WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Государственный комитет Российской Федерации по высшему образованию Башкирский государственный педагогический университет На правах рукописи Пекар Виктор Иванович СЕМАНТИКА ПРЕДЛОГОВ ВЕРТИКАЛЬНОЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Рассмотрим, например, значение английского предлога in. Следующие примеры иллюстрируют невозможность правильно предсказать его употребление с помощью топологического понятия "включение" ("замыкание"). Предлог in полностью приемлем в предложениях a bird in a cage и a train in a tunnel. Описываемые в этих примерах предметы клетка и туннель, выступающие в роли фона (предмета, относительно которого локализуется другой предмет – фигура) не включают в буквальном смысле в себя некие объемы – клетка и туннель имеют нарушения в своих физических границах. Можно предположить, что значение in имеет особенность, отличающую его от топологического понятия "включение" и заключающуюся в том, что этот предлог может описывать и предметы, которые не включают в себя объемы, а лишь как бы намечают их. Существует, однако, запрет на употребление in с некоторыми предметами, подобным образом намечающими области положения фигуры: *a man stands in balcony, *a match takes place in a stadium. Балкон и стадион ограничивают некие объемы пространства, внутри которых находятся локализуемые предметы, однако предлог in здесь неупотребим. "Включение" как значение in, в отличие от соответствующего топологического понятия, может быть частичным: flowers in a vase, a spoon in a cup, a key in a keyhole. Однако неясно, насколько фигура должна быть включена в фон для того, чтобы позволить употребление in. Во многих случаях включенная часть фигуры может быть как большей, так и меньшей ее частью: a stick in a hand, a nail in a plank, an animal in a trap, a mouse in the jaws of a cat, a nail in tongs. Тем не менее, здесь есть исключения: нельзя сказать *a bottle in a cap, *a finger in a ring или *a parcel in a rope. Наконец, in может описывать и такое взаиморасположение предметов, где пространственное отношение "включение" отсутствует вовсе: a man in the field, a cub in a circle, a ball in the penalty area, an oasis in the desert, a foot in a stirrup. И наоборот, пространственное отношение "включение" может присутствовать, но предлог in не может быть употреблен: *a cork in a bottle, *a potato in a bowl (о перевернутой чашке, накрывающей картофелину). Как видно из рассмотренных особенностей употребления in, значение этого предлога едва ли может быть адекватно описано с помощью математических понятий. В этом случае обнаруживаются исключения, зависящие от концептуальной информации о конкретных предметах и даже о конкретных ситуациях. Очевидно, что при выборе предлога для описания данной пространственной сцены говорящий руководствуется не только ее геометрическими, но и функциональными характеристиками. Так, например, К.Ковентри (Coventry, 1998;

Coventry, Charmichael, Garrod, 1994), предлагает определение значения предлога in через понятие "функционального контроля", при котором "положение фигуры контролируется положением фона" (Coventry, Charmichael, Garrod, 1994: 291). Это определение, в частности, позволяет предсказать употребление этого предлога, независимо от того, какая – объективно большая или меньшая – часть фигуры заключена в фон;

"намечает" ли фон ту область пространства, в которой находится фигура, или нет. Так, понятие "функциональный контроль" объясняет, почему in употребим в примерах a stick in a hand, an animal in a trap, a mouse in the jaws of a cat – во всех из этих случаев фон (stick, animal, mouse) зафиксирован фигурой (hand, trap, jaws of a cat) и его положение зависит от положения фигуры. С другой стороны in неупотребим в примерах *a bottle in a cap, *a finger in a ring, поскольку в этих случаях положение фигуры не определяется положением фона, а скорее наоборот: перемещая бутылку, мы перемещаем вместе с ней и крышку на ней, а перемещая руку, мы перемещаем и кольцо на ней. Таким образом, семантические модели пространственных лексем, как обозначающих артефакты, так и пространственные отношения между ними, не могут быть охарактеризованы исключительно в терминах характеристик, объективно наличествующих в денотативных сценах. Семантические модели пространственной лексики должны учитывать те характеристики значения, которые отражают способы взаимодействия человека с окружающей средой, а также виды взаимодействия предметов друг с другом.

4. Энциклопедическое и словарное определения лексического значения Из положения когнитивной лингвистики о том, что семантические структуры имеют своим основанием концептуальные, следует, что семантическая информация, закрепленная за языковой единицей, является "энциклопедической", т.е. неотъемлемой частью широких пластов неязыковых знаний. Значение языковой единицы, таким образом, определяется не только самой системой языка, но и опытом человека выживания в окружающем его мире.

В этом отношении когнитивный подход к семантике противопоставлен "классическому" подходу, который строится на точке зрения, что существует некий автономный лингвистический уровень представления информации, независимый от концептуальных структур и соответственно определение значения некоторого слова может быть дано в терминах особых лингвистических единиц, без обращения к концептуальной системе в целом. Представление языкового значения с этих позиций, противопоставленное "энциклопедическому", часто называется "словарным" (Cuyckens, 1993). Довод "классического" подхода против энциклопедического представления значения заключается в том, что при включении язык в рассмотрение быть информации якобы нелингвистического характера перестает предметом семантического исследования;

используя при описании значения данные нелингвистических дисциплин, исследователь переходит границу между лингвистикой и другими науками и описывает неязыковые сущности. Представители когнитивной лингвистики, однако, настаивают на различении научного описания некого являния и наивного представления о нем (Miller, Johnson-Laird, 1976: 235). При энциклопедическом описании значения исследователь не дает научное или экспертное описание явления, являющегося обозначаемым слова, как это делается в нелингвистических дисциплинах. Энциклопедическое представление значения позволяет раскрыть связь языкового значения с наивным (антропоморфным) представлением человека о мире, вовсе необязательно являющимся экспертным. В применении к анализу семантики конкретных лексических единиц эти установки обуславливают характер используемого понятийного языка описания, а именно степень конкретизированности используемых семантических понятий, а также их число. "Классический" подход часто исключает из предмета своего изучения внеязыковую соотнесенность слова. Изучению подвергаются лишь внутриязыковые аспекты семантики, такие как внутриязыковые семантические отношения слова, а также роль семантики конкретного слова в синтаксической организации предложения. Поэтому сторонниками этого подхода предполагается, что для этих целей лексическое значение может быть описано через ограниченное число весьма абстрактных семантических понятий. Приемущество такого представления значения видится в экономичности получаемых семантических описаний, а также в возможности представить семантику слова в структурированном виде.

Когнитивный подход, напротив, обращает особое внимание на денотативную соотнесенность значения слова, детально рассматривая признаки денотатов, закрепленные в его значении. Выделение ограниченного числа абстрактных семантических компонентов, по мнению когнитивных лингвистов, значительно сужает возможности семантического анализа. Поэтому семантические модели, создаваемые в рамках этого подхода, используют более обширный круг семантических понятий, эти понятия более конкретны, они призваны учитывать множество тонких различий в денотатах, которые могут быть обозначены исследуемой лексической единицей. Представителями когнитивного подхода утверждается, что дать некое чисто лингвистическое определение значения вообще невозможно, что для объяснения употребления лексических единиц так или иначе требуется обращение к концептуальной системе. Сказанное относится и к пространственным предлогам. Как отмечает Г.Куйкенс (Cuyckens, 1993), для того, чтобы описать условие употребления предлога in front of в применении к транспортным средствам, надо принять во внимание представление человека о том, что является передней частью транспортных средств. Эта информация, отмечает Г.Куйкенс, не может быть чисто лингвистической по своему характеру и приобретается человеком не иначе как через его жизненный опыт. Представители "классического" подхода, заключает он, так или иначе вынуждены использовать такие понятия описания семантики предлогов, которые едва ли могут рассматриваться как "не-энциклопедические". Существующие попытки разработки чисто лингвистических правил употребления пространственных предлогов, отличных от человеческого представления о пространстве и функционирования в нем объектов, до сих пор были неудачными. При таких попытках возникают множество исключений из предлагаемых исследователем правил. Так, например, как замечает А.Герсковитс (Herskovits, 1982: 42), представленная Дж.Личем (Leech, 1969) семантическая модель предлога in предполагает следующее: если в ботинке есть дырка и ботинок находится в ящике, то в ящике есть дырка. А. Герсковитс утверждает, что подобные исключения "не являются лингвистическими по своему характеру: они отражают пространственные репрезентационные структуры, которые необходимы для действия (движения и манипуляции), аттрибуты взаимодействия (такие как функция чашки, способ держать ее), часто видимость, нежели действительная конфигурация предметов." (Herskovits, 1986: 2). Рассмотрим применение установок "классического" и когнитивного подходов к описанию семантики пространственных предлогов. Определение значений пространственных предлогов в терминах "словарных" понятий предлагается в работах Д.Беннетта (Bennett, 1975;

1990), Дж. Лича (Leech, 1969), Г. Купер (Cooper, 1968), С.Е.Никитиной (1979), Н.Н.Леонтьевой (Леонтьева, Никитина, 1969), Т.П.Засухиной (1992) и других. "Энциклопедический" подход к описанию значений пространственных предлогов представлен в работах А.Герсковитс (Herskovits, 1986;

1988), А.Синки (Cienki, 1989), Дж.Лакоффа (Lakoff, 1987), К.Бругман (Brugman, 1988;

Brugman, Lakoff, 1989), Б.Хокинса (Hawkins, 1984), К.-Г.Линдквиста (Lindkvist, 1972), Л. Джанды (Janda, 1986), Дж. Миллера и Ф. Джонсона-Лэйрда (Miller, Johnson-Laird, 1976), С.Свороу (Svorou, 1994), К.Ковентри (Coventry, Charmichael, Garrod, 1994;

1998), Г.Куйкенса (Cuyckens, 1993;

1994;

1997), О.Н.Селиверстовой (Селиверстова, Маляр, 1992;

1998), Т.Н.Маляр (1994а;

1994б;

1995;

1996), Е.С.Яковлевой (1990;

1994) и др. Д.Беннетт (Bennett, 1975), подходя к описанию семантики пространственных предлогов английского языка с позиций структурализма, представляет ее с помощью небольшого набора абстрактных пространственных понятий, таких как directional, locative, extent, source, path, goal. Эти понятия, используемые автором в первую очередь для анализа того, какую роль семантика предлога играет в синтаксической и семантической организации, очень часто не раскрывают собственно индивидуальной семантики предлогов. Эти семантические понятия часто неясны и требуют специального толкования. Так, например, значение предлога over он представляет как "locative superior", а значение предлога above – как "locative higher", не уточняя однако чем понятие "higher" отличается от понятия "superior". Автор лишь отмечает, что понятие "higher" сложно по своей структуре и содержит в себе элемент "extent", так как степень сравнения неизбежно включает в себя понятие протяженности. Однако даже использование понятия "extent" не может объяснить тех различий, которые проводит носитель языка предпочитая один предлог другому в ряде денотативных ситуаций. Например, предлог over может употребляться для описания сцен, где расстояние между фигурой и фона довольно значительно: The sun was fierce over our heads. С другой стороны, предлог above употребляется для описания сцен, где расстояние между фигурой и фоном отсутствует вовсе: A layer of clay above the layer of ore ("слой глины над слоем руды"). Существуют примеры, где эти предлоги взаимозаменяемы: A picture over the desk., A picture above the desk (картина над письменным столом), что также не предсказывается содержанием понятий "superior" и "higher". Очевидно, что для объяснения подобных случаев употребелния предлогов эти понятия должны быть уточнены, а возможно и конкретизированы. Кроме того, модель предлога over, предлагаемая Д.Беннеттом, не объясняет тех случаев его употребления, когда пространственные отношения между двумя предметами соответствуют предлагаемому им определению "locative superior, unspecified for contact", но предлог не может быть употреблен. Так, например, если яблоко лежит на вершине кучи яблок, лежащих в вазе, будучи таким образом непосредственно над вазой (см. рис.1, приложение 2), то для описания его положения говорящий предпочтет предлог in, а не over: the apple is in the bowl – *the apple is over the bowl. (Coventry, 1998). В исследованиях, проводимых с целью выяснить соотнесение значений пространственных предлогов с денотативными сценами, используемый семантический язык как правило более богат, его понятия более детализированы. Понятия, используемые в работах когнитивных лингвистов, отражают наивное представление человека о пространстве и способы, которыми он пользуется, взаимодействуя с ним. Так, как уже было показано в разделе 1.3, К.Ковентри для описания семантики предлога in было предложено понятие "функциональной контроль", отражающее представление человека о том, как будут перемещаться пространственно соотносимые предметы при перемещении одного из них. Это понятие, в частности, объясняет предпочтение говорящего употребить предлог in, а не over для описания сцены, изображенной на рисунке 1 (см. приложения). При перемещении вазы верхнее яблоко будет перемещаться вместе с ней, что и санкционирует употребление in. Из анализа представления значения предлога over, предложенного Д.Беннеттом, очевидно, что при исключении из внимания концептуальной информации, а именно наивного представления человека о пространстве и функционировании в нем предметов, и рассмотрении только внутриязыкового аспекта значения создаваемая семантическая модель не отвечает критерию предсказательности. В этом случае используемые понятия оказываются неспособными отразить те различия в денотативных сценах, которые релевантны для носителей языка при выборе предлога для их описания. Используемые семантические понятия оказываются слишком абстрактными, чтобы отразить индивидуальную семантику предлогов. Таким образом, важным выводом из рассмотренного в данном разделе является то, что для создания адекватной семантической модели пространственных предлогов, необходимо рассмотрение широкого круга контекстов их употребления, учет таких факторов, как неязыковое представление человека о пространстве.

5. Лексическая сеть как принцип организации семантической структуры Другим тезисом когнитивной лингвистики является положение о том, что языковое значение организуется в памяти человека с помощью общекогнитивных механизмов категоризации и поэтому демонстрирует особенности организации, свойственные для неязыковых категорий, таких как прототипические эффекты и семейное сходство. В этом отношении когнитивная лингвистика противопоставляется "классическому" подходу, согласно которому лексическое значение является целостной сущностью, четко отграниченной от других подобных сущностей. Лексическое значение может быть описано в терминах фиксированного списка необходимых и достаточных признаков. Эти признаки должны быть в равной степени свойственны всем денотатам этой лексической единицы, что и обуславливает четкую разграниченность значения одной лексической единицы от значения другой. Признаки значения (или семантические компоненты), согласно "классическому подходу", организуются в иерархию, при которой более конкретные являются уточнением более абстрактных. С помощью представления лексического значения в виде подобной иерархии признаков, "классический" подход стремится дать структурное описание значения, которое учитывает внутриязыковые отношения данной лексической единицы в семантической системе языка. На более абстракном уровне значение одного слова противопоставляется значениям слов с более отличающейся от него семантикой;

на более конкретном уровне семантические компоненты одновременно являются конкретизацией более абстрактных и служат для различения значения слова от значений слов, имеющих более сходную с ней семантику. Иерархическое представление лексического значения связано также с тем фактом, что представители "классического" подхода используют ограниченное число абстрактных понятий, раскрывающих в первую очередь внутриязыковые отношения лексической единицы. Следуя тезису о том, что лексическое значение может быть представлено в виде иерархии семантических компонентов, при исследовании семантики отдельного слова "классический" подход стремится выделить у него одно обобщенное, абстрактное значение. Это обобщенное значение или "общее значение" (Gesamtbedeutung – термин, предложенный Р.Якобсоном (Jakobson, 1936)) представяет собой то содержание, которое присутствует во всех случаях употребления этого слова. Когнитивная лингвистика, хотя и принципиально не исключает, что значение может быть описано в терминах определенного числа необходимых и достаточных признаков, полагает, что организация лексического значения иная. При более детальном рассмотрении денотативной соотнесенности, оказывается, что то, что "классическим" подходом считается отдельным значением лексической единицы, может соотносится с денотатами, имеющими друг с другом очень мало общих признаков, либо вообще не имеющих таковых (Cuyckens, 1994). Рассмотрим, например, значение слова "птица". Как правило, "птица" определяется как животное, имеющее такие признаки, как "имеет крылья", "летает", "имеет S-образную форму", "откладывает яйца", "имеет клюв". Существуют, однако, денотаты, которые могут быть именованы лексической единицей "птица", но которые не имеют признака "летает" (пингвин, страус, киви), которые не имеют признака "имеет крылья" (киви), которые не имеют признака "имеет S-образную форму" (пингвин). С другой стороны, признаки "откладывает яйца" и "имеет клюв" не являются критерием для обозначения денотата словом "птица": существуют денотаты, которые имеют эти признаки, но не могут быть названы птицами (пресмыкающиеся, утконос). Таким образом, описать значение лексической единицы часто оказывается невозможным в терминах определенного числа признаков, свойственных всем ее денотатам. Поскольку денотаты лексической единицы имеют между собой очень мало общих признаков, или не имеют их вовсе, то невозможно выделить какоето абстрактное содержание, присутствующее во всех употреблениях слова. Внутренняя структура лексического значения соответственно не может организовываться по принципу иерархической зависимости более конкретных от более абстрактных признаков. По этой же причине невозможно выделить некое "общее значение", которое было бы хоть сколько нибудь адекватным отражением индивидуальной семантики слова. Принципом организации лексического значения, согласно когнитивистской точки зрения, как и принципом организации неязыковой категории, является принцип "семейного сходства" (family resemblance, термин, предложенный Л.Витгенштейном (Wittgenstein, 1953) в работе, посвященной категории "игра"). Организация семантической информации по принципу "семейного сходства" заключается в том, что некие сущности составляют одну категорию не потому, что у них всех есть некие общие признаки, а потому, что они имеют сходства друг с другом в разных отношениях, подобно тому, как сходны между собой члены одной семьи. В семье, как правило, нет признаков, общих для всех ее членов (см. рис. 2, приложение 2): А и В могут иметь одинаковый цвет глаз;

В может иметь характер, сходный с С;

С может иметь цвет волос, сходный с А, но не один из трех признаков не присутствует у всех членов семьи. Как было рассмотрено в разделе 4, когнитивный подход проводит детальный анализ соотнесенности лексической единицы с ее денотатами. Рассматривая таким образом значительные различия между денотатами отдельного слова, в когнитивистских исследованиях выделяется гораздо большее число значений у исследуемой единицы, чем это делается "классическим" подходом. Тем самым когнитивный подход демонстрирует, что полисемия свойственна гораздо большему числу слов, чем это считалось ранее. Объяснение того, как все эти значения организуются в одну языковую категорию, дается с помощью выявления семейного сходства между ними и представления языковой категории в виде "цепочек значений" (meaning chains) или "радиальных" структур (radial structures) (Brugman, Lakoff, 1989). "Цепочечная" структура представляет собой совокупность значений полисемантического слова, в которой каждое из значений связано наличием общего признака не со всеми остальными значениями, а лишь с некоторыми из них. В такой структуре выделяется прототип или "центральный член категории" (об этом понятии см. раздел 1.1. данной главы), из которого посредством различных трансформаций, диахронически развились остальные, нецентральные или переферийные члены категории. Нецентральные члены также могут трансформироваться, давая начало новым членам категории, располагающимся еще дальше от прототипа. Таким образом, то содержание, которое "классический" подход рассматривает как отдельное значение, когнитивным подходом рассматривается как совокупность множества значений. Это содержание представляет собой не иерархию компонентов, а совокупность множества значений полисемантического слова, объединенных друг с другом отношениями сходства в различных аспектах. Такая репрезентация лексического значения также называется "лексической сетью" (Brugman, Lakoff, 1989). К.Бругман и Дж.Лакофф (Brugman, Lakoff, 1989) и Дж.Тэйлор (Taylor, 1989) подчеркивают, что представление значения в виде лексической сети, в отличие от "классического" представления, "реально с когнитивной точки зрения". Формирование лексической сети, т.е. расширение семантической структуры полисемантического слова путем трансформации ее отдельных значений, не произвольно, а отражает используемый человеком способ усвоения и хранения информации. Такое расширение значения полисемантической единицы оказывается более легким и эффективным в смысле затрачиваемых когнитивных усилий: как известно из когнитивной психологии, новая информация тем быстрее и эффективней обрабатывается человеком, чем больше ассоциативных связей она имеет с уже приобретенной информацией. Фактором, закрепляющим ассоциации вновь приобретенной семантической информации с уже известной, является форма полисемантичексой единицы. Расширение значения полисемантической единицы позволяет, с одной стороны, говорящему легко использовать вновь приобретенную семантическую информацию, и с другой, слушающему – воспринимать ее. Рассмотрим применение описанных выше установок этих двух подходов к описанию семантики пространственных предлогов. Описание значения пространственных предлогов в виде иерархии семантических признаков предлагается в работах Д.Беннетта (Bennett, 1975;

1990), Дж.Лича (Leech, 1968), А.Е. Кибрик (1973), Т.Ю.Кобзаревой, Л.Г.Лахути (1971). Когнитивный подход к описанию внутренней организации значений пространственных предлогов представлен в работах К.Бругман (Brugman, 1981;

1988), Дж.Лакоффа (Lakoff, 1987;

Brugman, Lakoff, 1989), Г.Куйкенса (Cuyckens, 1993;

1994;

1997), С. Фриссона (Frisson et al, 1996), С.Линднер (Lindner, 1983).

Д.Беннетт (Bennett, 1975), будучи сторонником "классического" подхода, выступает за сокращение количества значений, выделяемых у предлогов в большинстве словарей и в работах исследователей, которые ставят перед собой цель дать дескриптивный анализ семантики предлогов (см., например, Sandhagen, 1956;

Wood, 1967;

Lindkvist, 1972). Подобное описание, полагает Д.Беннетт, полезно в практических целях, например, для изучающих язык. В рамках же теории о структурной организации языка значение предлогов должно быть представлено в более абстрактном виде, т.е. как "общее значение". Автор считает, что большая часть значений, выделяемых словарями, может быть объяснена влиянием контекста и, критикуя предлагаемое в словарях описание значения, сравнивает его с описанием фонемы путем перечисления ее аллофонов. Так, он считает, что предлогу оver, во всех случаях его употребления для описания пространственных отношений, следует приписать лишь одно значение – "locative superior". Его аргументация заключается в следующем. Автор выделяет 6 наиболее часто встречающихся употреблений over в пространственном значении: My hand is over the table. I removed the lamp from over the counter. Please put the lamp over the counter. (i.e. via) Please put the lamp over the counter. (i.e. to) The post office is over the hill. A car appeared from over the hill. (1a) (1b) (1c) (1d) (1e) (1f) Эти предложения представляются автором соответственно в виде следующих семантических репрезентаций: [ L [ superior of table ] place ] [ S [ L [ superior of counter ] place ] ] [ P [ L [ superior of counter ] place ] ] [ G [ L [ superior of counter ] place ] ] [ L [ P [ L [ superior of hill ] place ] ] place ] [ S [ L [ P [ L [ superior of hill ] place ] ] place ] ] (2a) (2b) (2c) (2d) (2e) (2f) Анализируя семантическую репрезентацию выше перечисленных выражений, автор вычисляет, каков вклад предлога over в значения этих выражений. В первую очередь, указывает автор, совершенно очевидно, что элементы table (2a), counter (2b, 2c и 2d), hill (2e и 2f) не являются частью значения over. Далее, элемент S (Source, "источник") (2b и 2f) не является частью значения over потому, что в предложении присутствует отдельная лексема, выражающая понятие "источник", а именно предлог from. Затем, автор указывает, что в предложениях [1c] и [1d] нет эксплицитно выраженного маркера понятий G (Goal, "цель") и P (Path, "траектория") и поэтому предложения могут быть истолкованы двояко. Соответственно, считает автор, эти понятия отсутствуют в значении предлога. Автор делает вывод, что значение over следует рассматривать как L (locative) superior в предложениях [1a - d]. Применяя такой же подход к анализу предложений [1e и 1f], автор заключает, что и в этих случаях значением over является только "locative superior". Таким образом, Д.Беннеттом выделяется содержание, присутствующее во всех случаях употребления предлога, что и является, по его мнению, его языковым значением. В дальнейшем он демонстрирует, как предложенная им семантическая модель предлога может быть использована для объяснения синтаксической структуры словосочетаний и предложений с этим предлогом. Такой анализ семантики предлога, направленный в первую очередь на раскрытие роли семантики предлога в синтаксической организации словосочетания, однако, оказывается неадекватен критерию предсказательности семантической модели (см. раздел 2.3). Во-первых, отсутствие эксплицитного маркера какого-либо содержания в предложении не всегда говорит об отсутствии в нем этого содержания. Так, например, очевидно, что в семантике over присутствует некое содержание, позволяющее его интерпретацию как "путь" или "цель" (как например, в примерах 1c и 1d), но запрещающее употребление его для обозначения "источника" движения. Допуская, что любое содержание должно так или иначе быть отражено в формальной стороне предложения, автор упускает из внимания ряд существенных элементов значения предлога. Таким образом, определение "locative superior, unspecified for contact" ("располагающийся выше, без различения наличие/отсутствие контакта") не охватывает тех случаев употребления over, когда он обозначает "цель" движения и "траекторию" движения.

С другой стороны, полученное Д.Беннеттом "общее значение" предлога over слишком абстрактно, чтобы адекватно отразить его индивидуальную семантику и отличить его значение от значений других предлогов. Определение "locative superior, unspecified for contact" не позволяет отличить значение over от значений таких предлогов, как например, on, above, across. Различия между этими предлогами не могут быть объяснены как влияние лингвистического контекста, они должны быть признаны спецификой значения самых предлогов. Так, эти предлоги могут употребляться в следующих предложениях: The wind carried the balloon over the roof. The wind carried the balloon on the roof. The wind carried the balloon above the roof. The wind carried the balloon across the roof. Эти предложения несут различное содержание. Однако очевидно, что это содержание является вкладом именно предлогов, так как лингвистический контекст этих употреблений предлогов один и тот же. Недостатки "классического" подхода становятся более очевидными при рассмотрении того, как пространственные значения этого предлога связаны с его метафорическими и метонимическими значениями, существование которых обуславливается первыми.

Определение значения over как "locative superior, unspecified for contact" не показывает, как это пространственное значение связано с его непространственными, такими как временное "в течении" (to do something over a period of time), "свыше" (over a century ago), "преодалев что-либо" (she's not over that last love affair yet), "чрезмерно" (overdo, overweight, overwork), "закончено" (The game is over). Дж.Лакофф (Lakoff, 1987) отмечает, что "классический" подход должен рассматривать все эти значения как омонимы, при этом упускается из вида их внутриязыковые взаимосвязи с пространственными значениями. Семантику предлога over Дж.Лакофф и К.Бругман (Lakoff, 1987;

Brugman, 1981;

1988;

Brugman, Lakoff, 1989) представляют с точки зрения описанного выше когнитивного подхода к репрезентации полисемантической структуры. Выяснив сходства между различными значениями этого предлога, авторы представляют его семантическую структуру в виде лексической сети. Проследив характер возможных трансформаций одного значения из другого, авторы выдвигают в качестве прототипа этой лексической категории значение "above" (которое over имеет, например, в предложении A bird is over the hill). Путем трансформации компонента этого значения "отсутствие контакта" это значение дает начало значению "covering" (The cloth is spread over the table), путем трансформации компонента "неподвижность фигуры" это значение дает начало значению "across" (A plane flew over the hill). Значение "across", путем трансформации признака "динамичность фигуры" в признак "в конечной точке движения" приобретает значение "at the other side of" (He lives over the hill). Путем трансформации признака "горизонтальная ориентация фигуры" в признак "в различных частях горизонтальной плоскости" значение "covering" приобретает значение "in every part of" (He has traveled over England). Путем метафорической трансформации по принципу MORE IS UP значение "above" дает начало таким значениям как "exceedingly" (overwork), "more than" (over a century ago). Представление значения в виде лексической сети позволяет учесть взаимозависимости, прямые и косвенные, между всеми значениями предлога over. Так, например, лексическая сеть отражает внутриязыковые отношения между значениями "at the other side of" и "in every part of", хотя эти значения не имеют между собой никаких общих семантических признаков. С другой стороны, будучи детальным описанием, представление значения over в виде лексической сети более адекватно отражает его индивидуальную семантику. В частности, оно позволяет учесть тот факт, что этот предлог может употребляться для обозначения "траектории" движения фигуры и "цели" движения фигуры, но не может быть употреблен для обозначения "источника" такого движения. Таким образом, лексическая сеть, в отличие от представления значения в виде "общего значения", позволяет провести более детальные различия между значением over и значениями других пространственных предлогов.

6. Схема как принцип организации структуры лексического значения Как было рассмотрено в предыдущем разделе, согласно когнитивному подходу к представлению внутренней организации значения слова, семантическая структура слова представляет собой не иерархию семантических признаков, а сеть связанных друг с другом значений.

При описании структуры отдельного лексического значения полисемантического слова когнитивный подход также критикует иерархическую организацию признаков. Аргументация когнитивного подхода при этом заключается в следующем. Представление структуры лексического значения в виде иерархии компонентов не является "когнитивно реальным", т.е. обработка таких иерархических репрезентаций должна осуществляться по неким разработанным исследователем правилам, отличным от когнитивных принципов организации информации в памяти человека. Так, Б.М.Величковским (1982) приводится ряд экспериментальных исследований в когнитивной психологии, свидетельствующих о том, что организация концептуальных структур не является иерархической. В ходе этих исследований проверялась гипотеза о том, что концептуальные структуры организуются в виде многоуровневой древесной структуры, при чем на более верхних уровнях находятся абстрактные компоненты концептов, а на более низких уровнях – конкретные, являющиеся детализацией абстрактных. В соответствии с этой гипотезой, конкретные компоненты прямо ассоциированы с концептом, а абстрактные – косвенно, через многоуровневое абстрагирование от конкретных. Поэтому гипотеза предполагала, что время оценки испытуемыми правильности утверждений типа "концепт – конкретный компонент" (например "Кошка – имеет хвост") будет меньше, чем время оценки правильности утверждений типа "концепт – абстрактный компонент" (например, "Кошка – животное"), поскольку проверка правильности последнего типа утверждений потребует от истыпуемых отслеживания нескольких ступеней абстрагирования от конкретных признаков концепта по мере восхождения вверх по дресной структуре. Эта гипотеза оказалась неподтвержденной. Так, например, время оценки предложения "Кошка – млекопитающее" оказалось в среднем больше времени оценки предложения "Кошка – животное", хотя компонент "млекопитающее" является более конкретным, чем компонент "животное". Исследователи пришли к заключению, что концептуальные структуры организуются не по принципу иерархии зависимости более конкретных признаков от более абстрактных. Из допущения, что семантические структуры организуются по тем же принципам, что и концептуальные, следует, что и семантическим структурам не свойственна иерархическая организация.

При рассмотрении отдельных значений пространственных предлогов, в качестве психологически обоснованной репрезентации Дж.Лакофф и К. Бругман (Lakoff, 1987;

Brugman, Lakoff, 1989), противопоставленной иерархической, предлагают организацию их компонентов в виде "имидж-схемы" (для обозначения этого понятия Л.Талми (Talmy, 1983) использует термин "схема"). Термин "схема" заимствован из когнитивной психологии и обозначает тот формат, в котором обработанная механизмами восприятия информация хранится в долговременной памяти. Схема также является средством категоризации воспринимаемой информации и "перцептивного предвосхищения, подготовки к отбору информации определенного вида" (Найссер, 1976: 33). По мнению Дж.Лакоффа, схема является тем форматом, который позволяет соотносить воспринимаемую органами восприятия информацию с семантическими структурами. Схема как представление значения пространственного предлога имеет аналоговый (или картиночный, изоморфный) характер, т.е. является отражением реально существующих конфигураций предметов и пространственных отношений между ними. Схема представляет собой совокупность ролей, задающих параметры предметов, которые могут заполнить эти роли, и пространственные отношения между этими ролями. Роли в схеме и пространственные отношения между ними представляются в терминах точек, отрезков, линий, плоскостей и т.д. Частью схемы могут также быть траектории движения предметов. Схеме свойственна идеализация (игнорирование нерегулярности форм конкретных предметов), абстракция (абстрагирование большого количества деталей конкретного ментального образа) и топология (игнорирование многих геометрических характеристик денотата: его конкретной величины, формы и т.д.). Таким образом, при представлении отдельного значения пространственного предлога в виде схемы отношения между его компонентами являются не иерархическими, а отражением отношений между предметами в воспринимаемой сцене. Хотя схема и имеет аналоговый характер, она может быть формализована с помощью пропозиций (Johnson-Laird, 1983;

Cuyckens, 1993). Несмотря на критику когнитивными лингвистами "классического" представления значения в виде иерархии семантических компонентов либо в виде их неструктурированного набора, сам термин "компонент" ими не отвергается как таковой и часто используется как элемент понятийного языка (см., например, Lakoff, 1987;

Brugman, Lakoff, 1989;

Cienki, 1989). Критика "классического" подхода к выделению семантических компонентов заключается в том, что выделяемые "классическим" подходом компоненты не имеют под собой часто произвольны и не имеют под собой когнитивного обоснования (Lakoff, 1987). Однако, как было отмечено в разделе 1.1, сами когнитивные лингвисты отмечают тот факт, что пока не существует надежных методологий, позволяющих при семантическом исследовании конкретных лексических единиц соотносить выделяемые семантические компоненты с конкретными концептуальными структурами. Поэтому часто когнитивными лингвистами делается допущение, что предлагаемая ими семантическая модель должна быть подтверждена специальными когнитивными исследованиями. Таким образом, задача проверки "когнитивной реальности" выделяемых компонентов в конкретном семантическом исследовании остается пока нерешенной.

7.

Анализ основных теорий описания пространственной лексики в рамках когнитивного подхода 7.1. Теория прототипов К.Бругман и Дж.Лакоффа В семантической модели предлога over К.Бругман (Brugman, 1981;

1988), разработанной ей в дальнейшем совместно с Дж.Лакоффом (Lakoff, 1987;

Brugman, Lakoff, 1989), термин "прототипические эффекты" используется в двух значениях. Во-первых, он обозначает феномен градульной принадлежности члена к некой языковой категории: степень принадлежности члена к языковой категории определяется степенью его схожести с прототипом (или центральным членом) этой категории. Авторы выделяют в семантической структуре полисемантического слова значение-прототип (как например значения "above" в семантической структуре предлога over) и представляют остальные значения этого слова как периферийные члены категории, место которых в структуре этой категории определяется степенью схожести с прототипом. Таким образом, представив семантическую структуру полисемантического слова в виде категории, авторы избегают необходимости выделять точное количество значений у полисемантического слова и описывать каждое из них, поскольку степень схожести с прототипом и соответственно степень членства в языковой категории не дискретна, а градуальна. Во-вторых, "прототипические эффекты" обозначают феномен градуальной схожести денотата со значением. При выборе предлога для обозначения пространственного отношения между двумя предметами говорящий руководствуется тем, насколько параметры этих предметов и отношений между ними согласуются с параметрами ролей в схеме и пространственных отношений между этими ролями. Поскольку это соответствие не дискретно, а градуально, то и носители языка, как правило, для различных денотативных ситуаций отмечают различную степень приемлемости употребления предлога. Таким образом, тот факт, что носители однозначны в оценке приемлемости/неприемлемости употребления слова языка для одних денотатов, но выражают разную степень уверенности относительно относительно других денотатов, авторы объясняют существованием прототипических эффектов при соотношении значения предлога и его денотата. Так, например, схему "above" как одно из значений предлога over (вертикальные отношения между фигурой и фоном, отсутствие контакта между ними) Дж.Лакофф (Lakoff, 1987) рассматривает как представляющее собой отдельную категорию воспринимаемых сцен. Центральные члены этой категории – это сцены, которые однозначно вписываются в эту схему, как например, сцена, где самолет пролетает непосредственно над вершиной горы. Для описания этой сцены, отмечает автор, наиболее примлемым предлогом будет over. Те сцены, которые не вписываются в эту схему, не являются членами этой категории и не могут быть обозначены этим предлогом. Например, сцена, где самолет летит ниже вершины горы и рядом с ее основанием по дугообразной траектории, будет обозначена предлогом around. Те сцены, которые лишь частично соответствуют этой схеме, являются ее периферийными членами и носители языка не будут однозначно уверены относительно употребления предлога в применении к этим сценам. Так, чем дальше в сторону от вертикальной оси, проведенной через вершину горы, будет удаляться самолет, тем менее приемлемым будет употребление over для обозначения пространственного отношения между самолетом и горой. Представление полисемантической структуры в виде "прототипической категории" получило широкую критику в последнее время (см., например, Coventry, Mather, 1998;

Лещева, 1997). В частности, сомнения вызывает правомерность определения некого значения как центрального члена категории, степень схожести с которым определяет членство в ней других членов. Так, очевидно, что значение, определяемое Дж.Лакоффом и К.Бругман как центральное, может иметь очень мало общих признаков с другими значениями, либо не иметь общих признаков вовсе (ср., например, значения "above" и "in every part of" у предлога over). Тем не менее, "нецентральные" значения полисеманического слова принадлежат его семантической струкуре и нет оснований полагать, что они имеют имеют статус периферийных членов, чем-либо отличающийся от статуса центрального значения. Повидимому о значении, определяемом Дж.Лакоффом и К.Бругман как центральное, можно говорить лишь как о прототипе в диахроническом смысле, т.е. как о значении, давшем начало новым значениям слова путем различных трансформаций своих признаков. С другой стороны, даже степень сходства с центральным членом категории не всегда является основанием для определения некой схемы как члена этой категории. Например, схема вроде "вертикальная соположенность, фигура находится не непосредственно над фоном, а в стороне от него" имеет большую степень сходства с центральной схемой у предлога over (схема "above": "вертикальная соположенность, отсутствие контакта"), нежели чем другие схемы over (такие как "at the other side of", "in every part of"). Однако, несмотря на большую схожесть с центральной членом категории, схема "вертикальная соположенность, фигура находится не непосредственно над фоном, а в стороне от него" не входит в категорию over и должна быть именована другой лексической единицей, например above или higher than. Таким образом, одна лишь степень сходства некой схемы с центральным значением предлога не описывает область его денотатции. Для описания принадлежности некой схемы данной семантической структуры необходимо эксплицитно указывать характер конкреных взаимоотношений этой схемы с другими значениями этого полисемантического слова. Недостатком представления семантической структуры полисемантического слова в виде категории является также и то, что конкретное количество значений в ней не выделяется, эта семантическая структура потенциально имеет любое количество членов. Как заметили С.Фриссон и его коллеги (Frisson, 1996: 641), такое представление семантической структуры предполагает, что количество выделяемых у предлога значений зависит от степени детальности анализа: чем меньшие различия в денотатах рассматриваются как трансформационные связи между значениями, тем больше значений выделяется у предлога. Таким образом, такое представление полисемантической структуры не позволяет четко разграничить языковое значение и обозначаемые им денотаты. Так, например, Дж.Лакофф (Lakoff, 1987: 421-422) выделяет следующие значения у предлога over: The bird flew over the yard. (Значение over "Фигура представляет собой "траекторию" (Path), соединяющую точку/регион на одной стороне фона с точкой/регионом на другой стороне фона;

фигура пересекает фон, но не находится с ним в контакте). Sam drove over the bridge. (Значение over "Фигура представляет собой "траекторию", соединяющую точку/регион на одной стороне фона с точкой/регионом на другой стороне фона;

фигура пересекает фон и находится с ним в контакте). Как видно из этих примеров, признак денотата "фигура находится в контакте с фоном" присутствует в первом примере и отсутствует во втором. Из анализа автора остается неясным, действительно ли этот признак является семантическим компонентом значения предлога. Автор не приводит никаких доводов в пользу того, что этот признак закреплен в значении предлога и не является лишь признаком денотата, нерелевантным при выборе предлога для описания такого рода сцен. Тот факт, что автор рассматривает отношения значения лишь внутри полисемантического слова, оставляя без внимания отношения со значениями близких синонимов, обуславливает недостаточную раскрытость семантики отдельных значений. Так, неясно, чем отличаются значение over "above" (вертикальная соположенность, отсутствие контакта) от значения предлога above, чем отличается значение over "covering" (вертикальная соположенность, наличие контакта, горизонтальная ориентация предметов) от значения предлога on, чем отличается значение over "across" (вертикальная соположенность, отсутствие контакта, динамичность фигуры) от значения предлога across. Думается, что учет внутриязыковых отношений значения исследуемого слова со значениями близких синонимов могли бы также отчасти предсказать развитие полисемантической структуры, поскольку очевидно, что развитие языковой категории во многом определяется конкуренцией со стороны других языковых категорий.

Поскольку предлагаемые авторами схемы имеют исключительно картиночный (pictorial) характер, т.е. описываются лишь в терминах геометрии, в их семантической модели нет места для экспериенциальных характеристик значения. К.Ковентри и Г.Матер (Coventry, Mather, 1998) отмечают, что Дж.Лакофф и К.Бругман, представляя значения предлога лишь в терминах геометрии, предполагают, что семантические структуры и реальный мир соотносятся друг с другом непосредственно. Такая модель, продолжает К.Ковентри, становится очень похожа на "классический" анализ значения, она не несет в себе никаких экспериенциальных характеристик. К.Ковентри замечает, что в значении over присутствуют семантические компоненты, необъяснимые в геометрических терминах. Результаты его исследования показали, что этот предлог несет в себе информацию о неких функциональных отношениях между фигурой и фоном. Так, например, его испытуемые отдавали предпочтение предлогу over для описания сцены, где самолет пролетал над зданием, если при этом дополнительно сообщалось, что самолет должен сбросить бомбы на это здание. При этом исследование автора показало, что функциональная информация может играть более важную роль в понимании употребления предлога, чем геометрическая. Так, даже если самолет не находился непосредственно над зданием, испытуемые однозначно употребляли over, если присутствовала информация о цели бомбардировать здание с самолета. Подобные результаты дало исследование и Т.Н.Маляр (1996), показавшее, что в семантике предлога over присутствует компонент, передающий информацию о том, что фигура находится в неком пространстве, образуемом функциональными связями фона (ср., например, Moira stood over the radiator and warmed her hands, где фигура (Moira) находится в пространстве фона (the radiator), образуемом теплом, исходящем от него). Основные выводы из анализа прототипической модели Дж.Лакоффа и К.Бругман заключаются в следующем. Принадлежность некого значения семантической структуре полисемантического слова не всегда можно представить в терминах его схожести с центральным членом языковой категории. Для описания этой принадлежности необходимо эксплицитно раскрыть характер взаимоотношений между ними. Способ представления значения в этой модели не позволяет провести четкого различия между языковым значением и особенностями денотата, который может быть обозначен исследуемым словом. Семантическая модель Дж.Лакоффа и К.Бругман неполностью раскрывает семантику предлога: такое представление значения не позволяет отличить его от близких синонимов слова, таких как on, above, across. Представляя значения предлога лишь в терминах геометрии, эта семантическая модель оставляет без внимания важные экспериенциальные характеристики значения, такие как семантические компоненты, отражающие представление о функциональных отношениях между описываемыми предметами.

7.2 Теория типов употребления А.Герсковитс Теория типов употребления А.Герсковитс (Herskovits, 1986;

1988) является одной из самых значительных теорий семантического описания пространственной лексики, эксплицитно направленной на описание соотнесения значения предлогов с их денотатами. Ее семантическая модель привлекла большое внимание со стороны исследователей самых различных областей когнитивных наук, и в частности специалистов, работающих над созданием искусственных систем обеспечения интерфейса между языковым и зрительным форматами представления информации (Schirra, 1993;

Herzog, Wazinski,1995). Целью разрабатываемой теории А.Герсковитс ставит достижение такой формализации значений пространственных предлогов, которая бы позволила предсказывать употребительность/ неупотребительность каждого данного предлога в каждом данном контексте. А.Герсковитс обращает внимание на то, что употребление предлогов непредсказуемо с помощью элементарных геометрических понятий: существует множество факторов, влияющих на употребление предлогов. Среди них – знания человека о физических свойствах описываемых предметов, способах их использования;

способы локализации предмета в пространстве;

выбор системы координат;

видимые конфигурации предметов;

намерения говорящих в конкретных коммуникатвиных ситуациях;

концептуализация описываемой сцены. Влияние всех этих факторов на употребление предлогов, утверждает автор, необъяснимо с точки зрения прототипической теории Дж.Лакоффа – автор демонстрирует, что различные случаи употребления предлога не поддаются описанию как представляющие градуальное членство в той или иной категории, а определяются сложным взаимодействием перечисленных факторов. Для формального учета всех этих факторов А.Герсковитс предлагает следующую семантическую модель.

В центре теории А.Герсковитс находится понятие идеального значения (ideal meaning). Идеальное значение – это та информация, которая является собственным вкладом предлога в значение предложения, и которая реализуется при употреблении предлога независимо от характера контекста. Идеальное значение представляет собой отражение "перцептивно выделенных" геометрических характеристик предметов (представление их как точек, плоскостей, осей, абстрактных трехмерных объектов) и пространственных отношений между ними (параллельности линий, заключения, пересечения, совпадения контуров). Примерами идеальных значений могут быть топологические отношения замыкания (включения, enclosure) для предлога in, совпадение с линией или плоскостью (contiguity with line or surface) для предлога on, геометрические отношения паралелльности (parallelism of lines) для предлога along, вертикальное направление (vertical direction) для предлогов above и below. Результатом приложения идеального значения к денотату являются различные типы употребления предлога (use types). Типы употребления представляют собой варианты идеального значения, часто его трансформациями, а также конвенциональными (немотивированными) употреблениями предлогов. В типы употребления инкорпорированы контекстуальные зависимости значения предлога. На существование того или иного типа употребления оказывают также влияние общие знания о мире (о понятии "общие знания о мире" см. раздел 8.6 данной главы). Например, предлог at, согласно А.Герсковитс (Herskovits, 1986), имеет идеальное значение "совпадение двух точек" (contiguity). В предложении Maggie is at the stove это идеальное значение реализуется как тип употребления, предполагающий, что фигура вовлечена в какую-то деятельность, связанную с фоном. Предлог at в этом предложении передает информацию о том, что человек не просто находится рядом с плитой, но и выполняет какую-то работу над ней (эта информация не будет передана предлогами by и next to в том же предложении). В предложении The gas station is at the freeway идеальное значение at реализуется как тип употребления, предполагающий, что положения фигуры и фона не совпадают, и что фигура, хотя и имеет контакт с фоном, но находится от него немного в стороне. Ср. другие типы употребления at: Jim is at the supermarket., The Titanic will never be at sea again.

А.Герсковитс подчеркивает, что существование типов употребления нельзя рассматривать как полисемию предлогов: предлог имеет одно значение – идеальное значение (идеальных значений у предлога, по-видимому, может быть несколько, что и будет полисемией), которое может быть по-разному эксплуатировано. Типы употребления отличаются от отдельных значений полисемантичного слова тем, что они более конкретны, вступают в сложные взаимодействия с контекстом и общими знаниями о мире. Тем не менее, настаивает автор, типы употребления предлогов должны быть отражены в лексиконе. Влияние факторов, обуславливающих существование типов употребления у предлога, а также влияющих на соотнесение типа употребление с денотатом, автор пытается предсказать с помощью разработанных ею прагматических принципов. Автор отмечает неприложимость выработанных в современной прагматике понятий к описанию этих факторам и выделяет собственные прагматические принципы, наподобие максим Г.Грайса (Grice, 1989): выделенность (salience), релевантность (relevance), типичность (typicality) и толерантность (tolerance). Эти принципы автор называет "нестрогие принципы" (near principles), поскольку они позволяют лишь отчасти объяснить интерпретации носителей языка тех или иных случаев употребления предлогов. Выделенность определяет метонимические переносы при описании пространственных сцен. Например, в словосочетании a waiting line at the counter с прилавком (the counter) соотносится не вся очередь, а только функционально выделенная ее часть, а именно люди, стоящие перед прилавком. Сюда же относятся и другие примеры: the cat under the table (кошка не под ножками стола, а под его крышкой), the block in the circle (употребление in возможно, поскольку перцептивно выделено основание куба, которое и окружено окружностью) и т.д. Релевантность (это понятие соответствует понятию "релевантность" у Г.Грайса), в отличие от выделенности, зависит от коммуникативной цели говорящего в конкретной ситуации. Например, одну и ту же денотативную сцену (капли молока на стенке сосуда) можно описать двумя предлогами: the milk is in the bowl и the milk is on the bowl, в зависимости от того, что как концептуализируются отношения между каплями молока и сосудом – как содержание молока в сосуде или как контакт молока с сосудом, что и будет выражаться в выборе предлога для описания этой сцены.

Толерантность отражает допустимое отклонение от идеального значения (или от типа употребления). Толерантность во многом определяется тем, что является значимым для говорящего, т.е. релевантностью. Отношения между столом и книгой, находящейся на нем, описываются с помощью предлога on (the book is on the table), хотя между столом и книгой могут находиться скатерть, другие книги и т.д, и поэтому между предметами может не быть контакта, как это предполагает идеальное значение предлога on. Принцип толерантности предсказывает, что наличием других предметов между столом и книгой можно пренебречь, так как оно нерелевантно в данном контексте. А.Герсковитс отмечает, что толерантность, таким образом, в конечном счете зависит от знаний о практической применимости тех или иных предметов. Типичность определяет такие интерпретации предложений, описывающих пространственные отношения между предметами, которые не выводимы из содержания самого предложения. Например, предложение The fountain is behind the city hall подразумевает, что фонтан находится непосредственно за ратушей, что между ними нет значительных архитектурных сооружений ("близость расположения" не является частью значения behind, ср: The treasure is buried 600 feet in a straight line behind you. (Клад закопан в 600 футах по прямой линии за тобой.)). Таким образом, интерпретация пространственных отношений, передаваемых предлогом, зависит и от типичности интерпретации его значения. Автор отмечает, что полная экспликация факторов, влияющих на употребление предлога, и их формализация по-прежнему остается нерешенной задачей и применяемые ею прагматические принципы объясняют лишь часть случаев употребления предлогов.

7.2.1. Вопрос о выделении "идеального значения" в семантической репрезентации предлогов А.Герсковитс показала, что существуют множество факторов, влияющих на употребление предлогов, которые не могут быть сведены к прототипическим эффектам. Однако предлагаемая ею модель учета этих факторов оказывается во многих отношениях неэффективной, т.е. не предказывает употребления, и неэкономичной в практическом отношении.

Принцип выведения всех типов употребления из одного идеального значения имеет те же недостатки, что и семантическое описание в терминах "общего значения". Как было отмечено Дж.Тэйлором (Taylor, 1988), идеальное значение, выделяемое автором, не может адекватно представить семантику предлога, поскольку должно быть достаточно конкретизированным, чтобы отличаться от значений других предлогов, и в то же время достаточно абстрактным, чтобы охватывать все типы употребления, что едва ли возможно. Как было показано в разделе 5, все особенности употребления пространственного предлога едва ли можно объяснить с помощью одного значения. Последние работы в этой области лексической семантики (см., например, Маляр, Селиверстова, 1992;

1998;

Cuyckens, 1993;

1994) показали, что пространственные предлоги обнаруживают гораздо большую степень полисемантичности, чем это предполагалось ранее. С другой стороны, запись в лексиконе всех типов употребления предлога делает его весьма неэкономичным. Интегрируя в типы употребления прагматические факторы, автор включает в семантическое описание зависимые от контекста факторы, что неоправданно увеличивает семантическое описание, по сути дела сводя его к перечислению контекстов употребления предлога. Будучи отражениями различий в денотативной ситуации, типы употребления становятся слишком конкретизированными, чтобы можно было проследить их употребление к вновь возникающим денотативным ситуациям. Так, например, выделяя у предлога at типы употребления "человек в здании, занят в нем какой-л. деятельностью" (Jim is at the supermarket.) и "человек работает, используя в своей работе артефакт" (Maggie is at the stove.), эта семантическая модель не учитывает тех контекстов, где человек может быть вовлечен в деятельность, связанную не только с зданиями и артефактами, но и с другими предметами: The doctor is at the patient. В подобную деятельность могут быть вовлечены не только люди, но и другие предметы: The bycicle is at the repair shop. Согласно модели А.Герсковитс, все эти четыре случая употребления предлога, равно как и все остальные случаи, которые имеют различающиеся негеометрические ограничения на употребление, представляют собой различные типы его употребления и должны быть отражены в лексиконе.

7.2.2. Прагматические факторы Несмотря на то, что автор сама указывает на то, что употребление пространственных предлогов не определяется лишь геометрическими признаками денотата, она не отказывается от чисто геометрической модели их значения. Вся совокупность негеометрических факторов объясняется ей как прагматические принципы употребления предлогов либо как их идиоматичное употребление. Ближайшее рассмотрение негеометрической информации, присутствующей в конкретных случаях употребления предлога, показывает, что она едва ли может рассматриваться как прагматическая. Прежде всего хотелось бы обратить внимание на трактовку термина "прагматические факторы" в работах А.Герсковитс. Сама автор отмечает, что предмет прагматики в различных работах трактуется по-разному и поэтому в термин "прагматические факторы" она вкладывает свое собственное содержание. (Herskovits, 1986: 4). Кроме того, продолжает автор, для функционирования семантики предлогов в речи свойственны особенноcти, которые невозможно объяснить в терминах существующих теорий в прагматике. Собственные критерии, которые использует она для отделения прагматики от семантики, заключаются в разделении "того, что определяется самим предлогом, и того, что определяется контекстом, идиоматичного и мотивированного, естественного и "необычного" (там же: 4). Однако автор не указыет на те основания, которые позволяют ей одно содержание рассматривать как "определяемое самим предлогом", а другое – как "определяемое контекстом". Ниже мы покажем, что многие из факторов, которые автором определяются прагматическими, в действительности следует рассматривать вкладом семантики предлогов и слов, употребляемых при них. Прагматические термины "выделенность" и "релевантность" трактуются по разному в разных когнитивных теориях, принимающих, что в центре любых познавательных процессов человека находится он сам и мир воспринимается как межсубъективная действительность, все его знания зависят от логически увязанной системы релевантности, которой человек руководствуется в своей жизни (Демьянков, 1996: 22). Согласно такому пониманию прагматики, очевидно, что негеометрические элементы содержания, влияющие на употребление предлогов и заключающиеся в информации об интерактивных свойствах предметов, следует толковать как прагматические. Однако знания о том, как можно взаимодействовать с тем или иным предметом, могут быть частью семантики слова, обозначающего этот предмет, и не быть ситуационно обусловленным вкладом говорящего. Если же исходить из того, что к прагматике относятся только те факторы, которые зависят от коммуникативных намерений говорящего и не выводимы из семантики слов высказывания, то, очевидно, что к прагматическим факторам следует отнести только то, что А.Герсковитс трактует как релевантность. Выделенность зависит от знаний говорящего о свойствах предмета – как правило выделяются функционально важные части предметов. Выделенность этих частей предметов всегда неизменна. Например, то, что кошка находится под крышкой стола, а не под его ножками (The cat is under the table., см. пример выше) выводимо не из контекста, а исключительно из знания о том, что именно крышка стола является функционально значимой его частью, а, следовательно, служит как та его часть, относительно которой локализуются другие предметы. Крышка стола является подобным образом выделенной, как правило, во всех случаях осмысления человеком сцен со столом: Дж.Миллер и Ф.ДжонсонЛэйрд (Miller, Johnson-Laird, 1976) в семантическом описании слова "стол" используют компонент "рабочая поверхность", который отражает в себе тот факт, что крышка стола является функционально значимой его частью. Таким образом, выделенность является принадлежностью семантики слов, с которыми употребляется предлог, нежели неким прагматическим фактором. Толерантность, также как и выделенность, как отмечает сама автор, обуславливается представлением человека о способах взаимодействия между предметами. Толерантность также, по-видимому, нельзя рассматривать как содержание, вкладываемое говорящим в употребление предлога в конкретной коммуникативной ситуации. Например, допущение, что между столом и книгой может находиться скатерть или другие книги при восприятии предложения The book is on the table. выводится адресатом речи не из коммуникативных намерений говорящего, а исключительно из семантики слов этого предложения. Это видно из того факта, что информация об этом допущении не может передаваться тем же предложением, употребленном в той же коммуникативной ситуации, но с заменой предлога on на какую-либо другую лексему, несущюю, также как и on, информацию о контакте между двумя предметами: The book was touching the table. The book was in contact with the table. В обоих из этих предложений отсутствие контакта между книгой и столом не допускается – эта информация не может быть привнесена даже какими-либо прагматическими факторами. Из этого можно сделать вывод, что информация о том, что допускается отсутствие контакта между столом и книгой, выводится именно из значения предлога on. Значение французского предлога, эквивалентного английскому on, К.Ванделуаз (Vandeloise, 1986) описывает через семантическое понятие "поддержка". Это понятие, отражая негеометрические отношения между фигурой и фоном, позволяет понять, почему геометрическим отношением "контакт фигуры с поверхностью фона" можно пренебречь при употреблении on. Предложение The book is on the table, в соответствии с этим определением on, передает информацию о том, что стол является предметом, "поддерживающим" положение книги, т.е. положение книги определяется положением стола. При этом очевидно, что положение книги в пространстве никак не будет зависить от того, есть ли между столом и книгой непосредственный контакт или нет. Таким образом, толерантность как допущение отклонения от некого геометрического идеала также не является прагматическим фактором, а выводима из значения предлога. Необходимо также отметить, что ряд особенностей употребления предлогов, объясняемых А.Герсковитс как следствие влияние фактора толерантости, вероятно следует, объяснить прототипическими эффектами, т.е. простой степенью схожести геометрических параметров денотативной сцены с геометрическими компонентами схемы-значения предлога. При рассмотрении типичности, очевидно также, что она не является прагматическим фактором, так как вообще не зависит от коммуникативного контекста, а является стереотипичной интерпретацией описываемых ситуаций, которая обуславливается фоновыми (или общими) знаниями человека об описываемых предметах. Таким образом, прагматическим фактором следует считать только релевантность, которую следует исключить из семантического описания пространственных предлогов. Выделенность, толерантность и типичность следует рассматривать не как некие прагматические факторы, а как содержание, зависимое от негеометрических семантических компонентов значений существительных, употребляемых при предлогах, а также от негеометрических семантических компонентов самих предлогов.

7.3. Теория ментальной модели Включение негеометрических (функциональных) элементов в описание семантики пространственных предлогов было предложено Ф.Джонсоном-Лейрдом (Johnson-Laird, 1983). Денотативную соотнесенность пространственных предлогов автор объясняет с помощью своей теории ментальной модели, которая является промежуточной структурой, которую человек строит при восприятии вербальной информации о пространстве. Ф.Джонсон-Лейрд замечает, что существуют слова, значения которых напрямую соотносятся с предметами реального мира: apple, silver, yeti и называет их "словами естественного типа" (natural kind terms). Существуют также слова, которые автор называет "словами с конструктивной семантикой" (constructive semantics), такие как home, chair, melody. Значения последних представляют собой "ментальные конструкции, накладываемые на мир, и хотя они обозначают предметы реального мира, эти предметы не имеют внутренней структуры, которая бы обуславливала их принадлежность экстенсионалу (этих слов – В.П.). Конструктивные слова не имеют объективных коррелятов в реальном мире … Названия артефактов также конструктивны, поскольку центральной их характеристикой является их функция, а не внутренняя структура." (там же: 196). Примером лексемы, обозначающей артифакт, может быть "стол", значение которой характеризуется через функциональное понятие "рабочая поверхность" (о семантическом анализе этой лексемы, предложенном Ф.Джонсоном-Лейрдом и Дж.Миллером, см. раздел 3.3 данной главы). Автор указывает на ту особенность значений слов, обозначающие артефакты, что они (т.е. значения слов) не характеризуются объективно наличествующими признаками реальных предметов, а информацией о том, как эти предметы используются человеком. Пространственные предлоги, продолжает автор, принадлежат к словам с конструктивной семантикой. Автор выступает с критикой семантических моделей пространственных предлогов Д.Беннетта (Bennett, 1975), Дж.Купер (Cooper, 1968) и Дж.Лича (Leech, 1969), в которых значения предлогов представляются в терминах объективных пространственных отношений, существующих в реальном мире. Автор показывает, что, например, семантическое представление предлога at, должно включать в себя информацию о том, что фигура находится в регионе фона, где она "может взаимодействовать с фоном социально, физически и любым другим конвенциональным образом" (там же: 196). Из наблюдений за семантикой предлога at автор делает вывод, что его семантика конструктивна: "она является конструкцией человеческого разума, а не результатом прямого соотнесения с объективными отношениями реального мира." (там же). Таким образом, семантика пространственных предлогов, согласно Ф.Джонсону-Лэйрду, отражая в себе представление человека о функциональных отношениях между предметами, является промежуточной структурой, налагаемой на отношения между предметами в реальном мире. Теория ментальной модели в применении к семантике пространственных предлогов была развита С.Гарродом и А. Сэнфордом (Garrod, Sanford, 1989) и К.Ковентри (Coventry, 1998;

Coventry, Carmichael, Garrod, 1994;

Coventry, Prat-Sala, 1998;

Coventry, Mather, 1998). Соотнесение значений пространственных предлогов с их денотатами авторы описывают также с помощью понятия ментальная модель. "Ментальная модель – это структура в кратковременной памяти, служащая в качестве интерфейса между языком и миром." (Coventry, Carmichael, Garrod, 1994: 291). Построение ментальной модели некой пространственной сцены для человека важную роль играет концептуализация функциональных отношений между предметами, таких как содержание, поддержка, совпадение и т.д. При кодировании пространственной информации говорящий осмысливает функциональные отношения между предметами. В соответсвии с этой концептуализацией говорящий выбирает предлог, в семантике которого присутствует информация о таких функциональных отношениях. При построении ментальной модели этой пространственной сцены адресат речи соотносит информацию о функциональных отношениях между предметами, передаваемую пространственным предлогом, с функциональной и геометрической информацией о соотносимых предметах. Таким образом слушающий как бы вычисляет из функциональной информации конкретные геометрические характеристики описываемой сцены. При этом, однако, слушающий получает только информацию, релевантную для понимания отношений между предметами описываемой сцены (т.е. ту, информацию, от которой зависит понимание человеком того, как можно эффективно взаимодействовать с описываемыми предметами). Так, например, согласно (Coventry, Carmichael, Garrod, 1994), предлог in передает информацию о функциональном контроле фоном положения фигуры. При концептуализации сцены, изображенной на рисунке 2 (см. приложение 2), говорящий выберет предлог in, тем самым кодируя информацию о том, что положение яблока контролируется положением вазы и что, например, при перемещении вазы положение яблока будет также меняться. Тот факт, что яблоко находится вне геометрических границ вазы будет игнорирован как нерелевантный. Адресат речи, восприняв эту информацию, построит такую ментальную модель этой сцены, в которой геометрические отношения между яблоком и вазой могут быть геометрическими отношениями заключения, однако для слушающего эта неправильность геометрической репрезентации не будет релеванта. Релевантным для него будет тот факт, что положение фигуры контролируется положением фона. К.Ковентри, Р.Кармайкл, С.Гаррод (Coventry, Carmichael, Garrod, 1994) выделяют следующие типы отношений между предметами, которые обычно концептуализируются как функциональные отношения: выделенность функции (например, функция кувшина содержать воду может быть выделена тем фактом, что в него налита вода;

функция вазы содержать твердые предметы может быть выделена тем фактом, что в ней находятся твердые предметы);

одновременность движения в одном направлении (например, одновременное движение вазы и яблока, находящегося выше его краев обуславливает концептуализацию отношений между ними как функционального контроля);

контакт фигуры с фоном посредством других предметов (демонстрация того, что яблоко находится в контакте с другими яблоками, находящимися внутри вазы, обуславливает концептуализацию отношений между яблоком и вазой как функционального контроля), стеретипичная функция предмета (наличие у сосуда ручки обуславливает концептуализацию его функции содержать жидкости, отсутствие ручки – концептуализацию его функции содержать твердые предметы). Исследования авторов, описывающих значения пространственных предлогов с точки зрения теории ментальной модели показали, что включение в семантическое описание компонентов, передающих информацию о функциональных отношениях между предметами, позволяет сделать это описание более экономичным. Этими исследователями тем самым было продемонстрировано наличие в семантике пространственных предлогов компонентов, не геометрического характера, а отражающих представление человека о способах взаимодействия между предметами. Эти компоненты, как отметил К.Ковентри (Coventry, 1998: 255), отражают экспериенциальный аспект значения, который был неучтен в работах Дж.Лакоффа, К.Бругман, А.Герсковитс. Однако сам характер функциональных отношений, обозначаемых пространственными предлогами, остался недостаточно описанным. Так, например, понятие "функциональные отношения" (functional relations) используется К.Ковентри в ряде его работ (Coventry, Carmichael, Garrod, 1994;

Coventry, 1998;

Coventry, Mather, 1998;

Coventry, Prat-Sala, 1998) для описания значений различных английских предлогов: on, over, under, above, below. Это понятие трактуется автором как "представления о том, как предметы могут взаимодействовать друг с другом и что является функцией предметов" (Coventry, 1998: 247). Неясным остается, например, какие существуют различия между теми функциональными отношениями, которые может обозначать предлог in, и теми, которые могут обозначать обозначать остальные предлоги. Очевидно, что предложенное автором понятие "функция содержания", или "функционального контроля", которое было охарактеризовано выше, едва ли применимо для описания проективных предлогов, а при том широком толковании понятия "функциональные отношения", которое предлагает автор, едва ли это понятие будет удобным для выявления специфики значений отдельных предлогов. Неясным остается также и вопрос о соотношении функциональных и геометрических компонентов внутри структур значений предлогов – существуют ли какие-либо принципы, по которым некоторые геометрические компоненты сочетаются с некоторыми функциональными, или же эти сочетания произвольны. Подробное рассмотрение сущности функциональных отношений, передаваемых русскими и английскими предлогами и наречиями проксимальной и дистантной семантики, таких как далеко, близко, поблизости, у, около, рядом, far, near, beside, at, by, делается в работах О.Н.Селиверстовой и Т.Н.Маляр (1992;

1998). Т.Н.Маляр (1994а;

1994б;

1995) также предлагает детальное описание функциональных отношений, передаваемых английскими предлогами over и under (автор считает, что above и below не имеют функциональных признаков). Рассматривая соотношение функциональных и геометрических компонентов внутри структур значений предлогов в этих работах, авторы полагают, что между ними может не быть никаких взаимозависимостей. Так например, у русского предлога у, авторы выделяют два значения: "поссесивное", обозначающее принадлежность различного рода одного предмета другому, и "пространственное". "Поссессивное" у "либо вообще не указывает на местоположение пространства нахождения Х-а (т.е. фигуры – В.П.), либо им является сам У (т.е. фон – В.П.) или какая-то его часть". "Пространственное" у показывает, "что Х находится в пространстве, непосредственно примыкающем к У-у", " признак поссессивности у "пространственного" у сохраняется" (Селиверстова, Маляр, 1998: 114). Таким образом, "поссессивное" значение у может, а может и не употребляться для описания пространственной соположенности предметов, а "пространственное" значение у лишь "сохраняет" признак поссессивности, т.е. этот признак видится авторами как непредполагаемый остальными семантическими признаками этого предлога. Поскольку авторы полагают, что между геометрическими и функциольнальными отношениями нет отношений взаимопредположения, то в их семантическом описании должны быть эксплицитно отражены все геометрические и функциональные компоненты значения. На наш взгляд, существуют определенные закономерности сочетания этих типов компонентов внутри значений предлогов, а именно функциональные компоненты обуславливают существование, по крайней мере, большинства геометрических компонентов. Потверждение этой гипотезы могло бы, во-первых, обяснить, характерную "семантической пластичностью" пространственных предлогов (Herskovits, 1986), т.е. тот факт, что отдельное значение предлога, может описывать настолько геометрически различающиеся денотаты, что невозможно получить репрезентацию значения, которая, с одной стороны, была бы достаточно абстрактной, чтобы охватывать все особенности употребления предлога, и, с другой стороны, была бы достаточно конкретной, чтобы данное значение можно было отличить от значений других предлогов (подробное рассмотрение феномена "семантической пластичности" пространственных предлогов – см. раздел 3.3). Функциональные компоненты в этом случае могут рассматриваться как основание, по которому все столь различные геометрические компоненты предлога объединяются в единую структуру значения. Вовторых, подтверждение этой гипотезы могло бы объяснить тот факт, что существенные геометрические характеристики денотата могут быть игнорированы в ряде случаев при выборе предлога при наличии у денотата функциональных характеристик, соответствующих функциональным компонентам предлога. Так, например, признак денотата "отсутствие контакта между фигурой и фоном" игнорируется при обозначении предлогом на (книга на столе) положения книги на столе, когда между столом и книгой находится скатерть или другие книги, поскольку у денотата присутствует признак "фон выполняет функцию поддержки", соответствующий функциональному компоненту предлога на. Таким образом, из анализа теории ментальной модели можно сделать следующие выводы. Существует ряд неизученных проблем, связанных с ролью прагматических факторов в употреблении предлогов, а также с характером функциональных отношений между предметами, которые могут быть обозначены предлогами. Необходимо специальное изучения характера функциональных семантических компонентов и их соотношения с геометрическими. Раскрытие зависимостей между этими двумя типами семантических компонентов предлогов могло бы объяснить многие особенности денотативной соотнесенности предлогов и значительно оптимизировать их семантическое описание.

8. Обзор существующего понятийного языка описания пространственной лексики 8.1. Фигура и фон Понятия "фигура" и "фон" были впервые предложены в гештальтпсихологии для описания анализа восприятием зрительных стимулов Эти понятия впоследствии стали широко применяться для описания значений пространственных лексических единиц (Talmy, 1983;

Herskovits, 1986;

1988;

Cienki, 1989;

Ullmer-Ehrich, 1982;

Coventry, 1998). Понятия "фигура" и "фон" в этих работах соответствуют описанным гештальтпсихологами частям членения пространственной сцены, которые в языке обозначаются существительными (или словосочетаниями) – комплементами пространственных предлогов;

значение существительного, находящегося перед предлогом, соответствует "фигуре", а значение существительного, находящегося после предлога, – "фону". Поэтому порядок обозначения языком результатов анализа восприятием пространственных сцен можно представить в виде: "фигура+предлог+фон" (книга на столе, цветы в вазе, a book on a table, flowers in a vase и т.д.).

В работах по семантике пространственных предлогв также используются соответственно термины "Trajector" и "Landmark" (Lakoff, 1987;

Brugman, 1988;

Langacker, 1991;

Taylor, 1988), "Х" и "У" (Кобзарева, Лахути, 1971;

Селиверстова, Маляр, 1998), "referent" и "relatum" (Levelt, 1986;

1996). Такой способ описание положения одного предмета по отношению к другому свойственен всем известным языкам (хотя синтаксическая организация словосочетаний, описывающих сополагаемые предметы, может быть самой разнообразной: в тюркских и финноугорских языках пространственная лексема стоит после обоих существительных, пространственное отношение может передаваться морфемами, присоединяемыми к существительным). Особенности определения предмета как фигуры состоят в следующем: он более подвижен, имеет меньший размер, появился в фокусе внимания позже, ситуационно выделен. Особенности определения предмета как фона: имеет перманентное положение, больший размер, появился в фокусе внимания раньше, ситуационно составляет задний план. Часто различия между фигурой и фоном понимаются как различия между темой и ремой высказывания (Herskovits, 1986;

Johnson-Laird, 1983).

8.2. Система координат Многие пространственные лексические единицы описывают положение того или иного предмета относительно не только некого другого предмета, но и относительно других ориентиров в пространстве, как например, наблюдателя сцены, или неких неизменных координат как стороны света. Например, русские предлоги перед и за способны сообщать о положении фигуры как относительно только лишь фона, так имплицируя положение наблюдателя в описываемой сцене: мяч перед стулом (положение наблюдателя не имплицируется), мяч перед камнем (мяч находится между наблюдателем и камнем). Эти особенности употребления пространственных предлогов отражают тот факт, что положение предмета в пространстве человек может описывать в трех системах координат (frame of reference): эгоцентрической, относительной и абсолютной (Levinson, 1996;

Levelt, 1986;

Regier, 1996;

Hill, 1982;

Carlson-Radvansky, Irwin, 1993;

1994).

Эти понятия частично соответствуют понятиям "положение наблюдателя" (Селиверстова, Маляр, 1998, Яковлева, 1990, 1994), "ориентированность предметов" (Кобзарева, Лахути, 1971), "абсолютная и относительная ориентация предметов" (Кравченко, 1996a), также используемым для описания семантики пространственных предлогов. Система координат (СК) – это трехмерная модель пространства, строящаяся с помощью трех осей – фронтальной (перед-зад), латеральной (лево-право) и вертикальной (верх-низ), и позволяющая пространственно соотносить описываемые предметы. В зависимости от того, какой предмет выбирается в качестве центра системы координат наблюдатель, предмет внимания наблюдателя или некий фиксированный в пространстве ориентир - система координат может быть соответственно эгоцентрической (другой термин дейктическая СК), относительной или абсолютной. Эгоцентрическая СК (egocentric, deictic, viewer-centered frame of reference) образуется тремя осями, проходящими через тело наблюдателя: фронтальная (органы зрения - спина), латеральная (правая - левая сторона тела), вертикальная (голова - ноги). Положение предмета в пространстве описывается так, как оно видится наблюдателем. Относительная СК (intrinsic, relative, object-centered frame of reference) образуется тремя осями, проходящими через шесть сторон предмета, при чем эти стороны также концептуализируются как перед, зад, лево, право, верх и низ предмета. Например, у дома фасад концептуализируется как перед, крыша как верх и т.д. Абсолютная СК (allocentric, environment-centered, perspective-free frame of reference) в индоевропейских языках обычно образуется четырьмя сторонами света и осью земного притяжения - из двух положений считается "верхом" то, которое находится дальше от земли относительно оси притяжения. Каждая из трех систем координат является психологическим конструктом, который находит отражение и в языке (Bryant, 1992). Так, при исследовании некоего пространства наблюдатель сначала определяет положение предметов по отношению к себе самому, т.е. определяет положение предметов в эгоцентрической СК. По мере своего перемещения, положение одних предметов он фиксирует по отношению к другим. После того, как некое пространство оказалось в достаточной степени изучено, наблюдатель составляет "когнитивную карту" этого пространства – она не зависит от положения наблюдателя и отдельных предметов, а является некой ментальной картой, которой он в дальнейшем руководствуется, передвигаясь по данной территории. Каждая из трех СК находит отражение и в языке. Так, предлоги справа, слева, за, перед и их соответствия в индоевропейских языках могут интерпретироваться как описывающие положение предмета либо в эгоцентрической (собака перед деревом – по отношению к наблюдателю: собака ближе к наблюдателю, чем дерево), либо в относительной (фонтан перед домом – положение фонтана определяется относительно фасада дома). Абсолютная СК сравнительно мало употребительна в индоевропейских языках (севернее, южнее и т.д.), но является основной СК описания положения предметов в ряде языков Австралии, Океании, Южной Америки, Африки (Levinson, 1996;

Pederson et al, 1998). Абсолютная СК может строиться относительно каких-то астрономических ориентиров (стороны света, небесные тела), а также относительно направления сезонных ветров, самой большой горы на острове и т.д. Положение одного и того же предмета в одной и той же ситуации может быть описано в любой из трех СК в зависимости от психологического контекста: Собака справа от дерева. (эгоцентрическая СК, подразумевается, что собака находится на воображаемой линии, проведенной от дерева направо от наблюдателя, наблюдатель стоит лицом к дереву). Собака перед домом. (относительная СК, точка зрения наблюдателя не принимается во внимание, собака находится на линии, проведенной из центра дома через его фасад.). Собака к северу от дома. (абсолютная СК, ни точка зрения наблюдателя, ни конкретная геометрия дома во внимание не принимаются, относительное положение собаки определятся по неизменным координатам – сторонам света). Интересующая нас вертикальная соположенность предметов, таким образом, может быть трех типов – эгоцентрической (с точки зрения наблюдателя фигура находится дальше фона на оси ноги-голова), относительной (фигура находится на оси, проведенной из центра фона через его верхнюю сторону) или абсолютной (фигура расположена дальше от земли, чем фон).

8.3. Топологические отношения Термин "топологические отношения" был заимстовован из математики и многие топологические понятия, такие как "замыкание", "окрестность" применяются для описания семантики пространственных предлогов (Talmy, 1983;

Herskovits, 1986;

Vandeloise, 1986, Cuyckens, 1997;

Кобзарева, Лахути, 1971;

Том, 1975). Топологические отношения, обозначаемые пространственными предлогами, являются отношениями, абстрагированными от конкретных геометрических признаков пространственно соотносимых предметов и отношений между ними – от их конкретных контуров, величины, расстояния. Так, как заметил Л.Талми (Talmy, 1983), предлог across употребляется независимо от конкретной величины предметов описываемой сцены: The ant crawled across my palm. The man walked across the field. The bus drove across the country. В качестве примеров топологических отношений, передаваемых предлогами А.Герсковитс (Herskovits, 1986) приводит отношения контакта между предметами (предлог on), замыкания (enclosure, in, inside, around), совпадения контуров (contiguity, on, over), совпадения точек (coincidence of points, at), паралелльности (along), пересечения (across). Несмотря на типичную для предлогов большую степень абстрагирования от конкретных геометрических параметров денотата, существуют лексические единицы, в которых отдельные геометрические параметры денотата представляются чрезвычайно конкретно. Так, например, Е.С.Яковлева показала, что русским наречиям поодаль свойственно абсолютное между определение соотносимыми пространства, предметами, т.е. в отдалении, и минимальное максимальное расстояние обозначаемое этими наречиями, неизменно в различных денотативных ситуациях (Яковлева, 1990). Л.Талми (Talmy, 1983) приводит данные, свидетельствующие о том, что обозначение топологических отношений свойственно далеко не всем языкам мира. В частности, в мексиканском языке Атцугеви нет пространственных лексических единиц, которые бы обозначали топологические отношения. Значения пространственных флексий в этом языке отражают весьма конкретизированые геометрические признаки денотата.

8.4. Проективные отношения Проективные отношения между предметами, обозначаемые пространственными предлогами, устанавливаются на основе определения положения фигуры на одной из трех осей, проведенных через перпендикулярные стороны фона (т.е. перед/зад (фронтальная ось), верх/низ (вертикальная ось), право/лево (латеральная ось)). Например, предлог передо в предложении Стул стоит передо мной сообщает о том, что фигура (стул) находится на фронтальной оси фона (т.е. наблюдателя). Именно такое выделение проективных осей определяется расположением органов чувств у человека и его способностями воспринимать предметы в каждый отдельный момент времени, способом его передвижения в пространстве, а также тем фактом, что человек постоянно отслеживает положение своего тела относительно оси земного притяжения (Jackendoff, 1987;

1995;

Vandeloise, 1986). Таким образом, выделение в языке трех проективных осей является свидетельством того, что значения пространственных предлогов несут на себе характеристики, отражающие биологически обусловленные способы взаимодействия человека с окружающим миром. То, что определение положения фигуры относительно проективных осей человека является аспектом неязыковой категоризации пространства, видно также из того факта, что выделение трех проективных осей является свойственным для самих различных в типологическом отношении языков, несмотря на значительные различия в их концептуализации пространства. Например, в михтеке – одном из языков мексиканских индейцев – пространственные отношения, обозначаемые в английском языке предлогами under и over, передаются лексемами, обозначающими части тела (Regier, 1996): "под столом" поэтому с этого языка дословно переводится как "на брюхе стола", "на дереве" – "на голове дерева". Использовать названия частей тела для обозначения пространственных отношений также типично для индоевропейских (ср. русс. сзади, спереди, сбоку, англ. ahead, back, beside и т.д.) и тюркских языков (ср. тат. и башк. башинда от баш – "голова", т.е. над, выше для обозначения положения фигуры относительно вертикально протяженного фона). Проективные оси, выделяемые относительно человеческого тела, могут переноситься на другие предметы, так что практически любой предмет может концептуализироваться как имеющий "перед", "зад", "лево", "право" и т.д., хотя он не обладает никакими объективно наличествующими признаками, которые бы обусловили его такую концептуализацию (ср. перед камнем, сбоку от стула и т.д.) 8.5. Функциональные отношения Под "функциональными отношениями" между предметами, которые могут обозначать пространственные предлоги, обычно понимаются представления о том, как эти предметы могут взаимодейстовать друг с другом – "физически, социально или любым иным конвенциональным способом" (Miller, Johnson-Laird, 1976). К.Ковентри отмечает, что способность пространственных предлогов обозначать функциональные отношения между предметами является отражением того факта, что значения предлогов соотносятся с реальным миром не напрямую, а несут на себе признаки, релевантные для организмов, которые взаимодействуют с ним (Coventry, 1998: 255-256). Зависимость употребления пространственных предлогов от наличия функциональных отношений между предметами отмечалась во многих работах по пространственной семантике (Яковлева, 1990;

1994;

Ли Тоан Тханг, 1990;

Cienki, 1989;

Herskovits, 1986;

1988;

Lindkvist, 1972 и др.). Существуют, однако, разногласия среди исследователей о том, чем объясняются связанные с этим ограничения на употребление пространственных предлогов. Одни исследователи считают, что функциональная интерпретация употреблений пространственных предлогов обуславливается прагматическими факторами (Herskovits, 1986;

Cienki, 1989). В настоящее время большинство исследователей полагают, что эта информация является неотъемлемой частью семантики предлогов (Miller, Johnson-Laird, 1976;

Coventry, 1998;

Vandeloise, 1986;

1992;

Aurnague, Vieu, 1993;

Маляр, 1994а;

1994б;

1995;

1996;

Газизова, 1999). Совокупность функциональных отношений, которые имеет/может иметь предмет, часто рассматривается как составляющая некий участок пространства вокруг этого предмета. Нахождение другого предмета внутри этого участка является условием для возникновения функциональных отношений между предметами. Для обозначения таких участков пространства различными исследователями используются понятия "пространство говорящего" (Ли Тоан Тханг, 1990), "окрестность говорящего" (Яковлева 1994), "функциональная область" (Маляр, Селиверстова, 1998), "интерактивный фокус" (interactional focus, Lindner, 1983), "регион взаимодействия" (region of interaction, Miller, Johnson-Laird, 1976). В этом отношении значения пространственных предлогов схожи со значениями дейктических наречий и местоимений здесь, там, вон, вот, этот, тот, при употреблении которых, как замечает Ю.С.Степанов, положение предметов "определяется не физической, а психологической близостью" (Степанов, 1975). Подобное выделение участков пространства отражается, по-видимому, и в значениях дейктических глаголов, таких как английские глаголы to come и to go (Radden, 1989;

1996). О.Н.Селиверстова и Т.Н.Маляр (1992;

1998) отмечают, что областью, образуемой функциональными отношениями, могут обладать и неодушевленные предметы. Например, авторы выделяют у предлога возле значение "нахождение в психосоциальной или функциональной области У-а". У-у (т.е. фону) при этом соответствуют объекты типа зданий, которые характеризуются по своей функциональной предназначенности (например, общежитие, завод, дом, полицейский участок). Эта функциональная предназначенность фона при этом представлена как накладывающая отпечаток на примыкающее к нему пространство, т.е. нахождение фигуры в области фона преполагает тот или иной вид взаимодействия с фоном: Захоронения были обнаружены и возле полицейских участков. Кто-то бродит по ночам возле нашего дома. Т.Н.Маляр и О.Н.Селиверстова (1998) отмечают недостаточность выделения понятия "функциональные отношения" как далее неделимого компонента, как это делается в работах Дж.Миллера, Ф.Джонсона-Лейрда (Miller, Johnson-Laird, 1976), К.Ковентри (Coventry, 1998). Авторы демонстрируют, что для выявления специфики отдельных языковых единиц необходима детализация этого понятия. В своем анализе английских и русских предлогов и наречий дистантной и проксимальной семантики они выделяют такие типы функциональных отношений как посессивные, актантные, между области предметов могут определяться психосоциальными отношениями предметами.

Сущность функциональных отношений, передаваемых другими пространственными предлогами, остается слабо изученной. В частности, из существующих исследований семантики проективных предлогов неясно, есть ли какие-либо различия в функциональных отношениях, передаваемых проективными предлогами и другими предлогами.

8.6. Общие знания о мире Под "общими знаниями о мире" ("general world knowledge", Herskovits 1986;

Talmy, 1983) понимается та информация о денотативной ситуации, которая не передается значениями слов высказывания говорящего, а дополняется слушающим на основе его собственных представлений о нормальной форме, функционировании и т.д. описываемых предметов. Для обозначения этого понятия также иногда используется термин "фоновые знания" (Шабес, 1989). А.Герсковитс приводит следующий пример, демонстрирующий роль общих знаний о мире в интерпретации употреблений пространственных предлогов. Предложение The teapot is on the table интерпретируется как "стол находится на горизонтальной плоскости, ножки стола находятся внизу, чайник поддерживается столом", а не "стол сделан из имбирного пряника, подвешен за ножки к потолку, а чайник приклеен к нему" (Herskovits, 1986: 21). Иными словами, интерпретация отношения между столом и чайником как вертикального зависит не от особенностей значения предлога on, а от общих знаний о мире. Таким образом, хотя общие знания о мире и играют важную роль в интерпретации употребления предлога, они не должны включаться в семантическое описание. Если говорящий предвидит, что общие знания о мире заставят слушающего интерпретировать его высказывание неверно, тогда пространственное отношение между предметами уточняется им с помощью описания их ориентации по отношению к каким-либо своим сторонам (Кобзарева, Лахути, 1971). Например, "афиша на стене" с учетом общих знаний о мире интерпретируется как "афиша прикреплена к вертикальной поверхности стены". Однако, если афиша лежит на горизонтальной верхней плоскости стены, то тоже самое словосочетание будет неприемлемо – необходимо уточнение пространственного отношения: "афиша на торце стены". Общие знания о мире иногда рассматриваются как прагматический аспект употребления предлога на том основании, что они не зависят от семантики языковых единиц, составляющих предложение (Herskovits, 1986).

8.7. Локус и область предмета Термин "локус" нами будет использоваться в том же смысле, что и в работах Т.Н.Маляр и О.Н.Селиверстовой (1994, 1998) и М.Е.Всеволодовой и Е.Ю.Владимирского (1982). "Локус" предмета - это тот участок пространства, который непосредственно занимает фигура (например, участок пола, на котором стоит человек). Размеры локуса предмета поэтому равны размерам самого предмета. "Область" предмета соответствует одной из интерпретаций понятия "местонахождение", используемого в работе Т.Н.Маляр и О.Н.Селиверстовой (1998). "Область" - это то пространство, какую-то часть которого занимает объект, явление (например, комната, в которой находится человек). Границы этого последнего пространства могут меняться в зависимости от ситуации (в комнате - в городе - в стране и т.д.). Таким образом, локус предмета всегда меньше его области и находится внутри нее. Если локус предмета является объективным, неизменно наличествуемым атрибутом предмета, и поэтому передача информации о его существовании обеспечивается самим фактом называния предмета, то область предмета определяется характером описываемой ситуации и должна быть названа соответствующим предлогом. Например, в предложении Стоянка альпинистов находится выше этого поселения наречие выше указывает на область фигуры как ограничивающейся лишь воображаемой горизонтальной линией, проходящей через поселение. Именно такое выделение области релевантно для данной ситуации (например, важен факт преодаления данного уровня высоты). Локус фигуры в этом случае остается неизвестным, но его размеры определены существительным стоянка. Если локус фигуры должен быть более точно установлен, то используются предлог или группа предлогов, выделяющих такую область предмета, которая по размерам ограничивается до его локуса. Например, в предложениии Стоянка альпинистов над этим поселением предлог над значительно больше ограничивает область предмета (стоянка), максимально приближая ее к размерам его локуса. Различия в значениях между словами, выделяющими обширную область предмета, и словами, ограничивающими область предмета до его локуса, иллюстративно демонстрируются результатами исследования семантики пространственных наречий вдали и вдалеке, а также вблизи и невдалеке, проведенного О.Н.Селиверстовой и Т.Н.Маляр (1998). "Наречие "вдали", - пишут авторы, - "указывает на всю ту пространственную полосу, которая примыкает к внешней границе доступного восприятию пространства. … Напротив, "вдалеке" несет информацию о той части пространства, которую занимает или должен занимать объект, т.е. о локусе Х-а, причем его локус не должен быть равен всей полосе пространства, примыкающей к внешней границе." (Селиверстова, Маляр 1998, 53). Иными словами, область предмета, выделяемая наречием "вдали" равна полосе пространства, примыкающей к горизонту, а область предмета, выделяемая наречием "вдалеке" максимально приближается к локусу предмета. Эти семантические признаки обусловливают следующие особенности употребления этих наречий. Во-первых, только вдали (как и вблизи), но не вдалеке, употребляется при предикатах светло, темно, заволокло туманом и т.д.: Хотя лагерь еще был окутан туманом, вдали (*вдалеке) совсем просветлело. Далее, вдали и вблизи выбираются, если речь идет о множестве объектов, фактически покрывающих все описываемое пространство: … и вблизи, и вдали, - а далеко было видно, хотя глаз многого не понимал из того, что видел, - все покоилось. (*… и вдалеке … все покоилось). Наречия вдали, вблизи чаще встречаются при указании на незаполненность субъектной позиции, так как в поле наблюдения здесь попадает все пространство: Ни вдали, ни вблизи никого не было. (*… вдалеке никого не было.) Наречия вдали и вблизи не могут употребляться при других локативах, которые были бы кореферентными с ними, т.е. словами, как и предлог, служащими для уточнения положения фигуры: *Но тут вдали и вверху замигал огонек какой-то лампадки. ( ср. … вдалеке и вверху …).

8.8. Расстояние При описании семантики пространственных предлогов мы пользуемся понятием "расстояние", заимствованным из работы О.Н.Селиверстовой и Т.Н.Маляр (1998).

"Расстояние", как это понятие толкуется авторами, - это присутствующая в семантике пространственных предлогов информация о дистанции между двумя пространственно соотносимыми предметами. Необходимо подчеркнуть, что эта информация является семантической, т.е. передается языковыми средствами и по этой причине имеет свои особенности, отличающие ее от информации об объективной (или "абсолютной") величине расстояния. Поэтому наряду с понятием "расстояние" как элементом семантического языка будет использоваться и понятие "объективное расстояние". Далее будет подробнее охарактеризовано понятие "расстояние" и его отличие от "объективного расстояния". Главное отличие понятия "расстояние" от понятия "объективное расстояние" заключается в том, что присутствие в семантике слова семантического признака "расстояние" обуславливает возможность его употребления там, где информация об объективном расстоянии входит в ассерцию высказывания. Если же в семантике предлога нет признака "расстояние", то этот предлог не может употребляться в таких высказываниях. В последнем случае информация об объективном пространстве не может быть передана напрямую, а только имплицироваться. Так, признак "расстояние" присутствует в значении наречия близко, но отсутствует у предлогов у, около, возле. Это обуславливает следующие ограничения на их употребление в предложении, где информация об объективном расстоянии входит в ассерцию (цель высказывания - показать величину расстояния между фигурой (она) и фоном (меня): Она стояла так близко от меня, что ее волосы касались моего лица. (*Она стояла так у (около, возле) меня …). При употреблении предлогов у, около и возле, как это очевидно, оказывается возможным благодаря их импликатурной структуре вычислить, что объективное расстояние между двумя предметами было невелико. Однако из этого примера видно, что тем не менее эти предлоги не могут употребляться с целью передачи информации о величине расстояния между предметами. Наречие близко, напротив, может употребляться в таких ситуациях, что доказывает факт наличия в его значении компонента "расстояние". Предлоги и наречия вроде у, около, возле как правило используются для описания местоположения ("области" предмета, см. выше). Имплицируемая при их употреблении информация об объективном расстоянии служит для уточнения местоположения предмета. На этом основании, т.е. в зависимости от того, возможно ли при употреблении слова вхождение в ассерцию высказывания информации об объективном расстоянии или такая информация только имплицируется, О.Н.Селиверстова и Т.Н.Маляр (1992, 1998) классифицируют различные пространственные предлоги и наречия соответственно как "дистанционные" или "пространственно-дистанционные".

Глава III. Методы семантического исследования пространственной лексики Ведущим в проведении исследования является гипотетико-дедуктивный метод, применение которого обеспечивает научно обоснованное построение хода исследования: отвечающую задачам исследования формулировку гипотез, их верификацию, анализ полученных результатов и их обобщение. Этот метод обуславливает общее построение хода исследования семантики предлогов: от сбора и анализа фактического материала, через формулировку гипотез о структуре значений предлогов, их верификацию, к созданию их семантических моделй.

1. Метод компонентного анализа Моделирование структур значений исследуемых предлогов проводится с помощью метода компонентного анализа. Основной идеей компонентного анализа является понимание значения слова как структуры, состоящей из дифференциальных и интегральных компонентов. Дифференциальные и интегральные компоненты значения выявляются путем сопоставления значений слов-ближайших синонимов. Поэтому в настоящем исследовании структура значений предлогов above и over раскрывается через их противопоставление друг другу, а значение предлога над – через его противопоставление значениям предлога на и наречия выше. Рассмотрим процедуру определения в значении исследуемых единиц интегральных и дифференциальных компонентов. О.Н.Селиверстова (1980) формулирует следующие условия, в соответствии с которыми каждый признак может быть либо интегральным, либо дифференциальным. "Признак является дифференциальным, если его составляет информация о дифференцирующем свойстве, представленном по крайней мере в двух вариантах (например, признак пола, распадающийся на два значения женский (мужской), причем информация об отдельных вариантах входила бы в разные означаемые. … Под интегральным признаком мы будем понимать элемент информации, общий по крайней мере для двух языковых единиц и принадлежащих к более высокому иерархическому уровню по сравнению с теми элементами значения, по которым эти единицы различаются между собой, т.е. дифференцирующие элементы этих единиц должны быть частными по сравнению с общим элементом значения, их объединяющим." (там же: 288). В соответствии в этими формулировками, при сопоставлении значений предлогов above и over интегральным компонентом будет компонент "расположенность фигуры выше фона на вертикальной оси". Задача описания семантики исследуемых предлогов заключается в выявлении их дифференциальных компонентов. О.Н.Селиверстова (1980) формулирует условия, в соответствии с которыми каждый признак или некоторая совокупность признаков, участвующих в дифференциации значения языковых единиц, могут быть признаны отдельными дифференцирующими компонентами значения. Первое условие. Если у некоторых языковых единиц выделяется общий для них интегральный признак, то и те признаки, по которым они различаются, также составляют по крайней мере один компонент. Поскольку не всегда очевидно, образуют ли элементы значения разных языковых единиц дифференциальный признак, разделяющий эти единицы на две подгруппы, отметим следующий критерий неотделимости признака в качестве самостоятельного компонента: если языковые единицы различаются по некоторому признаку I, но этот признак является частью более общего признака G и не существует таких двух единиц, которые бы различались по I, но не по G, то признак I не выделим в качестве отдельного дифференциального признака. Второе условие. Если две языковые единицы, имеющие общий интегральный признак, различаются по нескольким дифференциальным признакам, то каждый из этих признаков вычленим при существовании условий нейтрализации других признаков. В противном случае та совокупность элементов, по которым различаются языковые единицы, выступает как целое, которое может составлять определенный образ. Разновидностью второго условия является такой случай, когда отдельные дифференциальные компоненты обычно реализуются в разных контекстах, т.е. они образуют особые варианты значения.

Третье условие. Если две единицы, имеющие общий интегральный признак различаются по многим элементам, причем некоторые из этих элементов одной языковой единицы связаны с элементами другой через наличие общего основания, а остальные элементы принадлежат к более низкому иерархическому уровню и вычленяются в особый компонент в результате соотношения рассматриваемых единиц с некоторыми другими, то вычленяются по крайней мере в один особый компонент и элементы верхнего уровня, причем именно они являются ведущими в различении рассматриваемых единиц. Четвертое условие. Если в значении двух языковых единиц, имеющих общий интегральный признак, но принадлежащих к разным подгруппам, обнаруживаются элементы, представляющие значение одного дифференциального признака, причем другие различия в определенных условиях могут нейтрализоваться, то данный дифференциальный признак выделяется в особый компонент. Исходя из предложенного выше обоснования компонентного анализа, вычленимые части значения, составляющие отдельные компоненты, могут быть результатом слияния нескольких или даже многих признаков. Кроме того, даже в тех случаях, когда языковые единицы различаются только по одному признаку, этот признак может быть результатом сложного обобщения и абстрагирования.

2. Текстовый анализ Текстовый анализ при семантическом исследовании заключается в определении дистрибуции исследуемого слова, которая в последствии рассматривается как данные о его содержательной стороне. Как отмечают Г.Куйкенс, Д.Сандра и С.Райс (Cuyckens, Sandra, Rice, 1997: 45), анализ значения лексических единиц может проводится путем классификации и сортировки отдельных случаев употребления исследуемой единицы в группы и затем путем соотнесения этих групп друг с другом для составления представления о структуре значения этой единицы. Такой анализ, продолжают авторы, представляется более надежным, нежели использование исследователем своих собственных примеров употребления исследуемой едииницы.

В настоящем исследовании текстовый анализ проводился с целью формулировки первоначальных гипотез о структурах значения исследуемых предлогов. Проводился сбор и анализ примеров употребления исследуемых предлогов методом сплошной выборки из аутентичных текстов. Дистрибутивный анализ употребления предлогов в этих примерах был дополнен результатами серии поисковых тестов, что позволило сформулировать гипотезы о структуре значения исследуемых предлогов в виде их дифференциальных компонентов.

3. Экспериментнальный метод В качестве метода выявления семантических компонентов в данном исследовании используется метод лингвистического эксперимента как способа изучения фактов языка в условиях, контролируемых исследователем. Основой применения эксперимента в лингвистике является тезис о единстве теоретического и эмпирического уровней познания. В современной лингвистике термин "эксперимент" не является четким, зачастую исследователи говорят об использовании экспериментальных методов там, где имеет место наблюдение за фактами языка. Объектом эксперимента в лингвистике всегда является носитель языка, порождающий и воспринимающий тексты, выступающий в качестве информанта для исследователя. Эксперимент в семантических исследованиях широко применяется как в отечественной (Леонтьев, 1971;

Василевич, 1987;

Сахарный, 1989;

Селиверстова, 1975;

1980;

Фрумкина, 1974;

1981;

1989;

1982;

Шмелев, 1975;

Шмелев, 1983;

Залевская, 1980;

Брудный, 1989;

Левицкий, Стернин, 1989;

Шабанова, 1998а;

Сулейманова, 1986;

Норман, 1994 и др.), так и в зарубежной лингвистике (Найда, 1989;

Лич, 1989;

Frisson et al, 1996;

Cuyckens, Sandra, Rice, 1997;

Coventry, 1998). Эксперимент, будучи средством изучения семантики, дающим наиболее объективные результаты, видится как альтернатива методам, широко используемым в структуралистской парадигме, таким как толкование, перефразирование, различные виды трансформационного анализа, а также интроспекции (Фрумкина, 1989). Использование эксперимента особо актуально при изучении неочевидного семантического содержания исследуемой языковой едииницы. Необходимо при этом также отметить, что существующие исследования пространственной лексики, которая несет в себе подобные неочевидные понятия (Шяшкаускене, 1995;

Маляр, Селиверстова, 1998;

Дудочкина, 1999;

Газизова, 1999), изучалась примущественно методом интроспекции, в том числе в работах, созданных в рамках когнитивной лингвистики (Lakoff, 1987;

Brugman, Lakoff, 1988;

Herskovits, 1986 и др.) В настоящее время разработаны различные методики экспериментального исследования семантики лексических единиц, такие как свободная атрибуция признаков значению, номинативный тест, направленное комментирование словоупотребления, интерпретационный тест, контекстуальное перефразирование, заполнение сравнительной конструкции, кластерный анализ, дополнение тестовой фразы, сортировки примеров употребления, генерация "типичных примеров" (Левицкий, Стернин, 1989;

Гербек, 1997;

Cuyckens, Sandra, Rice, 1997). В настоящем исследовании такие особенности пространственных предлогов как закрытость этой лексической группы, небольшое число синонимов, наличие в их семантике содержания, редко осознаваемого информантами, обусловили использование экспериментальной методики, разработанной О.Н.Селиверстовой (1975;

1980). Эта методика позволяет, с одной стороны, детально изучить денотативную соотнесенность исследуемых лексических единиц, а с другой – получить надежные результаты верификации гипотез о структурах их значений. Используемая экспериментальная методика состоит из четырех ступеней, каждая из которых направлена на поэтапную проверку присутствия в значениях предлогов проверяемых компонентов. Присутствие проверяемых компонентов верифицируется через варьирование параметров денотативных сцен, соответствующих этим компонентам, и отслеживание изменений в оценках информантов. На завершающем этапе эксперимента проводится проверка обощающей способности предлагаемых семантических моделей, т.е. их способности предсказать употребление предлогов для вновь возникающих денотативных ситуаций (подробнее об использованной в настоящем исследовании методике см. раздел 1 четвертой главы).

4. Сопоставительный метод Сопоставительный метод – это система приемов и методики анализа, испольуемая для выявления общего (всеобщего) и особенного в сравниваемых языках (Кодухов, 1974). В последнее время сопоставительные исследования семантики получают интенсивное развитие в связи с их актуальностью, определяемой рядом причин. Во-первых, развитие межнациональных связей, культурных и экономических контактов между народами обуславливает все большее внимание к проблемам изучения языковой картины мира, являющейся "выработанным многовековым опытом народа и осуществляемым средствами языковых номинаций изображение всего существующего как целостного и многочастного мира …" (Шведова, 1999: 15). Во-вторых, актуальность таких исследований объясняется неразработанностью вопроса о семантических универсалиях. Традиционно в сопоставительном языкознании главное внимание уделялось сравнению внешних средств языкового содержания, неизученным при этом оставалась содержательная сторона языковых единиц (Васильев, 1999). В-третьих, особое значение сопоставительные исследования семантики, особенно на материале многих разносистемных языков, имеет для когнитивной лингвистики, поскольку такие исследования часто рассматриваются как способные раскрыть важные факты об организации концептуальной системы человека. Кроме того, сопоставительный метод находит применение и в прикладных лингвистических дисциплинах – теории и практике составления двуязычных словарей и перевода, в методике преподавания второго (третьего) языка. Проблемы языковой номинации и отражения картины мира в языке рассматриваются в коллективных трудах и монографиях многих лингвистов (Б.А.Серебрянников, В.Н.Ярцева, М.М.Маковский, В.Г.Гак, Н.Д.Арутюнова, Е.С.Кубрякова, А.А.Уфимцева, Г.В.Колшанский, В.Н.Телия, Ю.С.Степанов, Т.Н.Булыгина, А.Г.Шмелев, Н.Ю.Шведовой, В.И.Постовалова). Сопоставительный анализ семантики языковых единиц видится как средство раскрытия их индивидуальных значений – он дает возможность изучить общеязыковые и индивидуально-языковые свойства изучаемых явлений, тем самым более четко обнаружить их специфику.

Важными приемами сопоставительного изучения языков являются приемы установления основания сопоставления и сопоставительная интерпретация. Основание сопоставления устанавливается при помощи языкового и признакового сопоставления. Прием языкового сопоставления состоит в том, что основой для сопоставления выступает какой-то один язык. Выбор языка – основы сопоставительного изучения – обуславливается либо задачами исследования, либо степенью изученности сопоставляемых языков. Прием признакового сопоставления состоит в том, что основанием для сопоставления избирается какое-либо явление того или иного языка, признаки этого явления. При сопоставительном исследовании содержательной стороны языковой единицы возможны два подхода: формально-семантический и функционально-семантический. При формально-семантическом сопоставлении основанием сопоставления служат факты и явления материальной стороны языковых единиц, например, морфемы и их категории. При функционально-семантическом сопоставительном изучении основанием сопоставления служат факты и являения идеальной стороны языковых единиц, исследование идет от значения к средствам его выражения. В последнем случае исследование направлено на выявление семантических универсалий и специфику содержательной стороны единиц конкретных языков. При проведении сопоставительных исследований семантики, отмечает Л.М.Васильев (1999), основанием сопоставлений должны быть семантические и понятийные категории, если исследование имеет некультурологический характер и направлено на изучение языковой семантики. Если исследование ставит целью выявление культурологических особенностей понимания окружающего мира, то основанием сопоставления должны стать когнитивные категории, которые имеют культурный характер. После установления основания сопоставления исследователь пользуется приемами сопоставительной интерпретации, которые позволяют указать способы проведения сопоставительного анализа, применения приемов обработки материала, его интерпретацию и получение теоретических выводов. Сопоставительная интерпретация при проведении семантических исследований осуществляется главным образом с помощью методики параллельного изучения, которая состоит в том, что явления сравниваемых языков изучаются в каждом языке с использованием приемов и методики описательного метода, а полученные результаты сопоставляются.

Глава IV.

Семантика английских предлогов вертикальной соположенности above и over и русского над 1. Экспериментальное исследование значений предлогов above, over и над Моделирование семантики исследуемых предлогов заключается в выявлении тех семантических компонентов, на основании которых этот предлог противопоставляется своим ближайшим синонимам. Поэтому разработка и верификация гипотез относительно дифференциальных компонентов above и over проводились над посредством путем их его противопоставления друг другу.

Семантика предлога выявлялась противопоставления предлогу на и наречию выше. Для формулировки гипотез о структурах значения исследуемых предлогов был собран и проанализирован текстовый материал. Всего было собрано около 300 примеров употребления предлога above, около 300 – over и около 200 – над. Текстовый материал был дополнен материалом, полученным при проведении поисковых тестов, который представлял собой предложения, построенные самими информантами. На основе анализа собранного материала были сформулированы гипотезы в виде дифференциальных семантических компонентов, свойственных предлогам above, over и над. Гипотезы формулировались следующим образом. Например, у предлога above предполагалось наличие дифференциального компонента "Значительность расстояния между фигурой и фоном". Согласно гипотезе, предлог above передает информацию о значительном, несравнимом с размерами фигуры и фона, расстоянии. The aeroplane above (*over) him was far off. Употребление over в этом примере создало бы впечатление о близком расположении фигуры aeroplane к фону him, о зависании фигуры над фоном. Это противоречило бы общим знаниям о мире (самолет не может "зависнуть" над человеком, находясь на небольшом расстоянии от него), а также значению слова far. Предлог above же передает в этом случае адекватную информацию о пространственных отношениях между фигурой и фоном. Были также сформулированы гипотезы о характере функциональных отношений (далее – ФО), влияющих на выбор предлогов. Например, предполагалось, что предлог over, в отличие от above, несет в себе информацию о том, что один предмет является источником тепла, распространяющегося на другой предмет: I held the plastic over (*above) the match so as to melt it. Гипотезы были направлены на уточнение существующего понятия "ФО", использованного уже в семантических описаниях О.Н.Селиверстовой, Т.Н.Маляр, К.Ковентри, М.Орнагю, Л.Вье, Ф.Джонсона-Лейрда и др., для описания семантики исследуемых предлогов.

1.1. Характер задания Сформулированные гипотезы верифицировались с помощью экспериментальной методики. В ходе эксперимента испытуемым предлагалось оценить употребление предлогов в отобранных для теста примерах по пятибалльной шкале (5 – "употребление предлога полностью приемлемо", 1 – "совершенно неприемлемое употребление"). На каждом этапе эксперимента информанты оценивали около 50 предложений в течении 30 минут (пример опросника – см. приложение 3.). Затем следовало интервьюирование, в ходе которого информантам предлагалось прокомментировать свои оценки. Интервьюирование проводилось для уточнения правильности понимания предложения и получения новых сведений о семантике предлогов, которые возможно оказались неучтенными при составлении гипотез.

1.2. Материал эксперимента Материал исследования представлял собой примеры употребления предлогов, взятые из аутентичных текстов (иногда эти примеры редактировались, чтобы облегчить понимание информантами предложений), а также примеры употребления предлогов, предложенные информантами в ходе поисковых тестов (список литературных произведений, из которых собирались примеры употребление, см. приложение 1).

1.3. Информанты "Одна из главных особенностей лингвистического эксперимента," – пишет О.Н.Селиверстова (1980: 307), – "состоит в том, что лингвистическое явление воспроизводит человек, носитель языка, носитель языка (информант) может также оценить правильность неправильность воспроизведения языковой единицы кем-либо. Иными словами, человек является тем инструментом, который создает явление и тем прибором, который его регистрирует... Проведение эксперимента опирается не только на знание испытуемым языка, но и на его знание, умение воспринимать и осознавать мир, а также на его знание и использование логики". Поэтому, отмечает автор, предпочтительнее выбирать информантами аспирантов, научных сотрудников, преподавателей, редакторов и т.д. Для обеспечения точности результатов, по мнению О.Н.Селиверстовой, в исследовании должно участвовать 12-15 информантов. Исследование О.А.Сулеймановой (1986) показало, что для верификации гипотезы о значении слова достаточно участие 8 информантов и увеличение его числа выше этой цифры не оказывает существенного влияния на результат эксперимента. Т.Д.Шабанова (1998а) считает достаточным участие в эксперименте 15 информантов. В качестве информантов в экспериментах на материале русского выступали 26 студентов и аспирантов факультета иностранных языков БГПУ. В качестве информантов в экспериментах на материале английского языка выступали 15 граждан США и Великобритании, среди которых – главным образом лица с высшим образованием: преподаватели, бизнесмены, журналисты.

1.4. Интерпретация данных При интерпретации результатов эксперимента выяснялось предпочтение одного предлога другому в одной и той же денотативной ситуации. Оно расценивалось нами как подтверждение наличия у него проверяемого семантического компонента и его отсутствие у другого предлога. Одинаковые оценки, проставленные обоим предлогам, употребленным в одной и той же денотативной ситуации, независимо от их конкретного показателя, свидетельствовали об отсутствии проверяемого дифференциального компонента в структурах обоих предлогов, либо об отсутствии этой семантики в личном языковом коде информанта. Присутствие компонента в семантической структуре предлога считалось доказанным, если оно подтверждалось в 80 процентах от общего числа предложений, в которых проверялся этот компонент.

1.5. Ход экспериментального исследования Экспериментальное исследование состояло из четырех этапов. В ходе эксперимента проверялась "лексическая солидарность" между предлогом и его окружением. Задача первого этапа заключалась в проверке пригодности самих предложений, предлагаемых для оценки, для использования в тестах. Здесь необходимо было определить, однозначно ли осмысливаются информантами денотативные ситуации этих предложений, так как в некоторых случаях могут возникать несовпадения в ответах информантов, вызванные двусмысленностью самих предложений. Например, один из информантов оценил употребление предлога over как “совершенно верное” в предложении There were two sketches on the wall, one over the other. Свою оценку он объяснил тем, что over в этом предложении будет означать, что рисунки были наложены друг на друга. Однако исследователь предполагал, что это предложение будет означать, что рисунки были расположены один над другим. Остальные информанты, осмыслив это предложение в соответствии с ожиданием исследователя, выставили ему низкие оценки. Второй этап эксперимента проводился одновременно с первым. На этом этапе проверялось, действительно ли предложения тестов передают информацию, соответствующую предполагаемым компонентам значения предлогов. Если ответы информантов подтверждали, что некоторое предложение несет в себе проверяемую информацию, то это говорило о пригодности этого предложения для дальнейшей работы над ним. Если в некотором предложении информанты воспринимали иную, не соответствующую предполагаемым компонентам значения информацию, то это свидетельствовало о присутствии в структуре предлога некого семантического компонента, наличие которого не предполагалось в предварительных гипотезах. Таким образом, на этом этапе осуществлялась не только проверка наличия у предлогов предполагаемых дифференциальных компонентов, но и поиск еще не обнаруженных. После того как анализ результатов тестирования на этом этапе показал наличие в семантических структурах предлогов дополнительных дифференциальных компонентов, в гипотезы был внесен ряд изменений – была изменена формулировка некоторых гипотез. Задача третьего этапа заключалась в установлении зависимости употребления предлога от изменения параметров денотативной ситуации. После того как было выяснено, что в предложениях тестов действительно имеется проверяемая информация о дифференциальных компонентах, необходимо было доказать, что эта информация есть вклад именно анализируемого предлога, а не лингвистического контекста. Чтобы показать, что передача информации о каком-либо признаке денотативной ситуации однозначно зависит от употребления данного предлога, проводилось экспериментирование с денотатом – он изменялся по некоторому параметру таким образом, чтобы потерять свойство, соответствующее предполагаемому компоненту значения предлога. Например, если в целом предложение He pulled his cap down over his eyes было признано информантами приемлемым, исследователь верифицировал гипотезу о том, что в значении over присутствует компонент "Цель движения фигуры вниз", путем изменения соответствующего признака денотата. Для этого информантам предлагалось оценить предложение He pulled his cap up over his eyes. Если изменения в оценках этого предложения обнаружено не было, то гипотеза считалась опровергнутой, а если оценки приемлемости понижались, то гипотеза считалась верифицированной. При тестировании информантов на третьем этапе было получено некоторое количество ответов, опровергающих первоначальные гипотезы. Поэтому возникла необходимость выяснить, чем были вызваны эти отрицательные результаты. Здесь можно выделить три основные причины: Во-первых, отрицательные результаты, если их количество невелико, могут быть вызваны отсутствием в языковом коде отдельных информантов проверяемого семантического компонента для данного предлога.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.