WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

П. Ю. РАХШМИР ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ЗАЩИТА БУНТА ПРОТИВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ В статье анализируется концепция американского автора Л. Харриса, в соответ ствии с которой основной

внутрицивилизационной проблемой современного Запада, и прежде всего США, является противоречие между либеральной ин теллектуальной элитой и консервативными популистами.

Ключевые слова: цивилизация, элита, либерализм, консерватизм, популизм, идентичность, Орнери.

Книги Ли Харриса вызвали резонанс не только в его стране, но и за пределами США. К политической философии он пришел не сразу. По будительным мотивом послужили события 11 сентября 2001 г. За плеча ми Харриса университет Эмори, разнообразная трудовая и творческая деятельность, в том числе и сочинение романов. В статусе независимого автора он живет в небольшом городке штата Джорджия, часто публику ется в периодических изданиях в основном консервативной ориентации.

С 2004 по 2010 гг. опубликованы три его книги. Между двумя первыми – очевидная связь;

названия говорят сами за себя: «Цивилизация и ее вра ги. Грядущая стадия истории» (2004) и «Самоубийство разума. Ради кальный ислам – угроза Просвещению» (2007). Еще через три года поя вилась третья книга (о ней и пойдет речь), под названием, на первый взгляд, не связанным с двумя предыдущими: «Будущая американская гражданская война. Популистский мятеж против либеральной элиты» (2010). Тем не менее, она органично вплетена в харрисовскую трилогию.

Поскольку Харрис занимается цивилизационной проблематикой, не может не возникнуть вопрос о том, как соотносятся его взгляды со став шими почти парадигматическими подходами Ф. Фукуямы и С. Хантингтона? В самом общем виде можно сказать, что он решительно отвергает идею «конца истории» Фукуямы и в то же время высказывает ся жестче Хантингтона. В «Самоубийстве разума» Харрис исходит из того, что нет гарантии непрерывного прогресса, нет надежды на «конец истории», на «золотой век», когда у людей не будет больше побуждений к конфликтам и битвам. Более того, утверждает Харрис, «не может быть гарантий, что эти битвы будут просто не доходящими до решительного исхода столкновениями цивилизаций. Напротив, есть все основания предполагать, что грядущие сражения будут завершаться триумфом од 130 История идей и интеллектуальной культуры ной цивилизации и гибелью другой»1. В предисловии Харрис пишет:

«то, что происходит, – это даже не простое столкновение цивилизаций.

Вместо этого происходит нечто такое, о чем наши лидеры не желают помышлять – крушение цивилизации, какой мы ее знаем». «Лидеры За пада отказываются думать о худшем. Но отказ от этого – лучший путь к тому, чтобы худшее свершилось... Поэтому каждому необходимо поду мать о самом худшем. Вот почему я написал эту книгу»2.

В первых двух книгах Харрис рисует образ главного врага запад ной цивилизации – радикального ислама. Его фанатизму Запад пытается противопоставить свой, унаследованный от Просвещения рационализм, демонстрируя очевидное непонимание сути и масштаба угрозы. Рацио нализм заведомо обречен на поражение в столкновении с экстремизмом фанатиков. С позиции разума, убежден Харрис, просто невозможно по нять природу врага, так как лидеры Запада и интеллектуальная элита, будучи «рациональными акторами», считают, что их противники тоже являются таковыми. Между тем западным «рациональным акторам», противостоят акторы совершенно другого типа. Их Харрис именует «трайбалистскими», поскольку они привыкли жить по закону джунглей.

Цель фанатиков – разрушить западный мир, но современный либераль ный Запад неспособен принять всерьез вызов фанатизма.

Западу не пошел впрок урок «мюнхенской политики». Людей, по добных Н. Чемберлену, принято считать простаками и глупцами, тогда как, по мнению Харриса, их беда была в том, что они придерживались «политики разума»3. Однако разум бессилен в столкновении с фанатиз мом. Отсюда, на взгляд Харриса, роковым заблуждением является по литика «умиротворения» исламских фанатиков. Абсурдно рассчиты вать, что в случае пересмотра американской политики по отношению к арабскому миру или Израилю наши враги будут меньше нас ненави деть, писал он в первой своей книге. Либеральный Запад со своими ра циональными правилами игры, со своим эпикурейским, по сути, этосом, для характеристики которого Харрис воспользовался фразой Горация carpe diem («лови день»), не готов дать жесткий ответ на смертельный вызов. Поэтому для него собственный этос даже опаснее, чем «угроза, исходящая от культуры, подобной исламу, в которой индивиды вместо того, чтобы искать личное благо, стремятся умирать – и, увы, убивать – Harris. 2007. P. 9.

Ibid. P. X–XI. Один из рецензентов «Самоубийства разума» назвал ее автора «трагическим пессимистом». Thornton. 2008.

Harris. Op. cit. P. 36.

П. Ю. Рахшмир. Интеллектуальная защита бунта… ради того, чтобы навязать свои культурные традиции тем, кто потерял всякое чувство своих собственных»4.

Создателем и основным носителем этого губительного этоса явля ется, по Харрису, интеллектуальная элита Запада, убежденная в том, что история на ее стороне, что каток глобализации, в конечном счете, свер шит модернизаторскую миссию. Она привыкла уповать на свое интел лектуальное превосходство, но оно отнюдь не гарантирует успех в столкновении с фанатичным противником. Что касается Харриса, то он придает первостепенное значение иррациональному фактору. В его кон цептуальном багаже по-современному осмысленные идеи У. Джеймса, В. Парето и в особенности Ж. Сореля. Усилия Харриса нацелены на то, чтобы дать ответ на вопрос: каким может быть путь к спасению запад ной цивилизации? И если в двух более ранних его книгах доминировал пессимизм, то в третьей звучат оптимистические нотки и высвечиваются контуры спасительного решения.

*** Ободряющим сигналом для Харриса явились массовые митинги противников либерального курса Б. Обамы. Начались они весной 2009 года, их участники объединились в «Движение чаепития». Назва ние должно было вызывать исторические ассоциации со знаменитым «Бостонским чаепитием» 1773 года. Движение имело консервативно популистский характер, его идолом поначалу была Сара Пэйлин, губер натор Аляски и напарница Дж. Маккейна на президентских выборах 2008 г. Вскоре она отказалась от губернаторства, но осталась в полити ке. Правда, ореол ее потускнел, прежде всего, благодаря массированно му натиску на нее могущественных либеральных СМИ5.

Характерно, что консерваторам-популистам ситуация, возникшая после избрания 44-го президента США, напоминала времена войны за независимость. Так, известный консервативный радиоведущий Ш. Хан нити утверждал, что приход в Белый дом администрации Обамы созда ет такую же угрозу американским свободам, какая существовала в дни Американской революции6. Когда республиканец С. Браун в январе 2010 г. победил на выборах в сенат либерального демократа М. Куикли, несмотря на активную поддержку ее со стороны президента, это собы тие вызвало сравнение с битвой при Конкорде7.

Harris. 2007. P. 13.

Continetti. 2009. P. 227.

Harris. 2010. P. 14.

Ibid. P. 2.

132 История идей и интеллектуальной культуры Более всего либералы были шокированы массовыми выступления ми сторонников «Движения чаепития», для которых Барак Хусейн Оба ма был не «их» президентом8. Один из самых авторитетных либералов, лауреат Нобелевской премии по экономике П. Кругман пренебрежи тельно назвал участников движения «сборищем», увидел в них «нечто новое и уродливое на американской политической сцене»9. Удивленные и шокированные либеральные комментаторы затруднялись дать ответ, что это за люди, называя их расистами, террористами, неонацистами, лунатиками и т.п. «Но я, – пишет Харрис, – уже знал ответ. Большую часть жизни я провел в Джорджии и знал многих мужчин и женщин, которые могли участвовать в таких городских митингах. Я разговаривал с людьми, которые верили, что Барак Обама – мусульманин, и с теми, кто был уверен, что он радикальный социалист, склонный к тому, чтобы разрушить в Америке все ценное, страстно ими любимое». Они не луна тики или придурки. У них нет желания что-либо взрывать. Но им не нравится, когда другие люди решают за них, как им жить и что им де лать. Их воззрения не основываются на теории: «Они никогда даже не слышали о Джоне Локке или Джоне Стюарте Милле, они инстинктивно восприняли максиму Тома Пейна о том, “что даже самое лучшее прави тельство – не более чем неизбежное зло”»10. «Естественные либертари анцы» – такое определение, по Харрису, наиболее адекватно характери зует их жизненную позицию11. Им чужд, тем не менее, доктринальный либертаризм. На чрезмерную, по их представлениям, концентрацию власти в руках правительства они отвечают популистскими бунтами, которые носят антиэлитистский характер. Такие бунты уходят в глуби ны истории, они направлены против высокомерной элиты. Для попули стов не важно, чем она обосновывает свои притязания – благородством крови или высоким IQ. Удивляясь современным выступлениям попули стов, либеральная интеллектуальная элита, как и ее конкретный пред ставитель П. Кругман, обнаруживают признаки исторической амне зии12. Истоки сегодняшней конфронтации связаны с Просвещением.

Американская интеллектуальная элита – прямая наследница европей ского Просвещения с его культом разума и презрением к традициям, в которых просвещенные интеллектуалы видели препятствие прогрессу.

Ibid. P. 4.

Ibid. P. 3–4.

Ibid. P. 5–6.

Ibid. Р. 6.

Ibid. P. 9–10.

П. Ю. Рахшмир. Интеллектуальная защита бунта… Ситуация усугубляется тем, что сегодня есть немало американцев, «особенно либеральных интеллектуалов, твердо убежденных в том, что путь к спасению Америки – реформация ее институтов и политики по европейским моделям»13. Это означает усиление контроля над общест вом со стороны профессионалов, принятие мягкого патернализма как единственного реалистического ответа на вызовы XXI века. Под ним подразумевается «невидимая диктатура», гораздо более эффективная, по сравнению с тираниями прошлого. С помощью разнообразных изо щренных методов граждане низводятся до статуса «манипулируемых детей». Именно этот, пусть даже мягчайший патернализм «потенциаль но представляет угрозу подлинной свободе, которую американцы всех политических убеждений ценят превыше всего, а именно: праву быть самим в ответе за свою жизнь и делать выбор по собственному усмот рению»14. Не случайно критики современного либерального государст ва называют его «государством-няней».

«Мягкий патернализм» предполагает принятие во внешней полити ке мультилатеризма и отказ от «ковбойского стиля», а в национальной психологии – признание того, что «дух фронтира» и другие традиции ушли в прошлое. По сути дела, речь идет о «постамериканской Амери ке», теряющей свою исключительность. Естественно, для современных популистов все это «отдает привкусом предательства»15. Тем не менее, подъем современной интеллектуальной элиты – «не продукт зловещего заговора». Главное – необычайный прогресс в науке и технологии, а их истинная природа «глубоко антидемократична и элитарна». Этот про гресс во многом зависит от «колоколообразной кривой» (the bell curve), «которая правит распределением человеческого интеллекта». «Слож ность современной науки и технологии требует большего, нежели здра вый смысл обычного человека»16. Сегодняшние демократии, включая США, – это меритократии, базирующиеся на образовании и способно стях. Они, признает Харрис, приносят немало добра, но неизбежно соз дают интеллектуальную элиту, стремящуюся «улучшить мир», основы ваясь на идеалах европейского Просвещения, которые «враждебны традиционным ценностям и идеалам простых людей». Представители американской интеллектуальной элиты считают, что обязаны победить «абсурдные традиции и идиотские обычаи». Их не останавливает то обстоятельство, что многие американцы не только вполне удовлетворе Ibid. P. 58.

Ibid. P. 38.

Ibid. P. 58.

Ibid. P. 74.

134 История идей и интеллектуальной культуры ны этими традициями и обычаями, но и «готовы сражаться за их сохра нение не на жизнь, а на смерть»17.

Столкновением консервативных популистов и интеллектуальной элиты, по Харрису, в значительной степени объясняется «современная напряженность в Соединенных Штатах». Эта линия внутренних проти воречий становится приоритетной, деление на либералов и консервато ров, левых и правых, республиканцев и демократов устаревает. Если прежде либералы и консерваторы могли приходить к консенсусу, то выдвижение на авансцену когнитивной элиты, полагает Харрис, резко подняло степень враждебности: «Слишком часто она проявляет грубый интеллектуальный снобизм школьника с высоким IQ, который любит дразнить тех, кто ниже его по этому показателю, высмеивая их ту пость». Либеральные интеллектуалы не воспринимают с ценностной точки зрения опасения и недовольства своих оппонентов, видя в них всего лишь «популистскую фрустрацию», обусловленную экономиче скими трудностями18. И хотя современный популистский бунт, несо мненно, связан с экономическим кризисом, но в «гораздо большей мере он – результат глубоко и широко распространившегося культурного отчуждения, которое усугублялось в течение прошедшего десятилетия и разделило американцев на два враждебных лагеря. В этом проглядыва ют зловещие признаки вырождения в гражданскую войну». По одну сторону культурного водораздела, «высокообразованные мужчины и женщины, сливки американской меритократической системы, искренне убежденные в том, что они представляют прогресс и просвещение». По другую – люди, которые противились тому, чтобы кто-либо управлял ими, и были «полностью убеждены, что они способны лучше справ ляться со своими собственными делами и контролировать собственные жизни»19. Насколько серьезно воспринимает Харрис перспективу войны между этими двумя лагерями, свидетельствует название его книги. В предрекаемой им войне между интеллектуальной элитой и консерва тивными популистами симпатии автора на стороне последних. В связи с этим представляется уместным озаглавить статью о третьей книге Хар риса словами одного из ее американских рецензентов Дж. Таранто:

«Интеллектуальная защита бунта против интеллектуалов»20.

«Добро пожаловать, популистский мятеж», – таково название пер вой главы книги. Как пишет Харрис, «самое бурное выражение сего Ibid. P. 85.

Ibid. P. 87.

Ibid. P. 88.

Taranto. 2010. P. 46.

П. Ю. Рахшмир. Интеллектуальная защита бунта… дняшний популистский мятеж, возможно, нашел в Движении чаепи тия»21. Оно вдохновлялось стремлением к свободе в соответствии с тра дициями «естественных либертарианцев». Однако наряду с преемст венностью оно отличалось существенной новизной: «В прошлом яростный антиэлитизм американских популистов неизменно находился в конфликте с американской консервативной традицией». Целью попу лизма было свержение коррумпированной и хищной элиты, тогда как консерваторы были поборниками стабильности». «Но сегодня, – по сло вам Харриса, – популистский мятеж отвергает все формы элитизма, од новременно агрессивно отстаивая свои консервативные принципы»22.

«Более всего консервативных популистов раздражает убежденность в том, что Америка теряет свою историческую уникальность, быстро становится все более и более похожей на европейские страны»23, – таков, по Харрису, один из главных побудительных мотивов современного по пулистского бунта. Тем самым США стремительно лишаются «исклю чительного статуса страны свободы»24. Под угрозой оказываются тради ции свободы и независимости, которые изначально закладывались у обитателей Нового Света. Этим Харрис объясняет специфику современ ного популистского движения, которое одновременно притязает быть и консервативным. У популистов сильна тоска по тем временам ранней американской истории, когда люди в силу исключительных обстоя тельств пользовались исключительной свободой. Как убежден Харрис, «сегодня американцам не хватает личных свобод фронтира, которыми наслаждались их предки»25. Особая роль принадлежит традициям неза висимости, чье отличие от большинства прочих обусловлено тем, «что они создают скорее определенный тип личности, чем увековечивают обычаи и институты»26. Было бы заблуждением полагать, будто одер жимость свободой и тяга к независимости возникли из-за того, что люди читали памфлеты или трактаты, слушали речи, призывавшие к мятежу или зажигательные проповеди: «их страсть к свободе была интуитивной и диктовалась чувствами, а не рассудком»27. И дело было не в том, пи шет Харрис, что «у одних людей был ген свободолюбия, а у других его не было. Скорее отношение людей к свободе являлось продуктом того Harris. 2010. P. 39.

Ibidem.

Ibid. P. 40.

Ibid. P. 43.

Ibid. P. 110.

Ibid. P. 106.

Ibid. P. 124.

136 История идей и интеллектуальной культуры типа общества, в котором они родились»28. Люди, собравшиеся в Новом Свете, чтобы избежать деспотизма Старого, «могли стартовать, создавая свое собственное общество, по своим собственным вкусам». А создавая такое общество, они создавали и самих себя. Таким образом, они и зави сели от самих себя, то есть были независимыми, «а из их практической повседневной независимости, возник самый парадоксальный из всех че ловеческих институтов – традиция независимости»29.

Чтобы уберечь себя от тех, кто попытался бы манипулировать ими, люди этого типа должны были создать собственный личный стиль жиз ни. Эти люди, сделавшие себя сами (self-made men) должны были стать, по определению Харриса, «ornery»30. Сам он позаимствовал это понятие из лексикона фронтира. Оно плохо поддается переводу. Кто такие «ор нери» Харрис раскрывает через присущие этому типу людей признаки.

Прежде всего, они решительно выступают против тех, кто пытается ими манипулировать. Их раздражают те, кто в силу более высокого IQ или наследственного статуса хотели бы наставлять их. «Орнери» даже склонны считать, что чрезмерное образование вредит естественному здравому смыслу. Они – мятежники, но не революционеры. Им чужды абстрактные доктрины равенства, и они слишком горды, чтобы быть завистливыми. Для них характерна готовность прийти на помощь друзьям и соседям. «В золотом веке американского кино, – пишет Хар рис, – люди типа орнери часто бывали героями, особенно в вестернах31.

Во многом их воплощением служили герои Джона Уэйна. В общем ор нери, убежден Харрис, представляют собой тип людей «наиболее реле вантный для понимания сегодняшнего популистского бунта»32. Или еще точнее: традиция орнеризма жива сегодня в «Движении чаепития» и среди тех американцев, которые ему симпатизируют33.

Популистские мятежи, пусть даже в большинстве своем неудач ные, настаивает Харрис, «внесли вклад в дело человеческой свободы»34.

В качестве доказательства у него фигурирует серия мятежей от Уота Тайлера и Джона Болла в Англии XIV в. до Дэниэла Шейса в Америке XVIII в. Если иметь ввиду Америку, то чрезвычайно важное значение для США имел мирный популистский мятеж Э. Джексона. Сам 7-й пре Ibid. P. 125.

Ibid. P. 128.

Ibid. P. 136.

Ibid. P. 139.

Ibid. P. 144.

Ibid. P. 179.

Ibid. P. 192.

П. Ю. Рахшмир. Интеллектуальная защита бунта… зидент США представлял собой ярко выраженный тип орнери, а его мятеж Харрис оценил как «необходимый шаг в создании современной демократии»35. Бунтарскую традицию он отнюдь не считает препятст вием для прогресса, а видит в ней «обязательную предпосылку для соз дания и сохранения свободных и самоуправляющихся обществ»36.

Бунт обычно несет в себе иррациональный заряд той или иной мощности. В связи с этим Харрис обращается к одной из главных идей своей трилогии: «Если бы свобода зависела только от рациональных ак торов, делающих рациональный выбор, она давно бы погибла. Иногда, наилучший – и на самом деле единственный – путь сохранить любовь и страсть к свободе – это бесцельные и тщетные, на поверхностный взгляд, мятежи»37. К счастью для дела свободы, их участники не руководствова лись рациональными расчетами, а погружались в свои мятежи, не думая о последствиях, не останавливаясь перед применением иррационального насилия. Между тем «наивный либерализм», «доминирующая политиче ская философия нашего времени», пытается рационалистически истол ковать страсть к свободе, игнорируя свойственный ей «иррациональный драйв»38. Своим решительным вмешательством современные орнери, уверен Харрис, защищают всех американцев, включая тех, кто не разде ляет их идеологии и отношения к жизни: «Отказываясь признавать ав торитет когнитивной элиты, ее право принимать за них решения, орнери предохраняют нас от опасности бюрократического тоталитаризма»39.

Современные консервативные популисты – преемники орнери. Их позиция заключается в том, что определенные традиции, проверенные временем доказали свою ценность в создании и сохранении свободных обществ. Многие из этих традиций, настоятельно подчеркивает Харрис, жизненно необходимы для сохранения «нашего коллективного чувства национальной идентичности». «На протяжении всей книги, – подводит итог автор, – я утверждал, что невозможно повернуть стрелку часов к нашим ранним дням. Мы не в состоянии вернуть Америку к началу XIX в. Но еще возможно оживить традиции прошлого, привести их в соответствие с современностью в духе прагматического эклектизма»40.

За сегодняшним противостоянием консервативных популистов и интеллектуальной элиты Харрис видит «вечный антагонизм между сво Ibid. P. 157.

Ibid. P. 92.

Ibid. P. 180.

Ibid. P. 203.

Ibid. P. 216.

Ibid. P. 230.

138 История идей и интеллектуальной культуры бодой и цивилизацией. Чем больше у вас одной, тем меньше другой»41.

Современным американцам недостает многих свобод, которыми обла дали их предки времен фронтира, зато они «более чем компенсированы результатами подъема наших стандартов цивилизации»42. Но сегодня возникает вопрос, не теряют ли американцы слишком много свободы, даже если потери компенсируются ростом богатства и влияния? Для многих консерваторов-популистов ответ на этот вопрос означает выбор за или против свободы. Сам же Харрис не разделяет такой, по сути, де цизионистской позиции. Для него дело не в выборе по принципу «или или», а в достижении баланса между двумя часто конфликтующими ценностями: «свободой делать то, чего вам хочется, с одной стороны, и порядком, стабильностью и комфортом цивилизации – с другой»43.

Америка может оставаться богатой, сильной и свободной только «благодаря тщательно сбалансированной и непрерывно освежаемой гражданской экологии». Но трудно объяснить Рашу Лимбо и Энн Коул тер (наиболее непримиримые консервативные противники либералов – П. Р.), почему нужны либералы, а сотрудникам «Нью-Йорк Таймс ревю оф букс» (архетип либералов – П. Р.), почему американцам нужны Раш Лимбо и Энн Коултер. Для США жизненно необходим «деликатный баланс нашей гражданской экологии, в которой сосуществовали бы и сталкивались различные типы личностей, стили жизней, религиозные взгляды»44. Конечно, к такому компромиссу прийти нелегко. Но, с дру гой стороны, если его легко достигнуть, тогда он вряд ли будет серьез ным. Необходимы терпение и упорство. Важно отметить, что речь идет о компромиссе, а не консенсусе, который предполагает определенную степень совпадения ценностей. Это убедительно свидетельствует о серьезности противоречия, которое может быть скорее смягчено, чем преодолено. «Современный популистский бунт, включая Движение чаепития, мог бы оказать оздоравливающее влияние на наше общество, вынудив нашу когнитивную элиту серьезнее, чем теперь, воспринимать страхи и чаяния простых людей»45. Иначе велик риск новой граждан ской войны. «Нашей просвещенной элите следует помнить, что трудно убедить человека принять ваши идеи, если вы презираете его идеи»46, – предостерегает Харрис. Если либеральная элита искренне желает улуч Ibid. P. 109.

Ibid. P. 111.

Ibid. P. 200.

Ibid. P. 218-219.

Ibid. P. 224.

Ibid. P. 231.

П. Ю. Рахшмир. Интеллектуальная защита бунта… шить общество, ей следует кое-чему поучиться у естественных либер тарианцев-орнери. «Мы не можем жить без нашей когнитивной элиты, но мы определенно не хотим жить под ней»47, – гласит вердикт Харри са. Если такая элита обеспечивает интеллектуальный потенциал запад ной цивилизации, то орнери, в наши дни – это консервативные попули сты, которые предотвращают ее декаданс. Они являются ферментом, придающим Америке, а тем самым и всей западной цивилизации ирра циональную витальность, столь необходимую для защиты и выживания.

Иными словами, орнеризм у Харриса предстает как фактор, способный спасти западную цивилизацию от самой себя и от внешних врагов.

*** Американские рецензенты анализируют книгу Харриса преимуще ственно во внутриамериканском контексте. Между тем американская проблематика трактуется автором под цивилизационным углом зрения.

Его третья книга, как уже отмечалось, – органичный элемент трилогии.

Она весьма насыщена концептуально. В этом ее привлекательность, но в то же время и причина ряда недостатков. Обычно выстраивание кон цепций сопряжено с тем, что строительный материал вольно или не вольно, в той или иной мере «обтесывается» под конструкцию.

Так, в концепции Харриса решающее значение придается когни тивной элите. Действительно, ее роль чрезвычайно велика, особенно в науке, образовании, экспертном сообществе, СМИ. Она в значительной степени определяет духовный климат страны. Однако Харрис обходит вниманием еще более могущественный сегмент элиты – ее представите лей С. Хантингтон характеризовал как «экономических транснационали стов» и «глобалистов», которые «рассматривают весь мир как единую сущность. Дом для них – не национальный мир, а глобальный рынок»48.

«В США представители этой элиты составляют менее 4 процентов от общего населения страны;

они не нуждаются в национальной идентич ности»49, – отмечает он. Эти люди менее националистичны и более ли беральны, чем американская публика. «У них больше общего с себе по добными в Брюсселе или Гонконге, нежели с массой американцев»50, – писал еще раньше известный американский ученый К. Лэш.

Такое отношение глобалистов к американской национальной иден тичности, «государству-нации», естественно сказывается на их подходах Ibid. P. 76.

Хантингтон. 2004. С. 420.

Там же. С. 421.

Лэш. 2002. С. 31.

140 История идей и интеллектуальной культуры к мультикультурализму, иммиграции, борьбе с терроризмом. Влияние этой ветви элиты чрезвычайно велико в социально-экономической и по литической сферах. У нее много точек пересечения с либеральной ког нитивной элитой. Среди глобалистов есть и либеральные консерваторы.

Видимо, по концептуальным соображениям Харрис преувеличива ет степень новизны популистского консерватизма. Во всяком случае, популисты такого типа играли заметную роль среди приверженцев Б. Голдуотера еще в 1960-х гг. Преувеличением грешит, на наш взгляд, и оценка потенциала консерваторов-популистов, этих современных «орнери». США успели довольно далеко продвинуться по западноевро пейскому пути. Весьма велик удельный вес американцев, склонных по лагаться не столько на самих себя, сколько на «государство-няню».

Правда, традиционалистский ресурс в Америке в отличие от социал демократизированной Западной Европы еще отнюдь не исчерпан.

Заслуживает критического комментария еще один концептуальный аспект книги Харриса. Имеется в виду его мысль о том, что противо стояние между популистами и когнитивной элитой превращается в ос новную линию поляризации, вытесняя привычное деление на либералов и консерваторов, левых и правых, республиканцев и демократов. Бес спорно, в XXI в. границы между успевшими стать традиционными идейно-политическими течениями, все более утрачивают устойчивые очертания. Сами эти течения подвергаются фрагментации, из-за чего внутри них возникает сложная палитра тонов и оттенков. Все же, в ко нечном счете, сквозь эту пеструю цветовую гамму просвечивают пусть более причудливые, но, тем не менее, распознаваемые образы тех же консерватизма и либерализма. Что же касается поляризации, то консер вативные популисты, несомненно, ее обострили, причем не только ме жду либералами и консерваторами, но и в самом консервативном лаге ре, где немало консерваторов, прежде всего либерального толка, негативно воспринимают популизм.

Наконец, уже не в плане критики хотелось бы высказать сообра жение по поводу антагонизма между интеллектуальной элитой и кон сервативными популистами. В этой связи есть смысл вспомнить теорию «культурного отставания», выдвинутую еще в первой половине про шлого века американским социологом У. Огборном. Он указал на по стоянно увеличивающийся разрыв между материальной и «адаптивной» культурами51. Как раз в этом, по словам футуролога Э. Тоффлера, кро ется причина социальных стрессов. С нарастающим темпом роста изме Беккер, Босков. 1961. С. 397.

П. Ю. Рахшмир. Интеллектуальная защита бунта… нений, расширением разрыва между объемом знаний и информации, с одной стороны, и способностью массы людей его осваивать – с другой, возникает ситуация непрерывного «футурошока».

Об этом ярко и емко пишет известный российский философ Г. По меранц: «процессы, требующие веков, становятся катастрофой при из менении темпа. Культура – не машина, ее нельзя ускорить. Целостность культуры не успевает впитать и усвоить поток нового, созданный нау кой и техникой. Говоря в терминах Шпенглера, скорости, созданные цивилизацией, рвут культуру на части»52.

Это характерно не только для стран с относительно архаическим уровнем развития, но и для продвинутой цивилизации. Именно в этом контексте проблема взаимоотношений между интеллектуальной элитой и массами далеко выходит за рамки идейно-политических течений, хотя их наличие серьезно усугубляет ситуацию.

Книга Ли Харриса является одновременно диагнозом, рецептом и симптомом. Как раз в этом последнем своем качестве она особенно ин тересна, отражая остроту и глубину межцивилизационных и внутрици вилизационных противоречий современности.

БИБЛИОГРАФИЯ Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория. М. Иностранная литера тура. 1961. 896 с.

Лэш К. Восстание элит. М. Логос. 2002. 224 с.

Померанц Г. Живучесть древних основ // Знамя. М. 2004. № 8.

Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. М.

Транзиткнига. 2004. 637 с.

Continetti M. The Persecution of Sara Pailin. New York. Sentinel. 2009. 227 p.

Harris L. Civilization and Its Enemies. The Next Stage of History. New York. Free Press.

2004. 256 p.

Harris L. The Suicide of Reason. Radiсal Islam’s Threat to the Enlightement. New York.

Basic Books. 290 p.

Harris L. The Next American Civil War. The Populist Revolt against the Liberal Elite.

New York. Palgrave Macmillan.2010. 248 p.

Taranto J. Ordinary Ornery // Politics and Ideas. 2010. June. P. 46-47.

Thornton B. The New Individualist. 2008 [Электронный ресурс]. – URL: April 26/http://www.lee-harris.org/2512/the-swicide-of-reason Рахшмир Павел Юхимович, доктор исторических наук, профессор, зав. кафед рой новой и новейшей истории историко-политологического факультета Перм ского государственного национального исследовательского университета им. М. Горького;

modhist@yandex.ru Померанц. С. 187.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.