WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ИСТОРИЯ ОБРАЗОВ И ПРЕДСТАВЛЕНИЙ С. А. ДЕНИСОВ ОБРАЗ ВЛАСТИ В ПИСЬМАХ НАВПАКТСКОГО МИТРОПОЛИТА ИОАННА АПОКАВКА К ФЕОДОРУ I ДУКЕ (1215–1230)

В статье рассматривается образ власти в письмах византийских интеллектуалов XIII в. на материале писем Навпактского митрополита Иоанна Апокавка (1155– 1233) к эпирскому правителю Феодору I Дуке. В эпистолярном наследии Иоанна Апокавка выделяется группа писем, посвященных военной тематике. Это гово рит о сохранении на западе Балканского полуострова традиционного образа им ператора-воина как актуального мотива в политических условиях XIII в.

Ключевые слова: энкомий, формуляр, апангелия, мотив, Эпирское царство.

Первая половина XIII в. стала переломным периодом развития Византии. Взятие участниками IV крестового похода Константинополя (12 апреля 1204 г.) и распад империи на несколько независимых государств (Никейскую империю, Трапезундскую империю, Эпирское царство и Латинскую Романию) не только привели к утрате Византией позиций на международной арене, но и стимулировали постоянную внутреннюю борьбу. К 1220 г. наибольшую активность проявляли Никейская империя, расположенная в Малой Азии, правители которой считались преемниками византийских василевсов, и Эпирское царство, образованное на Западе Балканского полуострова, правители которого имели не меньшие претензии и активно соперничали с никейскими императорами. Возглавив сопротивление латинскому завоеванию на западе Балканского полуострова, эпирские правители смогли присоединить к уже находившимся под их властью областям Старого и Нового Эпира территории Фессалии, Македонии, Фракии, о. Корфу и Кефалении. В 1224 г. эпирский правитель Феодор I Дука (1215–1230) освободил от власти крестоносцев Фессалонику, второй по значению город в Византии после Константинополя, и, венчавшись на царство через год1, бросил вызов никейскому императору.

Исследователями выдвигались различные точки зрения на дату коронации Феодора I как фессалоникского императора: назывался 1225 г. (Karpozilos. 1973.

P. 75;

Karpozilos. 1974. 6. P. 251-261), 1227 г. (Prinzing. 1992. S. 25-30;

Bredenkamp.

1995. P. 112), 1227–1228 гг. (Stiernon. 1959. P. 90-126.). Вслед за А. Д. Карпозилосом 272 История образов и представлений Право Феодора I на престол в это время обосновали в письмах к Вселенскому патриарху Герману II (1222–1240) главы эпирской церкви:

Охридский архиепископ Димитрий Хоматиан, Керкирский митрополит Георгий Вардан и Навпактский митрополит Иоанн Апокавк. Однако период внешнеполитических успехов Эпира длился недолго. В 1230 г.

войско Феодора I потерпело поражение в битве при Клокотнице от войск болгарского царя Ивана II Асеня (1218–1241), вмешавшегося в борьбу между эпирским царем и крестоносцами. Феодор I был пленен и впоследствии ослеплен, завоеванные им территории Македонии и Фракии отошли к Болгарии, его брат Мануил, ставший во главе царства после поражения при Клокотнице подчинился болгарскому царю.

Позднее в 1340–50-е гг. эпирскому правителю Михаилу II Дуке (1231– 1268) вновь удалось распространить свою власть на территорию Македонии, однако, вступив в борьбу с никейским императором Феодором II Ласкарисом (1254–1258) и позднее Михаилом Палеологом (1259–1282), он потерпел поражение в битве при Пелагонии в 1259 г.

Активность Эпирского царства в борьбе на территории Византии после падения Константинополя, делает важным вопрос о внутренних социально-политических отношениях, составляющей которых являлся формируемый правящими сословиями образ власти. В письмах глав эпирской церкви достаточно полно представлен образ эпирского правителя, являвшийся частью внутренней политической доктрины и официально позиционируемый в отношениях с Никейской империей.

Постоянная борьба, которую вели с крестоносцами и между собой независимые греческие центры, так или иначе оказывала влияние на представления о власти, распространенные среди местного населения.

Были ли определяющими для данного образа кампании, проводимые эпирскими правителями в их борьбе за Константинопольский престол?

Ответ на этот вопрос поможет выяснить место правителя-воина в системе власти и понять характер существовавших в эпирском обществе социально-политических отношений.

Образ правителя стал отдельным предметом исследований в визан тинистике2. Сегодня он рассматривается как информационное явление, постоянно идущий процесс трансформации и распада образов, относя щихся к идеям господства и подчинения, «диалог» между субъектами социально-политических отношений: правителем, духовенством и ари мы полагаем, что у Феодора I не было причин откладывать коронацию на два или три года после взятия Фессалоники, поэтому придерживаемся даты 1225 г.

Жолеви-Леви. 1988. С. 143-161;

Чичуров. 1991. С. 3;

Литаврин. 2004. С. 46-50.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… стократией. Образ, представляемый правителем, может подчинять соз нание подданных или вступать во взаимодействие с их представления ми, которые, в свою очередь, могут транслироваться наверх, влияя на составление «официального» образа3.

Образ императорской власти в Византии обладал характерными особенностями. Правитель выступал как помазанник Божий, владыка христиан, его власть происходила от Бога4, качествами императора были мудрость, мужественность, справедливость, благоразумие5. Этот образ постоянно менялся, что заметно уже в начальном периоде его существо вания6. К XIII в. на него оказывает влияние усиление центробежных политических сил, отделение от центральной власти провинций, нахо дящихся под контролем местных правителей7. Византийская империя представляется современникам как феодальное поместье, а василевс – как «первый среди равных», предводитель слоя высшей аристократии8.

Переписка между представителями политической элиты отражает развитие отношений между ними и связанных с данными отношениями образов9. Византийская эпистолография, основанная на античной традиции и имевшая вместе с тем отличия в языке и стиле10, была тесно связана с риторическим искусством.

В сборниках риторических упражнений, так называемых прогимнасм, использовался прозаический энкомий со всеми жанровыми обязательствами энкомия как похвального слова11. Данное понятие стало, помимо прочего, одной из основ для особого вида эпистолярия – писем к императору, в котором оно использовалось для восхваления правителя12. Несмотря на то, что Феодор I Дука так и не был признан полноправным претендентом на престол со стороны Никейской импе Бойцов, Эксле. 2008. С. 6-7.

Соколов. 2003. С. 26-27;

Полуэктова. 1998. С. 60-62;

Поляковская. 2009. С. 6;

Hunger. 1964. S. 49-83;

Angelov. 2007. P. 29-80.

Чичуров. 1991. С. 46;

Поляковская. 2009. С. 7.

Бибиков. 2008. С. 13-18.

Удальцова. 1976. С. 4-36;

Oudaltsova. 1976. P. 37-58.

Литаврин. 2004. С. 49-50.

Angelov. 2007. P. 8;

Криницына. 2008. С. 114-126.

Krumbacher. 1897. S. 455;

Hunger. 1978. S. 200-202;

Mullet. 1981. P. 74-93;

Kennedy. 1983. P. 325;

Кущ. 2005. С. 6;

Bhlig. 1956. S. 248-250;

Sykutris. 1930. S. 219;

Karlsson. 1962. P. 14-33;

Сметанин. 1970. С. 35-41;

Сметанин. 1971. С. 215-216;

Византийская литература... С. 207-209;

Tinnefeld. 2000. S. 365, 381.

Lausberg. 1960. S. 532-533;

Hunger. 1978. S. 90-132;

Аверинцев. 1996. С. 261 262, 267-271, 295-301;

Oxford dictionary of Byzantium.. 1991. P. 1728-1729 (Далее: ODB);

Mullet. 2003. P. 157;

The Oxford Handbook of Byzantine studies… 2008. P. 832-833.

Krumbacher. 1897. S. 455;

Kennedy. 1983. P. 320.

274 История образов и представлений рии, главы эпирской церкви стремились наиболее убедительно обосно вать его претензии, используя при формировании образа власти свое риторическое искусство. При этом наиболее ярко данный образ был представлен в письмах одного из видных представителей высшего эпирского духовенства – Навпактского митрополита Иоанна Апокавка.

Иоанн Апокавк (ок. 1155–1233) получил образование в патриаршей школе в Константинополе, где учился вместе с будущим патриархом Мануилом I Харитопулом Сарантином (1217–1222). После завершения обучения, Иоанн Апокавк, приняв сан диакона, служил в Навпактской митрополии, главой которой был его дядя Константин Манассий, однако вскоре вернулся в Константинополь, где получил должность нотария при патриархе Никите II Мунтане (1186–1189). К началу XIII в. Иоанн Апокавк возглавил Навпактскую митрополию. После распада Византии на несколько независимых территорий, Навпактский митрополит под держал Михаила I Ангела Дуку (1204–1215), вставшего во главе Эпир ского царства. Иоанн Апокавк возглавил созванный в 1213 г. синод в Арте, который принял кандидатов на свободные кафедры епархий, предложенных основателем Эпирского царства без санкции патриарха.

После прихода к власти Феодора I Дуки, Иоанн Апокавк стал активно поддерживать правителя: внешнеполитические успехи Феодора I сопро вождались письмами митрополита правителю и патриарху, в которых утверждалось право Эпира на престол единой Византии. После пораже ния войск эпирского царя в битве при Клокотнице Иоанн Апокавк пере стал участвовать в политической жизни Эпира. Вскоре после 1230 г. ми трополит, сложил с себя полномочия и ушел в монастырь, расположенный недалеко от Арты, где умер в 1233 г. Отношение Навпактского митрополита к власти, и, прежде всего, к Феодору I, достаточно давно привлекало внимание исследователей. Оно рассматривалось в контексте отношений светской и церковной властей в период наибольших внешнеполитических успехов Эпира. Внимание историков привлекала поддержка, оказываемая Иоанном Апокавком Феодору I в его претензиях на императорский титул14, ухудшение его отношений с царем, связываемое то с конфликтом митрополита с братом правителя и наместником Эпира Константином Дукой15, то с неприятием Иоанном Апокавком церковной политики, проводимой Wellnhofer. 1913. S. 6-9;

. 1988.. 45-67;

Радошевић. 1991.

С. 155-156;

ODB. Vol. 1. P. 135. См. также след. прим.

Васильевский. С. 18-19;

Miliaraki. 1898.. 164-167;

Успенский. 1997 (М., 1948). С. 411;

Prinzing. 1992. S. 177-178;

Angold. 1995. P. 218-219 и др.

Nicol. 1957. P. 75-82.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… Феодором I16 и другие аспекты. Параллельно с изучением писем Иоанна Апокавка как источника для изучения отношений государства и церкви в Эпире, в историографии рассматривались особенности стиля и языка, характерные для эпистолярия Навпактского митрополита17. Данные направления исследований были соединены в работах, посвященных рассмотрению отраженного в письмах Иоанна Апокавка образа власти.

Одним из первых на образы правителя, связанные с военной тематикой, обратил внимание выдающийся русский византинист Ф. И. Успенский, отметивший, что Навпактский митрополит после взятия эпирским правителем крепости Платамон, важного в стратегическом отношении укрепленного пункта при осаде Фессалоники, сравнил Феодора I в адресованном ему письме с рыбаком, а жителей Фессалоник, которым предстояло освобождение от латинского владычества, с рыбами, которые стремятся попасть в сети к эпирскому правителю18. Позднее документ, который был использован Ф. И. Успенским как иллюстрация к политической ситуации на Западе Балканского полуострова, был специально рассмотрен Ф. Бреденкампом, который пытался выяснить, как отразилась военная кампания Феодора I на характере писем к нему представителей высшего духовенства Эпира. Для этого исследователь, использовал еще одно письмо Навпактского митрополита к Феодору I, о взятии крепости Просека, другого важного в стратегическом отношении укрепленного пункта при осаде Фессалоники. По мнению Бреденкампа, в двух письмах отражена стратегическая цель кампании, разделяемая всем западногреческим обществом – взятие Фессалоники. Кроме того, было отмечено, что в письме, посвященном взятию Платамона, Иоанн Апокавк говорит о помощи св. Димитрия Солунского (покровителя Фессалоники) эпирскому правителю в его успешных кампаниях19.

Гораздо шире военная тема в письмах Иоанна Апокавка, рассмот рена Э. Пападопуло;

она заметила одну закономерность: в письмах по военной тематике Иоанн Апокавк оперативно определял свою позицию в отношении постоянно меняющихся программ и основных направлений, внешней политики Феодора I20. Таким образом, Э. Пападопуло представила использование военной темы в письмах к правителю как средство оценки митрополитом политической ситуации и соответственно как способ его участия во внешней политике Феодора I.

Karpozilos. 1973. P. 43.

Черноусов. 1914. С. 7-11;

. 1957.. 22-24;

Magdalino. 987. P. 28-38.

Успенский. 1997. С. 411.

Bredenkamp. 1995. P. 66-67.

. 2008.. 162.

276 История образов и представлений Упоминавшиеся ранее письма Иоанна Апокавка о взятии Платамона и Просека, недавно снова оказались в центре внимания исследователей:

сербский историк Д. Джелебжич в специальной работе, опираясь в том числе на данные документы, рассмотрел образ власти в письмах Иоанна Апокавка. Как и Ф. Бреденкамп, Д. Джелебжич отметил сходство между этими письмами, которое однако он увидел не в выражении настроений населения Эпира, а в другом. По мнению Джелебжича, сходство между двумя письмами заключается в том, что в них используется один и тот же эпитет применительно к Феодору I – «совершающий великие дела» (), отмечается, что крепости взяты с Божьей помощью, используется игра слов, связанная с названиями взятых пунктов (так, говорится, что взятие Платомона (), является разрешением уз ())21. В соответствии с предметом изучения, Джелебжич выделил в письме, посвященном взятию Платамона, мотив сравнения Феодора I с Христом, характерный для других писем Навпактского митрополита эпирскому правителю, выраженный в данном случае через систему христианских символов (рыбака, рыбы)22.

Таким образом, в рассмотренных работах затронута только часть интересующих нас писем. При этом не рассматривался образ правителя как воина, военные мотивы и связанные с ними образы оказывались вне рамок исследований.

Всего известно 21 письмо Иоанна Апокавка к Феодору I. Из них примерно четверть (пять) касается военных походов, предпринимаемых правителем23. Церковной политике посвящены 5 писем24, восхваление царя представлено в 6-ти25, в 4-х письмах рассказывается об отношениях Иоанна Апокавка и брата царя Константина Дуки26, в одном письме высказываются пожелания митрополита правителю27. Как видно, письма, связанные с военной темой, занимают по численности второе место в рассматриваемом эпистолярии, уступая документам, восхваляющим царя, и разделяя его с письмами, посвященными церковным вопросам.

При этом только три письма напрямую касаются военных кампаний Феодора I: речь идет об уже упоминавшихся документах, повествующих Џелебџић. 2008. С. 129.

Там же. С. 136.

Пападопуло-Керамевс. 1913. С. 266-269, 269-270, 272-274, 276-278, 286. (да лее Noctes).

Noctes. С. 262-263, 265-266, 279, 279-282, 287-288.

Ibid. С. 271-272, 282-284, 284-285, 285, 285-286, 288-289.

Noctes. С. 259-260, 263-264, 286-287, 289-290.

Там же. С. 264-265.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… о взятии Платамона и Просека, а также письме-пожелании военных успехов правителю28. Остальные два письма косвенно касаются военной темы, в общих чертах сообщая о военных заслугах правителя. Их главной темой являются церковные вопросы29.

Д. Джелебжич при изучении писем Навпактского митрополита, адресованных Феодору I, разделил документы на две группы: до и после коронации Феодора I как императора в 1225 г.30 Основанием для такого разделения стали особенности внутренней формы писем, выраженной в указании на имя адресата. В письмах 1215–1225 гг. часто приводится одно из фамильных имен, сопровождаемое эпитетами «совершающий великие дела» (), «оберегаемый Богом» ( )31, «сильнейший» ()32 и др. В письмах 1225– 1230 гг. для обозначения адресата используются только эпитеты, соответствующие его положению – «царь и господин», «царь», которые сопровождают эпитеты «величайший» (), «направляемый Богом» (). В нашем случае к первой из данных групп относятся письма, посвященные взятию Платомона и Просека, ко второй – остальные, в общих чертах повествующие о военных заслугах эпирского правителя. Однако малочисленность писем, посвященных военной тематике, не позволяет проследить систематические изменения среди документов данной группы, относящихся к разным периодам.

Соответственно более целесообразным нам представляется изучение указанных писем Иоанна Апокавка как единого комлекса документов, без дополнительного хронологического разделения.

Переходя к изучению характерных черт писем, следует сделать предварительное замечание относительн используемой методики. Для анализа писем будет использована система, предложенная в монографии В. А. Сметанина по отношению к широкому кругу эпистолярия XIII– XV вв. Она подразумевает изучение структуры (архитектоники) письма, в которой выделяются две главные части: формульная, основа которой – семантема – образует по выражению исследователя «каркас письма», и содержательная (апангелия), которая представляет собой собственно сообщение и является связующим звеном между формулами. При этом формульная часть подчиняется определенным законам построения и ее Там же. С. 286.

Там же. С. 272-274.

Џелебџић. 2008. С. 126.

Noctes. С. 266-270.

Там же. С. 259.

278 История образов и представлений изменения находятся в достаточно узком диапазоне, апангелия, напротив, не имеет строгих рамок33.

Формульная части и мотивы писем Иоанна Апокавка были изучены сербской исследовательницей Н. Радошевич которая выделила важные составляющие формулы писем, такие как инскрипцио, формулы дружбы, а также традиционное сочетание, выражающее отношение к полученному от друга письму, здоровья, присутствия, памяти. В качестве мотивов Н. Радошевич выделила темы, связанные с формулами здоровья, дружбы, памяти, присутствия, относящиеся к содержательной части документов, а также мотив красивого места (locum amoenus)34. Но основное внимание Радошевич уделила общей характеристике писем, большей частью адресованных представителям высшего духовенства.

Особенности писем митрополита к Феодору I она не изучала. Мотив старости, связанный с формулой здоровья, выделен Э. Пападопуло35, однако при этом не рассматривались особенности данного мотива (и формулы) применительно к письмам военной тематики. Таким образом, несмотря на имеющийся опыт изучения формульной части писем Иоанна Апокавка, полного освещения архитектоника писем, посвященных военной теме, до сих пор не получила.

Изучение интересующих нас писем будет состоять из двух этапов:

анализ формульной части (состав, количество и распределение формул в письмах военной тематики) и анализ мотивов и образов, используемых как в формульной части, так и в апангелии. На каждом из этапов предстоит решить вопросы о специфике писем, посвященных военной теме. Для этого по мере определения особенностей внутреннего строения писем будет проведено их сравнение с чертами, характерными для остального эпистолярия. Начнем с первого из указанных этапов.

1) Формульная часть Изучение архитектоники письма подразумевает анализ ряда отдельных устойчивых частей эпистолярия. В. А. Сметанин выделил в качестве таковых несколько составляющих: intitulatio, inscriptio, praescriptio, семантема, clausula, datum, которые в совокупности состоят из 21 формулы36. Такое количество выделенных формул обусловлено широким кругом используемого исследователем эпистолярия: многие из традиционных фраз в отдельных случаях могут отсутствовать.

Сметанин. 1987. С. 195, 203-206;

Он же. 1979. С. 58-93;

Он же. 1980. С. 68-72.

Радошевић. 1987. С. 157-163.

. 2008.. 160-161.

Сметанин. 1980. С. 68-72;

Сметанин. 1987. С. 195-204.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… Приступая к анализу архитектоники писем необходимо отметить отсутствие в них некоторых частей формуляра – intitulatio, представляющей собой указание на имя трассанта, praescriptio (заголовок письма со стержневым словом ), datum, подпись. Эта черта характерна также для других писем Навпактского митрополита, к Феодору I37, и потому ее можно отнести к особенностям писем данной группы. Таким образом, изучение внутреннего строения документов возможно и в отношении оставшихся частей формуляра: inscriptio (указание на имя адресата), семантемы и clausula (заключительная формула-пожелание), представляющих соответственно начальную, среднюю и заключительную часть письма38.

Итак, архитектоника писем в нашем случае начинается с inscriptio.

Как было отмечено, в зависимости способов обозначения имени правителя рассматриваемый эпистолярий разделяется на две группы:

документы, относящиеся к периодам до и после 1225 г. Однако только этим элементом inscriptio не исчерпывается. В нашем случае важной составляющей обозначения адресата является также более или менее подробное описание его качеств. В четырех случаях речь идет о военных заслугах правителя: говорится о победе на врагами39, присоединении городов40 и победном завершении походов41. Среди остальных писем «дополнительные» эпитеты, входящие в inscriptio, встречаются лишь в одном случае42, что позволяет говорить о перечислении военных заслуг правителя как о характерном признаке вводной части писем, касающихся военной тематики. При этом в одном случае сообщается об успешном результате похода, а в остальных о военных кампаниях говорится в общих чертах. Отметим и особенности расположения inscriptio в одном из писем, представляющем собой краткое пожелание царю: указание на имя адресата находится в данном случае в середине письма.

Исключение составляют два письма, имеющие praescriptio: первое содержит жалобу на Константина Комнина Дуку (Noctes. С. 259), второе посвящено теме вос хваления царя (Там же. С. 279).

Указание на имя адресата отсутствует в одном из писем письме вследствие его плохой сохранности (Там же. С. 276-278).

Там же. С. 272, 286.

Там же. С. 272.

Там же. С. 266.

В этом письме, посвященном вопросу о статусе Навпактской митрополии, военная тема выражена только в inscriptio (Там же. С. 287), и потому документ не был включен в число рассматриваемых писем. При этом от перечисления военных заслуг правителя митрополит в семантеме переходит к формуле здоровья, сообщая о своей войне с болезнью и, таким образом, «играя» содержанием фраз.

280 История образов и представлений Говоря о формулах, составляющих семантему поздневизантийского эпистолярия, В. А. Сметанин выделил 14 устойчивых словосочетаний43, из которых в рассматриваемых письмах встречаются три: формула восхищения, формула мнения, формула здоровья. При этом первая из них встречается во всех пяти документах44, вторая – в трех письмах45, последнюю только два письма46. Итак, наиболее часто употреблялась формула восхищения адресатом, что вполне объяснимо, учитывая восхваляющий характер писем Навпактского митрополита Феодору I, а расположение данной формулы по традиции одной из первых в письме еще более подчеркивает восторженное отношение митрополита к царю.

Выявленные формулы неизменно присутствуют в других письмах Иоанна Апокавка к Феодору I, являясь традиционными сочетаниями.

При этом их соотношение в данном случае сходно с наблюдаемым в письмах военной тематики: формулу здоровья содержат 10 писем, формула восхищения встречается в 8 письмах, формула мнения – в четырех. По группам писем они распределены следующим образом.

Среди писем, посвященных церковным вопросам, формулу здоровья содержат 3 документа47, формулу восхищения – 2 документа48, одно письмо – формулу мнения49. Среди писем, восхваляющих царя, формула восхищения встречается в 5 письмах50, такое же число документов содержат формулу здоровья51, в двух письмах встречается формула мнения52. Менее всего рассматриваемые формулы представлены в письмах с жалобой на Константина Дуку: два из них содержат формулы здоровья53, одно – формулы мнения54 и восхищения55.

Как видно, письма военной тематики сходны по количественному соотношению формул с письмами, восхваляющими царя. При этом сходство наблюдается в частоте употребления формулы восхищения и Сметанин. 1979. С. 71-72;

Сметанин. 1980. С. 68-72;

Сметанин. 1987.

С. 196-199.

Noctes. С. 266, 269, 272, 276, 286.

Там же. С. 267, 270, 273.

Там же. С. 268, 277.

Там же. С. 265, 279, 287.

Там же. С. 262-263, 282.

Там же. С. 263.

Там же. С. 264, 282, 284-285, 285, 286.

Там же. С. 271, 279, 284 (в двух письмах), 285-286.

Там же. С. 256, 263.

Там же. С. 260, 288.

Там же. С. 289.

Там же. С. 290.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… мнения, использование формулы здоровья сильно различается. Формула восхищения встречается во всех письмах, относящихся к двум группам, формула мнения в письмах военной тематики встречается три раза, в письмах, восхваляющих царя, дважды. Формула здоровья использована в первой из рассматриваемых групп два раза, в документах второй группы – пять раз. Кроме того, сходство в употреблении формулы здоровья письма военной тематики обнаруживают с письмами, посвященными церковным вопросам, в которых данная формула употреблена два раза (в то время как в письмах военной тематики данная формула используется в трех документах).

Общее сходство в соотношении формул, употребляемых в письмах трех групп, в целом, говорит об использовании однотипных приемов при составлении писем вне зависимости от тематики. Безусловно, для отдельных групп характерно более или менее частое употребление тех или иных формул, как в случае с формулой восхищения в письмах, касающихся военной тематики, или восхваляющих царя. Однако при этом, из-за наличия общих черт, как минимум для двух групп (как показано выше), сложно говорить о какой-то специфике в частоте употребления формул в письмах, составляющих отдельную категорию.

Кроме количественного соотношения формул составляющих семантему, важным вопросом для понимания специфики писем военной тематики является, на наш взгляд, состав данных элементов. Влияла ли военная тема на выражение формул восхищения, мнения и здоровья?

При этом для того, чтобы выделить данное влияние необходимо не только определить наличие военных мотивов в указанных формулах, но также и сопоставить данные формулы с другими аналогичными элементами, которые содержатся в письмах остальных групп, что позволит с уверенностью говорить о данном влиянии как характерном признаке отдельной группы.

Итак, в формулах, образующих семантему интересующих нас пи сем, содержатся следующие военные мотивы. В письмах, посвященных взятию крепостей Просека и Платамона, во всех трех формулах фигурирует военная тема: говорится о военных доблестях правителя, напрямую упоминаются результаты военной кампании – взятые Просек и Платамон56. Реже военные мотивы представлены в письмах, посвященных вопросам церковной политики. В одном из них военный мотив содержит формула мнения57, в другом – формула восхищения58. В Там же. С. 266-270;

Џелебџић. 2008. С. 129.

Noctes. С. 273.

282 История образов и представлений обоих случаях мотив представлен указанием на победу над латинянами (италийцами). Наконец, в еще одном письме, представляющем пожелание царю, военный мотив содержится в формуле восхищения и представляет собой более общее, чем в предшествующих случаях, указание на победу над врагами59.

В письмах, касающихся других тем, военные мотивы в формулах встречаются значительно реже и выражены не столь рельефно. Речь идет о трех письмах, представляющих все остальные группы. В первом из них, восхваляющем царя, военные мотивы содержатся в формуле восхищения и выражены в перечислении его военных доблестей60. Во втором письме, посвященном церковному вопросу, рассматриваемые мотивы представлены в формуле здоровья: Иоанн Апокавк сравнивает свою болезнь с противником61. В третьем случае, речь идет о письме с жалобой на действия Константина Дуки, которое содержит в формуле восхищения правителем указание на военные заслуги царя62.

Как видно, письма военной тематики достаточно сильно выделяются в области выражения соответствующих мотивов в формульной части. Эти мотивы представлены во всех без исключения документах, и в большей части писем представлены как фразами общего содержания (указание на военные доблести правителя), так и конкретной информацией (завоевание отдельных городов, победа над латинянами (италийцами). Наоборот, в письмах, относящихся к другим темам, военные мотивы не часто использовались для выражения формул семантемы;

в тех же случаях, когда это происходило, употреблялись только фразы общего содержания (говорилось о доблести правителя, его военных заслугах, противник сравнивался с болезнью).

Таким образом, можно говорить о специфике семантемы для писем военной тематики, которая заключается в ярком отображении военных мотивов в составляющих ее формулах.

Переходя к изучению заключительной части письма – клаузулы – следует отметить, что данный элемент представлен в двух документах рассматриваемой группы63. Одно письмо военной тематики завершается вопросами митрополита к царю64, два других – пожеланием о мудром Там же. С. 277.

Там же. С. 286.

Там же. С. 264.

Там же. С. 287.

Там же. С. 290.

Там же. С. 270, 278, 286.

Там же. С. 268-269.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… решении церковных вопроса65. Среди писем, относящихся к другим группам, такое нестандартное завершение встречается в двух письмах по церковным вопросам, в которых митрополит высказывает пожелание царю о благополучном разрешении спора66. Среди писем других групп эти черты не встречаются67. Данное соотношение позволяет выделить нестандартное завершение посвященных военной теме и церковной политике писем как специфическую черту документов, принадлежащих к данным группам, однако выделить при этом какие-либо особенности для писем военной тематики по двум документам не представляется возможным. Однако можно рассмотреть их соотношение с завершающими формулами писем, относящихся к остальным группам.

Состав клаузул для других групп однотипен: краткое пожелание адресату, чтобы ему сопутствовала удача. Речь идет о формулах со стержневым словом – молитва (...68 – «я, горячо молясь за тебя, прошу...»69) и о благословении правителя с ключевым словом – благословить ( 70 – «я же желаю, чтобы благословились твои доброе помышление и возвращение»71), что является типичным для клаузул поздневизантийского эпистолярия72. В двух письмах по военной тематике пожелания императору выражены несколько иначе.

Вместо общих фраз говорится о его будущих победах73. При этом такого рода пожелания не встречаются в письмах других групп, кроме одного случая, когда в письме, восхваляющем царя в клаузуле употреблен эпитет «спаситель [и] защитник всем нам» ( )74. Однако данное выражение военной темы в клаузуле, очевидно, является менее ярким, чем приведенные выше.

Там же. С. 274, 278.

Там же. С. 282, 288.

В одном из писем, восхваляющем царя, после официальной формулы пожелания, традиционно завершающей письмо, приведена просьба митрополита о разрешении его спора с Константином Комнином Дукой (Там же. С. 284). Так как данный документ все же имеет свое официальное завершение, то он рассматривает ся среди остальных писем, имеющих клаузулы.

Там же. С. 263.

Там же. С. 284, 289. В одном из случаев вместо   используется     – пожелание успеха. (Там же. С. 285).

Там же. С. 272.

Там же. С. 264, 265, 279, 287, 291.

Сметанин. 1980. С. 68-72;

Сметанин. 1987. С. 199.

Noctes. С. 270, 286.

Там же. С. 286.

284 История образов и представлений Таким образом, в клаузулах двух рассматриваемых писем военные мотивы выражены достаточно рельефно, что отличает их от завершающих формул, присутствующих в остальных письмах.

Подводя итог изучению формульной части писем военной тематики, отметим следующие характерные ее черты: 1) количественное распределение формул семантемы, inscriptio и клаузул для писем военной тематики является таким же, как для писем остальных групп, что позволяет говорить о единообразии в этой области эпистолярия Иоанна Апокавка, адресованного к Феодору I;

2) формулы изучаемых писем содержат военные мотивы, которые выражены сообщениями о военных заслугах правителя (покорении городов, победе над италийцами и др.). Данная черта отсутствует среди писем, относящихся к другим группам, что позволяет говорить о ней, как специфическом признаке писем военной тематики.

2) Мотивы и образы Изучение мотивов и образов, используемых в рассматриваемых письмах, подразумевает, как и в случае с формульной частью, решение двух вопросов. Во-первых, как мотивы, характерные для писем всех групп, отражены в письмах военной тематики. Во-вторых, какие мотивы писем военной тематики являются специфическими для данной группы.

Итак, Д. Джелебжич выделил следующие мотивы: 1) правитель признается законным претендентом на престол Византии75, 2) правитель сравнивается с предшествующими царями, и значительно превосходит их по своим качествам76, 3) божественное происхождение власти правителя77, 4) сравнение правителя с Христом78 и солнцем79.

Распределение мотивов среди рассматриваемых писем следующее.

Первый мотив содержат четыре письма: для обоснования прав правителя на престол он сравнивался с правителями-воинами, упомянутыми в Старом Завете80, а также использовались военные успехи правителя, в частности, взятие городов Просека и Платамона81.

Џелебџић. 2008. С. 127-132.

Там же. С. 133-134.

Там же. С. 138.

Там же. С. 135-137. Еще один мотив, который заключается, по мнению Д. Джелебжича, в том, что автор письма не может подобрать слов, чтобы рассказать о достоинствах царя (Там же. С. 133), представляет собой скорее вариант формулы восхищения, нежели составную часть апангелии.

Там же. С. 129.

Noctes. С. 276, 286, 289.

Там же. С. 268, 270.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… Второй мотив встречается в одном из писем, посвященных военной тематике82. Мотив Божественного происхождения власти правителя встречается также в одном письме83. Мотив сравнения правителя с Христом, как уже было отмечено, встречается в письме, посвященном взятию Платамона. Сравнение правителя с солнцем употреблено в письме, посвященном взятию Просека84.

Можно констатировать, что, исключая первый из указанных мотивов, литературные приемы и образы, традиционно используемые Иоанном Апокавком, встречаются в рассматриваемых письмах не часто.

Далее выделим остальные мотивы, присутствующие в письмах Иоанна Апокавка, и выясним, насколько они являются специфическими для рассматриваемых документов. Речь идет о следующих мотивах:

1) военные кампании правителя, завершающиеся взятием городов и победой над противником85, 2) борьба с латинянами (италийцами)86, 3) образ святого Димитрия87, 4) параллели с античными героями воинами88, 5) образ реки, в которой митрополит омоет ноги после победы Феодора I89. Три последних мотива характерны для писем, по священных взятию Просека и Платамона, мотив борьбы с латинянами (италийцами) характерен для трех писем, мотив военных кампаний при сутствует во всех рассматриваемых документах. Представленные обра зы практически не встречаются в письмах других групп, будучи специ фическими для писем военной тематики. При этом, как и в случае с формульной частью, упоминания об отдельных воинских доблестях правителя периодически встречаются в других документах90, однако систематически военные мотивы в них не выражаются.

Таким образом, в отношении используемых мотивов и образов письма военной тематики, обладая некоторыми чертами, сближающими их с другими группами (общие мотивы), тем не менее, имеют свою специфику, которая заключается в систематическом выражении военной темы через систему образов (постоянное упоминание военных кампаний правителя и его борьбы с латинянами, указание на героев Там же. С. 272.

Там же. С. 273.

Там же. С. 268.

Там же. С. 266-267, 269, 272-273, 276-277, 286.

Там же. С. 269, 273, 277.

Там же. С. 267, 270.

Там же. С. 267.

Там же.

Там же. С. 264, 281, 289 и др.

286 История образов и представлений воинов из античной мифологии, образ местности, которая в будущем окажется завоеванной). Следует при этом отметить, что и общие мотивы писем Иоанна Апокавка, и мотивы, относящиеся к военной теме представляют собой традиционные сюжеты для византийской эпистолографии91. Исследуемая специфика заключается, таким образом, не в составе образов, а в частоте их употребления.

Подводя итог проведенному нами изучению военной тематики писем Иоанна Апокавка, адресованных Феодору I Дуке, можно сделать следующие выводы. Рассматриваемые письма, являясь частью большого эпистолярия, объединенного темой отношения митрополита и царя, обладали рядом черт, общих для других документов данной группы. К таким чертам можно отнести типичное распределение среди рассматриваемых писем формул восхищения, здоровья и мнения, составляющих семантему, а также наличие в их апангелии мотивов, характерных для остальных документов (обоснование права правителя на престол, его сопоставление с правителями-воинами, упомянутыми в Ветхом Завете и др.). Вместе с тем, письма военной тематики имеют специфическую черту: систематическое выражение военных мотивов, как в формульной части, так и в апангелии. В формульной части данные мотивы выражены в инскрипцио, семантеме и клаузуле. Во всех случаях говорится о военных кампаниях правителя, покорении им городов, победе над латинянами (италийцами). Подобные сведения содержатся в апангелии, однако они никак не связаны с указанными формулами.

Кроме того, в апангелии используются образы античных героев-воинов и покоренной в будущем местности.

Аналогичная ситуация наблюдалась в Никейской империи, где в письмах к правителю представители никейского духовенства также особо выделяли военную деятельность императора и его качества как полководца92. Данное обстоятельство позволяет интерпретировать выявленные особенности писем, как, в целом, черту, характерную для византийской риторической литературы первой половины XIII в., обусловленную как традиционным пониманием одного из качеств императора как воина, так и сложившейся политической ситуацией, характеризуемой постоянными военными кампаниями. Нахождение, таким образом, писем Иоанна Апокавка в общем русле развития Византийская литература... С. 210, 214;

Hunger. 1964. S. 226-227.

Радошевић. 1987. С. 77-79;

Культура Византии… С. 64-65. Аналогичные тенденции представлены также в риторической литературе Трапезундской империи, относящейся к более позднему времени XIV в. (Карпов. 2007. С. 460).

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… византийской риторической литературы еще раз доказывает высокий уровень и современность его эпистолярия, не уступавшего, как видно, в отдельных аспектах лучшим византийским образцам этого жанра в более позднюю эпоху.

БИБЛИОГРАФИЯ Аверинцев С. С. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М.: Языки русской культуры, 1996. 448 с.

Бибиков М. В. «Блеск и нищета» василевсов: Структура и семиотика власти в Византии // Образы власти на Западе, в Византии и на Руси: Средние века и Новое время / Отв. ред. М. А. Бойцов. М.: Наука, 2008. С. 9-18.

Бойцов М. А., Эксле О. Г. Предисловие // Образы власти на Западе, в Византии и на Руси: Средние века и Новое время / Отв. ред. М. А. Бойцов. М.: Наука, 2008. С. 5-8.

Васильевский В. Г. Обновление Болгарского патриаршества при царе Иоанне Асене II // Журнал министерства народного просвещения. 1885. Т. 238. № 3.

Отд. 2. С. 1-56.

Византийская литература / Л. А. Фрейберг, Т. В. Попова. М.: Наука, 1978. 287 с.

Џелебџић Д. Писма Jована Апокавка Теодору Дуке // Византолошки институт.

Зборник радова. 2008. Т. 47. С. 125-140.

Жолеви-Леви К. Образ власти в искусстве эпохи Македонской династии // Византий ский временник. 1988. Т. 49. С. 143- Карпов С. П. История Трапезундской империи / Византийская библиотека. СПб.:

Алетейя, 2007. 624 с.

Криницына Е. С. «Nostre parti procul dubio patet iustitia…»: Образ правителя Толед ского королевства VII в. в переписке Браулиона Сарагосского // Вестник РГГУ.

Сер. История. 2008. №12. С. 114-126.

Культура Византии. XIII – первая половина XV вв. / Отв. ред. Г. Г. Литаврин. М.:

Наука, 1991. 620 с.

Кущ Т. В. Эпистолярная практика в поздней Византии // Известия Уральского государственного университета. 2005. № 39. С. 5-15.

Литаврин Г.Г. Этапы эволюции верховной власти и ее репрезентации в Византии VII–XII вв. // Репрезентация верховной власти в средневековом обществе (Цен тральная и Восточная Европа). Тез. XXII научной конференции «Славяне и их соседи». Москва. 14–16 мая 2004 г. / Отв. ред. Б. Н. Флоря. М.: Наука, 2004.

С. 46-50.

Полуэктова О. С. К вопросу о сущности церемониала в связи с императорской иде ей // Византийское государство в IV–XV вв.: Центр и периферия. Тезисы докла дов XV Всероссийской научной сессии византинистов (Барнаул, 29 мая – 2 июня 1998 г.). Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1998. С. 60-62.

Поляковская М. А. Поздневизантийский чин коронования василевса // Византийский временник. 2009. Т. 68 (93). С. 5-24.

Радошевић Н. Никеjски цареви у савременоj им реторици // Византолошки институт.

Зборник радова. 1987. Т. 26. С. 65-82.

Радошевић Н. Епистолографиjа Jована Апокавка // Византолошки институт. Зборник радова. 1991. Т. 29-30. С. 155-167.

Сметанин В. А. Эпистолография. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1970. 65 с.

288 История образов и представлений Сметанин В. А. Из истории эпистолографии // Вопросы истории. 1971. № 3. С. 212 216.

Сметанин В. А. Теоретическая часть эпистологиии и конкретно-исторический эфармосис поздней Византии // АДСВ. Свердловск, 1979. С. 58-93.

Сметанин В.А. Эпистология поздней Византии, проэлевсис // Античная древность и Средние века. Свердловск, 1980. С. 68-72.

Сметанин В.А. Византийское общество XIII-XV вв. по данным эпистолографии.

Свердловск, 1987. 288 с.

Соколов И. И. О византинизме в церковно-историческом отношении. Избрание патриархов в Византии. Вселенские судьи в Византии / Вступ. ст.

Г. Е. Лебедевой. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2003. 272 с.

Удальцова З. М. Центробежные и центростремительные силы в византийском мире (1071–1261): Социально-экономические аспекты проблемы // XVe congrs interna tional d’tudes byzantines. Rapports et co-rapports. T. 1: Histoire. Athenes:

K. Michalas, 1976. С. 4-36.

Успенский Ф.И. История Византийской империи XI-XV вв. Восточный вопрос. М.:

Мысль, 1997 (М., 1948). 829 с.

Черноусов Е. А. Из византийского захолустья XIII века. Харьков, 1913. 15 с.

Чичуров И. С. Политическая идеология Средневековья (Византия и Русь). М.: Наука, 1991. 176 с.

Angelov D. Imperial ideology and political thought in Byzantium. Cambrige: Cambridge University press, 2007. 453 p.

Bhlig G. Untersuchungen zum rhetorischen Sprachgebrauch der Byzantiner. Berlin:

Akademie-Verlag, 1956. 278 s.

Bredenkamp H. The Byzantine Empire of Thessalonike (1224–1242). Thessalonike:

Municipality of Thessalonike, 1995. 292 p.

Hunger H. Die Hochsprachliche profane Literatur der Byzantiner. Mnchen: Beck, 1978.

Bd. 1. 542 s.

Hunger H. Prooimion. Elemente der byzantinischen Kaiseridee in den Arengen der Urkun den // Wiener byzantinische Studien. Wien: Akademie-Verlag, 1964. Bd. 1. S. 49-83.

Karlsson G. Idologie et crmonial dans l’pistolographie Byzantines. Textes du X e sicle, analyss et comments. Uppsala: Almquist & Wiksell, 1962. 157 p.

Karpozilos A. D. The ecclesiastical controversy between the kingdom of Nikaea and the principality of Epiros (1217–1233). Thessaloniki, 1973. 108 p.

Karpozilos A. D. The Date of Coronation of the Theodore Doukas Angelos // Byzantina.

1974. 6. P. 251-261.

Kennedy G.A. Greek rhetoric under the Christian emperors. New Jersy: Princeton Univer sity press, 1983. 333 p.

Krumbacher K. Geschichte der byzantinischen Literatur. Munich: C. H. Beck, 1897. 1193 s.

... :... 1988. 311.

Lausberg H. Handbuch der literarischen Rhetorik. Mnchen: Max Hueber Verlag, 1960.

Bd. 1. 560 s.

Magdalino P. The literary perception of everyday life in Byzantium // Byzantinoslavica.

1987. 47. P. 28-38.

Miliaraki A. 1204– 1261. :., 1898. 514.

С. А. Денисов. Образ власти в письмах… Mullet M. The classical tradition in byzantine letter // Byzantium and the classical tradition / Ed. M. Mullet, R. Scott. Birmingham: Centre for Byzantine studies, Univer sity of Birmingham, 1981. P. 74-93.

Mullet M. Rhetoric, theory and the imperative perfomance in Byzantium and now // Rheto ric in Byzantium: Papers from the thirty-fifth spring symposium of Byzantine studies, Execter College (University of Oxford, March 2001). Oxford: Oxford university press, 2003. P. 151-170.

Nicol D. The Despotate of Epiros. Oxford: Oxford university press, 1957. 220 p.

Oudaltsova Z. M. Forces centrifuges et centriptes dans la monde Byzantines // XVe congrs international d’tudes byzantines. Rapports et co-rapports. T. 1: Histoire.

Athenes: K. Michalas, 1976. P. 37-58.

. //. 2008. T. 17.. 131-198.

Пападопуло-Керамевс А. И. Noctes petropolitanae. СПб.: Типография В. Ф. Киршбаума, 1913. 302 с.

Prinzing G. Das byzantinische Kaisertum im Umbruch: zwischen Regionaler Aufspaltung und erneuter Zentrierung in den Jahren 1204–1282 // Legitimation und Funktion des Herrschers. Stuttgart: Steiner, 1992. S. 146-182.

Oxford dictionary of Byzantium / Ed. A. P. Kazhdan, A.-M. Tallbot. Oxford: Oxford uni versity press, 1991. Vol. 1. P. 1-729;

Vol. 3. P. 1475-2233.

The Oxford Handbook of Byzantine studies / Ed. E. Jeffreys, J. Haldon, R. Cornack. Ox ford: Oxford university press, 2008.

Stiernon L. Les origines du despotat Epire // Revue des tudes byzantines. 1959. T. 17.

P. 90-126.

Sykutris J. Epistolographie // Paulys Real Encyclopdie der klassischen Altertumswissen schaft / Hrsg. von W. Kroll. Stuttgart: J. B. Metzler, 1930. Suplbd. 5. S. 185-220.

Tinnefeld F. Zum Entstehung von Briefsammlungen in der Palaiologenzeit //. Miscellanea fr P. Schreiner zu seinem 60 Geburtstag / Hgb. C. Schulz, G. Markos. Leipzig: K. G. Saur, 2000.

.. //         . 1957. T. 27.. 3-63.

Wellnhofer M. Iohannes Apokaukos, Metropolit in Aetolien. Freising: Dr. F. P. Datterer & Cie, 1913. 19 s.

Денисов Сергей Александрович, аспирант Государственного академического университета гуманитарных наук;

Densera@yandex.ru.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.