WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

..

:

1 Ключевые слова: эффективность, результативность, региональная власть, государственное управление Оценка эффективности властных структур относится к числу са 1 Исследование выполнено в рам мых сложных и противоречивых тем в социальных науках. Налицо яв ках программы ственный контраст между огромной значимостью такой оценки — и ее фундаментальных исследований НИУ крайне слабой научной базой, неустойчивыми и размытыми концепту ВШЭ по теме альными основаниями. Наиболее отчетливо этот контраст проявляется «Структурный в случае политической эффективности, измерение которой нередко анализ региональ ных политических носит субъективный характер. Очень часто измеряется некая общая эф режимов и элек фективность государственных институтов без разбивки ее на полити торального пространства», ческую, социальную, экономическую и т.д., что, на наш взгляд, обус реализуемой ловлено именно отсутствием концептуальной проработки этого вопро Лабораторией региональных по са. В настоящей статье мы попытаемся частично заполнить этот пробел, литических иссле наметив возможные подходы к оценке социальной и политической эф дований.

фективности госаппарата и рассмотрев их применимость по отноше нию к органам власти субъектов РФ.

*** Одной из особенностей большинства применяемых сегодня мето дик оценки эффективности властных органов является использование большого числа индикаторов. Стремясь максимально учесть совокуп ность факторов, влияющих на эффективность власти, разработчики ме тодик вводят все новые и новые показатели, число которых может из меряться десятками, а то и сотнями. При этом за кадром остаются науч ные основания и причины выбора тех или иных индикаторов, их вес (который редко определяется, и индикаторы условно считаются равно значимыми), а также связи между ними (несмотря на то что некоторые индикаторы могут быть функцией других, они рассматриваются само стоятельно).

Не следует забывать и о лингвистических сложностях, не позволя ющих проводить прямые аналогии между понятиями, употребляемыми в англоязычной литературе (где их очень много), и теми, что приняты в отечественной науке. Так, эффективность обозначается в английском “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) языке двумя не идентичными терминами — effectiveness и efficiency, — к которым на практике добавляются еще несколько: efficacy, perfor mance, output и outcome, quality. Что касается власти, то в зарубежной литературе оценивается эффективность правительства (government), уп равления (governance), а также отдельных политических программ (po licies). В итоге на первый взгляд простая формулировка «эффективность власти» оказывается представлена множеством понятийных комбина ций, каждая из которых имеет свои смыслы.

Среди сравнительных кросс национальных исследований эффек тивности власти (government effectiveness) наибольшей известностью, бесспорно, пользуется проект Всемирного банка «Worldwide Governance Indicators», где эффективность власти (точнее — управления и/или пра вительства) выступает одним из измерений, включающим свой набор индикаторов2. При этом сразу бросается в глаза целый ряд методологи См. www.info.

worldbank.org/ ческих проблем.

governance/wgi/ Во первых, речь идет именно о наборе индикаторов, пусть даже index.asp.

достаточно подробном и разностороннем, при крайне аморфном опре делении эффективности власти как «качества предоставляемых госу дарством услуг (public services), качества гражданской службы и степени ее независимости от политического давления, качества формулирова ния и реализации политического курса, уверенности в приверженности правительства данному курсу»3.

Kaufmann et al.

2010;

www.info. Во вторых (что весьма симптоматично), политическое воздей worldbank.org/ ствие рассматривается как сугубо негативный фактор, как давление, а governance/wgi/pdf/ ge.pdf. не влияние, хотя речь идет об органах власти, которые по определению находятся в эпицентре политических интеракций. Разработчики мето дики Всемирного банка, по видимому, исходят из старой, «веберов ской» трактовки бюрократии как аполитичной силы, которая занима ется предоставлением государственных услуг, и качество ее работы в этой сфере условно приравнивается к эффективности власти. Меж ду тем политический курс, о котором говорится в определении, заве домо невозможно «очистить» от различных политических подходов, методов и практик, за реализацию которых может идти очень серьез ная борьба.

Наконец, как справедливо отмечает А.Ахременко, в приведенном определении и связанных с ним индикаторах смешиваются, с одной стороны, различные атрибуты эффективности, а с другой — причины и следствия4. Весьма показателен в этом плане перечень ключевых групп Akhremenko 2013.

индикаторов эффективности власти (базирующихся на источниках, ко торые авторы проекта называют репрезентативными5): институцио Напомним, что измерение прово нальная эффективность;

избыточность бюрократии;

инфраструктура;

дится на основе качество общего образования;

удовлетворенность системой обществен общедоступных социологических ного транспорта;

удовлетворенность состоянием дорожной сети;

удо опросов и эксперт влетворенность системой образования;

качество государственных услуг ных оценок.

в области образования и здравоохранения;

способность властей к вне дрению реформ;

качество бюрократии;

стабильность политики и пер 176 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) спективное планирование (влияние смены правительства на полити ческий курс, наличие у действующего правительства выверенной стра ` тегии и долгосрочного видения ситуации в противовес преследованию См. Kaufmann et краткосрочных экономических целей)6.

al. 2010.

NB! Помимо индикаторов, взятых из репрезентативных источников, имеются и почерпнутые из источников нерепрезентативных.

К ним относятся: качество публичной администрации;

качество бюджетного и финансового управления;

эффективность сбора налогов;

управление публичными службами;

формирование кон сенсуса;

способность к (успешному) управлению (governance ca pability);

ресурсная эффективность;

доверие властям;

адаптация экономической политики к экономическим изменениям;

незави симость гражданской службы от политического вмешательства;

эффективная реализация решений правительства;

сдерживание ак тивности бизнеса бюрократией;

эффективность инфраструкту ры распределения товаров и услуг;

устойчивость политического курса и др. Ibidem.

Строго говоря, проект Всемирного банка оценивает деятельность национальной бюрократии (гипотетически — далекой от политики) с точки зрения скорости и качества ее работы с потребителями государ ственных услуг, причем преимущественно в сферах, отличающихся по вышенным присутствием государства (транспорт, образование, здраво охранение). Такой подход не может быть единственным, тем более что он не позволяет измерять политическую эффективность. К слову, соци альная эффективность бюрократического управления тоже во многом остается за скобками.

Адресат оценок Всемирного банка в общем и целом понятен — это иностранный бизнесмен, принимающий решение об инвестирова нии в ту или иную страну и интересующийся состоянием ее государ ственного аппарата. Такие оценки оказываются в одном ряду с оценка ми страновых политических рисков8, ориентированными на территори См., напр.

www.control ально мобильную часть бизнеса, стоящую перед выбором страны своего risks.com.

размещения. Имплицитно предполагается также, что бюрократия дол жна быть нацелена на развитие свободного рынка и создание для него необходимой инфраструктуры.

Наряду с подобными общими оценками (которые при ближайшем рассмотрении оказываются не столь уж общими в плане всеохватности Об истории этого и имеют вполне очевидный и довольно узкий практический смысл) ис направления, свя пользуются и более частные. Прежде всего речь идет о практике оцени занной с изменени ем представлений вания политических курсов и программ (policy evaluation)9. Данный о роли государст подход не претендует на всеохватность и всегда сфокусирован на конк ва во второй поло ретном направлении деятельности властной структуры, на реализуемой вине XX в., см.

Wollmann 2003;

ею конкретной программе (в связи с чем оценивание смыкается с оцен Цыганков, Смир кой регуляторного воздействия, ОРВ). Он гораздо проще в концепту нова 2006.

“ПОЛИТИЯ” № 1 (68) альном отношении и построен на оценке результата осуществления не коей программы с изначально заданными целями, обеспеченной опре деленными ресурсами. Такое оценивание является важной, если не ключевой частью политико управленческого цикла10, и его востребо Дегтярев 2004.

ванность в повседневной работе государственной машины не вызывает сомнений. Стоит также отметить, что в рамках рассматриваемого под хода представлен практически весь понятийный аппарат оценки эф фективности (effectiveness, efficiency, efficacy, performance, outcome, out put, input), позволяющий более точно рассуждать об эффективности, результативности, «входах» и «выходах» тех или иных программ.

Однако если нас интересует эффективность власти в целом, по добного рода оценивания заведомо недостаточно. Ведь эффективность власти нельзя измерить путем простого суммирования эффективности решения отдельных задач, даже если для повышения точности исследо вания присвоить этим задачам различные веса, поскольку в этом случае вне поля зрения оказывается как широкий социально политический контекст, так и то, что НЕ делается властными структурами, то есть не входит ни в какие программы, или делается не прямо, а косвенно.

Кроме того, необходимо учитывать, что эффективность власти не может быть абсолютной. Не бывает эффективности вообще, поэтому принципиально важно определить, об эффективности относительно чего — или для кого — идет речь. Конечно, неизбежно возникает со блазн синтезировать оценки эффективности власти по разным ее изме рениям и вывести общую оценку, построить рейтинг. Не отрицая цен ности соответствующих попыток, заметим только, что подобный синтез требует очень тонкого аналитического инструментария, учитывающего, в частности, взаимосвязь между измерениями (как на концептуальном, так и на эмпирическом уровне), их веса и т.п.

Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что обе наиболее распространенные в настоящее время методики обладают су щественными недостатками. При применении первой из них (нацелен ной на оценку выполнения бюрократией определенных значимых функ ций) неизбежна зависимость выбранных авторами индикаторов и их эталонных характеристик от используемой теории управления и заказ чика (потребителя) оценки, в то время как вторая носит сугубо утили тарный характер и в принципе не претендует на комплексность.

Ниже мы попытаемся рассмотреть эффективность власти с точки ` зрения различных ее измерений, а затем предложим свое видение возможного подхода к оценке эффективности региональной власти в России. Эффективность (англоязычным аналогом которой является effectiveness) будет для нас базовым концептом. Поскольку, как уже говорилось, эффективность власти нередко редуцируется до «деполи тизированной» эффективности государственной бюрократии, начнем с управленческого измерения, предполагающего оценку внутренней ор ганизации управленческой структуры и степени ее оптимальности.

178 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) *** Оценка управленческой эффективности власти действительно связана с теориями государственного управления и бюрократии. Более того, сама эта оценка восходит к классической теории М.Вебера и дру гих представителей «старой школы», делавших упор на аполитичность и профессионализм бюрократии. И хотя, вопреки установке Всемирно го банка, власть, находящуюся вне «политического давления», на наш взгляд, нельзя считать эффективной (ибо эффективная власть должна адаптироваться к меняющейся политической среде), профессиональ ные качества бюрократии и организация ее работы играют ключевую роль при исследовании управленческой эффективности.

Вместе с тем необходимо учитывать изменения в теории государ ственного управления, происходившие в течение XX в., в частности по явление концепции нового государственного управления (new public management)11, отразившей рост консервативных тенденций в ряде за Osborne, Gaebler 1992. падных стран. В целом для новых подходов к государственному управ лению характерен акцент на оказании государством услуг населению, а также на передаче государственных функций частным структурам и так называемым «кванго» (квазинеправительственным организациям) с организацией конкуренции в частном секторе. Та же логика просле живается в контрактных теориях, концепциях «хорошего управления» (good governance) и «ориентации на результат» (performance results, ac countability for results), представлениях о гражданах как о клиентах госу дарства или, напротив, о государстве как об агенте граждан, выступаю щих в роли принципала. Так, помимо «базисной» эффективности пре доставления государственных услуг, под эффективностью власти может пониматься и эффективность конкурентной борьбы за государственные функции, и эффективность передачи этих функций, что свидетельству ет о привязке оценок эффективности к ценностям и практикам кон кретной управленческой модели, возникшей в конце XX в.

Как бы то ни было, всякая теория государства и бюрократии на кладывает свой отпечаток на представления об управленческой эффек тивности власти. Нюансов здесь много, и каждый из них может стать основанием для собственной системы оценки или, по крайней мере, для расстановки приоритетов в этой оценке. Мы же пока попытаемся отразить управленческое измерение в наиболее общем виде. В этом плане управленческая эффективность ближе всего к английскому effi cacy, то есть способности уполномоченных лиц обеспечить выполнение стоящих перед ними задач12.

Цыганков, Смир нова 2006. По нашему мнению, управленческая эффективность власти может определяться по следующим пяти направлениям.

1. Структурное направление. В данном случае эффективность озна чает относительную простоту управленческой структуры, ее ком пактность и четкое разграничение функций между отдельными звеньями. Внутри этого направления можно выделить два частных:

“ПОЛИТИЯ” № 1 (68) — структурная компактность (эмпирически оптимальное количе ство подразделений, где оптимальность является производной от числа содержательных направлений деятельности органа вла сти и общей потребности в относительной немногочисленности подразделений для удобства управления);

— структурная логичность (отсутствие функциональных пересече ний между подразделениями, создающих базу для меж и внут риведомственных противоречий).

2. Квалификационное направление. В рамках этого направления определяется уровень компетенции работников, в том числе руко водителей органа власти и его структурных подразделений. В ка честве индикаторов здесь могут использоваться релевантность образования и трудового опыта чиновника профилю его работы, прохождение конкурсных процедур отбора, наличие квалификаци онных требований к должности и их выполнение.

3. Исполнительское направление. Данное направление связано с ве беровским представлением об аполитичности бюрократии и ее ориентации на точное следование должностным инструкциям.

В его рамках оцениваются трудовая дисциплина чиновников и со блюдение ими должностных инструкций.

4. Мотивационное направление. Эффективность бюрократической машины зависит от наличия у чиновников мотивации к повыше нию качества своей работы. Индикаторами эффективности здесь могут выступать как размер денежного или иного вознаграждения (в соотнесении с неким эталоном) и его связь с объемом и каче ством выполненной работы, так и определяемые заслугами воз можности для продвижения по карьерной лестнице. Таким обра зом, внутри этого направления можно выделить два более узких:

— ресурсная мотивация;

— карьерная мотивация.

5. Финансовое направление. В данном случае учитывается эффектив ность затрат на содержание бюрократического аппарата. Рассмот рение этого направления требует выхода за пределы управленче ского измерения, поскольку расходы на бюрократический аппарат необходимо соотносить не только с численностью такового, но и с его социальной и политической эффективностью.

*** Будучи ориентировано на оценку властных органов с точки зре ния их внутренней структуры и кадрового потенциала, управленческое измерение оставляет за скобками вопрос о том, как деятельность бю рократической машины сказывается на обществе, политике и экономи ке. Отношения бюрократии с внешней средой и ее влияние на эту среду раскрываются в рамках других измерений эффективности. Но прежде чем приступать к их рассмотрению, имеет смысл остановиться на тех 180 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) подходах, которые используются при оценке эффективности власти (см. табл. 1).

Подходы Основное содержание Ресурсный Соотношение ресурсных (финансовых и др.) затрат и ре зультатов (в том числе качественная результативность) Инструментальный Соотношение целей и достигнутых результатов (в том чис ле экзогенная, эндогенная и эталонная эффективность) Проблемный Степень соответствия целей и результатов актуальному проблемному полю Пожалуй, наиболее распространенным сегодня является ресурс ный подход, основанный на сопоставлении итогов работы властного органа и затрат на их достижение. Под эффективностью здесь понима ется получение максимального результата на единицу потраченных ре сурсов. В англоязычной литературе она оценивается через соотношение costs и benefits либо input и output13. В рамках ресурсного подхода допус См. Цыганков, Смирнова 2006 тимо использование понятия «результативность» как синонима «эф и др.

фективности» в ее узком значении. Англоязычным аналогом последней выступает скорее efficiency (или даже performance), нежели effectiveness.

С данным подходом связано, в частности, внедрение практик менедж мента, ориентированного на результат, в том числе его российской вер сии в виде ориентированного на результат бюджетирования.

Важнейшее достоинство ресурсного подхода заключается в том, что он открывает широкие возможности для применения количествен ных методов, поскольку и затраты, и результаты, как правило, отра жены в официальной отчетной статистике. Использование одного из таких методов — Data Envelopment Analysis, — базирующегося на прин ципе оптимальности по Парето14, позволило А.Ахременко, опираясь на Напомним, что оптимальность по данные Министерства регионального развития РФ, прийти к совер Парето означает шенно иным, по сравнению с официальными, выводам относительно такое состояние системы, при ко эффективности региональной власти в России15.

тором улучшение Вместе с тем, несмотря на кажущиеся простоту и ясность, вроде какого либо из ее параметров невоз бы обеспечивающие убедительный результат, у ресурсного подхода можно без ухудше имеется немало «подводных камней», без учета которых его ценность ния других.

резко снижается.

Ахременко 2012. 1. В основе ресурсного (как и любого другого) подхода к измере нию эффективности власти лежит представление о наличии относи тельно автономного «центра принятия решений» (decision making unit), преобразующего ресурсы в результаты16. Однако ввиду множественнос Akhremenko 2013. ти подобных центров не всегда удается идентифицировать тот, который целиком и полностью отвечает за конверсию данных затрат в данные результаты. Понятно, что в реализации той или иной программы может “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) участвовать несколько властных структур, находящихся в соподчинен ных или партнерских отношениях. Поэтому оценка эффективности конкретной структуры по конкретному направлению всегда условна, и задача состоит в том, чтобы выявить тот властный орган, который в наибольшей степени влиял на достижение рассматриваемого результа та. Причем бывают случаи, когда найти «главного ответственного» про сто невозможно, и тогда нужно прямо говорить, что оценка носит куму лятивный характер для совокупности ответственных органов власти.

2. Даже если на решение некоей задачи выделены средства, это совсем не означает, что конечный результат связан только с их освое нием. Очевидно, что на этот результат влияет множество факторов, не поддающихся управлению (так, экономическая ситуация в регионе мо жет в гораздо большей степени зависеть от внешней конъюнктуры и де ятельности ФПГ, чем от предпринимаемых региональной властью мер).

Другими словами, орган власти может оказаться и «бенефициаром», и «жертвой» не зависящих от него процессов, а методика будет автома тически записывать их следствия в число его достижений или провалов.

Поэтому для корректного ее применения прежде всего необходимо ус тановить реальный вклад данного органа в получение того или иного результата.

3. Когда речь идет о целевых показателях, достижение которых яв ляется официальной задачей органа власти, определить результаты его деятельности относительно просто. Но любая попытка исследователя выйти за узкие рамки этих показателей (а по некоторым направлениям их может не быть вовсе) сопряжена с привлечением тех, чья смысловая связь с деятельностью данного органа власти не очевидна. Всегда, на пример, есть возможность задействовать общепринятые показатели со циального благополучия, но не всегда можно доказать, что они стали результатом работы властей.

4. Программы государственных расходов обычно имеют кратко срочный характер и требуют столь же быстрой оценки их результатив ности, в том числе в пределах бюджетного года. Однако социально эко номические процессы отличаются инерционностью, у них совершенно другая, растянутая во времени динамика изменений и реагирования на действия органов власти. Иначе говоря, достигнутые за год результаты на самом деле могут являться следствием долгосрочных процессов, ко торые вообще не зависели от работы органа власти, или решений, при нятых и реализованных гораздо раньше. Аналогичным образом вложен ные в рассматриваемый период средства могут «окупиться» в средне и долгосрочной перспективе, и «сходу» оценить эффективность их вложе ния нереально. Но раз так, необходимо оценивать вероятную скорость достижения результата, различать текущую (краткосрочную) и страте гическую (средне и долгосрочную) эффективность, то есть «быстрые» и предполагаемые (будущие) результаты.

5. Даже будучи полностью корректным с точки зрения расчетов, механическое соотнесение затрат и результатов может получать разные 182 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) интерпретации. Ведь, как справедливо отмечает П.Хейне, эффектив ность является оценочной категорией и исчисляется исходя из пред ставлений о ценности вложенного и достигнутого17. Разделяя эту пози Хейне 1993: 169.

цию, А.Дегтярев полагает, что результаты осуществления публичной политики должны соотноситься с содержанием определенных ценнос тей18. В связи с этим целесообразно расширить ресурсный подход, Дегтярев 2006.

дополнив его понятием качественной результативности, что, в свою очередь, предполагает наделение результата социальными смыслами19.

В качестве анг лийского эквива Подобная корректировка ресурсного подхода, требующая привлечения лента в этом слу экспертных оценок и включенного наблюдения, особенно важна при чае, на наш взгляд, может использо оценке политической эффективности: поскольку в политике нет анало ваться термин га прибыли, достигнутый результат там измеряется более сложными и «performance».

тонкими категориями.

Так или иначе, анализ соотношения результатов и затрат не ис черпывает многообразия подходов к оценке эффективности органов власти. В частности, в работах Ахременко, наряду с таким соотношени ем, исследуется соответствие результатов целям и нормативам, то есть эффективность рассматривается с позиций целедостижения20. Следуя Akhremenko 2013.

этой логике, можно предложить инструментальный подход к оценке эффективности властных органов, связывающий последнюю со степе нью и скоростью достижения поставленных целей. К несомненным до стоинствам данного подхода относится то, что он избавляет нас от про блемы корректного определения результата, ибо тот, как правило, задан a priori в виде задач, нормативов, целевых индикаторов и т.п., включая сроки их достижения. Важно отметить, что подобный подход полнос тью коррелирует с установками классической школы государственного управления, ориентирующей органы власти на достижение определен ных целей (обычно в заданные сроки и с помощью заданных методов)21.

Комаровский, Сморгунов (ред.) На наш взгляд, инструментальную эффективность (она же — эф 2004.

фективность целедостижения) следует подразделять на эндогенную, эк зогенную и эталонную. В первом случае речь идет об эффективности применительно к целям, заявленным самим органом власти, во вто ром — к целям и нормативам, заданными другими властными структу рами (например, вышестоящими). Что касается эталонной эффектив ности, то она привязана не к официально обозначенным и публично артикулированным, а к более или менее очевидным «идеальным» целям (эталонам) вроде достижения максимально возможного результата или оптимального баланса тех или иных сил (правда, в последнем случае эталон все таки требует обоснования).

Одним из важнейших проявлений инструментальной эффектив ности выступает сбалансированность бюджета. Снижение бюджетного дефицита, государственного долга, дотационности (для субнациональ ных единиц) всегда включается в число показателей эффективности ра боты властных структур. Отсюда необходимость особого (финансового) измерения эффективности власти, в рамках которого бы оценивались качество бюджетного процесса и бюджетная сбалансированность. Для “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) этого измерения, как и для управленческого, важна прежде всего внут ренняя организация процесса, а не его социально политические им пликации.

Вместе с тем у инструментального подхода имеются и слабые мес та, главное из которых — социальное и политическое обоснование це лей. Как справедливо отмечает О.Шабров, «если критерием эффектив ности власти избрано достижение цели, то следует признать эффектив ной и власть, для общества разрушительную, если только разрушение является сознательно поставленной целью...»22. Считая «высшей целью, Шабров 2002:

130. неотъемлемой функцией и предназначением власти, как и управления в целом... сохранение и развитие... общества», он настаивает на том, что, наряду с эффективностью целедостижения, необходимо иметь в виду и «эффективность по предназначению»23, вводя в качестве критерия эф Там же.

фективности политической власти степень стабильности и развития об щества24. Проблемы, возникающие при оценке деятельности власти с Комаровский (ред.) 2006: 92. позиций простого целедостижения, заставляют обратить более серьез ное внимание на социальные и политические аспекты эффективности.

Но прежде чем переходить к их рассмотрению, укажем на возмож ность еще одного подхода к эффективности власти. Его смысл — в вы яснении того, в какой мере расстановка приоритетов в деятельности властных органов соответствует реально существующему проблемному полю. В отличие от «обычной» эффективности целедостижения, о кото рой говорилось выше, речь в данном случае идет о том, насколько по ставленные цели и достигнутые результаты адекватны общественным потребностям. Эффективной является власть, которая верно расставля ет приоритеты в своей политике. Такой подход, ориентированный на оценку эффективности определения приоритетов, можно назвать про блемным.

*** Оба описанных выше измерения эффективности власти — управ ленческое и финансовое — характеризуют работу государственной ма шины с точки зрения ее собственной организационно финансовой оп тимальности, в минимальной степени увязывая ее с тем воздействием, которое оказывает она на социальную и политическую среду. Чтобы учесть это воздействие, необходимо ввести социальное и политическое измерения эффективности (см. табл. 2).

Социальное измерение эффективности власти давно интересует исследователей, стремящихся уйти от «механистического» подхода. Для этого измерения принципиально важными являются отношения власти и общества.

Заметим, что социальные последствия учитываются многими ме тодиками, но в разной степени и под разным углом зрения. Например, при оценивании политических программ (policies) ссылки на социаль ное измерение можно обнаружить сразу в трех концептах — собственно 184 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) 2 Наиболее важные Измерение Основные направления подходы Управленческое 1. Структурное (структурная компакт Инструментальный, ность, структурная логичность) ресурсный 2. Квалификационное 3. Исполнительское 4. Мотивационное (ресурсная мотива ция, карьерная мотивация) 5. Финансовое Финансовое Инструментальный Социальное 1. Общесоциальное Ресурсный, (дифференцировано по: инструментальный, а) индикаторам уровня и качества жизни проблемный б) отраслям социальной и социально значимой экономической сферы) 2. Социально групповое (дифференцировано по:

а) сбалансированной реализации всей совокупности социальных интересов б) конкретным социальным группам) Политическое 1. Легитимационное Ресурсный, 2. Общесистемное (средовое) инструментальный, 3. Режимные (демократическое, проблемный авторитарное, тоталитарное) 4. Акторные (дифференцированы по:

а) сбалансированной реализации всей совокупности акторных интересов;

б) конкретным акторам) effectiveness (социальная эффективность — соответствие расходов до стигнутому социальному результату), outcome (фактические социальные последствия реализации программы) и impact (косвенное воздействие на социальное поведение)25. Российские специалисты в области госу См. Цыганков, Смирнова 2006. дарственного управления выделяют такие показатели его социальной эффективности, как «а) уровень производительности труда, соотноси мый с мировыми параметрами по его соответствующим видам;

б) тем пы и масштабы прироста национального богатства, исчисляемые по ме тодике ООН;

в) уровень благосостояния жизни людей в расчете на душу населения и с разбивкой доходов различных категорий, а также в срав нении со стандартами развитых стран;

г) упорядоченность, безопас ность и надежность общественных отношений, их воспроизводство с нарастающим позитивным результатом»26.

Атаманчук 2009:

483. Социальную (а вместе с ней и политическую) эффективность власти необходимо соотносить с базисными направлениями государст венной политики. Так, одна из несомненных социальных целей власти “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) заключается в обеспечении благосостояния граждан, достичь которо го можно за счет извлечения и распределения ресурсов. Социальный смысл имеет и такое направление государственной политики, как под держание порядка и безопасности в обществе путем регулирования человеческого поведения. Таким образом, благосостояние граждан и общественная безопасность могут считаться наиболее очевидными це лями государственной политики, что вполне отвечает установкам срав нительной политологии27. По мнению некоторых авторов, к ним же См., напр. Ал монд и др. 2002. следует отнести обеспечение гражданских прав и демократии, а также экономическое развитие28. Рассмотрение эффективности власти в кон Хейвуд 2005.

тексте отношений власти и общества позволяет задействовать и ряд более частных исследовательских парадигм, связанных с влиянием со циального капитала, политической подотчетностью, отношениями «принципал—агент», социально экономической дифференциацией об щества, институциональной силой государства и т.д. Akhremenko 2013. На наш взгляд, социальную эффективность власти целесообразно оценивать по двум направлениям.

1. Общесоциальное направление. В данном случае основные цели власти — это уровень и качество жизни граждан, представляющие собой и наиболее очевидный общественный интерес. Соответствен но, ключевыми индикаторами эффективности власти здесь стано вятся доходы населения и обеспеченность его социальными благами.

Далее, уточняя и развивая оценку, можно выделить ряд на правлений, связанных с повышением качества социально значи мых сфер, таких как здравоохранение, образование, транспортная и жилищно коммунальная инфраструктура, экология. С этими на правлениями напрямую связана расходная политика государства, которая делится по статьям, соотнесенным с указанными сферами.

Помимо достижения высоких показателей и их положительной ди намики можно обратить внимание на затраты, то есть на степень приоритетности социальных расходов в бюджетной политике (на пример, на то, какую долю в бюджетных расходах составляют те или иные социально значимые направления и как меняется эта доля и объем затрачиваемых средств год от года). Здесь можно ис пользовать ресурсный, инструментальный и проблемный подходы, каждый из которых даст свои результаты.

2. Социально групповое направление. При таком угле зрения рас сматривается уже не общество в целом, а отдельные его группы, об ладающие разными, а порой и противоположными интересами.

Эффективность власти в целом достигается здесь за счет сбаланси рованной реализации групповых интересов и требований, то есть при измерении эффективности надо соотносить эти интересы и требования с действиями правительства. Это позволяет говорить не только о социальном, но и о политическом измерении эффектив ности, поскольку власть должна «проводить политику», i.e. диффе ренцировать свои приоритеты с учетом групповых интересов, что, 186 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) в свою очередь, зависит от того, какие интересы она представляет в большей мере. Иными словами, социально групповое направле ние находится на стыке социального и политического измерений.

Важным эмпирическим показателем эффективности в данном слу чае выступает поддержка властей различными социальными груп пами, для измерения которой можно использовать электоральную статистику и социологические методы. Следует обращать внима ние и на обеспечение представительства различных социальных групп и/или выражающих их интересы политических сил в органах власти.

В рамках социально группового направления оценка может быть как общей, так и дифференцированной. В первом случае оце нивается сбалансированность социальных интересов с точки зре ния их учета при принятии решений и в плане представительства в органах власти (между одним и другим возможен существенный за зор, свидетельствующий о формальном характере представитель ства). Во втором эффективность оценивается с позиций отдельных социальных групп, которые (по аналогии с отраслевой расходной политикой) могут быть для этой цели выделены и поименованы.

Собственно политическое измерение эффективности власти сложно полностью отделить от социального. Более того, политическая эффективность властных органов сильно зависит от особенностей по литического режима, и поэтому цели власти могут кардинальным обра зом различаться. Так, для авторитарных режимов критически важной является проблематика политической стабильности и удержания власт ных полномочий, тогда как демократические режимы больше ориенти рованы на обеспечение свободной конкуренции. В связи с этим тради ционная трактовка власти в терминах господства и подчинения в самом прямом и простом ее варианте может оказаться применимой к эффек тивности лишь авторитарных и тоталитарных режимов (как эффектив ность подчинения), но отнюдь не демократических.

Теоретически при оценке политической эффективности власти следовало бы делать упор на два аспекта — распределение властных полномочий между акторами (демонополизация власти и свободная конкуренция) и уровень общественной поддержки (легитимность). Од нако, поскольку в случае авторитарных и тоталитарных режимов эф фективность может определяться степенью контроля властвующей элиты над общественными отношениями, политическую эффективность влас ти целесообразно оценивать по следующим четырем направлениям.

1. Легитимационное направление. В рамках этого направления оце нивается уровень поддержки власти гражданами. Для его измере ния могут использоваться как результаты выборов, так и социоло гические данные. При этом необходимо учитывать характер леги тимности, что требует привлечения не только количественных, но и качественных показателей поддержки, позволяющих оценивать ее основания, устойчивость и активность.

“ПОЛИТИЯ” № 1 (68) 2. Общесистемное (средовое) направление. Здесь оценивается устой чивость политической системы, воспроизводство и эволюция по литических институтов. В соответствии с системным подходом, анализируется взаимодействие политической системы с внешней средой, которое эффективно, если происходит адаптация к меняю щимся условиям или (при неизменности таковых) самовоспро изводство системы. Неспособность обеспечить адаптацию или са мовоспроизводство системы свидетельствует о неэффективности власти, чреватой утратой ею властных позиций, в том числе и в ре зультате революции, итогом которой может стать формирование принципиально иной политической системы / режима.

3. Режимные направления. В данном случае эффективность связыва ется с особенностями распределения власти в зависимости от по литического режима30.

Применительно к гибридным режи 3.1. Демократическая эффективность — демонополизация влас мам имеет смысл ти, обеспечение свободной политической конкуренции.

рассматривать как демократиче 3.2. Авторитарная эффективность — монополизация власти, ее скую, так и авто стабильность на институциональном уровне, стабильность ритарную эффек или прямая преемственность властных позиций на персо тивность.

нальном уровне, контроль над обществом.

3.3. Тоталитарная эффективность — то же, что и авторитарная, но с добавлением идеологической индоктринации, предполага ющей, что общество разделяет лежащие в основе режима иде ологические установки.

4. Акторные направления. Здесь оценивается представительство в органах власти групповых политических интересов и учет их при принятии решений. Данные направления частично пересекаются с социально групповым направлением социальной эффективности, однако речь в этом случае идет о группах, в той или иной степени организованных политически, — партиях, политически окрашен ных группах давления и т.д. При таком угле зрения эффективность означает наибольшие возможности для реализации соответствую щими группами своих интересов, то есть привязана к конкретным игрокам и определяется для каждого из них. Вместе с тем, по анало гии с социальным измерением, под эффективностью может пони маться и сбалансированная реализация всех акторных интересов.

*** Предложенная выше методика в принципе подходит для любого уровня власти, включая уровень субъектов РФ. Вместе с тем при ис пользовании ее для оценки эффективности подобного рода субнацио нальных властных органов некоторые измерения и подходы должны быть адаптированы к особенностям региональной власти.

В силу более или менее стандартной организации бюрократиче ской машины самыми универсальными являются «внутренние» измере 188 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) ния эффективности — управленческое и финансовое. В то же время применительно к управленческому измерению необходимо учитывать ограниченность региональных полномочий. Отсюда — более жесткие требования к структурному направлению, подразумевающие еще бль шую компактность органа власти и привязку его структуры к тем функ циям (обеспеченным соответствующим финансированием), которые реально выполняет региональная власть. В России региональные пра вительства в структурном отношении нередко дублируют федеральное, что нельзя признать эффективным, поскольку это означает заведомо неравномерное распределение функций и расходных полномочий меж ду структурными подразделениями. Нет смысла создавать подразделе ния, на которые по факту приходятся не финансируемые мандаты, или те, что на бумаге решают задачи, не свойственные региональной власти.

В связи с этим встает задача разработки стандартных требований к размеру и внутренней структуре регионального органа власти и допус тимых отклонений от стандарта, за пределами которых организация уже не сможет считаться эффективной (это предполагает использование инструментального подхода). Именно к этому стандарту должны при вязываться квалификационные требования к чиновникам и нормативы финансирования аппарата. Вопросы создания мотиваций и поддержа ния исполнительской дисциплины едва ли нуждаются в столь жесткой регламентации и могут решаться непосредственно в регионах (что, ес тественно, подразумевает возможность использования собственных ин дикаторов финансового поощрения, карьерного роста и выполнения должностных обязанностей). В России данному измерению не уделяет ся достаточного внимания, хотя от него зависит очень и очень многое.

Финансовое измерение эффективности в целом идентично для всех уровней власти. Как правило, наиболее общими здесь являются цели, связанные с обеспечением сбалансированности бюджета. Дополни тельной целью субнациональных органов может быть снижение бюджет ной зависимости от трансфертов из бюджетов вышестоящего уровня.

В России определением целей финансовой политики и оценкой связанной с ними эффективности занимается федеральное Министер ство финансов, использующее стандартные процедуры, базирующиеся на инструментальном подходе. Так, при мониторинге выполнения ре гионами требований Бюджетного кодекса качество бюджетного процес са оценивается по шести параметрам: качество бюджетного планирова ния (7 показателей);

качество исполнения бюджета (7 показателей);

качество управления долговыми обязательствами (6 показателей);

фи нансовые взаимоотношения с муниципальными образованиями (8 по казателей);

качество управления государственной собственностью и ока зания государственных услуг (10 показателей);

степень прозрачности бюджетного процесса (8 показателей). Правда, результаты этого мони торинга не включаются в единую систему оценки эффективности дея тельности региональной исполнительной власти и не имеют каких либо последствий в виде поощрений и санкций, оставаясь не более чем “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) «информацией к сведению». Не составляет Минфин и рейтинг регио нов, а просто делит их на три группы — с высоким, надлежащим и низ ким качеством управления региональными финансами.

Главную трудность, разумеется, представляют социальное и поли тическое измерения эффективности, тем более что здесь могут исполь зоваться различные подходы и их комбинации. В российской практике применяются ресурсный и инструментальный подходы. При этом остро встает проблема корректного определения как целей, так и результатов деятельности региональных органов власти.

Укрепление властной вертикали и создание системы подотчетнос ти назначаемых губернаторов Кремлю обернулись фактическим отка зом от важнейшего принципа федерализма, предполагающего разгра ничение полномочий между центром и регионами. Вместо этого центр стал по своему усмотрению ставить перед губернаторами задачи, требуя их выполнения. Персональное обновление губернаторского корпуса, сопровождавшееся появлением большого числа так называемых «варя гов», привело к усилению зависимости глав регионов от центра, по сути превратив их в элемент единой государственной машины.

Оценка эффективности губернаторов была нужна центру прежде всего для того, чтобы усилить их ориентацию на центральную власть и попытаться создать основания для кадровых решений. На смену феде ралистскому принципу разграничения полномочий de facto пришла практика наделения региональной власти ответственностью за решение определенных центром задач31. С точки зрения региональных полномо Данная установ ка проявилась еще чий и финансовых возможностей эта ответственность была избыточной при принятии и неподъемной, что, однако, вполне устраивало центр, так как ставило в 1999 г. базового федерального зако региональные власти в заведомо уязвимое положение.

на «Об общих Анализируя списки индикаторов эффективности, представленные принципах органи зации законода в президентских указах 2007 и 2012 гг. и последующих постановлениях тельных (предста правительства, и данные, собираемые Министерством регионального вительных) и ис развития, можно увидеть целый ряд проблем. Первая из них — это со полнительных органов государ мнительная релевантность используемых показателей с точки зрения ственной власти возможности регионов обеспечить их должный уровень и динамику.

субъектов РФ», возлагающего Вторая — избыточность показателей, особенно в списке 2007 г., где их на региональную счет шел на сотни. Подобное обилие показателей потребовало разра исполнительную власть ответст ботки специальной методики для выведения синтетической оценки, венность за комп а эта методика, в свою очередь, оказалась предельно упрощенной лексное социально и включала в себя экспертные оценки, обоснованность которых была экономическое развитие соот далеко не очевидной. Третья — бросающееся в глаза стремление сори ветствующей ентировать региональную власть на решение поставленных федераль территории.

ным правительством задач, в том числе связанных со структурными ре формами и оптимизацией расходов (которая на деле означала их сокра щение, ибо именно центр определял, какие расходы неэффективны).

Стоит отметить, что подход Минрегиона к измерению эффектив ности в чем то близок к подходу Всемирного банка, о котором шла речь выше: налицо и ориентация на конкретного заказчика, и концептуаль 190 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) ная аморфность оценки. Так, в докладе министерства, посвященном презентации данных за 2010 г., можно найти следующую формулиров ку: «...Комплексная оценка по достигнутому уровню и динамике эф фективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации за период 2007—2010 годы включает в себя ана лиз реализации структурных реформ на уровне региона, в том числе внедрения современных инструментов управления, степени оптимиза ции бюджетной сети и кадрового потенциала и, в конечном счете, оце нивает влияние деятельности органов исполнительной власти на отдель ные параметры, определяющие качество жизни населения региона»32.

Доклад 2010: 4.

С одной стороны, в этом определении четко сказано, что центр ждет от регионов прежде всего финансовой и кадровой оптимизации и ориен тирует их на структурные реформы, разработкой которых занимается федеральное правительство. По сути, это и есть вертикальная подотчет ность. С другой стороны, в нем вроде бы поставлена благая социальная цель — повышение качества жизни населения. Но поскольку далеко не очевидно, что заявленная «оптимизация» положительно повлияет на достижение этой цели, социальное измерение оказывается смазанным и размытым.

Примечательно, что со временем тенденция к упрощению оценок эффективности региональной исполнительной власти и перекладыва нию на регионы ответственности за достижение целевых показателей, которые от них мало зависят, все больше нарастала.

Впервые об оценке эффективности исполнительной власти субъ ектов Федерации было заявлено на заседании президиума Госсовета 13 сентября 2006 г. С 2007 г. более или менее стабильно оценивались девять направлений — экономическое развитие, здравоохранение, фи зическая культура и спорт, общее образование, профессиональное обра зование, жилищно коммунальное хозяйство и жилищное строительство, дорожное хозяйство, обеспечение безопасности граждан, организация государственного управления. В 2010 г. к этим направлениям были до бавлены еще два — энергосбережение и охрана окружающей среды.

Вместе с тем итоговая оценка, на основании которой составлялся рейтинг регионов и принимались решения об их поощрении, была все таки сфокусирована на региональной сфере полномочий. Она проводи лась по четырем направлениям: экономика и государственное управле ние;

здравоохранение;

образование;

жилищное строительство и ЖКХ.

В рамках каждого из этих направлений использовались три показателя — результативность деятельности, эффективность расходования бюджет ных средств и удовлетворенность населения. Другими словами, речь шла о сочетании ресурсного и инструментального (в его экзогенной версии, поскольку нормативы определял центр) подходов с привле чением социологических данных (фиксирующих уровень удовлетво ренности).

В 2012 г., после возвращения В.Путина на пост президента, довольно оперативно была проведена работа по определению новых “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) требований центра к региональной власти. Эти требования прямо или косвенно сформулированы уже в серии президентских указов от 7 мая 2012 г., где затрагиваются практически все направления государствен ной политики. Непосредственно эффективности региональной власти посвящен указ президента № 1199 от 21 августа 2012 г. «Об оценке эф фективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации». Этот указ (с учетом последующих уточнений) свел отчетность к 10 показателям, слабо связанным с полномочиями и возможностями региональной власти. Иными словами, с усилением вертикальной подотчетности проблема релевантности показателей лишь обострилась. Вместе с тем эти изменения четко продемонстриро вали, в чем состоит смысл оценки: ставя перед регионами общеэконо мические и общесоциальные задачи и вынуждая их изыскивать ресурсы для решения таковых, центр тем самым пытается превратить регио нальные органы в ассистентов федеральной власти, помогающих ей по высить ее собственную эффективность и уровень поддержки. Об этом наглядно свидетельствует список показателей, в котором непосред ственно к региональной власти относится разве что последний, тогда как все остальное определяется множеством не зависящих от нее (а в не которых случаях — и от власти вообще) причин:

— ожидаемая продолжительность жизни при рождении;

— объем инвестиций в основной капитал (за исключением бюджет ных средств);

— оборот продукции (услуг), производимой малыми предприятиями, в том числе микропредприятиями и индивидуальными предприни мателями;

— объем налоговых и неналоговых доходов консолидированного бюджета;

— средний уровень безработицы;

— реальные денежные доходы населения;

— удельный вес введенной площади жилых домов в общей площади жилищного фонда;

— доля выпускников государственных (муниципальных) общеобра зовательных учреждений, не сдавших Единый государственный экзамен, в общей численности выпускников государственных (му ниципальных) общеобразовательных учреждений;

— смертность населения (без показателя смертности от внешних при чин);

— оценка населением деятельности региональных органов государ ственной власти.

Кроме того, существует набор индивидуальных показателей (в раз ных субъектах РФ они могут быть разными) по шести направлениям, которые напоминают о прежней системе оценки и ближе к реальной работе региональных органов: доходы населения;

демография и здраво охранение;

образование;

обеспечение граждан жильем;

жилищно ком мунальное хозяйство;

создание благоприятной и безопасной среды про 192 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) живания. Однако единой для всех регионов, сравнимой оценки по этим направлениям не предусмотрено.

Стремление возложить на региональные органы решение общего сударственных задач наглядно проявилось и в указе президента № от 10 сентября 2012 г. «Об оценке эффективности деятельности руко водителей федеральных органов исполнительной власти и высших должностных лиц (руководителей высших исполнительных органов го сударственной власти) субъектов Российской Федерации по созданию благоприятных условий ведения предпринимательской деятельности».

Примечательно, что, помимо дополнительного показателя эффектив ности, этот указ вводит совместную ответственность федеральной и ре гиональной исполнительной власти, по сути рассматривая их как эле менты единой системы государственной власти.

*** Таким образом, для российской оценки эффективности регио нальных исполнительных органов характерно расширительное приме нение инструментального подхода. Постоянно экспериментируя, центр возлагает на регионы обязанности, которые слабо или вообще никак не соотносятся со сферой их компетенции и финансовыми возможностя ми. В сущности, это тактика выжимания из региональной власти мак симума ресурсов и инициативы для решения задач, важных для феде ральной власти и обеспечения ее стабильности. Собственно показатели относятся преимущественно к социальному измерению, но есть и та кие, которые отчасти выходят за его рамки и связаны с обеспечением экономического развития (инвестиции, повышение роли малого бизне са, предпринимательский климат и т.п.). Впрочем, предложенная выше методика не предусматривает выделения особого экономического из мерения: ввиду социальной значимости показателей экономического развития и их влияния на уровень, качество жизни и интересы различ ных социальных групп, по нашему убеждению, они должны рассматри ваться в рамках социального измерения.

На наш взгляд, необходима более корректная и научно обосно ванная оценка эффективности региональной власти в России по ее со циальному измерению (включающему и вопросы экономического раз вития). В силу особенностей функционирования властной вертикали сейчас доминирует экзогенный инструментальный подход, когда ос новные цели определяет федеральный центр (было бы интересно до полнить его эндогенным, то есть исследованием эффективности дости жения региональными властями тех целей, которые они сами ставят пе ред собой в своих стратегиях и иных публичных документах). Как ни парадоксально, не хватает ресурсного подхода: сколько нибудь коррек тный анализ соотношения затрат и результатов с помощью математи ческих методов можно найти лишь в отдельных специальных исследо См., напр. Ахре ваниях33, но не в официальной оценке. Полностью отсутствует проб менко 2012.

“ПОЛИТИЯ” № 1 (68) лемный подход, требующий социологических исследований и эксперт ных опросов с целью выявления проблемного поля в каждом субъекте Федерации.

Немалые сложности вызывает определение тех результатов (в ло гике ресурсного подхода), которые в наибольшей степени зависят от ре гиональной власти (с ними же можно более обоснованно связывать цели, если следовать инструментальному подходу). Теоретически в дан ном случае целесообразно исходить из перечня вопросов, отнесенных к компетенции региональных структур. Для их выявления можно исполь зовать российскую Конституцию (ст. 72 и 73), но поскольку ее положения носят слишком общий характер, имеет смысл обратиться к §3 ст. 26. федерального закона «Об общих принципах организации законодатель ных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ», где перечислены полномочия, которые регионы осуществляют за счет собственных бюджетных средств. Этот список, включающий на сегодняшний день 73 позиции (не считая более част ных, обозначенных подпунктами), по идее мог бы лечь в основу переч ня индикаторов для оценки эффективности региональной власти34.

Хотя тонкостей тут гораздо боль Вместе с тем необходимо учитывать, что вследствие финансовых ше. Например, ограничений фактическая реализация региональных полномочий отли имеются вопросы местного значе чается от установленной законом. Так, в 2010 г. 21,9% в структуре кон ния, которые не солидированных региональных бюджетов (то есть с учетом муници относятся к числу федеральных, но пального уровня) составляли расходы на образование, 17,6% — на соб не входят в соб ственно социальную политику (основная часть этих денег проходит по ственно региональ статье «социальное обеспечение населения»), 16,6% — на экономику ную компетенцию.

Кроме того, суще (в том числе 7,9% на транспорт и дорожное хозяйство), 12,6% — на жи ствует разграни лищно коммунальное хозяйство, 12% — на здравоохранение, физкуль чение полномочий посредством иных туру и спорт, 3,9% — на национальную оборону, национальную безо федеральных зако пасность и правоохранительную деятельность, 3,4% — на культуру, нов, практика пе редачи полномочий кинематографию и СМИ, 0,2% — на охрану окружающей среды35.

от одного уровня Из приведенных данных видно, что три четверти средств, находящихся власти к другому, в распоряжении субъектов РФ, уходит на различные направления соци особый порядок разграничения пол альной политики, ЖКХ и транспортно дорожную инфраструктуру, и — номочий в сложно с этой точки зрения — именно за них и нужно спрашивать региональ составных субъек тах Федерации, ные власти.

договорная прак В любом случае определение индикаторов социальной эффектив тика разграниче ния полномочий ности региональной власти (важных прежде всего для общесоциального и др.

направления) не может быть умозрительным и требует длительной апро бации. Предварительно можно предложить три варианта: а) общие по Рассчитано на основе данных казатели уровня и качества жизни (с учетом того, что вклад региональ Федерального каз ной власти в их достижение условен и ограничен);

б) показатели, прямо начейства РФ (www.roskazna.ru). связанные с региональными полномочиями;

в) показатели, связанные с реальной расходной политикой регионов. Второй и третий варианты нужны для того, чтобы верно расставить приоритеты (и, возможно, оп ределить веса индикаторов при расчетах) для отраслевой дифференциа ции общесоциального направления.

194 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) Что касается социально группового направления, то тут не обой тись без специальных исследований, нацеленных на выявление наибо лее значимых социальных групп в регионе, идентификацию их интере сов и анализ реализации этих интересов в политике региональной влас ти (для этого направления наиболее полезен проблемный подход). Для получения информации о степени удовлетворенности различных соци альных групп работой органов региональной власти имеет смысл задей ствовать социологические методы.

Наименее разработанным является политическое измерение.

Здесь можно говорить лишь о наличии замеров по легитимационному направлению. В первую очередь речь идет о данных социологических опросов, проводимых в рамках официальной оценки эффективности региональной власти, однако эта тема затрагивается и в исследованиях других социологических служб. Для определения уровня поддержки власти населением могут использоваться и результаты выборов — но, разумеется, с учетом искажений, типичных для системы электорально го авторитаризма.

Применительно к общесистемному направлению необходимы специальные исследования, ориентированные на анализ взаимодей ствия региональной власти с социальной средой и ее адаптации к тре бованиям последней. Наиболее очевидным проявлением неэффектив ности в данном случае выступает смена лиц, занимающих властные по зиции (особенно если она происходит в результате выборов), но, конечно, более корректным было бы выявление обусловленных такой сменой институциональных изменений, что позволило бы говорить о реальной адаптации власти.

В режимном отношении российский случай является гибридным с явным креном в сторону авторитаризма. В связи с этим при оценке эффективности региональной власти решающее значение имеют пока затели, свидетельствующие о консолидации и моноцентризме регио нального политического режима36, такие как сдерживание протестной Turovsky 2010.

активности, консолидация элиты и контроль над законодательной вла стью и местным самоуправлением. Тем не менее может быть измерена и демократическая эффективность. И хотя не вызывает сомнений, что региональные власти вряд ли будут прилагать усилия к ее повышению, было бы полезно разработать индикаторы, которые бы указывали на бесконфликтное взаимодействие различных — и неподконтрольных друг другу — формальных и неформальных центров власти.

Наконец, рассмотрение акторных направлений требует прежде всего идентификации действующих в регионе политических акторов и их интересов. После этого можно приступать к анализу реализации этих интересов органами власти.

Иными словами, разработка методологии оценки социальной и политической эффективности региональной власти в России, по сути, только начинается, и существующий опыт правительственной оценки мало что дает, кроме данных, которые еще нуждаются в правильной ин “ПОЛИТИЯ” № 1 (68) терпретации. В дальнейшем мы предполагаем приступить к выработке более конкретных индикаторов и апробации предлагаемой методики.

Вполне возможно, что в ходе этого процесса описанные выше направ ления и подходы будут скорректированы.

Алмонд Г., Пауэлл Дж., Стром К., Далтон Р. 2002. Сравнитель ная политология сегодня. — М.

Атаманчук Г.В. 2009. Теория государственного управления. — М.

Ахременко А.С. 2012. Эффективность органов власти в россий ских регионах (по итогам 2010 года). Препринт WP14/2012/02. — М.

Вебер М. 2003. Политические работы (1895—1919). — М.

Дегтярев А.А. 2004. Принятие политических решений. — М.

Дегтярев А.А. 2006. Проблема определения видов и критериев ди агноза в политико аналитической работе // Оценка политик и новая политическая экономия: инструменты анализа экономических ре форм. — М.

Доклад об эффективности деятельности органов исполни тельной власти субъектов Российской Федерации по итогам года (http://minregion.ru/activities/monitor/exec_evaluation/).

Комаровский В.С., Сморгунов Л.В. (ред.) 2004. Политико адми нистративное управление. — М.

Комаровский В.С. (ред.) 2006. Политология. — М.

Хейвуд Э. 2005. Политология. — М.

Хейне П. 1993. Экономический образ мышления. — М.

Цыганков Д.Б., Смирнова М.В. 2006. Анализ и оценивание госу дарственных программ и отраслевых политик. — М.

Шабров О.Ф. 2002. Политическая власть, ее эффективность и ле гитимность // Комаровский В.С. (ред.). Политология.— М.

Akhremenko A. 2013. Good Governance: Efficiency and Effectiveness in Russian Regional Healthcare // Reisinger W.M. (ed.) Russia’s Regions and Comparative Subnational Politics. — L., N.Y.

Kaufmann D., Kraay A., Mastruzzi M. 2010. The Worldwide Gover nance Indicators: Methodology and Analytical Issues. World Bank Policy Research Working Paper № 5430 (www.papers.ssrn.com/sol3/papers.sfm).

Osborne D., Gaebler T. 1992. Reinventing Government: How the Ent repreneurial Spirit Is Transforming the Public Sector. — N.Y.

Turovsky R. 2010. The Liberal and the Authoritarian: How Different Are the Russian Regions? // Gel’man V., Ross C. (eds.) The Politics of Sub National Authoritarianism in Russia. — Ashgate.

Wollmann H. 2003. Evaluation in Public Sector Reform. Concepts and Practice in International Perspective. — Cheltenham, Northampton.

196 “ПОЛИТИЯ” № 1 (68)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.