WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Ярославский государственный университет имени П.Г. Демидова На правах рукописи Панкратов Александр Валерьевич ПРАКТИЧЕСКОЕ И ОБЫДЕННОЕ МЫШЛЕНИЕ: ПОЛИОПОСРЕДОВАННОСТЬ, СУБЪЕКТНОСТЬ И СТРАТЕГИЧНОСТЬ ...»

-- [ Страница 2 ] --

66 Глава 2. ИССЛЕДОВАНИЕ МЫШЛЕНИЯ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУКОВОДИТЕЛЯ 2.1. Постановка проблемы, цель, задачи и гипотеза исследования Исследование психологических механизмов становления человека субъектом профессиональной деятельности может способствовать как решению практических задач, так и расширению наших знаний об общих закономерностях психического развития. Особый интерес представляют сложные, интеллектуально насыщенные виды труда. В качестве основной закономерности профессионального развития мы рассматриваем самостоятельное активное (хотя часто и не осознаваемое) построение субъектом его индивидуализированной системы деятельности, накопление им когнитивнодейственных образований, интегрирующих, отражающих и регулирующих процессы его взаимодействия с объектом. Для решения задач исследования нами изучалось представление субъекта о ситуации своей деятельности, то есть целостное отражение специалистом объективных и субъективных факторов его труда в их взаимосвязи. То, что мы называем «ситуацией деятельности», включает и не зависящие от субъекта условия в их динамике, и его собственные способы их преобразования, и уже бывшие и намечаемые воздействия. Об отражении целостной ситуации, а не объекта и не собственных действий в отдельности приходится говорить потому, что, как показывают исследования мышления практика, специфичным для него является познание и учет свойств именно взаимодействующей системы «субъект — объект» [75]. Соответственно, слабо осознаются профессионалом собственные действия отдельно от хода преобразования объекта, отличия своей деятельности от деятельности коллег. Нетрудно видеть, что термин «ситуация» в данном случае использовался в нетрадиционном значении. В частности, отражаемая реальность лишена двух общепринятых признаков [84, с. 323] — свойства быть внешним по отношению к 67 субъекту и «ситуативности» (как данности «здесь» и «сейчас»). Термин «представление» также использован условно, исходя, скорее из его общекультурного значения (например, «иметь о чем-то представление»), чем конкретно-психологического. Эта реальность, очевидно, по своим свойствам соответствует описываемому Б.Ф. Ломовым образу, регулирующему сознательную целенаправленную деятельность человека [62, с. 16]. Отсюда основная цель исследования — изучить представление субъекта о ситуации своей деятельности, то есть целостное отражение специалистом объективных и субъективных факторов его труда в их взаимосвязи. Для достижения этой цели требуется решить следующие задачи: 1) Разработать комплекс методик, позволяющих проследить самостоятельное активное построение субъектом его индивидуализированной системы деятельности, накопление им когнитивно-действенных образований, интегрирующих, отражающих и регулирующих процессы его взаимодействия с объектом 2) Провести эмпирическое исследование сложной профессиональной деятельности руководителя производства, чтобы получить данные о функциях и свойствах практического мышления в ходе регуляции этой деятельностей. В исследовании проверялась гипотеза о том, что отражение ситуации будет различаться, с одной стороны, у более и менее успешных руководителей, и, с другой, у специалистов с разным стажем (опытом) работы: 2.2. Методический аппарат, процедура и объект исследования Основному исследованию предшествовал этап первоначального ознакомления с производственной ситуацией в целом, особенностями работы в различных заводских подразделениях, с руководящими кадрами. Для этого использовались изучение производственной и социальной документации, свободная беседа, различные опросы, ГОЛ. В ходе работы с конкретным мастером производственного участка проводились беседы о качестве и методах 68 его работы с руководством цеха, с рабочими участка. Проводился сбор предварительной информации об особенностях участка в ходе работы с непосредственным руководством его мастера. При этом каждый участок раскрывался для исследователя в его внешних взаимосвязях, а деятельность мастера — в ее проявлениях, значимых для всей системы цеха. Методы основного исследования Процедура основного исследования состояла в создании коммуникативной ситуации, в которой было бы возможным развертывание руководителем в вербальной форме представления о своей деятельности. В качестве основной формы организации общения была принята свободная беседа. По сравнению с более жестко стандартизированными способами опроса она имеет то преимущество, что позволяет зафиксировать динамику изложения испытуемым существующего у него представления о своей деятельности, которая, наряду с собственно содержанием высказываний, является предметом психологического анализа. Для актуализации представления о ситуации деятельности последовательно, с интервалом в несколько дней проводились три процедуры: «Проблемное интервью» Суть его заключалось в том, что в беседе с исследователем мастер подробно рассказывал о трудностях в своей работе. Обязательным условием получения достаточно содержательного материала было установление хороших личных взаимоотношений с мастером. Последний должен был воспринимать исследователя как человека, сочувствующего его трудностям. Использовались различные приемы стимуляции активного монолога мастера по поводу своей деятельности. «Инструкция преемнику» Создавалась воображаемая ситуация, в которой мастер должен передать дела преемнику, а для этого рассказать все о своей работе. Предполагалось, что необходимость раскрыть характерные производственные проблемы, 69 способы их разрешения, а также существенные стороны объекта таким образом, чтобы на основе полученного описания можно было бы действовать заставит мастера вербализовать те моменты, которые обычно не осознаются, а также то, что он не считает нужным раскрывать в обычном рассказе о своей работе. «Проективная задача» Перед мастером ставилась типичная для него производственная задача, взятая из материалов предыдущих серий, и он должен был подробно описать, как он будет ее решать. При этом выявлялись учитываемые им условия, реализуемые цели и средства их достижения. 2.3. Основные результаты и их интерпретация Были обследованы 55 мастеров цеховых участков Ярославского радиозавода. Полученные протоколы подвергались качественному и количественному анализу. Контент-анализ массива текстов проводился в несколько этапов. На первом этапе были выявлены основные темы, репрезентирующие профессионалу его деятельность. Сюда вошли: 1) объективные характеристики ситуации деятельности (объективные с точки зрения мастера, для исследователя же сам характер вычленяемых признаков, свойств и особенностей, порядок их перечисления показывает степень их значимости для субъекта);

2) трудности в работе, проблемы, возникающие при выполнении производственных заданий;

3) используемые способы решения проблем;

4) общие принципы работы мастера. На втором этапе контент-анализа протоколов из них выписывались все упоминания мастеров о проблемах в их работе вместе со способами их разрешения, если они приводились. Для понимания психологического смысла того, что мастера в беседе называют проблемами своей деятельности, очевидно, следует исходить из известных закономерностей, обнаруженных 70 А.А. Смирновым и П.И. Зинченко [143, 64] в исследованиях памяти. Ими было показано, что запоминается главным образом то, что связано с проблемными ситуациями, возникающими в деятельности, входит в их содержание. Мы предполагали, что у мастеров формируется обобщенная совокупность наиболее типичных проблем, существующих в их индивидуальной практике. Эта совокупность является ядром представлений руководителя о своей деятельности. Порядок перечисления проблем определяется как их важностью для мастера, так и коммуникативной ситуацией беседы с исследователем. В последнюю очередь называются затруднения, связанные с межличностными конфликтами. Частота проблем не связана с порядком их упоминания. Выделенные трудности были разбиты на 3 три группы: 1. Проблемы, существование которых в деятельности мастеров завода данный руководитель признает, но отрицает их наличие в своей практике. 2. «Решаемые проблемы». По отношению к ним в протоколе зафиксировано описание успешно применяемого данным мастером способа их разрешения. 3. «Нерешаемые» проблемы. — беспокоящие мастера, но для решения которых у него нет соответствующего способа. Все мастера на основании результатов применения методики ГОЛ и бесед с руководством цеха и рабочими были разбиты на 4 группы по степени успешности выполнения своей деятельности и на 4 группы по стажу работы (опытности). Анализ протоколов показал: 1) Существует высокая положительная корреляция успешности, измеренной экспертным способом, и стажа работы мастером (Таблица 1). Подсчитывались линейные корреляции Пирсона, их достоверность определялась по критерию Стьюдента.

71 Таблица 1 Матрица корреляций между успешностью, общим стажем работы, стажем работы мастером и возрастом Успешность Успешность Общий стаж работы Стаж работы мастером Возраст * ** *** **** P<0,05 P<0,01 P<0,005 P<0,001 2) Общее количество упоминаемых проблем непрерывно уменьшается с возрастанием успешности. 3) Количество «решаемых» проблем непрерывно возрастает с увеличением степени успешности, а «нерешаемых» — убывает (все различия значимы. Так как выборка испытуемых была разбита на количество частей, большее двух, для определения достоверности выявляемой тенденции использовался однофакторный дисперсионный анализ (модель ANOVA), в ходе применения которого было получено значение F = 3.524, т.е. p <0,025. Таким образом была подтверждена гипотеза о наличии действия независимой переменной (степени успешности), определяющей межуровневую дисперсию в оценках количества проблем на различных уровнях успешности. Для выявления достоверности различий между отдельными группами мастеров, различающихся по степени успешности или опытности, использовался также ос1 0.420*** Общий стаж работы 0.420*** 1 Стаж работы мастером 0,448**** 0,581**** Возраст 0,203 0,816**** 0,448**** 0,581**** 0,637**** 0, 0,816**** 0,637**** 72 нованный на технике дисперсионного анализа метод множественных сравнений Шеффе. (См. табл. 2). Таблица 2 Общее количество упоминаний о проблемах и соотношение проблем различных типов у мастеров, различающихся по успешности Группы мастеров «удовле- «неудовле«отличные» «хорошие» творитель- творительные» ные» 4,30 4,70 6,78 6, Упоминания о проблемах Общее количество упоминаний о проблемах на один протокол Процент утверждений об отсутствии проблемы Процент «решаемых» проблем Процент «нерешаемых» проблем 30,1 % 46,4 % 22,7 % 22,0 % 32,6 % 45,4 % 13,7 % 16,8 % 69,5 % 18,1 % 2,9 % 79,0 % Сходные тенденции, хотя и менее выраженные, были выявлены и для групп мастеров, различающихся по стажу работы мастером. Больше всего проблем у молодых мастеров (См. табл. 3). Достоверны различия между «опытными» и не опытными — по общему количеству упоминаний, по проценту решаемых и нерешаемых проблем, а также все различия по успешности. Можно сделать вывод, что более успешные мастера (также как более опытные) не только лучше решают свои проблемы, но, что особенно важно, количество последних у них значительно меньше. Этот вывод подтверждают и результаты качественного анализа протоколов. Так, хорошие мастера, обсуждая трудности, возникающие, например, при распределении заданий, при необходимости уговорить рабочих выйти на сверхурочную работу или в выходной день, говорят, обычно, что это, 73 конечно, сложная ситуация, не всегда удается ее разрешить, но они просто стараются ее избегать, Далее описывается конкретная стратегия действий, с помощью которой можно «избежать сверхурочных, добиться полной взаимозаменяемости рабочих, чтобы «облегчить их перестановку», создать «доверяющий мастеру и легко управляемый коллектив», сформировать его костяк, который «всегда заодно с мастером»;

стараться принимать на работу таких людей, с которыми будет «легко работать», «разделить коллектив участка на группы так, чтобы среди них были такие, которые легко соглашаются выйти работать все вместе». Таблица 3 Общее количество упоминаний о проблемах и соотношение проблем различных типов у мастеров, различающихся по опытности Группы мастеров промежу- «не опытточная ные – стагруппа рые» 5,65 5, Упоминания о проблемах Общее количество упоминаний о проблемах на один протокол Процент утверждений об отсутствии проблемы Процент «решаемых» проблем Процент «нерешаемых» проблем Успешность (средняя оценка) «опытные» «не опытные – молодые» 5, 4, 21,1% 34,2% 44,7% 4, 20,4% 24,8% 54,9% 3, 19,0% 20,0% 64,1% 3, 24,3% 18,7% 57,0% 2, Примененные методы позволили выявить (особенно при использовании «письма преемнику») особые проблемы, возникающие на начальных этапах профессионализации. Мастера выделяют такие задачи, как «поставить себя на участке», научиться работать с людьми участка, и т.д., то есть имеет место двунаправленная активность, включающее как преобразование объекта 74 деятельности, так и изменение, развитие субъекта, становление его как профессионала, как руководителя именно данного производственного подразделения. Интересно также изменение характера проблемности деятельности по мере профессионализации. У мастеров, у которых удалось его проследить, отмечается ряд стадий: от начальной «беспроблемности» в первые дни к положению, когда, как кажется опрошенным, каждую минуту неожиданно обрушиваются новые проблемы, и, затем, к постепенному построению индивидуализированной системы деятельности, нахождению своих собственных принципов и способов работы, к пониманию того, что и когда нужно ожидать, что, когда и как нужно сделать. Для описания начальных этапов профессионализации, особенно того периода, для которого характерно возникновение все новых и новых проблем, предвидеть которые руководитель еще не в состоянии, всеми мастерами описывается особый характер деятельности, когда постоянное осмысление положения в цехе и на участке, планирование будущей работы занимает практически все время, не прекращаясь даже ночью. Происходит непрерывное обдумывание ситуации своей деятельности профессионалом, перестройка, реконструкция представления о ней. Формирование заготовок обобщенных способов решения проблем отмечается во многих исследованиях, выполненных под руководством Ю.К. Корнилова [73-77]. Ранее применительно к мышлению полководца подобный процесс был описан Б.М. Тепловым [151]. В той или иной степени он свойственен не только начинающим, но и всем руководителям, у которых продолжается профессиональное развитие. Эти факты противоречат представлению о мышлении в практической деятельности, как направленном исключительно на разрешение возникающих непосредственно в ходе ее «препятственных» проблемных ситуаций. Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что более успешно работающий мастер отличается от менее успешного не столько тактическим 75 мастерством в решении неожиданно возникающих проблемных ситуаций, сколько умением выстроить такую стратегию управления, которая позволяет их избегать. Очевидно, что формирование индивидуализированной системы деятельности проявляется в развитии этого умения. В зависимости от особенностей участка, своих личных и деловых качеств различные мастера формируют различные системы деятельности по руководству коллективом участка, позволяющие добиться его максимальной управляемости и эффективности. Например, по сходству решаемых мастерами задач четко выделяется группа пока еще не реконструированных участков с тяжелыми условиями труда. Здесь, как правило, работают немолодые рабочие, чаще всего женщины, с невысокой квалификацией, но с большим опытом быстрого выполнения несложных операций;

молодые рабочие здесь не задерживаются. Особенности участка побуждают мастера вырабатывать определенные приемы руководства, способы взаимодействия с рабочими и начальством. С одной стороны, пожилые рабочие более привычны к «директивному», «командному» стилю руководства. С другой стороны, они, в силу возрастных особенностей, очень обидчивы, требуют от мастера подчеркнутого уважения к себе, так что мастеру приходится быть особо тактичным во взаимодействии с ними. Высокая текучесть и недостаток рабочих ограничивают репертуар возможных способов воздействия на них. Во всех протоколах бесед с мастерами таких участков отмечается как очень важная задача установление доверительных отношений с рабочими. Успешно работают здесь мастера, которым удается создать своего рода «семейную» атмосферу. Чаще это — мастера, которые давно трудятся на данном участке вместе с рабочими, или хотя бы близки им по возрасту. Для молодого мастера работа на таком участке представляет серьезную трудность. Конкретные способы решения специфических задач участка, составляющие ИСиД мастера, строятся им в соответствии со своими личностными 76 и деловыми качествами, в зависимости от общей политики руководства цеха по отношению к данному участку. Роль личностных и деловых качеств мастера в формировании ИСиД можно проследить на примере двух других групп, в которые объединяются участки, создающие для мастеров специфические задачи. Одну группу составляют небольшие специализированные участки, работа на которых требует высокой квалификации. Такие участки имеются как в механических цехах, так и в цехах основного производства. Рабочие этих участков зарабатывают часто гораздо больше мастера, на заводе их труд считается более престижным, чем труд мастера. В силу высокой сложности выполняемой ими работы мастер часто сам не может ее сделать, не может и что-то подсказать рабочему. На таком участке мастеру трудно добиться от рабочих нужного поведения, трудно поддерживать необходимый для этого авторитет, выработать подходящий тон общения. Для мастеров разного пола и возраста, обладающих различными личностными характеристиками, необходима выработка совершенно разных систем руководства. Один мастер может добиться управляемости участка благодаря своим техническим знаниям, опытности, особенно в экономических вопросах, в которых даже высококвалифицированные рабочие часто некомпетентны. В таком мастере рабочие ценят то, что он может научить как «заработать». А молодой мастер, выпускник вуза, в случае, если большинство рабочих старше и опытнее его, добивается успеха, выстроив подчеркнуто коллегиальную систему руководства участком. Он неизменно показывает рабочим, что каждое его решение согласуется с ними, что он внимательно прислушивается ко всем их предложениям, ценит их опыт, и что в то же время этот опыт удачно дополняют его знания, полученные в институте. Подобная позиция дает ему право рассчитывать на понимание рабочими необходимости выполнять распоряжения мастера, понимание его ответственности перед руководствам цеха. Молодой мастер, попытавшийся «командовать» на таком участке, неизбежно потерпит неудачу.

77 Другую большую группу по условиям деятельности мастера составляют так называемые «конвейерные участки». Количество работающих здесь выше, чем на предыдущих участках, это главным образом женщины, в основном, молодые, квалификация мастера гораздо выше, чем у рабочих, мастерам постоянно приходится выполнять роль учителя, наставника. Поскольку важнейшей составной частью деятельности мастера является общение, то, очевидно, к описанию ее могут быть применены термины, используемые в психологии общения, такие, как социальные роли, маски и т.п. В ходе взаимодействия с рабочими мастера часто используют «готовые» стереотипы, системы взаимоотношений из других областей жизни. Например мастер — немолодая женщина — по отношению к девушкам — работницам может выступать «в маске» строгой матери, выполняя при этом и соответствующие ролевые функции. Она контролирует не только их работу на участке, но и быт, и всю жизнь вне завода. Работницы, включившиеся в эту систему взаимоотношений даже внешне грубоватый тон общения с ними воспринимают как естественный, поскольку за ним стоит искренняя заинтересованность в них. Другие мастера на сходном участке могут поддерживать суховатый и сдержанный стиль общения «начальницы» или корректный педагогический тон. Молодой мастер на «трудноуправляемом» участке, где работают его сверстники — высококвалифицированные рабочие — в чисто производственных отношениях поддерживает тон «лидера компании для совместного проведения свободного времени». В целом это обеспечивает достаточно высокую управляемость участка, его успешную работу, руководством цеха мастер характеризуется положительно, хотя сложившийся «панибратский» тон общения и мешает ему решать некоторые задачи. Естественно, для построения подобной системы руководства мастер должен обладать определенными личностными качествами. На похожем участке мастер, действующий с позиции «администратора» испытывает большие трудности в обеспечении руко 78 водства, не может установить необходимого для этого взаимодействия с рабочими. Будучи элементом общей системы управления участком, ИСиД мастера находится в сложных взаимоотношениях с особенностями руководства цехом, предприятием в целом, работой цеховых служб. Так, уже давно в промышленной социальной психологии обнаружено, что «стиль руководства» способен как бы распространяться в организации сверху. Можно однако отметить, что это распространение может происходить и по механизму «отрицательной индукции», носить компенсаторный характер. Например, у начальника цеха, недостаточно взаимодействующего с подчиненными в ходе выработки решений, у которого, в частности, регулярные собрания мастеров не выполняют своей функции информирования работников и координации их деятельности, в цехе интенсивно развиваются неформальные контакты мастеров между собой, с работниками цеховых служб, с рабочими своих и чужих участков. Также в случае недостаточно хорошо работающей технологической службы мастера чаще привлекают опыт рабочих к разработке технологии изготовления той или иной детали. Все это выглядит как усиление компонента «коллегиальности» в деятельности мастера. Если цеховой диспетчер, курирующий участок, хорошо справляется со своими обязанностями, если отрегулировано взаимодействие между ним и мастером в планировании работы участка, то мастер может направить больше сил на налаживание своего взаимодействия с рабочими, установление нужных взаимоотношений с ними в ходе такого взаимодействия, создание на участке благоприятного психологического климата. На сходном участке, где это условие не выполняется, мастер вынужден большую часть своего времени заниматься решением задач увязывания работы участка с задачами цеха, во взаимоотношениях с рабочими перейти к единоличному руководству, к администрированию со всеми вытекающими отсюда последствиями — ухудшением психологического климата, повышением текучести.

79 В виде индивидуальной системы деятельности в своих существенных взаимосвязях выступает то, что мы можем наблюдать непосредственно — индивидуальная деятельность мастера: что и когда делает мастер, какие цели в данный момент перед собой ставит, какие признаки выделяет в объекте. По своему содержанию понятие индивидуальной системы деятельности по руководству (ИСиД) отличается от широко распространенного понятия «индивидуальный стиль руководства» (ИСР). Главные отличия сводятся к следующему. 1. В понятие «индивидуальный стиль руководства» как правило включаются характерные особенности индивидуальной системы деятельности руководителя. Но деятельность мастера, направленная на руководство участком, само по себе не существует, она — лишь результат абстрактного выделения из всей системы руководства участка действий, непосредственным субъектом которых может быть признан мастер. Вне поля зрения остается вся взаимосвязанная деятельность различных людей, осуществляющих руководство участком;

задачи, требующие совместного разрешения;

факторы, детерминирующие возникновение этих задач;

объективные условия производственной ситуации. С этим отрывом индивидуальной деятельности от системы руководства, на наш взгляд, связаны многие методологические и методические трудности изучения деятельность руководителя. В понятии ИСиД по руководству участком изначально отражено существование ее лишь как подсистемы более общей системы руководства, в ее содержание входит не только индивидуальная деятельность руководителя, но и взаимосвязанная с ней активность других работающих. Таким образом, ИСР — это черта, фактор, приписываемый руководителю, «вынесенному» из производственной ситуации;

ИСиД — система, в которой есть единство образующих ее факторов, их функциональная структура и взаимодействие внутри системы. ИСР — субъектная характеристика, в ИСиД — единство объекта, субъекта и условий. Не 80 обходимость учета этого единства понимается в работах, где ИСР подвергается всестороннему анализу. Так, А.Л. Журавлев [52] отмечает обусловленность индивидуального (или конкретного) стиля руководства как конституциональными факторами, так и факторами производственной обстановки и личности руководителя. Более того, в его более поздних работах интенсивно разрабатывается весьма плодотворное понятие коллективного субъекта управленческой деятельности [53, 54]. Но в большинстве и теоретических и прикладных работ ИСР рассматривается как чисто «индивидуальносубъектная» характеристика. 2. В большинстве работ, начиная с К. Левина использующих понятие ИСР постулируется наличие у определенного руководителя определенного стиля. Таких стилей, как правило, выделяют три: директивный (авторитарный), демократический (коллегиальный), либеральный (попустительский). У реальных руководителей, однако, редко удается диагностировать определенный стиль руководства: в одних случаях и с одних коллективах они используют коллегиальные приемы, в других — директивные и т.д. Понимая эту трудность, А.Л. Журавлев предложил обратиться к «параметрическому» подходу в диагностике индивидуального стиля руководства: определять в деятельности руководителя количественное соотношение признаков трех основных стилей руководства. Однако по-прежнему неясно, что характеризует полученное соотношение: личность руководителя, его деловые качества или индивидуальное своеобразие используемых им приемов руководства на данном рабочем месте, в данном коллективе, на определенной стадии его развития, в определенной производственной ситуации. Содержательное рассмотрение индивидуального своеобразия приемов деятельности во взаимосвязи со всеми факторами, ее детерминирующими, и дает нам индивидуальную систему деятельности мастера по руководству участком. ИСиД постепенно выстраивается мастером на конкретном рабочем месте в результате взаимодействия различных факторов и может изменяться применительно к изменяю 81 щейся производственной ситуации. Она может быть более или менее адекватна ей и позволяет мастеру с определенной степенью успешности решать стоящие перед участком функциональные задачи. В качестве примера построения ИСиД можно рассмотреть деятельность одного из мастеров, направленную на повышение управляемости участка. Для того, чтобы облегчить себе процесс решения задач, связанных с «уговариванием» рабочих, он в течение пяти лет проводил на участке политику, результатами которой стали: полная взаимозаменяемость работниц, принятие всеми работающими целей участка, создание благоприятных отношений работающих как друг к другу, так и к мастеру и т. п. Самим мастером сам процесс построения его индивидуальной системы деятельности воспринимается как создание участка, способного решать поставленные перед ним задачи, т. е. системы взаимодействия и мастера, и других работников участка. Неучет различий между системой руководства и стилем поведения и общения руководителей приводит к путаницам в литературе, наподобие утверждений о том, что в коллективах творческих работников хорошо действует «попустительский», «невмешивающийся» стиль руководства. На самом деле здесь явно неправомерно объединены по внешнему признаку — «невмешивающемуся стилю поведения — две различные системы руководства: управление высокоразвитым коллективом высококомпетентных работников, самостоятельно действующих в направлении общей цели, основанное на принципах коллегиальности, и индивидуальная деятельность некомпетентного и немотивированного руководителя. В первом случае имеется развитая и эффективная система управления организацией, основанная на высокой управленческой активности «исполнителей», во втором — как правило, противоположные характеристики. Объединяющий же признак — один: низкая интенсивность вмешательства в функционирование системы руководства. По отношению к мастеру ИСиД является его «внешнедеятельностной характеристикой. Совокупность детерминирующих ИСиД психических обра 82 зований, отражающая опыт, который накоплен мастером в ходе разрешения производственных задач, готовность действовать тем или иным образом при возникновении тех или иных проблем, выделять в соответствии с этим в ситуации те или иные стороны, так или иначе структурировать ее, система основных идей, принципов, подходов, на основании которых руководитель строит свою деятельность, может быть определена как индивидуальная концепция руководства [70]. Для психолога изучение этого образования особенно важно, так как оно во многом детерминирует специфику психических процессов, и прежде всего, мышления, обеспечивающих решение мастером задач, включенных в его деятельность. В ходе прикладных исследований, направленных на оптимизацию деятельности мастера, воздействие на эту деятельность может осуществляться как через изменение организационных условий, в которых функционирует система руководства участком, включающая в себя взаимосвязанную деятельность руководителей цеха, представителей цеховых и заводских служб, мастера, бригадиров и рабочих, так и путем непосредственного воздействия на индивидуальную концепцию руководства мастера, включаемого в специально организованные коммуникативные ситуации в виде проведения специальных занятий по обучению мастеров, коррекции их деятельности. Обычно психологи, занимающиеся изучением, коррекцией и формированием деятельности, работают с более простыми ее видами, где могут быть хорошо, однозначно описаны цели и задачи, информационная (ориентировочная) основа, операциональный состав деятельности (часто даже задаваемый алгоритмически). Правда, и таких случаях отмечаются индивидуальные вариации индивидуальной основы, операционального состава, отмечаемые в понятии индивидуального стиля деятельности. Сталкиваясь же с более сложной деятельностью, вроде деятельности руководителя, психологи, как правило, отказываются и от содержательного, и от системного подхода, требующего изучения деятельности в единстве и во взаимодействии сторон, ее детерминирующих, переходят или к чисто функциональному ана 83 лизу (наподобие описания деятельности руководителя в виде совокупности функций руководства), при котором недостаточно учитывается реальное психологическое содержание деятельности, или к «факторному» подходу. Последний реализуется в виде «теории черт», определяющих успешность руководства вообще, и в концепциях «индивидуального стиля руководства», где стиль — тоже некий фактор, наличие которого приписывается субъекту управления и с которым связывается успешность или неуспешность его деятельности. Соответственно и методы формирования и коррекции деятельности разработаны главным образом для «простых» деятельностей с легко описываемыми информационной или ориентировочной основой и операциональным составом. Эмпирически разработаны и методы обучения «сложным» видам деятельности, в частности, деятельности руководителя (различные активные методы обучения), но психологическая сущность их воздействия, а также то, что же собственно надо формировать или исправлять у руководителя, изучены пока слабо, эти методы редко строятся на основании содержательного анализа деятельности. Исходя из вышеизложенного, мы можем поставить на обсуждение тезис о том, что подвергаться формирующим и корректирующим воздействиям должна индивидуальная система деятельности по руководству (применительно к мастеру — участком), существующая как подсистема более общей системы руководства. Соответственно, при разработке методов подбора руководителей надо не составлять списки «черт», обеспечивающих успешность «руководства вообще», как часто до сих пор делается в прикладных исследованиях, а в ходе содержательного анализа решать вопрос о том, какими качествами должны обладать кандидаты на должность, например, мастера, чтобы быть способными включиться в общую систему взаимодействия различных людей, деятельности которых образуют систему управления участком, выработать в соответствии с ней собственную ИСиД, т.

е. на основе особенностей 84 участка и его функциональных задач выстраивать стратегические и тактические задачи своей деятельности и адекватные приемы их решения. Естественно, выполнение этих требований нуждается в углубленном изучении как функционирования систем управления участками в целом, так и индивидуальных систем деятельности мастеров по управлению участками. Предметом психологического исследования здесь являются особенности взаимодействия работников в ходе функционирования системы управления участком, специфика психических процессов, и прежде всего мышления, обусловливающих постановку и решение задач в их деятельности, а методом — содержательный психологический анализ деятельности. Таким образом, успешные руководители отличаются от неуспешных характером «выстроенности» своей индивидуализированной системы деятельности. Это проявляется, с одной стороны, в степени усвоенности существующего в «субкультуре» мастеров общепринятых принципов и методов работы, а с другой, в «оригинальности» индивидуального «почерка», в наличии некоторого системообразующего стратегического принципа. Он выступает в качестве интегрирующего начала, детерминируя, во-первых, использование определенных способов работы, во вторых, построение познавательных образований, отражающих свойства объекта, проявляющиеся в ходе взаимодействия с ним профессионала. Для руководителя социально-перцептивные характеристики людей профессионализированы и определяются его индивидуальным стилем. Соответственно, анализ психологических механизмов должен включать изучение не только тех из них, от которых зависит разрешение конкретных ситуаций, но и обеспечивающих успешность деятельности в целом, в том числе ее индивидуализацию. Практически все мастера, рассказывая о начале своей деятельности, выделяют особую задачу «поставить себя на участке», «создать хорошо управляемый участок». Каждый из них, естественно, стремится стать хорошим мастером, или, по крайней мере, не быть плохим. Отражение объекта 85 деятельности, выявляемое в ходе описанных выше исследовательских процедур, обычно включает и те его свойства, которые выступают как условия, благоприятствующие или препятствующие достижению приведенных выше целей. Следовательно, можно говорить о наличии у руководителя задачи, «сквозной» по отношению к разрешению конкретных производственных проблем. Когнитивным образованием, обеспечивающим ее решение, очевидно является представление о ситуации своей деятельности, в котором субъекту в той или иной степени презентирован общий процесс развития его взаимодействия с объектом в условиях общения с другими людьми. Эти наблюдения в совокупности с приведенными выше фактами, свидетельствующими о развитии пропедевтической функции мышления руководителя в ходе его профессионализации, позволяют предположить, что познавательные компоненты индивидуализированной системы деятельности опытного и успешного руководителя позволяют ему рассматривать решение каждой конкретной производственной задачи как часть общего процесса развития его взаимодействия с объектом. Соответственно, основное направление изменений этих когнитивных образований — расширение отражаемой ситуации деятельности в ее временных, генетических, каузальных и пространственно-функциональных взаимосвязях. Факты соответствия знаний руководителя сформированному им индивидуальному стилю деятельности указывают на прогрессирующую тенденцию отражения объекта опосредованно через ее способы, что обуславливает действенность познавательных структур. Это когнитивное образование неоднородно: в нем наличествуют и осознанные, вербализуемые компоненты, в частности, позволяющие изучать их описанными выше методами, и велика доля невербализуемых когнитивнодейственных элементов, легко актуализирующихся в конкретных условиях в виде установок на определенные способы действия. Эта неоднородность и 86 обуславливает отмечавшуюся уже невозможность для руководителя осознать свою деятельность в целом, в том числе соотносительно с коллегами. На основании приведенных соображений можно сформулировать вывод, что процесс формирования индивидуализированных познавательных образований, опосредующих реальную сложную профессиональную деятельность, должен исследоваться иначе, чем это принято в лабораторных экспериментах по изучению мышления. Познавательный продукт, создаваемый при разрешении каждой конкретной проблемы профессионалом — это и способ воздействия на всю ситуацию деятельности с учетом ее истории и последствий. Формирование индивидуального опыта — это, очевидно, не только накопление удачных способов разрешения конкретных проблемных ситуаций. Одновременно познается, обобщается и включается в опыт профессионала то, что соотнесено с представлением о будущей деятельности, о проблемах, которые могут в ней возникнуть. Поскольку успешный руководитель, решая конкретные задачи, в конечном итоге выстраивает адекватную индивидуальную систему деятельности, не осознавая при этом ни ее особенностей, ни этапов и способов ее построения, то, очевидно, мышление в профессиональной деятельности обладает свойством надситуативности, но в особой форме, основанной на невербально-рефлексивных способах обобщения [138]. По-видимому, успешность профессионала во многом связана с выраженностью этого свойства, обуславливающей возможность решения его главной задачи — сформировать свою деятельность и себя как ее субъекта. Эти соображения подтвердились в проведенных нами исследованиях деятельности руководителя. На основе их результатов мы пришли к следующим выводам: 1. Процесс профессионализации руководителя связан с формированием сложных когнитивных образований, приобретающих индивидуализированный характер и составляющих основу принципов и способов деятельности данного руководителя в конкретных производственных условиях.

87 2. Субъективная проблемность деятельности изменяется по мере профессионализации. Успешные и опытные руководители отличаются развитой пропедевтической функцией мышления, что выражается в предупреждении возникновения проблемных ситуаций посредством направленного управления работой участка. В результате количество таких ситуаций уменьшается. 3. Развитие в ходе профессионализации когнитивного обеспечения деятельности руководителя характеризуется «расширением» факторов индивидуальной деятельности в ее временных, генетических, каузальных и пространственно-функциональных аспектах, и «укрупнением» решаемых задач. Таким образом, в качестве основной закономерности профессионального развития мы рассматриваем самостоятельное активное (хотя часто и не осознаваемое) построение субъектом его индивидуализированной системы деятельности, накопление им когнитивно-действенных образований, интегрирующих, отражающих и регулирующих процессы его взаимодействия с объектом. Важнейшей особенностью когнитивных образований опыта руководителя является именно их действенность, использование при их построении таких форм репрезентации, которые позволяют им легко актуализироваться в соответствующих проблемных ситуациях, содержать в себе некую схему построения условий задачи, выявления в них типовой проблемной ситуации, актуализации определенных действий. Эти обобщенные формирования выстраиваются руководителем в ходе разрешения им конкретных проблемных ситуаций по принципу сочетания макро- и микрогенетических аспектов мышления, разрабатываемому Д.Н. Завалишиной [57, с. 106-122], в соответствии с концепцией «добавочного продукта» Я.А. Пономарева [127, 128, с. 31, 32, 178-206]. Сходные данные об изменении отражения ситуации деятельности в процессе формирования ее информационной основы в ходе про 88 фессионализации получены и в исследованиях, выполненных в русле концепции системогенеза профессиональной деятельности.[126]. 2.4. Выводы и задачи 1) Анализ протоколов позволил сформулировать гипотезу, что успешность решения практических задач определяется способностью человека лабильно переключаться между разноопосредованными представлениями осмысливаемой ситуации. Для проверки этой гипотезы было проведено моделирующее исследование описанное в третьей главе. 2) Специфическим свойством обобщений практического мышления оказалась их ярко выраженная субъектность. Подробное обсуждение этого результата содержится в первой главе (п. 1.3.). В качестве важнейшего свойства осмысливаемых практических ситуаций, во многом определяющего успешность их разрешения, образованием, развивающимся в ходе профессионализации и детерминирующего ярко выраженную пропедевтическую функцию мышления успешных руководителей была выделена развернутость этих ситуаций во временном плане. Это свойство выражается в «стратегичности» практического мышления и в «компетентности во времени» его субъекта. В связи с этим встает задача проанализировать связи и взаимодействия этих свойств, проявления этих связей в различных мировоззренческих образованиях и в жизненных стратегиях, порождаемых практическим и обыденным мышлением. Рассмотрению этих вопросов посвящена 4-я глава диссертации 89 Глава 3. ИССЛЕДОВАНИЕ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ ОБРАЗНОГО И ВЕРБАЛЬНОГО ОПОСРЕДОВАНИЯ В ХОДЕ РЕШЕНИЯ ЗАДАЧ ПРИ ИСКУССТВЕННОМ «БЛОКИРОВАНИИ» ВЕРБАЛЬНОГО И ОБРАЗНОГО ПЛАНА 3.1. Общая стратегия исследования. Цель, задачи и гипотезы Цель исследования состояла в эмпирическом исследовании переключения образного и вербального опосредования в ходе решения задач при искусственном «блокировании» вербального и образного плана. В исследовании проверялась сформулированная в ходе описанного во 2-й главе изучения мышления в деятельности руководителя гипотеза, что успешность решения практических задач определяется способностью человека лабильно переключаться между разноопосредованными представлениями осмысливаемой ситуации. В соответствии с целью исследования были сформулированы следующие задачи: 1. Исследование включенности элементов образной логики в процесс решения задач необразного содержания. 2. Изучение переключения на вербальное опосредование в ходе решения задач при искусственном «блокировании» образного плана. 3. Изучение переключения на образное опосредование в процессе решения задач при искусственном «блокировании» вербального плана. Исследование состоит из трех частей, каждая из которых направлена на достижение поставленной задачи. Гипотезы исследования 1. Более успешно будут решать задачи испытуемые: 1) с неявно выраженной образной или вербальной опосредованностью мышления;

90 2) способные легко переключаться образного на вербальное опосредование или наоборот. 3.2. Методы, процедура и объект исследования Первая часть исследования включает в себя две серии. В первой серии испытуемым предлагается решить задачу любыми известными им способами в обычных условиях. Во второй — в условиях сенсорной (зрительной) депривации, создаваемой для максимальной концентрации внимания испытуемых на содержании задачи и процессе ее решения, а также для устранения интерферирующего влияния сенсорной информации из окружающей действительности на возникающие зрительные образы в ходе решения. Во второй части исследования для выполнения второй задачи исследования мы использовали методику по изучению процесса решения задач при образных помехах. Методика была разработана нами по аналогии с методами, использовавшимися А.Н. Соколовым и Н.И. Жинкиным [146, 50]. Эти методы направлены на изучение роли внутренней речи в мышлении путем ее затруднения посредством подавления речедвижений с помощью произнесения вслух заученного материала или ритмичного постукивания. Методика позволяет выявить значение образного опосредования путем затруднения возможности оперирования умственными образами, вследствие того, что процесс решения задачи сопровождается предъявлением испытуемому отвлекающего образного материала. Образный план мы старались заполнить при помощи журналов с иллюстрациями, интересными для испытуемых (для женщин — журнал с прическами, для мужчин — с аудио-, видеотехникой). Испытуемым предлагалось решать задачу при одновременном просмотре иллюстраций журнала. В третьей части исследования для выполнения третьей задачи мы применяли методику А.Н. Соколова. Искусственная блокировка вербального плана осуществлялась путем напевания какой-либо мелодии при помощи слогов (ля-ля-ля) в момент решения задачи.

91 Объект исследования — группа студентов в возрасте 19–22 лет в количестве 45 человек. В качестве экспериментального материала мы использовали т.н. «логические задачи». Выбор подобных задач не случаен. Причины: 1) логические задачи нестандартны, решению их испытуемые, как правило, не обучались. Трудность заключается в отсутствии у испытуемого стереотипов, по которому он мог бы решить задачу, а попытки использовать опыт решения других, в том числе математических задач, также не приносит желаемого успеха, что приводит к необходимости искать относительно новый для испытуемого путь решения;

2) логические задачи построены таким образом, что представляют большую для испытуемого индивидуальную свободу в реализации решения;

3) логические задачи не дают возможности полностью формализовать условия;

4) логические задачи позволяют «развернуть» решение, т. е. представить как последовательность взаимосвязанных этапов и проанализировать приемы, которые использует испытуемый, регулируя ход решения;

5) для решения логических задач не требуется знаний специальных наук. Задача не рассматривается как взаимодействие математических или физических величин по определенным закономерностям, зафиксированным в формулах, без знания которых решение чрезвычайно усложняется или становится совсем невозможным. Процесс решения логических задач исследовали при помощи метода мышления вслух и ретроспективного анализа. Процесс решения логических задач исследовали при помощи метода мышления вслух и ретроспективного анализа. После решения каждой задачи, испытуемым задавались дополнительные вопросы.

92 Общие вопросы: — Возникали ли в процессе решения задачи какие-либо наглядные образы, схемы, чертежи? Помогали ли они решению задачи? Если да, то как? — Какие логические приемы вы использовали при решении? Вопросы к первой части исследования: — Как вам было легче решать задачу — с закрытыми или с открытыми глазами? Почему? Вопросы ко второй части исследования: — Какое влияние оказывал просмотр журнала на процесс решения задачи? Вопросы к третьей части исследования: — Какое влияние оказывало проговаривание слогов на процесс решения задачи? — Как вам было легче решать задачу, — просматривая журнал, или проговаривая слоги? Почему? 3.3. Основные результаты и их интерпретация 3.3.1. Анализ различных способов решения вербальных задач 3.3.1.1. Первая серия Испытуемым предлагалось решить воспринимаемую на слух задачу. Инструкция: «Сейчас вам прочитают задачу. Вы должны запомнить и понять ее содержание, решить ее, рассуждая вслух. При необходимости текст задачи может быть повторен.» Задача I. «Перепись населения». «В доме, заселенном только супружескими парами, проводилась перепись населения. Человек, проводивший перепись, был шутником и составил такой отчет. «Взрослых больше, чем детей. Мальчиков больше, чем девочек. У каждого мальчика есть сестра. Бездетных семей нет.» Отчет был забрако 93 ван, но не по тому, что был неправильно составлен по форме. Ответьте, почему отчет неверен?» Анализ процесса решения задачи при открытых глазах Знакомясь с условиями конкретной задачи, человек использует свой опыт решения самых разнообразных задач. Этот опыт заключается в том, что у человека складывается соответствующее представление о задачах и способах их решения, причем определенному типу задач субъективно соответствуют определенные способы решения. Потому для выбора способа решения необходимо установить тип задачи. По начальным гипотетическим предположениям испытуемых можно поделить на две группы. Одни испытуемые восприняли задачу как логическую, т.е. процесс категоризации — отнесения решаемой задачи к различным типам субъективной классификации задач — у них пошел в правильном направлении. Другие испытуемые неверно установили тип задачи, что оказало существенное влияние на выбор способов решения. Процесс понимания содержания задачи данных испытуемых строился на основе установления связи между условиями задачи и актуальными значениями наблюдаемых сцен и событий в прошлом. Согласно точке зрения Д. Нормана [114], в нашей памяти хранятся сценарии событий, в которых задано не только место и последовательность событий, но и цель, ради которой совершаются события. Так, все рассуждения этих испытуемых сводились к тому, что перепись населения должна содержать четкие количественные данные. Испытуемые отмечали, что у них всплывал зрительный образ протокола переписи населения, передающий всю суть значения данной процедуры. Это представление закрывало собой содержание задачи, что как бы заслоняло абстрактную логическую зависимость, выраженную в условии. Данный факт наблюдался у 15 испытуемых. Неверное установление типа задачи одними испытуемыми можно объяснить их невнимательностью, т. к. после уточнения условий задачи и под 94 сказок, они начинали выдвигать другие гипотезы, приводящие к верному решению задачи. Невнимательность в свою очередь можно объяснить сложностью восприятия текста на слух. (Многие испытуемые спрашивали, нельзя ли им самим читать задачу.) Однако, часть испытуемых (6 человек) все же продолжали придерживаться версии о том, что отчет по переписи населения должен содержать числовые данные. Как правило, к этой группе испытуемых относились испытуемые математических факультетов. Те испытуемые, которые отнесли задачу к классу логических (сразу или после дополнительных уточнений содержания задачи), решали задачу путем сопоставления посылок ее условия. Гипотезы выдвигались самые разнообразные. Некоторые испытуемые отталкивались от утверждения, «…бездетных семей нет… значит, в семье должен быть по крайней мере, хотя бы один ребенок… у каждого мальчика есть сестра и мальчиков больше, чем девочек… взрослых не может быть больше детей…» (исп. 4). Испытуемый № 12: «Количество людей отсутствует. При переписи населения имеет значение соотношение людей… У мальчиков есть сестра… Нельзя определить количество семей, нельзя ничего сказать о количественном, возрастном факторе, который необходим для переписи… Говорится только о структуре семей… Взрослых больше детей. Если у каждого мальчика есть сестра, то, как минимум, в семье может быть 2 ребенка, следовательно, взрослых больше детей. Тогда должны быть бездетные семьи, а этого нет…». Испытуемый № 7: «… Потому, что детей нельзя подсчитать. Родителей в основном двое… Какое-то количество мальчиков имеет сестер. Есть семьи, в которых только мальчики, а в других — мальчики и девочки. Есть семьи, в которых только девочки, но таких семей меньше, так как взрослых больше детей. Детей в семьях немного. Многодетных семей раз-два и обчелся. Что 95 неправильно? Все неправильно. Перепись предполагает не общие фразы, а подсчет голов. Должен указываться возраст, количество и т.д….». Испытуемые отмечали, что у них всплывал зрительный образ протокола переписи населения, передающий всю суть значения данной процедуры. Это представление закрывало собой содержание задачи, что как бы заслоняло абстрактную логическую зависимость, выраженную в условии. Данный факт наблюдался у 15 испытуемых. Для таких испытуемых характерно непонимание вопроса задачи, которое может быть вызвано незнанием, невнимательностью или какими-то другими причинами. Во всех случаях мы встречаем нарушения на начальных стадиях усвоения условия. Процесс категоризации, «опознания» задачи идет не в верном направлении. Эти ошибки приводят к неадекватному отражению сути или детали задачи. Неверное установление типа задачи одними испытуемыми можно объяснить их невнимательностью, т. к. после уточнения условий задачи и подсказок, они начинали выдвигать другие гипотезы, приводящие к верному решению задачи. Невнимательность в свою очередь можно объяснить сложностью восприятия текста на слух. (Многие испытуемые спрашивали, нельзя ли им самим читать задачу.) Однако, часть испытуемых (6 человек) все же оставались придерживаться версии о том, что отчет по переписи населения должен содержать числовые данные. Как правило, к этой группе испытуемых относились испытуемые математических факультетов. Те испытуемые, которые отнесли задачу к классу логических (сразу или после дополнительных уточнений содержания задачи), решали задачу путем сопоставления посылок ее условия. Гипотезы выдвигались самые разнообразные. Некоторые испытуемые отталкивались от утверждения, что «… бездетных семей нет… значит, в семье должен быть по крайней мере, хотя бы один ребенок… у каждого мальчика есть сестра и мальчиков больше, чем девочек… взрослых не может быть больше детей…» (исп. № 4).

96 Другие испытуемые учитывали вероятность наличия в доме разнообразных родственных связей (бабушки, дедушки, дяди и дяди Подобный разных родственных связей (бабушки, дедушки, тети, тети, т.д.). и т.д.). ход рассуждения, вероятнее всего обусловлен индивидуальными особенностями развития системы образов в онтогенезе. У таких испытуемых сформировано представление о семье не как о малой структуре (родители — дети), как о широкой системе межпоколенных и родственных взаимосвязей. Такое представление о семье путало испытуемых и уводило от правильного решения задачи. Трое испытуемых пытались решить задачу путем перебора различных сочетаний детей в семье в соответствии с условием задачи (два мальчика и одна девочка, три мальчика и две девочки и т.д.). Все эти испытуемые зрительно представляли взрослых и детей. Это помогало им в решении задачи. Все эти испытуемые зрительно представляли взрослых и детей. Это помогало им в решении задачи. Что касается зрительных образов, то они возникали у всех испытуемых. Разница заключалась в том, что некоторым испытуемым наглядные образы не помогали в решении. Это образы, которые Б.Ф. Ломов относит к уровню сенсорно-перцептивных процессов. Образы отличались конкретностью, ситуативностью. Например, образ дома, квартиры, людей, человека с портфелем и т.д. Такие испытуемые (72 %) не оперировали образами в процессе решения задачи, а работали непосредственно с содержанием отчета, выстраивая логическую цепочку отношений. Испытуемые использовали следующие логические (вербальные) приемы в решении: — структурирование задачи — выстраивание в последовательность условий задачи;

— сравнение каждого предыдущего утверждения с последующим, поиск противоречия;

97 — одно утверждение сравнивалось с остальными и искалось противоречие. 28 % испытуемых (11 человек) активно оперировали наглядными образами в процессе решения задачи. Часть испытуемых наглядно представляли людей, разбив их на три категории: взрослые, мальчики и девочки. Количество людей в категориях менялось в соответствии с выдвигаемой гипотезой. Шестеро из одиннадцати испытуемых заменяли образы людей символами (шары, палочки, галочки) и выстраивали их в определенную схему, структура которой так же менялась в зависимости от выдвигаемой гипотезы. Двое испытуемых пытались формализовать задачу — представить условие задачи в виде неравенства. Каждая категория людей — взрослые, мальчики, девочки — обозначались переменными X, Y, Z. Испытуемые пытались трансформировать логическую задачу в математическую, опыт решения которой у них имелся. Проведя количественный анализ результатов, мы пришли к следующему. При решении логических задач (не образных), исходные условия которых не заданы в наглядной форме, а словесное описание условий слабо актуализирует определенное наглядное знание, мы все же наблюдали формирование «вторичных» образов, а так же оперирование ими для нахождения ответа на вопрос задачи. Испытуемых, применявших вербальные способы в процессе решения задачи, больше (34 человека), чем тех, которые использовали приемы образной логики (11 человек). Однако результативность решения выше у последних (см. диаграмму 2). Высокая результативность решения у испытуемых, активно оперировавших образами в ходе решения, вероятнее всего, объясняется особенностями процесса самого решения. Согласно Р. Арнхейму, «если мы хотим понять отношения с помощью рассуждения, нам для этого понадо 98 бится установить или проследить все линейные связи в чувственно воснимаемом мире одновременности. Изобразительное мышление имеет дело с принимаемом мире одновременности. Изобразительное мышление имеет событиями и фактами в их одновременности» [6, с. 105]. Такие свойства образного отражения, как целостность, симультанность позволяют испытуемым «представить» задачу одномоментно, не расчленяя ее на отдельные части, что необходимо для поэтапного решения задач на вербальном уровне.

Диаграмма 1. Результативность решения по первой задаче 100% % от общего числа испытуемых 81% 80% 60% 40% 20% 0% типы испытуемых 52% "визуализаторы" "вербализаторы" Из 11-ти испытуемых, активно оперировавших наглядными образами разной степени обобщенности в процессе решения, 9 человек правильно решили задачу. Из 34 испытуемых, которые решали задачу, используя преимущественно вербально — логические приемы, и у которых наглядные образы возникали, но не помогали решению, — 18 человек. Из них двое имели в прошлом определенный опыт решения подобных задач. Сопоставив эти результаты, можно сказать, что оперирование образами, схематизация условий задачи стимулирует мыслительный процесс, облегчает запоминание содержания задачи и помогает найти правильное решение.

99 3.3.1.2. Вторая серия Инструкция: «Закройте глаза. Сейчас вам прочитают задачу. Вы должны запомнить и понять ее содержание, решить ее, рассуждая вслух.. При необходимости текст задачи может быть повторен». Задача II. «Соревнования». «Четверо ребят — Алеша, Боря, Ваня, Гриша — соревновались в беге. После соревнований каждого из них спросили, какое место они заняли. Ребята дали следующие ответы: 1. Алеша — «Я не был ни первым, ни последним» 2. Боря — «Я не был последним» 3. Ваня — «Я был первым» 4. Гриша — «Я был последним» Три из этих ответов правильные, а один неверный. Кто сказал неправду? Кто был первым? » Анализ процесса решения задачи, выполняемой с закрытыми глазами. Почти все студенты, участвующие в исследовании, испытали трудности с запоминанием содержания задачи. Это можно объяснить рядом причин: необычностью состояния испытуемого в момент решения (закрытые глаза), содержанием задачи, трудностью восприятия текста на слух. Основная трудность заключалась в том, чтобы запомнить имена ребят, участвовавших в соревновании, в соответствии с их высказываниями. Часть испытуемых вышла из этого сложного положения, заменив имена номерами (первый, второй, третий, четвертый). Высказывания бегунов испытуемые формализовали, переводя с языка абстрактных терминов к более конкретному виду. При помощи данной операции все испытуемые выстраивали содержание задачи в определенную систему. Алеша (I) — мог прибежать вторым или третьим. Боря (II) — мог прибежать либо первым, либо вторым, либо третьим. Ваня (III) — прибежал первым.

100 Гриша (IV) — прибежал четвертым. Дальнейший ход рассуждений у каждого испытуемого был различен. Проанализировав эти рассуждения, мы выделили три группы испытуемых. В одну группу вошли испытуемые, которые в решении отталкивались от вопроса задачи, на который и требовалось им ответить: «Кто был первым?». Их умозаключения сводились к тому, что раз кто-то из ребят солгал, и в задаче спрашивается, кто был первым, то солгал именно тот, кто и сказал, что прибежал первым. Таким способом решали задачу 24 % испытуемых (10 человек). И все они дали верный ответ. Испытуемые отвечали, что у них возникали образы, но они были конкретны и ситуативны, поэтому существенно не помогли решению. Во вторую группу вошли испытуемые (4 человека), которые отнесли предлагаемую для решения задачу к особому классу задач социального плана, где мышление попадает в аффективно заряженную область самооценки и межгрупповых отношений. По мнению этих испытуемых, «солгал тот, кто сказал, что прибежал первым. На самом деле ему было стыдно признаться, что прибежал он всего лишь третьим или четвертым». Данные испытуемые образно представляли себя вместо ребят. Отметим также, что у всех этих четверых испытуемых решение первой задачи сводилось к тому, что отчет по переписи населения должен включать в себя четкие количественные данные. По-видимому, у испытуемых отсутствует четкое представление о категории логических задач, что делает невозможным правильное отнесение задачи к определенному типу в субъективной классификации задач, имеющейся у человека и собственно само решение задачи. Испытуемый № 26: «Солгал тот, кто сказал, что прибежал первым. На самом деле ему было стыдно признаться, что прибежал он всего лишь третьим или четвертым». Данные испытуемые образно представляли себя вместо ребят. Отметим также, что у всех этих четверых испытуемых решение первой задачи своди 101 лось к тому, что отчет по переписи населения должен включать в себя четкие количественные данные. По-видимому, у испытуемых отсутствует четкое представление о категории логических задач, что делает невозможным правильное отнесение задачи к определенному типу в субъективной классификации задач, имеющейся у человека и собственно само решение задачи. Третья группа испытуемых, выстроив содержание задачи в определенную систему, о которой говорилось выше, пытались распределить ребят по местам. Одни испытуемые делали это, размышляя преимущественно на вербально — логическом уровне — 38 % испытуемых (19 человек). Испытуемые решали задачу методом исключения. Проверяли каждого бегуна насчет того, мог ли он солгать. Например, испытуемый № 11: «… Предположим, что солгал тот, кто сказал, что он был ни первым, ни последним…. Но это не возможно. Боря тоже не мог солгать. Боря сказал, что он не был первым. Значит, он мог быть вторым, третьим или четвертым…(считает на пальцах). Если солгал Гриша, то солгал кто-то другой. Но это не возможно…. Значит, солгал третий, а первым был второй…». Для таких испытуемых характерно развернутое поэтапное продвижение к ответу на поставленный в задаче вопрос. Здесь мы наблюдаем последовательное продвижение от исходных условий к конечной цели через ряд промежуточных выводов. В ряде случаев структура рассуждения совпадает с одним из логически возможных вариантов решения. 25 испытуемых пытались решить задачу в образном плане: представляли момент финиширования ребят на беговой дорожке (кто в каком порядке пресекает финишную линию);

выстраивали ребят в шеренгу и в зависимости от той или иной гипотезы меняли их местами, создавали таблицы, шкалы (см. рис. 1). Испытуемые рассуждали следующим образом: Испытуемый 28: «… Кто-то точно солгал, а остальные сказали правду. Попробуем распределить ребят по местам. Первое, второе, третье, четвертое.

102 Есть первое и четвертое место, и двое будут по середине…. Если кто-то солгал, все это будет выглядеть иначе…. Если солгал тот, кто сказал, что был последним, то…. Нет, он не мог…. Если солгал Ваня, то все в принципе получается. Он мог солгать. Если солгал Боря, то другой тоже солгал. Если солгал Алеша, то два других солгали…». Здесь достаточно хорошо видны переходы от образной логики к вербальной. I А Б В Г + + + II + + III + + 2 3 IV А Б 1 2 3 4 В 1 Г Рис. 1. Таблицы и шкалы, использовавшиеся испытуемыми Трудность задачи заключается в том, что естественное представление (система), создаваемое на основе условий, не содержит в себе противоречий, от которых можно было бы оттолкнуться в решении. Успешное решение задачи предполагает, во-первых, правильную интерпретацию условий, вовторых, совершение некоторых манипуляций внутри модели. По второй задаче мы получили, что 62 % испытуемых решали задачу, используя преимущественно словесно-логические приемы мышления. Из них 35 % решили задачу. 38 % испытуемых решали задачу, преимущественно оперируя образами. Из них 27 % решили задачу. Если эти результаты сравнить с результатами по первой задаче, то мы получаем, что большая часть испытуемых решает задачи с преимуществен 103 ным использованием вербально — логических приемов (72 % испытуемых в первой задаче 62 % во второй). Однако успешность решения задач посредством «образной» логики более высока. Оказалось, что в условиях сенсорной депривации увеличилось количество испытуемых, обращающихся в процессе решения задачи к приемам образной логики. Скорее всего, закрытые глаза ослабили интерферирующее влияние, оказываемое образами восприятия из окружающей действительности на образы, формирующиеся в процессе решения задачи, а также на процесс манипулирования ими. Закрытые глаза, как показывают результаты исследования, способствовали у большинства испытуемых повышению концентрации внимания на содержании задачи, что также могло послужить благоприятной почвой для формирования «вторичных» образов. Проведя количественный анализ результатов, полученных в исследовании процесса решения логической задачи с закрытыми глазами, мы получили следующее. Из 25 испытуемых, решавших задачу преимущественно оперируя приемами образной логики, решили задачу 13 человек (52 %). Из 20 испытуемых, использовавших в процессе решения только вербальнологические способы, — 10 человек (50 %) решили (см. диаграмму 3). Результативность решения у тех и других испытуемых примерно одинаковая. Результативность решения II задачи по сравнению с I-ой у испытуемых «вербализаторов» осталась на том же уровне (I задача — 52 %, II задача — 50 %). У испытуемых «визуализаторов» снизилась с 81 % до 52 %. Однако это снижение произошло в основном за счет тех испытуемых, которые образную логику применяли касательно II задачи (5 человек). Исходя из полученных результатов, можно выделить три типа испытуемых: «визуализаторы», «вербализаторы», и смешанный тип, в который вошли испытуемые, использующие как «образную», так и вербальную логику в зависимости от сложности задачи и ее образной насыщенности. Испытуемые смешанного типа оперировали образами преимущественно при решении второй задачи, выполняемой с закрытыми глазами. Возможно, в этом случае, 104 когда перед глазами темнота и зрительные образы предметов из внешней среды не отвлекают внимание от задачи, у испытуемого «облегчается» процесс формирования «вторичных» образов. Формирование вторичных образов — симультанный процесс, позволяющий получить целостное представление о сути задачи, обеспечивающий эффективность и успешность решения. Этот факт подтверждают и многие исследования Л.Л. Гуровой, И.С. Якиманской [41, 42, 166] и др. Четверо испытуемых использовали «образную» логику только при решении первой задачи. При этом всем им было легче решать с открытыми глазами, т. к. была «возможность фиксации глаз на чем-либо». Те испытуемые, для которых закрытые или открытые глаза не влияли на ход рассуждения, говорили, что с открытыми глазами они абстрагировались от внешних стимулов «уходом в себя», а с закрытыми глазами это абстрагирование получалось само собой.

Диаграмма 2. Результативность решения по второй задаче 100% 90% 80% 70% 60% 50% 40% 30% 20% 10% 0% % от общего числа испытуемых 52% 50% "визуализаторы" "вербализаторы" типы испытуемых 42 % испытуемых решали задачи, преимущественно используя словесно — логические приемы, сравнивая те или иные посылки задачи. Четырнадцати испытуемым при этом легче было решать с открытыми глазами. При закрытых глазах они в значительной степени концентрировали внимание не на задаче, а на том, чтобы удержать глаза в закрытом положении. Также испытуемые отмечали, что с закрытыми глазами испытывали чувство беззащитности, что мешало сосредоточиться на задаче.

105 Итак, в этой части нашего исследования мы посмотрели, как и при использовании каких мыслительных кодов будут решаться логические задачи в ситуации сенсорной (зрительной) депривации и в обычном состоянии. Проанализировав полученные результаты, мы выделили три типа испытуемых: «визуализаторы», «вербализаторы», и смешанный тип, в который вошли испытуемые, использующие как «образную», так и вербальную логику в зависимости от сложности задачи и ее образной насыщенности. Заметим, что у «визуализаторов» и некоторых испытуемых смешанного типа возникали затруднения при рассуждении вслух. Как правило, они сначала решали задачу в уме, а затем давали ее развернутое решение. Данных испытуемых, согласно исследованиям Н.Н. Мехтихановой [108], можно отнести к группе людей, не склонных к вербализации. Испытуемые смешанного типа оперировали образами преимущественно при решении второй задачи, выполняемой с закрытыми глазами. Возможно, в этом случае, когда перед глазами темнота и зрительные образы предметов из внешней среды не отвлекают внимание от задачи, у испытуемого «облегчается» процесс формирования «вторичных» образов. Формирование вторичных образов — симультанный процесс, позволяющий получить целостное представление о сути задачи, обеспечивающий эффективность и успешность решения. Этот факт подтверждают и многие исследования Л.Л. Гуровой, И.С. Якиманской [41, 42, 166]. и др. 3.3.2. Изучение процесса решения задачи в условиях образного блокирования Эта часть исследования направлена на то, чтобы выяснить, какие приемы решения будут применять выделенные в первой части исследования «визуализаторы», «вербализаторы» и испытуемые смешанного типа, если в процессе решения задач заполнить образный план испытуемых наглядной информацией, не имеющей отношения к содержанию задачи. Образный план мы старались заполнить при помощи журналов с иллюстрациями, интерес 106 ными для испытуемых (для женщин — журнал с прическами, для молодых людей — с аудио-, видеотехникой). Инструкция: «Вам прочитают задачу. Внимательно просматривая иллюстрации журнала, вы должны запомнить и понять содержание задачи, решить ее, рассуждая вслух.. При необходимости текст задачи может быть повторен.» Задача III — «Сотрудники»: «В одной сберегательной кассе работают кассир, контролер и заведующий. Их фамилии Борисов, Иванов, Семенов. Кассир не имеет ни братьев, ни сестер и меньше всех ростом. Семенов женат на сестре Борисова и ростом выше контроллера. Назовите фамилии кассира, контролера, заведующего». Ход решения этих задач «визуализаторами» и «вербализаторами» различается по динамическим и процессуальным характеристикам. «Визуализаторам» и части испытуемых смешанного типа требовалось многократное повторение условия задачи и большее количество времени для решения по сравнению с «вербализаторами». Скорее всего, это объясняется невозможностью испытуемых использовать привычные и удобные способы решения, а именно — формирование «вторичных» образов и оперирование ими. Эти испытуемые никак не могли правильно запомнить отдельные посылки условия задачи и связать их друг с другом. Другим объяснением данной проблемы могут быть индивидуальные особенности анализа, переработки, кодировки и хранения поступающей в память информации. Испытуемые «визуализаторы» и испытуемые смешанного типа при решении задач, как правило, используют приемы образной логики. Согласно идее Хоффманна и других исследователей, кодирование информации образной и вербальной, а также ее репрезентация из семантических полей у «визуализаторов» и «вербализаторов» идет по-разному. Поэтому вероятнее всего, трудности, возникшие у испытуемых — «визуализато 107 ров» и части смешанного типа при решении логической задачи в условиях загрузки образного плана, связаны с необходимостью совмещать восприятие интересной для испытуемого информации (иллюстрации журнала) и репрезентацию образов соответственно содержанию задачи, формирование которых необходимо для осуществления процесса решения испытуемыми этого типа. «Скачки» внимания от одного информационного содержания к другому не позволяют продуктивно выполнять ни ту, ни другую деятельность. Из отчета: «Невозможно одновременно решать задачу и смотреть журнал…Выдвигаю какое-то предположение, затем отвлекаюсь на картинки в журнале и забываю свои мысли…». Определенное «представление» испытуемым задачи, что необходимо для осуществления процесса ее решения, для «визуализаторов» становилось возможным лишь в случае полного абстрагирования от содержания журнала, так называемого «ухода в себя», когда содержание задачи выступало фигурой, а иллюстрации журнала — фоном. В.В. Петухов [120] пишет, что «представление задачи испытуемым отличается от собственно решения функционально, составляя его основу. Это может быть либо один прием, позволяющий представить всю задачу в целом, либо несколько приемов, разделяющих качественные этапы ее решения, но главное: они создают действительный фон реальной мыслительной работы испытуемого — его образ (представление) решаемой задачи». «Представление» задачи В.В. Петухов называет «поверхностной» структурой образа (представления) задачи, процесс решения — «ядерной». Отмечает сложные закономерности их взаимодействия. Полное их совпадение имеет место при решении инсайтных задач. В случае решения логических задач «ядерные» и «поверхностные» структуры могут не совпадать. Решение логической задачи является операционально сложным и развернутым, поэтому наличие ее адекватного представления еще недостаточно для выполнения основного требования.

108 После возникновения определенного «представления» задачи «визуализаторы» и испытуемые смешанного типа в отдельных случаях предпринимали попытки решать задачу, структурируя наглядно условия в определенную схему. При этом они выстраивали персонажей задачи по «должностной лестнице» или по «росту». Однако, следует отметить, что эти образы были достаточно «хрупкими», с трудом удерживаемыми, т. к. постоянно присутствовали колебания фигуры (содержание задачи) и фона (иллюстрации журнала). Часть испытуемых — «визуализаторов» и смешанного типа — старались «зацепить» отдельные условия задачи за той или иной иллюстрацией журнала, что способствовало более легкому запоминанию содержания задачи и давало возможность оперировать им. Но необходимость периодически перелистывать журнал эти попытки ликвидировала. Более эффективным способом оказалось размещение и фиксирование посылок логической задачи руками в пространстве. В данном случае жестикуляция выполняла функцию фиксации знания в ее статистическом аспекте [55, 57]. У некоторых «визуализаторов» и испытуемых смешанного типа возникали конкретные, ситуативные образы: «контролер, выдающий бумаги;

кассир, выдающий деньги;

заведующий, работающий в офисе» (исп. 12, 26), «зал сбербанка, кассир за счетной машинкой» (исп. 18). Подобные образы возникали в момент максимально возможной концентрации внимания на содержании задачи. Также можно заметить, что данные испытуемые при решении первой и второй задачи во многом определялись своим жизненным опытом и реалистическим видением проблемной ситуации. Другая часть испытуемых смешанного типа в условиях искусственного «блокирования» включенности образного компонента мышления в процесс решения логической задачи перестраивались с оперирования образами различного уровня обобщенности на вербально-логические приемы (сопостав 109 ление условий задачи, установление причинно-следственных связей). Такие испытуемые достаточно быстро и последовательно решили задачу, не испытывая особых затруднений. «Вербализаторы» по сравнению с испытуемыми, оперировавшими приемами образной логики, решали задачу значительно быстрее. Процесс «представления» задачи проходил без особых затруднений, т. к. анализ и переработка воспринимаемой на слух информации шла на вербальнологическом уровне, что не мешало воспринимать образную (наглядную) информацию из журнала. Одни испытуемые выстраивали цепочку логических рассуждений на основе сопоставления условий задачи. Например, «…Борисов имеет сестру, следовательно, он не кассир, который не имеет ни братьев, ни сестер…значит, кассиром могут быть либо Иванов, либо Семенов, а Борисов — заведующим или контролером…Семенов выше контролера, а кассир ниже всех…значит, Семенов — не контролер… контролер — Борисов…Иванов — кассир…Семенов — заведующий…».(исп. 1, 10) Другие испытуемые выдвигали гипотезу и затем проверяли ее. Например, «…Пусть Борисов будет кассиром…Кассир не имеет ни братьев, ни сестер и ниже всех ростом… Что у нас сказано про Борисова? Семенов женат на сестре Борисова… Значит, Борисов не может быть кассиром…» Другие испытуемые выдвигали гипотезу и затем проверяли ее. Например, «… Пусть Борисов будет кассиром… Кассир не имеет ни братьев, ни сестер и ниже всех ростом…. Что у нас сказано про Борисова? Семенов женат на сестре Борисова…. Значит, Борисов не может быть кассиром…". Для некоторых испытуемых характерно свернутое понимание задачи. В данном случае испытуемый идет от заданного к искомому не последовательно, а минуя один или несколько промежуточных этапов. Это ведет к тому, что испытуемый не может рационально объяснить на каком основании он получает вывод. Понимание в этом случае протекает неосознанно, испытуемый просто с той или иной степенью уверенности считает, что так должно 110 быть. Примером подобного хода рассуждения может послужить отчет испытуемого № 44: «Семенов женат на сестре Борисова. Кассир меньше ростом. Борисов — кассир, Иванов — контролер, Семенов — заведующий». Иллюстрации журнала, как отмечали испытуемые — «вербализаторы», мешали размышлению, однако не в такой степени как «визуализаторам».

Диаграмма4.Результативность решения по 3 задаче.

100% % от общего числа испытуемых 80% 60% 40% 20% 0% типы испытуемых 50% 94% 76% "визуализаторы" "вербализаторы" испытуемые смешанного типа Результативность решения задачи III, как и ожидалось, выше у «вербализаторов» (94 %) и испытуемых смешанного типа (76 %), по сравнению с «визуализаторами» (50 %). 3.3.3. Изучение процесса решения задачи в условиях вербального блокирования Эта часть исследования направлена на выяснение влияния искусственной загрузки вербального плана в момент решения, оказываемого на понимание логической задачи и процесс ее решения у «вербализаторов», «визуализаторов» и испытуемых смешанного типа. Согласно нашим предположениям наибольшие трудности в данном исследовании будут испытывать «вербализаторы», т. к. для того, чтобы решить задачу им скорее всего придется отказаться от использования вербальнологических приемов.

111 1. Для искусственной «блокировки» включенности вербального компонента мышления в процесс решения мы взяли идею А.Н. Соколова об исследовании внутренней речи в мышлении путем ее затруднения посредством подавления речедвижений с помощью произнесения вслух заученного материала [146]. Согласно этой идее, мы предлагали испытуемым прочитать, понять и решить логическую задачу при одновременном напевании какойлибо мелодии посредством слогов (ля-ля-ля). По данным А.Н. Соколова испытуемый может слушать, понимать, запоминать отдельные слова текста и выражения при повторениях в произносимых испытуемым слов (в нашем случае слогов) и в перерывах в речевых помехах. Также испытуемые отмечали в материале основное, расчленяли и обобщали его, нередко создавая таким путем логическую схему. Иначе говоря, они мыслили и при подавленной артикуляции. А.Н. Соколов отмечает, что «иногда обобщенным выражением смысла были образы. Однако образы в данном случае становились носителями не конкретного их значения, а того общего смысла, который придавал им факт необычайно большого расширения значения слов и представлений, которыми мы пользуемся во внутренней речи» [146]. Наглядные образы также использовались испытуемыми для закрепления смысла слушаемых текстов. Н.И. Жинкин описал их как «зрительное перекодирование во внутренней речи» [50]. В отличие от эксперимента А.Н. Соколова в нашем исследовании испытуемые должны были не только понять и запомнить текст, воспринимаемый на слух, но и решить задачу. Поэтому, чтобы облегчить испытуемым запоминание условий задачи и тем самым дать им возможность ее решить, мы предлагали им самостоятельно прочитать текст задачи. Инструкция: «Прочтите внимательно текст задачи. Как только задача будет прочитана, начинайте напевать какую-либо мелодию посредством слогов (ля-ля-ля) и одновременно с этим решать задачу. По окончании решения 112 задачи, вы должны будете рассказать, каким образом вы рассуждали в ходе решения». Задача IV. «Разоблачение оракула»: «Давным-давно в одной из восточных стран был знаменитый оракул. В отличие от остальных оракулов, его устами вещало не одно божество, а три: бог Правды, бог Лжи и бог Дипломатии. Эти божества изображались совершенно одинаковыми фигурами, расположенными в ряд за алтарем, перед которым преклоняли колени люди, ищущие совета. Боги всегда охотно отвечали на вопросы. Но так как они были похожи друг на друга, никто не мог определить то ли отвечает бог Правды, которому надо верить, то ли бог Лжи, который говорит всегда неправду, то ли бог Дипломатии, который может либо солгать, либо сказать правду. Такое положение было на руку жрецам, ибо любой ответ оракула можно было толковать как угодно. Но однажды нашелся человек, который задумал совершить то, что не удавалось самым большим мудрецам. Он решил опознать каждого из богов. Человек вошел в храм и спросил бога, стоявшего слева: — Кто стоит рядом с тобой? — Бог Правды, — был ответ. Тогда человек спросил бога, стоявшего в центре: — Кто ты? — Бог Дипломатии, — был ответ. Последний вопрос человек задал богу справа: — Кто стоит рядом с тобой? — Бог Лжи, — был ответ. — Теперь все понятно, — довольно ответил человек. Что же он понял из ответов богов?" Определенное «представление» задачи у испытуемых появлялось еще в момент ее прочтения. Как только испытуемые начинали напевать слоги в такт какой-либо мелодии, возникшее прежде «представление» задачи «стира 113 лось» из памяти. Восстановить эту информацию испытуемым было предельно сложно. Трудности запоминания, несмотря на наличие текста перед глазами, присутствовало у большинства испытуемых. Из отчета: «Все поняла, когда читала…Как запела, так все забыла…не могла сосредоточиться…Перестала петь — сразу решила…» (исп. 10). Большинство испытуемых «вербализаторов» в процессе решения бессознательно переходили с пропевания слогов на мычание в такт какой-либо мелодии, при этом наблюдалось снижение громкости и темпа пения. Некоторые испытуемые ритмизировали звучание слогов соответственно мелодии предложения. Все это позволяло испытуемым перевести пропевание слогов в разряд автоматизированных действий, что в свою очередь позволяло им хоть как-то сфокусироваться на задаче. Некоторые испытуемые в момент повторного прочтения содержания задачи отбивали пальцем по столу, пытаясь таким образом фиксировать фразы, «…чтобы не забыть, довести до сознания…» (исп. 23). Пение, как отмечали испытуемые, мешало им сопоставлять условия задачи, т. к. приходилось одновременно удерживать в памяти ход рассуждения, возникающие мысли и мотив мелодии. На начальных этапах решения задачи и в момент ее «представления» у некоторых испытуемых «вербализаторов» возникали образы, но они не способствовали решению задачи. «Вербализаторы» отмечали, что появляющиеся образы (например, три фигурки богов, три места) «помогали скорее отвлечься от пения, чем решать» (исп. 14, 33, 38). В процессе решения испытуемые «вербализаторы» использовали вербально-логические приемы. Наше предположение о том, что в условиях искусственной «блокировки» вербального компонента мышления в момент решения задачи испытуемые «вербализаторы» будут прибегать к приемам образной логики, не подтвердилось. Испытуемые по-прежнему использовали 114 привычные для них приемы;

артикуляционные помехи активно сворачивали, а также прибегали к фиксации знания в пространстве (жестикуляция). «Визуализаторы» также отмечали сложность решения задачи в искусственно созданных нами условиях. Напевание мелодии не давало возможности сконцентрироваться на выдвигаемых испытуемыми предположениях. Они никак не могли выбрать, от какой гипотезы оттолкнуться, начать рассуждать. Другим испытуемым «визуализаторам» пение не мешало. Они «представляли богов, и кто что говорит» (исп. 26). Третьей группе «визуализаторов» мешала не сама артикуляция, а необходимость выбора и сохранения мотива песни, т. к. происходили постоянные сбои. Некоторые испытуемые «визуализаторы» также как и «вербализаторы» сворачивали пропевание слогов на мычание, сознательно замедляя темп пения. «Визуализаторы» пользовались при решении приемами образной логики. Испытуемые представляли фигуры богов и в соответствии с тем, что говорили боги, перебирали возможные варианты того, кто из богов, кем является (навешивание «ярлыков»). Лишь один испытуемый «визуализатор» не оперировал образами в процессе решения, т. к. ему сначала «необходимо проговорить условия «в уме», и только затем появятся образы» (исп. 27). Испытуемые смешанного типа совмещали особенности процесса решения задачи, наблюдавшиеся у «вербализаторов» и «визуализаторов». У таких испытуемых также как и у «вербализаторов» происходил плавный переход с пропевания мелодии какой-либо песни на пропевание мелодии предложения. Они сознательно замедляли темп пения, увеличивали паузы между слогами, чтобы упростить, автоматизировать этот вид деятельности.

115 Как и «визуализаторы» испытуемые смешанного типа представляли фигуры в храме и в соответствии с условиями задачи навешивали на них «ярлыки». Лишь у четверых испытуемых смешанного типа в процессе решения задачи не возникали подобные образы. Однако, из отчета этих испытуемых видно, что они решили задачу в момент большой паузы между напеваемыми слогами или только после прекращения пения, что давало возможность применить привычные способы решения подобного рода задач.

Диаграмма 5. Результативность решения по пятой задаче.

100% 90% 80% 70% 60% 50% 40% 30% 20% 10% 0% 90% 72% 82% "визуализаторы" "вербализаторы" испытуемые смешанного типа % от общего числа испытуемых типы испытуемых Результативность решения задачи IV выше у «визуализаторов» (90 %) и испытуемых смешанного типа (82 %), чем у «вербализаторов» (72 %). Следует отметить, что показатель результативности у «вербализаторов» достаточно относителен, поскольку испытуемые не выполняли все требования в процессе решения задачи (рассуждения в большинстве случаев имели место в паузах между пением). Если сопоставить показатель результативности решения по III и IV задачам, то можно заметить, что его колебания, вызываемые условиями проведения исследования (просмотр журнала при решении III задачи;

пропевание слогов в такт какой-либо мелодии при решении IV задачи), касаются пре 116 имущественно «визуализаторов» и «вербализаторов». Результативность решения у испытуемых смешанного типа держится примерно на одном уровне (III задача — 76 %;

IV задача — 82 %). Эта «стабильность», скорее всего, обеспечивается большей гибкостью, лабильностью в выборе тех или иных способов решения (вербально-логических или образных), наличием навыков оперирования понятиями и образами на разных уровнях абстрагирования. Также, как и в серии с образным блокированием, испытуемые, осмысливая содержание казалось бы абстрактной задачи, часто переводили ее в «жизненный план», включали в ее содержание себя как действующего субъекта. Испытуемые говорили «Так, вот я вхожу в храм, подхожу к левому богу, задаю ему вопрос, … поворачиваюсь, иду к тому, что посередине…». Особенно это было характерно для «визуализаторов» и испытуемых смешанного типа. Но у них это, как правило, не мешало решению задачи, а может быть и способствовало ему, так как позволяло удерживать в сознании целостный образ осмысливаемой ситуации, в отличие от «визуализаторов», у которых логическая структура проблемной ситуации забивалась большим количеством несущественных признаков. 3.4. Выводы 1. В процессе решения вербальных задач необразного содержания имеет место использование приемов образной логики. У испытуемых в процессе решения «всплывали» не только конкретные образы, но и более абстрактные (схемы, таблицы, шкалы), которые способствовали решению. Результативность решения задач при использовании приемов и вербальной, и образной логики выше, чем при оперировании только вербально-логическими приемами. 2. По преобладанию образного или вербально-логического кодов мышления в процессе решения задач было выделено три типа испытуемых: «визуализаторы», «вербализаторы» и испытуемые смешанного типа. Применение разработанного нами метода искусственного блокирования образного плана для выявления его роли в процессе мышления позволило выявить, что 117 при «забивании» образного компонента мышления решение вербальной задачи значительно затруднялось у «визуализаторов». Задача по-прежнему решалась посредством образной логики, перехода на вербально-логический уровень решения по принципу компенсации не наблюдалось. Аналогичную закономерность мы наблюдали у «вербализаторов» при решении задачи в условиях искусственного блокирования вербально-логического компонента решения. 3. Лабильный переход с одних способов решения на другие по принципу компенсации имел место в процессе решения задач у испытуемых смешанного типа, способных к оперированию приемами, как образной, так и вербальной логики. При этом результативность решения оставалась на высоком уровне при «блокировании» и образного, и вербального плана. 4. Были выявлены также различия «предикации» выстраиваемого образного плана осмысливаемой ситуации задачи у испытуемых, отнесенных к различным типам. Наиболее ярко они проявлялись в тех случаях, когда чисто «логическая» по своему содержанию задача в ходе решения переводилась испытуемым из «формально-теоретического» в индивидуальный, практический, действенный, житейский план, то есть превращалась в задачу, характерную для практического мышления. У «визуализаторов» логическое содержание задачи как бы забивалось сугубо конкретным, ситуативным образным планом, а у испытуемых, отнесенных к смешанному типу, образный план выстроенной индивидуальной ситуации собственного действования, включал в себя, моделировал необходимые для решения задачи вербальные и логические компоненты. 5. Таким образом подтвердилась наша гипотеза, что успешность решения практических задач определяется способностью человека лабильно переключаться между разноопосредованными представлениями осмысливаемой ситуации. Кроме того, наблюдения в ходе эксперимента показали важность способности вместить в сугубо индивидуальные, ситуативные образнодейственные когнитивные компоненты собственной преобразующей активности формально-теоретические знания, полученные ранее в ходе вербального обучения.

118 Глава 4. ИССЛЕДОВАНИЯ СУБЪЕКТНОСТИ И МИФОЛОГИЧНОСТИ В ПРАКТИЧЕСКОМ И ОБЫДЕННОМ МЫШЛЕНИИ 4.1. Субъектные свойства в «первовидении» объекта 4.1.1.Общая стратегия исследования Под руководством Е.Ю. Артемьевой проведены чрезвычайно содержательные исследования структуры субъективного опыта человека, выделены слои, образующие эти структуры [10]. В ходе работы по изучению субъектных репрезентационных структур для нас наибольший интерес представляет гипотеза «первовидения», в соответствии с которой при встрече с чем-то новым, непонятным, неизвестным, это новое, еще до вычленения других свойств, оценивается как опасное или не опасное — а это характерные субъектные свойства [10, с. 106]. В связи с этим нами было проведено исследование, в котором мы намеревались проверить эту гипотезу с использованием психосемантических методов. Цель исследования состояла в эмпирическом исследовании проявлений глубинных субъектно-ориентированных репрезентирующих образований в психосемантическом эксперименте. В соответствии с целью исследования были сформулированы следующие задачи: 1. Создать набор шкал для оценки объектов, у которых минимально выражены денотативные свойства. 2. Провести шкалирование объектов и обработать его результаты при помощи факторного анализа. Гипотеза исследования: В модели области семантического пространства, построенного при помощи обработки факторным анализом матрицы корреляций шкал, использовавшихся в ходе шкалирования максимально неопределенных объектов, бу 119 дут представлены как одни из главных координаты, соответствующие субъектным свойствам стимульного материала. 4.1.2. Методы, процедура и объект исследования Использовались следующие методики: 1) метод свободного описания;

2) метод семантического дифференциала Ч Осгуда. Объект исследования — группа студентов в возрасте 19 – 22 лет в количестве 60 человек. В эксперименте, проведенном нами, испытуемые оценивали по 18 биполярным шкалам различные абстрактные рисунки, то есть максимально неопределенный стимульный материал. Набор примененных шкал был составлен на основе предварительного опроса, в котором испытуемые просто перечисляли видимые ими свойства рисунков. Так было отобрано 15 шкал из наиболее часто упоминаемых свойств. Еще три шкалы — «враждебный — дружественный», «угрожающий — неугрожающий» и «опасный — неопасный» были внесены дополнительно, именно с целью проверить гипотезу первовидения. 4.1.3. Результаты исследования После проведения шкалирования были подсчитаны средние оценки шкальных значений по всем объектам и испытуемым, отображенные в таблице 18 в приложении 3. Эти данные были подвергнуты факторному анализу по методу главных компонент с последующим нормализированным варимакс-вращением, в представленной в таблице матрице факторных весов выделены веса, значимые на 5 %-ом уровне. В качестве названия шкал используются их левые полюса. (См. табл. 4).

120 Таблица 4 Результаты факторного анализа шкальных оценок абстрактных рисунков Шкалы Приятный Светлый Красивый Активный Возбужденный Быстрый Фактор 1 Фактор 2 Фактор 3 Фактор 4 Фактор 5 0,76341* 0,91023* 0,82269* –0,20156 -0,67682* -0,34485 0,010760 0,022502 0,103453 0,509303* 0,038290 0,149723 0,460261 0,164894 0,007161 0,277441 –0,184736 0, 0,570210* 0,134513 0,222308 -0, 0,729225* -0,123679 0,559116 -0, 0,695797* 0,069675 -0,968959* -0,096941 -0,953679* -0,039253 -0,924614 0,163410 0,035536 -0, 0,512448* -0,055365 0,036154 -0,072972 -0,143639 -0,069395 -0,064796 -0,118262 0,115095 0,391401 0,369518 0,806601* 0,418450 0,098155 0,300321 0, Упорядоченный 0,11762 Устойчивый Неподвижный Сложный Таинственный 0,05491 -0,15835 0,14054 0, 0,908103* 0,079677 0,727236 -0,347166 -0,187365 -0,054594 0,084045 0,015449 -0,028478 0, Неограниченный 0,42801 Большой Сильный Тяжелый Мягкий Нежный Теплый Интересный Яркий Добрый 0,20486 -0,59661* -0,90358* 0,85438* 0,93177* 0,26330 0,42748 0,25857 0,91123* 0,655448* 0,398802 0,332182 0,074111 -0,041341 0,069238 0,195817 0,006541 0,169726 -0,017801 0,109668 0,164295 0,296641 -0,220332 -0,012076 0,107650 -0, 0,852372* 0,114454 -0,480439* 0,652802* 0, 0,610159* 0,635041* -0,129384 0,260440 0,167107 0, 121 Шкалы Радостный Опасный Враждебный Угрожающий Процент дисперсии фактора Фактор 1 Фактор 2 Фактор 3 Фактор 4 Фактор 5 0,76543* -0,92881* -0,93371 -0,93317* 0,40665 0,064614 0,234416 0,125405 0,219547 0,174233 0,234002 -0,034590 -0,120184 -0,122258 0,127969 0,433380 0,076951 0,082844 0,038199 0,107973 -0,291602 0,081055 -0,080202 -0,087791 0, 4.1.4. Обсуждение результатов и выводы Факторный анализ полученных данных показал следующее. В первый фактор из 5 значимых, определяющий 40,67 % дисперсии с наибольшими факторными весами вошли шкалы «враждебный — дружественный», «угрожающий — неугрожающий», «грубый — нежный», «опасный — неопасный» и «злой — добрый» «Объектные» свойства оцениваемых рисунков вошли в остальные, менее значимые факторы с меньшими факторными весами. Налицо ярко выраженный субъектный подход при восприятии неизвестного, непонятного объекта, соответствующий гипотезе Е.Ю. Артемьевой. Напомним, что три шкалы — «враждебный — дружественный», «угрожающий — неугрожающий» и «опасный — неопасный» были внесены дополнительно. Эти свойства ни разу не назывались никем из испытуемых в предварительном опросе. Тем не менее, именно они образовали главную оценочную ось, по которой ранжировались все эти рисунки, основное измерение соответствующего семантического пространства. Е.Ю. Артемьева, анализируя результаты проведенного ею ранее сходного исследования, в котором использовался метод свободного описания, отмечает, что «при свободном описании форм испытуемые чаще и прежде всего использовали эмоционально-оценочные, а не геометрические или непо 122 средственно-чувственные шкалы свойства. Доля указаний эмоциональнооценочных свойств (совместно со ссылками на сходство с предметами, имеющими ярко выраженную эмоциональную окрашенность) колеблется от 1/2 до 4/5»[8, с. 26]. И далее: «Отчетливо видно, что давая описание объекта, испытуемый считает необходимым указать, каким (полезным ли, удобным, приятным ли) является этот объект в возможных взаимоотношениях с ним. Иными словами, изображение наделяется чертами партнера по взаимодействию, рассматривается пристрастно и неотстраненно. «Вопросы к объекту», которые задаются субъективными структурами опыта предъявляемому изображению, формулируются на языке эмоционально-оценочных координат!» [8, с. 27]. Полученные результаты позволяют нам сделать следующие выводы: Наша гипотеза подтвердилась. Действительно, в ходе восприятия чего бы то ни было, мы первым делом выделяем в воспринимаемом субъектные свойства, связанные с ходом последующего с ним взаимодействия, а прежде всего — такие эмоционально-оценочные характеристики, как то, опасен или не опасен для нас этот объект, и лишь затем начинается выявление в объекте денотативных свойств. 4.2. Субъективация проблемной ситуации 4.2.1. Цель исследования Проследить переход испытуемых в неразрешимой проблемной ситуации от объектного к субъектному отношению к действительности, выявить связь личностных качеств испытуемых, характеризующих степень нетерпимости к неопределенности, в частности, уровня личностной тревожности с тем, как скоро наступает этот переход. 4.2.2. Гипотеза исследования В исследованиях Л. Секея [181, с. 167]., было показано, что процесс мышления во время творческой паузы протекает на другом уровне организа 123 ции, чем сознательный процесс. Важнейшую роль здесь играют презентации, которые организуются и строятся в раннем детстве на основе впечатлений о внешнем мире и соматических ощущений. Как известно, новые отражательные и поведенческие схемы создаются лишь в том случае, когда ничего из старого субъективного опыта использовать уже не удается (а это очень редкая ситуация), в обычном же случае будут использованы уже имеющиеся когнитивные, репрезентирующие структуры, пусть и начиненные новым познавательным содержанием. В ситуации полной неопределенности поиск подобных опосредующих формирований будет доведен до нижнего предела — до структур, филогенетически обусловленных или сложившихся в младенческом возрасте. А поскольку практически все новое в субъективном опыте создается именно таким путем, то эти структуры, очевидно, лежат в основе всех наших репрезентаций. Субъектный характер этих структур определяется тем, что, как мы уже отмечали в п. 2.3.1., первоначальный мир человека практически исчерпывается ситуацией взаимодействия ребенка с матерью, что все формы взаимодействия с действительностью изначально опосредуются общением с другим субъектом. На основе этого мы сформулировали гипотезу, что человек, оказавшись в неразрешимой проблемной ситуации, перейдет от объектной схемы восприятия действительности к субъектной, а сама его деятельность перестроится, вместо преодоления объективных обстоятельств, необходимого для достижения цели, появится противодействие активности неких субъектов, сознательно и целенаправленно препятствующих этому. Кроме того, мы предположили, что испытуемые с более высоким уровнем тревожности, и, соответственно, с меньшей терпимостью к неопределенности, быстрее начнут переходить в проблемной ситуации от схемы «субъект-объект» к схеме «субъектсубъект». 4.2.3. Методы исследования 1) метод «мышление вслух» для исследование субъективного осмысления проблемной ситуации;

124 2) опросник Спилбергера-Ханина для определения уровня личностной тревожности. 4.2.4. Характеристика выборки и ход работы В исследовании принимало участие 25 испытуемых,. возраст от 20 до 55 лет, как мужского, так и женского пола. После замера уровня личностной тревожности испытуемым давалось задание найти в комнате спрятанный шарик, которого на самом деле не существовало. Использовался метод «мышления вслух». Регистрировалось время перехода испытуемых от схемы «субъект- объект» к схеме « субъект — субъект» в проблемной ситуации. 4.2.5. Результаты Данные, полученные в ходе эксперимента представлены в таблице 19 в приложении 4. Так как данные приблизительно соответствуют нормальному распределению, для выявления связей между переменными был использован метод линейной корреляции Пирсона с определением достоверности корреляций по критерию Стьюдента. (см. табл. 5). Таблица 5 Матрица корреляций показателей личностной тревожности и времени перехода к субъектному отношению Личностная тревожность Время перехода к субъектному отношению Личностная тревожность Время перехода к субъектному отношению 1,000 P= –0,517** P=0,008 –0,517** P=,008 1,000 P= 125 4.2.6. Обсуждение результатов и выводы Как показало наше исследование, высокотревожные и низкотревожные испытуемые по мере роста эмоциональной напряженности в ходе безуспешных поисков переходили к ярко выраженному субъектному отношению к объекту и к ситуации в целом, от рассуждений типа «Где же он находится» — свидетельство объектного отношения — к рассуждениям типа «Куда же он спрятался?!» — свидетельство субъектного отношения к объекту, или же от ситуации «Я должен найти шарик» — к ситуации, «Они спрятали от меня этот шарик так, чтобы я не смог его найти», то есть от задачи к игре, к межсубъектному конфликту [66], но у испытуемых с повышенной тревожностью это происходило гораздо раньше. Для нас это интересно прежде всего в связи с тем, что показатель личностной тревожности — это проявление комплекса личностных свойств, обостряющих переживание описанной выше творческой паузы Секея, в которой человек актуализирует инфантильные презентации, проявляющиеся в субъектности и мифологичности, показатель нетерпимости к неопределенности. Как отмечают Г.Я. Юзерович и В.Н. Соколова [164], «было установлено, что чувство беспомощности чаще всего возникает у человека тогда, когда многочисленные неудачи ассоциируются в его сознании с отсутствием у него способностей, необходимых для успешной деятельности. В этом случае у человека пропадает желание предпринимать попытки и прилагать усилия дальше, ибо вследствие многочисленных и неконтролируемых неудач, они теряют смысл. Наряду со снижением мотивации в этих случаях обычно ощущается нехватка знаний, а также эмоционально – положительной стимуляции деятельности. Подобные психологические явления чаще всего наблюдаются при выполнении задач средней степени сложности, а не особо трудных (при последних неудачу можно объяснить трудностью самой задачи, а не отсутствием необходимых способностей у субъекта). Выявлены способности людей, способствующие и препятствующие появлению у них чувства беспомощно 126 сти. Оказалось, что при сильно выраженной мотивации достижения успехов и уверенности в том, что многое зависит от самого действующего лица, чувство беспомощности, его отрицательные следствия возникают реже, чем при наличии мотивации избегания неудач и неуверенности. Более всего такому чувству поддаются люди, которые слишком поспешно и неоправданно часто объясняют свои неудачи отсутствием у них необходимых способностей и имеют заниженную самооценку. Низкая тревожность, наоборот, требует повышения чувства ответственности. Но иногда очень низкая тревожность является результатом вытеснения личностью высокой тревоги с целью показать себя в «лучшем свете». Таким образом, состояние тревожности как индивидуальная эмоциональная реакция на стрессовую ситуацию может быть различной интенсивности и достаточно динамично и изменчиво во времени. Поэтому тревожность измеряется как состояние, черта личности, характеризующаяся склонностью в той или иной степени в большинстве ситуаций испытывать опасения, страх [164]. Эти результаты заставили нас провести ряд исследований, в которых изучались связи факторов, детерминирующих проявления субъектности и связи ее с такими описанными выше свойствами практического мышления, как несводимость к решению данных здесь и сейчас задач, то есть стратегичностью. В этих исследованиях изучается полностью основанный на субъектной форме репрезентации феномен мифологического мышления, лежащий в основе многих особых мировоззренческих конструкций, всевозможных ритуальных форм поведения и т.п. 4.3. Изучение изменений в обыденном сознании человека, переживающего кризисную ситуацию 4.3.1. Пocтановка целей, задач и гипотезы Свойство субъектной презентации наиболее ярко проявляться в мышлении человека в ситуациях неопределенности хорошо согласуется с наблю 127 дениями социологов, свидетельствующими о том, что расцвет суеверий и мистицизма всегда совпадает с кризисными периодами развития общества. Можно предположить, что проявления феноменов инфантильной презентации, выражающихся в мышлении взрослого европейца в виде функционирования «житейского мышления» в соответствии с закономерностями мышления мифологического обостряются в период переживания им кризисных периодов в ходе своей жизнедеятельности. Так, наши беседы с религиозными людьми очень часто свидетельствовали о том, что «обратиться к Богу», то есть попытаться разрешить жизненную проблемную ситуацию «коммуникативно», в ходе общения со «всемогущим помощником» их заставило безвыходное положение, в котором они оказались. У мужчин и женщин проявления этого феномена различались. У женщин это часто было связано с тяжелой болезнью ребенка, у мужчин, также, с какими-то неудачами в реализации жизненных планов, и у тех и других — с угрозой жизни или опасностью навсегда потерять здоровье. Для проверки этой гипотезы нами были сформулированы следующие цели исследования: 1. Выделить соответствующие признаки в мировоззрении человека, по наличию которых мы могли бы судить о выраженности мифологической составляющей. 2. Разработать список вопросов, позволяющих выявить степень представленности в сознании людей проявлений мифологического мышления. 3. Провести исследование с его использованием на 2-х группах людей: 1) у которых ярко выражено отсутствие кризиса в их нынешней жизненной ситуации;

и 2) у испытывающих тревогу за свое будущее, у тех, кому тяжелейшие жизненные обстоятельства не позволяют разрешить их собственные проблемы. 4. Проследить роль половых различий в проявлении изучаемых закономерностей.

128 4.3.2. Описание списка вопросов На основании проработанной нами литературы, мы разработали список вопросов, который позволяет выявить степень представленности в мировоззрении человека мифологической составляющей. Он состоит из 22 утверждений, и каждый положительный ответ оценивается в 1 балл Мы предположили, что в круг выявляемых нами проявлений феноменов инфантильной субъектной презентации входят такие особенности мировоззрения, как, например, религиозность, суеверия, определенные ритуалы и их соблюдение, и здесь одна из главных черт — стремление человека сделать окружающий мир более понятным, объяснимым и, соответственно, более удобным и приемлемым. Список вопросов представлен в приложении 5. 4.3.3. Характеристика выборки и ход работы Перед тем, как приступить к использованию списка вопросов на мифологичность, нами были проведены предварительные беседы с 80 пациентами в кардиологическом и ЛОР отделениях больницы им. Соловьева. В ходе этой беседы мы выясняли самоощущения обследуемого, его самочувствие на момент проведения исследования. Мы также определяли, не имеет ли испытуемый серьезных проблем во внутриличностных и межличностных отношениях. На основе опроса было отобрано две группы испытуемых. Первая группа — это люди, считающие, что они находятся в «нормальном», привычном для себя жизненном состоянии;

не испытывающие серьезных трудностей ни в межличностной, ни во внутриличностной сфере;

не имеющие серьезных проблем со здоровьем. Вторая группа — люди считающие, что они находятся в данный момент в кризисных, конфликтных состояниях, имеющие серьезные проблемы со здоровьем, и находящиеся в момент проведения исследования на лечении в стационаре. С ними также проводилась предварительная беседа, в ходе которой выяснялось, воспринимают ли обследуемые свое состояние как «не со 129 всем нормальное» или даже «совсем не нормальное», и тем более не характерное для обычной, повседневной жизни Каждая группа состояла из 30-ти человек, половина из которых — мужчины, половина — женщины. Различия по возрасту — от 25 до 65 лет. Испытуемым в обеих группах было предложено ответить на предлагаемые вопросы. 4.3.4. Результаты В ходе обработки результатов был подсчитан средний балл «мифологичности» по каждой группе испытуемых, «кризисных» и «не кризисных», а также средние баллы по группам, состоящим из испытуемых женского и мужского пола соответствующих групп. Средние баллы были подсчитаны также для всех женщин и мужчин из обеих групп. Полученные результаты представлены в таблице 20 в приложении 7. Так как полученные в выборках данные приблизительно соответствовали нормальному распределению, для определения достоверности различий между средними значениями был использован критерий Стьюдента (см. табл. 69 в тексте).

130 Таблица 6 Средние значения показателей степени субъектности (мифологичности) по двум группам Группа 1 (некризисные) 7,6 Группа 2 (кризисные) 11,1 tСтьюдента = 4,86 p < 0,01 Таблица 7 Средние значения показателей степени субъектности (мифологичности) по двум группам у испытуемых женского пола Женщины 1 группы (некризисные) Среднее значение 8,9 Женщины 2 группы (кризисные) 12,1 tСтьюдента = 2,74 p < 0,05 Таблица 8 Средние значения показателей степени субъектности (мифологичности) по двум группам у испытуемых мужского пола Мужчины 1 группы (некризисные) Среднее значение 7,1 Мужчины 2 группы (кризисные) 9,6 tСтьюдента = 2,73 p < 0,05 Таблица 9 Средние значения показателей степени субъектности (мифологичности) у мужчин и женщин по двум группам Все женщины Среднее значение 10,2 Все мужчины 8,5 tСтьюдента = 2,26 p < 0, Среднее значение 131 4.3.5. Обсуждение результатов и выводы 1. В ходе исследования выявлены различия мировоззренческих особенностей у испытуемых, находящихся в привычном для себя состоянии и испытуемых, находящихся в ситуации кризиса. 2. Полученные результаты подтверждают нашу гипотезу о том, что в кризисных периодах жизни у человека возрастает степень выраженности мифологического компонента мышления, проявляющаяся в таких особенностях мировоззрения, как религиозность, суеверия, определенные ритуалы и их соблюдение, в стремлении человека сделать окружающий мир более понятным, объяснимым и, соответственно, более удобным и приемлемым. 3. Показано влияние половых различий на характер отмеченных особенностей. Женщины из обеих групп более склонны к мифологизации действительности. 4.4. Исследование связи склонности к мифологизации действительности со способностью построить осмысливаемую проблемную ситуацию адекватно развернутой во временном плане 4.4.1. Пocтановка целей, задача и гипотеза Успешность как профессиональной деятельности, так и общей жизнедеятельности субъекта во многом зависит от его способности построить осмысливаемую проблемную ситуацию адекватно развернутой не только в пространственном и функциональном, но и во временном плане. Создавая разрешение проблемной ситуации, человек должен проанализировать свой жизненный путь, проходящий через постоянное разрешение проблемных ситуаций и приведший его к нынешней, и спрогнозировать дальнейшее его развитие с тем, чтобы построить достаточно развернутый план будущей активности. Как показывают наши исследования, проблемные ситуации, как правило, не возникают неожиданно для субъекта, находящегося, так сказать, в «уютном оцепенении». Ситуация, в которой находится в данный момент -субъект, 132 осмысливается им через свою для него проблемность, и по мере разрешения этой проблемности, ситуация тут же субъектом расширяется, «проблематизируется», и в пространственном, и в функциональном, но и во временном плане, пока не «упрется» в новую проблемность, и через это будет осознана субъектом как новая ситуация. В этом как раз проявляется известный феномен, заключающийся в том, что находящийся в сознании, или, попросту, бодрствующий человек непрерывно мыслит, непрерывно решает какую-то проблему, через которую, как мы уже отмечали, и осознается им его актуальная ситуация. Прекратив этот процесс проблематизации, выйдя изо всех задач, отказавшись от их решения или сочтя их разрешенными, человек засыпает. Отсюда выражение «проблемная ситуация» нам представляется тавтологичным. Не проблемных ситуаций не бывает. Употребляется оно, на наш взгляд, для того, чтобы определить, описать суть проблемности переживаемой субъектом в данный момент ситуации. В первой части нашего исследования мы показали, что в кризисных периодах жизни у человека возрастает степень выраженности мифологического компонента мышления, проявляющаяся в таких особенностях мировоззрения, как религиозность, суеверия, определенные ритуалы и их соблюдение, в стремлении человека сделать окружающий мир более понятным, объяснимым и, соответственно, более удобным и приемлемым. В соответствии с изложенными выше соображениями для второй части исследования была поставлена следующая задача: Задача исследования: Проследить связь склонности к мифологизации действительности с способностью субъекта построить осмысливаемую проблемную ситуацию адекватно развернутой во временном плане. Гипотеза исследования Люди, «не компетентные во времени», то есть склонные жить в сравнительно мало развернутой во временном плане ситуации, не склонные анали 133 зировать прошлое и планировать будущее, в большей степени подвержены переживанию кризисных ситуаций, и, соответственно, к большей степени мифологизированности сознания. 4.4.2. Методы исследования 1. Для определения склонности человека к мифологизации мы используем разработанный нами список вопросов, описанный в п. 4.3.2. 2. Для измерения степени компетентности во времени использовалась шкала из адаптированного варианта методики Э. Шострома POI, предназначенной для диагностики, личностных особенностей и оценки самоактуализации личности. Шкала состоит из 23-х вопросов, по 2 высказывания в каждом. (См. приложение 6). Испытуемым дается инструкция выбрать одно из высказываний в виде ответа. Бланк ответов обрабатывался с использованием «ключа» к опроснику. В результате испытуемые делятся на абсолютно компетентных, средне- (или нормально) компетентных и некомпетентных во времени. Необходимость создания опросника личностных ориентаций была продиктована потребностью многих консультантов и терапевтов во всестороннем измерении ценностей и поведения человека. Вопросы опросника (а их 150) были созданы для измерения ценностной ориентации, которая рассматривалась как значимая для отражения подхода личности к жизни, и включали понятие самоактуализации Маслоу, систему внутренней и внешней направленности Рейзмана, понятие временной ориентации Мея и Перлза. Для данного исследования была взята только шкала Времени, измеряющая степень, в которой индивид живет в настоящем в противоположность к прошлому и будущему. Она позволяет выделить компетентных и некомпетентных во времени личностей, описание которых было приведено ранее. Опросник рассчитан на лиц, не моложе 15 лет. 3. Для определения склонности испытуемых при разрешении проблем замыкаться в данной здесь и сейчас ситуации, или же рассматривать ее в бо 134 лее широком временном плане, а также для определения принадлежности испытуемых к «теоретикам» или «практикам» использовалась «Методика склонности к практическому и теоретическому мышлению», разработанная Е.В. Драпак. Стимульный материал состоит из 7 листов с размытыми газетными заметками, только часть текста хорошо читается, она выделена в отдельном пространстве и помещена в рамку. Перед началом исследования экспериментатор дает следующую инструкцию: «Перед Вами фотография со страницы газеты. В ней меня интересует эта заметка (экспериментатор указывает, акцентируя внимание испытуемого на пространство, занимаемое всей заметкой). Из нее Вы можете видеть небольшой фрагмент. Что требуется от Вас? Прочитайте, пожалуйста этот фрагмент и постарайтесь исходя из него восстановить содержание заметки. Какие мысли она у Вас вызывает? Не смущайтесь, постарайтесь говорить все, что приходит Вам в голову». После этого, экспериментатор должен как можно точнее записать все, что говорит испытуемый. Методика может проводиться только индивидуально. Стимульный материал предлагается испытуемым в любом порядке. По схеме, предложенной Е.В. Драпак выделяются два типа взаимодействия с ситуацией. Для первого характерна замкнутость в конкретной ситуации, несклонность делать какие-либо обобщения для включения в собственный опыт для использования в будущем. Второй тип выражается в склонности рассматривать осмысливаемую ситуацию в широкой временной перспективе, постоянно планировать свою деятельность, переосмыслять ситуацию для выявления свойств, нужных для построения своих действий в будущем, использовать опыт, накопленный в прежних разрешенных ситуациях. Обработка результатов ведется на качественном и количественном уровнях. КАЧЕСТВЕННЫЙ УРОВЕНЬ: Анализ суждений не проводится, если нет выхода за пределы фрагмента и идет перечисление его элементов. В этом случае не происходит транс 135 формации ситуации эксперимента в проблемную ситуацию и, следовательно, невозможно говорить о процессе мышления. Если суждение детерминировано несколькими элементами заметки, то анализ проводится по каждому из них. Предметом мышления может быть заметка, сам факт ее появления в газете или информация, содержащаяся во фрагменте заметки. Причем, во втором случае испытуемый ориентируется либо на содержательную, либо на структурную сторону, рефлексируя направления мыслительной деятельности автора заметки. При анализе результатов выделяются следующие направления мыслительной деятельности или функции мышления: ориентация в ситуации, оценка, постановка проблемы, решение проблемы, поиск противоречий. Эти функции мышления — общие для обоих типов взаимодействия с ситуацией, но содержательно по-разному представлены у субъектов с выраженным 1-м или 2-м типом. Ориентация в ситуации Испытуемый, склонный к практическому мышлению стремится представить предложенную ситуацию как единичную в соответствие с этим и мыслительная деятельность протекает, во-первых, как детализация, уточнение. Во-вторых, как конкретизация, в-третьих, приводятся примеры из собственной жизни, подтверждающие предложенную ситуацию. Для испытуемых, более склонных к теоретическому мышлению характерна собственно категоризация, обобщение. Ситуация, представленная в заметке, рассматривается как проявление общей ситуации, общей закономерности. В рассуждениях испытуемых встречаются аналогии, которые можно рассматривать как уровень обобщения и относятся они к специфике теоретического мышления. Данный показатель рассматривался нами как фактор, свидетельствующий о том или ином типе взаимодействия человека с ситуацией.

136 Оценка Для испытуемых, более склонных к практическому мышлению характерна оценка данной единичной, конкретной ситуации. Для испытуемых, более склонных к теоретическому мышлению характерна оценка обобщенной ситуации. Этот параметр также, по нашему мнению свидетельствует об одном из типов взаимодействия человека с ситуацией. Постановка проблемы На основании схваченного противоречия субъект практического мышления ставит проблему: «Что нужно сделать, какие меры принять, чтобы этого не было?». Для субъектов с теоретическим мышлением характерна проблема: «Почему это происходит?». Данная функция, конечно, свидетельствует о склонности субъекта к практическому или теоретическому мышлению. Решение проблемы В соответствии с поставленной проблемой субъект практического мышления решает, что нужно делать, какие меры предпринять. Субъект теоретического мышления решает соответственно проблему: «Почему это происходит?», предлагаются причины происходящего. Следует отметить, что вопрос при решении проблемы может быть как эксплицирован, так и подразумеваем. Эта функция также является показателем склонности субъекта к практическому или теоретическому мышлению. Поиск противоречия Собственно поиск противоречия и постановка проблемы, средством решения которой является информация, представленная в заметке, как направление мыслительной деятельности, характерны для субъектов практического мышления. Для испытуемых теоретического мышления характерно рассмотрение информации, содержащейся в заметке как новой, познавательной, самостоятельной. В данном показателе мы можем оценить тип взаимодействия субъекта с ситуацией.

137 При рефлексии, когда предметом мышления становится мышление, выявляются как его функции, направление, так и их специфика для практического и теоретического мышления. Этот параметр мы рассматривали как оценивающий склонность субъекта к практическому или теоретическому мышлению. Предмет мышления — заметка, сам факт ее появления. Субъектом практического мышления она рассматривается как элемент данной, конкретной ситуации, как бы вводится вовнутрь предложенной ситуации. В частности, заметка рассматривается как средство решения проблемы, поставленной на основе выявленного в данном фрагменте противоречия. Субъектом теоретического мышления заметка рассматривается как проявление общей ситуации. Оценивая этот показатель, мы можем также определить один из типов взаимодействия человека с ситуацией. Отдельно можно выделить параметр оценки заметки. Субъект практического мышления оценивает заметку как средство решения поставленной им проблемы. Субъект теоретического мышления оценивает точку зрения автора заметки. Здесь можно сделать вывод о выраженности у субъекта практического или теоретического мышления. КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ АНАЛИЗ Для проведения подсчитывается общее количество суждений, высказанных испытуемым, а также сколько из них говорят о практическом и сколько — о теоретическом мышлении. Затем высчитывается процентное соотношение. На основе полученного соотношения делается вывод о преимущественности для испытуемого того или иного типа мышления. Для интерпретации берутся протоколы, где не менее 9-10 суждений подвергались анализу. В соответствии с целями нашего исследования, процедура обработки полученных данных была нами изменена. В отличие от схемы, предложенной Е.В. Драпак, нами проводился раздельный подсчет утверждений, свидетельствующих:

138 1) о склонности испытуемых при разрешении проблемы рассматривать ее в широком временном плане или же замыкаться в данной здесь и сейчас ситуации, количество выявленных таким способом утверждений в нашем исследовании рассматривалось как выраженность параметра «стратегичности», в противовес «ситуативности»;

2) о «теоретичности» мышления испытуемого, проявляющейся в отчетливой «абстрактно-познавательной» направленности, выражающих желание испытуемого «разобраться» в предмете высказываний безотносительно к осуществлению каких-либо действий с ним, в противовес «практичности» (в высказываниях — выраженная конкретная преобразующая направленность). 4.4.3. Характеристика выборки и ход работы Исследование было проведено на испытуемых мужского пола — 40 человек, и женского пола — 33 человека;

возраст испытуемых — от 25 до 55 лет. В проведенном эксперименте приняли участие 77 испытуемых, но в итоге учитывались результаты, полученные только у 73 испытуемых, так как оставшиеся 4 протокола не могли быть обработаны по методике Е.В. Драпак. После знакомства и непродолжительной беседы с испытуемым, ему было предложено ответить на вопросы: 1) шкалы «компетентность во времени» методики Э. Шострома;

2) созданного нами и описанного в п. 4.1.2. списка вопросов, который позволяет выявить степень представленности в мировоззрении человека мифологической составляющей. Затем, после небольшого перерыва, заполненного беседой, испытуемым было предложено выполнить задания «Методики диагностики склонности к практическому и теоретическому мышлению», разработанной Е.В. Драпак.

139 4.4.4. Результаты Результаты, полученные в ходе использования списка вопросов на мифологичность, шкалы «компетентность во времени» опросника Э. Шострома POI. и методики диагностики склонности к практическому и теоретическому мышлению Е.В. Драпак представлены в табл. 21 в приложении 8. Так как данные приблизительно соответствуют нормальному распределению, для выявления связей между переменными был использован метод линейной корреляции Пирсона с определением достоверности корреляций по критерию Стьюдента. Отдельно были обсчитаны данные по женской и мужской частям выборки (см. табл. 22, 23, 24, в. приложениях 9, 10, 11). Полученные матрицы корреляций были подвергнуты факторному анализу по методу главных компонент с последующим нормализированным варимакс-вращением, в матрицах выделены факторные веса, значимые на 5 %-ом уровне (см. табл. 10, 11, 12 в тексте). Таблица 10 Результаты факторного анализа матрицы корреляций исследуемых показателей у всех испытуемых Фактор 1 Компетентность во времени Мифологичность мышления Тип взаимодействия с ситуацией («стратегичность–ситуативность») Тип мышления (теоретичность– практичность) Процент дисперсии фактора 0,918* –0,913* 0,020 Фактор 2 0,040 0,050 0,805* 0,025 0, –0,785* 0, 140 Таблица 11 Результаты факторного анализа матрицы корреляций исследуемых показателей у женщин Фактор 1 Компетентность во времени Мифологичность мышления Тип взаимодействия с ситуацией («стратегичность-ситуативность») Тип мышления (теоретичностьпрактичность) Процент дисперсии фактора –0,847* 0,898* 0,275* Фактор 2 0,064 –0,084 –0,739* 0,093 0, 0,853* 0, Таблица 12 Результаты факторного анализа матрицы корреляций исследуемых показателей у мужчин Фактор 1 Компетентность во времени Мифологичность мышления Тип взаимодействия с ситуацией («стратегичность–ситуативность») Тип мышления (теоретичность– практичность) Процент дисперсии фактора 0,905* –0,894* 0,251* Фактор 2 –0,125 0,010 –0,738* 0,101 0, 0,830* 0, 4.4.5. Обсуждение результатов Наиболее наглядно связи между исследуемыми переменными видны в результатах факторного анализа матриц корреляций.

141 Во всех полученных матрицах факторных весов как в общей, так и в отдельных — в мужской и в женской — в первый фактор с большими и противоположными факторными весами вошли показатели «компетентность во времени», измеренный по соответствующей шкале опросника Шострома и «мифологичность мышления», определенный с помощью разработанного нами списка вопросов — как в общих данных, так и в обсчитанных по отдельности женской и мужской частях выборки. Очевидно, это можно объяснить тем, что люди, «не компетентные во времени», то есть склонные жить в сравнительно мало развернутой во временном плане ситуации, не склонные анализировать прошлое и планировать будущее, в большей степени подвержены переживанию кризисных ситуаций. Сходные результаты были получены в наших исследованиях, описанных во 2-й главе, в которых показано, что успешность руководителя определяется в основном не столько умением разрешать неожиданно возникающие конфликтные ситуации в своей деятельности, сколько способностью построить ее таким образом, чтобы их было как можно меньше. Успешные руководители рассматривают каждую ситуацию как часть целостного процесса их жизнедеятельности, в отличие от менее успешных, для которых она предстает как отдельный эпизод их профессиональной деятельности, в меньшей степени соотносится, синтезирована с прошлым и будущим, воспринимается как неожиданно возникшая кризисная ситуация. Как было показано нами в п. 4.3., люди, переживающие кризисные ситуации более склонны прибегать к различным субъективационным компенсаторным механизмам, у них ярко проявляется мифологичность мировоззрения. У этих людей по-иному феноменально представлена общая картина детерминированности их бытия. Если компетентный во времени субъект рассматривает свое существование как сознательно выстроенное им самим, то субъекты, низко компетентные или не компетентные во времени, живущие в данных здесь и сейчас ситуациях, не воспринимающие целостно всю протяженность своего существования, относящиеся к встречаюшимся препятстви 142 ям как к неожиданным ударам судьбы, более нуждаются для сохранения целостности мировосприятия во введении в свой субъективный мир фигуры некоего субъекта-детерминатора, в построении всевозможных мифологических конструкций. В ходе анализа результатов выявлено также, что чем выше у человека коэффициент компетентности во времени, то есть чем человек более адекватно соотносит прошлое с настоящим и реалистично связывает долгосрочные планы с текущими задачами, а также, чем более у такого человека выражено чувство непрерывности этих трех аспектов времени, то тем в меньшей степени в его мировоззрении выражена мифологическая составляющая. Этот факт не оказался для нас неожиданным, ведь именно с помощью «мифологизации» реальности человек пытается сделать окружающий мир более понятным, объяснимым, а значит и более приемлемым;

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.