». В 1849 г. правительственным постановлением кафедра философии была упразднена в российских университетах, чтение же курсов логики и психологии было возложено на профессоров богословия, а программы по этим наукам составлялись по согласованию Министерства Народного Просвещения с Духовным ведомством – Святейшим Синодом (36). В 1850 г. был реорганизован философский факультет в российских университетах. Некоторые исследователи склонны трактовать акт упразднения философского факультета в плане проявления реакционной политики "изоляции России от Западной Европы" (37). По мнению ряда современных ученых, ликвидация философского факультета, несмотря на ее связь с общей кампанией "потеснения" университетов, была совершенно необходима и совпала с процессом дифференциации университетских наук и образования. Само наименование факультета «философский» в середине XIX в. выглядело анахронизмом и не соответствовало ни задачам факультета, не готовившего философов, ни кругу преподаваемых в нем предметов (38). Дифференциация и обособление наук в России предреформенных десятилетий, обусловленные как закономерностями их собственного развития, так и постепенным развитием капиталистического уклада, влекли за собой изменения в структуре и организации университетского образования. Первым признаком такого влияния стало появление в структуре университетов феномена «факультет» (39). Отделения философского факультета пяти университетов России, в соответствии с постановлением Министерства народного просвещения в 1850 г. были «…переименованы факультетами: первое - историко-филологическим, второе - физико-математическим» (40). Объяснялось это тем, что «…между собой эти отделения не имели ничего общего…и представляли каждый в особенности полный факультет со всеми принадлежностями и соединены без достаточной причины» (41). Данное деление затронуло и философский факультет особого Дерптского университета. Здесь факультет был создан на основе филолого-исторического класса, входившего в состав философского факультета (42). К числу предметов этого класса были отнесены: «…красноречие, древняя классическая философия, эстетика и история художеств, история литературы, древняя классическая филология, педагогика, российский язык и словесность, статистика и география, историческая наука» (43). Мы разделяем точку зрения исследователя В.И. Чеснокова, что для российской университетской системы возведение словесного отделения в ранг историко-филологического «…поскольку оно факультета придать имело прогрессивное значение, позволяло подготовке историков-филологов большую профессиональную направленность и создавало условия для развития внутрифакультетской специализации…» (44). Наличие в университетах России с 1850 г. историко-филологического факультета определяло их национальное своеобразие. Так, в некоторых странах Западной Европы, в том числе Германии, универсальные философские факультеты существуют и в настоящее время.

1.3. Содержание исторического образования в университетах России. Важной стороной деятельности университетов и Министерства народного просвещения являлась работа по организации учебного процесса на факультетах. В рассматриваемый период историческое образование было соединено с филологическим и входило в общую систему философского образования. Российская университетская мысль на протяжении всего XIX в. признавала единство и обоюдную пользу исторических и филологических знаний. Что нашло отражение не только в чтении части лекций и требовании вести диспуты на защитах магистерских и докторских диссертаций на латинском языке, но и в повышенном внимании к углубленному изучению греческих и римских древностей. Особое внимание в учебном процессе на историко-филологическом отделении философского факультета уделялось изучению древних языков. Обучение в университетах в начале XIX столетия разделялось на два этапа: общеобразовательный (приуготовительный) непосредственно курс факультетских наук. К общим курсам обычно относились латынь, русский язык, философия, история, основы права, статистика (1). На право слушания лекций слушателям выдавалась табель на латинском языке, в которой по каждому факультету были представлены все предметы университетского учения с именами профессоров. Ректор же отмечал в них, по своему усмотрению, предметы, изучение которых было обязательно для данного студента. В соответствии с п. 109 устава 1804 г. только тот, «…кто прослушал науки приуготовительные (общеобразовательная часть), может перейти к специальным лекциям по определенному факультету» (2). Главным результатом деятельности университетов и правительства по организации учебного процесса стало утверждение в российских университетах с начала их деятельности курсовой системы распределения факультетских предметов и чтения по ним лекций, состоявшей в зачете годовых курсов. Устав 1835 г. устанавливал двусеместровую систему. Обязательными для сдачи становились полукурсовые и курсовые переводные экзамены, кроме того, в каждом семестре предусматривался выбор студентом двух предметов, по которым также необходимо было сдать экзамен. Содержание образования определяется учебным планом. Перед началом каждого учебного года составлялся учебный план, где «курс учения по каждой кафедре во всех факультетах располагался непременно на один год…» (3). Распределение лекций составлялось ежегодно, в начале или конце каждого академического года, перед летними каникулами или после них, на основании заявлений преподавателей о предложенных ими курсах. В соответствии с уставом 1835 г. обязательный учебный план, который предусматривал определенную последовательность в овладении знаниями, устанавливался для каждого семестра. Устав 1835 г. строго регламентировал деятельность профессоров. Перед началом каждого семестра преподаватели должны были предоставлять декану факультета программы своих чтений в наступающем семестре. Эти программы обсуждались в факультете и предоставлялись на утверждение попечителя учебного округа. По окончании полугодия преподаватели предоставляли отчеты о проделанной работе, рассмотрение которых проходило те же инстанции. Подобная система входила в противоречие с самими основами университетского преподавания, складывавшимися долгое время. И «…вводила администрацию в самую лабораторию профессорского преподавания и вела к крайне вредному для жизни университетов подавлению индивидуальности преподавателей…» (4).

Содержание образования получает конкретизацию в учебных дисциплинах. Историческое образование в рассматриваемый период означало подготовку студентов в области политических наук, изящных искусств и древностей, словесности и истории. Предусматривалось изучение таких исторических дисциплин, как классические древности, всемирная история, история Российского государства и – в Московском университете – теория и история изящных искусств и археология. При этом устав 1804 г. предписывал раздельное чтение истории и теории искусств (5). Следует отметить, что номенклатура историко-филологических наук, преподаваемых в российских университетах, вырабатываемая в первой половине XIX в., явилась, прежде всего, результатом правительственной политики. Уставы российских инициативы преподавания университетов университетов истории в в 1804 и 1835 о гг. не предусматривали Организации вопросах составе факультетских предметов. российских университетах придавалось большое значение. Подчеркивалось, что цель его – «не только изучение самих происшествий», но, прежде всего познание причин тех или иных деяний людей для того, чтобы, сопоставляя «нынешнее состояние людей» с прошлым, направить «влияние их на благо общества». Итак, чтобы понимать события и судить о них, историк должен был сначала узнать «природу и свойства людей», в связи с чем ему предписывалось изучать «эмпирическую психологию, естественное и общественное право, международные отношения, государственное хозяйство, статистику и энциклопедию наук, чтобы найти главные точки, с коих он должен взирать на исторические происшествия. Сначала он должен заняться всемирною и частной историей государств, после чего уже пройти историю словесности, земледелия, промышленности». Он должен также был знать и вспомогательные исторические науки: и «историческую словесность и критику (т.е. историографию), хронологию, историческую геральдику» (6). географию, генеалогию, дипломатику, нумизматику Сами науки факультетского курса распределялись по следующим кафедрам: греческого языка и греческой словесности;

древностей и языка латинского;

красноречия, стихотворства и российского языка;

всемирной истории, статистики и географии;

истории, статистики и географии российского государства;

теории изящных искусств и археологии;

восточных языков (7). Следует отметить, что в ранних университетских уставах (1804 г., 1835 г., второй устав Дерптского университета 1820 г., временный устав университета св. Владимира в Киеве, Высочайше утвержденный в декабре 1833 г.) предметы факультета были идентичны кафедрам, хотя не исключалась возможность разделения кафедр и их наук на составные части. Так, в Харьковском университете в рамках курса всеобщей истории читалась древняя история с хронологией, статистика, география и история европейских государств. Впоследствии были добавлены лекции по истории средних веков и нового времени (общее философское обозрение), а так же специальные курсы исторической критики и истории успехов человеческого ума в искусстве, науке, политике, гражданских и церковных учреждений;

новейшая история, нумизматика, историческая пропедевтика, археология всеобщей истории (8). Некоторые преподаватели словесного отделения, не довольствуясь предметами, определенными уставом 1804 г., читали специальные курсы, законодательно не предусмотренные (педагогика, нумизматика и пр.). В частности, в Харьковском университете профессор Г.П. Успенский читал лекции по русским древностям. Его сочинение “Опыт повествования о русских древностях”, являющееся систематическим очерком внутреннего быта допетровской России, долгое время оставалось единственным в своем роде вплоть до 1890 г., когда в свет вышел труд профессора В.И. Сергеевича “Русские юридические древности”. Со времени действия устава 1804 г. в преподавании истории четко прослеживается разделении между отечественной и всеобщей историей. Правда, на ранних этапах деятельности российских университетов курсы отечественной и всеобщей истории не были расчленены на периоды.

В соответствии с уставом российских университетов 1835 г. история Российского государства была переименована в российскую историю. Роль данного предмета в университетском курсе особенно подчеркивалась: «По важности своего значения кафедра нашей отечественной истории во всех университетах, кроме Дерптского (который пользуется особым уставом), составляет предмет отдельный, самостоятельный, обращающий на себя после кафедры закона Божия особенное внимание». Устав несколько изменил состав предметов, преподаваемых на факультете. В русле славянской политики Николая I составной частью историкофилологического образования становилось славяноведение – комплексная дисциплина с филологическим уклоном, включавшая славянские языки, литературы, славянские древности (элементы археологии, фольклора, этнографии), историю славян. Организации преподавания в университетах истории славян придавалось особое значение. Подразумевалось, «…что эта область науки не только является частью необходимого для студентов знания отечественной и всеобщей истории, но и несет на себе важную идеологическую нагрузку, научно подкрепляет идеалы славянского единства и взаимности» (9). Итак, данная структура наук, преподаваемых на историко-филологическом отделении философского факультета, отразила принципы разграничения, выработанные в западноевропейских университетах: подразделение всемирной истории на историю национальную и всеобщую (зарубежных государств и народов). В реальном воплощении этих принципов российские университеты обнаружили самобытность. Спектр наук, отнесенных в российских университетах к всеобщей истории, был сложнее, чем в западноевропейских университетах. В русской науке и правительственном мнении всеобщая история рано стала предметом особого внимания, и в уставных перечнях университетских наук она всегда стояла впереди отечественной истории. В данной области исторической науки поддерживались тесные связи с европейскими учеными, особенно в области изучения античности. В области отечественной истории связи были несколько слабее, что объяснялось незначительным числом специалистов по русской истории среди западноевропейских ученых в XIX в. обычно научные работы писались на основе материалов, находящихся в стране, и не требовали выезда за границу. В самих университетах Западной Европы история России, будучи для них частью всеобщей, не удостаивалась особого положения: она не была самостоятельным учебным предметом. В первой половине XIX в. в университетской практике утверждались основные формы учебной работы со студентами. Ведущей формой обучающего процесса на протяжении столетия была признана профессорская лекция. Отсутствие учебников предопределило в русских университетах чтение полных лекционных курсов как по русской, так и по всеобщей истории. Предмет последней делился на три части: древняя, средняя и новая, но читались они одним профессором. Правительство придерживалось мнения о необходимости полного систематического преподавания учебных предметов гуманитарного цикла. Стремление к тому же профессуры обусловило превращение чтения полных курсов по русской, всеобщей и церковной истории в устойчивую традицию и особенность университетского преподавания в России. Преподаватели стремились к изложению концептуальных, идейно наполненных курсов. При этом лучшая часть профессуры стояла на позиции сочетания в лекции научной основательности и мастерства изложения материала, что делало ее событием в жизни слушателей. Качеством читаемых лекций определялись преподавательские способности профессоров;

на лекционном поприще, в первую очередь, выросла академическая и общественная известность ряда профессоров-историков. Уже в первой половине XIX в. начинает формироваться высокое представление об авторитете профессорской корпорации и статусе профессора в русских университетах. Складывается образ профессора, сочетающего в себе педагогическое мастерство, эрудицию, яркую индивидуальность. Примером этого может быть идеал университетского профессора, разработанный Н.И. Надеждиным, выдающимся профессором-гуманитарием Московского университета первой половины 1830-х гг.

Он хотел видеть русского профессора в «современных европейских формах» - ученого, говорящего на кафедре языком светского, блестящего красноречия (10). Дав критическую оценку профессоров 1800-1820-х гг.,, Надеждин указывал на то, что этот вопрос по-разному решается в просвещенных странах Европы. По его мнению, наиболее характерны два способа преподавания: немецких профессоров, которые придерживаются строго холодного систематизма и «представляют истину в нагом скелете понятий», и французских, которые «приносят на кафедру всю ловкость, всю развязность, все изящество современной цивилизации…немецких профессоров лучше читать, чем слушать;

французских - лучше слушать, чем читать» (11). Оба этих способа преподавания, по мнению Надеждина, «в своих крайностях неудовлетворительны…профессор должен читать как француз и печататься как немец…». Он должен учитывать, что студенты уже имеют определенную степень образования, и в своих лекциях должен прежде всего вдохновлять своих слушателей: «поэзию науки должен схватить университетский профессор и сообщить своим слушателям. Но поэзия не может передаваться в сухих формах методического учения, она требует живой, огненной импровизации…при этом в голове профессора должна находиться самая стройная, самая последовательная система, свобода должна являться только в форме изложения. В первые десятилетия деятельности российских университетов к профессорским лекциям не предъявлялись высокие требования. Кроме пересказа сведений из научных трудов, предусматривалось знакомство студентов со специальной литературой. Количество специальных исследований и монографий, в области исторических наук, принадлежащих перу университетских профессоров, в этот период было не столь значительным, по сравнению со второй половиной XIX в. Это объяснялось тем, что деятельность профессоров в российских университетах в начале XIX столетия в первую очередь была направлена на распространение научных сведений в общедоступной форме широкой публике. Принципиальной проблемой учебной жизни российских университетов в ранний период их существования явился вопрос о языке преподавания. Тем более, что для этого периода было характерно поручение чтения лекций по фундаментальным дисциплинам преподавателям иностранных языков. Так в Московском университете Ю.П. Ульрихс, читавший курс всеобщей истории, одновременно преподавал немецкий язык. В Харьковском университете профессор А.И. Дегуров одновременно преподавал французский язык и всемирную историю. В Петербургском университете кафедру истории возглавлял Э.В. Раупах, преподававший и немецкий язык. Профессора иностранцы настаивали на использовании латинского и немецкого языков в преподавании. Связано это было с тем, что университетская наука в то время строилась на основе методических пособий, разработанных крупнейшими западноевропейскими учеными – Винкельманом, Нибуром, Гриммом, Шлегелем, Шеллингом и др. Но для становления национального университета принципиально важным было использование в учебной практике русского языка. В связи с этим наиболее актуальной для русских университетов становилась подготовка собственных профессорско-преподавательских кадров. Несмотря на то, что практика приглашения иностранных специалистов во многом позволила решить проблему преподавания ряда наук в качестве университетских дисциплин в начале XIX в., она не отвечала национальным интересам страны в деле образования. Уже в 1815 г. Министерство народного просвещения постановило, чтобы на вакантные кафедры в российских университетах определялись преподаватели исключительно русского происхождения. Как упоминалось ранее, вскоре после начала работы, первые российские университеты столкнулись с отсутствием специалистов по многим отраслям науки, в том числе и по истории. Собственных научных и педагогических кадров не всегда хватало для обеспечения учебного процесса. Зачастую одному профессору приходилось читать несколько курсов, иногда даже не связанных между собой. В качестве университетских преподавателей привлекались и учителя из гимназий. Кафедры истории из-за недостатка квалифицированных преподавателей первоначально нередко замещались разными людьми: это были и иностранцы, переселившиеся в Россию по политическим или финансовым соображениям;

и собственные, наспех подготовленные преподаватели – “… историки столь же неопределенного профиля, как и их иностранные коллеги, но еще менее знающие и образованные;

и, наконец, вовсе случайные люди чиновники или литераторы, не имевшие ничего общего с наукой” (12). Зачастую лекции таких преподавателей оказывались поверхностными обзорами событий, лишенными научного содержания, или переложениями каких-нибудь общих трудов. Деятельность талантливых преподавателей на раннем этапе существования российских университетов способствовала формированию подлинного интереса к наукам и научным занятиям. Общие лекционные курсы исторического содержания по преимуществу были достоянием профессоров. Следует отметить, что в первой четверти XIX столетия в университетах России на отделении словесности научные интересы профессоров не всегда совпадали с профилем занимаемых ими кафедр. Во многом это было связано с недостаточным развитием методики преподавания ряда гуманитарных дисциплин и отсутствием специалистов в этих областях наук. Сама история в этот период только начинала оформляться как самостоятельная научная дисциплина в российских университетах, постепенно трансформируясь от описательности к научности. Сказалось выяснилось и несовершенство преподавания некоторых с предметов программой профессора гуманитарного профиля. Кроме того, вскоре после принятия устава 1804 г. несовпадение факультетской науки структуры того университетских курсов. Из-за нехватки профессоров и недостаточной дифференцированности исторической времени, всеобщей истории нередко читали лекции и по истории России. И, наоборот, были случаи, когда кафедры всеобщей истории замещались людьми, предметом занятий которых являлась русская история. Так, в Московском университете кафедру истории, статистики и географии Российской империи возглавлял И.А. Гейм, больше известный своим руссконемецким словарем;

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.