WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ С. Б. КРИХ О «БРИТВЕ ОККАМА» В СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

ПО ПОВОДУ «ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИХ ЭПОХ» А. В. ЮДИНА Статья посвящена анализу и критике концепции развития исторической науки, предложенной А. В. Юдиным. Выдвижение такой концепции свидетельствует о скрыто марксистском характере развития отечественной историографии.

Ключевые слова: историография античности, методология, критика эволю ционизма. тенденции развития отечественной науки.

Предлагая читателям следующие соображения, оговоримся, что их целью является не спор с точкой зрения А. В. Юдина, а размышление о тенденциях в современной отечественной историографии. Дискуссион ность предложенной А. В. Юдиным схемы очевидна для любого спе циалиста по историографии античности, но использованные при ее по строении методы и образцы мышления требуют отдельного внимания и анализа, поскольку свидетельствуют об определённом состоянии умов и о перспективах гуманитарного знания в нашей стране.

Речь пойдёт о трёх статьях1. Все они излагают одну и ту же идею и частично совпадают по содержанию. Идея эта вкратце такова. История антиковедения может быть разделена на три историографические эпохи (доклассическую, классическую, постклассическую2), каждая из эпох делится на периоды, а между периодами и эпохами лежат переходные промежутки, называемые интервалами (они же «разрывы» или «пере ломы»3) или интервалами-кризисами («кризисы упадка» и «креативные кризисы»)4. Далее к этой теоретической основе прилагается несколько общих соображений и схема развития науки. Создаётся впечатление, что концепция у автора вполне сложилась, и он подаёт её со всё боль шей детализацией и увлечением. Изложение подчас навевает параллели Работа выполнена при поддержке Федерального агентства по науке и ин новациям, ГК № 02.740. 11.0350.

Юдин. 2009в.;

Он же. 2009а;

.Он же 2009б.

Однажды она названа «постнеклассической». Юдин. 2009а. С. 260.

Там же. С. 244.

Юдин. 2009б. С. 61.

366 Дискуссионный клуб с неостановимым напором шпенглеровского метанарратива: как только автор доходит до деталей, возражать по большому счёту уже нечего, глаза разбегаются от обилия странно совпадающих датировок, неодно значных характеристик научных работ, смелых обобщений и захваты вающего ощущения связного сюжета, длящегося несколько столетий5.

Так что основные замечания уместно делать, пока автор не устремился к деталям, а только проводит обоснование своих идей.

Обратимся к более подробному анализу используемых основных понятий: эпохи, периода, интервала. Под эпохой А. В. Юдин предлагает понимать «длительный, наиболее протяжённый этап развития научных знаний о древности, отличающийся спецификой мировоззренческих подходов большинства исследователей древности к оценке и интерпре тации античности и соотношением этих подходов между собой»6. Кро ме некоторых странностей в формулировке («отличающийся специфи кой», т.е. «отличающийся особенностью»;

«большинства исследовате лей» – т.е. остаётся ещё какое-то выведенное за скобки меньшинство), ничего, кроме того, что «эпоха» – это самый большой из этапов, мы не узнаём. Правда, автор старается конкретизировать свою мысль о сущ ности термина рядом пунктов: 1) это наиболее длительный этап, пред полагающий деление на меньшие этапы;

2) у каждой эпохи есть собст венные закономерности развития исторической науки;

3) и свой господ ствующий подход к изучению прошлого, зависящий от типа историзма7.

Понимая, вероятно, что всё это мало проясняет суть дела (нам вновь сказано о специфике каждой эпохи, присовокуплён уводящий мысли от конкретики термин «историзм»), А. В. Юдин добавляет пять «устойчи вых характеристик» (и одновременно критериев выделения8) историо графической эпохи: 1) наличие определённого варианта историзма;

2) особая организация исторических исследований и преемственность их проведения (отдельные исследователи, научные школы, течения);

3) собственный комплекс подходов (надо полагать, речь идёт об иссле довательской методике) к работе с источниками;

4) разная степень дис циплинарной определённости антиковедения;

5) особый тип учёного9.

Особенно этому ощущению способствуют хронологические таблицы. Ср.:

Юдин. 2009в. С. 363-370;

Шпенглер. 2006. С. 228-239.

Юдин. 2009а. С. 248;

Юдин. 2009в. С. 362;

Юдин. 2009б. С. 59.

Юдин. 2009а. С. 249.

Не будем даже пытаться размышлять на тему, могут ли устойчивые харак теристики объекта являться критериями для его выделения: ведь получается, что мы отождествляем начало изучения (критерии) и его результат (характеристики).

Там же. С. 249-251.

С. Б. Крих. О «бритве Оккама»… Отметим сразу, что, на наш взгляд, пользуясь такими критериями, выделить историографические эпохи в принципе невозможно – а вот выделив заранее эти эпохи, под них потом можно «подогнать» указан ные критерии. В неявной форме проблему с выверенностью своих кри териев признаёт и сам автор: например, когда уточняет, что примени тельно к доклассической эпохе (XV–XVIII вв.) первые два критерия исследователи почему-то упускали из виду10 (надо полагать, не случай но). Но раз эпоха удобно названа «доклассической», то и характеристи ки её могут быть реализованы не полностью… так название маскирует первые же несоответствия между теорией и материалом.

Не имея возможности (и необходимости) высказать все сомнения касательно выделения трёх «историографических эпох», укажем на цен тральную, на наш взгляд, проблему: на самом деле, исходя из характе ристик автора, речь должна идти не о трёх эпохах, а об одной. Нам ведь говорили о специфике подходов для каждой эпохи, подразумевая, что эта специфика основывается на типе мышления, несводимом к типу мышления другой эпохи. Но сами названия эпох выдают их полную несамостоятельность: первая из них – доклассическая, третья – по стклассическая. Вся их «специфика» раскрывается именно на сравне нии с классической эпохой. Увы, подробное описание каждой из эпох только утвердит нас в этом мнении: в доклассическую эпоху использу ется пока мало источников, пока нет научных школ, методы только складываются, преподавание античности в отдельную сферу ещё не вы делилось11. Не будем утомлять читателя последовательным перечисле нием того, как постепенно менялись и развивались эти характеристики от эпохи к эпохе12. Перед нами именно эволюционная схема, а в эволю ционизме, как известно, преемственность важнее своеобразия.

Рассмотрим вкратце также периоды и интервалы. Критерии выде ления периода: 1) доминирование «тех или иных философских учений, определявших парадигмы мышления больших групп интеллектуалов»13;

2) господство в науке (страны или региона) нескольких ведущих науч ных направлений;

3) результативная деятельность научных школ. Не говоря о том, что критерии выделения периода не очень подходят к вы Там же. С. 250;

252.

Там же. С. 252-254.

Характеристика классической эпохи и вовсе сводится к бессильной кон статации того, что в это время появились классические труды, «которые стали фундаментом профессионального образования любого специалиста по древней истории». Там же. С. 255.

Там же. С. 241-242.

368 Дискуссионный клуб деленным автором эпохам (какое, в самом деле, господство «ведущих научных направлений» в XVIII в.?), проблемы возникают при осмысле нии уже первого (признанного автором главным) критерия.

Прежде всего, нам не объяснили, почему именно философские учения должны определять парадигмы мышления (а не наоборот). Ко нечно, философия, как и математика, основа всех наук и т.д., но всё же реальные и всегда однонаправленные связи между философией и исто рией начиная с XIX в. проследить достаточно сложно14. А. В. Юдин, скажем, полагает, что в классическую эпоху (1810–1910-е гг.) научные школы образуются и развиваются «при господстве гегельянства в самом широком смысле этого слова (включая все его методологические от ветвления и варианты)»15, но насколько широкий смысл он готов при дать гегельянству, чтобы всё подошло под такую схему? Большинство известных мне исследователей античного общества в XIX в. относились к теории Гегеля, мягко говоря, скептически, а значительная часть и во все не была с ней подробно знакома (вот и всплыла проблема «боль шинства»;

разве «большинство» определяет характер науки и перемены в ней?). Конечно, можно заявить, что если и не все исследователи тех лет были гегельянцами, то все находились под влиянием гегельянства, были вынуждены так или иначе реагировать на него… но за такой ши ротой трактовок, боюсь, исчезнет любая определённость, и можно будет доказать вообще всё что угодно. А. В. Юдин, правда, обоснованно уточняет, что интерес к Гегелю возрос в 1844–1855 гг. (переходный пе риод, «IV интервал» в его терминологии), но неужели он искренне ве рит, что появление «Римской истории» (1–3 тт.) Моммзена в 1856 г.

имело какую-то существенную связь с переосмыслением гегельянского наследия? Конечно, определённые представления о мире, об эволюции свободы и проч. у Гегеля и Моммзена совпадают, поскольку это люди, грубо говоря, одной эпохи, но различие конкретных воззрений, оберто нов высказывания мысли, самого понимания нерва истории настолько различно, что вывести Моммзена из Гегеля можно только совершенно игнорируя то, что написано как у Гегеля, так и у Моммзена!..

Что касается второго и третьего критериев, то они слишком зави сят от субъективных оценок историка науки. Далеко не всегда «господ Такое понимание парадигмы, кстати, противоречит и Т. Куну, на которо го, ничтоже сумняшеся, ссылается А. В. Юдин. См. Кун. 2001. С. 17;

129. Автор вообще любит «перевербовывать» других учёных в свой лагерь. Таким же образом он ссылается на Г. П. Мягкова, чьи взгляды на научную школу мало согласуются с предлагаемой нам трактовкой. См.: Мягков. 2000. С. 133-157.

Юдин. 2009а. С. 255.

С. Б. Крих. О «бритве Оккама»… ство» научного направления бывает чётко выраженным, и довольно сложно оценить результативность деятельности научных школ;

А. В. Юдин использует количественные характеристики (число изда ваемых работ)16, но количество и качество редко связаны напрямую.

Сомневаюсь, что, скажем, итальянское антиковедение второй половины XX в. представлено меньшим объёмом трудов, чем англо-американское, что, тем не менее, не сделало первое столь же влиятельным, как второе.

Примерно то же самое можно сказать и об обосновании термина «интервал». Кроме самой идеи, что один период напрямую не перетека ет в другой, и между ними должен быть некоторый «зазор» смены ме тодов и образцов мышления – мысли полезной, хотя и не новой17 – трудно представить, чтобы в своём нынешнем воплощении эта идея сколько-нибудь помогла труду историографа. Автор, судя по формули ровкам, серьёзно полагает, что за 6, 8, 12 или ещё какое-то определён ное число лет меняются основные характеристики антиковедческой науки во всех странах, где она существует, а следовательно, специфика национальных историографий им в значительной степени нивелируется.

Собственно, это формулируется как историографический факт18. Мне это совсем не кажется очевидным, но тут мы уже подходим к той части рассуждений А. В. Юдина, где перед нами, с использованием немалого числа фактов, развёрнута связная схема эволюции историографии ан тичности, то есть то, что очень трудно оспорить целиком и полностью.

По крайней мере, мне трудно дать квалифицированный коммента рий к каждому из выделенных А. В. Юдиным периодов и интервалов, во-первых, потому что развитие, нет сомнений, происходило, как про исходили и «разрывы», во-вторых, потому что я не обладаю достаточ ными знаниями, чтобы оценить реальное значение каждого десятилетия в изучении античности на протяжении почти половины тысячелетия. Но в тех отделах историографии античной истории, в которых мои пред ставления до некоторой степени надёжно подкреплёны знакомством с материалом, у меня есть существенные замечания и недоумения.

Там же. С. 243.

См.: Савельева, Полетаев. 1997. С. 448 сл.;

Они же. 2006. С. 296.

При этом нельзя сказать, что А. В. Юдин сам до конца определился с да тами. В статье «Кризисы в исторической науке об античности (XVII – начало XX вв.)» один из кризисов (V интервал) датирован 1886–1890 гг. (С. 59, а на С. период «нормального развития» датирован 1856–1887 гг.!), в статье «О препода вании историографии…» тот же V интервал обозначен 1888–1900 гг. (С. 368);

в этой же статье VI интервал обозначен под 1928–1934 гг. (С. 368-369), а в «Исто риографических эпохах…» даты – 1928–1935 гг. (С. 260). И всё это богатство трактовок – в статьях одного автора, вышедших в один год!..

370 Дискуссионный клуб Первое. Наряду с трудами по античной истории, А. В. Юдин упо минает (и вносит в таблицы) работы, затрагивающие античную пробле матику отчасти или в своеобразном ключе. О гегелевской «Философии истории» уже сказано. В 1861 г. было опубликовано «Материнское пра во» (Das Mutterrecht) Я. Бахофена, охарактеризованное автором концеп ции как «начало сравнительного изучения правовых норм различных народов разных стадий истории древнего мира»19. Конечно, у Бахофена есть сравнения правового характера, но историком права его назвать чрезвычайно трудно, скорее историком мифа20. Опять А. В. Юдин дела ет спасительную оговорку («начало»), и если даже Бахофен почти ниче го или совсем ничего не внёс в правовую сторону вопроса, его теперь можно поставить в один ряд с Н. Д. Фюстель-де-Куланжем и Т. Мом мзеном! В тот же классический этап истории антиковедения включено и вышедшее в 1884 г. «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельса. Но работа эта (кстати, открыто популяриза торского характера) не оказала никакого влияния на развитие антикове дения в XIX в. Только после канонизации в советский период она была растащена на цитаты и стала фактом историографии. В общем, при внимательном рассмотрении, в схеме А. В. Юдина можно найти доста точно факторов развития, которые не играли в развитии почти никакой роли. При этом упущено и кое-что безусловно важное – на месте Бахо фена и Энгельса должны были бы стоять К. Родбертус и К. Бюхер21.

Второе. А. В. Юдин очень прямолинейно трактует связь между развитием историографии и появлением в ней ключевых трудов. Прак тически каждому труду (даже многотомному, как у Э. Гиббона) в его схеме соответствует один конкретный год выхода, а многолетний труд какого-либо учёного часто сводится также к одной-единственной моно Юдин. 2009в. С. 367.

Чтобы не быть в одиночестве, приведу слова этнолога А. Н. Максимова, на писанные в начале XX в. – его как раз отличало умение вчитываться в работы и да вать им меткие характеристики: «Книга Бахофена в момент её появления мало обра тила на себя внимания, да и до сих пор даже многие специалисты предпочитают знакомиться с нею из вторых рук. Написана она чрезвычайно тяжело, в общих науч ных взглядах автора чувствуется какое-то влечение к мистике и символике, следить за его аргументацией чрезвычайно трудно, и, наконец, главный материал, положен ный в основу его выводов, – древние мифы, которые он анализирует очень детально, но не всегда достаточно научно». Максимов. 1997. С. 236-237.

То, что поднятая ими проблематика очерчивает проблемное поле антико ведения и в XX в., кажется, общепринято, но, ради доказательности, сошлёмся на следующее пособие: Ляпустина. 2002. С. 9. Тем более что Бюхера А. В. Юдин всё же упоминает в другой работе, без таблиц. Юдин. 2009б. 2009. С. 62.

С. Б. Крих. О «бритве Оккама»… графии (часто выбранной произвольно), которая должна символизиро вать все его достижения в науке. Вот лишь немногие примеры. Цитата из схемы: «1902. “История древности” Э. Мейера. Появление нового методологического направления – “философии истории” Э. Мейера». Смущает ли автора тот факт, что 1-е издание «Истории древности» вы ходило в 1884–1902 гг.23, и первые попытки сформулировать теоретиче ские основания своих взглядов Мейер предпринял (что логично) в I то ме, вышедшем в 1884 г.? Корректно ли вообще считать «Историю древ ности» источником по мейеровской «философии истории» (Мейер, кстати, тоже не принимал Гегеля24), когда сам Мейер написал отдель ный теоретический труд на эту тему, и только во втором издании «Ис тории древности» сформулировал эти размышления в I томе? Упомяну тая следом «Аграрная история древнего мира» (1909) М. Вебера также не оказала почти никакого влияния на умы тогдашних антиковедов – и только потом, спустя полвека, послужила основой для теоретических построений М. Финли. Так бывает в историографии25 – труд появляется, и лежит без внимания до поры до времени – так что дата его выхода, первого или второго издания – совсем не показатель26.

С этим разделом таблицы (1900 – конец 1920-х гг.) и вовсе беда.

Автор пишет об «У. Вилламовице-Медлендорфе»27 – речь идёт об У. фон Виламовиц-Меллендорфе (U. von Wilamowitz-Moellendorff)28.

«Общество и хозяйство в Римской империи» М. И. Ростовцева помече но в таблице 1928 г.29 Судя по названию, речь идёт о переводе на не мецкий язык «Социально-экономической истории Римской империи» Юдин. 2009в. С. 368.

Также в 1902 г. было только закончено (уже посмертно) издание работ по греческой культуре Я. Буркхардта. Там же.

Мейер. 1904. С. 7, прим. 1.

О существовании промежутка между изданием труда и восприятием в на учной среде см.: Савельева. 2009. С. 302.

Опять же, А. В. Юдин указывает на 1-е издание «Размышлений о причи нах величия и падения римлян» (1734) Ш. Л. Монтескьё, но в исторической науке все пользуются вторым исправленным изданием 1748 г. Юдин. 2009в. С. 364.

Там же. С. 368;

ошибка повторена: Юдин. 2009а. С. 256.

Может быть, двойное «л» в «Виламовиц» появилось благодаря двойной же опечатке в учебнике по историографии античности? См.: Историография ан тичной истории. С. 145. На С. 211 и 212 того же издания – правильно.

Юдин. 2009в. С. 368. В другой статье указан 1929 г. Юдин. 2009а. С. 256.

Изначально вина лежит на русских переводчиках с немецкого издания, перепутав ших сроки окончания работы над книгой (1925 г. – над английским изданием, 1928 г. – над немецким) со сроками её выхода. См.: Тыжов. 2000. С. 12. Этот недос мотр уже закрепился в литературе. См.: Савельева, Полетаев. 2006. С. 550, 551.

372 Дискуссионный клуб Ростовцева, который вышел в 1931 г. Между тем, совершенно непонят но, почему указано именно это издание: первое, английское («Социаль но-экономическая история Римской империи»), вышло в 1926 г., сам Ростовцев считал лучшим итальянское, вышедшее в 1933 г. Есть и дру гие ошибки или опечатки30… Напомню: всё это мы встретим в про грамме преподавания, предложенной студентам-историкам!

Третье. Сами пояснения к работам несколько обескураживают.

Кроме того, что любой хороший исторический труд вряд ли может быть охарактеризован одним-двумя простыми предложениями, сами эти ха рактеристики нередко кажутся мне необоснованными и тенденциозны ми. Трудно понять, почему «Социально-экономическая история Рим ской империи» Ростовцева отнесена к концу «позднего классического периода», а «История Рима» (1928) Т. Франка – к «интервалу» (1928– 1934 гг.) перед новым этапом развития, на основании того, что там поя вился некий «умеренный релятивизм». Тем самым, как ни крути, полу чается, что труд Ростовцева подвёл итоги позитивистского этапа, а том Т. Франка – отразил поиски новых возможностей. Но обратимся к самой «Истории Рима», что мы найдём? Франк по-прежнему уделяет роль ра совому фактору в древней истории31 (правда, реагируя на критику, он несколько смягчает свои неосторожные формулировки, высказанные в 1910-е гг.32), из оригинальных мыслей добавляется соображение, что если б Рим не захватывал Азию, то, возможно, избежал бы упадка33.

Что из этого относится к «умеренному релятивизму»? Почему ра бота Франка символизирует поиск нового34, а труды Ростовцева, на ко торых выросло целое поколение исследователей, и который в 1928– 1934 гг. был как раз на пике популярности – отвергаемое прошлое35? И Нет никакой возможности приводить их все, но вот то, что Г. Шлиман от крыл Трою в конце 1880-х, думаю, должно стать отдельной новостью в мире ар хеологии. Юдин. 2009б. С. 62.

Frank. 1928. P. 566-567.

Прежде всего, вызвала известный резонанс следующая работа: Idem. 1916.

Idem. 1928. P. 566.

Что вообще принципиально нового в этой работе Франка по сравнению, скажем, с его же «Римским империализмом» (1914)? Работа эта прекрасно извест на А. В. Юдину, судя по его диссертации. Правда, специально Франком у нас не занимались, кажется, с 70-х гг. См.: Михайлов. 1977.

Само возвеличивание понятия «релятивизм» до некоей сущностной харак теристики исторического труда напоминает страшилки поздней советской исто риографии: только для неё в XX в. было необычным признание имманентной от носительности знания. См.: Историография античной истории. С. 185. Но пусть так. Просто «умеренный релятивизм» при желании можно найти где угодно. Вот С. Б. Крих. О «бритве Оккама»… если Ростовцев уже отправляется «на покой», то как быть с «Социаль но-экономической историей эллинистического мира» (1941), конечно, в таблицах не отражённой? По таблицам, с 1935 г. начинается современ ная эпоха, с новыми характеристиками, так что Ростовцев здесь должен выглядеть анахронизмом. Беда лишь в том, что «Социально экономическая история…» – самый признанный из трудов Ростовцева.

Вероятно, он записан в то самое неудобное меньшинство.

Дальше в таблицах увидим, что «расцвет умеренного релятивиз ма» – это «Римская экономика» (1974) А. Х. М. Джонса и «Античная экономика» (1973) М. Финли36. Боюсь, что между Т. Франком и этими двумя исследователями нет никакой преемственности. И неужели полу чить клеймо «умеренного релятивиста» – это всё, чего удостоился учё ный уровня Финли, всё, что должны знать о нём студенты?! Можно по тратить минуты, сэкономленные на расписывании приведённой табли цы, и рассказать о споре Бюхера и Мейера, о том, как это понимал Фин ли, об интересе этого уникального учёного к Веберу и марксизму, о свя зях с франкфуртской школой, о его вкладе в осмысление проблем рабст ва, демократии, земельной собственности в Афинах…37, и всё это можно внести в последовательный рассказ о достижениях историографии.

Примерно та же высота мысли отличает отечественные примеры.

Как символ «утверждения концепции единой рабовладельческой фор мации со специфическими законами развития»38 взята «История антич ных рабовладельческих обществ» (1935) А. И. Тюменева, несмотря на то, что претендентов на это место более чем достаточно, и на то, что именно работа Тюменева, несмотря на известные достоинства, в итоге затерялась среди других39. А с 1956 г. в СССР происходит «становление «умеренного» марксизма и распространение его идей в мировом анти коведении»40. Прекрасно, что «умеренный» дано в кавычках, что автор пример (написано в 1921 г.): «Необходимо уяснить себе раз и навсегда, что идея непрерывного и бесконечного прогресса принадлежит к области тех же идей, что и идея Бога, т.е. не доказана и недоказуема, хотя и облекается современной наукой и философией в одежды научной истины». Ростовцев. 2004. С. 48-49.

Юдин. 2009в. С. 370.

Можно воспользоваться неплохой книгой: Жарков. 2008.

Юдин. 2009в. С. 369.

Возможно, всё проще: согласно учебнику, после 1934 г. завершается ста новление антиковедения в СССР (и очередной интервал А. В. Юдина), а первая из крупных работ по античности, появившаяся после 1934 г. – Тюменева… См.: Ис ториография античной истории. С. 335.

Юдин. 2009в. С. 370.

374 Дискуссионный клуб сознаёт условность характеристики, но хотелось бы знать – какой имен но смысл здесь подразумевается? А какой был марксизм до 1956 г.?..

Трудно примирить все эти конкретные соображения с абстрактной схемой, уверенно прочерченной А. В. Юдиным. Более того, автор кон цепции, не приводя никаких доводов в пользу своих поверхностных на блюдений, ставит в тяжёлое положение именно тех, кто погружён в кон кретный материал: теперь вы должны доказать, что это не так. Действи тельно, сколько мне нужно сопоставить цитат или идей из «Истории Ри ма» Т. Франка и «Античной экономики» М. Финли, чтобы показать, что их нельзя сопрягать как начало умеренного релятивизма и его апогей, особенно если учесть, что оба автора даже не догадывались о том, что их будут оценивать в таких терминах? Нам предлагают принять на веру и выдают за общее мнение (которое, соответственно, не требует ни про верки, ни сомнения) столько в принципе непроверяемых положений, что сама попытка их оценить требует энциклопедических знаний.

Полагаю, особенности разбираемой концепции очерчены нами те перь вполне явственно. Добавим лишь, что сам автор, признавая её воз можные недостатки и отказываясь от претензий на исключительность именно такой схемы41, тем не менее считает её объективной и верит, что вскрыл суть ряда историографических процессов42. Кроме того, он не без оснований говорит о возможности использования этой концепции в преподавании курса историографии античной истории в вузах43.

Действительно, преподавать по этой концепции можно;

другое де ло, что нежизнеспособность схемы и её полное несоответствие реаль ным проблемам историографии только запутают студентов, особенно если они потом попробуют обратиться к реальным исследованиям. На мой взгляд, концепция «историографических эпох» А. В. Юдина не по могает познавать историю исторической науки, а сама обыгрывает уже полученные знания, подогнанные ради обоснования концепции в нуж ном количестве и концентрации. Что нам даёт введение новой термино логии, особенно поданное на таком уровне? Мы могли увидеть, что ос новные понятия собственной теории не вполне ясны даже её автору (или он не умеет их ясно выразить, плодя критерии и характеристики, но мало говоря по сути дела), они мыслятся скорее интуитивно. Но есть ещё и группа «второстепенных» понятий (таких, как «классика», «уме ренный релятивизм/марксизм»), без которых теория совершенно не Там же. С. 359;

Юдин. 2009а. С. 248;

262.

Напр.: Юдин. 2009в. С. 362.

Там же. С. 359;

Юдин. 2009а. С. 241.

С. Б. Крих. О «бритве Оккама»… жизнеспособна – и которые, тем не менее, полностью темны для чита теля. Почему это должно заменить нам понятия парадигм, моделей ис следования, образа, представлений о том, что есть классическая рабо та, – когда над этим всем ведётся работа на совсем другом, несопоста вимом уровне44? Очевидно, что специальные труды по методологии истории совсем нелегко в адекватном виде представить в процессе пре подавания, а примитивную схему – легче. Но ведь применять в образо вании нужно лишь то, что можно применить в науке, не наоборот.

Но и это всё ещё частный момент. Гораздо интереснее теперь рас смотреть концепцию А. В. Юдина с некоторого расстояния. И мы уви дим родовые черты, которые трудно перепутать. Сама эта концепция – то, что А. В. Юдин называет «гегельянством в широком смысле слова», а с учётом отечественных традиций и некоторых вторичных призна ков – это марксизм. Конечно, не в чистом виде, но, давайте присмот римся, что же это ещё? Тотальная периодизация, пронизанная эволю ционизмом, которая доказывает себя из своих же внутренних основа ний, используя факты лишь как иллюстрацию;

акцент сделан на особых переходных периодах45;

автор верит в реальность открытых им терми нов и тенденций развития, они для него не просто конструкты, а объек тивная данность. Это марксистская методология, только в скрытом ви де, возможно, скрытом даже от автора концепции. Не случайно автор не решился сказать ни о своеобразии своих «историографических эпох», ни об особой сущности, а выбрал невнятное «специфика» – что вполне по-марксистски, когда признаётся особенность, но только ради того, чтобы встать в ряд всеобщего прогресса, принести себя ему в жертву.

Но есть и отличия от «чистой» гегелевской линии. Самое заметное из них, пожалуй, состоит в том, что концепция А. В. Юдина предлагает логичное развитие… ничего;

в смысле, что в ней всё происходит без какого-либо итога, она устремлена в будущее и одновременно в никуда.

Монизм хорош тем, что в нём есть интрига, драматический подтекст.

Если у Гегеля – диалектическое развитие, у Маркса – борьба избранных и обречённых, то в данной концепции – послушное перетекание одних школ и направлений в другие;

здесь ничто не противостоит друг другу, а становится в один длинный ряд с общим выражением лица.

В одном из выпусков альманаха «Время мира», посвящённом про блеме периодизации в истории, Н. С. Розов призывал: периодизации – Корзун. 2000;

Лубский. 2005;

Савельева. 2009. Работы И. М. Савельевой неоднократно цитируются А. В. Юдиным, но скорее в ритуальных целях.

Савельева, Полетаев. 1997. С. 450.

376 Дискуссионный клуб относительны, и мы предлагаем всем поиграть в их выдвижение46. Мо жет даже показаться, что это соответствует эпохе постмодерна. В самом деле, прежние периодизации изжили себя, их относительность очевид на. Так не забыть ли принцип «бритвы Оккама» и не начать ли плодить сущности без необходимости – сначала предложить как можно больше вариантов, а потом под них найдётся достаточное основание?..

Нет, ни в коем случае. Сам Н. С. Розов создал нечто очень похожее на «историографические эпохи» А. В. Юдина и на перетолкованную под влиянием А. Дж. Тойнби «пятичленку» одновременно. Всё это до казывает только одно. Сто пустых схем ничуть не лучше десятка пустых схем – среди них никогда не появится ничего полезного. Науке, зашед шей в тупик, нужны новые образцы мышления, иначе она будет пло дить ложные выходы, вышивать по одной и той же канве. Прежде чем вводить новые понятия, нужно убедиться, что они действительно помо гут, а не помешают… наверное, это казалось столь важным Оккаму?

«Но таково уже наше время: оно одержимо страстью к терминам и в наивном самообольщении мнит, что сыпать словами – равносильно зна нию»47. Я не хочу сказать, что в предложенной концепции совсем нет полезных наблюдений и сопоставлений;

не хочу сказать, что в историо графии античной истории не было развития через кризисы и достиже ний в результате этого развития;

не хочу сказать и того, что вообще не нужно пытаться составлять периодизаций и обобщений. Вопрос в каче стве такой работы, а новое качество приходит только при новых и кор ректно согласованных подходах. Здесь же мы видим лишь новую пе риодизацию, но прежнюю систему мысли. Эта система мысли даже не может похвастаться своей традиционностью, поскольку уже полностью утратила то, ради чего некогда появилась на свет. Воистину, Гегелю есть от чего перевернуться в гробу: потеряна не только его цель эволю ции, но и цель вообще – а эволюционизм остался.

БИБЛИОГРАФИЯ Время мира. Вып. 2. Структуры истории / Под ред. проф. Н. С. Розова. Новосибирск:

Сибирский хронограф, 2001. 520 с.

Жарков И. А. М. Финли и советская историография античной истории. Иркутск:

Изд-во Иркутского госуниверситета, 2008. 211 с.

Историография античной истории / Под ред. проф. В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 1980. 416 с.

Время мира. 2001.

Мейер. 1904. С. 10.

С. Б. Крих. О «бритве Оккама»… Корзун В. П. Образы исторической науки на рубеже XIX–XX веков. Анализ отечест венных историографических концепций. Екатеринбург: Изд-во УрГУ;

Омск:

ОмГУ, 2000. 226 с.

Кун Т. Структура научных революций. М.: Аст, 2001. 605 с.

Лубский А. В. Альтернативные модели исторического исследования / Отв. ред.

Ю. Г. Волков. М.: Изд-во «Социально-гуманитарные знания», 2005. 352 с.

Ляпустина Е. В. История Римской империи: подходы и перспективы. Методические материалы к спецкурсу. М., 2002. 13 с.

Максимов А. Н. Избранные труды. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1997. 543 с.

Мейер Э. Теоретические и методологические вопросы истории. М., 1904. 60 с.

Михайлов В. В. Проблемы аграрной истории Древнего Рима в исторической концеп ции Тенни Франка. Автореф. дисс. … канд. истор. наук. Чебоксары, 1977. 24 с.

Мягков Г. П. Научное сообщество в исторической науке: опыт «русской историче ской школы». Казань: Издательство Казанского университета, 2000. 298 с.

Ростовцев М. И. Идея прогресса и её историческое обоснование // Ростовцев М. И.

Miscellanea: Из журналов Русского зарубежья (1920–1939). СПб.: Филологиче ский ф-т СПбГУ, 2004. С. 44-58.

Савельева И. Классика в историографии: формы присутствия // Классика и классики в социальном и гуманитарном знании. М.: Новое литературное обозрение, 2009.

С. 294–331.

Савельева И. М., Полетаев А. В. Знание о прошлом: теория и история. Т. 2. Образы прошлого. СПб.: Наука, 2006. 750 с.

Савельева И. М., Полетаев А. В. История и время. В поисках утраченного. М.: Язы ки русской культуры, 1997. 800 с.

Тыжов А. Я. Михаил Иванович Ростовцев // Ростовцев М. И. Общество и хозяйство в Римской империи. Т. I. СПб.: Наука, 2000. С. 5-12.

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории: Гештальт и дей ствительность. М.: Эксмо, 2006. 800 с.

Юдин А. В. «Историографические эпохи» в истории изучения античности // Диалог со временем. М., 2009а. Вып. 28. С. 240-262.

Юдин А. В. Кризисы в исторической науке об античности (XVII – начало XX вв.) // Наука и школа. М., 2009б. № 4. С. 59-62.

Юдин А. В. О преподавании историографии истории античности на исторических факультетах // Диалог со временем. М., 2009в. Вып. 26. С. 355-373.

Frank T. A History of Rome. New York, 1928. 614 p.

Frank T. Race Mixture in the Roman Empire // American Historical Review. 1916.

Vol. XXI. P. 689-708.

Крих Сергей Борисович, кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского;

krikh@rambler.ru.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.