WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

НАРОДНЫЙ ДУХ, НРАВ, ХАРАКТЕР Л. П. РЕПИНА «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР» И «ОБРАЗ ДРУГОГО»* В статье анализируются концепты «национальный характер» и «образ Другого».

Особое внимание уделяется проблемам изучения межкультурного взаимодействия, а также этнической и национальной идентичности. Автор подчеркивает, что истори ческое содержание оппозиций «мы – они», «свой – чужой» имеет фундаментальное значение для раскрытия специфики формирующей их культуры и ее самосознания.

Ключевые слова: национальный характер, идентичность,диалог культур.

Проблемы идентичности в конце ХХ века оказались в самом центре общественного внимания. «Национализм, этноцентризм, расизм – при зраки, казалось бы, давно исторгнутые из европейской души – вернулись с возросшей силой после полувекового сна… И как результат – глубокий кризис идентичности…»1. Одни трактовки этнической идентичности во главу угла ставят общность по особой этнической культуре, языку, тер ритории расселения, другие – этническое самосознание. Под этнической общностью понимается «группа людей, члены которой имеют одно или несколько общих названий и общие элементы культуры, обладают ми фом (версией) об общем происхождении и тем самым обладают как бы общей исторической памятью, могут ассоциировать себя с особой гео графической территорией, а также демонстрировать чувство групповой солидарности»2. Что касается национальной общности, то, согласно од ному из наиболее адекватных ее определений, «нация существует, когда значительное число людей в сообществе считают, что они образуют нацию, или же ведут себя так, как если бы они ее образовывали»3.

Чувство общности опирается не только на мифы коллективной па мяти, оно также базируется на категоризации/стереотипизации образов «Других» в обыденном сознании, в котором бытует представление о том, что народы, как индивиды, обладают набором устойчивых качеств.

В этой связи некоторые исследователи пытаются выделить черты, со ставляющие в своей совокупности структуру национального характера, * Исследоание выполнено при финансовой поддержке РГНФ, в рамках про екта № 10–01–00403а.

Geary. 2003. P. 3.

Тишков. 2001. С. 230.

См.: Seton-Watson. 1977. P. 5.

Народный дух, нрав, характер описать психологический портрет того или иного народа и сравнить типические черты разных национальных характеров4, хотя в последнее время в научной литературе это понятие используется все реже.

В исследовании межкультурного взаимодействия особое место за нимает история знаковых для этой темы концептов, а также их совре менная интерпретация и деконструкция. Сегодня в междисциплинарном пространстве гуманитарного знания концепты «национальный харак тер», «национальный дух» или «национальное чувство» рассматрива ются как социокультурные конструкты, имеющие вполне определенные пространственно-временные координаты и политико-идеологические импликации (включая актуальный в современном мире этнонациона лизм). Эти конструкты и их содержательно-функциональная историче ская динамика располагают значительным когнитивным потенциалом не только для анализа дискурса «стихийного» этноцентризма и «наив ной» компаративистики в имагологических исследованиях, но и в акту альных перспективах исторического изучения проблематики национа лизма и нациестроительства5, а также исторической памяти и коллек тивных идентичностей. Не случайно понятие «национальный характер», фиксирующее эмпирически наблюдаемые различия, оценивается как более поддающийся операциональному определению синоним научного термина «психический облик» или «психический склад» нации6.

В большинстве определений понятия «национальный характер» обычно акцентируется его позитивно-содержательная основа: говорится о «совокупности определенных психологических черт, характерных для всех или большинства людей данной нации»;

о «совокупности наиболее устойчивых, характерных для данной национальной общности особен ностей восприятия окружающего мира и форм реакции на него»;

о «со вокупности наиболее устойчивых психологических качеств, сформиро ванных у представителей нации в определенных природных, историче ских, экономических и социально-культурных условиях ее развития»;

о «совокупности внешних проявлений национального менталитета, на блюдаемых свойств представителей соответствующей общности, как В изучении национального характера обычно выделяют этнографический (описание быта, нравов, образа жизни народа), психологический, лингвистический (сравнительный анализ языка, грамматических структур), культурно-исторический (анализ картин мира, традиций, способов мышления и поведения) подходы.

Помимо постоянно цитируемых работ по этой тематике (Андерсон. 2001;

Хобсбаум. 1998;

Геллнер. 1991;

и др.), стоит отметить и менее известные, например:

Eriksen. 1993;

Hutchinson. 1994;

Imagining Nations. 1998;

Hechter. 2000;

Smith. 2000.

Андреева. 1997. С. 165.

Л. П. Репина. “Национальный характер” и “образ Другого”… правило, в сравнении и по контрасту с другими национальными общно стями»;

о «совокупности устойчивых психических особенностей и культурных атрибутов нации, которые зависят от всеобщей жизнедея тельности и условий жизни и проявляются в поступках», о совокупно сти «однотипных для людей одной и той же культуры реакций на при вычные ситуации в форме чувств и состояний» и т.п. Все эти не отли чающиеся точностью, новизной и разнообразием этнопсихологические дефиниции восходят к фроммовскому определению термина «социаль ный характер» как «совокупности черт характера, которая присутствует у большинства членов данной социальной группы и возникла в резуль тате общих для них переживаний и общего образа жизни»7, т.е. благо даря общности социально-исторического опыта и культурного развития.

Не затрагивая здесь вопроса о возможности монополии какой-либо нации на ту или иную качественную характеристику (или даже на неко торую их констелляцию), а также о соотношении национального харак тера и характера отдельных индивидов8, принадлежащих к данной группе, можно констатировать, что в научной литературе, как и в обы денном сознании, нации (как коллективной личности) приписывается набор устойчивых качеств-атрибутов. При этом эмоциональный, пове денческий, ценностный и когнитивный уровни национальных характе рологий, как правило, «микшируются». Безусловно, эссенциалистские представления о «национальном характере» несостоятельны. Введение этого понятия в концептуальный аппарат науки подразумевает критиче ский анализ представлений обыденного («вненаучного») сознания. И в этом интеллектуальном контексте речь следует вести как об исторично сти национальных (этнопсихологических) стереотипов, так и об исто рической динамике самого концепта «национальный характер».

В мировой историографии репрезентации того или иного нацио нального характера (как с позиций «Другого» в записках дипломатов, путешественников, туристов, журналистов, «гастарбайтеров» разных эпох и др. иностранцев, так и в моделях «самоописания») рассматрива ются как неотъемлемая составляющая проблематики национальной идентичности9. Так, например, когда в этом плане были подвергнуты детальному анализу идеи убежденных сторонников и радикальных кри тиков Британской империи в период ее наивысшей экспансии, то было Фромм. 1987. С. 230.

См., в частности: Duijker, Frijda. 1960.

См., например: Delanty. 1995;

Нойманн. 2004;

и мн. др.

Народный дух, нрав, характер установлено, что и те, и другие использовали язык «национального ха рактера» для оправдания имперских устремлений. Одни утверждали, что национальный характер является решающим фактором превраще ния Британии в имперскую державу, и что ответственность за управле ние империей укрепляет нацию, другие считали имперское господство деструктивным для национального характера10.

Еще на рубеже 1960–70-х гг. И. С. Кон подчеркивал, что термин «национальный характер», впервые появившийся на уровне обыденного сознания в литературе о путешествиях, «не аналитический, а описатель ный» и, будучи призван «выразить специфику образа жизни того или иного народа», предполагает сравнение и фиксацию различий11. Ориги нальность его подхода состояла в понимании историчности националь ной психологии, в том, «что те черты, которые воспринимаются как спе цифические особенности национального характера, определяются не природными способностями, а различием ценностных ориентаций, сформировавшихся вследствие определенных исторических условий и культурных влияний, как производные от истории и изменяющиеся вме сте с нею <…> и в истории народа каждый этап исторического развития оставляет свои неизгладимые следы. Чем длиннее и сложнее путь, прой денный народом, чем больше качественно различных фаз он содержит, тем сложнее и противоречивее будет его национальный характер»12.

Сравнение и оценка незримо присутствует в любых этнических и на циональных стереотипах, это различие оценок обусловлено различиями в перспективе, в историческом опыте, включая и опыт общения с пред ставителями соответствующей этнической группы. Будучи особыми социальными группами, нации и народности складываются, а затем су ществуют в течение длительных исторических периодов, вырабатывая уникальный набор механизмов и моделей адаптации, которые призваны ориентировать их поведение и деятельность в контексте тех или иных обстоятельств. Такого рода группа определяется по преимуществу осо бенностями социально-исторического опыта, его культурной памятью.

В конце ХХ – начале XXI в. расширяется и концептуально насы щается междисциплинарное исследовательское пространство историче ской имагологии, опирающейся на конкретно-исторический анализ кол лективных представлений народов друг о друге, этнических, нацио нальных, культурных авто- и гетеростереотипов, путей их формирова ния, способов функционирования и процессов трансформации в контек Langford. 2000;

Romani. 2002;

Mandler. 2006.

См.: Кон. 1999. С. 312.

Там же. С. 318.

Л. П. Репина. “Национальный характер” и “образ Другого”… сте отношений «мы – они», «свой – чужой». Историческая имагология, освоив историко-антропологический, социально-психологический и культурологический подходы, накопила значительный объем эмпириче ских исследований. В центре внимания оказались сложные процессы складывания этнических представлений и формирования национальной идентичности, создание устойчивого образа «своего», что неизбежно предполагает наличие противоположного образа «чужого», от которого и происходит своего рода «отталкивание». Для исследований историче ски сложившихся стереотипных представлений о чужом национальном характере используются разножанровые тексты, позволяющие раскрыть языковую картину мира, произведения художественной литературы13.

Утверждаются ключевые методологические принципы имагологи ческой исследовательской программы: 1) необходимость учета психо логической составляющей процесса формирования этнических пред ставлений как смеси правды и фантазии, трезвого наблюдения и гру бых заблуждений – предубеждений в отношении «Других» и завышен ных самооценок – в контексте различных процессов, происходящих в различных сферах деятельности и внешних взаимосвязях социума в конкретные моменты его истории;

2) принцип отражения в образе дру гого народа сущностных черт собственной коллективной психологии, проецирование базовых идей, ценностей и представлений о самих себе, объективизация собственных пороков и формирование идентичности через отрицание негативных черт, приписываемых «Другим» (иногда, напротив, через «наделение» последних утраченными «Своими» добро детелями). Именно поэтому изучение индивидуальных и коллективных представлений о других народах (оставляя в стороне вопрос об их соот ветствии реальности или ее искажении) открывает путь к проникнове нию в духовную жизнь того общества, в котором эти представления складываются и функционируют. Менее успешно реализуется принцип сочетания синхронического и диахронического подходов в историче ском анализе коллективных представлений с императивом выявления происходящих в них изменений, а также дифференцированный подход к взаимоотражениям народов в разных социальных группах.

В отечественной историографии новый импульс имагологическим исследованиям был задан в 1990-е годы развитием исторической антро пологии и истории ментальностей с ее обобщенным коллективным об Блестящие образцы «донаучных» национальных характерологий созданы в классической художественной и исторической литературе.

Народный дух, нрав, характер разом «культурно иного». Важную роль в этом сыграли работы Л. З.

Копелева. Важнейшие соображения по поводу изучения коллективных представлений, высказанные им в статье «Чужие», касались именно историчности и изменчивости последних: «Мы знаем, что люди как духовные и социальные существа во многих отношениях изменяются от эпохи к эпохе и даже от поколения к поколению. Меняются их пред ставления о большом мире и их ближайшем окружении, меняются их отношения друг с другом и общества, к которым они принадлежат (на роды, классы, конфессии и т. п.);

меняются их обычаи, потребности и поведение, существенные и несущественные особенности их жизни и их сознания;

приходят и уходят идеи и идеалы <…> Для оценки собы тий и проблем каждой эпохи и каждого общества необходимы особые критерии, особые мерила. Но <…> это не должно мешать исследованию общих коллективных представлений людей различных поколений и различных наций, представлений либо унаследованных, либо вновь вос кресших, устойчивых или изменчивых (курсив мой – Л. Р.)»14.

На рубеже ХХ–XXI вв. в России появился значительный корпус работ, посвященных взаимовосприятию отдельных народов15, хотя в них нередко не хватает глубины темпоральной перспективы, недоста точно, на мой взгляд, разработан и вопрос о том, от чего зависят и как происходят изменения этого образа в историческом времени, отсутству ет социально-групповая дифференциация тех или иных образов, не под вергается рефлексии противоречивость отдельных элементов этих обра зов и роль коллективных стереотипов, выступающих как своеобразные фильтры даже в ситуациях личного наблюдения и общения, недооцени вается возможность любой тенденциозной интерпретации в зависимо сти от позиции автора изучаемого текста и ожиданий аудитории и т.д.

В этих работах речь идет не только о сложившихся в общественном сознании традиционных представлениях, усваиваемых индивидами, принадлежащими к данной культурной среде, но и о других источниках формирования этих представлений: «Образ “чужого” складывается за долго до реальной встречи с этим “чужим” в процессе соединения архе типических представлений с впечатлениями повседневной жизни <…> Копелев. 1994. С. 10-11. Аналогичная идея изменчивости границ между «сво им» и «чужим» в процессе межкультурного общения нашла отражение в редакцион ной статье: «Границы между “своим” и “чужим” текучи, они изменяются как в пре делах каждой эпохи, так и – тем более – в историческом процессе». Там же. С. 5.

Артемова. 1990;

2000;

Оболенская. 1991;

2000;

Шепетов. 1995;

Россия и Ев ропа… 1996;

Россия и внешний мир… 1997;

Образ России… 1998;

Чернышева. 2000;

Поляки и русские… 2000;

Россия – Польша... 2002;

Копелевские чтения… 2002;

Многоликая Финляндия… 2004;

Россия и Британия… 2006;

и мн. др.

Л. П. Репина. “Национальный характер” и “образ Другого”… Затем эти впечатления, чаще всего непреодолимые, дополняются и раз виваются сведениями, полученными из книг и от других людей».

«Встреча с другим», собственный опыт наблюдения и общения считает ся проверкой этих представлений, но при этом «чаще всего человек счи тает действительным и верным именно то, что он предполагал заранее и что нашло подтверждение при встрече с реальностью»16. Этнический стереотип формирует психологическую установку на эмоционально ценностное (чаще – негативное) восприятие «Чужого» и задает соответ ствующий алгоритм отбора и интерпретации фактов взаимодействия.

Эта линейная модель оставляет, однако, нерешенным целый ряд вопросов. Например, каким образом, с учетом «непреодолимой» устой чивости архетипов сознания, с одной стороны, образ «чужого» «легко, иногда за одну только ночь, превращается в образ “врага”»17, а с другой – как может происходить обратный процесс, и в целом – какова логика «общественных и личностных отношений, при которых система проти востояния или сотрудничества приобретает подвижность». Ведь «сама эта система отношений и связанные с ней морально-этические нормы, правила поведения резко меняют свои знаки в ходе тяжелых, опасных политических игр, постоянной и ожесточенной борьбы за власть, терри торию, выгоду»18. Чтобы «установить, из каких реальных черт возник этот образ, насколько он соответствовал этим реальным чертам, до ка кой степени и как долго оставались релевантными возникшие представ ления и оценки, или же они остаются таковыми и поныне»19, необходи мо реконструировать всесторонне и в мельчайших деталях историю этого образа, а точнее – историю коллективных представлений людей разных поколений, «представлений либо унаследованных, либо вновь воскресших, устойчивых или изменчивых», на протяжении столетий, и вообще – в максимально длительной временной перспективе.

Речь идет именно об историческом изучении образов как части культурного наследия, включая набор латентных базовых этнических стереотипов, которые никуда не исчезают, а продолжают свое сущест вование подспудно в практически неизменном виде, готовые «воскрес нуть» в моменты социокультурной конфронтации20. Однако более под Оболенская. 2000. С. 9.

Цит. по: Драбкин. 2002. С. 81.

Сванидзе. 2003. С. 185.

Копелев. 2002. С. 100.

Их живучесть усиливается тем, что люди склонны воспринимать сигналы, которые поддерживают уже наличествующий стереотип. Flt. 1995. P. 99.

Народный дух, нрав, характер вижные образы (чаще – их относительный вес) могут изменяться под воздействием кумулятивного эффекта повторяющихся однонаправлен ных драматических событий. В центр исследования должны быть по ставлены следующие вопросы: каков сам образ, как он сформировался, почему он таков, каким целям он служит, какие изменения он претер пел, и что все это говорит о его создателях21. Для того чтобы уловить социокультурные изменения, происходящие в режиме longue dure, нужно расширить хронологические рамки типового конкретно исторического исследования и выйти за пределы ставшего привычным круга источников. Богатый материал по формированию представлений о «другом» дают травелоги, или обширная «литература путешествий», получившая особую популярность в XVIII–XIX вв. Характерная черта этих текстов – то, что описание наблюдаемого единичного случая пода ется как типичное для данной культуры. Иную перспективу анализа открывают свидетельства, фиксирующие результаты постоянных кон тактов, тесного и длительного взаимодействия и изменения в самом ха рактере кросс-культурного диалога, или, напротив, изначальную внут реннюю противоречивость и практическую неподвижность образов.

Результаты конкретно-исторического анализа путей формирова ния, способов функционирования и процессов трансформации образов представлений «я» и «другой», «мы» и «они», «свои» и «чужие», пред ставленные в многочисленных публикациях, продемонстрировали усло вия и механизмы формирования образов «Другого», которые, будучи усвоены, ориентируют мышление индивида и определяют его поведе ние в конкретно-исторической ситуации в самых разнообразных ситуа циях кросс-культурного диалога. То, что древнейшая система социаль ной категоризации – оппозиция «мы – они» («свои – чужие») является культурной универсалией, присуща самосознанию любого типа общно сти, играет решающую роль в ее консолидации, обладает мощным мо билизующим потенциалом и имеет фундаментальное значение для рас крытия специфики любой культуры, никем не оспаривается22. Но в конфигурацию и соотношение «Своего», «Иного», «Чужого» новые ис следования вносят заметные уточнения. Если «Чужой» находится как бы за внешней границей круга интересов сообщества, то «Другой» мо жет быть фактически своим, но обладание определенными качествами или знаниями делает его культурно «Иным», социально «Чужим», или Flt. 1997. P. 61-67.

«Ни история, ни этнография не знают <…> “мы”, изолированных от других, и так или иначе не противопоставляющих себя другим». Поршнев. 1979. С. 111.

Л. П. Репина. “Национальный характер” и “образ Другого”… маргиналом. И, в то же время, «Другой» по национальной принадлеж ности может быть «Своим» по культурно-нравственным приоритетам.

Оппозиция «свои–чужие» складывается на разных уровнях. В обы денной жизни она возникает на основе коммуникативных критериев, подразумевающих возможность установления общения (языка, внешно сти, одежды, манер поведения) и восприятия внешних форм другой куль туры. Но более глубокие контакты непосредственно затрагивают прису щие каждой культуре картину мира, ценности, мировоззренческие уста новки: «В условиях развитого межнационального обмена преобладает система дифференцированных оценок, когда одни черты собственной этнической группы и ее культуры оцениваются положительно, а другие – отрицательно… люди в принципе способны критически отнестись к своей национальной культуре и положительно оценить что-то чужое»23.

Способность общества воспринимать и адаптировать к местным услови ям экспортируемые нововведения, отвечающие современным потребно стям, способствует его переходу к новому этапу развития.

На разных этапах исторического развития сложившиеся в коллек тивном сознании того или иного народа «образы других» выполняют различные функции. Но в определенных провоцирующих условиях мо гут возобновляться старые антагонизмы, актуализируя полузабытые образы, извлекая из «сундуков» коллективные стереотипы, уходящие корнями в далекую древность. Понимание механизма превращения «образа чужого» в «образ врага» только через изучение инструментов целенаправленного воздействия на массовое сознание чревато серьез ным упрощением. Этот сложный процесс должен быть рассмотрен од новременно в широком историческом контексте взаимовосприятия стран и народов и в контексте конкретной исторической ситуации.

Навязывание собирательного конфронтационного «образа врага» пропагандистскими структурами разного уровня и в разных формах об легчается наличием в глубинах обыденного сознания укорененного не гативного стереотипа, некогда возникшего на основе неадекватного вос приятия внешнего мира и всплывающего на поверхность в благоприят ных для этого и намеренно усугубляемых обстоятельствах. Под воздей ствием массированной пропаганды сложившийся ранее позитивный или негативный образ может отойти в тень, но не исчезнуть. Сложную структуру, многослойность образов Другого, устойчивое бытование эт ноцентристских стереотипов, их подспудную сохранность, несмотря на Кон. 1999. С. 304-324.

Народный дух, нрав, характер изменения во взаимоотношениях стран и народов, их постоянную «мо билизационную готовность» отмечают многие исследователи. Справед ливо подчеркивается, что часто даже в условиях массированной пропа ганды и трансляции искусственно сконструированного ею образа врага (важно и указание на динамичность этого образа24) существуют разные каналы восприятия (личный опыт непосредственных контактов, опосре дованная информация, носители исторической памяти и т.д.).

Подводя итоги, целесообразно напомнить, что историческое со держание бинарных оппозиций «я – другой», «мы – они», «свой – чу жой», связанных с процессами конструирования идентичности, имеет фундаментальное значение для раскрытия специфики формирующей их культуры и ее самосознания. Однако, формирование данных понятий – это динамичный социальный процесс, обусловленный не только их вза имным соотнесением, но характером самой эпохи, а точнее – конкрет ной исторической ситуацией и вектором ее развития. Есть время скла дывания стереотипов, их укоренения в культуре, и время их разрушения и формирования новых стереотипов взаимного восприятия.

БИБЛИОГРАФИЯ Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распростране нии национализма. М.: Канон-пресс-Ц – Кучково поле, 2001.

Андреева Г. М. Социальная психология. М.: Наука, 1997.

Артемова Е. Ю. Культура и быт России последней трети XVIII века в записках французских путешественников. М., 1990.

Артемова Е. Ю. Культура России глазами посетивших ее французов. Последняя четверть XVIII века. М., 2000.

Геллнер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991.

Драбкин Я. О Копелеве в жизни и творчестве // Лев Копелев и его «Вуппертальский проект» / Под ред. Я. С. Драбкина. М., 2002.

Кон И. С. Социологическая психология. Воронеж, 1999.

Копелев Л. З. Чужие // Одиссей. Человек в истории. 1993: Образ «Другого» в культу ре. М., 1994.

Копелев Л. Образ «чужого» в истории и современности // Лев Копелев и его «Вуп пертальский проект» / Под ред. Я. С. Драбкина. М., 2002.

Копелевские чтения 2002: Россия и Германия: диалог культур. Липецк, 2002.

Многоликая Финляндия. Образ Финляндии и финнов в России. Новгород, 2004.

Нойманн И. Использование «Другого». Образы Востока в формировании европей ских идентичностей. М., 2004.

Оболенская С. В. Образ немца в русской народной культуре XVIII – XIX вв. // Одис сей. Человек в истории. 1991. М., 1991.

Оболенская С. В. Германия и немцы глазами русских (XIX в.). М., 2000.

Образ России: Россия и русские в восприятии Запада и Востока. СПб., 1998.

Сенявский, Сенявская. 2006. С. 62-64, 67.

Л. П. Репина. “Национальный характер” и “образ Другого”… Поляки и русские глазами друг друга / Отв. ред. В. А. Хорев. М.., 2000.

Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. М., 1979.

Россия и Британия. Вып. 4. Связи и взаимные представления. XIX–XX вв. М., 2006.

Россия и внешний мир: Диалог культур. М., 1997.

Россия и Европа в XIX – XX вв.: проблемы взаимовосприятия народов, социумов и культур. М., 1996.

Россия – Польша. Образы и стереотипы в литературе и культуре / Отв. ред.

В. А. Хорев. М., 2002.

Сванидзе А. А. «Свой» и «чужой» в процессе общественных игр // От Средних веков к Возрождению. СПб., 2003.

Сенявский А. С., Сенявская Е. С. Историческая имагология и проблема формирова ния «образа врага» (на материалах российской истории ХХ в.) // Вестник Рос сийского университета дружбы народов. Серия: История России. 2006. № 2 (6).

Тишков В. А. Этнология и политика. М., 2001.

Фромм Э. Бегство от свободы М., 1987.

Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб.: Алетейя, 1998.

Чернышева О. В. Шведский характер в русском восприятии. М., 2000.

Шепетов К. П. Немцы глазами русских. М., 1995.

Delanty G. Inventing Europe: Idea, Identity, Reality. N.Y., 1995.

Duijker H. C. J., Frijda N. H. National Character and National Stereotypes: Confluence.

Amsterdam: North-Holl Publ. Co., 1960.

Eriksen T. H. Ethnicity and Nationalism. Anthropological Perspective. L.: Pluto Press, 1993.

Flt O. K. The Historical Study of Mental Images as a Form of Research into Cultural Confrontation // Comparative Civilizations Review. 1995. No. 32.

Flt O. K. Global History, Cultural Encounters and Images // Between National Histories and Global History / Ed. by S. Tnnesson et al. Helsingfors, 1997.

Geary, Patrick J. The Myth of Nations. The Medieval Origins of Europe. Princeton;

Ox ford, 2003.

Hechter M. Containing Nationalism. Oxford: O.U.P., 2000.

Hutchinson J. Modern Nationalism. L.: Fontana Press, 1994.

Imagining Nations / Ed. by G. Cubitt. Manchester;

N.Y.: M.U.P., 1998.

Langford, Paul. Englishness Identified: Manners and Character, 1650–1850. Oxford:

O.U.P., 2000.

Mandler, Peter. The English National Character: the History of an Idea from Edmund Burke to Tony Blair. New Haven, 2006.

Romani, Roberto. National Character and Public Spirit in Britain and France, 1750–1914.

Cambridge: C.U.P., 2002.

Seton-Watson, Hugh. Nations and States: An enquiry into the origins of nations and the politics of nationalism. Boulder, 1977.

Smith A. D. The Nation in History. Historiographical Debates about Ethnicity and Nation alism. Hanover: Polity, 2000.

Репина Лорина Петровна, член-корреспондент РАН, доктор исторических наук, профессор, заместитель директора Института всеобщей истории РАН;

e-mail:

lorinarepina@yandex.ru




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.