WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи Павлова Алина Александровна КОНЦЕПТОСФЕРА ВНУТРИСЕМЕЙНЫХ РОДОСЛОВНЫХ Специальность: 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ...»

-- [ Страница 2 ] --

В настоящее время в когнитивной лингвистике оформилось направление, которое можно назвать лингвоконцептологией. До сих пор не определены достаточно строго объект и цель данного направления, однако очевидно, что наибольший вклад лингвистов в область когнитивистики может быть осуществлен посредством моделирования и описания различных концептов на языковом материале. Идеальным, на наш взгляд, был бы механизм использования полученных лингвистами выводов и их анализа с точки зрения психолингвистики, психологии, философии, нейрофизиологии. В случае подобного многоступенчатого анализа концепта, проводимого различными специалистами, было бы возможно всестороннее описание квантов знания и решение проблем, связанных с вопросами восприятия, обработки и воспроизведения информации. Философ Ж.Делез утверждал, что именно «из фраз философия добывает концепты» [Делез, Гваттари 1998: 33]. Действительно, лингвистика способна внести (и внесла) неоценимый вклад в развитие когнитивной науки, поскольку обладает детально разработанной методикой изучения как языковых структур, так и языкового поведения. Лингвистика также обогатила когнитивную науку большим количеством эмпирического материала – языковых текстов, анализ которых дает возможность делать выводы о первом компоненте вышеупомянутой триады – когнитивных процессах. Так, проведенное нами изучение текстов родословных позволило выявить специфику когнитивной структуры знаний, касающихся истории своего рода, а также особенности хранения данной информации в памяти индивида и языковой реализации отдельных концептов. Когнитивная лингвистика, как и когнитивная наука, не останавливается на изучении разрозненных концептов, считая своей целью исследовать целостную систему концептов, или концептосферу. Этот термин был введен С.А. Аскольдовым-Алексеевым в 1928 г. по аналогии с терминами В.И. Вернадского «биосфера» и «ноосфера» [Лихачев 2000: 286]. Понятие «концептосфера» трактуется исследователями по-разному. Так, Г.Г. Хазагеров использует данный термин в качестве синонимичного понятиям «картина мира» или «понятийная картина мира», считая это более «удобным» [http//www.inme.ru/hazag.htm]. В этом случае можно говорить, например, о «концептосфере внутреннего мира человека». Однако в этом случае термин «концептосфера» становится синонимичным термину «концептуальная система», под которым Р.И. Павиленис понимает всю информацию, составляющую систему определенных представлений о мире [Павиленис 1983]. Мы понимаем термин «концептосфера» как ряд взаимообусловленных концептов [Лихачев 1997: 282], поскольку в этом случае концептосфера предстает перед исследователем не в виде набора разрозненных ментальных картин (в этом случае более уместен термин «концептуальная система», также используемый когнитивистами), а в виде целостной системы, обладающей всеми характерными для позиций системного подхода и синергетики. Наша гипотеза состоит в том, что родословный дискурс как особый жанровый слой также может обладать специфическим набором концептов, т.е. собственной концептосферой. В когнитивной лингвистике в результате своеобразного «естественного отбора» постепенно складывается схема анализа концептов, включающая в себя как чисто лингвистические, так и культурологические приемы. Подобный набор исследовательских приемов не является случайным или навязанным лишь традицией. Каждый из этапов работы над моделированием и описанием концепта имеет свою вескую мотивировку. Во-первых, анализ языковой семантики концептуального ядра предполагает изучение этимологии слова-концепта. По нашему убеждению, данный этап имеет огромное значение, поскольку именно он дает возможность подтвердить (или опровергнуть) степень прочности некоторых концептуальных связей. Применительно к нашему исследованию изучение, например, этимологии слова «семья» позволило точно установить связи концептов СЕМЬЯ и ДОМ. системы свойствами Таким образом, в перспективе возможен анализ концептосферы с Другими не менее важными этапами обработки лингвистической информации с целью описания концепта являются: выявление всех возможных установление значений и способов его употребления имени концепта, определение частотности функционирования, словообразовательного гнезда, компонентный, композиционный анализ, анализ лексической сочетаемости, исследование парадигматических и синтагматических определений, отношений данного концепта которых с другими (типы предикатов, актантами являются лексические представители концептов). Исследование парадигматических связей является неотъемлемым этапом концептуального анализа, поскольку помогает наиболее полно описать структуру концепта, а также сделать некоторые предварительные выводы относительно возможных концептуальных пересечений. Продолжая приведенный выше пример, отметим, что в текстах внутрисемейных родословных лексемы «семья» и «дом» в ряде случаев становятся синонимами (например, «домашние» вместо «семейные» традиции, «домашние» = члены семьи и т.д.). На основании этого было сделано предположение о наличии в концепте СЕМЬЯ концептуального признака ЗАМКНУТОЕ ПРОСТРАНСТВО. На языковом уровне данный признак объективируется в выражении типа «выйти из семьи». Особое значение, по мнению некоторых исследователей [Вежбицкая 1999, Рахилина 2000, Агаркова 2001, Падучева 2001, Jackendoff 1983], имеет сочетаемость имени. Так, по мнению Е.С. Падучевой, семантика слова определяет его сочетаемость, следовательно, анализируя информацию о сочетаемости языковой единицы, можно определить наиболее тонкие незаметные на первый взгляд нюансы в семантике слов [Падучева 2001], а значит, и наиболее полно описать структуру концепта, активирующегося этим словом. противоположного мнения придерживается Р. Джакендофф, считая, что семантика слова (имени концепта) во многом определяется именно его синтаксической сочетаемостью. По мнению Н.Д. Арутюновой [1999], иногда даже большую информацию могут содержать ограничения сочетаемости. Следует, однако, помнить о том, что анализ сочетаемости является не целью, а лишь условием концептуального анализа [Апресян 1993, Чернейко 1997, Лебедько 2002]. Анализ культурной семантики включает историческую справку о пословицах, данном явлении, определение места и роли концепта в фразеологизмах и художественной литературе [http//www.relga.ru/n45/-rus45.htm]. Данный этап концептуального анализа крайне важен тем, что позволяет проследить наиболее прочные, устоявшиеся межконцептные связи. Более того, данный лингвистический материал является, по нашему убеждению, ярким показателем именно наивной – в противоположность научной – картине мира, анализ которой крайне важен для когнитивистов. Объединяющим звеном между языковой и культурной семантикой может служить ассоциативный эксперимент. Схема описания концепта, предложенная исследование исторического Ю.С. Степановым, этимологии слоя концепта, состоит установление из его следующих концепт этапов: слова и и репрезентирующего семиотического ассоциативного ряда, определение имен концептов, «синонимизация «слов» и «вещей» [Степанов 2001: 44]. Другим вариантом концептуального анализа является предложенная Г.Г. Хазагеровым схема, строящаяся на следующем утверждении: утверждения для того чтобы т.е. зафиксировать нечто, в языке факты собой действительности, «необходимо обнаружить в нем факты предицирования, чего-либо, найти представляющее высказывание в явном или неявном виде». Иными словами, следует проанализировать прямые и скрытые в словоупотреблении высказывания, а также переносное значение слова, представляющего концепт, т.е. «выявление множества явлений, с которыми связано ключевое … и которые сравниваются с ключевым» [http://www.inme.ru/hazag.htm].

Материалом для концептуального анализа могут служить философские контексты, контексты определенной тематики и свободно отобранные обширные контексты [Р.М. Фрумкина 1995: 96-99]. Представляется, что исследуемый нами материал из двух последних типов контекста относится ко второму типу. В том случае, когда концептуальный анализ проводится на материале художественного текста, используется методика Л.Г.Бабенко, предполагающая следующие этапы: выявление ключевых слов текста, описание обозначаемого ими концептуального пространства и определение базового концепта этого пространства [Бабенко 2000: 83]. Н.В. Фоминых предлагает две противоположные схемы анализа концептов: создание некоторой гипотезы и ее проверка на языковом материале, восходящее к дедуктивному методу, – и движение от материала к некоторой гипотезе и ее подтверждению / не подтверждению (индуктивный метод) [Фоминых 2001: 171]. Мы склоняемся к мнению, что при анализе внутрисемейных родословных индуктивный путь анализа, как правило, оказывается более продуктивным, поскольку первоначальные гипотезы о структуре того или иного концепта часто не подтверждаются в силу сложной природы концепта, в то время как в процессе работы сам материал подсказывает наиболее оптимальное теоретическое обобщение. Так, например, при анализе концепта ИМЯ оказалось практически невозможно выделить ядро и периферию концепта по причине практически полного отсутствия конституентов (за исключением такого конституента, как субъект имени). В то же время были обнаружены многочисленные связи ИМЕНИ с такими концептами, как ПАМЯТЬ, ДОБРО, РОДИНА, НАЦИОНАЛЬНОСТЬ и др. Приступая к анализу концепта СЕМЬЯ, при всей обширности и вариативности вербализации, мы, тем не менее, предполагали возможность очерчивания, ограничения, тогда как в процессе анализа мы все больше убеждались в том, что данный концепт, являясь ядром концептосферы, проникает в систему других концептов и определяет их структуру. Очевидно, моделирование что подобная ломка гипотез вызвана тем, и что концепта основывается на сопоставлении анализе значительного количества языкового материала, что позволяет увидеть некоторые аспекты, не различимые при первом знакомстве с текстами. Это особенно касается анализа сочетаемости, синтагматических и парадигматических связей имени концепта. Незаменимым в области когнитивной лингвистики является и метод интроспекции, принятый в психологии и предполагающий наблюдение исследователя над самим собой, своим осознанием окружающей действительности, своими внутренними переживаниями. На основе данного метода выполнены, по мнению Р.М. Фрумкиной, работы Ю.Д. Апресяна [1995], И.А. Мельчука [1999], А. Вежбицкой [1985, 1996, 1999], Р.М. Фрумкиной [Фрумкина 1995: 96-99]. В данных работах лингвисты используют интуицию в качестве «непосредственного проникновения в сущность предмета» [Купер 2001: 126]. Интроспекция в лингвистике подобна эксперименту, в котором совпадают объект и предмет исследования. Нельзя, однако, полностью полагаться на метод В силу интроспекции этого, вследствие тексты его очевидной субъективности. анализируя внутрисемейных родословных, мы не использовали собственные воспоминания, поскольку существует опасность их заведомой необъективности, диктата установки. Дополнительно должны использоваться другие, более объективные методы. Чаще всего концептуальный анализ необходимо объединяет сразу несколько методологических приемов (см. Введение, п.2). Описание фрейма, однако, не является конечной целью когнитивного исследования. Выявление структуры концепта позволяет во многих случаях дополнить эксплицитную семантику слов путем выявления их скрытой семантики: редких коннотаций, оттенков значения. Это становится возможным вследствие того, что слово рассматривается не изолировано, а в системе сопряженных с ним слов, а значит, и значений [Лакофф 1987;

Филлмор 1988;

Степанов 2001]. Так, понять, какой оттенок цвета стоит за словом «зеленый» можно только в том случае, если представлять себе этот цвет в сравнении с желтым, синим, красным и другими цветами. Следуя этому принципу, А.Вежбицкая рассматривает значение, например, слова «грусть» в сочетании со словами «тоска», «печаль», выявляя их различия, а значит, более точные значения [Вежбицкая 2001]. Применительно к нашему исследованию, в процессе работы оказалось невозможным изолированное описание концептов-слагаемых концептосферы внутрисемейных родословных, что привело нас к исследованию и описанию некоторых особенностей и принципов концептуальной дистрибуции. Выбор концептов, моделируемых в дальнейшем, не случаен. Так, нами были подвергнуты анализу те концепты, которые в наибольшей степени раскрываются в исследуемых нами текстах и являются их атрибутами: СЕМЬЯ, ПАМЯТЬ, ИМЯ, ДОБРО, Я. Исключением является концепт ПЕСНЯ, анализ которого, тем не менее, позволил проверить на практике некоторые особенности когнитивной метафоры. Моделирование концепта СЛУЧАЙНОСТЬ не являлось самостоятельной целью нашего исследования, вследствие чего описание данного концепта относится к Главе III, в частности роли посвященной рода проблемам прототипического моделирования. Анализ концепта СЛУЧАЙНОСТЬ, таким образом, был использован нами в своего методики, предполагающей противопоставление случайного – неслучайного = типичного и моделирование прототипической структуры некоторых концептов. 2.2. Система концептов, регулирующих жанр внутрисемейных родословных, и их лексическая объективация Как мы уже отмечали, концептосфера родословных в России складывалась на продолжение нескольких веков, начиная с XI века. Основная функция родословных была связана с разрешением проблем наследования собственности и браком. Следовательно, концептосфера родословных пополнилась «концептами» ИМУЩЕСТВО и БРАК. До XVII века концепт ВОИНСКОЙ СЛУЖБЫ оставался неотъемлемым элементом родословных. Закрепление в текстах родословиц того или иного концепта при этом зависело от выполняемой им функции. Так, например, неотъемлемой частью родословных стал такой концепт, как РОДИНА, поскольку упоминание о месте рождения указывало на соответствующее происхождение и могло способствовать занятию более высокой должности. Рождение ребенка означало приобретение дополнительного надела земли, что привело к упрочнению концепта БРАК, ДЕТИ. Таким образом, концепты РОДИНА, стали ИМУЩЕСТВО, ДЕТИ, РАБОТА (ПРОФЕССИЯ) составляющими концептосферы родословных. Начиная с 1917 года более значимыми стали также некоторые новые единицы информации, как, например, партийность, образование, национальность, семейное положение (концепт брака), количество членов семьи, сведения о ранениях, судимостях;

сохраняют свою значимость концепты (количество ВОЙНА (участие и ТРУД в военных кампаниях), занятия ИМУЩЕСТВО СЕМЬЯ родителей, бывшего нынешнего земельного владения), (соцпроисхождение), (профессия, трудоспособность членов семьи, заработок, информация об использовании чужого труда до / после революции). Центральное положение в концептосфере современных родословных сохранили концепты СЕМЬЯ, ОБРАЗОВАНИЕ, БРАК, ДЕТИ, ТРУД (РАБОТА), ВОЙНА. Периферию современной концептосферы составляют концепты НАЦИОНАЛЬНОСТЬ, РАНЕНИЕ, ИМУЩЕСТВО. Такой концепт, как ПАРТИЙНОСТЬ, утрачивает даже свое периферийное расположение вместе с уходом из жизни партийных родственников. Каждая новая эпоха вследствие своих особенностей преобразует структуру родословных, добавляя или уничтожая отдельные концепты, изменяя соотношение между ними по принципу фона и фигуры. Вследствие чего некоторые концепты (например, ДОБРО) выдвигаются на передний план, другие (как, например, ПАРТИЙНОСТЬ), напротив, теряют свою значимость. Как мы уже подчеркивали, в настоящее время интерес к родословным возрастает. Возможно, причиной этому является так называемый феномен «ускользания» времени, т.е. особое чувство быстротечности времени в сознании человека, вследствие чего он начинает стремиться к «опредмечиванию» прошлого (Гиль 2000, 128). Составление своего родословного древа является одним из видов подобного опредмечивания. Изучение семейных родословных XX века позволяет выделить устоявшиеся концепты как константы внутрисемейных родословных, являющиеся также их жанрообразующими единицами. Это в свою очередь может позволить сделать некоторые выводы относительно ценностных ориентаций современного общества, его нравственных идеалов. В настоящей работе нашел отражение анализ таких концептов, как СЕМЬЯ, Я, ПАМЯТЬ, ДОБРО, ИМЯ, ПЕСНЯ, СЛУЧАЙНОСТЬ. По нашему убеждению, концепты СЕМЬЯ, ПАМЯТЬ, ДОБРО, Я и ИМЯ должны анализироваться именно на материале внутрисемейных родословных, поскольку в данных текстах наиболее ярко проявляются их ядерные признаки. Анализ концепта ПЕСНЯ представлен в данном исследовании в аспекте метафоротворчества. Моделирование концепта СЛУЧАЙНОСТЬ стало не целью, но средством, позволяющим выявить прототипическую структуру концептов, составляющих исследуемую концептосферу. 2.2.1. Концепт СЕМЬЯ Исследование концепта семьи на материале родословных имеет ряд существенных преимуществ по сравнению с исследованием того же концепта на материале художественных текстов, публицистических жанров и устной разговорной речи. Данный концепт, бесспорно, является центральным для всех без исключения текстов семейных историй, вследствие чего появляется исключительно широкая возможность многоаспектного анализа ядерного представителя концепта – лексемы «семья». Тексты родословных, однако, не ограничены только лишь данным концептом, что позволяет прослеживать также его сочетаемость с другими концептами в рамках единой концептосферы внутрисемейных родословных. В данном исследовании моделирование концепта СЕМЬЯ включает в себя следующие направления: • выявление этимологии слова-концепта;

• анализ сочетаемости лексемы «семья» с другими лексическими единицами, прежде всего с глаголами;

• прослеживание парадигматических связей слова-концепта, в частности, описание фразеологических единиц и метафор, синонимичных слову «семья»;

• синтаксический анализ предложений со словом «семья»;

• изучение возможности пересечения с другими концептами, составляющими концептосферу родословных. Указанные направления не сводимы к этапам исследования, поскольку анализ структуры концепта требует комплексного подхода. Далее мы предполагаем обращаться к данным направлениям по мере необходимости. Для описания структуры концепта более целесообразно проанализировать его связи с другими концептами, поскольку большинство конституентов концепта концептов. Идею межконцептных связей в то же время нельзя абсолютизировать. На наш взгляд, некоторые пересечения вызваны причинно-следственными связями: СЕМЬЯ – ДЕТИ – ОБРАЗОВАНИЕ;

ЗНАКОМСТВО – БРАК – СЕМЬЯ и т.п. Такие пересечения менее информативны по сравнению с «независимыми пересечениями». СЕМЬЯ являются результатом наложения и пересечения В результате анализа 80 семейных родословных был сделан вывод о том, что концепт СЕМЬЯ включает следующие ЯДЕРНЫЕ СЛОТЫ: СУБЪЕКТЫ – ЧЛЕНЫ СЕМЬИ и ЧУВСТВА ПО ОТНОШЕНИЮ К НИМ. Возникает вопрос об интерпретации тех же субъектов в рамках заданного и исследуемого концепта СЕМЬЯ. Известно, что любая система не только является компонентом другой – системы более высокого уровня (в нашем случае концептосферы семейных родословных), но в свою очередь, образуется из подсистем более низкого уровня. Таким образом, слот «субъекты-члены семьи» также можно представить в виде нескольких составляющих, или микрополей, по числу членов семьи. Например, микрополя МАТЬ, ОТЕЦ, БАБУШКА, ДЕДУШКА и т.п. Нам представляется нецелесообразным интерпретировать подобные лексемы как имена отдельных самостоятельных концептов (хотя мы не исключаем такой подход в рамках другого материала). Для нашего исследования методологически важно не переносить идею концептосферы на более частные образования, объединения групп. При анализе околоядерной зоны нами были использованы результаты исследования парадигматических отношений лексемы «семья». В текстах родословных концепт СЕМЬЯ рельефно проявляет свои ассоциации, а также синонимизацию с лексемами - род:...чем знаменита, чем гордится наша семья, род (Н.П.) (синонимизация на основе памяти, сведений о своем роде), - родители, родные, родственники (по генетическому признаку);

- родословие, генеалогия: В моей родословной (=семье) есть люди, не стареющие душой... (А.П.) (ассоциация, близкая к «роду») - предки:...предки (= семья) вышли из поселка (Л.В.);

- близкие (пространственное расположение). Данный тип объединения людей также находит отражение в историко-этимологическом словаре;

- фамилия: family) Я горжусь своим родом, своей фамилией (О.К.) (метонимический перенос, возможное заимствование из английского – - любовь, радость: Семья – это любовь, семья – это радость... (В.Р.) - доброта, сочувствие, взаимопонимание, доверие: Семья – это доброта и сочувствие, взаимопонимание и доверие... (В.Р.). - счастье:... А все вместе: семья – это счастье ! (В.Р.) - дом:... мир и лад в доме (= семье) (Е.Б.) домашняя традиция (= семейная традиция), отчий дом, домашние (= члены семьи). (Интересен тот факт, что данный синоним-ассоциациат также отражен в этимологии слова «семья»: готское слово haims (деревня, село) является родственным с немецким Heim (домашний (= семейный) очаг) и с английским home (дом));

- некоторое замкнутое пространство: Каждый человек, выходя в мир [из семьи];

семейная атмосфера;

место: семейный очаг;

- дети:... когда у нее будет своя семья, дом, дети... (Л.Г.);

Семья – это дети ! (В.Р.) - судьба:...нашли свою судьбу (в значении «создали семью») - пара («семья» во втором значении), - люди, мир: Семья это нечто большее, чем родной дом и люди, живущие в нем. Семья – это особый мир, хранящий традиции, привычки (Н.Л.) - государство: каждая семья – это своего рода государство, в котором есть свои законы и правила, передающиеся из поколения в поколение практически на генетическом уровне (А.О.). Таким образом, РОД, РОДИТЕЛИ, РОДНЫЕ, РОДОСЛОВИЕ, ПРЕДКИ, БЛИЗКИЕ, ФАМИЛИЯ, ЛЮБОВЬ, РАДОСТЬ, ДОБРОТА, СОЧУВСТВИЕ, ВЗАИМОПОНИМАНИЕ, ДОВЕРИЕ, СЧАСТЬЕ, ДОМ, ЗАМКНУТОЕ ПРОСТРАНСТВО, МЕСТО, ДЕТИ, СУДЬБА, ПАРА, ЛЮДИ, МИР, ГОСУДАРСТВО становятся «профильными» (profiled) околоядерными признаками концепта СЕМЬЯ в рамках исследуемой концептосферы. Все остальные ОКОЛОЯДЕРНЫЕ и ПЕРИФИРИЙНЫЕ (в зависимости от частоты пересечения) слоты данного концепта являются результатом пересечения концепта СЕМЬЯ с другими концептами в рамках семейных родословных (в общей сложности отмечено 942 случая актуализации данного концепта СЕМЬЯ). Особо значимыми для нас пересечениями являются связи с концептами (см. табл.) Число пересечений с концептом СЕМЬЯ ПАМЯТЬ (229) ИСТОРИЯ (92) РОДИНА (96) РАБОТА (228) ВОЙНА (54) СМЕРТЬ (101) ДОМ (43) ПРАЗДНИК (13) ПЕРЕЕЗД (90) ТРАДИЦИЯ (9) БОЛЕЗНЬ (23) ИМЯ / ФАМИЛИЯ (20/11) ИМУЩЕСТВО (46) ДОБРО (153) СУДЬБА (10) СЧАСТЬЕ (37) ЕДА (26) КОЛХОЗ (13) ЛЮБОВЬ (25) БУДУЩЕЕ (28) Как было отмечено выше, связи с такими концептами, как ДЕТИ (416), БРАК (139), ЗНАКОМСТВО (26), АРМИЯ (12) не представляют особого интереса, поскольку состоят в причинно-следственных связях с концептом СЕМЬЯ, вследствие чего данные пересечения обусловлены исключительно их сопряженностью в реальной жизни. Пересечение с ОБРАЗОВАНИЕМ (44) объясняется наличием концептасвязки ДЕТИ:

СЕМЬЯ ДЕТИ ОБРАЗОВАНИЕ Лексические единицы, составляющие поле концепта СЕМЬЯ, можно разделить на две группы: слова и словосочетания с положительной эмоциональной окраской, обусловливающие связь концепта СЕМЬЯ с концептом СЧАСТЬЕ;

и единицы, находящиеся на пересечении лексических полей концептов СЕМЬЯ и РАБОТА. К первой группе относятся такие лексические единицы, как: безопасность, защищенность, полноценное счастье, помощь и поддержка, прибежище, радость, семейные праздники, счастливая семейная жизнь, мир и согласие, успокоение в душе, и др. сплоченная, дружная, любимый, общий, главное в жизни;

сообща, вместе, нежно, рядом...;

восполнить физические и духовные силы, приносить радость, ждать, воссоединиться, родиться, появиться (о ребенке), согревает душу, желать добра и счастья, любить, окружить любовью, заботой и вниманием, гордиться, поделиться радостью и горечью и т.д. Для большинства текстов родословных вторая группа лексических единиц ассоциируется с отрицательными эмоциями, что позволяет нам отнести их к группе «условно отрицательно окрашенных лексических единиц». Причина этой условности заключается в ассоциации концепта РАБОТА с такими отрицательно окрашенными концептами, как ГОЛОД, ВОЙНА, НИЩЕТА, что приводит к переносу соответствующего отношения на концепт РАБОТА. Очевидно, однако, что сам концепт не имеет Примечательно, что слово «семья» является родственным с древнегреческим словом, означающим в переводе «лежать», «покоиться», «укладываю спать» [Черных 1999: 154-155].

отрицательных коннотаций, что позволяет нам обозначить его именно как «условно отрицательно окрашенный». Приведем некоторые примеры лексических единиц второй группы: работать, строить, накормить, присматривать, взять (на себя часть забот), лечь («На его плечи легло бремя ответственности...» (Е.Б.), отнимать (много времени), приходилось нелегко, возиться (с детьми), вынуждена работать, шить одежду на всю семью, накормить, работать, чтобы прокормить/ помочь прокормить семью и т.д. трудности, бремя ответственности, ответственность за детей, др;

Нами не случайно был выбран подобный способ частеречного расположения лексических единиц: если для первой группы наряду с глаголами характерно большое количество существительных, вторая группа преимущественно состоит из глаголов, а существительные, прилагательные и наречия составляют малую часть исследуемой группы. Интересно также проследить пересечение данных лексических групп. О существовании пересечения свидетельствуют такие примеры (подчеркиванием мы показываем принадлежность к первой группе, жирным шрифтом – ко второй): Меня и моего брата она [мама] окружила любовью, заботой и вниманием, пока наш отец был в командировках и трудился не покладая сил [рук] на благо семьи (С.М.). Для того, чтобы облегчить матери жизнь, с ранних лет он работал и получал свои трудодни (С.М.). Таким образом, становится ясно виден тот «круг», благодаря которому семья способна именно окружить человека заботой и вниманием: труд каждого члена семьи направлен на то, чтобы облегчить жизнь другого или всей семьи, иначе говоря, отдавая, мы получаем, что еще раз подтверждает связь концептов СЧАСТЬЕ и РАБОТА. Следует, тем не менее, отметить, что несколько особое положение занимают в семье дети: они являются в большей степени потребителями, нежели производителями материальных благ, чего нельзя, однако, сказать о благах духовных: в текстах родословных постоянно подчеркивается, что дети являются опорой и утешением взрослым, и это становится особенно заметно в минуты семейных трагедий. В процессе анализа родословных возникает проблема определения понятия семьи: в одних случаях данная лексема используется в качестве обозначения всех своих предков, в других, напротив, «семья» включает только самого автора, его супруга/ супругу и детей, иногда к семье относят тех членов семьи, которые живут в одной квартире/доме. На наш взгляд, данные разногласия обусловлены внутренней жизнью каждой отдельной семьи: более дружные «ячейки общества» склонны причислять к «своей семье» большее количество людей, так же, как семьи, бережно хранящие и передающие семейные предания и память о своих предках, могут ощущать их членами своей семьи наравне с живыми людьми. Однако при исследовании данной проблематики нами были вскрыты некоторые особенности полисемантичного употребления лексемы «семья». 1. Нельзя не отметить, что слово «семья» в значении «все члены семьи, включая известных автору предков» используется примерно в три раза чаще, нежели в значении «автор, супруг(а), дети» (73 к 26 соответственно). Данные цифры могут свидетельствовать о том, что к концепту СЕМЬЯ (как абстрактному «кванту знания») относятся ВСЕ члены семьи, как ныне живущие, так и умершие. Это, в свою очередь позволяет подтвердить уже доказанный нами факт тесной связи концептов СЕМЬЯ и ПАМЯТЬ. Тем не менее, нельзя оставлять без внимания достаточно большое количество (26 случаев) употребления слова «семья» во втором значении. Очевидно, что слово «семья» в разных контекстах способно выступать в обоих данных значениях. Анализ большого количества родословных позволил нам прийти к следующему концептуальному выводу: СЕМЬЯ действительно включает ВСЕХ членов семьи, однако в жизни каждой семьи существуют некоторые моменты, когда происходит некоторое «сужение» семьи. На основе того факта, что авторы используют слово «семья» в значении «мать, отец, я, братья, сестры, бабушки, дедушки (только живущие)» чаще всего при описании своего детства, мы считаем первым подобным моментом «сужения» семьи РОЖДЕНИЕ нового члена семьи. Затем в жизни человека наступает время, когда он становится способен представить свою семью в качестве метафорического дерева, корни которого образованы его предками, давно ушедшими из жизни. Однако на этом своеобразное «пружинное» преобразование слова «семья» не заканчивается. Второе «сужение» семьи совпадает с моментом БРАКА – недаром именно при описании времени заключения брака в текстах родословных появляется слово «семья» во втором значении, часто с прилагательными своя, молодая, маленькая, моя, собственная. Часто происходит также пространственное отделение этой семьи – ее переезд в отдельную квартиру, что обусловливает появление в текстах наречия отдельно. Как и в первый раз, данное «сужение» сменяется «расширением» семьи – за счет знакомства с новыми родственниками, рождения детей. Изменчивость, «текучесть» семьи подчеркивают также предложения типа она уже не та, ведь нет... мамы (О.К.) Следующий вывод, сделанный нами на основе анализа сочетаемости слова-концепта, касается субъектности семьи, то есть ее способности существовать в качестве единого субъекта. Действительно, на языковом уровне семья способна выступать в следующих ипостасях в качестве неделимого целого:

-в качестве субъекта, способного мыслить:...большинство крестьянских семей были малограмотны;

хранить информацию:...нашей семье о них мало что известно (А.К.),...в нашей семье считается... (Д.П.), тайны семейных преданий, семейный совет (ср. приведенный выше факт пересечения с концептами ПАМЯТЬ, ТРАДИЦИЯ) - в качестве субъекта, способного чувствовать: Начавшаяся Великая Отечественная война принесла семье новое горе...;

Мы все очень На данный момент моя семья состоит из пяти человек (П.П.), Я никогда не забываю свой семью. Конечно, ждем, что через несколько лет... (С.К.), тихое семейное счастье, семейные праздники;

что подтверждается также связями с концептами ПРАЗДНИК, ДОБРО, СЧАСТЬЕ;

- в качестве субъекта, способного действовать: На долю семьи падало много забот (Е.Н.), Семьи были очень большие, все работящие (Е.В.), Их семья отличалась семейные трудолюбием заботы;

(С.А.);

семейные с виды деятельности;

(пересечение концептами РАБОТА, КОЛХОЗ);

- в качестве субъекта, способного передвигаться: После того, как в России началось раскулачивание, семье пришлось уехать (Е.Н.),...куда впоследствии была переведена их семья (С.Б.) (ПЕРЕЕЗД);

- в качестве субъекта, способного жить: В настоящее время их семья проживает в г. Губкине (С.Б.), прошлое семьи;

прокормить семью;

поднимать семью, сохранить семью, здоровая семья, молодая семья, родилась семья, защитить семью, вернуться к семье;

(ВОЙНА, СМЕРТЬ, РОДИНА, ДОМ, СУДЬБА, БОЛЕЗНЬ, БУДУЩЕЕ);

- в качестве субъекта, способного иметь определенный социальный статус: Семья была бедная... (О.К.), семья среднего достатка, семья рыбака;

(ИМУЩЕСТВО) ;

- в качестве субъекта, способного быть потребителем некоторых благ: трудиться на благо семьи;

шить одежду на всю семью;

(ИМУЩЕСТВО, ЕДА);

- в качестве субъекта, способного владеть чем-либо: Родился в... семье, у которой был свой участок земли (О.К.), В семье была лошадь (Т.С.) В семье есть именное оружие, награды за храбрость (Д.П.), семейный альбом, семейные реликвии, семейный музей;

(пересечение с концептами ИМУЩЕСТВО, ИМЯ). Прочность, неделимость семьи также подчеркивают такие метафоры, как семейные узы, глава семьи (семья выступает в роли единого организма), семейная жизнь и т д.

Из приведенного выше примера (Семья это нечто большее, чем родной дом и люди, живущие в нем. Семья – это особый мир, хранящий традиции, привычки (Н.Л.) также видно, что семья становится образованием, способным действовать как единый субъект именно благодаря способности хранить информацию о предках, корнях, что заставляет каждого члена семьи чувствовать себя неразрывным целым со своей семьей. Не случайно словосочетание «история моей семьи» иногда становится синонимом выражениям «личная предыстория», «моя предыстория», «своя история». В пользу «субъектного» характера семьи также говорят приведенные выше пересечения концепта СЕМЬЯ с концептами РОДИНА Данное свойство семьи – сплетать свою судьбу и свою жизнь с жизнью каждого из членов семьи – является, на наш взгляд, основным условием воздействия семьи на личность. Семья способна влиять, действовать, воспитывать, прививать (положительные качества), формировать личность, задавать черты характера, что отражается во взаимосвязи концептов СЕМЬЯ, Я и ПАМЯТЬ. Поясним данную связь в виде следующей схемы: Отождествление Наличие во себя со своей внутрисемейной семьей родословной фактов, (наложение позволяющих концептов Я и гордиться МОЯ СЕМЬЯ), поступками членов из чего следует своей семьи, т.е. собственная придающих концепту положительная МОЯ СЕМЬЯ самооценка. положительную окраску (пересечение концептов ПАМЯТЬ и МОЯ СЕМЬЯ) Метафорические выражения, связанные с Осознание необходимости соответствовать уровню своей семьи, быть достойным ее, т.е. проявление воспитательных возможностей семьи.

концептом СЕМЬЯ, позволяют нам также сделать некоторые предположения относительно способа проникновения, растворения семьи в каждом составляющем ее человеке. Сопоставим следующие примеры: семейная атмосфера тепла и взаимопонимания (1);

мир и лад в доме (2);

тихое семейное счастье (3);

опора (4);

надежный тыл (5) семейный очаг (6);

семейные узы (7), гармония [в семье] (8), тепло семьи (9), запах счастливого, окруженного любовью и заботой детства (10). Данные воздействие выдержки семьи, из родословных позволяют чувств проследить человека: запечатленное органами тактильные ассоциации (1), (4), (6), (9), слуховые (2), (8), содержащие музыкальные метафоры, а также пример (3), обонятельные ассоциации (10), зрительные (к ним мы относим примеры (3), (5), понимая и «тыл», и «узы» как нечто, что можно не только ощущать, но и, представив, увидеть. Представим результат анализа концепта СЕМЬЯ:

СУБЪЕКТ:

ИМЯ ПАМЯТЬ, СМЕРТЬ ЛЮБОВЬ ДОМ РОД, РОДИТЕЛИ, РОДНЫЕ, РОДОСЛОВИЕ, ПРЕДКИ, БЛИЗКИЕ, ФАМИЛИЯ, ЛЮБОВЬ, РАДОСТЬ, КОЛХОЗ ВОЙНА СУБЪЕКТЫ-ЧЛЕНЫ СЕМЬИ ЧУВСТВА К НИМ БУДУЩЕЕ РОДИНА ДОБРОТА, СОЧУВСТВИЕ, ИМУЩЕСТВО ВЗАИМОПОНИМАНИЕ, ДОВЕРИЕ, СЧАСТЬЕ, ДОМ, ЗАМКНУТОЕ ПРОСТРАНСТВО, МЕСТО, ДЕТИ, ПЕРЕЕЗД СУДЬБА, ПАРА, ЛЮДИ, МИР, ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВО СЧАСТЬЕ БОЛЕЗНЬ СУДЬБА РАБОТА, ДОБРО ЕДА ТРАДИЦИЯ Живет, мыслит, чувствует, действует, передвигается, занимает определенное социальное положение, потребляет блага, владеет некоторым имуществом. Влияет, действует, воспитывает, прививает положительные качества, формирует личность, задает черты характера (частично посредством влияния на различные органы чувств) 2.2.2.

Место концепта Я в концептосфере внутрисемейных родословных Познание человеком самого себя, определение своего места в картине мира занимали умы ученых и философов, начиная с античности. Очевидно, однако, что представление субъекта о себе, или концепт Я, не существует изолированно. Как значение лексической единицы лучше всего проявляется в контексте, так и человек ярче, прозрачнее всего раскрывается в своем ближайшем окружении – семье, где он выступает в различных ипостасях, исполняет многообразные социальные роли. Тексты родословных дают неоценимый материал для анализа Я-концепта. Построение концепта Я не является аналогом описания образа автора, поскольку работа по моделированию данного концепта предполагает выстраивание общего, надындивидуального образа «Я» в его отношении к такому же надындивидуальному образу «Истории семьи». Подобного «надындивидуального» фотороботом» (Сентенберг) [Воркачев субъекта или 2002: можно назвать «семантическим личностью» (Воркачев) «совокупной языковой http://tp11999.narod.ru/WEBTPL.2002/ VORKACHEVTPL.2002.HTM]. Выделим основные сегменты, образующие «Я»-концепт. «Я» как собиратель и хранитель информации об истории своего рода. Данный элемент помнить, концепта (хочу) реализуется рассказать, в речи знать, лексемами хранить, расспрашивать, восстанавливать, гордиться, дорожить (честью фамилии), помогать, поздравлять, думать, (часто) видеться, скучать, рассматривать (ордена), (навсегда) останется, (мне) осталось, оставить след, посещать могилы, поминальные дни, достойный внимания, интересный и увлекательный, светлая (память), уважать, уважаемый, уважение и почтение, забота, (память о них) жива, фамильная гордость, интерес к истокам, вызывать интерес, музей, поклон, род, предки, прародитель, древо, корни, ветвь, традиция, черты и т.д.

Данный компонент занимает крайне важное место в иерархии конституентов «Я»-концепта, поскольку именно от автора рассказа о свой семье зависят такие факторы, как • качество (прочность) запоминаемой информации, отбор которой всегда будет обусловлен когнитивной «призмой» субъекта, а именно его знаниями, интересами, убеждениями;

• ассоциативный комплекс (возникающий при восприятии рассказа об истории своей семьи из уст других членов семьи), реализующийся в собственном рассказе;

• характер деления информационных единиц на фон (менее значимые с точки зрения автора факты) и фигуры (более значимые для него);

• новые гипотезы, выдвигаемые автором родословной, который Судя по «достраивает» ситуацию в соответствии со своим ее пониманием по принципу «заполнения пробелов» [там же]. Например: женщина;

• объем информации, которую захочет рассказать автор, поскольку вариант текста родословной всегда будет согласован с адресатом. Так, например, в каждой семье существует «детский» и «взрослый» вариант истории семьи, составленные (разумеется, подсознательно) таким образом, материала. «Я» как одна из ветвей рода и его продолжатель, мечтающий «увидеть себя в своих детях и внуках» (В.А.), причем продолжение рода предполагает передачу и сохранение не только генетической информации: Мы находим в себе черты своих предков (В.А.), но так же трансляцию добра, хороших дел, начатых предками. Так, один из рассказов о своей семье заканчивается предложением: И я думаю, что смогу принести немалую пользу, работая по благоустройству теперь моего родного города чтобы вызывать максимальный интерес слушателя, обеспечивающий, в свою очередь, наилучшее запоминание и хранение фотографии, в молодости это была красивая и, наверное, волевая (Г.А.) Многие авторы подчеркивают (иногда косвенно), что они обязаны совершенствовать свои моральные качества, чтобы упрочить семейную традицию: И я любыми способами буду стараться жить так же, как и мои родители: дружно, мирно, душа в душу (М.С.). Частица их души есть во мне, и я пронесу ее через всю жизнь, чтобы передать следующим поколениям, продолжив традиции нашего рода (Б.П.). «Я» как звено отсчета в цепи поколений. Данный компонент «Я»концепта актуализируется в предложениях типа...мая 1978 года в семье моих родителей появилась я (Е.П.);

Там она [мама] вышла замуж за моего папу и родила меня (Н.В.);

После 8-летней школы мама уехала из своего села (С.Ч.);

В этом же городе бабушка... познакомилась с моим дедушкой (В.Т.). Приведенные примеры содержат упоминание степени родства с автором, которого, однако, на момент описываемых событий еще не было на свете. И хотя более «верными» в этом случае выглядят предложения типа Родилась девочка, которую назвали Екатериной. Она стала моей мамой (А.К.), рассказы, в нами которых как точкой отсчета является сам Более автор, того, воспринимаются совершенно естественные.

повествование о своей семье, содержащее исключительно имена и фамилии предков автора теряет важное свойство непосредственной соотнесенности с автором повествования и приближается к художественному рассказу. Таким образом, представленность автора как «точки отсчета» можно рассматривать в качестве жанрообразующего компонента, а следовательно, неотъемлемого условия любого повествования о собственной семье. Вывод о значимости образа «Я» можно сделать также на основе следующих (немногочисленных, но и не единичных) примеров с оттенком иронии или игрового пафоса: А в 1981 году появилась и Ее высочество – Я (Ю.Я.) В том же 1970 году у них появилась Я (О.Л.) В случая реализации данного компонента концепта, «Я» может выступать также в качестве точки отсчета для временной, хронологической характеристики событий: [Мама] после моего рождения устроилась в ЖКУ3 – техником (И.И.). После свадьбы и моего рождения... (Е.К.). «Я» как обладатель права на собственное мнение и оценку. Реализуется в текстах родословных как лексически (а), так и синтаксически (б): (а) Удивляюсь бескорыстию тех людей, которые помогали строить это жилище (К.К.);

Интересна судьба одного из бабушкиных братьев (Е.Ч.), Я горжусь своими родителями (В.Ш.), к счастью, очень жаль, чудом, к сожалению и т.д.;

(б) Восьмерых детей вырастили и поставили на ноги мои родители ! (В.К.) Она [мама] стала учительницей ! (С.Ш.) «Я» как причина интереса к истории своей семьи. Пример: Каждый человек рано или поздно задумывается: Кто я ? Откуда ? (Г.С.). Кто я? Откуда корни мои ? Интересен тот факт, что словосочетание «история моей семьи» может иногда выступать как синоним предыстория», «своя история». Каждый человек воспринимает себя как центр своей семьи, что приводит к появлению таких фразем, как в кругу семьи, в окружении родных. Отметим, что круг в мифологии рассматривается как нечто бесконечное и законченное, совершенное, единое. Круг воспринимается как средство защиты: практически все народные заговоры так или иначе связаны с идеей окружения, ограждения, круга [Черепанова 2001: 53, 58]. Включение круга в рассказ о семье, таким образом, позволяет говорить о том, что семья также рассматривается как некоторое единство, а также средство защиты. В то же время и одновременно ощущает себя слитым и с каждым отдельным членом семьи Семья – это семь «я». Я – это отец и мать, я – это дедушка и бабушка... (В.А.)., и со всей семьей как единым целым. «Я»концепт является, таким образом, особым сквозным концептом, растворенным в концептосфере родословных, в теле концептов «СЕМЬЯ», «ПАМЯТЬ», «ДОБРО» и т.д. словосочетаний «личная 4.2. Концепт ПАМЯТЬ Память является основой любой деятельности, средством сохранения личностной и социальной идентичности, а также предпосылкой общественного прогресса, однако для такой области филологического знания, как исследование лингвистики родословных, значение памяти возрастает во много раз, поскольку память часто становится единственным средством хранения и передачи сведений об истории семьи, важного опыта, исчезающих знаний. В психологии исследованию памяти посвящены многочисленные работы зарубежных и отечественных ученых: А. Бергсона, П.П. Блонского, С.Л. Рубинштейна, У. Чейфа, Д. Нормана. Нашей задачей стало исследование концепта «память» в качестве одного из жанрообразующих концептов родословных, установление особенностей структуры концепта в данных текстах и, следовательно, не моделирование, а лишь дополнение и уточнение уже существующего описания концепта «память» Е.С. Кубряковой [1991], М.А. Дмитровской [1991], В.В. Туровского [1991]. Используемый нами вариант концептуального анализа предполагает следующие направления: • прослеживание этимологии слов «память», «помнить» как основных лексических репрезентантов данного концепта;

• установление валентности и основных способов употребления слов «память», «помнить», а также их производных «вспоминать», «запоминающийся» и т.д.;

• описание парадигматических отношений данных лексем, их антонимического и синонимического ряда;

• выявление ассоциативного ряда исследуемого концепта. По определению этимологического словаря русского языка М. Фасмера, в русском языке слова «память», «помнить» и «мнить», «мнение» являются родственными. Устаревшее слово «помнить» (с ударением на последнем слоге) значило «подумать, представить себе в мыслях». Также слово «память» родственно словам mintis (др.-лит.) «мысль, суждение», matis (др.-инд.) «мысль, намерение, мнение», maiti (авест.) «мысль, мнение», mens (лат.) «ум, размышление, разум» [Фасмер 1996: 195]. По утверждению П. Флоренского, корень слова «память» -mnв индоевропейских языках означал «мысль во всей широте понимания этого слова» [Дмитровская 1991: 84]. Этимология данного слова подчеркивает, таким образом, связь данного психологического явления, во-первых, с ментальной деятельностью человека, а во-вторых, с восприятием: «представить себе в мыслях» означает воскресить в сознании то, что было воспринято в прошлом. Это соответствует двум из четырех существующих, по П.П. Блонскому, видам памяти – логической и образной. В нарративе истории семьи глагол «помнить» имеет три варианта употребления: 1) помню, т.к. был тому свидетелем – образная память. Например: Я помню ее улыбающейся и смеющейся;

я помню деда неразговорчивым;

2) помню, т.к. лично принимал участие – образная память: Я помню, как тяжело было смириться с этой мыслью;

Н.П. вспоминала, что это были самые страшные испытания в жизни;

3) помню, т.к. мне рассказывали – логическая память (мы бы назвали ее логико-образной памятью). От слов дедушки я кое-что помню;

... уж не помню, в какой период гражданской войны село захватили казаки. В первых двух случаях с целью получить какую-либо информацию автор обращается к себе в прошлом в тот период времени, когда он мог быть активным участником восприятия или определенного события («автор тогда»), в третьем случае он также обращается к себе в прошлом – в то время, когда существовала актуальная связь между «автором тогда» и какимлибо другим «персонажем».

В нарративе родословных глагол «помнить» по смыслу совпадает с глаголом «знать». Примечательно, что в психологии также существует утверждение об идентичности элементов памяти и социального мышления, на основании которого даже считается нецелесообразным разделять психические факты памяти и знания [Емельянова 2002]. Следует, однако, отметить, что существует два значения лексемы «знать»: собственно глагол «знать», предполагающий «чистое знание», полученное минуя все органы чувств, и глагол «знать» в значении «ведать», т. е. «знать по рассказам» [Степанов 2001: 465]. Бесспорно, в нашем случае мы имеем дело со вторым значением данной лексемы. Таким образом, становится заметной связь между памятью и речью: последняя выступает источником некоторой информации, а после соответствующей обработки вновь найдет выход в речь (глагол «по-ведать» означает «рассказать», т.е. «рассказать то, что стало известно из рассказа»). Как отмечал М.М. Бахтин, «слово хочет быть услышанным, понятым, отвеченным и снова, и так ad infinitum» [Бахтин 1997: 241]. Таким образом возникает так называемый «круговорот общения», который можно выразить формулой Ю.С. Степанова «речь1 – память – речь2 – …» [Степанов 2001: 466]). Отметим некоторые особенности реализации данной формулы в нарративе истории семьи. I. 1. «Речь1» чаще всего вводится неопределенно-личными предложениями (мне рассказывали;

рассказывали) или личными предложениями, в которых подчеркивается отсутствие источника информации (я знаю по рассказам), или безличными предложениями (мне известно), реже – вводными конструкциями с указанием источника информации (по рассказам моей тети, от бабушки мне известно) и личными предложениями с указанием рассказчика (бабушка рассказывала о нем, он говорил, как рассказывала мама). 2. «Речь1» может быть как устной, так и письменной (этот дневник читала бабушка);

3. «Речь1» практически всегда вводится в повествование в сочетании с какими-либо временными (или, скорее, частотными) характеристиками (никогда не рассказывала, всегда говорил, очень часто рассказывают историю о том, как они поженились), реже – с обстоятельствами образа действия (послевоенные годы они мне оба рассказывают с большим оживлением и огромным удовольствием);

4. Авторами подчеркивается важность «Речи1» в цепочке передачи информации об истории своей семьи (нужно рассказывать нам, подрастающим;

если бы не она, я не знала бы всей своей родни). Сведения о количестве имеющейся информации приводятся с использованием многочисленных эвфемистических оборотов: автор испытывает чувство сожаления и стыда по поводу своего незнания даже детали какого-либо факта и старается оправдаться на языковом уровне (зачастую мы не всегда знаем все о...предках;

этот вопрос их особенно никогда не интересовал;

... не знаю, что очень жалко;

к сожалению, я не знаю...;

но я точно знаю;

я уже не помню;

хотелось бы знать больше);

5. Многие факты сопровождаются выражениями, подчеркивающими приблизительность информации, неуверенность автора по поводу ее истинности и точности (кажется, то ли... то ли;

по-видимому, пожалуй, может быть, что-то около 1955 года, насколько я знаю, если я ничего не путаю).

II.

1. «Память» чаще рассматривается авторами как вполне управляемое, контролируемое явление в противоположность мнению В.В. Туровского о том, что «помнить», как и «вспоминать» и «забывать» – процессы неконтролируемые [Туровский 1991: 92]. В нарративе родословных способность «помнить», «вспоминать», а также «забывать» выступают как контролируемые. Часто данные глаголы употребляются с кратким прилагательным «должен» или словами категории состояния с модальным оттенком (мы должны помнить, мы не должны забывать, надо помнить);

а также с глаголами и выражениями, обозначающими определенные ментальные усилия (постараюсь восстановить, попробую вспомнить, смогла узнать, вспоминаю я его с трудом, кое-что я все-таки узнала, не любит рассказывать о своих родителях, хотя я знаю...). 2. Ассоциативный ряд, возникающий при введении слова «память» и его производных, включает в себя следующие лексемы: расспрашивать, рассказывать, хочу рассказать (в таких случаях просматривается связь с «Речью2»), знать, хранить, восстанавливать, гордиться, дорожить (честью фамилии), помогать, поздравлять, думать, (часто) видеться, скучать, рассматривать (ордена), (навсегда) останется, (мне) осталось, оставить след, посещать могилы, поминальные дни, достойный внимания, интересный и увлекательный, светлая (память), уважать, уважаемый, уважение и почтение, забота, (память о них) жива, фамильная гордость, интерес к истокам, вызывать интерес, музей, поклон, род, предки, прародитель, древо, корни, ветвь, традиция... Таким образом, на основании ассоциативного ряда можно сделать вывод, что «память» в нарративе истории семьи выступает не только как когнитивная способность хранения, обработки и при необходимости воспроизведения информации, но и как особый вид памяти – «фамильной памяти», являющейся определенной морально-этической категорией. 3. Выражениями, синонимичными глаголу «помнить», в текстах внутрисемейных родословных выступают: «думать» (мы должны думать о своих предках, куда бы я ни уехала, я всегда думаю о семье, близких, скучаю по дому;

когда я задумалась об истории своей семьи,...), «знать» (человек должен знать о жизни своих предков,... я знаю очень хорошо), «видеть» (...я вижу ее. Вот она сидит...;

я... никогда не видела деда пьяным;

в моих мыслях возник образ;

я представляю его себе похожим на Пантелея Мелехова), а также выражения «запасть в душу», «оставаться в мыслях и сердце». Что касается парадигматичесих отношений глаголов «знать» и «помнить», то следует отметить, что авторы разводят данные лексемы лишь для того, чтобы подчеркнуть, что какой-то долей информации они владеют благодаря собственному опыту. Подобные факты оцениваются самими рассказчиками выше, нежели факты, полученные от кого-либо. 4. Дериватами лексем «память» и «помнить» являются слова: памятный, поминать, поминальный, вспоминать, воспоминание, вспоминаться, запоминающийся, упоминание, помниться. 5. Практически во всех рассказах встречается упоминание о материальных (реже – нематериальных) вещах, которые постоянно напоминают о чем-либо или ком-либо и таким образом позволяют продлить память (а также побуждают к рассказам – «Речи2»). Это могут быть фотографии (альбом), ордена, награды, медали, грамоты, дневник, кассеты, письма, а также рассказы, привычки, «манера быстро говорить», «модель поведения», наследственная профессия, «отлитые прадедом установки, скульптурки», поучения, имя («названная в честь...»), умения фразы, («умела «искусство чистоты», народными способами лечить некоторые болезни», «прадед... очень хорошо считал на счетах»);

6. Концепт «память» тесно связан с концептом «кладбище». Вопервых, память о месте захоронения считается авторами родословных одним из способов проявления почтения к памяти умерших. Вовторых, многовековую традицию и особое символическое значение имеет посещение могил родственников. «Я их помню и всегда хожу с мамой к ним на могилы», «даже были у них на могилах», «должны ходить на могилы своих родителей хотя бы в поминальные дни», «Когда я иду на кладбище, я вспоминаю дедушку, который растил меня». Поскольку смерть сама по себе уже предполагает постепенное стирание из сознания образов и фактов из жизни умерших людей, память о них ценится рассказчиками весьма высоко, что выражается в устойчивых антитезах типа «он умер,... но я знаю точно...»;

«нет на этом свете, но память о них жива;

она умерла, когда мне было два года, но мне известно...» 7. Использование глагола «помнить» в отрицательной форме («не помню») имеет пять случаев употребления: a) видел/ слышал, но не помню, т.к. забыл;

б) лично участвовал, но не помню, т.к. забыл;

в) мне рассказывали, но не помню, т.к. забыл: «Я не помню названий, но если бы увидела, вспомнила бы», «Я не помню, что она готовила каждый день», «Я не помню, благодарила ли я их или нет», «Я уже не помню всех ее друзей». Во всех этих случаях происходит нарушение связи между «автором тогда» и «автором сейчас»:

г) не помню, т.е. этого не было по крайней мере в сфере личного опыта («а другой я ее не помню», «я даже не помню, чтобы...», «как-то военных училищ [в поселке] я даже и не помню») д) не помню, т.к. был не в состоянии воспринимать («как попал в плен, не помнит»). На материале художественной литературы два последних случая описаны в статье М.А. Дмитровской [1991: 79]. Отметим одну любопытную деталь: в то время как глаголы «помнить» и «знать» в нарративе родословных часто становятся синонимами, их отрицательные формы «не помнить» и «не знать» в первых трех случаях синонимами не являются, поскольку связь между «автором тогда» и «автором сейчас» все же существует и может быть в любой момент восстановлена – с помощью усилия (постараюсь вспомнить, не могу вспомнить никак) или случайно (может быть, вспомню когда-нибудь, вдруг вспоминаю, вспомнилось);

в то же время «не знаю» (кроме последних двух случаев) означает, что «автор тогда» никогда не был свидетелем или участником определенных событий, равно как не существовало и связи между ним и «персонажем» («похоронен на Украине (точное место не знаю)», «прародителей папиного отца и вовсе не знаю», «мне ничего не было известно о моих предках»). 8. Память рассказчиков функционирует избирательно: часть информации забывается, часть сохраняется без изменений, часть обрабатывается в соответствии со спецификой сознания автора (в социологии подобная зависимость восприятия от индивидуальных интересов называется «модификацией факторов жизненного пути» [Шуман, Скотт 1992: 48]. III. 1. «Речь2», как и «Речь1», может быть не только устной, но и письменной («вроде все описала», «я пишу о нем как о человеке с большой буквы», «то немногое, что я могу написать о ней»);

2. В нарративе родословных «Речь2» часто сопровождается глаголами желания («В память о дедушке... я хочу рассказать», «хочу сказать»), в связи с чем вспоминаются слова У.Чейфа: «Одна из вещей, в которой люди, очевидно, испытывают потребность, и которая доставляет им удовольствие – рассказывание о событиях» (Цит. по: Гиль 2000: 59). 3. В «Речи2» также проявляется принцип избирательности, когда автор сам решает, о чем он расскажет, а о чем умолчит и т.о. выдает свои интересы. Вследствие этого именно в «Речи2» ярче всего вырисовывается образ автора;

Синонимами глагола «рассказывать», являющегося лексическим ядром «Речи2», выступают глаголы «размышлять» («Я буду размышлять о самых близких мне людях»), а также «вспоминать» (Бабушка часто вспоминала: «...»), что еще раз подчеркивает связь между памятью и речью. Все вышеизложенное позволяет нам выдвинуть предположение о вневременности существования подобного рода информации в «круговороте общения», а также о синергетическом, самоподдерживающемся характере процесса передачи информации, связанной с историей семьи. Выстроим теперь на основе вышеизложенного модель наивной картины памяти, касающейся информации об истории семьи. Данная модель укладывается в формулу «речь1 – память – речь2», которая затем замыкается: речь2 (устный или письменный рассказ о своей семье) является речью1 (источником информации) для другого слушателя (часто – потомка):

РЕЧЬ1 (устная или письменная), важность которой несомненна для самих информантов, содержит большое количество безличных оборотов, обстоятельств времени и образа действий. Недостаток информации, необходимой для речи1, сопровождается смущением, стыдом, что приводит к смягчению, эвфемизации речи, сожалениям по поводу недостаточности знаний, а также возникновением желания заполнить этот пробел в своих знаниях («хотелось бы знать больше»). ПАМЯТЬ (ПОМНИТЬ). Синоним глаголам «знать» (в значении «ведать»), «думать» и «видеть», «ПОМНИТЬ» в наивной картине памяти об истории семьи означает: расспрашивать, хранить (в т.ч. при поддержке музеев), восстанавливать, гордиться («фамильной гордостью»), уважать, дорожить, помогать, проявлять заботу, поздравлять, думать, видеться, посещать могилы («хотя бы в поминальные дни»), проявлять интерес к истокам (предкам, прародителям, ветвям древа, корням, роду) и самому вызывать интерес у потомков, сохранять традиции. В пользу выдвинутой гипотезы говорят такие ассоциации, как «оставлять след, западать в душу, оставаться (в памяти), интересный и увлекательный, (память) жива;

а также такие дериваты, как «памятный, поминальный, запоминающийся, (что-либо) помнится, вспоминается». Данные лексемы подчеркивают относительную самостоятельность существования анализируемой информации, ее активность: способность жить, запоминаться, оставаться в памяти, помниться, вспоминаться, увлекать, оставлять след, западать в душу – даже помимо воли субъекта. Более того, присутствие множества вещей и явлений (в т.ч. существование особых поминальных дней) постоянно поддерживают существующую о чемлибо или ком-либо память и побуждают к речи2.

Прочность воспоминаний обеспечивается двумя видами памяти – произвольной и непроизвольной (должны помнить, но: вспоминается, помнится), «не забывание» также расценивается как контролируемый процесс (не должны забывать), в то время как забывание является процессом исключительно неконтролируемым, непроизвольным, и забыть что-либо по желанию или приложив усилия нельзя. Кроме этого, процесс забывания часто не является окончательным, и при желании/ усилии необходимая информация может быть восстановлена (постараюсь / попробую вспомнить / восстановить). Таким образом, единственным препятствием памяти становится незнание, которое, однако, как уже было отмечено, вызывает стыд, равно как и желание узнать. Фактором, ограничивающим рамки хранимой информации может стать заинтересованность / безразличие субъекта относительно определенного факта, что приводит к проявлению в воспоминаниях (речи2) яркого образа автора. РЕЧЬ2 (и устная, и письменная) вызывается желанием субъекта рассказать (размышлять, вспомнить) об истории своей семьи. Подобное желание является, по нашим наблюдениям, неосознанным – информант выдает его лишь на языковом уровне (хочу рассказать);

на сознательном же уровне информант может быть замкнут, говорить без желания. Все приведенные выше аргументы подтверждают гипотезу о существовании в памяти человека особого пласта истории – фамильной истории, запоминание, хранение и выход в речь которой поддерживается самопроизвольно на бессознательном (возможно даже генетическом) уровне, во-первых, благодаря характеру самой информации (интересная, увлекательная), что способствует ее НЕПРОИЗВОЛЬНОМУ запоминанию и желанию передать другим людям;

во-вторых, благодаря существованию индивидуальных склонностей, интересов человека, что приводит – также к НЕПРОИЗВОЛЬНОМУ – запоминанию и хранению в памяти избирательной информации;

в-третьих, вследствие наличия в обществе определенных моральноэтических норм (выражающихся в утверждении: «Человек должен знать своих предков»), стимулирующих ПРОИЗВОЛЬНОЕ запоминание, хранение информации, а также желание передавать свои знания следующему поколению. При составлении наивной модели памяти на материале родословных нами были выявлены следующие синонимы лексемы «помнить»: «знать», «думать» и «видеть». Два последних глагола, однако, являются типичными контекстуальными синонимами, в то время как глагол «знать» в качестве синонима глагола «помнить» вызывает особый интерес, поскольку обусловлен самим жанром внутрисемейных родословных. В психологии связь между знанием и памятью считается достаточно доказанной, более того, существует мнение, что не следует разделять «психические факты памяти и знания». В лингвистике также существует выдвинутая А.Вежбицкой концепция, согласно которой весь реестр глаголов памяти может быть описан посредством семантического примитива «ЗНАТЬ», хотя, по мнению М.А. Дмитровской, данное утверждение невозможно подтвердить на примерах из художественной литературы [Дмитровская 1991]. Нашей задачей стало изучение связи между глаголами «знать» и «помнить» на материале нарратива истории семьи. Прежде всего следует обратиться к этимологии данных лексем. Глагол «знать» в европейских языках произошел от греческого слова гнозис, которое использовалось для обозначения высшего знания, получаемого «как бы минуя конкретные органы чувств». В русском языке помимо собственно глагола «знать» долгое время сохранялся глагол «ведать», восходящий к корням -вед-, -вид- и связанный с глаголом «слышать, слышати». Таким образом, в отличие от западных языков, где для слова «знать» ядерной семой является «узнавать, минуя все органы чувств», в русском языке глаголу «знать» соответствуют две основные семы – собственно «знать» и «знать по рассказам» – «ведать». В нарративе истории семьи доминирует, без сомнения, второе значение. Таким образом, глаголы «знать» и «помнить» связаны уже тем, что имеют отношение и к восприятию, и к мыслительной деятельности. Заслуживает внимания и тот факт, что в древнеисландском языке глаголы «видеть» и «знать» обладали признаками активного познания, в то время, как «слышать» и «помнить» носили пассивный характер [Топорова 2000: 45]. Сравним словарные значения исследуемых лексем. Согласно словарю В.И. Даля, глагол «знать» означает «ведать, разуметь, уметь, твердо помнить, быть знакомым». Семами, составляющими значение глагола «помнить» (по В.И. Далю и С.И. Ожегову) являются «сохранять впечатление, опыт, удерживать в памяти», «память» – «свойство души хранить, помнить сознанье о былом». Между данными семами мы можем установить следующую корреляцию: «ведать» и «быть знакомым» можно соотнести с «сохранять впечатление, опыт»;

«уметь» – с «сохранять опыт»;

«твердо помнить» отличается от «помнить» лишь степенью прочности знания;

«хранить сознание о былом» может быть сопоставлено с самим глаголом «знать» по наличию корня -зна-. Наглядно данная корреляция может быть представлена в следующей схеме: ЗНАТЬ ПОМНИТЬ Таким образом, между словарными значениями данных глаголов существуют следующие различия: • по степени прочности знания («твердо»);

• по расположению информации (разум – душа). Обратимся теперь к текстам родословных и установим, какие существуют в них различия между семами глаголов «знать» и «помнить». Сравним: Мы должны знать свои корни, знать своих предков... (1) Нам всегда надо помнить их... (2) В прошлом году он [дед] рассказал историю, которая мне просто запала в душу... (3)...память о нем навсегда останется в моих мыслях и моем сердце... (4) Этот забавный случай я хорошо запомнил из рассказов родственников (5) Своих прабабушек и прадедушек по маминой линии я помню плохо, а прародителей папиного отца и вовсе не знаю (6) На основе подобных примеров (а они многочисленны) можно сделать следующие выводы: • • в нарративе истории семьи глаголы «знать» и «помнить» могут использоваться как синонимы (первый и второй примеры);

нивелируется различие, связанное с местом хранения информации: в третьем примере «рассказал», что соответствует глаголу «ведать», «знать», в противоположность словарному значению соотносится с душой, а в четвертом предложении «память» («свойство души») соотносится с мыслями;

• высокая степень прочности знаний в нарративе родословных перестает примеры). Нивелирование данных различий, однако, вовсе не означает, что в нарративе истории семьи глаголы «знать» и «помнить» всегда выступают в быть прерогативой глагола «знать» и становится факультативной семой также глагола «помнить» (см. пятый и шестой качестве синонимов.

В действительности рассказчики предпочитают разводить данные глаголы по наличию или отсутствию семы «личного опыта». Соответственно, модель концепта ПАМЯТЬ, по нашему мнению, должна включать такой признак, как ЛИЧНЫЙ ОПЫТ. Глагол «знать» в родословных этой семой не обладает и в большинстве случаев используется в значении «ведать», то есть, «знать по рассказам»: Я знаю о них из рассказов мамы (7). От ее сестры я узнала (8). Я смогла узнать родословную моей семьи только от бабушки (9). Глагол «помнить» рассказчики почти всегда вводят в свое повествование в значениях «сохранять впечатление, опыт, хранить сознание о былом», что предполагает наличие семы личного опыта: Дедушка часто вспоминает раненого доктора (10). Я помню, как часто я с ними встречался (11). Я помню деда неразговорчивым (12). Я как сейчас помню ее голубые, почти слепые, но невероятно добрые глаза (13). Он готовил, помнится, лучше бабушки (14). Я помню ее улыбающейся и смеющейся (15). Примечателен тот факт, что сами рассказчики ценят информацию, полученную через личный опыт (воспоминания) выше, нежели ту, которую извлекли из рассказов (знания). Такой вывод можно сделать на основе следующего наблюдения. «Знаемые» факты излагаются обычно весьма сдержанно, скупо, подчас схематично (родился, учился, работал, женился, воспитывал детей, умер), в то время как «помнимые» события и факты передаются подробно, с большим количеством деталей. Рассказчик старается передать свои воспоминания до мелочей (примеры 12, 13, 14, 15). Очевидно, именно это свойство нарратива истории семьи и позволяет хранить достаточно большой объем информации и передавать ее потомкам. Каждое следующее поколение рассказывает о своих личных впечатлениях подробно и ярко, что обеспечивает запоминание данной информации;

в то же время повествование о далеких предках сокращается до схем. Подобная компрессия вовсе не является признаком неуважения к предкам, напротив, она важна, поскольку в противном случае наши знания и воспоминания об истории семьи приобретали бы все большие размеры, что затруднило бы их передачу. Таким образом, проявляющееся и на лингвистическом уровне различение элементов памяти и знания по принципу наличия / отсутствия личного опыта позволяет хранить и передавать информацию об истории семьи, не допуская ее когнитивной перегруженности. В результате проведенного исследования мы считаем необходимым дополнить существующие модели концепта ПАМЯТЬ (применительно к текстам внутрисемейных родословных) такими признаками, как ДОЛЖЕНСТВОВАНИЕ и ЛИЧНЫЙ ОПЫТ. Последний признак является периферийным, однако крайне важным для исследуемого жанра, поскольку обеспечивает требуемое высокое качество хранения информации. В текстах внутрисемейных родословных ЛИЧНЫЙ ОПЫТ профилируемым» признаком концепта ПАМЯТЬ. 4.3. Концепт ДОБРО Концепт ДОБРО имеет необыкновенную значимость для является «потенциально внутрисемейных родословных. Проведенное исследование показывает, что в настоящее время гордость потомков вызывают не столько знатное происхождение, сколько профессиональные умения и положительные личные качества предков. Согласно историко-этимологическому словарю П.Я. Черных, слова «добро», «добрый» имеют в своем значении следующий набор сем: «обладающий мягким характером», а «расположенный также «хороший», к людям», «сострадательный», «сердечный», «изящный», «красивый», «милый»;

«подходящий», «годный», «ловкий», «сильный», «мастеровой». Значение «милосердный», как отмечает составитель, «возникло позже других значений слова добрый в связи с прогрессом в общественных отношениях» [Черных 2001 Т.1: 258]. Изучение родословных позволяет убедиться в том, что практически все данные элементы значения представлены в концепте ДОБРО, в семантике слова «добрый» и всевозможных коннотациях. Оговоримся также, что лексема «добро» была выбрана нами в качестве сокращенного варианта имени концепта, поскольку его полным названием должно стать «ВСЕ ХОРОШЕЕ, СВЕТЛОЕ, РАДОСТНОЕ, ПРИНОСЯЩЕЕ СЧАСТЬЕ И ДОБРО ЧЕЛОВЕКУ И ОКРУЖАЮЩИМ ЕГО ОБЪЕКТАМ». Примечательно, что в словаре современного русского литературного языка (ССРЛЯ) первичное значение слова «добро» раскрывается как раз через семы «все хорошее, положительное», «все, что приносит счастье, благополучие, пользу», «противоположное злу» [ССРЛЯ, Т.4: 277]. Ядро концепта составляет СУБЪЕКТ, ОБЛАДАЮЩИЙ НЕКОТОРЫМ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫМ КАЧЕСТВОМ, например: …Вышла замуж за Павла Андреевича Ш*, который был веселого добродушного нрава (Е.В.);

…Разве можно забыть бабушку с искорками доброты и радости в глазах (Г.Б.). Вторым по значимости конституентом концепта ДОБРО является СФЕРА ПРОЯВЛЕНИЯ НЕКОТОРОГО КАЧЕСТВА, например: Сколько радости доставляли людям выступления духового оркестра, организованные папой (М.Б.);

...Бабушка… проводила все свое время, приглядывая за внуками (Г.А.). В пределах околоядерной зоны находится также УПОМИНАНИЕ О СТЕПЕНИ ПРОЯВЛЕНИИ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО КАЧЕСТВА: …Он прошел все этапы становления советской власти, оставаясь по-настоящему честным и порядочным человеком (О.Б.);

…Всю жизнь трудился не покладая рук на родной земле (О.Б.). На периферии исследуемого концепта находятся ОБЪЕКТ, НА КОТОРЫЙ НАПРАВЛЕНО ДОБРОЕ ДЕЙСТВИЕ: Односельчане любят их за щедрость души, человечность, внимательное отношение к людям (М.Б.);

...Работала с душой, полностью отдавая себя работе… (О.Б.). Благодаря пересечению с концептами НАГРАДА и ПАМЯТЬ, периферия концепта ДОБО пополняется двумя дополнительными конституентами: УПОМИНАНИЕМ О НАГРАДЕ ЗА ДОБРОТУ: Мы ее [бабушку] очень любим и дорожим тем, что она у нас есть (О.Г.), а также ПАМЯТЬЮ О ДОБРОМ, ХОРОШЕМ ЧЕЛОВЕКЕ: Бабушки уже давно нет в живых, но память хранит ее образ, как пример заботливости, доброты и великого терпения… (Г.А.);

… Евдокию Петровну я помню очень хорошо. Это была очень добрая и простая женщина… (О.Б.). Отметим следующую интересную деталь: на пересечении с концептом ДОБРО концепт ПАМЯТЬ выступает вариантом концепта НАГРАДА, является его частью, т.е. память сама по себе является достаточной наградой за доброту, хорошие поступки. Изобразим модель концепта ДОБРО:

ЛЮБОВЬ ОБЪЕКТ НАГРАДА СУБЪЕКТ ИМУЩЕСТВО СЕМЬЯ ПАМЯТЬ РАБОТА ДЕТИ ДОМ СЛОВО СФЕРА ПРОЯВЛЕНИЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО КАЧЕСТВА ПАМЯТЬ СТЕПЕНЬ ПРОЯВЛЕНИЯ ДАННОГО КАЧЕСТВА ОБРАЗОВАНИЕ ВОЙНА РОДИНА СМЕРТЬ ЕДА НАГРАДА При рассмотрении положительных описаний в родословных сразу обращает на себя внимание тот факт, что при реализации в речи концепта «добро» большое значение имеют гендерные различия. Так, характеристики женских образов в целом встречаются несколько чаще (55% против 45%). Сравнение женских и мужских образов позволяет выделить во внутрисемейных родословных как общие, универсальные, так и подчеркнуто женские или подчеркнуто мужские черты характера. Общими являются следующие характеристики: спокойный;

всегда готовый помочь, дать совет;

трудолюбивый;

энергичный;

с (хорошо развитым) чувством юмора;

мудрый;

общительный;

грамотный;

добрый;

нежный;

заботливый;

любящий до самопожертвования. Некоторые характеристики лишь несколько видоизменяются при описании людей разного пола: замечательный человек (о женщине) – удивительный человек (о мужчине);

очень терпеливая – терпимость («Благодаря деду забота, терпимость, взаимное прощение переходили во взаимную любовь»);

огромная жизненная энергия (о женщине) – огромная жизненная сила (о мужчине);

трудолюбивая – работящий и т.д. Различия эти незначительны и существуют на уровне оттенков. Вторую группу характеристик составляют слова и выражения, используемые в родословных по отношению только к женским или только мужским образам (практически все фрагменты характеристик приведены на схеме в тех словоформах и выражениях, в которых они представлены в оригинале, и сгруппированы по смыслу). Сопоставление характеристик по гендерному критерию позволяет заметить некоторые интересные, хотя и незначительные, различия в женских и мужских положительных образах. Если для женщин более характерны сострадание, сочувствие, то при описании характеров мужчин появляется слово взаимный (взаимное прощение, взаимовыручка, взаимная любовь);

более интеллектуальные способности мужчин описываются несколько подробно, нежели женщин;

в то же время, женщину называют веселой, остроумной, неунывающей, жизнерадостной, а при характеристике мужчин скорее обращают внимание на такие черты, как самостоятельность, строгость, уверенность в себе, авторитетность;

отдельное положение в описании женского образа занимают черты характера, связанные с положением хозяйки в доме: хлебосольная, рачительная, домовитая и т.д.

114 самая красивая красавица очень красива молодая и красивая верующая умеющая ладить со всеми всем успевала уделить внимание поговорить гостеприимная человек чистой души домовитая хлебосольная щедрая стряпуха большая рукодельница посвятила жизнь детям остроумная хохотушка задорная неунывающая с сильной волей огромная сила воли сильная духом оптимизм мужественность отчаянная решительная принципиальная любовь к жизни интуиция уникальная память сердобольная сострадание сочувствие ласковая отзывчивая любящая (2), замечательный человек (2), мягкая (2), к ней ходят за советом (2), веселая (3), с чувством юмора (2), бескорыстная (2), жизнерадостная (4), очень образованная (2), целеустремленность (2), тихая (2) рачительная хозяйка (2) хозяйственная, хорошая / славная хозяйка – хороший / настоящий хозяин, добрая (9) – добрый (4) - 15 трудолюбивая (8) – трудолюбивый (4) - 12 трудовые и другие навыки и умения (прекрасная стряпуха и швея, играла на клавесине;

знатный печник, замечательный сапожник и т.п) спокойный (6) – спокойная (1) - 7 взаимное прощение взаимн. любовь уступать забыть обиду честный приветливый обходительный взаимовыручка безотказный решает спорные вопросы исполнит-ый самостоят-ость сильный характер настойчив немногословен широта взглядов и интересов невероятно эрудированный и интеллект-й недюжин. ум непьющий непререкаемый авторитет уверен. в себе пунктуальный серьезный самоотверженность организаторские способности тактичный обходительный хороший отец порядочный добросовестный благородные манеры смекалка крестьянская хватка сноровка умелый мастеровой стройный высокий (2), рассудительный (2), удивительный человек (2), энергичный/ая (2), огромная /неиссякаемая жизненная сила/ энергия (2), мудрый/ая (2), общительный/ая (3), грамотный/ая (2), нежный/ая (2), заботливый/ая (2), терпимость, терпение (2), терпеливая самопожертвование (2), строгий/ая (2), душа компании (2) работящий/ая (2) скромный/ая (2), очень умная, умный (2), упорство – упрямая, сохраняющая любовь, любящая – любящий, с любовью подходит к работе, любил людей любил жену и детей, всегда готова помочь (4) – не отказывался помочь, помогал одиноким.

Полевую структуру концепта «добро» можно представить в виде схемы (см. схему), созданной на основе анализа 60 родословных (в скобках приводится количество употреблений слова или словосочетания). На основании сравнения данной схемы поля положительных характеристик и таблицы только женских и только мужских качеств мы приходим к следующему заключению: общие (и мужские, и женские) характеристики располагаются либо в ядре поля, либо в околоядерной зоне, в то время как специфические описания практически всегда находятся на периферии. Наиболее частотным словом в положительной характеристике родословных и ядром данного поля является эпитет «добрый/ая». На основании этого факта, а также этимологии слова можно сделать следующий вывод: такой черте, как добро, принадлежит наиболее важная роль в положительной характеристике человека. Именно на том основании, что член семьи был (или является) добрым в самом широком смысле этого слова, автор родословной считает себя вправе гордиться им. Нередко автору оказывается недостаточно лексемы «добрый» для характеристики некоторого члена семьи. В этом случае используется форма превосходной степени данного прилагательного (добрейшей души человек, добрейшей души женщина) или другая лексема, обладающая усилительным действием (женщина необыкновенной доброты). Большую долю в родословных занимают косвенные положительные характеристики предков: «[Дед] продал автомобиль [подаренный за рекордные достижения в выращивании сахарной свеклы] и все вырученные деньги раздал в своем колхозе семьям, в которых кто-то погиб на полях Великой Отечественной войны»;

«[Дед] отчаянно защищал законность и права людей, боролся с бесконечными нарушениями…»;

«Семья жила очень бедно. Путем упорного труда [дед] довел хозяйство до зажиточного уровня… При этом продолжал всей деревне шить и ремонтировать обувь»;

«будучи любящим мужем, Михаил делал все, чтобы помочь ей. Ездил в город, привозил лекарства и докторов…».

Именно такие опосредованные характеристики чаще всего даются мужчинам, что позволяет сделать предположение о различии жизненных ролей: добрые дела мужчин значительны и заметны, вследствие чего такие характеристики, как «милосердный», «сострадательный» становятся излишне нарочитыми, а значит, неуместными;

тогда как роль женщины менее заметна, но именно женщина является хранительницей очага и мира в доме, ее главная задача – дать почувствовать членам семьи и другим людям, что им рады, их любят и поддержат: отсюда и эпитеты «сострадательная», «ласковая», «щедрая» и т.п. Также, вслед за положительной характеристикой женщины нередко следует упоминание о том, что «в семье царили мир и согласие», что также становится подтверждением данной характеристики. Гендерные характеристики, однако, не являются единственно значимыми при составлении положительных описаний: не менее важным фактором становится также возраст членов семьи: характеристики детей во всех рассмотренных нами случаях не содержит слова «добрый», видимо, потому, что, согласно приведенной схеме поля, концепт «добра» содержит такое количество ценных качеств, что, прежде чем заслужить право называться добрым человеком, нужно немало прожить и немало сделать для окружающих. Тем не менее в положительных характеристиках детей подчеркивается, что они уважают своих родителей, помогают им по хозяйству. Дети, едва научившись ходить, понемногу начинали делать чтото полезное;

[После смерти отца] Артему приходится работать с утра до позднего вечера, чтобы прокормить семью;

Прабабушка сильно заболела… А у нее было три ребенка, и они ухаживали за ней. Впрочем, главная заслуга детей – как показывает изучение родословных – видится авторам не в материальной, а в моральной помощи, в той радости, которую приносят дети. Когда пришла похоронка, Тихон сник и поседел, но трое остальных сыновей поддерживали в нем жизнь и давали надежду (*). Дети – это цветы, которые никогда не вянут. И это есть стимул нашей жизни и добро в наших сердцах.

Вариант положительной характеристики субъекта непосредственно связан с описываемой ситуацией, в которой он принимает участие, т.е. от того, с каким концептом пересекается концепт ДОБРО. Так, характеристики «высокий», «черные как смоль волосы», «красавица», «певунья, плясунья» встречаются при описании сцен знакомства (ДОБРО + ЗНАКОМСТВО), в то время, как для семейной жизни более значимыми оказываются такие черты, как «славная хозяйка», «стряпуха», «домовитая», «настоящий хозяин», «на все руки мастер» и т.п. (ДОБРО + СЕМЬЯ + РАБОТА). Пересечение концептов ДОБРО «с и РАБОТА любовью рождает подходит к характеристики работе», типа «добросовестная», «умелый», «принципиальная», «ответственная» и т.п. Анализ сочетаемости имени концепта ДОБРО позволяет установить следующий любопытный факт: человек в большей степени склонен ценить материальное проявление добра, нежели идеальное наличие хорошего отношения к себе «в принципе». Так, нередко встречаются выражения дарить доброту, окружить добротой, пользоваться добротой, ответить добром, вспоминать добрым словом, нажить добро, сохранить доброе отношение, поддерживать добрые отношения. Вспомним также родство лексем «добрый» и «удобный» [Звездова 1996: 113]. Авторы часто вспоминают о том, как бабушка угощала их конфетами, пирогами, давала деньги на расходы. Приведем такие метафоры, как «добрые руки», «добрые глаза», «добрая улыбка», которые также подтверждают предположение о необычайной важности проявления, а не просто наличия хорошего отношения. Связи концепта ДОБРО многочисленны и разнообразны. Частотными являются пересечения с концептами ПАМЯТЬ (67) (вспоминать добрым словом, запомнилась доброта), ДОМ (7) (добротный дом, добро пожаловать), РАБОТА (114) (нажить добро, работал, чтобы помочь матери прокормить большую семью), СЛОВО (вспоминать добрым словом), СЕМЬЯ (153) (большая и дружная семья), ДЕТИ (79) (добрые рассказы для детей), а также РОДИНА (18), ВОЙНА (16), СМЕРТЬ (16), ОБРАЗОВАНИЕ (27), ИМУЩЕСТВО (14), НАГРАДА (10), ЕДА (10), ЛЮБОВЬ (9), БУДУЩЕЕ (5). Заполнение слотов концепта ДОБРО в сознании человека, очевидно, происходит относительно поздно, поскольку представление о добром / злом человеке (матери, отце, бабушках, дедушках) должно сформироваться гораздо раньше, нежели ребенок овладеет речью. Таким образом, важное значение приобретает доконцептный уровень категоризации, невербальный уровень образа, или гештальта. Неслучайно даже в более старшем возрасте характеристика родного человека сопровождается некоторыми «детскими» символичными образами, находящими свое вербальное отражение в предложениях типа «добрая старушка из хорошей детской сказки», «добрый ангел моей жизни», [некто] с голубыми глазами и доброй улыбкой, бабушка. В пользу значимости гештальтного уровня для концепта ДОБРО говорит такое выражение, как воплощение доброты. На основании всего вышеизложенного можно составить прототипический образ доброго человека: это немолодая женщина с голубыми глазами, доброй улыбкой, умеющая хорошо готовить (связь с концептом ЕДА), шить, и.т.п. (пересечение с концептом РАБОТА), любящая и оберегающая своих родных (ЛЮБОВЬ) и мир в семье (СЕМЬЯ), помогающая им (РАБОТА), в частности, в ведении хозяйства, обустройства (ДОМ) и делающая все возможное для будущего своих детей (ДЕТИ, БУДУЩЕЕ), для получения ОБРАЗОВАНИЯ. Прототип мужского образа будет несколько отличаться преобладанием связей ДОБРА с РАБОТОЙ. Так, для своим мужчины родным, главными но и являются ответственность (ЛЮБОВЬ, на работе, ум принципиальность, справедливость (РАБОТА), стремление помочь не только другим людям РАБОТА), (ОБРАЗОВАНИЕ), общительность. Общими для мужского и женского прототипа «доброго человека» являются такие качества, как забота о детях (ДЕТИ), хозяйственность, наличие большого количества различных умений (РАБОТА, ЕДА), дающих возможность проявить свою доброту. Связь с концептом КРАСОТА (внешность) оказывается неважной: так, в равной мере встречаются упоминания и о красоте доброго человека (чаще всего на пересечении с концептом ЗНАКОМСТВО), и о его неприглядной на первый взгляд внешности (связь с концептами БРАК, СЕМЬЯ, РАБОТА, ЛЮБОВЬ и т.д.). Согласно концепции А. Вежбицкой, признаками «ключевых слов» эпохи являются: частотность, «культурная разработанность», а также тот факт, что данные слова дают представление о национальной культуре [Вежбицкая 2001: 35]. Слово «добро» в нарративе родословных является, как мы уже убедились, достаточно разработанным, (что, кстати, подтверждает вывод А. Вежбицкой о стремлении русских к «этической манере выражения»). Более того, прилагательное добрый выступает в роли мотивирующего слова для целого ряда дериватов, встречающихся в тех же текстах: добротный (дом), доброжелательно (относиться), добровольно (уйти в армию), доброжелатель, одобрять (выбор), добросовестный, добропорядочный. Помимо этого, слово «добрый» участвует в образовании устойчивых словосочетаний, например, «доброе слово»: Про них можно сказать немало добрых слов;

Мои прабабушки умели работать и праздники ценить, потому их и вспоминают добрым словом;

«добрая память»: В селах, где они [прабабушки] жили и трудились, живет о них добрая память;

«доброе имя»: «Никто не вечен в этом мире, все уйдет, но вечно имя доброе живет», наши дети и внуки, я надеюсь, не уронят доброго имени старинного крестьянского рода (В.К.);

добро пожаловать;

добрый день. На основании всего вышеизложенного можно утверждать, что слово «добро» является не только одним из ключевых слов внутрисемейных родословных, но своеобразным аксиологическим центром, организующим все остальные характеристики и влияющим на развертывание внутренних сюжетов данного жанра. По-видимому, концепт ДОБРО также входит в число ведущих жанрообразующих признаков исследуемого корпуса текстов. Родственная связь лексем «добрый» и «подобный» [Звездова 1996: 114] позволяет также высказать предположение о том, что концепт ДОБРО играет немаловажную роль в структуре прототипических качеств человека. Такой вывод можно сделать на основе валентности лексемы «подобный» – КОМУ? Очевидно, имеется в виду идеальный абстрактный субъект, обладающий практически всеми возможными положительными качествами. В этом случае «подобный ему» в чем-либо субъект может оцениваться как положительный. Так, выражение «вести себя как подобает», очевидно, означает уподобление некоторому идеалу – в обыденной терминологии или прототипу – в терминологии когнитивистики. 4.5. Концепт ПЕСНЯ В концептосфере родословных концепт ПЕСНЯ, находясь на периферии, имеет, безусловно, второстепенное значение и отличается относительно низкой частотностью (45). В то же время анализ данного концепта вскрывает некоторые неожиданные факты, касающиеся как самого концепта, так и концептосфер МУЗЫКА, ЗВУК, а также позволяет сделать некоторые выводы, касающиеся теории когнитивной лингвистики. В структуре концепта ПЕСНЯ можно традиционно выделить ядро и периферию. К облигаторным, ядерным, конституентам фрейма относятся СУБЪЕКТ ПЕНИЯ, а также сам ПРОЦЕСС, или его сокращенная форма – УПОМИНАНИЕ ФАКТА ПЕНИЯ. Помимо этого ядерным конституентом данного концепта является характеристика КАЧЕСТВА ПЕНИЯ – причем всегда ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ. Так, распространены примеры типа: «Жена его Екатерина была очень красивой женщиной, умной и к тому же обладала прекрасным голосом» (Н.Л.), «От природы он имел красивый высокий голос…» (Н.С.), однако почти не встречается упоминание о неприятном голосе, полном неумении петь, отсутствии слуха.

Периферию ПРОИЗВЕДЕНИЯ/ аккомпанемент фрейма ЕГО составляют ВИДА НАЗВАНИЕ МУЗЫКАЛЬНОГО песня) или (под (старинная русская АККОМПАНИРУЮЩЕГО гармони), МУЗЫКАЛЬНОГО СОПУТСТВУЮЩЕЕ ИНСТРУМЕНТА ЗАНЯТИЕ (девушки собирались в доме моей бабушки, пели, шили, вязали (Л.Б.), ЧУВСТВА, ВОЗНИКАЮЩИЕ У ПОЮЩИХ И СЛУШАЮЩИХ (дед… начинал петь песню «Эх, дороги» и плакать (А.Ч.), …невесть откуда появляется гармонь и начинается веселье (К.К.);

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЮЩЕГО (Катюша… уж и плясунья, и певунья, и красавица (А.В.), НАЗНАЧЕНИЕ ПЕСНИ (скоротать время, отвлечь(ся) от тяжелых мыслей, и т.д.). Пересечения концептосферы концепта ПЕСНЯ с другими но при составляющими этом несколько достаточно многочисленны, однообразны. Концепт ПЕСНЯ имеет тенденцию взаимодействовать с ограниченным набором концептов, среди которых: ДОБРО (15), СЕМЬЯ (13), ЛЮБОВЬ (9), СЧАСТЬЕ (8), РАБОТА (8), ДЕТИ (8), ОТДЫХ (8), ХОББИ (6), ПАМЯТЬ (3), ПРАЗДНИК (3), ЗНАКОМСТВО (2), БРАК (2), РОДИНА (1), ВОЙНА (1).

НАЗВАНИЕ МУЗ. ПРОИЗВЕДЕНИЯ, ЗНАКОМСТВО ИНСТРУМЕНТ, СОПУТСТВУЮЩЕЕ ЗАНЯТИЕ ОБРАЗОВАНИЕ СЕМЬЯ ДЕТИ РАБОТА ОТДЫХ РОДИНА ДОБРО СЧАСТЬЕ ХОББИ ЛЮБОВЬ СУБЪЕКТ ФАКТ ПЕНИЯ ВЫСОКОЕ КАЧЕСТВО ИСПОЛНЕНИЯ ЧУВСТВА, ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ВОЙНА БРАК ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЮЩЕГО, ПРАЗДНИК ПАМЯТЬ НАЗНАЧЕНИЕ ПЕСНИ ЧЕЛОВЕК СЕРДЦЕ ДУША ПТИЦА ГАРМОНЬ певунья солистка дворовый артист веселый балагур частушка, народная, русская, любимая, живая, душевная, веселая, грустная, военная, детская, колыбельная, хорошая.

Концептосфера родословных, являясь системой, характеризуется наличием достаточно устойчивых и ярко выраженных связей между входящими в ее состав концептами. Одной из наших задач стало выявление межконцептных связей ПЕСНИ с последующим установлением характера данных связей. Начиная анализировать тексты родословных, мы пришли к выводу, что существует неоспоримая связь между концептами ПЕСНЯ и РАБОТА, которая, однако, имеет несколько необычное проявление. Так, в предложении «Шел на работу, работал – всегда пел» (С.Г.) данные концепты находятся в непосредственной связи, в то время как при описании изнуряющего труда во время войны, в голодные годы концепт РАБОТА никогда не пересекается с концептом ПЕСНИ. В результате анализа большого количества материала нами были установлены следующую интересную особенность данной взаимосвязи: концепты ПЕСНЯ и РАБОТА не являлись непосредственно связанными в недалеком прошлом, в начале XX века (вспомним русскую поговорку: «Либо прясть, либо ткать, либо песни петь»), их связь в отдельных предложениях обусловлена наличием особых концептов-связок, служащих как бы «мостиками» между исследуемыми концептами. Так, в приведенном выше предложении связь между РАБОТОЙ и ПЕСНЕЙ обеспечивается концептом РАДОСТЬ. Действительно, песня во время работы возможна только в том случае если труд в радость, а о том, что это так и было, свидетельствует неоднократно встречающееся в родословных словосочетание «радость труда». Представим данную связь в виде схемы:

ПЕСНЯ РАДОСТЬ РАБОТА Вторым связующим концептом можно назвать ОТДЫХ: Вставал с петухами, работал до седьмого пота. А придет домой, поменяет рубаху, возьмет в руки гармонь – и куда только усталость девается… Запоют вместе – соловьи замолкают (А.В.);

Ее мать Мария была очень жизнерадостной и веселой женщиной. Она частенько, несмотря на усталость, уложив детей спать, шла в сельский клуб поплясать и попеть (В.М.);

Было очень большое подсобное хозяйство. Держали коз, овец, корову…Вечерами собирались вместе и пели песни, рассказывали интересные истории (Г.М.). Вариантом концепта ОТДЫХ и возможным концептом-связкой также можно считать концепт ПРАЗДНИК. Например: В праздники было очень шумно, весело. Мама хорошо пела (Г.М.);

В праздничный день семья собиралась за столом,… она [мама] … запевала «Лучинушку»… (Н.С.). Еще одной связкой между концептами РАБОТА и ПЕСНЯ является концепт ПАМЯТЬ. Приведем следующие примеры: она [мама], немного стесняясь, запевала вторым голосом «Лучинушку». Песня подхватывалась и звенела в маленькой хатушке, души крестьян отмякали, наполнялись радостью;

все тяготы на время отступали и забывались (Н.С.);

…мы часто слушаем самозабвенное пение дворовых песен нашего артиста (Н.С.);

..когда дедушка … очень болел, звал свою Христю: «Иди, сядь рядом, давай споем». Бабушка бросала все дела, садилась рядом и запевала песню (Ю.А.);

Работали на барина… старались выжить, помогали себе песнями (Ю.А.). Песня, таким образом, связана с концептом ПАМЯТЬ через один из его конституентов – глагол «забывать», который, согласно теории Ю.Караулова, также входит в данный фрейм в качестве антонима основного вербального представителя концепта, поскольку помогает забыть об усталости, болезни, тяготах войны и т.п. Следует упомянуть о том, что в концептом ВОЙНА концепт ПЕСНЯ также является связанным посредством ПАМЯТИ: во время войны песня служит способом забыть о смерти, лишениях, на время отрешиться от реальности, а после войны данные ассоциации сохраняются, вследствие чего военные (и не только военные) песни могут актуализировать в сознании концепт ВОЙНА. Разумеется, связь ПЕСНИ и ПАМЯТИ этим не исчерпывается, поскольку будучи сквозным концептом в концептосфре родословных ПАМЯТЬ, охватывает наряду с другими и такой концепт, как ПЕСНЮ. Умение хорошо петь, как и любой другой редкий талант, остается надолго в памяти потомков: [Осталась] моя добрая светлая память о Настоящем Человеке, о том, как он пел и играл на мандолине... (А.Р.). Отметим, что в настоящее время произошло некоторое изменение в связях данных концептов, а именно появились непосредственные связи между концептами ПЕСНЯ и РАБОТА. Поскольку чаще всего связи между концептами объясняются пространственно-временной сопряженностью соответствующих им реалий, превращение песни из формы отдыха в работу, т.е. распространение профессий музыканта, певца, а также обучение детей музыке привело к исчезновению в ряде случаев концептов-перемычек. Например: Учеба в школе, занятия в музыкальной школе на фортепиано, ежедневное пение дома ив школьном хоре – все это впоследствии сыграло решающую роль в выборе профессии (Н.Л.). Моя сестра проявляет большие способности … в музыке – закончила музыкальную школу по классу фортепиано и сочинят небольшие музыкальные произведения… (Е.Ж.). Помимо опосредованных связей концепт ПЕСНЯ имеет некоторые непосредственные пересечения с концептами КРАСОТА, а также РАДОСТЬ, ВЕСЕЛЬЕ, СЧАСТЬЕ, ДОБРО, ЛЮБОВЬ. Возможно, данные концепты целесообразно объединить в одну общую группу концептов – концептосферу, охватывающую все хорошее в жизни человека. Связи между концептами КРАСОТА, ВЕСЕЛЬЕ, ДОБРО, и ПЕСНЯ настолько сильны, что упоминание о хороших голосовых данных делает излишним рассказ о других положительных качествах обладателя красивого голоса. Так, нередка характеристика девушки, состоящая лишь из слова «певунья», которое, очевидно, должно актуализировать в сознании слушающих / читающих рассказ не только соответствующий концепт ПЕСНЯ, но и перечисленные выше концепты: КРАСОТА, ВЕСЕЛЬЕ, ДОБРО. Возможно, причиной столь тесной связи является существующее в народе поверье, будто злой, недобрый человек не способен спеть что бы то ни было (принимается во внимание не качество пения, а сам факт пения).

Еще одним «квантом знания», имеющим пересечение с концептом ПЕСНЯ, является концепт ДЕТИ. Во многих случаях связь данных концептов также является опосредованной :

ДЕТИ ДОБРО ЛЮБОВЬ РАДОСТЬ ПЕСНЯ Например: Прабабушка… меня учила стишкам и частушкам (А.Н.);

Моя тетя Люба занималась моим воспитанием, учила вместе во мной букварь, песни, стишки (Е.Ж.);

В семье у них было пятеро ребятишек, и каждому он [отец] успевал угодить, обязательно рассказывал сказки на ночь. Говорить он умел хорошо, а особенно хорошо умел петь (А.Ч.);

Мама и сказку расскажет, песню споет. А голос у нее великолепный. Под такие песни мы быстро засыпали (Л.Ч.) Через аналогичную связку возникает пересечение концепта ПЕСНЯ с концептом РОДИНА: Может быть, через несколько лет я вернусь туда, куда зовет сердце, туда, где поет душа (В.В.) Перечисленные выше связи концепта ПЕСНЯ, а также включающих его концептосфер МУЗЫКА, ЗВУК прослеживаются в многочисленных метафорах и, наоборот, приводят к слово- и метафоротворчеству, созданию новых образных выражений, словосочетаний. Изложим некоторые подобные сопряжения в виде таблицы имена пересекающихся метафоры, возникшие в результате концептов подобного пересечения ПЕСНЯ, МУЗЫКА, ЗВУК чуткий человек/ сердце, отзывчивость, ДОБРО согласие, инструмент) ПЕСНЯ, МУЗЫКА, ЗВУК, грянула ВОЙНА война/ революция, оглушительный (взрыв) и т.д. благозвучие, жалейка (муз.

ПЕСНЯ, ДОБРО, ДЕТИ, звенят детские голоса в доме МУЗЫКА, ЗВУК ПЕСНЯ, СЕМЬЯ ЛЮБОВЬ, гармония, лад, ладушка (женщина), гамма (ситуаций, взаимоотношений, характеров – о семье), любимые песни, сыграть свадьбу ПЕСНЯ, МУЗЫКА, ЗВУК, зов предков, самозабвенно (петь) ПАМЯТЬ ПЕСНЯ, РОДИНА ПЕСНЯ, поет душа (на родине), старинная русская песня ладиться, спеться (в работе), МУЗЫКА, призвание, ОБРАЗОВАНИЕ, РАБОТА работать (над музыкальным произведением), проработать/ отработать (пассаж), чистая (игра) (т.е. без фальши, ошибок), отточить (триоль ) и.т.д. Один из теоретических выводов, сделанных нами на основе материала родословных при анализе концепта ПЕСНЯ, касается хранения в памяти звуковой информации. Очевидно, что звуковая информация категоризируется, а следовательно, и хранится в виде картинки-сценария даже в том случае, если в речи упоминается только факт звука / пения. Связано это с тем, что восприятие звука неотделимо от восприятия зрительной информации, что приводит к их совмещенному хранению в памяти человека. Таким образом, в речи очень редко встречается упоминание только лишь о каком-либо звуке безотносительно зрительной картинки. Приведем некоторые примеры картинок-сценариев: «Раздался оглушительный взрыв. Черные клубы дыма окутали высоту»;

«С самого раннего детства я помню ее улыбающейся и смеющейся»;

«…вдруг за горами забухали пушки, зенитные разрывы в синеве неба, вой самолетов»;

«тихие вечера с цветущими вишнями в мае»;

«..слышится родной мягкий тихий голос [бабушки], успокаивающий и убаюкивающий одновременно… Ее добрые морщинистые руки…», «Я... как будто вижу, как потрескивает в нем огонь». 4.6. Концепт ИМЯ Хотя традиционное исследование в рамках когнитивной лингвистики предполагает моделирование и описание концепта посредством выделения в нем ядерной и периферийной зон, а также связей с другими концептами, тем не менее, подобная работа интересна и одновременно сложна тем, что ее результаты часто расходятся с выдвигаемыми гипотезами, поскольку анализ большого количества текстов позволяет увидеть аспекты, не замечаемые при первичном знакомстве с материалом. Более того, в основе концептуального исследования лежит максимальное обобщение анализируемых единиц, что также открывает новые горизонты для когнитивного проектирования. Итак, результат нашего исследования стал несколько неожиданным, но в то же время закономерным: были выявлены одновременно полноценное высокочастотное функционирование концепта ИМЯ при практически полном отсутствии его непосредственных составляющих. Единственным непосредственным признаком концепта ИМЯ является СУБЪЕКТНОСИТЕЛЬ ДАННОГО ИМЕНИ / ФАМИЛИИ / ПРОЗВИЩА. Данный параграф призван разъяснить возникшее противоречие, а также выявить жанровые особенности концепта ИМЯ. Концепт ИМЯ во внутрисемейных родословных (общее количество случаев упоминания имени (отчества, фамилии) – 1744, на основе 90 работ) обнаруживает связи с концептами ПАМЯТЬ (12 пересечений): Отец утверждал, что именно в его [прадеда Михаила] честь мне дали имя (М.П.), Катюше, в честь матери названной (так хотел Савелий) 19 [лет] (А.В.), [Сестру] назвали Марией, в честь бабушки (Е.П.);

ИСТОРИЯ (18): По двору нас звали Тихановы. Может, по имени далекого предка, а может от слова «тихие», т.к. большая семья… не очень общалась с односельчанами… Мы имели еще и другое прозвище – «дикарькёвы» (Н.С.), [Дед] играет на баяне «Ермак», поэтому их семью…называют Ермаки (А.П.);

ДЕТИ (24): Дочь Аленку готов вечность прижимать к себе (В.Ш.), Младший Ванятка…ходит в 8 класс (А.Д.), Александр Николаевич, а тогда просто Шура (М.С.);

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ (9): И имя у…деда…что ни на есть русское – Иван свет Владимирович (В.Р.), …Повстречала Ивана, парня из русской деревни (А.Н.);

БРАК (6): Так Катя стала Богатыревой (А.В.), Дедушка считался незаконнорожденным ребенком и всю жизнь носил фамилию матери (А.Р.);

РОДИНА (5): …унаследовал свою звучную фамилию от своего отца, который в Россию приехал из Польши (Т.С.), Большинство проживающих в Щиголевке носили фамилию Щиголевы (Н.С.);

СЕМЬЯ (4): [Фамилия] довольно редкая…Я слышал об однофамильцах всего два раза…Возможно, он был нашим родственником (М.П.), …семья Нестора и Марфуши (Н.Т.);

ЛЮБОВЬ (3): Они [племянники] с любовью называют меня «моя Валюшка» (В.Д.), Ее очень уважали и любили…За это все ее звали Душа, что значит душа (В.М.). Возможно также сочетание концепта ИМЯ с концептом ДОБРО: …добрая бабушка Оля;

трудолюбивый Нестор. Указанные сочетания концепта ИМЯ, отражающие модель ИМЯ + ситуация, связанная с имянаречением, можно назвать антропонимическим меморатом в семейном фольклоре. Термин предложен И.А. Разумовой [Разумова 2001: 219]. Несмотря на большое количество межконцептных связей, концепт ИМЯ в основном функционирует обособленно. Изобразим установленное функционирование концепта схематически.

Реальные связи концепта ИМЯ Потенциальные связи концепта ИМЯ Обозначенное выше противоречие (концепт ИМЯ, существующий и функционирующий обособленно (1658 случаев против 86 пересечений), является результатом пересечения некоторого количества других концептов), объясняется следующим образом: даже в том случае, когда концепт имени не обнаруживает явных связей с другими концептами (т.е. формально независим), они незримо присутствуют в нем, составляя данный концепт, причем являясь практически единственными его конституентами, если не считать самого носителя имени, субъекта, названного тем или иным именем. Действительно, имя потенциально содержит информацию, выводящую нас на связи с другими концептами. Так, даже вне контекста имя может говорить о национальности (имена Богдан, Тарас воспринимаются как украинские), факте (не)состояния в браке, возрасте обладателя имени (Машка или Мария Петровна), его происхождении – при наличии знаний из области топонимики или в случаях особой диалектной формы имени, например, Олена в северном «окающем» говоре [Листова-Правда 2001: 115], а также социальном происхождении, умениях (скорее прозвища), наличии родственников / однофамильцев, отношении автора повествования к этому человеку. Дальнейшая информация (семейные предания, связанные с происхождением имени / фамилии / прозвища), положительные качества данного субъекта будет скорее всего доступна лишь членам семьи. Имя способно одновременно указывать на интеграцию субъекта (т.е. его принадлежность к определенной группе – людей с данной фамилией) и его дифференциацию (некоторое сочетание имени и отчества встречается достаточно редко, особенно в пределах одной семьи). В случае совпадения имен используются дополнительные прозвища, дифференцирующие слова, например: Нина (младшая) всегда была отчаянной (М.Г.). Благодаря дифференцирующей функции имени, его можно назвать особым «социальным знаком» [М.В. Федорова 1995: 128, Иванищева 2003: 37]. Способность имени выделять субъекта из группы людей используется иногда в отношении предметов (подписанная книга имеет большую ценность, поскольку она – единственная;

ср. также значение лексем именной, именно). Отметим наличие родственных связей лексемы «имя» с др.инд. yuyoti «отделяет», и.-е. корнем ieu-, также имеющим значение «отделять», «обособлять» [Черных 1999: 345]. Важными признаками концепта ИМЯ являются также уважение данного человека, например: Даже старшие коллеги почтительно зовут его Сергеем Васильевичем (Ю.Т.). (ср.: именитый). Написание некоторых понятий с заглавной буквы, подобно имени, также свидетельствует об уважении к ним (Человек, Родина). М.В. Федорова, выступает против употребления таких форм, как «Сашка», «Петька» и т.п., подчеркивает, что уважение к человеку начинается с уважения к его имени [Федорова 1995: 127]. Имя, напротив, может говорить об унижении: За спиной слышал унизительное и оскорбительное Федько-байстрюк (А.Р.). Г.Г. Слышкин, иллюстрирует использование имени в качестве способа унизить человека фрагментом из «Пигмалиона» Б. Шоу, в котором Хиггинс и Пикеринг читают ироническое стихотворение, обыгрывающее имя Элизы [Слышкин 2000: 101102]. В любом случае мы видим, что имя неразрывно связано с качествами носящего его человека. Данная связь иногда приобретает характер отождествления, чаще подсознательного, чем объясняется и любовь / нелюбовь к определенным именам. Вспомним такие народные приметы, как запрет называть ребенка именем умершего родственника, поскольку с именем ему может перейти какое-либо нежелательное качество, грех, невезение, судьба [Разумова 2001: 220], а также стремление скрыть имя ребенка (например, окрестив его другим, «подставным» именем) с целью обезопасить, защитить его [Топоров 1999: 509]. Таким образом, сокрытие имени рассматривается как сокрытие ребенка от чужих людей. Таким образов, важным признаком концепта ИМЯ становится ОТНОШЕНИЕ К ЧЕЛОВЕКУ-НОСИТЕЛЮ ИМЕНИ.

ДЕТИ ПАМЯТЬ СУБЪЕКТ СЕМЬЯ НАЦИОНАЛЬНОСТЬ ЛЮБОВЬ ИСТОРИЯ отношение БРАК РОДИНА ДОБРО = СУБЪЕКТ СОБСТВЕННОСТЬ интеграция дифференциация Заметим, что уже в архаическом обществе имя представляло собой идею человека определенного типа [Теория познания 1993: 95], т.е. имя способно одновременно отождествляться и с человеком, и с его качествами. Это объясняет стремление людей называть своего ребенка именем родственника или знакомого человека, известного положительными качествами, «в честь» него: …У дедушки на работе был механик, звали его Валентин,…он был добрым, веселым, всегда очень внимательным, и в честь него и назвали моего папу этим именем (Е.П.) О слиянии имени и положительных человеческих качеств свидетельствует также следующий пример: Наши дети и внуки, я надеюсь, не уронят доброго имени старинного крестьянского рода (В.К.), где лексема «имя» используется в значении «честь». Именно отождествления человека с его именем объясняет также и тот факт, что знание только лишь имени своего далекого предка (какого-либо знакомого) расценивается как память о нем: Имя Натальи навечно записано в «Истории Украины» (Н.Т.) Ср.: помнить поименно. Имя всей семьи, т.е. фамилия, может отождествляться с семьей, родом, вследствие чего данные лексемы могут становиться синонимами: Фамилия – это намного больше, чем близко живущие люди. В этом смысле семья включает не только нас, но и наших родителей, дедов и прадедов (С.Т.). Имя является не только неотъемлемой частью человека (как объекта), но и его собственностью как субъекта, о чем говорит частое сочетание «имени» с глаголами «дать» (имя, прозвище, фамилию), «взять» (фамилию мужа), «унаследовать» (фамилию от отца), «перешла» (фамилия от отца), «получить» (прозвище). Подтверждением того, что имя является собственностью, служит предполагаемое родство данного слова с др.-рус. глаголом «яти» – «иметь» [Черных 1999: 345]. И.А. Разумова называет имя семейной собственностью [Разумова 2001: 224]. Отметим, однако, что наличие имен является хотя и желательной, но не основной жанроспецифической особенностью внутрисемейных родословных. Гораздо более значимо упоминание автором степени его родства с описываемым персонажем, поскольку эта информация как раз и требуется слушателю / читателю для правильного соотнесения рассказа с реальностью (см. Приложение, тексты №№ 3, 4). Заслуживает внимания способность имени как предельно личной сущности функционировать в роли символа, т.е. сущности предельно обобщенной. Это также становится возможным, благодаря пересечению концепта ИМЯ с другими концептами – такими, как: НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: Символично, что род наш ведется, как многие на Руси, от Ивана и Марьи (В.К.);

И имя у … деда… что ни на есть русское – Иван свет Владимирович (В.Р.). Без сомнения, Иван считается «наиболее русским» именем как авторами родословных, так и учеными-лингвистами [Кондратьева 1964]. НАЦИОНАЛЬНОСТЬ + ПАМЯТЬ: Иван родства не помнящий (пословица приводится в значительной части исследованных сочинений). ПАМЯТЬ: Все помнил, никогда не путал даты, имена (А.Р.). ВЫВОДЫ На основании теоретических выкладок когнитивной лингвистики в процессе анализа конституентов концептосферы внутрисемейных родословных было установлено следующее. 1. Концепт СЕМЬЯ включает в себя два ядерных конституента: субъектов-членов семьи и чувства по отношению к ним. Околоядернфми признаками являются РОД, РОДИТЕЛИ, РОДНЫЕ, РОДОСЛОВИЕ, ПРЕДКИ, БЛИЗКИЕ, ФАМИЛИЯ, ДОМ, ЗАМКНУТОЕ ПРОСТРАНСТВО, МЕСТО, ДЕТИ, СУДЬБА, ПАРА, ЛЮДИ, МИР. Другие околоядерные и периферийные анализируемого концепта являются результатом многочисленных пересечений концепта СЕМЬЯ с концептами ПАМЯТЬ, ИСТОРИЯ, РОДИНА, РАБОТА, ВОЙНА, СМЕРТЬ, ДОМ, ПРАЗДНИК, ПЕРЕЕЗД, ТРАДИЦИЯ, БОЛЕЗНЬ, ИМЯ / ФАМИЛИЯ, ИМУЩЕСТВО, ДОБРО, СУДЬБА, СЧАСТЬЕ, ЕДА, КОЛХОЗ, ЛЮБОВЬ, БУДУЩЕЕ. Концепт СЕМЬЯ является крайне подвижным образованием. На разных этапах развития семьи концепт СЕМЬЯ может включать либо узкий круг людей, либо абсолютно всех родственников, как живущих, так и умерших. Способность семьи оказывать влияние на составляющих ее субъектов можно объяснить воздействием семьи на различные сферы чувств человека. Анализ концепта СЕМЬЯ позволяет также отметить функционирование семьи в качестве единого и объединяющего субъекта. 2. Сегментами концепта Я в текстах внутрисемейных родословных являются Я как собиратель и хранитель информации об истории своего рода;

Я как одна из ветвей рода и его продолжатель;

Я как звено отсчета в цепи поколений;

Я как обладатель права на собственное мнение и оценку;

Я как причина интереса к истории своей семьи. Концепт Я во внутрисемейных родословных является особым, сквозным концептом, растворенным в теле других концептов, в частности в концепте СЕМЬЯ. Вследствие этого каждый член семьи ощущает себя одновременно единым как со всей семьей, так и со всеми составляющими ее субъектами. 3. В процессе хранения информации об истории своей семьи принимают участи такие виды памяти, как образная и логическая. Концепт ПАМЯТЬ является важным звеном в своеобразном «круговороте общения»: РЕЧЬ [1] – ПАМЯТЬ – РЕЧЬ [2]. Процессы, связанные с хранением и забыванием информации можно рассматривать как контролируемые. Глаголы «знаю» и «помню» в текстах внутрисемейных родословных не являются синонимами, как, впрочем, и в психологии, поскольку глагол «помнить» обладает дополнительной семой «на основании собственного опыта». Различными являются также места хранения «знаемой» и «помнимой» информации. Профильными признаками концепта ПАМЯТЬ в жанре внутрисемейных родословных становятся ДОЛЖЕНСТВОВАНИЕ и ЛИЧНЫХ ОПЫТ. 4. Ядро концепта ДОБРО составляют субъект, обладающий некоторым положительным качеством, а также сфера проявления данного качества. К околоядерной зоне относится упоминание о степени проявления положительного качества. Периферия концепта представлена упоминанием о награде за доброту, а также памяти о добрых людях и их делах. Периферийные признаки концепта, таким образом, являются результатом пересечения концепта ДОБРО с концептами НАГРАДА и ПАМЯТЬ. Гендерный аспект имеет незначительное влияние на положительные характеристики членов семьи, в то время как возраст авторов в значительной степени определяет расстановку акцентов на некоторых положительных качествах. 5. Ядро концепта ПЕСНЯ составляют субъект и сам факт пения, а также упоминание о песне в связи с высоким качеством исполняемого музыкального произведения. Периферия представлена названием музыкального произведения / его вида, аккомпанирующего музыкального инструмента, упоминание о сопутствующем занятии, дополнительная характеристика поющего, а также назначение песни. Связь концепта ПЕСНЯ с концептами РАБОТА и ДЕТИ обеспечивается особыми концептамисвязками. 6. Концепт ИМЯ имеет единственный ядерный конституент – субъект, носящий данное имя / фамилию / прозвище и т.п. Околоядерную зону составляет отношение к данному субъекту. Все остальные признаки концепта являются результатом пересечения с концептами ПАМЯТЬ, ИСТОРИЯ, ДЕТИ, НАЦИОНАЛЬНОСТЬ, БРАК, РОДИНА, СЕМЬЯ, ЛЮБОВЬ, ДОБРО.

Концепт ИМЯ способен функционировать независимо от перечисленных концептов, сохраняя лишь потенциальные межконцептные связи. В текстах внутрисемейных родословных имя выполняет одновременно и интегративную, и дифференцирующую функции, говорит об уважении или унижении к его обладателю. Таким зиждется на образом, строго концептосфера определенных, внутрисемейных типовых родословных имеющих концептах, специфическую ядерно-периферийную организацию и отличающихся в данном жанре специфическими способами лексической репрезентации.

ГЛАВА 3.

МОДЕЛИРОВАНИЕ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА ВНУТРИСЕМЕЙНЫХ РОДОСЛОВНЫХ 3.1.

Методика исследования частотности языковой объективации концептов и межконцептных связей Исследование концептосферы внутрисемейных родословных потребовало разработки новой методики, позволяющей одновременно фиксировать случаи как пересечения концептов, так и непосредственно их актуализации. Как мы уже отмечали, одним из важных методов исследования в когнитивной результатом семантического концепта. Наша лингвистике которого поля является становится определенного является ассоциативный выявление вербального особой эксперимент, ассоциативнопредставителя разновидностью методика ассоциативного эксперимента, поскольку позволяет на основе сюжетных переходов выявлять межконцептные По связи, с носящие, термином безусловно, «ассоциат», ассоциативный характер.

аналогии отражающим слова, семантические связи которых со словом стимулом актуализированы в текстах, можно предложить термин «концептассоциат». В этом случае имеется ввиду тот концепт (или группа концептов), актуализация которых вызвана ассоциативными связями с «концептом-стимулом». При этом деление концептов на стимулы и ассоциаты не является жестко регламентированным: те концепты, которые в одном текстовом фрагменте выступают в роли стимулов, при других обстоятельствах могут играть роль ассоциатов.

На первом этапе разработанного нами исследования предполагается фиксирование межконцептных связей, а также случаев актуализации отдельных концептов применительно к некоторому отрывку текста: предложению, группе предложений, абзацу. Важным моментом является учет не только вербализованных, но и невербализованных концептов. Мы уже писали, что способами языковой объективации концептов являются прямые номинации;

косвенные, образные номинации, синонимические свойства языка, в т.ч. эвфемизмы;

единицы, словообразовательно связанные с основными средствами вербализации концепта ;

устойчивые расчлененные номинации;

фразеологические единицы;

синтаксические структуремы;

паремии;

афористика;

субъективные дефиниции;

публицистические и художественные тексты [Попова, Стернин 2001: 94]. Отметим также, что концепт можно считать вербализованным даже в том случае, если он представлен антонимом или его вербальный представитель в тексте содержит отрицательную частицу. Так, например, высказывание «во время войны все дети выжили» актуализирует концепты ВОЙНА, ДЕТИ, СМЕРТЬ, равно как и выражение «во время войны двое детей умерли». Вариантом фиксирования межконцептных связей является составление цепочки концептов, например: Семья – дом – переезд – болезнь – смерть – дети – семья – добро – война – работа –… В случае групповой фиксации схема приобретает более упорядоченный вид:

[Семья, Дом, Переезд], [Болезнь, Смерть, Дети, Семья, Добро], [Война, Работа], … Первый вариант предоставляет возможность более качественно выявлять ассоциативные возможности отдельного концепта, в то время как второй вид схемы, хотя и нивелирует некоторые менее значимые связи концептов, однако нагляднее отображает более тесные связи. Второй этап предполагает подсчет количества случаев активизации каждого концепта, а также количества связей каждого концепта с каждым. Результаты заносятся в таблицу, что упрощает их обработку. Следующий параграф работы посвящен описанию результатов применения предложенной методики применительно к внутрисемейным родословным.

3.2.

Математическое моделирование концептосферы внутрисемейных родословных. Результаты исследования Разработанная методика позволяет дополнять анализ концептов, описывать концептуальную дистрибуцию внутри целой группы однотипных текстов, а также выявлять их прототипическую структуру, т.е. набор наиболее характерных концептов, актуализирующихся в пределах данных текстов. Так например, для жанра родословных конституентами прототипической структуры будут являться концепты СЕМЬЯ, ПАМЯТЬ, ДЕТИ, РАБОТА, РОДИНА, ВОЙНА, ОБРАЗОВАНИЕ, СМЕРТЬ, ДОБРО, БРАК, ПЕРЕЕЗД. Результаты анализа могут быть представлены в виде следующей таблицы.

семья семья память дети история родина работа война ранение смерть плен образ-е дом брак знаком праздн религия переезд традиция нац-ть болезнь имя имущ-во добро награда судьба письмо счастье целина кладб еда песня колхоз хобби фамилия Бог раскул-е любовь будущее армия книга 942 229 416 92 96 228 54 5 101 1 44 43 139 26 13 5 90 9 5 23 20 46 153 2 10 2 37 2 3 26 13 1 11 1 1 25 28 12 2 память 304 56 24 23 62 33 3 32 1 13 1 5 2 2 2 8 2 3 14 5 67 9 3 1 3 8 2 2 дети история родина работа война ранение 635 1 21 200 71 4 105 70 14 104 20 3 2 48 1 16 16 15 79 2 2 1 11 1 13 9 3 46 12 6 251 55 26 3 17 1 15 1 23 7 1 2 1 8 1 4 1 18 3 1 1 1 688 86 8 54 1 106 10 45 29 4 2 77 1 2 15 3 27 114 44 5 2 3 17 55 3 1 3 5 274 36 72 11 11 4 21 13 1 1 11 1 7 2 3 16 25 8 2 1 1 4 15 39 8 2 3 1 2 6 3 20 4 13 8 7 3 2 3 смерть семья память дети история родина работа война ранение смерть плен образ-е дом брак знаком праздн религия переезд традиция нац-ть болезнь имя имущ-во добро награда судьба письмо счастье целина кладб еда песня колхоз хобби фамилия Бог раскул-е любовь будущее армия книга плен образ-е дом брак знаком праздник религия 253 2 6 4 19 1 1 1 11 274 5 24 14 1 42 1 1 2 27 10 2 1 3 4 7 1 58 7 1 1 230 40 1 32 1 5 2 5 4 77 3 23 2 11 1 36 4 16 2 4 2 1 2 3 4 1 2 5 12 1 8 1 1 6 1 1 4 2 5 1 2 7 2 14 4 переезд семья память дети история родина работа война ранение смерть плен образ-е дом брак знаком праздн религия переезд традиция нац-ть болезнь имя имущ-во добро награда судьба письмо счастье целина кладб еда песня колхоз хобби фамилия Бог раскул-е любовь будущее армия книга традиция нац-ть болезнь имя имущ-во добро награда 179 11 2 3 17 60 47 5 1 7 1 5 3 2 3 63 14 253 2 2 4 2 1 3 2 2 11 1 4 2 1 9 5 3 1 5 10 2 1 1 1 1 судьба семья память дети история родина работа война ранение смерть плен образ-е дом брак знаком праздн религия переезд традиция нац-ть болезнь имя имущ-во добро награда судьба письмо счастье целина кладб еда песня колхоз хобби фамилия Бог раскул-е любовь будущее армия книга письмо счастье целина кладбище еда колхоз хобби 21 6 47 6 7 49 1 68 14 1 1 1 1 3 2 1 фамилия Бог семья память дети история родина работа война ранение смерть плен образ-е дом брак знаком праздн религия переезд традиция нац-ть болезнь имя имущ-во добро награда судьба письмо счастье целина кладб еда песня колхоз хобби фамилия Бог раскул-е любовь будущее армия книга раскул-е любовь будущее армия книга 26 2 11 43 27 2 3 66 На пересечении ячеек СЕМЬЯ-СЕМЬЯ находится число общей активации концепта (942), на пересечении, к примеру, концептов СЕМЬЯПАМЯТЬ – количество случаев совмещения (blending) данных концептов (229). Помимо этого существует также возможность графического изображения концептуальной дистрибуции посредством расчета углов, отвечающих дугам, и определения расстояний между радиусами. Количество случаев актуализации концептов принимается за площади окружностей, количество их пересечений – за площадь сегмента. Все необходимые расчеты выполнены родословных. Так, нами были выявлены различные типы связей между составляющими исследуемой концептосферы, а именно: отношения подчинения;

отношения включения;

отношения равнозначности. Опишем каждый тип связи, используя приведенные в таблице данные. Отношение подчинения наиболее выражено в пересечении концепта СЕМЬЯ с другими концептами, например, СЕМЬЯ – ПАМЯТЬ, СЕМЬЯ – РОДИНА и т.д., когда наиболее частотный концепт СЕМЬЯ «подчиняет» себе менее частотные концепты. Например, СЕМЬЯ – СМЕРТЬ: Н.Д. Павловой. Полученные данные позволяют сделать несколько общих выводов, касающихся системы концептов внутрисемейных Семья Смерть Отношение включения, напротив, предполагают «включенность» некоторого концепта (менее частотного) в другой (более частотный) концепт. Таковы, например, отношения концептов ВОЙНА (274 ) и РАНЕНИЕ (39):

Война Ранение БУДУЩЕЕ – ПАМЯТЬ (304 и 27 соответственно) Будущее Память Отношения равнозначности наблюдаются между концептами, имеющими приблизительно одинаковую частоту употребления. Данный тип отношений характерен для пересечения ВОЙНЫ и СМЕРТИ (274 и 253 случаев актуализации соответственно), а также для пары концептов ПАМЯТЬ – ДОБРО (304 и 253 соответственно):

Память Добро Выделение данных видов связей имеет важное значение для концептуального анализа текстов, а именно, для процесса концептуального прогнозирования. Так, переход от одного концепта к другому более вероятен в том случае, если они состоят в отношениях включения, т.е. активация одного концепта почти неизбежно вызывает активацию другого. Этим объясняется тот факт, что более конкретный вопрос («Как вы в семье отмечаете праздники?», «Почему Ваша семья переехала?») чаще вызывает рассказ о своей семье, о ее истории, в то время как общий вопрос («Что Вы знаете / можете рассказать об истории своей семьи?») может не навести рассказчика на воспоминание о деталях. В зависимости от степени пересечения концептов можно выделить сцепленные концепты (более 50% площади пересечения относительно площади меньшей окружности), например, СЕМЬЯ – ПАМЯТЬ (75 %) Семья Память СЕМЬЯ – ДЕТИ (65 %) Семья Дети СЕМЬЯ – РАБОТА (73 %) Семья Работа СЕМЬЯ – БРАК (60 %) Семья Брак ДОБРО – СЕМЬЯ (60 %) Добро Семья Память НАГРАДА – РАБОТА (62 %) Награда Работа Память Группы сцепленных концептов можно назвать термином суперконцепт, предложенным С.А. Кошарной [Кошарная 2002: 49]. Сцепленные концепты во внутрисемейных родословных оказываются вовлеченными во множество разнообразных концептуальных связей, в результате чего возникает такое явление, как концепт-связка, «объединяющий» на первый взгляд совершенно разноплановые концепты. Можно привести следующие примеры подобных концептов-связок:

СЕМЬЯ ДЕТИ ОБРАЗОВАНИЕ В п. 4.5. нами были рассмотрены такие пересечения при помощи концептов-связок, как РАБОТА – РАДОСТЬ – ПЕСНЯ, а также ДЕТИ – [ДОБРО, ЛЮБОВЬ, РАДОСТЬ] – ПЕСНЯ. Следующий вид пересеченных концептов – объединенные концепты (от 10 до 50%), НАПРИМЕР, ДОБРО – РАБОТА (45 %) Добро Работа Память ДОБРО – ДЕТИ (31 %) Добро Дети Память ДОБРО – ПАМЯТЬ (26 %) Память Добро ВОЙНА – БОЛЕЗНЬ (11 %) Война Болезнь СЧАСТЬЕ – ДЕТИ (24 %) Счастье Дети Память совместимые концепты (менее 10%), например, АРМИЯ – РОДИНА (9%) Армия Родина ПАМЯТЬ – ИМУЩЕСТВО (8 %) Память Имущество РОДИНА – ЛЮБОВЬ (7 %) Родина Любовь ВОЙНА – ПЕРЕЕЗД (6 %) Война Переезд Как мы уже отмечали, выявления сцепленности некоторых концептов не всегда позволяет сделать какие-либо значимые выводы относительно структуры концептов, поскольку очень часто тесная межконцептная связь свидетельствует лишь о временной или пространственной близости соответствующих реалий в жизни (таковы, например, связи ЗНАКОМСТВО – БРАК – СЕМЬЯ – ДЕТИ и некоторые другие), или же о наличии причинноследственных связей между ними (как например, БОЛЕЗНЬ – СМЕРТЬ, ДОБРО – НАГРАДА, БРАК – ПЕРЕЕЗД и т.п.). Пары сцепленных и объединенных концептов являются настолько прочными, что в ряде случаев возникает эффект, который мы называем «эффектом дублирования концепта / концептуальной пары / группы». Данное явление заключается в том, что актуализация в сознании автора некоторого концепта или концептуальной пары (реже – группы) концептов и их лексическая объективация в тексте внутрисемейной родословной приводит к повторной последовательной актуализации данного концепта / пары / группы концептов. Поясним эту мысль на следующих примерах: [Дед] участвовал в гражданской войне, вплоть до ее окончания. Принимал участие в Советско-Финской войне 1939 – 1940 года. Летом 1941 года с первых дней войны ушел на фронт... (С.Б.1) (ВОЙНА – ВОЙНА – ВОЙНА) Бабушка... умерла, когда мне было три годика. И почему-то похороны я помню до сих пор хорошо. Дедушка умер, когда я была в восьмом классе, но кроме мамы... никто из нашей семьи не смог поехать (Л.Б.) (СМЕРТЬ + КЛАДБИЩЕ – СМЕРТЬ + КЛАДБИЩЕ) Мне было 9 лет, когда не стало дедушки, а в 14 лет я осталась без отца (И.К.) (СМЕРТЬ – СМЕРТЬ) За все время, отработанное в системе народного образования мама была награждена медалью «Ветеран труда» с присвоением соответствующего звания. Отец все время проработал на одном месте, однако и сейчас, выйдя на пенсию, продолжает работать. За время работы отец был награжден отличительным знаком «За работу без аварий» 3-х степеней и медалью «За доблестный труд», приравниваемой к медали «Ветеран труда» (С.Б.2) (РАБОТА + НАГРАДА – РАБОТА + НАГРАДА) Бабушка всю жизнь проработала в колхозе. Дедушка, вернувшись в колхоз, возглавил садоводческую бригаду (С.Б.1) (РАБОТА + КОЛХОЗ – РАБОТА + КОЛХОЗ) Отец дедушки Б* Денис Александрович родился в том же селе. До революции он держал торговую лавку, но после революции его раскулачили. Отец бабушки С* Александр Иванович родился... в с. Новохуторное (А.Б.) (РОДИНА – РОДИНА). Некоторые межконцептуальные связи являются настолько устоявшимися, что их парная / групповая вербализация осуществляется даже в случае отсутствия реальной связи соответствующих им событий / явлений и т.п. Так, например, крайне прочной можно считать связь концептов ВОЙНА – СМЕРТЬ, которая проявляется в предложениях типа: Она [бабушка] была искусной швеей... Во время Великой Отечественной войны ей приходилось этим ремеслом зарабатывать себе на жизнь. Умерла она в 1986 году (Т.А.). В данном примере война не была причиной смерти, однако несмотря на это, данные факты оказались ассоциативно Аналогичными связанными являются в сознании между рассказчика, концептами что привело к – последовательной вербализации связи соответствующих концептов. ПЕРЕЕЗД ОБРАЗОВАНИЕ: В 1954 году семья переехала в с. Красное, пригород г. Белгорода. Там же она [мама] пошла в школу (А.К.) (переезд в данном случае не является следствием желания продолжить образование в другом городе);

ВОЙНА – РАБОТА: После окончания войны дедушка работал все время кузнецом в колхозе (Н.И.);

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.