WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

О. М. БЕЛЯЕВА Э. Д. ГРИММ В ПЕТЕРБУРГСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ПУТЬ К ПРОФЕССОРСКОМУ ЗВАНИЮ В статье рассматривается начальный этап профессиональной карьеры истори ка Э. Д. Гримма. На его

примере показано, как продвижение по карьерной лестнице приводило к конфликтам в академическом сообществе, вызванным нарушением традиций, столкновением взглядов, амбиций, интересов ученых.

Ключевые слова: Петербургский университет, Э. Д. Гримм, М. И. Ростовцев, Н. И. Кареев, традиции академического сообщества, диспут, конфликты.

С формальной точки зрения, продвижение ученого по карьерной лестнице можно представить как поступательное прохождение через ряд установленных процедур, обязательных для всех членов академического сообщества: сдача магистерских экзаменов, публикация текста диссерта ции, ее рецензирование и утверждение к защите с последующим диспу том. Но не будем забывать и про то, что прохождение этих процедур кон тролировалось со стороны представителей академического сообщества.

Следуя предписанным процедурам, ученый должен был также придер живаться традиций, существовавших в академическом сообществе и от ражавших сложившийся порядок его функционирования. В процессе по этапного продвижения молодого специалиста по карьерной лестнице в академическом сообществе могли сталкиваться интересы, взгляды и ам биции ученых, что было связано с нарушением традиций, соперниче ством за статус и зачастую приводило к конфликтам. Иначе говоря, от того, каким образом ученый совершал переход от одного этапа к другому, зависели не только смена его статуса и, соответственно, положение в ака демическом сообществе, но и его взаимоотношения в академических кру гах. Карьера ученого зависела и от внешних факторов. Постараемся рас смотреть начальный этап научной карьеры Э. Д. Гримма именно с такой точки зрения и в сравнительной перспективе, что позволит проследить за тем, как строились его отношения с коллегами в этот период.

Э. Д. Гримм поступил на историко-филологический факультет Пе тербургского университета осенью 1887 года. Окончив университет с дипломом первой степени, он, по предложению профессора Н. И. Каре О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... ева1 был оставлен для подготовки к профессорскому званию по кафедре всеобщей истории без стипендии – первоначально на два года, затем еще на год2. С 1893 по 1894 гг. Гримм сдавал магистерские экзамены, что являлось одним из условий получения приват-доцентуры и этапом на пути к защите магистерской диссертации3. После успешного прочте ния пробных лекций4 Э. Д. Гримм в звании приват-доцента в 1894 / 1895 академическом году приступил к чтению курса по истории торговли в Средние века5, параллельно давая уроки географии и исто рии в главном немецком училище Св. Петра.

Гримм первоначально вовсе не предполагал заниматься историей Древнего Рима. Магистерскую диссертацию он, «после некоторых коле баний», предполагал посвятить «влиянию великих открытий к[онца] XV в. на экономическую и социальную жизнь <...> Италии [и] Герма нии»6. Его решение связать свое будущее исследование с Новой историей Западной Европы определило кандидатуру научного руководителя, хотя Н. И. Кареев, вероятно, взял шефство над Гриммом уже тогда, когда хо датайствовал о его оставлении для приготовления к профессорскому зва нию. Немногочисленные сведения мало проясняют то, как протекало их сотрудничество, так как вскоре оно прервалось. Свою работу Гримм не однократно обсуждал с Кареевым, который предупреждал его о том, что в России без соответствующих архивных источников «он едва ли в состо янии будет написать диссертацию»7. Впоследствии Кареев называл Гримма своим учеником8. Другое дело, считал ли тот его своим учителем.

Учитывая, что в студенческие годы Гримм всерьез интересовался сразу несколькими периодами истории и слушал курсы у авторитетных специ алистов в соответствующей области (В. Г. Васильевского, Н. И. Кареева, Ф. Ф. Соколова), можно предположить, что каждый из них в той или иной мере оказал на него влияние. Ведь впоследствии Гримм оставил первоначально избранную тему по новой истории Западной Европы и, углубившись в изучение истории Византии, обратился, в итоге, к истокам ее зарождения – к Римской империи.

Об этом Н. И. Кареев упоминает в своих мемуарах:. Кареев. 1990. С. 187.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226. Л. 1, 13, 16;

Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16046.

Л. 6.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16046. Л. 3, 6, 7 об., 12, 17;

Д. 16049. Л. 5.

Там же. Л. 10–10 об.

ОР РНБ. Ф. 608. Оп. 1. Д. 727. Л. 1.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226. Л. 38–38 об.

Ходатайство Н. И. Кареева: Там же. Л. 37.

См.: Кареев. 1990. С. 187;

ПФА РАН. Ф. 825. Оп. 1. Д. 91. Л. 10 об.

200 Университетская культура России Прислушавшись к совету Н. И. Кареева, Э. Д. Гримм вскоре обра тился в историко-филологический факультет с просьбой о командиро вании его за границу9. Разрешение на поездку он получил, однако ее пришлось отложить на неопределенный срок. Причиной этому послу жил приказ Министерства народного просвещения (далее – МНП) о назначении Гримма на 1896/97 академический год приват-доцентом по кафедре всеобщей истории Казанского университета. Вопрос о необхо димости еще одного преподавателя по всеобщей истории обсуждался на заседании историко-филологического факультета Казанского универси тета еще в ноябре 1895 г.10, хотя на тот момент недостатка в специали стах по этому предмету не было. Возможно, у факультета имелись на то свои причины. Когда умер профессор Н. А. Осокин11, потребность в еще одном преподавателе стала очевидной, так как профессор И. Н. Смирнов физически не мог взять на себя весь объем преподавания предмета. Как говорилось в представлении декана историко-филологического факульте та профессора Д. Ф. Беляева ректору Н. И. Ворошилову: «Весьма жела тельно, чтобы он прошел научную школу у профессора Л. Т. Виноградо ва или академика В. Г. Васильевского. Мне известно, что у каждого из этих ученых имеется по несколько учеников, но еще не получивших научных степеней и претендующих только на звание приват-доцентов.

Весьма желательно, чтобы один из таких учеников был приглашен нами по указанию и рекомендации одного из вышеназванных профессоров»12.

Вскоре кандидатура на замещение ставшей вакантной должности препо давателя всеобщей истории нашлась в лице Э. Д. Гримма, который, судя по всему, вполне соответствовал необходимым требованиям: окончил университет с дипломом первой степени, изучал средневековую и Но вую историю под руководством В. Г. Васильевского и Н. И. Кареева13.

К сожалению, у нас нет свидетельств, которые бы пролили свет на то, как перевод Гримма в Казань был воспринят им самим и его окру жением. В одном из писем своему коллеге Д. А. Корсакову Э. Д. Гримм, между прочим, сообщает, что «не мог допустить, чтобы разного рода более или менее сомнительные “авторитеты” Петербурга утверждали, что я бежал от них к моим казанским друзьям, которые именно из дружбы, так сказать, Христа ради, меня пропустили... Такого рода ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226. Л. 38.

См.: Хамматов. 2003. С. 90.

Профессор Н. А. Осокин покончил жизнь самоубийством в здании уни верситета. См.: Ягудин. 2003.

Хамматов. 2003. С. 90.

Загоскин. 1904. С. 75–76.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... сплетни всегда неприятны»14. По содержанию письма можно лишь до гадываться, что у Гримма в Петербурге были недоброжелатели, по ка ким-то причинам осуждавшие его действия.

Гримм был приват-доцентом Казанского университета с февраля 1896 г. по май 1899 гг. На историко-филологическом факультете он чи тал курсы по истории Древнего Рима, Западной Европы в XVIII в., исто рии арабов и исламской культуры в Средние века и, вместе с проф.

И. Н. Смирновым вел практические занятия по географии и всеобщей истории. Находясь в Казани, Гримм, видимо, произвел благоприятное впечатление на коллег и завоевал их расположение. С большой похвалой отзывался о нем Д. А. Корсаков: «В научном отношении представляет, по-моему, действительно серьезную силу приват-доцент вс[еобщей] ист[ории] Э. Д. Гримм»15. В 1897 г. Гримм все-таки побывал в загранич ной командировке, во время которой работал в библиотеках крупнейших европейских столиц – Берлина, Рима и Парижа, собирая материал для будущей диссертации, посещал лекции немецких историков16.

Вероятно, в Казани Э. Д. Гримм окончательно определился с тема тикой своей магистерской диссертации. Он отказался от первоначально задуманного исследования по Средневековью и занялся историей Древ него Рима. Впервые он обратился к Античности еще в 1894 г., когда написал научно-популярный очерк о братьях Гракхах и их реформатор ской деятельности17. Истоки интереса Гримма к проблеме император ской власти и социальных отношений в Римской империи можно обна ружить в его вступительной лекции к курсу истории средних веков.

Считая термин «Средние века» условным и неисторичным, Э. Д. Гримм предложил отрезок времени от III–IV до XI в. называть «периодом ви зантийско-исламской культуры»18. Выясняя перемены, имевшие место к началу IV в. н.э., и причины упадка Римской империи, Гримм в своей лекции углубился в историю III и II вв. н.э. Следствием интереса Гримма к переходному периоду III–IV вв. н.э., очевидно, и стало смещение направления его работы в сторону изучения истории Римской империи.

Гримм собирался изучить характер власти и политики императоров дио клетиано-константиновского периода, но намеревался также ретроспек тивно осветить некоторые вопросы из истории первых веков империи19.

Цит. по Хамматов. 2003. С. 94.

ПФА РАН. Ф. 102. Оп. 2. Д. 147. Л. 13 об.

Гримм. 1898.

Гримм. 1894.

Гримм. 1896. С. 129–152 (С. 151-152).

Гримм. 1898. С. 7.

202 Университетская культура России Приступив вскоре к написанию магистерской диссертации,он сосредото чился на более раннем времени – эпохе принципата (I–II вв. н.э.). Уже в январе 1898 г. он представил предварительные результаты своей работы в виде доклада на эту тему на одном из заседаний Исторического общества при Петербургском университете, членом которого состоял20.

В сентябре 1899 г. истекал срок очередной командировки Грим ма21, и надо было возвращаться в Казань. Однако уже с 1 сентября в звании приват-доцента он начал преподавать в Петербургском универ ситете. Такие перемены в служебной карьере произошли в связи с ря дом следующих друг за другом событий. В ходе студенческих волнений февраля 1899 г. из Петербургского университета были удалены оппози ционные профессора и приват-доценты. На историческом отделении историко-филологического факультета ими оказались Н. И. Кареев и И. М. Гревс. Кареев встал на сторону молодежи, выступив на заседании Совета университета против ректора В. И. Сергеевича, что и послужило поводом к его отставке22. Такая же участь постигла Гревса, пользовав шегося репутацией либерала и сочувствующего студенческим волнени ям23. Весной 1899 г. умер проф. В. Г. Васильевский, заведовавший ранее кафедрой истории Средних веков. В результате этого на кафедрах все общей истории и Средних веков появились вакансии, одну из которых занял Гримм. Вполне вероятно, что он, зная обо всех этих перипетиях, происходивших с его коллегами в Петербургском университете поспе шил взять командировку «в столичные города» с тем, чтобы попытаться получить место. Из Казанского университета Гримм был отчислен зад ним числом, уже приступив к чтению лекций в Петербурге. В уведом лении ректора Казанского университета К. В. Ворошилова ректору Пе тербургского университета В. И. Сергеевичу от 29 сентября 1899 г.

сообщалось, что «из командировки Гримм не возвращался и к чтению курса не приступал», а также отмечалось, что «в случае перемещения его в состав приват-доцентов Петербургского университета препятствий... не встретится»24. 11 октября того же года В. И. Сергеевич, в свою очередь, извещал К. В. Ворошилова о том, что «Эрвин Гримм... допущен к чтению лекций в звании приват-доцента в СПб. университете и зачислен в штат приват-доцентов... с 1 сентября 1899 г.»25.

Историческое обозрение. 1915. Т. 20. С. 202.

Ученые записки... 1899. С. 80–81.

Подробнее см.: Кареев. 1990.

См.: Свешников, Корзун, Мамонтова. 2004. С. 320–324.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226. Л. 51.

Там же. Л. 51 об.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... Э. Д. Гримму не было отказано в утверждении, так как в то время историко-филологический факультет Петербургского университета ост ро нуждался в преподавателях по всеобщей истории. Как писал в это время С. Ф. Платонов своему киевскому коллеге В. С. Иконникову, «в...факультете много пустоты, которую неизбежно заполнить поскорее».

Платонов также заметил, что «не хотелось бы уступать приоритет чу жим»26. В этом смысле у Гримма было преимущество перед другими, так как, являясь выпускником и магистрантом Петербургского универ ситета, он воспринимался как «свой». В письме медиевисту Н. М. Буб нову, также являвшемуся выпускником Петербургского университета, С. Ф. Платонов сообщал, что на историческом отделении «пропасть свободных лекций», часть которых «достанется магистранту Гримму, часть Форстену и еще много надо заместить»27.

Назначение Э. Д. Гримма приват-доцентом было встречено неод нозначно. Н. И. Кареев посчитал его поступок неэтичным по отноше нию к себе и своим коллегам: «с одной стороны, видите ли, зазорно проситься на места изгнанных своего учителя и старшего товарища, а с другой, в Питере лучше жить, чем в Казани… Оказалось потом, что и спрашивал он советы уже после того, как решил уже, что возьмет на себя наши лекции»28. Вероятно, Н. И. Карееву стало известно, что Гримм еще в начале сентября 1899 года договаривался с деканом исто рико-филологического факультета П. В. Никитиным о тех предметах, которые ему предстояло вести в новом учебном году. В частности, Гримм писал С. Ф. Платонову: «П. В. Никитин предложил мне объ явить, кроме общего курса по истории Западной Европы в Средние ве ка, еще специальный курс ввиду того, что так читал И. М. Гревс. Я, ра зумеется, с удовольствием согласился. В качестве специального курса предлагаю читать историю византийско-исламского мира до XI века»29.

Совсем иначе, чем Кареев, исключительно с положительной сто роны, рассматривал возвращение в университет Гримма Платонов: «в это тяжелое для ф[акульте]та время Гримм явился полезнейшим его сотрудником, приняв на себя обязанности с большим успехом, т.к. за явил себя прекрасным лектором, солидным руководителем прак тич[еских] занятий и образованным историком, у которого в распоря жении оказалось несколько хорошо обработанных курсов, не только по С. Ф. Платонов – В. С. Иконникову. 31 августа 1899 г.: Академик С. Ф. Платонов... 2003. С. 60–61. № 98.

С. Ф. Платонов – Н. М. Бубнову. 1 сентября 1899 г.: Там же. С. 61. № 99.

ПФА РАН. Ф. 825. Оп. 1. Д. 91. Л. 10 об.

ОР РНБ. Ф. 27. Д. 272. Л. 32–32 об.

204 Университетская культура России средней, но и по древней истории»30. Учитывая, однако, что письмо бы ло написано спустя два года после возвращения Э. Д. Гримма в универ ситет и носило рекомендательный характер с целью назначить его на должность экстраординарного профессора, очевидно, что все возмож ные негативные моменты замалчивались.

Существует масса примеров, доказывающих, что на вакантную должность всегда находились желающие, которые старались не упу стить возможности воспользоваться подходящим моментом, чтобы обеспечить себе благоприятные условия для карьерного роста. Бывало, что ученые сами охотно предлагали свои кандидатуры на имевшуюся вакансию, что могло превратиться в борьбу за первенство, если претен дентов было несколько. По воспоминаниям того же Н. И. Кареева, он, узнав о смерти петербургского профессора новой истории В. В. Бауера, пошел к попечителю Варшавского учебного округа и заявил, что едет в Петербург «посмотреть, нельзя ли будет занять место покойного Бауе ра»31. По прибытии в Петербург Карееву сообщили, что он не один пре тендует на это место, и что среди его конкурентов значатся профессор Киевского университета И. В. Лучицкий и профессор Новороссийского университета А. С. Трачевский. С последним Кареев решил договорить ся и предложил ему «полюбовно разделить наследие Бауера», который в свое время одновременно читал лекции в Александровском Лицее и в Петербургском университете. Кареев надеялся на место в университете, однако Трачевский отказался от такого предложения, рассчитывая за нять сразу оба места. В итоге, чтобы не остаться не у дел, Кареев дал согласие инспектору Лицея Н. М. Коркунову, с которым он уже догово рился о том, что выдвинет свою кандидатуру32. Был возможен и иной сценарий замещения вакантной должности, когда заинтересованное ли цо использовало рекомендации своего покровителя. Так, Н. Н. Фирсов, узнав от Э. Д. Гримма о том, что в Юрьеве освобождается кафедра рус ской истории за переходом профессора Е. Ф. Шмурло в университет Св. Владимира в Киеве, писал С. Ф. Платонову «Хорошо бы эту кафед ру занять мне... Но как это сделать? Мне пришло в голову прибегнуть к Вашему содействию, если вы согласитесь помочь мне. Несомненно, в нашем Министерстве Ваше слово многое значит, и, может быть, Вы и замолвите его... за мою кандидатуру»33.

ОР РНБ. Ф. 585. Д. 1750. Л. 7–7 об.

См.: Кареев. 1990. С. 156, 172.

Там же. С. 175–176.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп. 1. Д. 4467. Л. 4–5.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... В этом смысле поступок Гримма не выходил за рамки существо вавших практик. Но в свете произошедших в университете событий он приобретал скандальный характер, поставив его самого в двусмыслен ное положение. С одной стороны, стечение обстоятельств способство вало возвращению Гримма в Петербург, и от возможности продолжения научной карьеры в Петербургском университете он не хотел отказы ваться. С другой стороны, он не мог не сознавать, что его поступок вы зовет неодобрение коллег, тем более, если среди них были его учитель Кареев и товарищ Гревс. Гримм, очевидно, был и в курсе того, что ка федру Средних веков покойный профессор Васильевский завещал сво ему ученику Гревсу, о чем прежде он неоднократно говорил34. И Гримм, рискуя потерять расположение упомянутых лиц, сознательно сделал выбор в пользу собственной карьеры и, как следствие, в ущерб хоро шим отношениям с ними. Поэтому неудивительно, что в первые месяцы после назначения приват-доцентом Гримму пришлось столкнуться с неприятными намеками на то, что он уже во второй раз приходит на место умершего профессора. Об этом он сетовал Д. А. Корсакову: «та кого рода сплетни... должны быть неприятны вдвойне лицу, которое и без того целой группой порядочных людей обвинялось в том, что оно – сиречь я – “сидит на теплом трупе”, перешагнуло через оный (труп – Васильевский). Теперь все это, правда, улеглось, но осенью трудно бы ло предвидеть, к каким выводам могли прийти здешние “друзья”»35.

Читая лекции в Петербургском университете и на Высших Жен ских Бестужевских курсах, Э. Д. Гримм одновременно работал над за вершением своей магистерской диссертации. Ее рукописный вариант он представил факультету уже 13 ноября 1899 г., и по итогам заседания 15 декабря того же года работу допустили к печати36. На заседании фа культета 1 сентября 1901 г. рассматривалась рукопись уже докторской диссертации Э. Д. Гримма, которая была рекомендована к изданию 15 ноября 1901 г.37. Оба тома были напечатаны в «Записках историко филологического факультета» и вышли отдельными монографиями38.

С.Ф. Платонов упоминает об этом в письме ректору А. Х. Гольмстену:

«Он [В. Г. Васильевский.– О. Б.] не скрывал, что видит в И. М. Гр[евсе] своего преемника по университетской кафедре и, уступая своей болезни, передал именно Гр[евсу] ведение общего курса средней истории и практ[ических] занятий со сту дентами». См.: Там же. Л. 5–9.

Цит. по: Хамматов. 2003. С. 94.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16069. Л. 43 об., 51.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16076. Л. 54.

Гримм. Исследования… 1900. Т. I;

Он же. Исследования… 1901. Т. II.

206 Университетская культура России Составлять отзывы на магистерскую диссертацию Э. Д. Гримма было поручено двум профессорам, Ф. Ф. Соколову и Ф. Ф. Зелинско му39. Впоследствии Зелинский по неизвестным причинам свой отзыв не предоставил, хотя это и не отражено в протоколах заседаний историко филологического факультета. По истечении срока, требовавшегося для изучения диссертации рецензентом40, отзыв Соколова был заслушан в заседании факультета, после чего было решено «признать диссертацию удовлетворительной» и допустить ее к защите.

Магистерская диссертация Гримма преимущественно построена на критике идей Т. Моммзена41, его основного тезиса о принципате как си стеме политического дуализма или «диархии» сената и императора.

Гримм также считал, что попытка Моммзена «охватить в одной системе государственное право народа за 1000 с лишком лет», опираясь на мате риал II и особенно I в. до н.э., неосуществима, что «первые три века им перии не представляют одного целого в конституционном смысле», по этому «для понимания их необходимо внимательно исследовать отдельные фазисы конституционного развития, пройденного император ской властью за это время»42, в чем и видел свою задачу. Рассматривая развитие римской императорской власти от Августа до Нерона, Гримм анализировал реальное положение власти и сопоставлял его с существо вавшим законодательством. Его также интересовало восприятие импера торской власти обществом, выразителями взглядов которого он считал античных историков и поэтов. Он пришел к выводу о том, что власть Августа, формально являвшаяся чрезвычайной магистратурой республи ки, в действительности была практически ничем не ограничена. Правле ние ближайших преемников Августа, отказавшихся поддерживать даже видимость сохранения республиканского строя, выродилось в откровен ный деспотизм, что, в конечном счете, привело к свержению династии Юлиев-Клавдиев. В то же время оппозиция императорскому правлению все меньше опиралась на идею республики, выступая не столько против единоличной власти, сколько против ее деспотического характера.

Магистерский диспут Гримма состоялся 29 мая 1900 г.43 Выступа ли только официальные оппоненты – профессор Ф. Ф. Соколов и при ват-доцент И. И. Холодняк. Пожалуй, самой высокой оценкой должно ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16069. Л. 55 об.

Срок для рассмотрения диссертации не должен был превышать полугода.

См.: Сборник распоряжений по МНП... 1867. С. 641. § 21.

Mommsen. 1887. Bd. II.

Гримм. Исследования... Т. I. С. 5, 6, 8, 11.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16072. Л. 29.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... было стать для Гримма признание справедливости основных доводов, касающихся императорской власти, которым удостоил его Соколов44.

По разным причинам присутствовать на диспуте смогли не все желаю щие. М. И. Ростовцев, например, в то время находился в научной ко мандировке в Риме и оттуда писал С. А. Жебелеву: «Конечно, и о дис путе Гревса и Гримма ты мне ничего не написал, а между тем ты прекрасно знаешь, как это мне все интересно»45.

В докторской диссертации Гримм продолжил ранее начатую тему, фактически написав одно исследование в двух томах, что не вполне со ответствовало требованию МНП о том, что докторская «диссертация может заключать в себе более обширное исследование предмета маги стерской, но не должна быть только повторением оной»46. Но это несо ответствие не вызвало никаких нареканий со стороны совета факульте та, утверждавшего работу. Ф. Ф. Соколов, будучи еще магистрантом, в письме к родным заметил, что «выбрал уже себе одним ударом тему для докторской диссертации... будет опять по истории Сицилии, и это ниче го, потому что все ученые немцы по десяти диссертаций об одном и том же предмете пишут»47. С. А. Жебелев вспоминал, что «иногда доктор ские диссертации представляли собой просто продолжение магистер ской и в однотипном выборе тем, и, разумеется, ее разработки»48. При чем с момента своего поступления в университет в 1886 г. и до отмены прежних ученых степеней в советское время, Жебелев упомянул лишь имена Э. Д. Гримма и А. А. Васильева.

Только 26 февраля 1901 г. Совет профессоров Петербургского университета одобрил проект «Правил об испытаниях на ученые степе ни», в котором пункт 11 гласил: «докторская диссертация может быть продолжением магистерской»49. В соответствии с этими новыми прави лами выбор тематики диссертаций Гримма уже не выглядел отходом от предписанной нормы, однако все же нарушал устоявшиеся традиции.

Между магистерским и докторским диспутами Гримма прошел всего год и десять месяцев50. Надо сказать, что срок, в который он спра Диспут Э. Д. Гримма… 1900. С. 347–349.

М. И. Ростовцев – С. А. Жебелеву. 5 июня 1900 г.: Скифский роман.

С. 396–397. № 31.

Сборник распоряжений по МНП... С. 641. § 22.

Цит. по: Жебелев. 1909. С. 9.

Жебелев. Ученые степени... 2000. С. 156.

Журналы заседаний... за 1901 г. 1902. № 57. С. 28.

Защита второго тома «Исследований» Э. Д. Гримма состоялась 31 марта 1902 г. См.: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16081. Л. 60.

208 Университетская культура России вился с написанием, подготовкой к изданию и защитой обеих работ, был необыкновенно кратким. Из современников Гримма по срокам за щиты его обогнал лишь А. А. Васильев: обе его диссертации были опубликованы почти одновременно с работами Гримма, но промежуток между его диспутами составил год и почти девять месяцев51. Стреми тельность ученой карьеры М. И. Ростовцева отмечает Э. Д. Фролов52, хотя между защитами его диссертаций прошло почти четыре года53.

С. А. Жебелев защитил докторскую только спустя пять лет после маги стерской, в 1903 г54. На таком фоне случай Гримма можно рассматри вать скорее как исключение, чем правило. Впрочем, его случай не про тиворечит утвержденным Советом университета правилам, согласно которым «магистр может представить диссертацию на степень доктора не ранее как через год после защиты магистерской диссертации»55.

Представители научного сообщества по-разному восприняли столь отличающиеся по сравнению со многими другими коллегами сроки написания и защиты Э. Д. Гриммом докторской диссертации. У одних это вызывало раздражение и порицание, у других – похвалу и одобре ние. Так, М. И. Ростовцев в своей рецензии упрекнул Гримма за быст роту написания докторской, полагая, что это сказалось на качестве его диссертации56. Ю. А. Кулаковский, напротив, похвалил Гримма, отме тив, что «два объемистых тома, которые в такой короткий срок успел выпустить молодой автор, дают ему полное право на видное место в рядах исследователей римской древности»57. Сам Гримм, по-видимому, не считал, что краткость сроков написания работы повлияла на ее каче ство, поэтому в ответе на рецензию Ростовцева он заверил его в том, что достаточно кропотливо работал над своей диссертацией58. Скорую за щиту Гримм обеспечил себе еще и тем, что его докторская не была аб солютно новой работой, а являлась, как уже отмечалось, продолжением Васильев. 1900. Ч. LVI;

Он же. 1902. Ч. LXVI. Магистерский диспут А. А. Васильева состоялся 21 января 1901 г., докторский – 13 октября 1902 г. См:

Журналы заседаний... за 1901. 1902. № 57. С. 14, 117–118.

См.: Фролов. Ростовцев Михаил Иванович... 2000. С. 31.

М. И. Ростовцев защитил магистерскую диссертацию 21 апреля 1899 г., докторскую – 26 января 1903 г. См.: Журналы заседаний... за 1899. 1900. № 55. С.

68;

То же за 1903 г. 1904. № 59. С. 4–5.

Фролов. Жебелев Сергей Александрович... 2000. С. 17, 18.

Журналы заседаний... за 1901 г. 1902. № 57. С. 27. п. 5.

Ростовцев. [Рецензия...]. С. 172.

Кулаковский. [рецензия...]. 1902. С. 154.

Гримм. Ответ... 1902. С. 174.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... магистерской диссертации, что позволяло ему собирать материал одно временно для обоих исследований. Неслучайно поэтому еще в процессе сбора источников для первой диссертации Гримм сообщал Гревсу о том, что «материал... увеличивается не по дням, а по часам»59. В этом смысле, можно полагать, что Гримм пошел более коротким путем к по лучению докторской степени и в обход сложившихся практик.

Вероятно, недовольство коллег вызывало не только пренебреже ние традициями, но и быстрое продвижение коллег по службе, так как за защитой диссертаций следовало получение соответствующих степе ней и должностей60, равно как и повышение жалования, сумма которого имела немаловажное значение61. Стремление Гримма к скорейшему получению профессорского звания и улучшению своего финансового положения отчасти объясняется изменениями в его личной жизни. В 1901 г. он женился на Надежде Платоновне Вердеревской62.

Рассмотрев в докторской диссертации развитие императорской вла сти со времени гибели Нерона и до Марка Аврелия, Э. Д. Гримм пришел к следующим выводам. В эпоху Флавиев и Антонинов принципат окон чательно превратился в монархию, сенат же потерял свою самостоятель ность, став государственным советом при императоре, а общество посте пенно смирилось с идеей монархической власти и признало последнюю.

Резюмируя содержание книг Гримма, отметим, что он установил не сколько фаз в развитии римской императорской власти: империй Августа и Тиберия трансформировался в деспотическое правление их преемни ков, императоров Юлиев-Клавдиев, затем, при Флавиях, престиж импера ПФА РАН. Ф. 726. Оп. 2. Д. 80. Л. 1 об.

С чувством некоторой зависти написано письмо С. А. Жебелева Д. В. Айналову по поводу продвижения по службе М. И. Ростовцева: «Ростовцев также провел лето в писании [докторской диссертации. – О. Б.], а теперь печатает.

Вероятно, он напишет раньше меня и тогда будет возведен в профессора». См.:

С. А. Жебелев – Д. В. Айналову. 29 сентября 1902 г.: Скифский роман. С. 370.

Показателен расчет С. Ф. Платонова, сделанный для профессора Н. М. Буб нова, которому он предлагал подумать над возможным замещением им кафедры Средних веков в Петербургском университете и над чтением лекций на Высших Женских Бестужевских Курсах. Преимущество от складывавшейся преподаватель ской нагрузки Платонов выразил в денежном эквиваленте: «На Курсах Вы можете, по словам директора, рассчитывать на 1000 рублей (четыре лекции средней исто рии). Мне же кажется, что на Курсах будет и 1250 руб[лей], (т.е пять лекций). Итого в университете 3000+500 р[ублей] гонорара и 1250 руб[лей] на Курсах – руб[лей] или около того». См.: С. Ф. Платонов – Н. М. Бубнову. 2 сентября 1899 г.:

Академик С. Ф. Платонов... С. 61. № 100.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226.

210 Университетская культура России торской власти был восстановлен, окончательное же утверждение монар хической власти произошло при Антонинах.

Рецензентами докторской диссертации Э. Д. Гримма историко филологический факультет назначил тех же лиц, на которых возлага лась эта обязанность и при утверждении его магистерской диссерта ции – профессоров Ф. Ф. Соколова и Ф. Ф. Зелинского. Выслушав от зыв Соколова, собрание факультета просило приват-доцентов И. И.

Холодняка и М. И. Ростовцева представить свои отзывы в следующем заседании факультета в связи с тем, что Зелинский вновь отказался от его предоставления, сославшись на свою занятость63. Спустя пару недель после назначения рецензентами упомянутых лиц, секретарь ис торико-филологического факультета Ф. А. Браун обратился к декану профессору С. Ф. Платонову с письмом, в котором извещал его о слу чившемся инциденте между Ростовцевым и Гриммом64. В письме Ф. А. Браун сообщал о том, что Гримм просил его «добыть [подчеркну то автором. – О. Б.] ему, если возможно, отзыв М. И. Ростовцева, с ко торым он желал бы познакомиться раньше, чем решить, как поступить дальше». По просьбе Брауна Ростовцев прислал ему отзыв, сопровож денный письмом, в котором «напоминал» о том, что «факультет выска зался против сообщения отзыва Э. Д. до его напечатания». Хотя сам Браун о таком мнении факультета не помнил, но допускал возможность, что «пропустил его мимо ушей», поэтому просил С. Ф. Платонова посо ветовать, как поступить дальше, «передать ли отзыв Гримму, или напи сать, что факультет считает это неудобным?»65. Со слов Ростовцева, которые Браун цитирует в своем письме, можно предположить, что фа культет, как, видимо, и сам Ростовцев, были настроены против Гримма.

Более того, намерение Ростовцева напечатать свою рецензию еще до обсуждения книги Гримма на заседании факультета выглядело, вероят но, как желание заблаговременно дискредитировать его работу. Браун явно Гримма поддерживал, так как считал, что «передача ему отзыва была бы очень хорошей мерой, ввиду отношения факультета к Гримму;

<…> с другой стороны, дала бы Гримму действительно возможность решить вопрос в дальнейшем при знакомстве со всеми обстоятельства ми дела»66. Сам Гримм обратился с просьбой к Брауну, так как был за интересован в ознакомлении с отзывом Ростовцева, уже готовившего ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16081. Л. 1.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп. 1. Д. 2372. Л. 25–26.

Там же.

Там же. Л. 26.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... рецензию, публикация которой без ответа со стороны Гримма могла отрицательно сказаться на его научной репутации, что было крайне не желательно ввиду предстоящей защиты.

4 марта 1902 г. Э. Д. Гримм написал письмо редактору Журнала Министерства народного просвещения (далее – ЖМНП) Э. Л. Радло ву67, договариваясь с ним о возможности получения корректуры своего ответа на отзыв М. И. Ростовцева. Содержание письма Гримма свиде тельствует о том, что ему все-таки удалось предварительно ознакомить ся с рецензией Ростовцева. Подготовленный Гриммом ответ на отзыв Ростовцева указывает на то, что Гримм готов был принять вызов своего оппонента и опубликовать свой ответ одновременно с его рецензией, о чем и условился с Радловым. Из письма Гримма также следует, что свой ответ он предоставил в факультет, который должен был передать его комиссии из профессоров Ф. Ф. Соколова и Г. В. Форстена для заклю чения. Предполагалось, как писал Гримм, что с этим заключением ко миссия выступит на факультетском заседании, на котором будет ре шаться вопрос о допуске Гримма к диспуту. На том же заседании Гримм готовился выступить со своим ответом. Как видно, инцидент с Ростовцевым создал Гримму дополнительный барьер, помимо обычных процедур при допуске к защите соискателя.

Заседание историко-филологического факультета, на котором утверждалась докторская диссертация Э. Д. Гримма, состоялось 16 марта 1902 г.68. Судя по протоколу этого заседания, оно прошло не так гладко, как большинство подобных заседаний69. После того, как профессор Ф. Ф. Соколов, приват-доценты И. И. Холодняк и М. И. Ростовцев зачитали свои отзывы, Э. Д. Гримм высказал замечания относительно этих отзывов, а затем профессор Ф. Ф. Соколов выступил с докладом по поводу его замечаний. Сохранившиеся отзывы Ф. Ф. Соколова70 и И. И. Холодняка71 в целом благоприятно оценивали диссертацию Э. Д. Гримма. Отзыв М. И. Ростовцева в приложениях к протоколу не числится. Однако на характер его содержания недвусмыс ленно намекает опубликованная им позже рецензия. В ней Ростовцев резко критикует концептуальные положения Гримма, на которых, в сущности, и строилась работа последнего. Поэтому на фоне такого от ИРЛИ СПб. Ф. 252. Оп. 2. Д. 435. Л. 1–1 об.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Т. 4. Д. 16081. Л. 31.

Там же.

Отзыв... 1903. С. 37–41.

Отзыв... 1903. С. 42–29.

212 Университетская культура России зыва замечания Гримма, воссоздать которые, опять же, позволяет его напечатанный ответ Ростовцеву, были посвящены, в первую очередь, отстаиванию своей позиции. А выступление Ф. Ф. Соколова с докладом следует рассматривать, как стремление заступиться за Гримма, учиты вая, что на предыдущем диспуте он одобрил его концепцию. В резуль тате этих прений факультет все же допустил Э. Д. Гримма к диспуту.

19 марта 1902 г., т.е. через три дня после заседания факультета, М. И. Ростовцев написал письмо декану С. Ф. Платонову, в котором заявлял: «Очень прошу Вас, если Вы хотите, чтобы я был официальным оппонентом на диспуте Гримма, назначить меня последним [подчеркну то автором. – О. Б.], т.е., во всяком случае, после И. И. Холодняка», а также писал: «сверх того, будучи очень признателен факультету за раз решение ознакомиться с возражениями г. Гримма, позволю себе отка заться от этого ввиду того, что мнение мое о книге слишком определен но и обоснованно, чтобы его могли хотя бы модифицировать возражения докторанта»72. Вероятно, еще на заседании факультета М. И. Ростовцев посчитал, что его гиперкритичный отзыв послужит при чиной отказа Э. Д. Гримму в допуске к защите. Возможно, не согласив шись с решением факультета, Ростовцев и решил выступить на диспуте Гримма последним. Его рецензия, прочитанная после выступлений Ф. Ф. Соколова и И. И. Холодняка, преимущественно одобрявших труд Гримма, могла бы нивелировать их значение, поставить под сомнение ценность работы последнего и препятствовать получению им степени доктора. Примечательна та часть письма М. И. Ростовцева, где он выра жает благодарность декану С. Ф. Платонову за разрешение ознакомиться с возражениями Э. Д. Гримма, но отказывается от этого ввиду непре клонности своего мнения. Возможно, С. Ф. Платонов предложил М. И. Ростовцеву принять во внимание возражения Э. Д. Гримма, опаса ясь, что оппонирование, а вслед за тем и прения сторон, могли бы выйти за рамки принятого в научной среде академического тона выступлений.

Докторский диспут Э. Д. Гримма состоялся 31 марта 1902 г.73. По желание М. И. Ростовцева выступать на диспуте последним было, оче видно, учтено, и, как сообщает газета «Новое время», его «возражения вызвали горячий более чем двухчасовой спор, который, однако, оставил противников при их первоначальных убеждениях»74. Происходившее на диспуте Гримма вызвало живейший интерес у неравнодушных коллег, ОР РНБ. Ф. 585. Д. 4057. Л. 1.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 16081. Л. 60.

Новое время. 1902. 1 (14) апреля. № 9366.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... которые делились друг с другом своими впечатлениями об этом в пере писке. В частности, М. Н. Крашенинников спрашивал В. К. Ернштедта, присутствовавшего на обсуждении диссертации Гримма в день защиты:

«При случае, не поделитесь ли Вашими личными впечатлениями недав него гриммовского диспута. Из сообщения С. А. Жебелева я узнал, что Мишель Ростовцев потерпел полное поражение от Э. Д. Гримма, и недоумеваю, каким образом это произошло, так как до сих пор думал, что Мишель несравненно солиднее в римской словесности, чем не толь ко Гримм, но и...учитель Мишеля, знаменитый Фаддей [Ф. Ф. Зелин ский. – О. Б.]. Или в данном случае – “нъсть ученикъ болiи учителя сво его?”»75. Таким образом, если корреспондент газеты констатировал, что спорившие остались каждый при своей точке зрения, то Крашенинни ков, со слов С. А. Жебелева, отметил «полное поражение» Ростовцева.

Как видим, мнения по поводу итогов прений на диспуте, разделились.

Но как бы то ни было, Гримм получил искомую степень, и против этого никто не стал возражать.

Полемика по поводу докторской диссертации Гримма продолжи лась между ним и Ростовцевым на страницах ЖМНП. Как уже отмеча лось, Гримм выступил с ответными возражениями на его рецензию, опубликованными вместе с ней в одном номере журнала. Суть расхож дений во взглядах исследователей состояла в следующем. Ростовцев считал, что задачей Гримма было изучить историю развития римской императорской власти, а также «содействие и противодействие... цеза ризма и оппозиции, чтобы иметь возможность судить о фактическом содержании власти»76. Однако он полагал, что задуманное таким обра зом исследование, должно рассматриваться иначе, чем у Гримма. В та ком случае он должен был «объединить результаты всех работ по адми нистрации, военному устройству, городской жизни запада и востока, по вопросу о жизни и экономических условиях сельского населения и по финансовому строю римского государства», «переработать собранный материал и дать общую картину развития фактической власти импера тора», так как «только на основе этой истории фактического развития власти можно было бы построить ее конституционную историю, кото рой... не дают нам для целого ряда эпох ни официальные, ни официоз ные источники»77. Гримм, в свою очередь, полагал, что Ростовцев «со М. Н. Крашенинников – В. К. Ернштедту. 13 апреля 1902 г.: Скифский роман. С. 397. Прим. 10.

Ростовцев. [Рецензия...]. С. 149.

Там же. С. 150.

214 Университетская культура России вершенно не понял задачи исследований», объясняя этим значительное число его упреков в свой адрес, а также то, что «он вследствие этого обходит молчанием почти все, что действительно составляет задачу...

работы»78. Гримм писал, что его цель «сводится к изучению того про цесса, в силу которого императорская власть из чрезвычайной маги стратуры эпохи Августа постепенно превращается в неограниченную власть», а «г. Ростовцев требует от меня “картину развития фактической власти императоров”», т. е. «надо думать, историю ее влияния на всю внутреннюю жизнь империи»79. Суров вердикт, который вынес Ростов цев Гримму в заключении рецензии: «...автор не собрал самостоятельно материала, а довольствуется пересказом данных некоторых писателей и небольшого числа современных научных работ. Надписи, поскольку они не исследованы в известных ему новейших сочинениях, выключены им из состава своего материала;

не трогает он ни папирусов, ни монет.

При таком отношении к делу поражает высокомерное и резкое отноше ние к некоторым из тех ученых трудов, с которыми автор знаком. Во просы, подобно трактуемым автором, настолько сложны и обширны, настолько связаны со всей жизнью римского государства, что неминуе мо требуют долгого и упорного собирания и переработки материала не только в области одного частного вопроса;

они подготовляются рядом частных исследований и работ, словом, венчают научную жизнь иссле дователя, а не начинают ее»80. Итог, подведенный Ростовцевым в ре цензии на труд Гримма, свидетельствует о непризнании им научной компетентности последнего и ценности его работы. Поэтому вполне понятны причины, побудившие Гримма подвергнуть рецензию Ростов цева «самому тщательному рассмотрению», так как у непосвященного читателя она «должна вызвать представление о поразительной небреж ности работы и полном верхоглядстве ее автора». Поскольку в свое время сам Гримм вынес подобный вердикт В. М. Грибовскому81, он, конечно, понимал, насколько серьезны должны быть претензии к авто ру, заслужившему такую строгую оценку. Считая резкую критику Ро стовцева в свой адрес незаслуженной, Гримм воспринял ее как личное оскорбление. Таким образом, в возникшем споре ни Ростовцев, ни Гримм не желали уступать друг другу. И если Ростовцев поставил под сомнение профессиональные способности Гримма, то последний, по Гримм. Ответ... С. 172–173.

Там же. С. 173, 174–175.

Ростовцев. [Рецензия...]. С. 172.

Гримм. [Рецензия...]. 1897.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... сути, сделал то же самое, отклонив его упреки и вернув их своему оп поненту. То обстоятельство, что Ростовцев и Гримм резко разошлись во взглядах на характер императорской власти, в общем, не должно вызы вать особого удивления, учитывая, что этот вопрос оставался предметом споров на протяжении ряда десятилетий.

У каждого из участников полемики нашлись авторитетные сто ронники. В. П. Бузескул назвал рецензию Ростовцева «строгой и обсто ятельной»82. Высоко отозвался о ней Н. И. Кареев. В диалоге с археоло гом-античником Т. С. Варшер он заметил: «Знаете ли, за разбор книги Гримма я дал бы Ростовцеву степень доктора. – Этот разбор стоит док торской диссертации»83. Гримма поддержал, как уже было сказано, Ф. Ф. Соколов, а также Ю. А. Кулаковский, отозвавшийся подробной рецензией на обе его книги. Рецензии Кулаковского предшествует про странный комментарий редактора, в котором он счел необходимым от метить, что «она была написана по вызову с его стороны и доставлена им [Кулаковским. – О. Б.] еще в марте месяце. Первоначально предпо лагалось поместить ее в одной книжке со статьей г. Ростовцева, но осу ществить это помешали причины внешнего характера»84. Скорее всего, по замыслу редактора, Кулаковский должен был играть роль своеобраз ного третейского судьи между вступившими в научный спор Гриммом и Ростовцевым. Указав на ряд частных недостатков обеих монографий Гримма, он, в целом, благоприятно отозвался о его научных трудах85.

После того, как Гримм защитил свои «Исследования», некоторые ученые, как и сам он86, выражали надежду на то, что у него появятся еще публикации по античной проблематике. Кулаковский подчеркивал, что Гримм «не боится широких тем, требующих многочисленных ис следований», и предположил, что от него «с полной уверенностью мож но ожидать новых и новых крупных работ в этой области»87. Завершая отзыв о второй книге Гримма, Ф. Ф. Соколов писал так: «с [ней]... жал ко расставаться: хотелось бы послушать его [Гримма. – О. Б.] рассказ о Бузескул. 1931. С. 212.

См.: Варшер. Последние годы Кареева... 1931. С. 2.

Кулаковский. [Рецензия...]. С. 154. Отметим, что редактор Э. Л. Радлов мог обратиться с просьбой к Ю. А. Кулаковскому написать рецензию, так как нахо дился с ним в товарищеских отношениях. В одном из своих писем В. П. Бузескулу Кулаковский называет Радлова своим «старшим товарищем». См.: ПФА РАН. Ф.

825. Оп. 2. Д. 114. Л. 13 об.

Кулаковский. [Рецензия...]. С. 156–157.

См.: Гримм. Исследования... Т. II. С. 197, 462.

Кулаковский. [Рецензия...]. С. 155.

216 Университетская культура России следующих императорах...»88. Однако Гримм оставил свои штудии по Античности, хотя и продолжал преподавать историю Древнего Рима как предмет. Гримм не был узким специалистом по истории Древнего мира, его научные интересы были гораздо шире и разнообразнее. По воспо минаниям А. И. Хоментовской, одной из учениц Гримма, «в области науки он занимался и древней, и новой историей, главным образом ис торией Франции»89. Позднейшие работы Гримма были посвящены про блемам Новой истории Западной Европы90. В одной из сохранившихся анкет советского периода в графе «научная область, в которой работае те», под рубрикой «общая» Гримм отметил всеобщую историю, а под рубрикой «специальная» – историю Древнего Рима, Западной Европы и международных отношений91. Несомненной заслугой Гримма, как при знавали некоторые его современники, так и позднейшие исследователи, было и остается то, что он первым среди российских ученых предпри нял масштабное изучение развития римской императорской власти92.

В сентябре 1902 г. декан историко-филологического факультета С. Ф. Платонов ходатайствовал перед ректором А. Х. Гольмстеном за И. М. Гревса и Э. Д. Гримма: о назначении первого – исправляющим должность экстраординарного профессора, второго – экстраординар ным профессором. При этом, как говорилось в письме, Платонов пред лагал ректору изменить устоявшуюся практику, так как «факультет не считает нужным прибегать к конкурсу… потому что у него и помимо конкурса… достойные кандидаты, но еще и по той причине, что нельзя надеяться на успехи конкурса, если он будет объявлен. Хорошие специ алисты по всеобщей истории в России все на перечет, все состоят на кафедрах, даже и не имея степени доктора, и прочно привязаны к своим университетам»93. С 1 января 1903 г. Э. Д. Гримм вступил в должность экстраординарного профессора94.

*** На примере Э. Д. Гримма хорошо видно, что конфликтные ситуа ции в академическом сообществе возникали даже тогда, когда соперни ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226. Л. 77.

Хоментовская. 1995. С. 231.

Гримм. Мирабо... 1908;

Он же. Революция... 1908.;

Он же. Политические воззрения... 1908.

ПФА РАН. Ф. 155. Оп. 2. Д. 192. Л. 15, 16.

См.: Фролов. 1999.;

Летяев. 2002.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп. 1. Д. 1750. Л. 5–9.

ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 9226. Л. 85, 269.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... чества за вакансию как такового между учеными не велось. Как оказа лось, на отношения между учеными большое влияние оказывало то, в каких условиях тот или иной ученый, в данном случае Э. Д. Гримм, за нимал вакантное место. Так сложилось, что оба раза назначению Грим ма на должность предшествовали довольно мрачные обстоятельства – смерть ученых, а также увольнение его коллег по университету. В вос приятии коллег Гримма, он дважды воспользовался этими случаями, чтобы наладить собственную карьеру, и это осложняло его взаимоот ношения с товарищами.

Изучение начального этапа научной карьеры Э. Д. Гримма показы вает, что соблюдение привычных и ставших традиционными для акаде мического сообщества процедур на пути получения соискателем ученой степени могло сопровождаться как следованием традициям, так и отхо дом от них. С одной стороны, Гримм, как и многие его коллеги, был в заграничных командировках, слушал лекции в ведущих европейских университетах, собирал источники для собственного исследования. С другой стороны, выбор темы диссертации был им осуществлен не в со ответствии с первоначальной специализацией, а в результате осмысле ния изучавшихся им ранее периодов истории;

его докторская диссерта ция была не новым исследованием, а продолжением предыдущего;

между магистерским и докторским диспутами Гримма прошло менее двух лет, что на общем фоне проходивших защит того времени выгля дело нетипично. Обход традиций помог Гримму сэкономить время написания диссертации, и это, в конечном счете, позволило сократить период между получением магистерской и докторской степени, что, в свою очередь, открывало возможности для дальнейшего карьерного роста. Однако некоторые коллеги Гримма сочли, что его спешка в напи сании докторской диссертации повлияла на ее качество, другие, напро тив, восхищались его работоспособностью.

Столкновение научных интересов Э. Д. Гримма и М. И. Ростовцева привело к конфликту между ними, который начался с критической ре цензии последнего на работу Гримма. На примере этого инцидента хо рошо видно, что рецензирование являлось важным средством взаимного контроля членов академического сообщества. Ростовцев через практику обличения, оформленную как научная рецензия, стремился воспрепят ствовать незаслуженному, по его мнению, продвижению коллеги. Кон фликт разворачивался в двух плоскостях: с одной стороны, на историко филологическом факультете, где решался вопрос о допущении Гримма к диспуту, а затем и на самом диспуте;

с другой стороны, на страницах ЖМНП, в майском номере которого были размещены рецензия Ростов 218 Университетская культура России цева и ответ на нее Гримма. До диспута противоречия между учеными пытались сгладить коллеги по историко-филологическому факультету.

Публикацию отзыва Ю. А. Кулаковского на обе монографии Гримма в июльском номере ЖМНП также можно рассматривать как способ раз решить конфликт между Гриммом и Ростовцевым, так как в данном случае Кулаковский выступил в качестве своеобразного третейского судьи. То, что Гримму в итоге присудили искомую степень, не положи ло конец его конфликту с Ростовцевым. Каждый ученый остался при своем мнении, а в дальнейшем их отношения еще более осложнились из-за политических противоречий.

БИБЛИОГРАФИЯ Академик С. Ф. Платонов: Переписка с историками: в 2-х тт. М.: Наука, 2003. Т. 1.

388 с.

Бузескул В. П. Всеобщая история и ее представители в России в XIX–XX вв. Л.:

Изд.-во Акад. наук СССР, 1931.

Варшер Т. С. Последние годы Кареева при большевиках [некролог] // Сегодня.

Рига. 1931. 15 марта. № 74.

Васильев А. А. Византия и арабы. Политические отношения Византии и арабов за время Аморийской династии // Записки историко-филологического факуль тета Санкт-Петербургского университета. СПб.: тип. И. Н. Скороходова, 1900. Ч. LVI.

Васильев А. А. Византия и арабы. Политические отношения Византии и арабов за время Македонской династии // Записки историко-филологического факуль тета Санкт-Петербургского университета. СПб.: тип. И.Н. Скороходова, 1902. Ч. LXVI.

Гримм Э. Д. Гракхи. Их жизнь и общественная деятельность. Биографический очерк Э. Д. Гримма. СПб.: тип. товарищества «Общественная польза», 1894. 96 с.

Гримм Э. Д. Исследования по истории римской императорской власти. Римская императорская власть от Августа до Нерона. СПб., 1900. Т. I. 515 с.

Гримм Э. Д. Исследования по истории развития римской императорской власти.

Римская императорская власть от Гальбы до Марка Аврелия. СПб., 1901.

Т. II. 466 с.

Гримм Э. Д. Мирабо: Очерк из истории Великой Французской революции. М.:

«Польза» В. Антик и К°, 1908. 110 с.

Гримм Э. Д. Ответ г. Ростовцеву // Журнал Министерства Народного Просвеще ния. СПб.: Сенатская типография, 1902. Май. Отд. II. С. 172–209.

Гримм Э. Д. Отчет о командировке [за границу] / Соч. Э. Гримма. Казань, 1898. 16 с.

Гримм Э. Д. Период византийско-исламской культуры (вступительная лекция к общему курсу истории средних веков) // Ученые записки императорского Казанского университета. Казань: типо-литография университета. 1896. Де кабрь. С. 129–152.

О. М. Беляева. Э. Д. Гримм в Петербургском университете... Гримм Э. Д. Политические воззрения Ипполита Тэна. СПб.: тип. Б. М. Вольфа, 1908. 71 с.

Гримм Э. Д. Революция 1848 г. во Франции. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1908. Ч. 1–2.

Гримм Э. Д. [Рецензия] Грибовский В. М. Народ и власть в византийском государ стве. Опыт историко-догматического исследования. СПб.: тип. Император ской Академии наук, 1897. 23 с.

Диспут Э. Д. Гримма // Исторический вестник. Т. LXXXI. 1900. Июль.

Жебелев С. А. Ученые степени в их прошлом, возрождение их в настоящем и гро зящая опасность их вырождения в будущем // Очерки истории отечествен ной археологии. М., 2002. Вып. 3. С. 146–194.

Жебелев С. А. Федор Федорович Соколов [Некролог]. СПб., 1909.

Журналы заседаний Совета Императорского С.-Петербургского университета за 1899 г. СПб.: тип. Б. М. Вольфа, 1900. № 55.

Журналы заседаний Совета Императорского С.-Петербургского университета за 1901 г. СПб.: тип. Б.М. Вольфа, 1902. № 57.

Журналы заседаний Совета Императорского С.-Петербургского университета за 1903 г. СПб.: тип. Б. М. Вольфа, 1904. № 59.

Загоскин Н. П. Биографический словарь профессоров и преподавателей Импера торского Казанского университета (1804–1904). Казань, 1904. Ч. 1. С. 75–76.

Институт Русской литературы Российской Академии наук (ИРЛИ РАН) Ф. 252 (фонд Э. Л. Радлова). Оп. 2. Д. 435 (Э. Д. Гримм – Э. Л. Радлову. 4 марта 1902 г.).

Историческое обозрение. 1915. Т. 20.

Кареев Н. И. Прожитое и пережитое / Подгот. текста, вступ. ст. и коммент.

В. П. Золотарева. Л.: Изд-во ЛГУ, 1990. 382 с.

Кулаковский Ю. А. [Рецензия] Гримм Э. Д. Исследования по истории развития римской императорской власти. Т. I, II. // Журнал Министерства Народного Просвещения. СПб.: Сенатская типография, 1902. Июль. С. 154–171.

Летяев В. А. Восприятие римского наследия Российской наукой XIX – начала XX в.

Волгоград: Изд-во Волгогр. гос. ун-та, 2002. 212 с.

Новое время. 1902. 1 (14) апреля. № 9366.

Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ): Ф. 27 (фонд Н. П. Анциферова). Д. 272. (Э. Д. Гримм – С. Ф. Платонову. 4 сентября 1899 г.);

Ф. 585 (фонд С. Ф. Платонова). Оп. 1. Д. 4467. (Н. Н. Фирсов – С. Ф. Платонову. 28 января 1901 г.);

Д. 1750 (С. Ф. Платонов – А. Х. Гольм стену. Сентябрь 1902 г.);

Д. 2372. (Ф. А. Браун – С. Ф. Платонову. 10 февра ля 1902 г.);

Д. 4057 (М. И. Ростовцев – С. Ф. Платонову. 19 марта 1902 г.);

Ф. 608 (фонд И. В. Помяловского). Оп. 1. Д. 727 (Э. Д. Гримм – И. В. Помя ловскому. 9 сентября 1894 г.).

Отзыв о диссертации Э. Д. Гримма на степень доктора Ф. Соколова // Журналы заседаний Императорского С.-Петербургского университета за 1902 г. СПб.:

тип. Б. М. Вольфа, 1903. № 58.С. 37–41.

Отзыв приват-доцента И. И. Холодняка о диссертации Э. Д. Гримма // Журналы заседаний Императорского С.-Петербургского университета за 1902 г. СПб.:

тип. Б. М. Вольфа, 1903. № 58.С. 42–29.

220 Университетская культура России Петербургский филиал архива Российской Академии наук (ПФА РАН). Ф. (фонд И. А. Бодуэн-де-Куртэне). Оп. 2. Д. 147 (Д. А. Корсаков – И. А. Боду эну-де-Куртэне. 31. III (12. IV) 1899 г.);

Ф. 155 (Комиссия «Наука и научные работники СССР»). Оп. 2. Д. 192;

Ф. 726 (фонд И. М. Гревса). Оп. 2. Д. (Э. Д. Гримм – И. М. Гревсу. 14 мая 1897 г.);

Ф. 825 (фонд Н. И. Кареева).

Оп. 1. Д. 91 (Н. И. Кареев – В. П. Бузескулу. 26 сентября 1899 г.);

Ф. 825.

Оп. 2. Д. 114 (Ю. А. Кулаковский – В. П. Бузескулу. 16 апреля 1904 г.) Ростовцев М. И. [Рецензия] Гримм Э. Д. Исследования по истории развития рим ской императорской власти. Т. II. // Журнал Министерства Народного Про свещения. СПб.: Сенатская типография, 1902. Май. Отд. II. С. 149–172.

Сборник распоряжений по Министерству народного просвещения. 1850–1864.

СПб., 1867. С. 641. § 21, 22.

Свешников А. В., Корзун В. П., Мамонтова М. А. «Наши жизни... протекли...

врозь» (к истории взаимоотношений И. М. Гревса и С. Ф. Платонова) // Диа лог со временем. 2004. 12. С. 320–324.

Скифский роман. [Сборник: О жизни и творчестве М. И. Ростовцева] / Рос. акад.

наук. Ин-т всеобщ. истории РАН и др.;

Под общ. ред. [и с предисл.] Г. М. Бонгард-Левина. М.: РОССПЭН, 1997. 623 с.

Ученые записки императорского Казанского университета. Казань: типо литография университета. 1899. Сентябрь.

Фролов Э. Д. Русская наука об античности: историографические очерки. СПб. Изд во СПбГУ, 1999.

Фролов Э. Д. Михаил Иванович Ростовцев (1870–1952) // Портреты историков:

Время и судьбы. Т. 2. Всеобщая история. Москва – Иерусалим. 2000.

Фролов Э. Д. Жебелев Сергей Александрович (1867–1941) // Портреты историков:

Время и судьбы. Т. 2. Всеобщая история. Москва – Иерусалим. 2000.

Хамматов Ш. С. Изучение и преподавание медиевистики в учебных заведениях Казани: XIX – начало XX вв.: Дисс...канд. ист. наук. Казань, 2003.

Хоментовская А. И. Пройденный путь // Итальянская гуманистическая эпитафия:

ее судьба и проблематика / Отв. ред.: д. иск. А. Н. Немилов, д. филос. н.

А. К. Горфункель. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1995. 271 с.

Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб.). Ф. 14 (фонд Петербургского университета). Оп. 1. Д. 9226 (личное дело профессора Э. Д. Гримма);

Оп. 3. Т. 4. Д. 16046 (протоколы заседания историко-филологического факультета за 1893 г.);

Д. 16049 (то же за 1894 г.);

Д. 16069 (то же за 1899 г.);

Д. 16072 (то же за 1900 г.);

Д. 16076 (то же за 1901 г.);

Д. 16081 (то же за 1902 г.).

Ягудин Б. М. Николай Алексеевич Осокин (1843–1895): [Очерк]. Казань: Изд-во КГУ, 2003. 29 с.

Mommsen Th. Romische Staatsrecht. Leipzig, 1887. Bd. II.

Беляева Оксана Михайловна, магистр Европейского университета в Санкт Петербурге, соискатель Европейского университета в Санкт-Петербурге;

obeljaeva@eu.spb.ru.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.