WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

О. Ю. СОЛОДЯНКИНА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О РУССКИХ В ПИСЬМАХ, ДНЕВНИКАХ, ВОСПОМИНАНИЯХ ДВУХ АНГЛИЙСКИХ ГУВЕРНАНТОК Цель статьи – сравнить впечатления о России двух британских гувернанток,

тру дившихся в нашей стране с интервалом почти в сто лет (в 1730-е и 1820-е), выяс нить, что было устойчиво-стереотипным в восприятии России у лиц одного профес сионального круга, а что зависело от личных качеств (образовательного ценза, готовности к восприятию нового, любознательности и т.п.) самой иностранки.

Ключевые слова: Россия, гувернантки, межкультурная коммуникация, стереотипы.

Служба «в гувернантках» – это такой временной континуум, в ко тором женщины в большинстве случаев недворянского происхождения обнаруживают себя (что в других случаях нехарактерно для столь низ кого статуса) в пространстве дневниковых записей, произведений эпи столярного жанра, мемуаров. Они оказывались в России в силу разных причин, имея за плечами разный жизненный опыт, что влияло на их впечатления от страны пребывания. Часть текстов – дневники, письма – писались не для «внешнего» пользования, другие же материалы издава лись по возвращении на родину с целью заработать, и это также опреде ляло специфику изложения. Нужны были яркие факты, резкие оценки, приходилось сгущать краски для полноты впечатления и что-то доду мывать и прибавлять «от себя». Многое зависело от уровня подготовки гувернантки и от того, каким образом она очутилась на такой должно сти – «упав вниз» по статусной лестнице, или «поднявшись вверх». Ес ли это был подъем по социальной лестнице, иностранка чувствовала себя успешной, и могла с интересом воспринимать новое русское окру жение. При «обвале» вниз, в статус гувернантки, нарастали комплексы, связанные с ухудшением социального положения, и женщина негативно воспринимала все окружающее, что также отражалось в написанном ею.

Проанализируем тексты, созданные двумя британскими гувер нантками, Элизабет Джастис и Клер Клермонт, работавшими в России в 1730-е и 1820-е гг. соответственно.

Англичанка Элизабет Джастис, оставленная мужем без средств к существованию, прибыла в Петербург и в 1734–37 гг. работала гувер нанткой в семье английского купца, с интересом наблюдая жизнь сто личного города, не владея сначала русским языком, но проявляя любо знательность. Для нее это был подъем по социальной лестнице: «Мои О. Ю. Солодянкина. Представления о русских… мысли были теперь совершенно заняты этой высокой должностью, в которую я вступала, – должностью гувернантки». Она с восторгом вос принимала свою новую должность и место работы – Петербург, позво лявшие ей обеспечить определенную финансовую стабильность: «Если бы не получила письма из Англии [с просьбой] возвратиться и помочь моим собственным детям, то оставалась бы в Петербурге до сих пор»1.

Джастис видела императрицу Анну Иоанновну, цесаревну Елиза вету Петровну, принцессу Анну Леопольдовну, других знатных людей в театре и давала им оценки по внешнему впечатлению: «Ее величество высока, очень крепкого сложения и держится соответственно короно ванной особе. На ее лице выражение и величия, и мягкости. <…> Я имела честь дважды видеть ее величество в опере. Оба раза она была во французском платье из гладкого силезского шелка;

на голове у нее был батистовый платок, а поверх – то, что называют шапочкой аспадилли из тонких кружев с вышивкой тамбуром и с бриллиантами на одной сто роне»2. Со знанием мельчайших деталей туалета описаны костюмы, ткани, кружева – какого цвета, чьего производства. Подробная характе ристика внешнего вида русской знати позволила ей сделать вывод, что русские «знамениты показной пышностью и парадностью. Думаю, что в этом русский двор невозможно превзойти». Но такая же страсть к по казному внешнему виду характерна была и для простых русских: «Рус ские приобретут красивый жакет и шапку, даже если за душой у них не останется ни гроша»3. Англичанка обращала внимание на то, как разли чаются головные уборы замужних дам и девиц, какое носится белье, в ходу ли чулки и башмаки. По вниманию ко всем этим деталям Джастис показывала себя женщиной практического склада;

даже в театре она в первую очередь отмечала, что он хорошо отапливаем восемью печами, а идущие там пьесы интересовали ее в последнюю очередь. Практицизм заметен и в том, как четко определила гувернантка предметы россий ского экспорта: «Товары, обычно отправляемые русскими в Англию, — это железо, пенька, поташ, сукно, меха и так далее»4.

Жизнь простых россиян казалась Джастис достойной наблюдения во всех деталях: как одеты, что едят, в каких домах живут, чем занима ются, как развлекаются. Понимание национального характера видно в коротких замечаниях: «Я заметила, что русским [простолюдинам] не приходится много тратиться на пропитание, так как они могут насы Джастис. 1997. С. 90.

Там же. С. 90-91.

Там же. С. 91-92.

Там же. С. 101.

“Свой” – “Чужой” – “Другой” титься куском кислого черного хлеба с солью, луком или чесноком.

Пить они любят крепчайший напиток, какой только могут достать, и если не удается добыть его честным путем, то они крадут его, так как не в состоянии отказаться от этого пристрастия»5. Детальнейшим образом англичанка разбирала те продукты, которые потреблялись в России, и сравнивала их с английскими аналогами. Так, она характеризовала цену и качество рыбы («я видела корюшку лучшую, чем где бы то ни было в Англии»6), икры, раков («речные раки крупнее, чем когда-либо виден ные мною в Англии»), телятины («есть очень хорошая телятина, однако ее мало»), говядины («говядина же исключительно хороша и дешева»), свинины, баранины («овцы у русских мелкие, но баранина вкусна и жирна. <...> У русских имеется также превосходная свинина, и они очень любят козлят, которых там множество. Их ягнята хороши»), дичи, птицы («гуси очень жилистые и хуже наших»), варианты потребления этих продуктов. По такому сравнению становилось ясно, что в Англии она сама вела хозяйство и хорошо знала цены на разные товары. Столь же хорошо она разбиралась в приготовлении блюд: «Способ приготов ления пищи у русских — варка или выпечка. Они большие любители мясного бульона, который приготавливают из самого постного мяса, какое только смогут достать, и заправляют его крупой вместо овсянки, имеющей то же происхождение, а также большим количеством трав и луком. Русские часто варят суп из рыбы, пренебрегая зеленью»7.

Национальная кухня – один из тех пунктов, по которым проверяет ся терпимость иностранца к чужой культуре. Именно еда, как потреб ляемая неоднократно в течение дня, способна вызвать наибольшее удо вольствие (если эта национальная кухня импонирует иностранцу), или же сильнейшее раздражение (если манера приготовления блюд не соот ветствует изначальным привычкам). Русская кухня редко нравится анг личанам, слишком различны наши вкусовые пристрастия, но Элизабет Джастис демонстрировала здесь удивительную житейскую мудрость, делая такое заключение: «Не могу сказать, что русская манера приго товления пищи мне нравится, но полагаю, что ни в одной части света англичанам не живется лучше, чем в Петербурге»8.

В меню англичанина традиционно представлены ягоды и фрукты (и свежие, и в виде пудинга и пирогов). Поэтому британцы, как прави ло, сразу же замечают их отсутствие или недостаточное качество. Джа Там же. С. 92.

Там же.

Там же. С. 93.

Там же.

О. Ю. Солодянкина. Представления о русских… стис отмечала: «Там очень мало дождя и очень скудные фрукты. Прав да, много всевозможной земляники, очень хорошей;

много смородины и крыжовника. Вишни мало, и она очень плохая. Имеются груши, хотя и весьма посредственные. Но есть яблоко, называемое прозрачным. Спе лое, оно такое прозрачное, что сквозь него видны семечки. По вкусу оно превосходит любые яблоки, какие я когда-либо пробовала в Англии»9.

Таким образом, традиционно потрясающий воображение иностранцев белый налив произвел впечатление и на британскую гувернантку.

Климат – еще один «пунктик» проверки терпимости иностранца.

За исключением скандинавов, редко кто не критиковал крайности рус ского климата, особенно знаменитые морозы. Джастис посвятила рус ской зиме лишь несколько предложений самого общего свойства: «Что же до русского климата, то он чрезвычайно холоден, как вы можете себе представить»10. А вот лето и комары заставили ее быть более много словной: «Поскольку я описала вам русскую зиму, чрезвычайно холод ную, то скажу и о русском лете, которое продолжается четыре месяца – май, июнь, июль и август. В июне и июле – жара жестокая. В эти два месяца особенно донимают насекомые, их русские называют комарами, а у нас в Англии они зовутся мошкой. От их укусов тело покрывается волдырями, которые воспаляются и жутко зудят. Народ обычно лечится от этого способом, состоящим в том, чтобы натирать укушенное место водкой, но у меня от этого воспаление еще более усилилось. Я исполь зовала кислое молоко и нашла его лучшим средством»11. Даже русские грозы сравнивались с английскими: «Там часты грозы с громом и мол нией, и раскаты грома гораздо громче и длятся дольше, нежели я когда либо слышала в Англии. Молнии часто причиняют большие поврежде ния, что уменьшает удовольствие от лета. А потом, невыносимая жара порой вызывает гибель лесов на протяжении нескольких верст»12.

Джастис, где бы она ни находилась, все время замечала соотечест венников – среди офицеров, моряков, кораблестроителей («Браун – анг личанин, он имеет честь занимать несколько должностей на службе ее величества, каковые исполняет очень достойно»13). Это совершенно естественное свойство – отмечать своих соотечественников в чужой земле. Но англичанка, кроме того, сравнивала русских и иностранцев, определяла, какими качествами они обладают. Далеко не во всех случа Там же. С. 102.

Там же. С. 93.

Там же. С. 101-102.

Там же. С. 102.

Там же. С. 103.

“Свой” – “Чужой” – “Другой” ях все английское было знаком лучшего качества. Джастис могла быть справедливой и объективной, признавая и за русскими определенные достоинства. Правда, первой в этом списке достоинств шла безгранич ная русская выносливость: «Простой [русский] человек может выдер жать большие лишения и будет жить в таких местах и на такой скудной пище, какая убила бы наших соотечественников»14. Потрясающую вы носливость демонстрировали и русские женщины при родах: «Русские женщины преодолевают это недомогание гораздо легче англичанок. Я купила кое-что для одной, которая должна была вскоре родить, а ровно через неделю она сама пришла ко мне без башмаков и чулок посреди зимы и сказала, что разрешилась от бремени и чувствует себя превос ходно. И это для тамошних женщин совершенно в порядке вещей»15.

Англичанка видела и некоторые преимущества в организации бы товой стороны жизни (на фоне потрясающих недостатков, как например то, что простые люди спали на скамьях и на полу скопом, не имея пред ставления об отдельных кроватях или тем более спальнях, столь типич ных для британцев). Подробнейшим образом описав печной способ отопления русских домов, Джастис указывала: «Я должна признать этот способ отопления совершенным»16. В тех же превосходных степенях англичанка оценивала праздничные иллюминации: «Все это несравнен но и не может быть превзойдено»17. Ей казалось также, что в русском климате вырастают очень здоровые люди: «Например, лишь очень не многие сходят с ума или накладывают на себя руки, и я не видела ни одного горбатого, будь то мужчина, женщина или ребенок»18.

Джастис описывала сани, кареты, кибитки, удобства транспортных средств, взятую в дорогу еду, но простодушно признавалась: «Вот то, что мне рассказывали, сама я за время пребывания в этой стране не со вершила ни одного путешествия»19.

При всей очевидной здравости большинства рассуждений и наблю дений Джастис, надо отметить, что были ситуации, которые она не по нимала вовсе и интерпретировала неправильно. Именно к таким «не поддающимся интерпретации» эпизодам относятся сообщения о наказа ниях и штрафах: «Если кто-то ворует у огня, вы можете столкнуть его в огонь, ничего более не предпринимая. А если кто-то берет слуг и держит Там же. С. 94.

Там же. С. 98.

Там же. С. 95.

Там же. С. 96.

Там же. С. 99.

Там же. С. 95.

О. Ю. Солодянкина. Представления о русских… в доме дольше двух дней, не зарегистрировав в полиции, то обязан за платить такой штраф, какой сочтет уместным начальник полиции. Если слуги виновны в каких-то проступках, вы можете послать за офицером, дабы тот наказал их – высек плеткой-девятихвосткой по спине до крови.

Но такое наказание считается у русских пустячным, и ему не придают никакого значения. Ибо они тотчас же натирают спину водкой, и если это делать часто, спина становится столь твердой, что во время наказа ния они смеются»20. К сожалению, невозможно узнать, кто поведал анг личанке о таком способе «затвердевания» кожи спины и где она видела смеющихся во время порки простолюдинов. Это действительно слож ный вопрос, ведь с «внутренней стороной» повседневной жизни русских эта гувернантка, поскольку жила в семье соотечественника, так и не смогла познакомиться: ее так интересовали обряды, а она не была ни на крестинах, ни на свадьбе. С похоронами она столкнулась только через два года жизни в Петербурге, и этот ритуал вызвал у нее наибольшее недоумение: «Подойдя узнать, что это такое, обнаружила, что это мно гочисленные факелы: их средь бела дня несли перед телом. Я сочла это в высшей степени абсурдным. Но человек, в чьем обществе я была, рас сказал мне, чт русские кладут в гроб, а это еще более абсурдно;

туда кладут пару башмаков, несколько свечей и пропуск. Последний – чтобы покойника впустили, но я не знаю, куда. Полагаю, русские считают, буд то существует несколько степеней счастья, ибо такой пропуск можно купить в лавке или на рынке, и его действенность зависит от цены»21.

«Абсурдно» – это одна из наиболее резких оценок в тексте Джастис.

Совершенно другие возможности узнать жизнь русских были у тех гувернеров и гувернанток, что трудились в русских семьях. Но такая «погруженность» в жизнь дома не всегда оказывалась приятной, а зна ние особенностей домашней жизни во многих случаях не добавляло позитива в восприятии русских.

Показательна реакция Дж. К. Клермонт, служившей гувернанткой в 1823–1831 гг. Джейн Клер Клермонт (Claire Clairmont) (1798–1879) – падчерица Уильяма Годвина, английского философа и писателя, кото рый после смерти первой жены, Мэри Уолстонкрафт, женился на мате ри Клер. Сводной сестрой Клер стала Мэри Годвин, впоследствии из вестная как писательница Мэри Шелли. Перси Биши Шелли, муж Мэри, также стал близким и любимым другом Клер. Сама Клер сошлась с Ч. Байроном, и в 1817 г. у нее от Байрона родилась дочь Аллегра (1817– Там же. С. 100.

Там же. С. 99.

“Свой” – “Чужой” – “Другой” 1822). Связь с Байроном была недолгой, ребенок, отобранный отцом у Клер, через несколько лет умер, а сама она, из-за стесненных денежных обстоятельств, вынуждена была трудиться гувернанткой в русских ари стократических семьях в 1823–1831 гг. После нервной борьбы с Байро ном за дочь, закончившейся в итоге поражением Клер и смертью ма лышки, Россия была тем местом, где никто ее не знал, и можно было начать жизнь с чистого листа, попытавшись скопить денег на будущую скромную жизнь в Италии: «Я отправилась в Россию, потому что я на деялась забыть посещения моей темной и изменчивой судьбы, гибель ные преследования, казавшиеся неотделимыми от моего имени»22.

Еще с 1821 г. во Флоренции Клер начала знакомиться со многими русскими, будучи принята в доме графов Бутурлиных, центре «русского кружка» Флоренции. Но она и представить не могла тогда, что проведет среди русских несколько лет. В феврале 1823 г. Клермонт заключила соглашение с графиней Зотовой и 22 марта покинула Вену, сопровож дая графиню и двух ее дочерей. Так началась карьера гувернантки мисс Клермонт в России. Здесь она пробыла до 1826 г., когда вместе с семьей Кайсаровых, где она воспитывала дочь Наташу, отбыла в Дрезден и уже в Россию не возвращалась. Ее впечатления о России и русских отрази лись в дневниках и письмах, адресованных Мэри Шелли и приятельни це Джейн Уильямс. Клер была хорошо образованной, начитанной осо бой с достаточно свободными взглядами и незашоренным умом. Она пожила в Швейцарии, Италии, Австрии, прежде чем оказалась в России.

Конечно, она тщательно скрывала своё происхождение и прошлое, ведь никто бы не доверил своих дочерей девушке из круга таких страшных вольнодумцев, как Годвин, и безнравственных типов, как Шелли и Бай рон. Клер знала несколько языков, была музыкально одарена, не чужда литературных талантов, и ее зарисовки московского быта, рассуждения о детях и их воспитании, о русских вообще, подробная запись ежеднев ной рутины английской гувернантки – интереснейший источник.

Конечно, она считала, что попала в страну медведей, как тогда вос принималась Россия: «Я предпочитаю мою ледяную пещеру и моих мед ведей здесь»23. Достойными внимания в России ей представлялись толь ко иностранцы. 27 октября 1825 г. она писала Джейн Уильямс: «Недавно я познакомилась с одним немецким джентльменом, который составляет для меня великое прибежище. В такой стране, как Россия, где я могу встречаться только с малообразованными людьми, развитой ум состав The Journals of Claire Clairmont. P. 437.

Сlairmont to Jane Williams. 11.09.1824 // The Clairmont correspondence. P. 211.

О. Ю. Солодянкина. Представления о русских… ляет для меня величайшее сокровище. Его общество напоминает мне наш прежний кружок, потому что он является хорошим знатоком древ ней и новых литератур и имеет широкий кругозор и благородный образ мыслей. Ты можешь представить себе, с каким восторгом он обрёл меня здесь, столь отличную от всех его окружающих и способную понять то, что так долго теснилось в его уме как сокровища слишком драгоценные, чтобы их стоило расточать на необработанной русской почве»24.

С позиций ярко выраженного этноцентризма Клер описывала рус ских: «В России я, пока еще, не встретилась ни с одним выдающимся характером – все безнадежно вульгарные. <…> С русскими я никогда не связываюсь, и меня считают неизлечимой гордячкой». Но именно в «варварстве» русских и была для нее особая привлекательность – рабо тать гувернанткой (раз уж выпала такая незавидная участь) именно в этой стране: «Одна вещь заставляет меня предпочесть Россию Англии, если уж я должна быть гувернанткой. Здесь они (русские родители. – О. С.) настолько неосведомлены и вульгарны, что, по крайней мере, я могу сказать, чт мне нравится, в то время как, в Англии, я должна была бы руководствоваться их мнением, а не своим собственным»25.

Бесчисленная бесправная дворня привлекла внимание англичанки, выросшей в стране с давним уважением к человеческой личности:

«Многочисленная армия рабов – бедные несчастные существа, почти как скоты, которые слоняются по дому, воруют при каждой возможности, и их постоянно секут;

единственные существа, которых не секут в россий ском доме, – сами хозяин и хозяйка, а также иностранцы, а всем осталь ным при малейшей ошибке угрожают поркой, и то же самое относится к детям»26. Клермонт отмечала это привилегированное положение ино странцев среди прочей обслуги барского дома: их не секут. Но эта при вилегия была весьма относительной. В дневниках Клер приводит эпизод, случившийся с графиней Толстой. Та подбирала наставника для сына, и когда английский джентльмен представился ей, то первый вопрос, с ко торым она обратилась к нему, был: «Я надеюсь, сэр, Вы не пьёте». Анг личанин отказался иметь дальнейшие сношения с леди, которая могла задать такой вопрос27. Для Клермонт реакция воспитателя была естест венной, а графиня Толстая выражала большое негодование по поводу удивительной наглости этого человека, ведь он был из категории «обслу ги» и понятие человеческого достоинства на него не распространялось.

Сlairmont to Jane Williams. 27.10.1825 // Ibid. P.230.

Сlairmont to Jane Williams. 11.09.1824 // Ibid. P.212.

Ibidem.

The Journals of Claire Clairmont. P. 312.

“Свой” – “Чужой” – “Другой” Интересно, что при столь низкой оценке русских Клермонт отдала именно им пальму первенства в сравнении с австрийцами, поскольку у русских больше живости, больше мягкости, никакого формализма, и они гораздо менее глупые. И главный аргумент в пользу русских – не которое сходство с англичанами: «У них были бы английские качества, если бы не мода подражать французам, даже в малейших чувствах. Они полностью пренебрегают своей собственной Литературой, хотя особен но их поэзия очень красивая. Вся их умственная пища поставляется из Парижа. Либеральные книги и труды философов запрещаются, и каж дый день получаешь вместо книг – мусор. Это – главная причина рос сийской ошибочности, и деградации в нравах, которая не естественна на их стадии развития цивилизации. Если, как я часто говорю им, они со гласились бы быть просто русскими, то, притом что нельзя было бы любить их грубость, все же нельзя было бы не признать ее как средство.

При их дикости, их природная сила имела бы вид достоинства»28.

Клер занималась воспитанием девочек в семье сначала графини Зотовой, затем Посниковых, и так оценила принятую в среде россий ского дворянства воспитательную методу: «У меня с русскими прямо противоположные цели – они тянут в одну сторону, а я в другую. Они обучают ребенка, формируя его внешние проявления, а это, фактически, ничто, образование, пригодное разве что для обезьян, это – просто сис тема подражания;

а я хочу, чтобы внутреннее работало на внешнее;

то есть чтобы моя ученица была настолько свободна, насколько это воз можно, и чтобы ее собственное соображение подсказывало бы ей, как действовать»29. В силу разницы во взглядах на воспитание, Клер не так выполняла свои гувернантские функции, как было нужно русским ро дителям. В 1825 г. она жаловалась Мэри Шелли, как трудно выстроить доброжелательные отношения с русскими: «Если Вы не вмешиваетесь в жизнь воспитанницы ежеминутно, запрещая ей наиболее невинные ве щи;

если Вы не распрямляете ее плечи, не укрепляете шею по сто раз в час, Вас на весь город ославят как самую небрежную и невыносимую гувернантку, и вот именно такой считают меня!»30 Клермонт считала, что нужно развивать внутренний мир девочки, а внешние формы – лишь обезьянничанье, и не сходилась в этом вопросе с матерью своей ученицы, М. И. Посниковой. А поскольку Клер не желала в вопросах воспитания руководствоваться ничьими мнениями, кроме собственного, она была обречена оказываться в ситуации непонимания и вечных спо Сlairmont to Jane Williams. 11.09.1824 // The Clairmont correspondence. P. 212.

Сlaire Clairmont to Mary Shelly. 29. 04. 1825 // Ibid. P. 215.

Ibidem.

О. Ю. Солодянкина. Представления о русских… ров: «Беседа Московских леди такая же, как у жен двух владельцев ма газинов в провинциальном городке: первый вопрос, после обсуждения городских скандалов, это довольны ли они своей гувернанткой? Они никогда не ответят утвердительно, и Вы услышите целый список обид, нанесённых несчастными гувернантками, так что можно подумать, что это рой саранчи, которая прибыла, чтобы обосноваться, на некую несча стную территорию, и изничтожила последние остатки изобилия – гу вернантки настолько капризны, настолько дерзки, они поедают и выпи вают все, что только найдут в доме;

они загоняют лошадей до смерти, они ломают всю мебель, и докторские счета на них самые дорогие, и у каждой гувернантки не меньше тысячи любовников». Клер называла все эти домыслы «ужасной клеветой на несчастных гувернанток»31.

Еще одна причина жалоб – перлюстрация писем, характерная осо бенность российской жизни. Клер не могла писать свободно, зная, что ее письмо подруге будет читать по долгу службы кто-то еще. Боясь цен зуры, она жестко контролировала тексты своих писем и, хотя, судя по дневниковым записям, была в курсе событий, связанных с междуцарст вием и восстанием декабристов, позволила себе выплеск эмоций только в письме, переданном через соотечественников, минуя почтовую служ бу: «Наш политический горизонт был очень бурным;

не было никакого конца паническому террору, который правил бал в течение шести меся цев. Арестам и тюремному заключению подвергся цвет российской мо лодежи;

выкосили всех, кто имел таланты и выделялся на фоне осталь ных;

остались худшие»32. Если бы такой текст стал известен ведомству Бенкендорфа, Клермонт ждало бы повторение участи, постигшей ее в Вене: оттуда ее выслали как подозрительную особу. Наученная печаль ным «венским опытом», Клер не рисковала в Москве, понимая, что и для хозяев часто пишущая гувернантка была подозрительной, посколь ку это «не может быть для развлечения, потому что они сами не находят удовольствия в этом;

поэтому это должно быть для чего-то вредного»33.

Клер сравнивала российские климат, флору и фауну, переменчи вость погоды с тем, что она привыкла видеть особенно в милой ее серд цу Италии. Ее, привыкшую к относительно теплым зимам, особенно угнетала продолжительность зимы. 16 мая 1825 г. она писала подруге:

«Снег наконец-то растаял, но холодные пронизывающие ветра вернули, если не саму зиму, то по крайней мере ощущение Зимы»34.

Ibid. P. 216-217.

Сlaire Clairmont to Mary Shelly. 14. 05. 1826 // Ibid. P. 236.

Сlaire Clairmont to Mary Shelly. 29. 04. 1825 // Ibid. P. 215.

Claire Сlairmont to Jane Williams. 16.05.1825 // Ibid. P. 224.

“Свой” – “Чужой” – “Другой” Вид города, планировка улиц, качество дорог также были предме том внимания Клер, так как, давая уроки английского в разных дворян ских семьях, ей пришлось много ходить пешком, и она узнала Москву с «изнанки». Обширность Москвы и плохие дороги, не позволявшие со вершать прогулки, редкая растительность, почти отсутствующие цветы (после нескольких лет жизни в Италии это было особенно заметно), ми нимум фруктов (за исключением яблок, груш и редких вишен) также были предметом жалоб. Для всех остальных плодов нужны были оран жереи, и фрукты превращались в несбыточную мечту. Если тебе дадут 10 или 12 вишенок, надо радоваться, – горестно восклицала Клер, вспо миная итальянское изобилие. Кроме того, ее мучили насекомые, из-за которых она не могла спать нормально: «Целые полчища черных тара канов, клопов и уховерток, которые роятся в каждом российском доме <…> нигде еще я не спала так мало. Я не замечаю ничего, кроме этих неприятных животных, ползающих весь день, и мне уже мерещится, будто моя кровать вся покрыта полчищами черных насекомых»35.

Организация российского дома (загородного и московского, с уда ленной кухней, отсутствием стабильных спальных мест, когда хозяева могли спать то в кабинете, то в гостиной, то еще где-то;

путающимися под ногами бесчисленными слугами, раскладывающими свои матрасы подушки на полу вблизи хозяйских кроватей) и стиль поведения в нем вызывала недоумение у воспитанной в уважении к ‘privacy’ англичанки.

Русские готовы ссориться бесконечно, ведь для них это так же нормаль но, как есть хлеб, но британка, приученная к тихому образу жизни, де лалась больной от этих постоянных свар. Молчать в ответ на упреки не получалось, потому что это молчание, «которое в других странах было бы признаком вашей образованности» и обеспечивало вам уважение, здесь воспринимается как раболепное молчание, и на вас смотрят как на раба, не осмеливающегося возражать. «Знаком вашего достоинства здесь является то, что Вы смеете обсуждать и бранить хозяев»36.

Информационный голод также был для Клер характерной чертой России: «Одна из самых ненавистных вещей в этой неприятной стране, это невозможность достать книги или ноты, или газеты. Все эти вещи, столь обычные в других странах, где они доступны каждому классу об щества, здесь превращаются в предмет роскоши только для богатых»37.

Характерно обилие негативных эпитетов: ненавистный, неприятный… Claire Сlairmont to Jane Williams. 29.04.1825 // Ibid. P. 222.

Сlairmont to Jane Williams. 20.06.1825 // Ibid. P. 227.

Ibid. P. 225.

О. Ю. Солодянкина. Представления о русских… Ее душили эмоции, и процесс обучения тоже приобретал негативные оттенки: «Все, что я пытаюсь, это вжаться в угол, чтобы избежать оглуп ляющего состояния моих ушей, из-за криков и выговоров, которые со провождают каждый урок. Затем – еще хуже, чем дети – их матери и ня ни, которые окружают их. Их грубые, вульгарные манеры годны только для того, чтобы сформировать варваров по своему подобию;

и россий ские дети так приучены к угрозам и порке, что это напоминает больше исправительный дом, чем что-либо еще. Я стойко сопротивляюсь всему этому, но с ужасающими потерями духа. Это утомляет до последней степени, ведь в каждое усилие, в каждый шаг примешиваются невежест во и предубеждения, а самое печальное, что если бы не это вмешательст во, если бы детьми занимались иначе, они были бы не предметом муче ния, а маленькими приятными существами, достойными восхищения»38.

Оценивая опыт своей гувернерской работы в России, Клер упот ребляла применительно к профессии гувернантки слово «рабство»39:

«Никто лучше меня не знает, что значит ежедневно подниматься по чу жим ступеням и чувствовать с каждым шагом, что тебя ждёт одинокая комната и лица, проникнутые странным равнодушием. Мир закрылся для меня в молчании. Прошло уже четыре года, которые я провела сре ди чужих. Голоса, которые звучали мне в юности, лица, которые окру жали меня, теперь почти забыты, и невозможность вспомнить их усу губляет то, что я чувствую»40. Она так оценивала свои перспективы, когда, скопив некоторую сумму денег, вновь обретёт свободу: «Лучшие годы моей жизни приносятся здесь в жертву, а независимость будет по лучена только когда из-за рабства деградирует мой ум и от долгого страдания ослабнут всякие чувства и таким образом я потеряю способ ность наслаждаться обретённой свободой»41. От таких размышлений и восприятие России приобретало отрицательные черты. Да, заметки Клер Клермонт полны точных деталей, описания московских дорог и погоды, нравов большого помещичьего дома, гостей, хозяев – и все это написано наблюдательной, умной и крайне негативно по отношению к русским настроенной женщиной. Ни один «прокол» в организации жизни рус ского дома не ускользал от ее беспощадного взора. Все слова, заметки, суждения, комментарии русских хозяев и их гостей четко отслежива лись и разбирались на страницах дневника. При этом учить русский Ibid. P.225.

Сlaire Clairmont to Mary Shelly. 2. 05. 1826 // Ibid. P. 234.

The Journals of Claire Clairmont. P.411.

Clairmont to Mary Shelly. 2. 05. 1826 // The Clairmont correspondence. P. 234.

“Свой” – “Чужой” – “Другой” язык Клер не считала нужным. Из-за изначально негативного отноше ния к стране и русским пребывание в России для английской гувернант ки оказывалось бесконечно тягостным, а выход для негативных эмоций она находила на страницах дневника и иногда – в письмах, которые от правляла не с почтой, а личной оказией.

Приезжающие в Россию иностранки буквально «на ощупь» вы страивали модели своего поведения в инокультурном обществе – этно центричного, как у К. Клермонт, либо полного энтузиазма и любозна тельного интереса, как у Э. Джастис. Кто из них больше узнал о русских, их обычаях и особенностях – настроенная с предубеждением к русским, уверенная в полном превосходстве англичан Клермонт или толерантная, готовая бесконечно сравнивать русских и англичан (и ви деть те ситуации, где русские выглядели лучше) Джастис? Сопоставляя тексты двух дам, сразу и не ответишь, каким взглядом – критическим или любознательным – лучше видит человек. И острый глаз мизантроп ки Клермонт, и жизнерадостный подход практичной Джастис создают обширную картину жизни русских, полную всевозможных деталей и наблюдений. Однозначно можно сказать лишь, что вечно всем недо вольная Клермонт ощущала себя в Москве бесконечно несчастной ра быней, а интересующаяся любыми деталями Джастис чувствовала себя в Петербурге замечательно. И это уже урок вневременного свойства.

Итак, одним из источников стереотипных представлений о России и русских стали дневники, письма и воспоминания иностранных гувер нанток. Но, с другой стороны, еще в большей мере – это источники о самих иностранках, создавших их. Тексты показывают, что было для них странным, что вызывало интерес, а что оставалось безразличным, и в итоге возникает образ самих гувернанток-англичанок.

БИБЛИОГРАФИЯ Джастис Элизабет. Три года в Петербурге / Пер. с англ. // Беспятых Ю.Н. Петер бург Анны Иоанновны в иностранных описаниях. Введение. Тексты. Коммента рии. СПб.: «Блиц», 1997. С. 87-110.

The Clairmont correspondence: letters of Claire Clairmont, Charles Clairmont, and Fanny Imlay Godwin / ed. by Marion Kingston Stocking. Vol.1. 1808-1834. Baltimore & London: The John Hopkins University Press, 1995. 316 p.

The Journals of Claire Clairmont 1814-1827. Ed. by Marion Kingston Stocking. Cam bridge: Harvard University Press, 1968. 571 p.

Солодянкина Ольга Юрьевна, доктор исторических наук, профессор Череповец кого государственного университета;

olga_solodiankin@mail.ru




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.