WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Е. Ю. ВАНИНА «ПРОСВЕЩЕННЫЕ ФИЛОСОФЫ» И «СОТОВАРИЩИ ИИСУСА» ПЕРВЫЙ КОНТАКТ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ ИНДИИ И ЗАПАДА В статье анализируется деятельность

миссий ордена иезуитов в империи Ве ликих Моголов, при дворе императора Акбара (конец XVI в.). Дискуссии иезуитов с «просвещенными философами» – рационалистами и вольнодумца ми, составлявшими окружение государя-реформатора, впервые объявившего в своей империи свободу вероисповедания, представляют интереснейший при мер контакта двух интеллектуальных сообществ и опровергают многие сте реотипы о «противостоянии Запада и Востока».

Ключевые слова: иезуиты, Моголы, Акбар, «просвещенные философы», раци онализм, католицизм, миссионерство, ислам, индуизм.

Для древних и средневековых европейцев Индия всегда находи лась где-то далеко, на краю света, почти в преддверии – рая или ада.

Такой же далекой была и Европа на интеллектуальном горизонте обра зованных индийцев. Впрочем, разделявшие Индию и Европу огромные расстояния, горы, пустыни, морские просторы не смогли стать непре одолимым препятствием для торговых и культурных контактов. Индий ские товары, особенно пряности, красители, ткани и изделия из слоно вой кости, пользовались успехом в городах Римской империи:

знаменитая статуэтка богини Лакшми из Помпей является ярким, но далеко не единственным доказательством. Раскопки римской фактории в южноиндийском местечке Арикамеду и найденные там в большом количестве римская керамика, изделия из стекла и монеты свидетель ствуют о том, что и европейские товары находили покупателей в Ин дии: римской керамике, как обнаружили археологи, даже подражали местные мастера. Поход в Индию Александра Македонского и суще ствование на рубеже н.э. в Западной Индии так называемых индо греческих династий также во многом способствовали контактам Индии с греко-римским миром и его культурой. Сообщения греко-римских авторов последующих веков оставались для европейцев ценнейшим, востребованным вплоть до XIX в., источником информации о далекой и экзотической стране. В самой Индии от яванов (греков) и ромаков (рим 36 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени лян) заимствовали определенные постулаты астрономии и математики, технические приемы в архитектуре и чеканке монет;

греко-римское влияние ощутимо в некоторых направлениях скульптуры (особенно знаменитая Гандхарская школа), прикладного искусства и т.д.1.

В Средневековье, как хорошо известно, характерные для большин ства обществ в эту эпоху замкнутость, ограниченность и господство религиозной ортодоксии, в соединении с другими препятствиями, еще значительнее отдалили Индию и Европу друг от друга, сделав контакты между ними более затруднительными. В Индии членам высших каст, особенно представителям интеллектуальной элиты – брахманам, запре щалось совершать морские путешествия, грозившие ритуальным осквернением. Традиционные школы брахманской учености замкнулись в собственной среде, развивая и доводя до совершенства наработки уче ных предшественников. Наиболее дальновидным и неординарно мыс лящим, однако, эти запреты полностью помешать не могли. Общаясь с учеными брахманами и сетуя на их ограниченность и самоуверенность, великий хорезмиец Абу Рейхан ал-Бируни все же процитировал выска зывание прославленного индийского астронома и математика Вараха михиры (VI в.) о том, что «греки, хотя и нечистые, должны быть почи таемы, так как они стали искусны в науках и превзошли в них других».

И далее Бируни, уже на основе собственных впечатлений, отметил:

«Индийцы всегда признавали, что достижения греков в науках превос ходят то, что самим им удалось достигнуть в них»2.

Хотя первые христианские общины появились в Южной Индии еще во II–III вв., индийцы узнали о христианстве по-настоящему с уста новлением на значительной части субконтинента власти мусульманских феодалов – выходцев из Средней Азии, Афганистана и Ирана, которые в начале XIII в. основали в Северной Индии Делийский султанат. Му сульманские проповедники учили свою паству почитать «хазрата Ису и биби Мариам»3. О том, что индийские мусульмане (в большинстве, обращенные индусы) получали некоторые знания о христианской вере – видимо, от арабских единоверцев, контактировавших с Западом, – сви См. подробнее: Бонгард-Левин и Ильин. 1985. С. 591–595. Halbfass.

1990. Р. 2–24.

Бируни. 1995. С. 68.

Хазрат – араб. «господин», «владыка», обычный эпитет святых и про роков. Биби – перс. «госпожа». В исламе Иисус почитается как пророк, один из «предтеч» Мухаммада (но не как сын божий), его мать – как образец жен ской чистоты и святости.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... детельствует сборник новелл «Жемчужины бесед» (начало XIV в.)4. Его автор, Имад ибн Мухаммад ан-Наари, нередко делает своих персонажей христианами и излагает ту информацию, которой располагали индусы и мусульмане его эпохи: он, например, правильно называет символ хри стианской веры – крест, упоминает монахов, говорит об их святости и сокровенных знаниях, но, вместе с тем, приписывает им многие обряды и обычаи брахманов, например, ношение священного шнура5.

В Европе, как показали многие исследователи, знания об Индии также были весьма скудными: на первом глобусе, созданном знамени тым немецким ученым Мартином Бехаймом в 1492 г., Индия отсутство вала вообще. Долгое время она оставалась для европейцев волшебной страной, откуда, через монополизировавших морскую торговлю по Аравийскому морю арабских купцов, поступали пряности, красители, недостижимые для европейцев по качеству и красоте ткани из хлопка и шелка, иные диковинные товары. Там жили сказочные чудовища, птица Феникс и «люди с песьими головами», там царствовал легендарный по борник христианства Иоанн-пресвитер, там, наконец, на многих средне вековых картах находился рай или, по крайней мере, вход в него.6 Не смотря на все трудности, в средние века Индию посетили несколько западноевропейских путешественников (Марко Поло, Одорико Порде ноне, Джорданус Каталани, Николо Конти, Херонимо ди Санто Стефа но и др.), а также наш соотечественник Афанасий Никитин. Интересу ясь, главным образом, «чудесами» и индийскими товарами, они, по мере своих крайне ограниченных возможностей (прежде всего, это ка залось знания индийских языков)7, вторгались и в сферу идей, описывая для своих читателей все то, что смогли увидеть и понять о религиозной и культурной жизни индийцев. Помимо этого, идеи и литературные сюжеты путешествовали, несмотря на все преграды: читая «Декаме рон», любой индолог обнаружит там много знакомого по «Панчатан тре»8 и средневековым сборникам «обрамленных повестей».

Этот сборник представляет собой первый известный перевод на фарси знаменитой санскритской «обрамленной повести» «Семьдесят сказок попугая».

Имад ибн Мухаммад ан-Наари. 1985. С. 16, 52, 159.

Ле Гофф. 2000. С. 169–176.

См. подробнее: Ванина. 2008.

Путь «Панчататры» на Запад хорошо известен ученым: Бонгард-Левин и Ильин. 1985. С. 575.

38 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени Воины, торговцы, миссионеры Однако непосредственный интеллектуальный контакт между ин дийцами и европейцами стал возможен лишь после захвата португаль цами на западном побережье Индии ряда территорий с центром в Гоа и основанием Estado da India9. Португальских колонизаторов привлекали в Индии две, казалось бы, несовместимые цели: пряности и распростра нение «истинной католической религии». Вторая задача считалась под час даже более важной, чем первая, и деятельность миссионеров, начи ная с канонизированного Франциска Ксаверия, воспринималась как религиозный долг по просвещению «язычников» («излечение» их от грехов, порождаемых жарким климатом и «ложной верой»)10 и как по литическая миссия по расширению сферы влияния португальской коро ны. И то, и другое удавалось португальцам с огромным трудом: индий ские государи, интересы которых страдали от португальской агрессии (пользуясь своим превосходством на море, португальцы откровенно пиратствовали, блокировали торговлю и перевозку паломников в Мекку по Аравийскому морю), были в большинстве настроены враждебно;

«язычники» упорно не желали «излечиваться», и даже те, кто под дав лением или из корысти принимал христианство, потихоньку возвраща ли в свой быт прежние традиции и обычаи. Такое отступничество, как и упорство в «язычестве», португальцы карали с чудовищной жестоко стью. В 1560 г. власти Гоа познакомили туземное население с таким достижением европейской цивилизации, как Аутодафе. Не случайно в индийской литературе вскоре появились специальные тексты, разобла чавшие злодеяния «франков» и их религию11.

Именно неудачи португальских колониальных властей в деле обра щения индийцев в христианство и сообщения о «нестойкости в вере» об ращенных привели в Индию Франциска Ксаверия – одного из тех, с кем Игнатий Лойола основал орден иезуитов, а затем и других «сотоварищей Иисуса». Сначала сфера деятельности католических миссионеров, направлявшихся в Индию орденом иезуитов, наиболее активно действо См. подробнее: Хазанов. 2007.

См. подробнее: upanov. 2005. Р. 8–16.

Самым ранним считается «Некоторые истории о португальцах в дар воинам за веру» малабарского мусульманина Шейха Зайн уд-дина (вторая половина XVI в.), в котором приход в Южную Индию кровожадных порту гальцев, насильно обращавших туземцев в свою веру, расценивается как кара божья местным мусульманам за их грехи. См. подробнее: Subrahmanyam S.

Taking Stock of the Franks... P 72–74.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... вавшем в то время во многих странах Азии, ограничивалась самим Гоа, его окрестностями и рядом районов Южной Индии (именно там, среди ловцов жемчуга – параваров, развернул свою деятельность Франциск Ксаверий). Но, разумеется, мимо внимания Ордена не могло пройти са мое мощное государство тогдашней Индии – империя Великих Моголов.

Отношения с империей Моголов у Estado da India складывались весьма непросто и противоречиво: в одних случаях – конфликтно (ситу ация особенно обострилась тогда, когда могольская армия окончательно присоединила к империи Гуджарат, богатые порты и торговые города которого португальцы стремились ввести в сферу своего влияния12;

раз дражала португальцев и активная экспансия империи на Юг), в других – более или менее мирно, ибо обе стороны были заинтересованы в разви тии морской и сухопутной торговли13. Гоа неоднократно посещали по сланцы могольского падишаха Акбара, привозя оттуда различные евро пейские диковины14, а в 1578 г. при его дворе в Агре был благосклонно принят португальский посол Антониу Кабрал;

он неоднократно беседо вал с императором о христианстве и рассказывал ему о благочестии и учености отцов-иезуитов. Отправившись обратно, посол увез с собой специальное послание Акбара с просьбой «послать ко мне двух падре15, знатоков священного писания [христиан], которые бы привезли с собой главные книги и Евангелия, ибо я имею великое желание познакомиться с этим [христианским. – Е. В.] законом и его совершенствами... Знайте также, что падре, которые приедут сюда, будут приняты со всеми поче стями, и я с особым удовольствием встречусь с ними. Если, после того как мне будут объяснены этот закон и все его совершенства, как я того желаю, они захотят вернуться [в Гоа], им не будет чиниться никаких препятствий, и я отпущу их с уважением и великой честью. Пусть они приезжают без колебаний, ибо они будут находиться под моей заботой и защитой»16.

В 1537 г. независимый правитель Гуджарата, султан Бахадур-шах, был убит португальцами во время переговоров с Нино да Кунья, португальским губернатором Гоа.

См. подробнее: Subrahmanyam S. Explorations in Connected History...

P. 79–103.

Одной из таких диковин был орган;

вскоре первый органный концерт состоялся при дворе Акбара, к «полному удовольствию», по сообщению ин дийского хрониста, императора и его свиты.

На многих индийских языках слово padri до сих пор означает любого христианского священника.

Du Jarric. 1926. P. 17;

The Commentary of Father Monserrate... P. 2.

40 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени В 1582 г. первая миссия, состоявшая из иезуитов Рудолфо Аквави вы, Антониу де Монсеррате и переводчика, обращенного в католиче ство иранца Франсишку Энрикеша, направилась ко двору Акбара. Цель, поставленная перед миссией, была предельно конкретна: добиться об ращения в католичество самого императора и его приближенных. Оба отца-иезуита отличались аристократическим происхождением и учено стью17. Они отправились в могольскую столицу Агру как миссионеры и, не менее важно, представители «сотоварищей во Христе»: одновремен но религиозной организации и, по крайней мере, на уровне элиты – ин теллектуального сообщества высокообразованных католических теоло гов и схоластиков, блестящих полемистов, просветителей и ораторов, которые тогда и впоследствии составляли славу ордена иезуитов. Иезу иты ехали в Агру, равно готовые как к небывалому триумфу, который ждал их в случае обращения в католичество одного из самых могуще ственных мусульманских государей, так и к мученическому венцу. Од нако никто из преподобных отцов не мог предвидеть, в какой атмосфере им придется осуществлять свою миссию при дворе императора, кото рый, как оказалось, стоял во главе другого интеллектуального сообще ства – «просвещенных философов».

Акбар и «просвещенные философы» Джалал уд-дин Мухаммад Акбар (1542–1605), с 1556 г. правивший империей Великих Моголов18, был третьим императором династии, ос нованной в 1527 г. правителем Самарканда и Ферганы Бабуром. Он до сих пор остается в историческом сознании индийцев одним из наиболее уважаемых персонажей средневековья. Унаследовав от деда, талантли вого завоевателя и поэта, и совершенно бездарного отца только не сколько провинций Северной Индии, признававших власть Моголов лишь формально и не связанных сколько-нибудь внятной администра Рудолфо Аквавива был сыном герцога Атрийского;

его дядя был в то время генералом ордена иезуитов. О происхождении Антониу де Монсеррате, кроме того, что он с детства находился в одном из лиссабонских монастырей и был весьма образованным и отважным монахом, самоотверженно помогавшим больным во время эпидемии чумы, почти ничего не известно. Высокий уровень образованности, как духовной, так и светской, был одной из наиболее характер ных черт сообщества иезуитов: во всей Западной Европе, а также в американ ских и азиатских колониях, славились основанные орденом школы и колледжи.

Кстати, само название «Великие Моголы» было впервые введено пор тугальцами. В самой Индии моголами назывались члены военно-феодального сословия мусульман.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... тивной системой, он за неполных 50 лет своего властвования смог рас ширить империю в несколько раз, включив в нее богатейшие террито рии Бенгалии и Гуджарата, славные как высоким уровнем сельского хозяйства, так и богатыми городами – центрами ремесел и торговли19. В состав империи вошли также «земной рай» – Кашмир, несколько бога тых районов Центральной Индии;

южная граница проходила по северу современной Махараштры. На этой обширной территории Акбар осу ществил ряд административных и экономических реформ: создал эф фективный аппарат центральной власти и провинциального управления, ввел единую систему мер, весов и денежного обращения, перевел зе мельный налог из натуральной формы в денежную, что заметно стиму лировало рост товарно-денежных отношений, отменил ряд наиболее разорительных пошлин с купцов, даже попытался, хотя и неудачно, ликвидировать военно-ленную систему и превратить служилую знать в чиновников на жаловании. Объективной целью этих реформ было пре вращение рыхлого и слабого государственного образования в сильное централизованное государство20.

Однако подлинным достижением Акбара, обеспечившим ему по четное место в исторической памяти индийцев, была его религиозная политика. Будучи первым из Моголов, родившимся в Индии, он ощу щал себя индийцем, но при этом осознавал, что является отпрыском чужеземных завоевателей, чуждых не только индусам, но и местным мусульманам – как потомкам завоевателей первой волны, создавших в Индии (XII–XV в.) Делийский султанат и целый ряд мусульманских княжеств на его обломках, так и множеству обращенных в ислам инду сов. Все мусульманские государи, правившие в Индии до Акбара, были представителями только мусульманской элиты и защитниками ее инте ресов: вся внутренняя политика строилась по канонам мусульманского права;

«неверным» же оставалось рассчитывать только на терпимость завоевателей – нужно признать, что, несмотря на отдельные проявления фанатизма, в значительном большинстве они были терпимы, хорошо понимая невозможность религиозной войны с «неверными», состав лявшими абсолютное большинство населения.

Осознавая, что создать единое централизованное государство при опоре только на мусульманскую элиту невозможно, Акбар принял ряд мер, чтобы заручиться поддержкой индусской феодальной элиты (прежде Столицу Гуджарата Ахмадабад, население которого в XVII в. прибли жалось к миллиону, европейцы называли «Генуей Индии».

См. подробнее: Антонова. 1952;

Ванина 1993. С. 33–45.

42 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени всего, индусского военно-феодального сословия Северной Индии – ра джпутов) и купечества. Он отменил предписанный шариатским правом особый налог с «неверных» (джизию) и еще более унизительный налог на индусских паломников. Браки (самого Акбара и его сыновей, затем и внуков) с раджпутскими княжнами обеспечили императору лояльность раджпутской знати, для которой узы родства были священными21. Кон ные дружины раджпутских кланов стали основой могольской кавалерии, индусская знать была выдвинута на почетные места в государстве.

Стремясь сделать государство одинаково «своим» для индусов и мусульман, Акбар повелел отмечать при дворе праздники всех основ ных религий Индии: доводя до бешенства ортодоксальных мулл, он по являлся на приемах с тилаком – индусским ритуальным знаком на лбу, участвовал в зороастрийских обрядах почитания Солнца, беседовал с учеными брахманами, буддистами, джайнами, дружески общался с гуру сикхов и защищал последних от обвинений со стороны ортодоксальных брахманов22. При дворе была создана Палата переводов: совместными усилиями индусских и мусульманских ученых и поэтов на доступный образованным мусульманам фарси переводились священные тексты, научные сочинения и литературные произведения индусов. Цель, как подчеркнул в предисловии к переводу «Махабхараты» министр, био граф и личный друг императора, главный идеолог его реформ Абу-л Согласно раджпутскому праву, клан невесты переходил в вассальную зависимость от клана жениха и должен был всегда оказывать ему военную поддержку. Знатным раджпуткам, вступавшим в брак с могольскими принца ми, гарантировалось право исповедовать свою религию и соблюдать все обы чаи родной семьи. Именно они, приезжая в Агру вместе со свитой родствен ников и прислуги, становились главными проводниками раджпутского влияния при могольском дворе и одновременно могольского влияния на ра джпутскую знать. Так было положено начало процессу, в результате которого два военно-феодальных сословия, индусское и мусульманское, фактически объединились в Северной Индии. См. подробнее: Ванина 2007. С. 193–197.

С точки зрения брахманов, сикхи, отрицавшие кастовое неравенство и критиковавшие индусский культ, были еретиками. В 1571 г. Акбар посетил в Панджабе гуру сикхов Амардаса, разделил с ним и его учениками трапезу (это было условием, без выполнения которого встреча с гуру была невозможна, да же для императора не сделали исключения) и, уезжая, пожаловал сикхской об щине земли, на которых впоследствии был воздвигнут город Амритсар с все мирно знаменитым Золотым храмом. На жалобу брахманов, обвинивших сикхов в ереси и оскорблении индуизма, Акбар ответил в резкой форме, посове товав жалобщикам не досаждать по пустякам государю, который не желает вмешиваться в убеждения своих подданных. См.: Антонова. 1952. С. 251.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... Фазл Аллами, состояла в том, чтобы «люди могли отбросить слепую вражду и доискиваться правды»23.

Всем подданным империи гарантировалась свобода вероисповеда ния. Впервые в истории Индии, да и, насколько известно, всего средне векового мира, Акбар отказался делить религии на «истинную» и «лож ную», а подданных и вообще людей – на «истинно верующих» и «неверных». Целью политики государства было объявлено не благо му сульман, не поддержание шариатского уклада, а сулх-е кул, т.е. «мир для всех», всеобщее благо. «С самого начала, – писал Акбар иранскому ша ху Аббасу, – мы были настроены не принимать во внимание различия в религиозных доктринах и считать все народы слугами божьими. Следу ет заметить, что благодатью господней отмечены все религии, и необ ходимо приложить всевозможные усилия, чтобы достичь вечно цвету щих садов мира для всех»24.

Идеи «мира для всех» опирались, с одной стороны, на традиции средневековых мистиков, индусских (бхактов) и мусульманских (суфи ев), проповедовавших веру в единого для всех Бога-абсолюта и разоб лачавших религиозный фанатизм,25 с другой – на идейные течения, по лучившие распространение сверху, в среде образованной элиты. Эти мыслители самым решительным образом выступили против религиоз ной розни, фанатизма, дискриминации «неверных». Именно здесь, сре ди неортодоксально мыслящей элиты, окружавшей императора, распро странились воззрения, сторонники которых получили у современников прозвание «просвещенные философы». Проповедуемую мистиками идею равной истинности всех религий и равенства всех людей перед богом они обосновали и развили, исходя из принципов рационализма.

«Лишь та вера истинна, которую одобряет разум»26, – эти слова Акбара, переданные Абу-л Фазлом, стали главным принципом сообщества «просвещенных философов». Помимо самого Акбара, к этому кругу принадлежали Абу-л Фазл Аллами, его отец, известный мусульманский ученый Шейх Мубарак, и брат Файзи, крупнейший персоязычный поэт времен Акбара;

другие ученые, поэты, государственные деятели – му сульмане и индусы.

«Просвещенные философы» строили свою аргументацию на трех основных постулатах. Во-первых, они подвергали научному исследова Rizvi. 1950. P. 198–201.

Haidar. 1998. P. 96–97.

См. подробнее: Ванина. 1993. С. 56–63.

Abu-l Fazl Allami. 1978. Р. 426–427.

44 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени нию догматы индуизма, ислама, других религий и обнаруживали, что различные вероучения имеют много общего, прежде всего с точки зре ния этики, морали и т.д. Главную свою задачу они видели в том, чтобы доказать, что индуизм не является языческой религией и проповедует, пусть в специфической форме, то же единобожие, что и ислам. Даже чисто звуковое сходство слова алакх (букв. Незримый, одно из приня тых в индуизме обозначений бога) со словом «Аллах» или схожесть звучания имен «Рам» и «Рахим»27 были для них свидетельством в поль зу того, что индуизм и ислам не противоречат друг другу, являются хоть и разными, но равными путями к богу.

Во-вторых, рационалистический подход к различным религиям обнаруживал, что ни одна из них не свободна от неразумных обычаев и устаревших догм. Так в «Сокровищнице религий» (середина XVII в.), доводы одного из «просвещенных философов» изложены так: «В свя щенном законе есть положения, которые с точки зрения разума кажутся ложными или дурными: беседы [человека] с богом, воплощение бога в качестве человека или черепахи, паломничества к какому-либо зданию, лобызание черного камня28». И далее: «Вероучитель дает людям указа ния, которые для низов непонятны, а для образованных – противоречат разуму, поэтому он распространяет религию с помощью меча. Во всех священных книгах есть много противоречий»29. Отсюда следовал тре тий постулат, звучавший в устах Шейха Мубарака так: «Нет веры, кото рая не была бы в чем-то ошибочной, нет веры, которая была бы абсо лютно ложной, и если кто-либо искренне сочувствует религии, которая отлична от него собственной, не следует осуждать его за это»30. Сам Абу-л Фазл резко критиковал религиозную рознь, сетуя на то, что из-за апатии власть имущих каждая секта «фанатически предана своей вере...

каждый считает свою религию единственно правильной, и преследова ние тех, кто чтит бога на собственный лад, пролитие их крови и униже ние их достоинства стали символами ортодоксальности... Но если чуж дая доктрина хороша, то за что же проливать кровь ее адептов? А если, Рам (Рама) – герой «Рамаяны», земное воплощение бога Вишну в об разе справедливого и доблестного героя. Рахим – «милосердный», один из эпитетов Аллаха.

«Воплощение бога в качестве человека или черепахи» – выпад в сто рону индуизма с его концепцией аватар, земных воплощений бога. Черный камень – имеется в виду Кааба, выпад в сторону ислама.

The Dabistan or a School of Manners... Р. 78–84.

Rizvi. 1975. Р. 100.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... наоборот, дурна, то люди, ставшие жертвой обмана, заслуживают со страдания, а не вражды и истребления»31.

Такие и подобные речи часто звучали в «Доме молитв», построен ном в 1575 г. по приказу Акбара для суфийских радений и превращен ном в своеобразный дискуссионный клуб, где в присутствии самого Ак бара ученые, священнослужители, поэты различных стран и вероучений обсуждали проблемы бытия и религии. Часто эти дискуссии заканчива лись скандалами и драками, что, по свидетельству Абу-л Фазла, вызвало у императора еще большее, чем раньше, отвращение к религиозной ор тодоксии и поэтому «фанатичные улемы32 и последователи традиций были посрамлены»33. «Просвещенные философы» отрицали не только авторитет священных книг, но и древних традиций. «Не нуждается в доказательствах то, что следовать законам разума похвально, а рабски подражать другим – дурно, – говорил сам Акбар. – Если бы подражание было достоинством, то все пророки следовали бы своим предшествен никам [т.е. ни один не смог бы основать новую религию. – Е. В.]... Мно гие глупцы, поклонники традиций, принимают обычаи древних за ука зания разума и тем самым обрекают себя на вечный позор»34.

Итак, религиозная реформа Акбара имела своей подоплекой не только политические соображения, но и духовные искания как широких масс народа, так и образованной, рационалистически мыслящей элиты.

И те, и другие были недовольны «официальной» религией. Но если про стые люди обращались к многочисленным проповедникам мистических течений, то для единомышленников Акбара было нужно что-что иное.

Так появилась знаменитая дин-и иллахи, «божественная вера».

Со времен Акбара до наших дней споры об этом любопытном яв лении духовной культуры Индии не утихают. Враждебно настроенные к Акбару историки, а также миссионеры-иезуиты, обвиняли Акбара в стремлении основать новую веру и объявить самого себя богом или пророком35. Во многих исторических работах наиболее распространено следующее мнение: стремясь объединить страну, Акбар попытался со здать новую, синкретическую религию, включавшую элементы различ ных вероучений. Эта искусственная религия не стала массовой и нена долго пережила основателя36.

Abu-l Fazl Allami. 1979. Р. 366.

Улемы (улама) – мусульманские ученые, знатоки теологии и права.

Abu-l Fazl Allami. 1979. Р. 366.

Abu-l Fazl Allami. 1978. Р. 427–428.

Jarric. 1926. Р. 69.

Антонова. 1952. С. 257–260;

Гордон-Полонская. 1963. С. 34–36.

46 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени На самом деле, документы не подтверждают стремление Акбара ввести новое вероучение взамен старых, равно как и желание сделать «религию» массовой. Напротив, Акбар препятствовал широкому распро странению дин-и иллахи и сохранял круг последователей весьма узким, создавая различные «затруднения» для целой армии желающих. Да и са ма идея ввести новую веру в условиях Индии была бы изначально нере альной. Дин-и иллахи, насколько сейчас известно, не имела ни концепции бога и мироздания, ни мифологии, ни священного писания. Главный принцип, ставший основой учения, был тот же, что и у реформ Акбара, и у «просвещенных философов»: все религии равно законны, все, что ра зумно – истинно, и от бога. Рационализм стал важнейшим постулатом дин-и иллахи. Большинство же установлений нового учения касается по ведения адептов. Им предписывалось не «растрачивать жизнь на то, что противоречит разуму», не заниматься схоластикой, теологией и т. д., но посвящать свое время занятиям астрономией, математикой, физикой, другими реальными науками. Адепты дин-и иллахи давали клятву нико гда не питать вражды к последователям иных религий и не оскорблять их чувств, не обращать никого насильственно в свою веру, не есть мясо, но не препятствовать другим делать это, соблюдать моногамию, не вступать в браки с несовершеннолетними (это положение было направлено против весьма распространенного среди индусов и мусульман обычая детских браков). Вместо поминальной трапезы (данный обычай был назван нера зумным, поскольку главный герой торжества, покойный, не мог насла диться пиром) подобало отмечать дни рождения.

Все эти нормы прямо не противоречили ни индуизму, ни исламу, но зато во многом нарушали те традиции, которые считались у «про свещенных философов» неразумными. Более того, вступление в число адептов дин-и иллахи не предполагало, как выясняется из документов, отказа от той религии, в которой человек был воспитан. Клятва, кото рую давал посвящаемый, включала такую формулу: «Я освобождаю и отторгаю себя от догматической веры моих отцов»37, что означало не отступничество от религии предков, а отказ от неразумных обрядов и обычаев, фанатизма. Арабское слово таклид, означавшее «слепое под ражание», «следование традиции», «повиновение»38 стало ключевым для «просвещенных философов» как главная цель их критических напа док. «С незапамятных времен любознательность ограничивалась, а дух Rizvi. 1975. Р. 391.

Буквальное значение – состояние животного, ведомого на веревке, продетой в ноздри или в ошейник.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... исследования воспринимался как предтеча неверия. Все, что воспринято от отца, начальника, родича, друга или соседа, считается полученным с божьего соизволения, а нарушителя обвиняют в аморальности и ере си», – писал Абу-л Фазл и с горечью отмечал: «Многие просвещенные люди нашего поколения признают неразумность такого поведения у других, но сами ни на шаг не отойдет от сложившейся практики»39.

Дин-и иллахи, по-видимому, представляла собой синкретическое реформаторское учение, а его последователи – интеллектуальное сооб щество «просвещенных философов», нечто среднее между духовным орденом, главой которого выступал сам император, и клубом образо ванных, свободомыслящих представителей знати. О том, как восприни малось это учение в более широких кругах, свидетельствуют обращен ные к Акбару строки не принадлежавшего ко двору поэта Алама:

Вы – гуру, весь мир – Ваши ученики.

Правите Вы справедливо, ведя индусов и мусульман по пути истины40.

Разумеется, духовные новации Акбара, его религиозная политика не могли не восприниматься враждебно фанатиками обеих религий, особен но высшим мусульманским духовенством. Хронист Бадауни, автор оппо зиционной Акбару хроники «Избранные даты» и неумолимый критик всех его реформ, был вынужден по приказу императора участвовать в переводе на фарси «Махабхараты». Это казалось ортодоксальному му сульманину таким ужасным грехом, что всякий раз, вернувшись домой после этой работы, он «очищал» себя омовением, молитвами и переписы ванием Корана. Шейхи и улемы, вместе с некоторыми феодалами мусульманами, оскорбленными возвышением «неверных», активно участвовали в восстаниях и заговорах против власти Акбара, они публич но обвиняли падишаха в предательстве ислама, в отступничестве от «ис тинной веры», призывали подданных не повиноваться ему.

Духовный глава оппозиции, образованный и талантливый Шейх Ахмад Сирхинди, рассылал повсюду гневные послания, обличал «нов шества» и требовал «защиты ислама», заявляя: «Неверие [т.е. неислам. – Е. В.] и истинная вера противоположны друг другу... Кто уважает кафи ров [неверных. – Е. В.], унижает мусульман». Шейх Ахмад требовал восстановить джизию, отменить введенный Акбаром запрет на убой коров, вернуть мусульманам привилегированный статус. Реформы Ак Abu-l Fazl Allami. 1978. Р. 4–5.

Dvivedi. 1953. P. 184.

48 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени бара, особенно в сфере религии, вызвали раскол в среде мусульманской интеллигенции. Трещина идейного конфликта пролегла через семейные, родственные, дружеские отношения, навсегда разлучив близких людей.

Описывая мучительную смерть поэта Файзи (от чахотки или рака лег ких, в 50-летнем возрасте), историк Бадауни не скрывал радости, что «этот мир покинула мерзкая собака», а бывший друг умершего и неко гда активнейший участник его литературного салона41, Шейх Абд ул Хакк Мухаддис, заявлял, что «даже язык истинно верующих мусульман стыдится произносить имя Файзи и его бесчестных сторонников»42.

«Просвещенные философы», в свою очередь, платили борцам за «чи стоту веры» той же монетой, называя их «тупоголовыми невеждами и фанатиками»43. Незадолго до смерти Файзи также нанес идейным про тивникам удар в едкой эпиграмме44:

Неислам и ислам — все едино на взгляд просвещенных людей.

Ведь и храм, и Кааба — лишь мертвые камни по сути своей.

А фанатики шествуют днем со свечой неустанно.

На дороге к Всевышнему грабят они караваны...

[Перевод мой. – Е. В.] Именно в такой обстановке должны были действовать иезуиты миссионеры, прибывшие в могольскую столицу45 с единственной це лью – обратить императора Акбара, его придворных и как можно боль ше подданных, в католичество.

«Миссия невыполнима» Миссионеры, по собственному признанию, были встречены при дворе Акбара с исключительным радушием. Император и его прибли женные, особенно «Абдулфасилиус», то есть Абу-л Фазл46, с отцом и Могольская эпоха, особенно при Акбаре – время расцвета литератур ных салонов, обычно собиравшихся в доме вельмож или даже богатых куп цов. В большой моде были музыкальные и танцевальные вечера с приглаше нием известных исполнителей, а также мушаиры – состязания поэтов.

Rizvi. 1965. Р. 207–254.

Rizvi. 1975. Р. 427.

Оригинальный текст на фарси опубликован в: Nizami. 1989. P. 81.

Формально столицей империи считался новый город Фатехпур-Сикри, построенный Акбаром близ Агры как архитектурное воплощение его духов ных воззрений. Впоследствии, из-за проблем с водоснабжением и нерасполо жения наследников Акбара, он был заброшен, а сейчас, внесенный ЮНЕСКО в список всемирного культурного наследия, привлекает множество туристов.

Абу-л Фазл, которого иезуиты в своих записках именуют то «премьер министром», то «капелланом», был так добр и любезен с миссионерами, вы Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... братом, всячески заботились об их комфорте, демонстрировали свое ува жение к отцам-иезуитам и, что было для миссионеров особенно важным, к христианскому учению. Акбар часами беседовал с миссионерами, рас спрашивая их о догматах католицизма, о Португалии и множестве других вещей. Страсть, с какой могольский падишах учился самым разным ве щам, будь то различные ремесла и искусства, которыми он очень интере совался, или новые религиозные познания, отмечали все современники, включая и иезуитов: «кто бы ни приехал к его двору из чужих краев, он всегда желал услышать от него все, что он повидал в своих путешестви ях»47. По их мнению, эта страсть к познанию была даже чрезмерной:

«У него была и такая дурная привычка: пока на один его вопрос отвечали, он сразу же, преждевременно, задавал другой. Он не имел терпения вы слушивать объяснения по порядку, но в своей жажде познаний стремился понять все и сразу, подобно голодному, который пытается поглотить всю пищу одним глотком»48. Другие «просвещенные философы» не уступали своему главе в стремлении познать новое. «Ум мой не знал покоя, – вспоминал Абу-л Фазл, – сердце мое тянулось то к мудрецам Монголии, то к отшельникам Ливана;

я рвался беседовать с ламами Тибета, порту гальскими падре и священниками парсов»49.

Иезуитов приглашали на дискуссии с представителями других ре лигий, главным образом – с учеными мусульманами. Любопытно, что сами они фиксировали в своих записках только полемику с последова телями ислама, а не с учеными брахманами и последователями иных религий, которых также было немало при дворе. Возможно, здесь играл определенную роль языковый фактор: миссионеры привезли с собой переводчика с фарси, и сами активно изучали этот язык, позволявший общаться с придворной мусульманской аристократией, но почти непо нятный большинству индусов, особенно простонародью, что создавало изрядные помехи в общении с будущей паствой50. Индусские религиоз казывал такое уважение к их учению, что Монсеррате называет его «почти христианином». The Commentary of Father Monserrate... P. 57.

Du Jarric. 1926. Р. 45.

Ibid. Р. 30.

Abu-l Fazl Allami. 1978. P. xxxv.

Письма иезуитов, опубликованные историком Дж. Корреа-Аффонсо, содержат курьезный эпизод, когда переводчиком миссионерам послужил сам Акбар. Во время венчания переводчика миссии с некоей «местной женщи ной», обращенной в христианство, выяснилось, что невеста не понимает во просов священника, задаваемых на фарси. Император, присутствовавший на церемонии, тут же пришел святым отцам на помощь: он сначала перевел не 50 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени ные верования миссионеры просто отметали с порога как «язычество», «поклонение дьяволам» и «сказки глупых баб». Быть может, более важ ным для них было одержать победу именно над исламом, который в течение многих веков воспринимался католической мыслью в качестве главного врага христианского мира51. Не случайно члены миссии зара нее готовились именно к полемике с мусульманами: для этого они изу чали фарси и арабский, везли с собой Коран в латинском переводе. Как бы то ни было, документы миссии главное внимание уделяют именно полемике с мусульманскими священнослужителями и учеными – в этой борьбе, разумеется, иезуиты всегда громили противника, убедительно разоблачая «ложь и обман Корана, который Мухаммад наполнил бес численными баснями, пустыми и бесконечно фривольными»52.

Акбар, как и другие «просвещенные философы», не только ис кренне интересовался христианской доктриной, но и всячески демон стрировал уважение к ней: подаренный ему экземпляр Библии он, по индийской традиции, почтительно приложил ко лбу и поднес к губам.

Падре Монсеррате даже несколько раз с горечью отметил в своих за писках, что у этого мусульманского государя могли бы поучиться ува жению к христианским святыням те, кто, претендуя на роль восстанови телей первоначальной чистоты веры и ее ветхозаветных основ, на деле оскорбляет ее – завуалированный намек на иконоборчество радикаль ной Реформации в Европе.

С удивительным терпением и даже смирением падишах выслуши вал замечания миссионеров, которые, окончательно осмелев, позволяли себе критиковать поведение самого императора – практикуемое им мно гоженство или любовь к «гладиаторским боям» (воинским играм). Мис сионерам была разрешена свободная проповедь христианства, строитель ство часовни близ дворца. Император поручил им обучать своих сыновей и детей некоторых вельмож португальскому языку и основам христиан ства, позволил открыть школу. Дела у миссионеров, несмотря на недо вольство придворных улемов и различные интриги с их стороны, пошли как нельзя лучше. «Сотоварищи Иисуса» уже предвкушали триумф, ко торый сулило им обращение в католичество одного из крупнейших му сульманских монархов мира. Но постепенно в их донесениях медь побед ного мажора зазвучала тише, уступая место минору разочарования.

весте на хинди вопрос священника, а затем перевел на фарси ее ответ. См.:

Letters from the Mughal Court... P. 115–116.

См. подробнее: Лучицкая. 2001.

The Commentary of Father Monserrate... P. 37.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... Оказалось, что «просвещенные философы» и их коронованный глава испытывали искренний интерес к христианству, пытались узнать о нем как можно больше, но, в соответствии со своими рационалистиче скими убеждениями, подвергали все услышанное критическому анали зу. Например, во время одной из бесед с падре Монсеррате Акбар ска зал: «Объясните мне: как Бог может быть един в трех лицах и как он может иметь сына – человека, рожденного девственницей?»53. Во время другой беседы «король спросил, что мы имеем в виду, когда заявляем, что Бог-отец бестелесен и тут же говорим, что Христос воссел одесную своего отца»54. Наслушавшись от миссионеров о чудесах Христа и свя тых, Акбар «испытывал великое желание увидеть чудо и предлагал не сколько раз: чтобы определить, какой закон лучше, христианский или сарацинский, пусть отцы-иезуиты возьмут в руки свои священные книги, а муллы – Коран, и пусть они все вместе войдут в огонь: кто не сгорит, будет признан последователем истинной веры. Но ему было указано, что было бы дерзостью и оскорблением Господа действовать таким образом без его прямого дозволения, и король, убежденный их доводами, отказал ся от своей идеи»55. Отцу Монсеррате Акбар задал кощунственный во прос: быть может, исцеления Христом смертельно больных и даже вос крешение мертвых свидетельствовали не о его божественной природе, а о медицинских познаниях? Этот вопрос, отражавший традиционные му сульманские представления56, прозвучал, вместе с тем, и эхом выступле ния «просвещенного философа» в Доме молитв, как его зафиксировала «Сокровищница религий»: «А может быть, вы называете чудесами то, что на самом деле – свойство предметов или результат тайной науки?»57.

В лице Акбара и его единомышленников миссионеры столкнулись с рационалистами-вольнодумцами, духовными сородичами тех, кого их собратья сжигали на площадях европейских городов. «Хотя действия ко роля, казалось, подтверждали то глубокое уважение, которое он испыты вал к христианской вере, – писали они в своем отчете, – было много об стоятельств, которые мешали ему окончательно принять ее. Во-первых, он не желал усвоить доктрины Троицы и Воплощения, не будучи в состо янии осознать их, так что он находился в постоянной нерешительности, Ibid. P. 38.

Ibid. P. Du Jarric. 1926. Р. 30.

В исламе Иисус почитается не только как пророк, но и как великий врач, исцелявший больных «одним своим дыханием».

The Dabistan or a School of Manners... P. 84.

52 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени не зная, во что верить. “Язычники, – говорил он, – считают свою веру истинной, и то же самое говорят сарацины и христиане. К кому же из них присоединиться?”. Таким образом, мы видели у этого государя обычную ошибку атеиста, который отказывается подчинить разум вере и, не считая истинным ничего, что его слабый ум не способен воспринять, доволь ствуется тем, что подвергает своей ущербной оценке предметы, превос ходящие самые высокие пределы человеческого понимания»58.

Но главная проблема для иезуитов состояла в том, что Акбар, отно сясь с уважением к христианству, был готов признать его истинной верой – но при этом он не мог отказать в истинности и другим известным ему религиям. Христианство было для него и его единомышленников одним из многих равноправных путей человечества к единому для всех Абсолюту. Претензии какой-то одной религии на абсолютную истин ность, фанатическое стремление объявить все другие пути богопознания ложными были для «просвещенных философов» неприемлемыми. Акбар говорил им: «У индусов, мусульман, парсов и христиан разные учения.

Но каждый считает свою веру наилучшей и пытается обратить в нее дру гих людей, а тех, кто отказывается, презирают, обращаются с ними, как с врагами. И это порождает во мне серьезные сомнения»59.

Такой подход иезуиты считали порочным. Они полагали, что если Акбар желает принять христианство, ему надлежит открыто сделать это и заклеймить все прочие религии: «Кто хочет надеть новое чистое пла тье, должен сбросить с себя старое и грязное»60. В записках иезуитов, в многостраничных пересказах ими своих бесед с Акбаром и полемики с мусульманами, иезуиты не только не старались скрыть свой агрессивный фанатизм, но и максимально подчеркивали его, как и надлежит членам воинствующей церкви. В ответ на постоянно демонстрируемое Акбаром и его приближенными уважение к христианству они открыто оскорбляли Пророка, называя его «подлым самозванцем, гнусным злодеем и обман щиком»61. Миссионеры просто не могли понять, почему Акбар, относясь с таким почтением к Христу и Деве Марии, публично выказывая непри язнь к фанатичным муллам, не спешит отвергнуть религию предков и заклеймить ее: как иезуиты вскоре с возмущением узнали, сыновья импе ратора, изучая Библию, продолжают получать и традиционное мусуль манское образование. Однажды, на собрании «просвещенных филосо Du Jarric. 1926. Р. 29.

The Commentary of Father Monserrate. P. 183.

Ibid. P. 45.

Ibid. P. 131.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... фов», падре Монсеррате отозвался о Библии как о пище духовной. Вот как далее развивался разговор: «Но Коран, – заметил Абдулфасислиус, – тоже дает нам духовную пищу». «Нет, – парировал Монсеррате, – не пи щу, а яд. Ибо учение, противоречащее Евангелию и Закону божьему, мо жет быть столь же полезно для душ, сколь яд для тел»62.

С таким восприятием «просвещенные философы» не могли согла ситься. Англичанин Томас Кориат, посетивший империю Моголов спу стя семь лет после смерти Акбара, упомянул в своих письмах из Индии следующий эпизод, о котором, вероятно, узнал от кого-то из прибли женных покойного императора. Акбар, нежно любивший свою мать, «никогда не отказывал ей в ее просьбах, кроме одной: когда она потре бовала, чтобы нашу Библию привязали на шею осла и прогнали его по улицам Агры [в отместку за то, что] португальцы, захватив [индийский] корабль и обнаружив там у мавров Коран, привязали его на шею собаки и пустили ее бегать по улицам Ормуза. Но он отказал ей, заявив, что со стороны португальцев было дурно поступить так с Кораном, но не по добало и ему, государю, отвечать им той же монетой и платить злом за зло, ибо оскорбление любой религии есть оскорбление Бога»63. Все ре лигии действительно были для Акбара равно истинными: однажды, по сетив построенную иезуитами капеллу, он обнажил голову перед распя тием и поклонился ему. Миссионеры обрадовались, но, как выяснилось, рано. Поприветствовав христианскую святыню на европейский лад (с обнаженной головой), Акбар вновь надел свой тюрбан, опустился на колени и совершил перед распятием традиционный поклон мусульма нина в мечети, а потом сложил руки в молитвенной позе индусов64.

Жаль, что ни один живописец не запечатлел для потомков последовав шую за этим немую сцену!

Иезуиты не могли понять: если Акбар не намеревается принять христианство, зачем он с таким радушием принимает их при дворе.

«Поскольку отцы хотели знать причину, по которой король желал ви деть их при своем дворе и при этом не выказывал намерения принять христианство, они спросили об этом Абдулфасилиуса. В ответ капеллан объяснил им, что король, стремясь приобрести различные познания и показать свое величие, желает видеть при своем дворе людей различных наций, и что он был особенно впечатлен поведением отцов-иезуитов и их религией, которая нравится ему больше остальных»65.

Ibid. P. 133.

Foster. 1921. P. 278;

Mukhia. 2004. P. 14.

Du Jarric. 1926. Р. 28.

Ibid. Р. 36.

54 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени В 1582 г. миссия во главе с отцом Аквавивой уехала обратно в Гоа, ничего не добившись. Вместе с ней направились могольские вельможи, Саид Музаффар и Абдулла-хан, которые в Гоа должны были сесть на корабль и плыть далее в Европу. С собой они везли «Письмо мудрецам Запада», написанное Акбаром по приказу императора: это письмо пред полагалось передать королю Филиппу II. Однако в Гоа послам заявили, что в это время лишь один корабль готовился к выходу в море, и что «негоже и противоречит достоинству великого короля путешествовать его послу на таком маленьком и уже набитом пассажирами корабле», так что придется дожидаться следующего муссона, то есть почти год66.

К тому времени Саид Музаффар, не желавший ехать в столь далекое и опасное путешествие и к тому же боявшийся, что может раскрыться его причастность к недавно подавленному заговору против Акбара, дезер тировал и бежал на Юг. Мало того, вскоре после приезда посольства в Гоа Акбар тяжело заболел, распространились слухи о его смерти, и вто рой могольский посланец, Абдулла-хан, срочно вернулся в Агру.

Но главное, сами миссионеры, и португальские власти в Гоа не считали необходимым передавать письмо по назначению: раз Акбар не собирался принимать христианство, его духовные искания не представ ляли интереса и выглядели, по заявлению Монсеррате, вредными и бес смысленными. Такой оценке была суждена долгая жизнь. Почти три с половиной века спустя, в предисловии к английскому переводу записок Монсеррате, британский ученый Дж. С. Хойленд подчеркнул, что «это письмо, перегруженное громоздкой риторикой и утомительным много словием, не представляет особого интереса для чтения»67. О том, заслу живает ли «Письмо мудрецам Запада» такой пренебрежительной оцен ки, читатель может судить по приводимым ниже фрагментам.

Начав с рассуждений о том, что «кто заимствует свет знаний из дру гих стран и освещается лучом разума иных народов, проникает во все тайны», и что «нет ничего выше любви и никого, кто не был бы достоин дружбы», письмо призывает к установлению дружеских контактов между государями, «чтобы народы, во славу Божию, вступили в достойные вза имоотношения». Затем следует такой пассаж: «...поскольку большинство живущих в нашу эпоху – рабы слепого подражания, которое требует без думно следовать заветам предков, в отсутствие тех, кто выбрал путь изу чения доказательств, у людей процветает вера, лишенная духа исследова The Commentary of Father Monserrate... P. 191.

Ibid. P. ix.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... ния – лучшего из созданий разума. Следовательно, в наше время благо творно общение мудрецов различных религий, красноречивых и высоких целями». Далее следует просьба прислать в Индию священные книги христианства в переводе на арабский или фарси и утверждается, что «это послужит установлению божественных законов, строительству зданий согласия и державы просвещения, будет способствовать возвышению искренней веры, дружбы и добродетели»68.

К сожалению, и посредники, и, главное сам адресат письма – про славленный своим католическим фанатизмом король Испании Филипп II, – вряд ли могли оценить и одобрить его содержание, про никнутое идеями «просвещенных философов». Плохо осведомленные о ситуации в Европе, Акбар и его единомышленники не могли найти себе на Западе более подходящих собеседников. Однако, «сотоварищи Иису са» не оставляли попыток обратить могольского императора в «истин ную веру» – эти попытки остались столь же бесплодными, сколь и уси лия первой миссии. В 1591 г. ко двору Акбара была направлена вторая миссия: отцы Эдуард де Лиотон и Кристобаль де Вега. Три года спустя в Агру приехала третья миссия, которую возглавлял Жером Хавьер Наваррский, племянник самого святого Франциска Ксаверия69. Она за стала гибель «Абдулфасилиуса» в 1602 г.70 и смерть в 1605 г. самого Акбара, которому иезуиты в своих донесениях все же отдали должное, охарактеризовав его как мудрого, храброго, великодушного и щедрого монарха, сурового и требовательного с вельможами и милосердного с простым народом – увы, подчеркивали иезуиты, все его добродетели пропали втуне, ибо он не принял истинную веру.

История иезуитских миссий ко двору Акбара – интереснейший при мер контактов и полемики двух интеллектуальных сообществ, олицетво рявших столь несхожие страны, разные культуры и, что еще важнее, во многом противоположные направления общественной мысли. Одно из них представляло «Запад», но, разумеется, не весь целиком, а скорее ту См. полный перевод с персидского: Ванина. 1993. С. 185–186.

Аквавива был в 1583 г. убит индусами на острове Сальсетт (ныне часть г. Мумбаи). Падре Монсеррате был послан в Абиссинию, попал в плен к арабам и работал над своими записками о миссии ко двору Акбара в тюрьме йеменского города Сана. Отпущенный за выкуп, он вернулся в Гоа и умер на острове Сальсетт в 1600 г.

Абу-л Фазл был убит в результате заговора, во главе которого стоял сын и наследник Акбара принц Салим, ненавидевший всесильного министра и неодно кратно поднимавший мятежи против отца. Гибель верного друга потрясла Акбара и, по единодушному свидетельству современников, ускорила его смерть.

56 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени католическую реакцию, которая набирала силу в противодействии акти визировавшейся Реформации. Образованность, самоотверженность, аске тическое поведение и блестящие полемические способности «сотовари щей Иисуса» были направлены на одну цель – защиту католической веры и распространение ее во всем мире. И в Индии им пришлось вести борьбу на два фронта. Первым из них были местные религии, особенно ислам, противостоять которым было для миссионеров главной и ожидаемой за дачей, к ее выполнению они были хорошо подготовлены.

Но совершенно неожиданным и несравненно более сложным ока зался второй фронт – интеллектуальное сообщество «просвещенных философов» во главе с падишахом Акбаром. Здесь «воинам Христо вым» пришлось противостоять рационалистам-вольнодумцам, которые были убеждены в равной истинности всех религий как различных путей к единому Абсолюту. Акбар и его приближенные могли умиляться об разом Мадонны с младенцем, восхищаться Христом, восхвалять его заповеди и одновременно настаивать на праве каждого мыслящего че ловека «оценивать на оселке Разума» догматы христианства, – точно так же, как, переводя «Махабхарату», они критически отзывались о ее ми фологических элементах или подвергали сомнению способность Про рока, смертного человека, вознестись к богу.

Для «просвещенных философов» контакт с иезуитами был, прежде всего, расширением их собственного интеллектуального кругозора, приобретением новых знаний. Так и объяснил им «Абдулфасилиус» намерения своего государя. Сам он беседовал с падре не только о вере, но и о многих других предметах и в результате стал первым индийским автором, который сообщил своим читателям об открытии европейцами Нового света71. Подобная жажда познаний была, как хорошо видно по документам миссий, в гораздо меньшей степени присуща иезуитам, ко торые на удивление мало интересовались образом жизни, традициями и религиозными верованиями народа, среди которого оказались. В своих записках они фиксировали впечатления о посещаемых местностях, о событиях, которым были свидетелями, но в большинстве случаев эти сведения выглядят как разведывательные данные о вражеской террито рии и не отражают стремления понять чужой образ жизни. Непоколе бимо убежденные в абсолютной правоте своего учения и правильности образа жизни, «сотоварищи Иисуса» с самого начала пошли в атаку, осыпая оскорблениями религию своих гостеприимных и терпеливых Abu-l Fazl Allami. 1978. P. 49.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... хозяев. На индийскую землю они вступили, уже зная, что едут к варва рам, живущим и верующим неправильно: увидев редкостной красоты мавзолей мусульманского святого в одном из городов Западной Индии, святые отцы выразили удивление, что «это здание, хотя и в варварской стране, было лишено всех признаков варварства»72.

Прошло более тридцати лет после смерти Акбара, когда его вели колепный мавзолей в предместье Агры посетил другой «воин Хри стов» – францисканец Себастьян Манрике. Отдав должное красоте зда ния, он заметил: «Это последнее место успокоения мерзкого тела, которое служило прибежищем проклятой души императора Акбара»73.

Никакой враждебности к императору, столь милостиво относившемуся к его единоверцам, этот путешественник не мог испытывать: вряд ли к тому времени был жив кто-либо из врагов Акбара, от которого Манрике мог бы воспринять такую ненависть. Просто мусульманин, равно как и индус или последователь иной веры, не мог для доброго католика не быть «мерзким» и проклятым». Справедливость требует отметить, что представители протестантской Европы практически не отличались от католиков в неприязни к «варварам», которых они начинали презирать, еще не ступив на их землю74.

Так сложилась традиция, которой была суждена долгая жизнь.

С конца XVIII в. в Индию начнут приезжать посланцы европейского Просвещения – чиновники нарождающегося колониального аппарата, офицеры армии, завоевавшей Индию для Британии, ученые, врачи, мис сионеры. Они совершат настоящий научный подвиг: изучат санскрит и древние, забытые самой Индией системы письменности, переведут и опубликуют многие шедевры индийской словесности, раскопают и со хранят археологические памятники прошедших веков, словом – откроют Индию для Европы. Они отнесутся к Индии с искренним интересом и любовью. Но эти благородные чувства будут касаться лишь ее далекой древности, в которой Европа попытается увидеть образ «благородного дикаря» Руссо и «мудрых брамов» Вольтера. А со своими индийскими современниками, даже с самыми просвещенными и свободомыслящими из них, они будут по-прежнему общаться с высокомерным презрением людей, уверенных в абсолютном превосходстве всего европейского над «примитивной» культурой и «неправильным» образом жизни «варваров».

Du Jarric. 1926. Р. 60.

Travels of Fray Sebastian Manrique... P. 168.

См. подробнее: Ванина. 2007. С. 266–267.

58 Интеллектуальные сообщества раннего Нового времени БИБЛИОГРАФИЯ Антонова К. А. Очерки общественных отношений и политического строя Моголь ской Индии времен Акбара (1556–1605). М.: Издательство АН СССР, 1952.

281 с.

Бируни Абу Рейхан. Индия / Пер. А. Халидова и Ю. Завадовского. М.: Ладомир, 1995. 727 с.

Бонгард-Левин Г. М., Ильин Г. Ф. Индия в древности. М.: Восточная литература, 1985. 756 с.

Ванина Е. Ю. Идеи и общество в Индии XVI–XVIII вв. М.: Восточная литература, 1993. 230 с.

Ванина Е. Ю. По Индии без языка (европейские путешественники XV–XVII вв.) // Язык до Индии доведет. Памяти А. Т. Аксенова. М.: Восточная литература, 2008. С. 254–274.

Ванина Е. Ю. Средневековое мышление: индийский вариант. М.: Восточная лите ратура, 2007. 373 с.

Гордон-Полонская Л. Р. Мусульманские течения в общественной жизни Индии и Пакистана. М.: Восточная литература, 1963. 326 с.

Имад ибн Мухаммад ан-Наари. Жемчужины бесед / Пер. М.-Н. О. Османова. М.:

Восточная литература, 1985. 399 с.

Ле Гофф Ж. Другое средневековье. Время, труд и культура Запада. Екатеринбург:

Изд-во Уральского университета, 2000. 328 с.

Лучицкая С. И. Образ другого: мусульмане в хрониках крестовых походов. Спб:

Алетейя, 2001. 398 с.

Хазанов А. М. Величие и падение португальской колониальной империи (порту гальцы в Индии и Индийском океане в XVI веке). М.: Русаки, 2007. 188 с.

Abu-l Fazl Allami. Ain-i Akbari / Trans. by H. S Jarrett. Vol. III. Delhi: Munshiram Manoharlal, 1978 (reprint). 420 p.

Abu-l Fazl Allami. Akbar-Nama / Trans. by H. Beveridge. Vol. III. Delhi: Ess Ess Publications, 1979. 1274 p.

Du Jarric P. Akbar and the Jesuits. An Account of the Jesuit Missions to the Court of Akbar by Father Pierre du Jarric, S. J. / Translated with Introduction and Notes by C. H. Payne. London: George Routledge & Sons, 1926. 290 p.

Dvivedi G. P. Hindi Premgatha Kavya Samgrah. Illahabad: Hindustani Academy, 1953.

418 p.

Foster William. Early Travels in India (1583–1619). Oxford: Humphrey Milford – Ox ford University Press, 1921. 351 p.

Haidar M. Mukatabat-i Allami (Insha-i Abu-l Fazl). Daftar I. Letters of the Emperor Akbar in English Translation / Edited with Commentary, Perspective and Notes.

Delhi: Munshiram Manoharlal, 1998. 130 p.

Halbfass W. India and Europe. An Essay in Philosophical Understanding. Delhi: Motilal Banarasidass, 1990. 604 p.

Е Ю. Ванина. «Просвещенные философы»... Letters from the Mughal Court. The First Jesuit Mission to Akbar (1580–1583) / Ed.

with an Introduction by John Correia-Afonso and Foreword by S. Nurul Hasan.

Bombay: Gujarat Sahitya Prakash, 1980. 136 p.

Mukhia H. The Mughals of India. Malden US – Oxford UK: Blackwell Publishing, 2004. 210 p.

Nizami Kh. A. Akbar & Religion. Delhi: Idarah-i-Adabiyat-i-Delli, 1989. 470 p.

Rizvi S. A. A. Abu-l Fazl`s Preface to the Persian Translation of the Mahabharat // Pro ceedings of the Indian History Congress. 13th Session. 1950. P. 197–201.

Rizvi S. A. A. Muslim Revivalist Movements in Nothern India in Sixteenth and Seventeenth Centuries. Agra: Agra University, 1965. 497 p.

Rizvi S. A. A. Religious and Intellectual History of the Muslims in Akbar’s Reign with Special Reference to Abu-l Fazl. Delhi: Munshiram Manoharlal, 1975. 564 p.

Subrahmanyam S. Explorations in Connected History. Mughals and Franks. Delhi: Ox ford University Press, 2005. 232 p.

Subrahmanyam S. Taking Stock of the Franks: South Asian Views of Europeans and Europe // The Indian Economic and Social History Review. Vol. XLII. No. 1, 2005. P. 60–100.

The Commentary of Father Monserrate S. J. On His Journey to the Court of Akbar / Trans. by J. S. Hoyland. London: Humphrey Milford, 1922. 220 p.

The Dabistan or a School of Manners / Trans/ by D. Shea and A. Troyer. Vol. III. Paris:

Oriental Translation Fund of Great Britain and Ireland, 1843. 286 p.

Travels of Fray Sebastian Manrique, 1623–1643 / Trans. by C. E. Luard. London:

Hakluyt Society, 1927. Vol. II. 481 p.

upanov I. G. Missionary Tropics. The Catholic Frontier in India (16th – 17th Centuries).

Ann Arbor: University of Michigan Press, 2005. 374 p.

Ванина Евгения Юрьевна, доктор исторических наук, ведущий научный сотруд ник Института востоковедения РАН;

eug.vanina@gmail.com.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.