WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Д. М. ВОЛОДИХИН «ТЯЖЕЛОЕ ДЕЛО – ПИСАТЬ ЛЕГКО…» АДРЕСАТ ВЫСКАЗЫВАНИЙ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ИСТОРИКА Статья посвящена проблеме адресации текстов современного

историка.

Автор предлагает расширение поля адресации за счет установления полно ценного диалога между современным академическим историком и заинте ресованным в исторических знаниях интеллектуальным слоем страны.

Ключевые слова: философия истории, методология, академическая наука, социальный заказ, адресация, научное сообщество.

По стране рассеяны тысячи дипломированных историков, рабо тающих по специальности. Это работники музеев, библиотек, архивов, всякого рода редакций, преподаватели вузов и – вершина пирамиды! – сотрудники академических институтов. Если добавить сюда школьных учителей, то счет пойдет на десятки тысяч. В подавляющем большинстве случаев их работу заказывает государство. И чем дальше, тем сильнее впечатление, что оно не очень понимает, для чего ему понадобились ис торики. Некоторые вещи престижны для державы с серьезными полити ческими амбициями. Надобно иметь не только армию и флот, герб и гимн, конституцию и парламент, но также собственную Академию наук с институтами исторической направленности, историческую энциклопе дию, профессуру, из года в год читающую лекции на исторические темы.

Там – от Смоленска и дальше на запад – преподают историю в школах и университетах. Следовательно, и нам без нее не обойтись: положение обязывает выглядеть не хуже (или хотя бы не намного хуже), чем контр агенты российской политической элиты по экономическому и диплома тическому диалогу. Однако действительный смысл дорогостоящего со держания многолюдной армии историков от государства ускользает.

Разумеется, государство заинтересовано в том, чтобы преподава ние истории велось в рамках господствующей идеологии и лояльного отношения к правительству. Что же касается содержательной стороны преподавания, то она вызывает у «верхов» значительно меньший инте рес. Историк может делать свою работу великолепно, талантливо, креп ко, посредственно, из рук вон плохо… во всех случаях это вряд ли как то обеспокоит «генерального заказчика». Вот если историк совсем пере станет являться на работу, это, в конце концов, вызовет некоторые на 344 Дискуссионный клуб рекания, поскольку вступает в противоречие с трудовой дисциплиной:

на месте надо присутствовать, на то оно и присутственное место… Государство не основывает какой-либо деятельности на статьях и монографических работах профессиональных историков. Оно не при глашает их в качестве консультантов для решения социальных и куль турных вопросов, помимо обоснованности некоторых юбилеев. Изредка оно отправляет вниз по инстанциям запросы, на которые историкам приходится отвечать, составляя экспертные записки, которые подши ваются к делу, прибавив ему символическую научную обоснованность, но никак не используются. Если историк-профессионал является доб рым знакомым крупного чиновника или политтехнолога, то его иногда приглашают поучаствовать в идеологической и/или информационной кампании на эпизодической роли. Время от времени власть инициирует создание идеологически выверенного учебника или… осуждение учеб ника идеологически не выверенного. Тогда историки опять приглаша ются для исполнения особого заказа сверх ординарной повседневной деятельности. Но правительство не будет использовать данные, полу ченные трудом профессиональных историков, для внесения каких-либо корректив в долгосрочные стратегии, идейное наполнение политическо го курса или работу административного аппарата. В научных статьях и монографиях оно нисколько не нуждается.

Таким образом, современный историк принимает на себя роль жи вого элемента декораций. За это он получает прожиточный минимум и может удовлетворять личное любопытство и склонность к аналитиче ской работе на средства, выделяемые из бюджета.

Кому же тогда адресуются научные работы? Если они не нужны государству, то, вероятно, в них есть иной смысл, никак не связанный с практическими надобностями правительства.

Весь строй, язык, композиция академических произведений и весь их полемический задор – если он есть, конечно, – свидетельствуют об одном: подобные тексты адресованы другим специалистам по теме, за явленной в заголовке. Только им, и никому, кроме них. Давно сложился академический этикет, позволяющий, при соблюдении определенных традиций, языковых норм и ритуалов, связанных с научно-справочным аппаратом, ввести текст в научный оборот. Порой – вне зависимости от его качества и от объема приращенных знаний.

Современный историк пишет для десяти серьезных специалистов по его теме, двадцати специалистов несерьезных, пятидесяти специалистов по смежным областям, а также сотни студентов и аспирантов, пишущих курсовые/дипломные/кандидатские. Удивительно то, что в научном сооб Д. М. Володихин. «Тяжелое дело – писать легко»… ществе до сих пор вызывают негодование низкие тиражи научных изда ний. Правда состоит в том, что научное издание, если оно не принимает вид справочника, необходимо ограниченному списку людей – от ста до трехсот человек, очень большой успех – если для тысячи.

Каково академическое книгоиздание, таково и распространение научной книги. Те неказистые малотиражные книжечки, которые время от времени печатаются на скудные средства вузов, музеев, библиотек, либо на спонсорские деньги, не только лишены корректуры (а то и ре дактуры), они еще и лишены будущего. После того, как 16 обязатель ных экземпляров отправились в Книжную палату, авторы получили свои, авторские экземпляры, местная библиотека забрала еще несколько книжек, остается раздать остаток тем знакомым, которые оказались по ближе, да еще, может быть, разослать несколько штук в крупные науч ные центры – если есть, кому заниматься этой технической работой. В продажу поступает ничтожная доля научной продукции, а действитель но продается совсем уж смешной ее процент. Нормальное дело для ка кой-нибудь кафедры, музея, библиотеки, научного центра – годами хра нить нераспакованные пачки, оставшиеся от сборника материалов давно прошедшей конференции. Когда-то она прогремела… в узких кругах.

Ее запомнили как «серьезное достижение». И… думать забыли о том, что надо как-то распихивать те самые прогремевшие материалы.

Конечно, государство отпускает на солидное научное книгоизда ние грантовые деньги. Нет смысла говорить о том, как их мало, подавно не стоит обсуждать механизм их раздачи. Эти вопросы столь долго и в столь плачевных тонах обсуждаются научным сообществом, что сейчас от них просто скулы сводит. Гораздо важнее то, что происходит со сча стливо вышедшими на эти гранты статьями и монографиями. Казалось бы, они-то уж точно найдут своего читателя в научном сообществе.

Но… надо назвать вещи своими именами: такие издания весьма дороги, они вдвое-втрое дороже, чем то, что выпускают коммерческие изда тельства;

в итоге купить их труднее всего именно тем, для кого они и предназначаются – нищим профессиональным историкам.

Что же касается авторитетных сетевых порталов, связанных с ис торической тематикой, то их до крайности мало и, кроме того, они не гарантируют профессионалу, решившему разместить там свой матери ал, какой-либо финансовой отдачи от его работы.

Остается резюмировать: пока современный историк адресует свои труды одним только коллегам, работа по специальности дает ему весьма скромные возможности для творческой реализации. В то же 346 Дискуссионный клуб время, между его работой и нуждами социума разверзается пропасть, становящаяся все шире и шире.

Не-специалист равнодушен к научным трудам и обращается к ним весьма редко. Точнее сказать, в исключительных случаях. А когда на ступает подобный «исключительный случай», то интересующийся ис торическими знаниями человек-со-стороны, сталкиваясь с профессио нально сделанной монографией, мало понимает в ней, да еще и дает ей порою самое превратное толкование. По страницам популярных журна лов и газет, а еще того больше по блогосфере кочуют фразы известных исследователей, вырванные из контекста, искаженные сокращениями, пересказанные до неузнаваемости… Самая большая проблема современного научного сообщества ис ториков состоит не в том, что государство финансирует его нанопор циями, и не в том, что госструктуры не интересуются результатами на учной работы. И даже, по большому счету, не в том, что академическое книгоиздание усохло до неприличия. Гораздо хуже другое: история, хотя и числится общественной наукой, с обществом встречается только на уроках в школе и на вузовских лекциях. В остальном между истори ческой наукой и социумом – непробиваемая стена. Между тем, возмож ности творчески реализоваться у профессионального историка много кратно возрастают, если он оказывается способен переадресовать свои работы социуму. Во всяком случае, какому-то крупному его сегменту.

Это вовсе не значит, что история может прожить без чисто акаде мических трудов. Утверждать подобное было бы сущей бессмыслицей.

Приращение знаний о прошлом возможно только в этой форме, других инструментов его «добычи» не существует. А потому деятельность ака демического специалиста, на протяжении всей жизни адресующего свои труды узкому кругу знатоков, всегда будет иметь смысл. Другое дело, что этого уже недостаточно как для исторической науки в целом, по скольку за пределами лекционных залов, кафедр и научных центров она сейчас мало кому нужна, так и персонально для тех историков, которые желают, чтобы их услышали тысячи, а не десятки людей.

Что препятствует этой переадресации? Что не дает сделать дом ис тории удобным для общества? Как ни печально, прежде всего, – навыки научного академического письма. Карамзина, Соловьева, Ключевского могла читать вся образованная Россия. У Виппера, Платонова и Лаппо Данилевского была гораздо более скромная аудитория. Но и они могли быть интересны публике, когда писали, примеряясь к ее вкусам. Напри мер, монографии Виппера и Платонова, вышедшие в начале 1920-х и получившие одно название («Иван Грозный»), сделаны были так, что Д. М. Володихин. «Тяжелое дело – писать легко»… читались русскими интеллектуалами с колоссальным вниманием. Ими интересовались люди, стоящие бесконечно далеко от проблем историче ской науки. А потом – как отрезало. Язык омертвел, образность исчезла.

Советская эпоха нанесла гуманитарной сфере страшный вред. Ис ториков, философов, филологов заставили говорить языком точных и естественных наук. Затем распространили «правила игры» этих наук на историю и принудили историков строить свои труды в полном с ними соответствии. Затем разработали единый «этикет» требований к моно графиям. Стало необходимым подгонять под него результаты научной деятельности, излагать тему усредненным, обезличенным, тусклым языком, одним на всех. Распространение математических методов в ис торических исследованиях дало серьезный положительный результат. С этим грешно спорить: сколько отличных работ вышло под сенью клио метрии! Но в то же самое время литературно-философский багаж исто рика резко сократился, а осведомленность в конфессиональных вопро сах вообще устремилась к ничтожно малым величинам. Специализация, безжалостным цепом раздроблявшая общегуманитарную сферу на ни чтожные загончики, лишила его широты кругозора, умения мыслить масштабно, подниматься над уровнем фактографии и видеть историче ский процесс с высоты птичьего полета.

А какой методологией пользуется большинство российских исто риков в постмарксистскую эру? Да никакой, если не даровать «ползу чему позитивизму» гордый статус самостоятельной методологии.

Отсюда результат:

1. Современный историк плохо владеет литературным русским языком, а сухая, тяжелая, затерминизированная «академщина» за пре делами научного сообщества выглядит отвратительно.

2. Современный историк не умеет построить в своем сознании образ собеседника, с которым он ведет диалог через свою статью или книгу.

3. Современный историк не очень интересуется тем, насколько востребована в обществе сфера его исследований, и слабо ориентирует ся в тематике, вызывающей острый общественный интерес.

4. Современный историк не знает и часто не желает знать механиз мов коммерческого книгоиздания, да и вообще правил, по которым исто рическое знание функционирует за пределами научного сообщества.

5. Подавляющее большинство историков старшего поколения не имеют никакого философского багажа, помимо марксистского.

6. Подавляющее большинство историков старшего поколения крайне слабо разбираются в религиозных проблемах, не имеют пред ставления об истории Церкви.

348 Дискуссионный клуб Все это – пробелы в образовании, знаниях и навыках «армии исто риков», препятствующие полноценной адресации их трудов обществу.

Сегодняшним историкам требуется больше искусства, больше культуры, больше литературы, а вместо этого им… продолжают давать больше математики и «наук о земле».

Историка надо элементарно учить правильно, связно, красиво го ворить и писать. Это ведь Ключевский понимал: «Тяжелое дело – пи сать легко, но тяжело писать – легкое дело!»1 Ныне косноязычие учено го человека, пусть бы и гуманитария, порой преподносится как добродетель: дескать, отринув суетный «журнализм», старый специа лист «подлинно научно» ворочает булыжники неподатливых слов… История всегда была общественной наукой. Она не имеет смысла вне интеллектуальных запросов социума. Но как может современный ди пломированный специалист полноценно работать со своей аудиторией, если он не владеет азами техники публичного выступления? Да еще и связно, удобочитаемо – хотя бы удобочитаемо! – выражать свои мысли на письме. Государственные программы чем дальше, тем больше пово рачивают его от живого слова к цифири… Хотелось бы прямо противо положного, но о подобном повороте можно только мечтать. Остается радоваться тому, что нынешние студенты и аспиранты хотя бы получа ют более основательное представление о философии, чем прежде.

Вывод: современный историк, ищущий диалога с широкой ауди торией, должен самостоятельно поработать над своим интеллектуаль ным арсеналом. Ему следует овладеть русским литературным, освоить ся в общении с издателями, понять, что из сферы его исследовательской активности может заинтересовать не-специалистов, и заняться фило софским самообразованием. Но, пожалуй, главное умение, без которого все остальное обесценивается, это способность четко видеть, кому именно адресуется книга или статья. Что означает, как уже говорилось, – нарисовать для себя образ собеседника, с которым предполагается установить диалог через текст. Создавая такой образ, надо сложить во едино характерные черты целого «отряда» будущих читателей. Лишь увидев образ читателя в деталях, историк сможет до конца определить, как и о чем следует ему разговаривать.

Запросам «аудитории-адресата» должны быть полностью подчи нены лексика и весь строй языка, выбор тем, способов их изложения и уместных для данного случая литературных приемов. Самая верная стратегия в подобном случае – определить, зачем понадобится предпо Ключевский. 1993. С. 28.

Д. М. Володихин. «Тяжелое дело – писать легко»… лагаемой аудитории новый исторический текст, как она сможет им вос пользоваться, удовлетворяя интеллектуальные запросы.

Работая в этом ключе, историк обосновывает свою претензию быть прочитанным. Это на профессорской кафедре он играет роль гос подина и повелителя. Студенты обязаны внимательно слушать лектора и хорошенько усваивать сказанное, поскольку им еще предстоит сда вать экзамены. Сталкиваясь со строптивыми читателями, которые вовсе не обязаны фокусировать свое внимание на чьих-то текстах, историк теряет «монарший статус» и сходит с кафедры. Он может установить с читательской аудиторией отношения равного, собеседника. Возможно, вместо этого историку предстоит попробовать роль слуги, обслуги. Но в любом случае ему придется, смиренно склонив голову, раз и навсегда отказаться от учительства.

Нет такой книги, нет такой статьи, которые можно было бы адресо вать всему обществу. Однако существуют устойчивые формы адресации, которые привычно воспринимаются огромным количеством людей.

Первый из них – историческая публицистика. Журналы, теле- и радиопрограммы, блогосфера и сетевые масс медиа наполнены спорами на исторические темы. Создание новых исторических мифов, выдвиже ние контрмифов, развенчание тех и других, борьба с «попытками фаль сификации», обсуждение «спорных фигур» и «переломных моментов» нашей истории… Одно простое упоминание некоторых тем (Крещение Руси, опричнина, революция 1917 года, Победа, национальный вопрос) и некоторых фигур (Александр Невский, Иван Грозный, Петр I, Сталин) автоматически вызывает бурную полемику. Конечно, знатоку соответ ствующей темы уместно высказываться в подобных дискуссиях. Он обладает гораздо более глубоким пониманием вопроса, чем подавляю щее большинство других участников, – как правило, дилетантов.

Публицистическая адресация рождает две серьезных проблемы для историка:

- во-первых, она в девяти случаев из десяти предполагает созна тельное и недвусмысленное соотнесение себя с одним из мировоззрен ческих «лагерей» нашей общественной мысли, а то и с отдельной груп пой внутри «лагеря»;

- во-вторых, немыслимо большая часть современных публицисти ческих произведений отличается от классических текстов или хотя бы от текстов двадцатилетней давности гораздо более высоким уровнем эмоциональности и менее высоким – корректности. Сейчас публици стика весьма часто делается на лозунге, на крике. Нормальным явлени ем стало эссе, которое представляет собой несколько страниц истерики.

350 Дискуссионный клуб Спокойного рассуждения, основанного на знаниях и силе ума, оказыва ется недостаточно. Поэтому историку, вступающему в эту реку, по не обходимости приходится повышать голос. Иначе его не услышат.

Вторая форма адресации более привычна и удобна для академиче ского историка. Это научно-популярный жанр. Он предъявляет срав нительно простые требования к профессионалу, пожелавшему устано вить диалог с образованной публикой: правильный, «прозрачный» литературный язык, информативность, да еще показ источников, на ос нове которых сделаны выводы. Лет пятнадцать назад эти требования были в самой лаконичной форме высказаны одним издателем популяр ных энциклопедий: «Просто о сложном, интересно о важном».

Гораздо сложнее историософия. Зато она дает больше творческо го простора. Историософ выдвигает себя на роль интересного собесед ника для интеллектуалов. Он предлагает им игру, где хорошая литера тура – с полным арсеналом художественных приемов, образностью, метафоричностью – совмещена с философической «подкладкой» и по ставлена на прочное основание исторического материала. Интеллекту альная игра (в сущности, развлечение для изысканного ума, утонченный досуг образованного человека) составляет суть направления, которому С. А. Экштут дал удачное название «историософский маньеризм». Мас терство историка, ведущего подобную игру, заключается в том, чтобы, задав тему диалога, предвидеть вопросы, которое возникнут у читателей и не разочаровать их своими ответами на еще не заданные вопросы… С. А. Экштут высказался на этот счет с большой отвагой: «Мы жи вем в идеальное время для историософских опытов, когда есть все усло вия для содержательной, а не спекулятивной интерпретации историче ского процесса… Тяга к потустороннему и неземному потеснит гуманистический оптимизм… Воображение и интуиция, связь с мисти кой станут новыми опорами для деятельности ученого. Он устремится к виртуозности и усложнению традиционных мотивов. Субъективная ос нова творчества властно заявит о себе: изучение объекта исследования станет диктоваться внутренним чувством мастера и подчиняться ему… Объективизированному изображению мира будет противопоставлено его художественное воссоздание, ставящее эмоции и переживания выше соблюдения внешнего правдоподобия. Историософские опыты станут сплавом науки с литературой и искусством»2.

Наконец, четвертая форма адресации – персональная история.

Игры в ней нет. Она уходит корнями к Плутарху, к житиям святых, к Экштут. 1998. С. 271–273.

Д. М. Володихин. «Тяжелое дело – писать легко»… древним притчам. Основная ее суть – дать современному интеллектуалу информацию о тех глубинных пружинах, которые двигали жизнь ду ховно родственных ему фигур в прошлом.

Человек, специализирующийся в персональной истории, видит в изучении судьбы одного исторического деятеля бльшую ценность, не жели в исследовании периода большой длительности, истории целого региона или крупной социальной группы. Результат этого исследования рассматривается как самоценный и не предназначается для дальнейшего синтеза. Из судьбы одной персоны – все равно, исключительной для своего времени или встроенной в массовый поток, – извлекается духов ное зерно или же экзистенциальная суть. Ее жест, ее каприз, эпизод в ее судьбе могут нести в себе информацию исключительной важности, по скольку «проявляют» скрытые механизмы личности в критической си туации. Те механизмы, что остаются тайной за семью печатями при ор динарном течении жизни. Итог работы историка-«персоналиста» – реконструкция этических, религиозных, психологических образцов по ведения личности в обстоятельствах исторического прошлого. Посколь ку судьба «портретируемого» во всех случаях уже завершена, вглядыва ясь в ее обстоятельства из своего времени, историк видит результат слов и поступков персоны, и, следовательно, может в какой-то степени под вести итог… Любые обстоятельства могут повторяться в истории бес конечное количество раз. Значит, сведения о том, как вели себя в них люди прошлого, остается настоящей драгоценностью для современного человека. Он может использовать чужой духовный опыт как своего ро да «кирпичики», сознательно выстраивая собственную личность и соб ственную судьбу. А живым «передаточным звеном» этого опыта и ста новится историк. Притчевость, содержащаяся в жизнеописаниях людей прошлого, – если, конечно, уметь извлекать ее осознанно, со всем инст рументарием современной науки – никогда высокой цены не потеряет.

Во всех перечисленных случаях историк работает без малейшей на дежды на то, что ему удастся понять глобальные закономерности исто рии, объяснить настоящее и предложить достоверные модели будущего.

Это пустой соблазн. Точно так же ему не суждено повлиять на решения правительства даже в самой малой степени, и он это знает. Его тексты не станут изучать на студенческой скамье и, стало быть… не забудут их на второй день после экзамена. Его труд не совершит никакого переворота в науке. Но историк может оказывать важные интеллектуальные услуги своему современнику. И в этом состоит главный смысл переадресации его труда: по собственному выбору быть полезным отдельной личности, смиренно послужить ей. «Смирись, гордый человек…».

352 Дискуссионный клуб Десять лет назад очень хорошо сказал об этом известный историк и публицист С. В. Кизюков: «Цель исторической науки вовсе не состоит в том, чтобы предсказывать будущее. Этот ныне успешно опровергае мый лозунг, этот прагматический взгляд инженера-большевика или со ветского “физика” 60-х гг. – просто короткая дань моде эпохи техноло гий. Историк, рассказывая “историю”, организует информацию – и в этом состоит его великая, почти что жреческая роль в современном ми ре, поскольку лишь структурированное знание о прошлом спасет чело века от “ужаса бытия”. Здесь, впрочем, у каждого свои способы спасе ния. Дело историка – не “подбор фактов”, не “предсказание”, не “критика источников”, и уж тем более не какое-либо “открытие законов истории”. Его труд – рассказывать истории о прошлом, оперируя зна комыми всем категориями, укладывая материал в понятные человече скому сознанию формы. Это значительно более благородная задача, чем все вышеупомянутые “псевдозадачи”»3.

*** Сумма всех устойчивых форм адресации обществу, какие может использовать профессиональный историк, может быть условно названа социсторией. С социальной или, тем более, социально-экономической историей тут нет никакой связи. Речь идет о другом: «аудиторией адресатом» социсторика служит не государство, не учащиеся и не науч ные круги, а социум, точнее, совокупность интеллектуалов, интере сующихся знаниями о прошлом. И выбор аудитории производится осознанно – со всеми вытекающими последствиями.

БИБЛИОГРАФИЯ Кизюков С. В. Типы и структура исторического повествования. М., 2000.

Ключевский В. О. Афоризмы. Исторические портреты и этюды. Дневники. М., 1993.

Экштут С. А. На службе российскому Левиафану. Историософские опыты. М., 1998.

Володихин Дмитрий Михайлович, доктор исторических наук, доцент кафедры источниковедения исторического факультета Московского государственного уни верситета им. М. В. Ломоносова;

volodih@mail.ru Кизюков. 2000. С. 102–103.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.