WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Н. А. СЕЛУНСКАЯ ПРОЙДЕННЫЙ ПУТЬ ИДЕЙ ВЕК ДЖОАККИНО ВОЛЬПЕ Наследие историка Вольпе – это долгое эхо культуры Нового времени, кото рое Новейшее время то активно

адаптирует, то пассивно, но неотступно со храняет, – вплоть до нового удачного момента ре-актуализации. Рассматри вать эту личность можно и нужно в связи с проблемами долгосрочного влияния и преемственности идей. Интеллектуальная биография Вольпе впи сана в контекст формирования образа исторической науки, показаны силовые линии взаимодействия поля науки и поля политики.

Ключевые слова: Homo academicus, историография, итальянистика, история научных школ, историческая биография.

Проект, в русле которого запланировано данное исследование, по священ изучению интеллектуальной среды и связей интеллектуальных сообществ Нового времени, способов трансляции наследия той эпохи, а также преодолению некоторых стереотипов описания и изучения интел лектуальной культуры моды в истории науки1. Имеются ввиду как сте реотипы, которые неизбежно и невольно создают исследователи, так и мифы, созданные упорным трудом интеллектуалов Нового времени (не которые, на первый взгляд, совершенно фантастические идеи этого вре мени имели свойство воплотиться в реальность). Самый конец Нового времени и переход к эпохе так называемого Новейшего времени, кажется мне наиболее интересным периодом развития: моментом, когда были уже собраны воедино, как спелые плоды, идеи и принципы эпохи, и уже начинало проявляться то обстоятельство, что применять и переваривать эти плоды будет совершенно иной общественный организм.

В фокусе моего внимания – мифотворчество итальянского позити визма и причудливая эволюция итальянского интеллектуала, которая будет рассмотрена на примере научной и общественной жизни историка Джоаккино Вольпе (Volpe), автора работ по итальянскому Средневеко                                                              Исследование выполнено при поддержке 1) Федерального агентства по науке и инновациям в рамках федеральной целевой программы «Научные и науч но-педагогические кадры инновационной России на 2009–2013 гг.», государствен ный контракт 02. 740. 11. 0350;

2) РГНФ, в рамках проекта № 10–01–00403а «Идеи и люди: интеллектуальная жизнь Европы в Новое время».

404 Интеллектуальные биографии вью и эпохе Рисорджименто. Хотя, скорее, это может быть названо ре волюцией во взглядах: в диапазоне от монархизма до либерального марксизма, и от левых взглядов к фашизму.

Автор рассматривает эту публикацию, представляющую первые результаты работы, как work in progress, т.е. как исследование развива ющееся, с открытой перспективой, хотя бы потому, что столь причуд ливая личность может преподнести в процессе изучения новые неожи данные открытия, касающиеся не только внутренней жизни этого деятеля и мыслителя, но и той эпохи, в которую Вольпе суждено было реализовать свой научный и личностный потенциал.

Вольпе родился в 70-е годы XIX столетия, и встретил рубеж веков, получив традиционную сумму знаний и представлений, свойственных культурному стандарту Нового времени. Однако творчески перерабаты вать этот багаж знаний он принялся в совершенно особом и быстро ме няющемся историко-культурном контексте. Тот исторический момент, с которым совпало обучение и начало научной карьеры молодого истори ка Вольпе, примечателен еще и тем, что собственно научная националь ная школа историографии складывалась в Италии именно на рубеже XIX–XX вв. Несомненно, интересен этот этап развития и с точки зрения истории идей, поскольку общественный консенсус времени Рисорджи менто и связанный с объединением позитивный настрой сменились ду хом пессимизма и активных поисков новой национальной идеи, а, сле довательно, проявился новый спектр дискурсов.

Герой этого исследования достаточно давно был известен мне в связи со специальными исследованиями по истории средневековых ин ститутов. Однако никогда прежде у меня не было намерения прояснить, какая именно биография, какая личность, стоит за рядом отсылок (обычно глухих) к списку статей по истории средневековой, преимуще ственно тосканской и южно-итальянской, коммуны.

Сразу отметим, что имя Вольпе знакомо кругу русских итальяни стов (как медиевистам, так и историкам Нового времени) еще с совет ского периода, при том, что ни одна работа (и даже ни одна биографи ческая статья о нем) не переводилась на русский язык, чему были свои причины, о которых будет сказано ниже. Сейчас же обратимся к более общей и крайне важной для данного исследования проблеме.

Кажется невероятным, что до сих пор не проанализирована про блема описания жизни человека науки и общественного деятеля, кото рый никогда не был забыт или недооценен современниками и ближай шими потомками, и чьи труды, чья память не подверглись damnatio, Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… несмотря на продолжительность жизни и творчества в сложном идеоло гическом контексте эпохи. Таков историк и деятель культуры Джоакки но Вольпе, проживший долгую – длиной в 95 лет (почти век!), интерес ную и счастливую жизнь, за которую успели несколько раз смениться моды, вкусовые предпочтения, политические режимы в Италии. Это человек, о котором известно очень многое – от записи при крещении2 и писем к жене (как на заре брака, так и в старости)3 до энциклопедиче ских статей, монографий, газетных публикаций.

Пожалуй, лучше всего казус изучения известного человека, био графия которого наполнена связанными с этой известностью стереоти пами восприятия, раскрыт в художественной литературе – в произведе нии В. Набокова «Дар», в котором лирический герой – поэт и писатель – одновременно творит и преодолевает стереотипы своего героя – власти теля дум русской интеллигенции Чернышевского, прослеживая его путь через ряд говорящих бытовых моментов – обстоятельства крещения, годы учебы, написание произведений. Разумеется, такую полноценную и литературоцентричную биографию невозможно представить в жур нальной статье, хотя задача остается соблазнительной, и пока никем не выполненной. Однако и в академических жестких рамках научной био графии творчество Вольпе представляет сложную задачу. Неоднознач ный и яркий характер личности Вольпе, несомненно, требует рассмот рения его биографии в нескольких проекциях, внимания к некоторым малоизвестным деталям и умения абстрагироваться от широко извест ных, но сомнительных для непредвзятого исследователя мнений4.

                                                             “Die 20 Februarii 1876. Ego infrascriptus baptizavi infantem natum ex coniugibus lacobo Volpe et Bianca Mori cui impositum fuit nomen IOACHIM, Alfredus, Antonius. Patrinus fuit D. Antonius Canali. Vincentius Gualtieri – Parochus”.

(Archivio Parrocchia Paganica – Liber Baptizatorum, Anno 1876.

Сайт Фонда Дж. Вольпе указывает, что презентация издания произошла (при скоплении публики и большом интересе к событию) совсем недавно – в 2010 г. http://www.centrostudigvolpe.it/L’Aquila7marzo 2010 – Presentazione del libro “Ritratto di Donna” di Gioacchino Volpe. Due lettere d’amore che Gioacchino Volpe ha scritto alla moglie, la prima un anno dopo il matrimonio, la seconda sette anni prima che lo scrittore morisse. (Письма Вольпе к жене, написанные вскоре – через год, после заключения брака и за 6 лет до смерти).

Из тех работ, в которых уделяется специальное, хоть и не преимущественное внимание наследию Вольпе, наиболее интересная принадлежит Овидео Капитани:

Capitani. 1999. P. 305–321. Весьма любопытно сопоставление идей и творчества Вольпе и нескольких его коллег и современников: Artifoni. 1979. P. 273–299. См.

также анализ влияния Вольпе на одного из самых видных историков-медиевистов послевоенного времени Эрнеста Сестана, который как бы ретроспективно проясняет идеи самого предшественника: Vivarelli. 1992. P. 69–93.

406 Интеллектуальные биографии Наследие Вольпе, который был не только исследователем, но и мыслителем и публичным деятелем следует анализировать в широком историко-культурном контексте. Обычно на первый план выходит об зор течения либерального марксизма начала ХХ века в Италии, а также возникшей на рубеже XIX–XX вв. итальянской школы юридических и экономических исследований, к которой примкнул Вольпе. При этом в историографии не получает объяснения то известное обстоятельство, что некоторые представители данной школы затем успешно функцио нировали и в период распространения фашистской идеологии.

Дабы объяснить и описать эту проблему, необходимо одновременно и сузить горизонт, углубиться в конкретику: т.е., вместо общих вопросов эволюции либерального дискурса в науке, философии и культуре Италии, анализировать конкретную интеллектуальную среду – и одну, до сих пор научно-значимую тему. Эта тема – важнейшая в творчестве Вольпе – ис тория средневековой коммуны. В плане научного осмысления феномена городской общины итальянских земель, Вольпе и его коллеги, проводив шие исследования по медиевистике с рубежа столетий, имеют несомнен ные заслуги перед всей исторической наукой, даже если работы их были узкоспециальными. Это были пионеры междисциплинарных исследова ний, которые раскрывали возможности исторического и социологическо го интерпретирования правовых источников.

История коммуны как история определенного города или края изучалась эрудитами, знатоками древностей и архивов на протяжении многих веков. Этот этап позволил осуществить публикации важных (как для изучения социальной истории, так и для истории права) источ ников, а также произвести их комментирование, которое, однако, еще не может быть названо собственно аналитической историей5. Аналитиче ская история формировалась в Италии лишь в 1880–90-е годы, когда как молодой ученый формировался сам Вольпе и его будущие соперники и соратники. При этом краеведческий и историко-правовой дискурс по прежнему преобладал. Краеугольным камнем, заложившим приоритеты итальянской школы историографии на весь ХХ век, следует признать тренд экономико-юридических исследований, представленных одно временно – идеологическими компонентами и технически совершен ными иллюстрациями к заданной идеологией тематике, фундированны ми архивными изысканиями.

                                                             Выделим из исследований раннего периода общий труд по истории коммун южной Италии XII–XIX вв. (Faraglia. 1883). На него ориентировались и не без успеха пытались его превзойти историки поколения Вольпе.

Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… Поскольку марксизм к тому времени стал если не влиятельным, то весьма модным интеллектуальным течением, и приобрел себе в Италии таких харизматических сторонников, как А. Лабриола, то неудивитель но, что и в области изучения коммун проявилось такое направление, которое в современной историографии принято считать марксистским.

Впрочем, «школу экономико-юридических исследований» (scuola economica guridica), которой принадлежит вместе с Джоаккино Вольпе творчество таких историков, как Ромоло Каджезе7, Гаэтано Сальвеми ни8, по моему мнению, нельзя считать, ни идеологическим кружком, ни формальной научной школой с четкой иерархии старших и младших9.

Это был институт в том расширительном понимании, которое появи лось в гуманитарной науке недавно, т.е. не институт в административ ном смысле слова, а сообщество, причем временное и не локализован ное в замкнутом пространстве, без четких вертикальных связей, зато скрепленное различными видами связей горизонтальных, личностных.

Взаимоотношения с политическими и идеологическими авторите тами у ученых-гуманитариев этой плеяды не носили подчиненного ха рактера. Несмотря на встречающиеся в литературе эпитеты историче ский материализм, «вульгарный марксизм» и «твердый марксизм»10, можно смело сказать, что это было творческое направление аналитиче ской исторической мысли, не обусловленное узкими идеологическими рамками. Поэтому внутри группы ученых, которые занимались разви тием этой аналитической истории, могло и должно было существовать определенное разномыслие, при сходстве некоторых интенций или мо дусов академической карьеры.

                                                             Cervelli. 1970. P. 40–80, 257–291, 375–424;

Violante. 1970. P. IX-LVIII, poi nel n. 175;

Cervelli. 1977;

Marinelli. 1977. P.77–82.

Capriglione. 2000. Ventura. 1980–1981. P. 177–270;

Estratto, Foggia, Editrice Apulia, 1981;

Volpe. 1938. P. 145–150.

Silva. 1918;

Rodolico, Gaetano Salvemini… 1957;

Sestan. 1958. P. 5-43;

Sestan.

1959;

D'Alessandro. 1986. P. 139–197;

Artifoni. 1990;

Moretti. 1992, P. 203-245;

Moretti.

1996. P. 19-68;

Il Medioevo di Gaetano Salvemini, Convegno di studi, Universit di Firenze. http://www.storia.unifi.it/_PIM/salvemini/default.htm.

Формальной, но влиятельной школой того времени можно назвать, напри мер, Пизанский университет, а также тесно связанную с ним Высшую школу в Пизе (Scuola Normale Superiore) – итальянский государственный центр высшего образо вания и научных исследований, который является самым престижным учебным заведением страны, начиная с 1810 г.), питомцем этой школы и был Вольпе.

См., напр., характеристику Дж. Ларнера: Larner. 1991. Р. 8. Заметим, что оценка англо-язычного автора 90-х гг. ХХ в. практически не отличается от той оценки, которая была дана этому направлению исторической мысли в Италии периода зарождения фашизма: Croce. 1920. P. 323, 326;

Croce. 1921. P. 257–258.

408 Интеллектуальные биографии Вольпе интересует нас, поскольку это личность, не просто пассив но вписанная в контекст истории и истории науки, но именно актор эпохи, задавший несколько перспектив развития итальянской историче ской науки и шире – культуры. Вольпе ярко и самобытно смотрится на фоне других интеллектуалов времени начала его научной и обществен ной карьеры – итальянских представителей позитивизма (Crivellucci), либеральных интерпретаторов марксизма (Loria, Labriola), точно так же, как затем он выделялся в среде интеллектуалов, приобретших влияние в период господства фашизма. Центральной для нас является личность Вольпе и его интеллектуальная биография: проблемы развития марк систской или фашистской идеи анализируются в связи с творческим становлением историка и общественного деятеля Вольпе, а не как осно ва взглядов или готовая система ценностных оценок, воспринятая исто риком. При этом задача реконструкции семейной истории героя или создания связного нарратива, традиционной биографии, здесь вовсе не ставится. Точно так же нас интересует не все работы Вольпе, а лишь избранная и под определенным углом рассмотренная библиография.

Традиционные задачи биографического и библиографического поиска частично выполнены (в итальянской литературе), и было бы слишком упрошенной задачей – перенести этот пласт информации в русскоязыч ную среду путем прямого перевода. Кроме того, автора работы волнуют строго определенные переломные этапы биографии и логически не объ яснимые поворотные моменты интеллектуальной эволюции Вольпе.

Условимся и о том, что нас интересует феномен личности историка, возможности его влияния на общество как историка и в качестве обще ственного деятеля, а не только возможное давление исторических обстоя тельств на жизнь ученого. И, думается, прежде всего, требует объяснения континуитет влияния и авторитета Вольпе в итальянской культуре и ис торической науке. Всплеск популярности интеллектуала, близкого вла стям и политическим победителям – понятный временный выигрыш, но из сведений об успешной карьере Вольпе при фашизме никак нельзя объ яснить тот успех, который имели работы Вольпе как до, так и после паде ния режима, который он активно поддержал.

Моя задача – не описательная характеристика и суммирование данных о карьерных ступенях или изданиях трудов Вольпе, но попытка получить из этих данных некоторую скрытую информацию. Именно те аспекты, которые маргинализируются, замалчиваются, выносятся за скобки, дадут нам ключ к пониманию сформулированных вопросов.

Привлекает внимание то очевидное – но не объясненное! – обстоя тельство, что этот политически и социально ангажированный персонаж Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… не был забыт с изменением идеологического климата. Ведь такой «ак туальный» автор, как и остро модный писатель строго определенных десятилетий, как будто должен был бы оставаться в каком-то «своем» прошедшем времени. Однако имя и работы Вольпе продолжали суще ствовать в интеллектуальной традиции11 и даже экспортировались в иноязычные культурные среды: например, Вольпе как медиевист почи тался среди советских итальянистов, несмотря на активный коллабора ционизм историка с «враждебным» режимом (о чем, впрочем, умалчи валось при ссылках на его работы).

История интеллектуальной жизни может быть понята как история изменений функций и институций по производству символической про дукции и самой структуры этой продукции, что соотносится с посте пенным становлением интеллектуального и художественного поля, т.е.

как история автономизации собственно культурных отношений произ водства, обращения и потребления. Одной из важнейших тем в этом производстве, по крайней мере, с начала Нового времени и по сей день, является воспроизводство символических ценностей, связанных с тем или иным мифом национальной истории. Речь пойдет о такой символи ческой продукции и структуре воспроизводства этого символического мифологизированного капитала, который принимал формы «научного» дискурса, понятийного языка позитивизма или некоторых более или менее жестких разновидностей марксизма. При этом мы будем исхо дить из положения Пьера Бурдье о том, что «в отличие от поля массово го производства, которое подчиняется закону конкурентной борьбы за завоевание как можно более обширного рынка, поле ограниченного производства стремится самостоятельно создавать свои нормы произ водства и критерии оценки своей продукции, оно подчиняется закону конкурентной борьбы за чисто культурное признание со стороны кол лег, являющихся одновременно клиентами и конкурентами»12.

                                                             Cervelli. 1968. P. 473–483, 596–616;

Idem. 1969. P. 66–89;

Cervelli. 1969.

P. 496–534;

Cervelli. 1970. P. 40–80, 257–291, 375–424;

Violante. 1970. P. IX–LVIII, poi nel n. 175;

Cervelli. 1977;

Marinelli. 1977. P. 77–82;

Violante. 1978. P. 153–184;

Violante. 1985–1986. P. 301–317;

Artifoni. 1990;

Artifoni. 2007;

http://www.rmojs.

unina.it/index.php/rm (июнь, 2011).

Лаконичная и информативная работа «Рынок символической продукции», опубликованная на русском языке еще в 1993 г. (по этой публикации и дана цита та), на мой взгляд, до сих пор остается наилучшим ориентиром исследовательских стратегий для каждого, изучающего историю научных школ: Бурдьё. 1993;

http:// bourdieu.name/content/rynok-simvolicheskoj-produkcii (июнь, 2011). Не менее важен в этой связи труд П. Бурдье Homo academicus;

http://bourdieu.name/content/ bourdieu-pierre-homo-academicus (июнь, 2011).

410 Интеллектуальные биографии Именно такими характеристиками может быть описана группа ин теллектуалов, интересовавшихся экономическими и правовыми особен ностями средневекового общества под особым углом зрения – в свете актуальных доктрин социальной справедливости.

Научной компетентностью и исторической эрудицией, при ярком интересе к злобе дня и социально-политической ситуации итальянской действительности ХХ века (например, к проблеме юга13), отличались все представители той «историографической школы», к которой при надлежал Вольпе. Однако, думается, что уже изначально у Вольпе был нестандартный подход к проблеме юга, который мог сочетаться не с левой идеологией, а, напротив, с монархическими взглядами ученого, которые резко отличали его в академической и интеллектуальной среде, близкой Вольпе во всем остальном. К столь нестандартной для интел лектуала тех лет позиции, кроме всего прочего, определяющего личный идеологический выбор (происхождение, семья, авторитеты прошлого), могла привести ученого логика того исторического материала, с кото рым он работал: ведь в средневековье Юг Италии, имевший города коммуны, но централизованный, объединенный под властью мудрого правителя, временами процветал больше, чем Тоскана, где происходила драматическая борьба между городами и внутри самих городских ком мун. Вольпе, освоивший уже в своих ранних работах темы развития коммунальных институтов Тосканы и Юга, мог сделать из этих истори ческих примеров далеко идущие выводы14.

Нельзя сказать, что имя Вольпе затмило всю плеяду ученых, с ко торыми он находился прежде в творческом диалоге, и по научным ис                                                              Меридионализм как направление общественно-политической мысли заро дился в 70-х гг. XIX в. на почве решения т. н. «Южного вопроса», поисков способа ликвидации отсталости Юга. Впервые эту проблему национального развития страны поставили деятели либерального течения меридионизма (С. Соннино, Л. Франкетти, а затем Дж. Фортунато и Ф. Нитти). В начале ХХ в. Г. Сальвемини и его последова тели поставили «Южный вопрос» как крестьянский, считая, что для его решения необходимо ликвидировать феодальное землевладение. Сальвемини требовал все общего избирательного права и расширения представительства крестьян Юга в пар ламенте, с тем, чтобы способствовать осуществлению реформы.

Volpe. 1927 [Sansoni. 1958]. Studi sulle istituzioni comunali a Pisa. Nuova ed.

Firenze: Sansoni, 1970. (В эту позднейшую публикацию вошли наработки, сделан ные еще в бытность Вольпе студентом в Пизе.);

Volterra: storia di Vescovi signori, di istituti comunali, di rapporti tra Stato e Chiesa nelle citt italiane nei secoli 11. –15.

Firenze: La Voce, 1923;

Lunigiana medievale: storia di vescovi signori, di istituti comunali, di rapporti tra Stato e Chiesa nelle citt italiane nei secoli 11. –15. Firenze: La voce, 1923;

Idem Corsica. Milano : Istit. Edit. Scientifico, 1927.

Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… торическим вопросам, и по общественным темам, но именно идейная эволюция и биография Вольпе дают наиболее яркое представление о том, насколько было не однородным и одномерным интеллектуальное пространство первой половины прошлого столетия.

Почему, при всем сходстве позиций и подходов к изучению исто рии итальянских земель и прежде всего ее общин с точки зрения юри дических и экономических аспектов, именно Вольпе, а не, например, Ромоло Каджезе, наиболее близкий Вольпе коллега15, стал лидером по коления историков? Почему научная школа экономических и юридиче ских исследований, которую раскололи непримиримые идеологические противоречия участников, хотя и потеряла харизму, но в глазах нового поколения историков оставалась постоянным источником отсылок и упоминаний, сохраняла авторитет в итальянской историографии на всем протяжении ХХ века? Почему, с другой стороны, не утратив научного признания, сама группа интеллектуалов, эта неформальная школа, пере стала существовать? Не потому ли, что после 1920-х годов в Италии, как и в России, стало невозможным существование таких, достаточно автономных, интеллектуальных групп? Критерии значимости интеллек туального тренда обозначались уже не самими независимыми группами ученых и экспертным сообществом историков. Точнее сказать, крите рии по-прежнему описывались учеными и в тех же научных и популяр ных изданиях, просто совершалось это с определенной санкции власти.

Таким образом, можно, на мой взгляд, охарактеризовать и ситуа цию, сложившуюся без малого сто лет назад в Италии. Ключевую роль (как с самого начала века, так и в 1920-е годы) в развитии национальной школы историографии играли вопросы истории медиевального периода и, прежде всего, вопрос об общине (коммуне), как основе общественно го развития итальянских земель на протяжении их истории.

Во многом именно для решения задачи более полного историческо го описания средневековых итальянских коммун и был сформирован как интеллектуальное направление тренд экономико-юридических исследо ваний, а далее общий подход позволил считать нескольких коллег ученых членами особой интеллектуальной группы. В дальнейшем между одними коллегами, работавшими по сходным темам, сохранилось взаи модействие и взаимопонимание (например, Каджезе и Вольпе), а в других случаях происходил разрыв (тот же Вольпе и Сальвемини). И в том, и в другом казусе особую роль играли не собственно научные претензии, а                                                              См. рецензию Вольпе на основной труд Каджезе: Volpe. 1908, P. 263– 278, 361–381;

http://ojs.uniroma1.it/index.php/lacritica (июнь, 2011).

412 Интеллектуальные биографии возникающие идеологические и даже политические противоречия: Кад жезе под влиянием Вольпе включился в деятельность по интеллектуаль ному оправданию и обоснованию фашистской идеологии, а Сальвемини остался на платформе левых взглядов (хотя еще в 1911 г., вышел из соци алистической партии) и далее проявил себя непримиримым и бескомпро миссным антифашистом16.

Основные аспекты истории, интересовавшие Вольпе и его коллег – история средневековой коммуны, история институтов и права, вписан ные в контекст экономического и политического развития. Эти темы и проблемы, сформулированные в первой четверти века усилиями исто риков экономико-юридического направления, затем смогли стать рав ным образом актуальными для фашистской историографии. Индикато ром новизны проблематики может служить история вопроса о начальных этапах средневекового развития городской общины.

Несомненно, Вольпе был одним из первых историков, высказавших тезис о новационном характере средневековой коммуны. Тезис этот не был представлен голословно, ему сопутствовала большая работа над ис точниками, свидетельствующими о конкретных формах воплощения но вых принципов объединения. В настоящий момент он звучит более чем привычно, но в свое время отрицание извечного римского юридического характера средневековой общины, продолжавшей именоваться в источ никах эпохи тем же термином, что и древнеримская община (цивитас), было достаточно смелым шагом. При этом ни сам исследователь, ни эко номико-юридическая школа, к которой он принадлежал, ни в коей мере не грешили модернизацией исторических реалий и не пытались предста вить коммунальное движение в качестве буржуазной революции17.

С другой стороны, понимание коммуны как особой силы, актора истории стало возможным и вошло в научный и околонаучный дискурс благодаря трудам рубежа веков, созданным относительно либеральны ми интерпретаторами марксизма. Также можно отметить некоторые параллели творчества Каджезе, а особенно Вольпе, и тех тем, которые стали актуальны в социологии и новейшей истории. Прежде всего, от                                                              «Непримиримый» Сальвемини подвергался аресту за критику фашистско го режима, смог уехать в эмиграцию, где продолжал выступать с разоблачением и критикой фашизма, вернулся во Флоренцию после войны, где и возглавил универ ситетскую кафедру, однако, судя по всему, не вычеркнул из списков рекомендо ванной литературы имена своих давних друзей-недругов, не инспирировал и не возглавил никакой охоты на ведьм.

Ссылаюсь на более доступное в России издание, хотя существует и более современное: Volpe. 1961. P. 85–118. (3 ed. – Roma, 1992).

Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… метим, что историков экономико-юридического подхода интересовали массовые движения. Более того, логично хотя бы задать вопрос, если и не делать далеко идущих выводов о возможных интеллектуальных па раллелях, о связях между подходами к изучению новых классов, по явившихся на сцене итальянской истории в XIV–XV вв., и анализом новых социальных сил XX века. Вопрос о кризисах исторической эпохи ярко демонстрирует проявления кризиса в методологических подходах историков и является весьма показательным для раскрытия образа науки того или иного периода, поэтому данный аспект заслуживает особого внимания и отдельного обсуждения.

Мы отметим только ту точку развития, когда перестало быть по ложительной характеристикой существование достаточно автономных интеллектуальных групп, и взаимосвязь интеллектуала и власти стала осуществляться новым для ХХ в., но вполне традиционным для Нового времени способом, а сам образ науки стал создаваться более широким и популистским дискурсом, как, впрочем, уже было в истории науки, только не в ХХ в., а в эпоху Просвещения. Вольпе же принял самое ак тивное участие в формировании нового научного, но идеологически и политически подчиненного дискурса, и – как кульминация – в создании к 1925 г. своеобразного манифеста фашистских интеллектуалов.

Для либерального интеллектуала это неожиданный поворот, даже слом, но что можно найти нетрадиционного в таком бурном сотрудни честве с властью, даже с конкретным государем, для интеллектуала Но вого времени или Ренессанса? Немаловажно отметить и оценить разра ботку Вольпе концепции Рисорджименто, т.е. глобального описания объяснения эпохи становления нации. В эту концепцию историк, сфор мировавшийся как медиевист, разумеется, внес «проблему корней» и исторических мотивов континуитета, которые современная академиче ская историография считает континуитетом ложным. Но, опять-таки, ничего странного и предосудительного в проповедовании этих идей не было и не могло быть для историка, который жил бы в эпоху Ренессанса или раннего Нового времени, а не писал бы о них в ХХ веке. Я не бе русь судить о том, насколько осознанно и цинично или спонтанно про изводилась ре-актуализация этого дискурса интеллектуалами фашист ской поры, в частности Вольпе, а просто отмечаю, что Вольпе использовал или реабилитировал более широкий спектр идей, которые, так или иначе, содержались в культурном наследии Нового времени.

Эти идеи своеобразного медиевализма или «возрождения ренес сансного духа народа» не изобретались, а выносились на поверхность 414 Интеллектуальные биографии того многослойного интеллектуального потока, которым изначально был снабжен любой образованный наследник культуры Нового време ни. Почему собственно Вольпе должен был жестко ассоциировать себя с интеллектуальной средой и направлением экономико-юридической школы начала ХХ века, с интеллектуальным и общественно-публичным дебютом, а не с годами обучения, не с воспитавшей его Нормальной школой в Пизе, детищем Наполеоновского образовательного проекта? В чем собственно этот образовательный проект драматически расходился с курсом культурной политики Муссолини?

Думается, Вольпе обладал свойством актуализировать и приспосаб ливать к новой конъюнктуре, к меняющейся общественно-политической ситуации идеи из своего культурного багажа и делал это быстрее и успешнее, чем многие его современники, притом, что изначально этот культурный багаж был общим. Не стоит давать скоропалительные оценки и уверять, что эта интеллектуальная стратегия была аморальна и бес принципна. Я лишь констатирую пластичность идеологических приори тетов Вольпе, его несомненную волю конструктивно использовать име ющиеся обстоятельства для развития своих идей. А интеллектуальную проблему соотношения политики и морали, как мы помним, решил еще компатриот Вольпе – Макиавелли, с творчеством которого, как и со всем богатством ренессансной мысли Вольпе был знаком с юных лет.

Остается вопрос, почему по окончании господства фашистской идеологии работы Вольпе, ассоциирующиеся с интеллектуальной под держкой режима, не были отвергнуты? Представляется, что, по крайней мере отчасти, его труды не обесценились, поскольку обладали вполне самостоятельным и ценным контентом, а отчасти потому, что сразу по сле падения фашистского режима Вольпе вернулся к теме своих моло дых исканий – истории средневековья, исключая постепенно из новых изданий книг заостренные идеологические пассажи.

Сама же тема далекого, но доблестного средневекового прошлого, истории народа, свободного от жесткой централизации и обретавшего в борьбе права и свободы, была обречена на признание в период декон струкции фашистской власти и послевоенного восстановления Италии, возобновления ее либеральной и даже социалистической традиции культуры. Возможно, эта черта помогла Вольпе закрепиться и в учебной программе советских медиевистов, ориентированной на узкий круг под готовки специалистов, но все же вполне официальной.

Естественно, медиевальные сюжеты в освещении Вольпе носили отпечаток прежних наработок, выполненных в либеральном ключе, и, Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… кроме того, поддерживали своим историческим пафосом моральный дух итальянцев, в том числе, молодежи, которая, в отличие от немецкой, не была ориентирована на идеалы покаяния и самоотрицания. Творче ству же Вольпе, его научным и популярным сочинениям всегда был присущ дух исторического оптимизма и патриотизма. Кроме того, за свою долгую жизнь Вольпе сумел увидеть циклическое повторение не которых идейных тенденций;

по счастливому совпадению, время рабо тало на мэтра, а не против него. Примером такого почти не затухающе го, а временами – ярко разгорающегося интереса, являлись изыскания Вольпе на тему сект и еретических учений.

Комплекс исследований, сфокусированный на изучении еретиче ских движений, полных по-своему диссидентских и свободолюбивых устремлений в форме религиозных исканий, вылился в исторический труд, исполненный с блеском и широким охватом материала и ставший подлинным бестселлером интеллектуальной культуры. Этот труд пере издавался семь раз с 1920-х по 1990-е гг., но особенно интенсивно шту дировался в конце 60-х – 70-е гг., во время особого интереса к инако мыслию и протестным движениям18. В медиевальных штудиях историка нашлось место анализу роли молодежи в протестных движениях про шлого, и это привлекало молодого читателя-бунтаря ХХ века.

Именно изучение роли молодежи в динамике социальных процес сов и проявленный Вольпе интерес к истории ересей и еретических народных течений, привлекли повышенное внимание, поскольку постро ение исторического нарратива был предпринято Вольпе таким образом, что позволило при желании интерпретировать события далекого про шлого как предсказание молодежных движений ХХ века, в том числе 1968 года, а сам труд историка – как путеводную звезду в изучении со циальных феноменов современности и актуальных протестных движе ний. На этом этапе имя Вольпе снова стало ассоциироваться преимуще ственно с идеями либерального историзма и тем направлением мысли, к которому историк примыкал на заре своей карьеры. Несколько забытое к 1950-60-м годам название той школы исследований, которая формирова лась при активном участии Вольпе, стало чаще упоминаться.

Итак, можно сказать, что деятельность интеллектуальной группы, к которой принадлежал Вольпе, и ее историографическое наследие отража лись очень продолжительное время (вплоть до 1970-х – начала 1980-х годов) в характере развития исторических исследований (прежде всего,                                                              Volpe 1922 (2 ed. 1926 [ripub. pi volte a Firenze da Sansoni – 1961, 1971, 1972, 1977 – nel 1997 a Roma dall’Editore Donzelli, con introd. di Cinzio Violante].

416 Интеллектуальные биографии исследований по медиевистике) в Италии, в европейской итальянистике, и, как это ни парадоксально, даже в России периода развития советского марксизма. Присутствуют эти упоминания о Вольпе и о школе экономи ко-юридических исследований именно в связке и в контексте либераль ных и даже марксистских представлений, что не совсем корректно.

Широкое образование и усвоенное разностороннее культурное наследие Нового времени позволяло Вольпе позиционировать себя столь различным образом в культурном ландшафте эпохи и не фиксироваться на определенном этапе своей интеллектуальной биографии как на момен те истины. Эти же характеристики позволили вписать наследие Вольпе в самые различные научно-культурные практики, например, передать это имя по эстафете от историков Запада историкам советской эпохи, сохра нив имя и труды Вольпе в образовательном стандарте итальяниста.

Объяснению парадоксов успешной коммуникации историографиче ских дискурсов России и Италии не посвящено ни одного исследования, несмотря на все очевидные параллели, и я полагаю необходимым развить эту тему в следующих публикациях.

В настоящий момент ограничусь посылкой, что, как сам образ ис торической науки, так и возможности создания коммуникативной среды, во многом определяются не сегодняшним вектором развития этих школ, а активными и формирующими традициями, которые проявляются в зави симости от некоторой исторической конъюнктуры, но сохраняются и при изменении ситуации, при утрате первоначальной необходимости и сти мулов;

тем, что в современной историографии получило название зави симости от пройденного пути: path dependence19. Понятие это возникло в недрах экономической истории, но совершенно непонятно, почему оно до сих пор там и остается. Этот концепт нужен историографии, поскольку содержит коннотации, отличные от всех существующих определений традиции и позволяет различать некую обоснованную традиционность и трудно объяснимую приверженность давно неактуальной форме.

Зависимость от пройденного пути проявляется тогда, когда исчер пываются объективные предпосылки формирования и поддержания традиции, а приверженность ей остается ощутимой. При сходстве этих зависимостей от накопленного опыта, взаимодействие двух социальных институтов, как и взаимодействие научных школ, является возможным.

                                                             С интересным анализом этой проблемы выступил недавно шведский уче ный Рольф Тоштендаль, и данная публикация уже доступна на русском языке: Воз вращение историзма? Нео-институционализм и «исторический поворот» в социаль ных науках // Историческая наука сегодня. М., 2010. С 343–354. Конкретно по теме «зависимости от пройденного пути» см. замечания на с. 345–346.

Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… Именно такое взаимодействие между итальянской исторической наукой и исторической дисциплиной, развивавшейся в русскоязычной среде в СССР (особенно в советской России) по темам постоянно актуальным для обеих историографий, на мой взгляд, следует отметить как весьма интересный сюжет в истории науки.

Речь идет и о взаимодействии в области итальянистики (при этом особое внимание уделялось периоду социо-культурного доминирования Италии в Европе: это, прежде всего, средневековый расцвет городов и Ренессанс). И русская, и итальянская школа медиевальных исследова ний развивались под сильным влиянием немецкой науки, а кроме того, сходным моментом являлось то, что обе национальные историографи ческие школы акцентировали вопросы развития общины. Большой ин терес к средневековому периоду и стремление опробовать именно в рамках медиевистики новаторские на данный момент методы исследо вания показывают, насколько значим медиевальный мир и его образ в процессе конструирования образа истории различных стран. Отметим, что медиевализм играл существенную роль в различных дискурсах:

имел значение и для фашистской, и для либеральной, и для коммуни стической идеологий двадцатого столетия.

Это обстоятельство настолько общеизвестно, что нет смысла дока зывать его, и даже иллюстрировать длинным рядом примеров. Гораздо полезнее задать вопрос, почему же в совершенно разных странах, та ких как Италия и Россия, в их историографических школах, ключевую роль играли вопросы истории медиевального периода?

Очевидно, средневековье виделось самым удачным временем для поисков истоков национального характера, а, лучше сказать, нацио нального мифа;

кроме того, исследователи имели тенденцию подчерки вать аспекты, связанные с «преодолением» феодально-сеньориального господства. Это, прежде всего вопрос об общине (коммуне) как основе общественного развития на длительном протяжении истории. В отличие от историографии собственно националистического характера, с при сущим ей использованием медиевализма, провозглашавшего, в частно сти, извечный характер общины (коммуны) как предтечи общегосудар ственной фашистской общины, историческая интерпретация Вольпе и Каджезе не наделяла столь прямолинейно антропоморфными характе ристиками нацию и даже не допускала натурализации, антропоморфиз ма в описании таких категорий, как классы и коммуны. Так понимали и развивали их идеи интерпретаторы и популяризаторы фашистского пе риода. В свете либеральных стереотипов те же самые исследования можно было воспринимать иначе, что и было сделано в свой черед.

418 Интеллектуальные биографии Представляет особый интерес изучение взаимодействия дискурса исторических, юридических и экономических исследований, который возник как ориентированный на обособленную интеллектуальную группу (и использовался этой группой как внутренний код доступа), с полем науки периодов тоталитарного режима, в тот момент, когда историческое описание было призвано к служению широкому кругу читателей и попу лярному изложению. Эта ситуация популистского прочтения наработок академической исторической науки, была типична и для эпохи фашист ского режима и для последующего периода новой либерализации.

Все это время – от начала века, через Первую и Вторую мировую войну, через годы изживания фашистской идеологии, создания идеоло гии «новых левых» – в Италии продолжали читать исторические книги, и цитировать исследования, созданные Вольпе и его коллегами в период создания экономико-юридического дискурса. При этом сам Вольпе, ис торик-долгожитель, хоть и отстраненный от преподавания в послевоен ные годы, продолжал публиковать новые труды. Именно континуитет переизданий, традиционный круг цитирования (пусть и в виде глухих ссылок) – такое обращение к трудам заслуженных деятелей историче ской науки прошлого приводит к тому, что их имена начинают ассоци ироваться с более поздним, а иногда и совершенно чуждым им дискур сом, или же, наоборот, закрепляют единую мерку по отношению к разноплановому творчеству и научной эволюции взглядов. Простая це зура не нанесла бы такого вреда сохранению смысла творческого насле дия Вольпе и его коллег, объединенных в начале ХХ века интересом к социально-экономическому развитию коммун, выраженному в праве.

Собственно, то же можно сказать о тренде марксизма в целом.

Это очевидно на примере любого значимого труда как итальян ской, так и советской школы историографии, в арсенал которых было первоначально введено достаточно нейтральное определение класса (и правящего класса), ставшее лишь затем, в трудах продолжателей, ми фологизированным и антропоморфизированным понятием. Можно кон статировать (и это примечательно!), что понятие класса очень вольно и широко использовалось в той историографической среде, где изначаль но фактологическая, детализированно-описательная история развилась до высокого предела. Накопленный «фактологический» материал, как будто бы должен был препятствовать спекуляциям. Нельзя не задаться вопросом как могла возникнуть сильная зависимость такой историогра фии от идеологических доминант и мифологизации понятий?

Да, частично, изложенное выше объяснимо сильным взаимодей ствием поля науки и поля политики, которое наблюдалось и в Италии, и Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… в России, причем не только в период коммунистической или фашист ской диктатуры, но и в преддверии их, а также и в моменты либерали зации. С другой стороны, нельзя считать деятелей науки, в частности – исторической дисциплины, пассивными жертвами идеологического давления извне. Известно, что те, кто возглавлял науку (департаменты, редакции журналов и энциклопедий) при тоталитарных режимах, не просто покорно выполняли волю, выраженную свыше, но и активно, творчески сотрудничали с этой политической волей, являлись генерато рами или хотя бы соавторами идеологически значимых инициатив. При этом сам груз так называемой «фактологии», т.е. необработанной, опи сательной информации – прокладывает колею зависимости мифотвор чества и попыток вписать то, что принимается за объективные данные, в «более широкий контекст». Его виртуальность плохо отрефлексирована, потому, что не проанализирована условность и виртуальность самих составляющих контекста – так называемых «данных».

Итак, трудно переоценить роль и влияние школы экономических и юридических исследований и ее самобытного представителя Джоаккино Вольпе в развитии историографии. Это, безусловно, яркая страница исто рии гуманитарной науки, пример для изменения стратегии поведения целого сообщества интеллектуалов, определитель вектора развития исто рической дисциплины. В то же время Вольпе – это, несомненно, исклю чительная личность, даже исключение из исключений. Ведь это практи чески единственный деятель науки, который после демонтажа фашистского режима в Италии был подвергнут остракизму – запрету на преподавание, и в то же время оставался одним из немногих – если не единственным из всех, кто работал еще в первой половине века – не за бытым и активно действующим в области исследований и публикаций историком. В профессиональной среде Вольпе не стал изгоем: его книги пользовались успехом и у коллег, и у широкой читающей публики.

С интеллектуальной биографией Вольпе связано само построение образа исторической науки всего ХХ века. Поэтому и рассматривать эту личность можно и нужно в связи с проблемами долгосрочного влияния и преемственности в том смысле слова, который используется творцами теории path dependence. В русле развития этой зависимости остается неизменным то, что было некогда четко очерчено необходимостью, но, освободившись от этой необходимости и налагаемых ограничений, не претерпевает изменчивости.

Это не просто косность и пережиток: сохраняется продукт или фе номен, возникший под действием определенных сил и обстоятельств, 420 Интеллектуальные биографии даже вызовов, но сохраняется в виде запоздалого ответа, эха, давно прошедших гроз. Это верный слепок ключа от той двери, которую дав но не нужно открывать. Но отживший продукт, материальное изобрете ние, утратившее необходимость – заполняют одно измерение, а идеи – совсем другой мир, у которого свои критерии возможного и ненужного, необходимого и исключаемого. Кто сказал, что в мире идей актуаль ность бывает лишь однажды в истории?

Более того, увлекательной перспективой является определение критериев и причин интеллектуального «выживания», долгожительства этого научного и общественного деятеля – небезупречного, идейно ан гажированного, вовлеченного в самые острые коллизии своего времени, но, видимо, избравшего успешную интеллектуальную стратегию, а кро ме того, помимо своей воли вписавшегося в далекий, но неожиданно созвучный этой личности культурный и академический горизонт.

Наследие Вольпе – это долгое эхо культуры Нового времени, которое Новейшее время то активно адаптирует, то пассивно, но неотступно сохраняет – вплоть до нового удачного момента ре-актуализации.

БИБЛИОГРАФИЯ Бурдьё П. Рынок символической продукции // Вопросы социологии № 1/2, 1993.

http://bourdieu.name/content/rynok-simvolicheskoj-produkcii.

Торштендаль Р.Возвращение историзма? Нео-институционализм и «исторический поворот» в социальных науках. Историческая наука сегодня. М., 2010.

С. 343–354.

Artifoni E. Crivellucci, Salvemini, Volpe e una rivista che non si fece. Nota in margine a una ricerca su Gaetano Salvemini storico del medioevo // Annali della Fondazione Luigi Einaudi. XIII. 1979. P. 273–299.

Idem. Salvemini e il medioevo. Storici italiani fra Otto e Novecento. Napoli, Liguori, 1990.

Idem. Gioacchino Volpe e i movimenti religiosi medievali // RM Rivista, VIII, 2007.

http://www.rmojs.unina.it/index.php/rm.

D'Alessandro V. Salvemini medievista / Gaetano Salvemini fra politica e storia. Laterza, Bari-Roma, 1986. P. 139–197.

Caggese. R. Classi е comuni rurali nel medio evo italiano, vol. 1–2. Firenze, 1907–1909.

Capitani O. Da Volpe a Morghen: riflessioni eresiologiche a proposito del centenario della nascita di Eugenio Dupr Theseider // Studi medievali, s. III, 40 (1999).

P. 305–321.

Capriglione F. La metodologia storiografica di Romolo Caggese tra positivismo e storicismo. Foggia, Grafsud, 1981.

Н. А. Селунская. Пройденный путь идей… Cervelli I. Cultura e politica nella storiografia italiana ed europea fra Otto e Novecento.

A proposito della nuova edizione di “Storici e maestri” di Gioacchino Volpe // Belfagor. XXIII. 1968. P. 473–483, 596–616;

XXIV. 1969. P. 66–89.

Cervelli I. Storiografia e politica: dalla societ allo stato. Note su Gioacchino Volpe // La Cultura. VII. 1969. P. 496–534.

Cervelli I. G.Volpe e la storiografia italiana ed europea fra Otto e Novecento // La Cultura. VIII. 1970. P. 40–80, 257–291, 375–424.

Cervelli I. Gioacchino Volpe. Napoli, 1977.

Croce B. La storiografia in Italia dai cominciamenti del secolo decimo nono ai giorni nostri. XVII. La storiografia economico-giuridica come derivazione del materialismo storico // La Critica, XVIII (1920). P. 323, 326.

Idem. Storia della storiografia italiana nel secolo decimo nono. Bari, Laterza, 1921.

P. 257–258.

Larner J. Italy in the age of Dante and Petrarch 1216–1380. 4 ed. L., 1991.

Marinelli F. Gioacchino Volpe storico e politico // Rassegna trimestrale di Abruzzistica.

1. 1977. P. 77–82.

Moretti M. Il giovane Salvemini fra storiografia e scienza sociale// “Rivista Storica Italiana”. CIV (1992). P. 203–245.

Moretti M. Salvemini e Villari. Frammenti / Gaetano Salvemini metodologo delle scienze sociali. Rubbettino, 1996. P. 19–68.

Normanno G. Il Medioevo di Romolo Caggese. Foggia // Centrografico Francescano. 2000.

Violante C. Gioacchino Volpe e gli studi storici su Pisa medioevale. Introduzione a G. Volpe // Studi sulle istituzioni comunali a Pisa. Citt e contado, consoli e podest (secoli XII–XIII), nuova ed. Firenze, Sansoni. 1970 (Biblioteca storica Sansoni, n.s., 48). P. IX–LVIII.

Rodolico N. Gaetano Salvemini // Archivio Storico Italiano. CXV. 1957.

Silva P. Gaetano Salvemini. L'Italia che scrive. I, 3. 1918.

Sestan E. Salvemini storico e maestro // Rivista storica italiana. LXX (1958). P. 5–43.

Sestan E. Lo storico Gaetano Salvemini. Bari, 1959.

Atti del Convegno su Gaetano Salvemini, Gabinetto Scientifico Letterario di G. P.

Vieusseux. Firenze. 8–10 novembre 1975 / a cura di E. Sestan. Milano, 1976.

Sestan E. Salvemini storico del Medioevo, // "Atti del Convegno su Gaetano Salvemini".

Gabinetto Scientifico Letterario di G. P. Vieusseux. Firenze. 8–10 novembre / a cura di E. Sestan. Milano. 1976. P. 47–67.

Ventura A. Romolo Caggese tra storiografia e politica (1881–1981) // Rassegna di Studi Dauni. VII–VIII (1980–1981). P. 177–270;

Estratto, Foggia, Editrice Apulia, 1981.

Violante C. Gioacchino Volpe: il periodo pisano (1895–1906) // Studi e ricerche in onore di Gioacchino Volpe nel centenario della nascita (1876–1976). L'Aquila Roma, Deputazione di Storia Patria per gli Abruzzi. 1978. P. 153–184.

Violante C. Appunti sulla formazione di Gioacchino Volpe // Annali dell'Istituto Italiano per gli Studi Storici. IX. 1985–1986. P. 301–317.

422 Интеллектуальные биографии Vivarelli R. Ernesto Sestan tra Salvemini e Volpe / Ernesto Sestan, a cura di Angelo Ara e Umberto Corsini. Trento, 1992. P. 69–93.

Volpe G. Il Medioevo. Firenze: Vallecchi. 1927 [ Sansoni. 1958].

Volpe G. Medio Evo italiano. Firenze: Vallecchi. 1 ed. 1923. [Laterza. 2003].

Volpe G. Movimenti religiosi e sette ereticali nella societ medievale italiana: secoli 11. –14. Firenze: Vallecchi, 1922;

2a ed. 1926;

Sansoni – 1961, 1971, 1972, 1977;

Roma: Editore Donzelli, 1997.

Volpe G. Corsica. Milano: Istit. Edit. Scientifico, 1927.

Volpe G. Guerra, dopoguerra, fascismo. Venezia: La nuova Italia, 1928.

Volpe G. L’impresa di Tripoli (1911–1912). Roma: Ed. Leonardo, 1946.

Volpe G. L’Italia che fu: come un italiano la vide, sent, am. Milano: Le edizioni del Borghese, 1961.

Volpe G. Romolo Caggese. Classi e Comuni rurali nel M. E. italiano. Saggio di storia economica e giuridica // La Critica. VI. 1908. P. 263–278, 361–381.

Volpe G. L’Italia in cammino: l’ultimo cinquantennio. Milano: Treves, 1927.

Volpe G. L’Italia nella Triplice alleanza (1882–1915). Milano: Istituto per gli studi di politica internazionale, 1939–1940.

Volpe G. L’Italia moderna. Firenze: Sansoni, 1949–1952.

Volpe G. Lunigiana medievale: storia di vescovi signori, di istituti comunali, di rapporti tra Stato e Chiesa nelle citt italiane nei secoli 11.–15. Firenze: La voce, 1923.

Volpe G. Ritorno al paese: Paganica : memorie minime. Roma: Tip. A. Urbinati, 1963.

Volpe G. Scritti sul fascismo: 1919–1938;

con prefazione di Piero Buscaroli. Roma:

Volpe, 1976.

Volpe G. Storia del movimento fascista. Milano: Istituto per gli studi di politica interna zionale, 1939 e 1943.

Volpe G. Storia della Corsica italiana. Milano: Istituto per gli studi di politica interna zionale, 1939.

Volpe G. Storici e maestri. Firenze: Vallecchi 1924 [Nuova ed. accresciuta Firenze:

Sansoni, 1967].

Volpe G. Studi sulle istituzioni comunali a Pisa. Nuova ed. Firenze: Sansoni, 1970.

Volpe G. Toscana medievale: Massa Marittima, Volterra, Sarzana. Firenze: Sansoni, 1964.

Volpe G. Volterra: storia di Vescovi signori, di istituti comunali, di rapporti tra Stato e Chiesa nelle citt italiane nei secoli 11.–15. Firenze: La Voce, 1923.

Volpe G. Questioni fondamentali sull’origini e primo svolgimento dei comuni italiani / Medio evo Italiano. 2 ed. Firenze, 1961 (3-ed. Roma, 1992).

Селунская Надежда Андреевна, кандидат исторических наук;

старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН;

spesbona@mail.ru.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.