WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Е. М. МИРОНОВА РУССКАЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В КОНЦЕ 1917 г.

После октябрьских событий 1917 г. центральное ведомство МИД России цели ком ушло в забастовку. Лишившийся руководства Заграничный Корпус должен был самостоятельно выработать отношение к сложившейся ситуации. В резуль тате анализа комплекса телеграфной переписки дипломатов в статье впервые рассмотрены вопросы идеологического обоснования продолжения автономной деятельности заграничного представительства, в частности, теория двух Россий, большевистской и национальной. Изучены дискуссии по поводу создания, ру ководства и способов действия созданного в ноябре 1917 г. Совета послов, его взаимодействия с антибольшевистским движением в России.

Ключевые слова: революция, дипломатия, Совет послов, антибольшевизм.

Дипломатическая система Русского Зарубежья явление само по се бе столь яркое и необычное, что за последние десятилетия, когда отече ственные исследователи получили допуск к архивам русской эмигра ции, получила достойное освещение в специальной литературе1. Тема русской небольшевистской дипломатии часто присутствует и в моно графиях, посвященных другим аспектам истории диаспоры в межвоен ный период2. Однако, как правило, историки концентрируют свое вни мание на внешних событиях, на действиях дипломатов. В этом нет ничего удивительного, анализ их взглядов и концепций чрезвычайно трудоемок и требует овладения полнотой их разбросанной по разным архивам переписки, кропотливого соотнесения датировки различных телеграмм с учетом дальности нахождения той или иной миссии. Тем не менее, доступная сегодня источниковая база позволяет такую работу провести. Цель данной статьи не только уточнить реакцию дипломатов на события в Петрограде в октябре 1917 г., но проанализировать скла дывание основных элементов концепции создания автономной дипло матической организации. Сформированные в тот период взгляды позво лили осколку государственной машины сметенного вихрем революции государства сохранить дееспособность на долгие годы, оказали сущест венное воздействие на идеологию антибольшевистского движения.

В статье использованы материалы дипломатической переписки представительств Белого движения из архивов Внешней политики Рос См., напр.: Миронова. 2004. С. 89-134;

Кононова. 2004 и др.

См., напр.: Подалко. 2004;

Бочарова. 2005.;

Йованович. 2005;

Будницкий. 2008.

188 Идеология и политика сийской империи (АВПРИ), а также фонда Парижского посольства из Гуверовского института войны и мира, в микрофильмах переданного в Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) — Ф. 10003.

События, именно события мысли, о которых пойдет речь в этой статье развивались на чрезвычайно сложном, многослойном и много гранном историческом фоне и были прямым следствием этого фона обстановки. В один трагический узел оказались увязаны Первая миро вая война и социальное брожение, вылившееся в невероятной силы взрыв двух русских революций. И то и другое будило творческую энер гию, требовало самоотдачи, предъявляло человеку самый высокий счет вне зависимости от того, на какой стороне он оказался.

Министерство иностранных дел было одним из самых привилеги рованных, высокопрофессиональных ведомств Российской империи.

Ему издавна были свойственны кастовость, строгая иерархичность, же сткая дисциплина. Все это давало повод для обвинений ведомства в косности, подавлении инициативы. Однако МИД активно реформиро вался в начале ХХ в., что обеспечило ему динамичность развития и при ток в состав его чиновников новых сил. Личный состав министерства в это время формировался через обязательную сдачу экзаменов. Фор мально любой молодой человек, обладавший необходимым образова тельным цензом, имел возможность поступить сюда на службу. В нача ле века этим активно пользовались представители богатых буржуазных семей. Так, в составе ведомства рядом с представителями аристократии и теми, для кого служба в МИД была неким наследственным правом, появляются Боткины, Абрикосовы, Солдатенковы. Февральская рево люция, сохранив старый государственный аппарат, не сделала исклю чения и для министерства иностранных дел. Однако Временное прави тельство оказало существенное воздействие на кадровый состав ведомства, заместив 4 из 6 существовавших на тот момент посольских должностей своими назначенцами. Все они были политиками, бывшими членами Думы, ранее не имевшими никакого отношения к дипломатии.

Двое из них (В. А. Маклаков и Б. А. Бахметев) заняли ключевые в Рус ском заграничном дипломатическом корпусе посты послов в Париже и Вашингтоне. В дальнейшем они станут играть самую существенную роль, как в деятельности Корпуса, так и в антибольшевистском движе нии в целом. Таким образом, мы можем констатировать, что МИД Рос сии пришел к октябрю 1917 г. неоднородным по составу, хотя численно преобладали, безусловно, кадровые сотрудники, многие годы, а, часто, и не в первом поколении проработавшие в ведомстве. Чиновники мини стерства в основном, по-видимому, придерживались монархических Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… взглядов, но служили, прежде всего, российскому государству. Этим объясняется спокойная реакция учреждения на февральскую револю цию. Только один представитель МИД — посланник в Копенгагене Буксгевден не захотел служить новому правительству и по идейным соображениям покинул свой пост.

Суть глобального переворота, привнесенного в жизнь страны ок тябрьской революцией, для дипломатов сконцентрировалась в принятом II Всероссийским съездом советов декрете о мире. Этот документ дале ко и по форме, и по содержанию отходил от норм правительственных актов. Если говорить о форме, то закон, принятый народным собранием, был почему-то подписан председателем Совета народных комиссаров (т.е. правительства) Владимиром Ульяновым-Лениным. Его содержание превосходило все мыслимые допуски хорошо развитой в начале ХХ в.

юридической науки и носило демагогически-пропагандистский харак тер. Рассчитан текст был на привлечение широкой малограмотной мас сы населения. Декрет предлагал немедленно заключить перемирие и начать подготовку «справедливого или демократического мира» без аннексий и контрибуций. «Тайную» дипломатию этот документ отме нял: переговоры должны были вестись «открыто перед всем народом».

Соглашения, заключенные или подтвержденные после февраля 1917 г.

подлежали опубликованию. Правительство объявляло эти договоры «безусловно и немедленно отмененными» в части, направленной «к доставлению выгод и привилегий русским помещикам и капиталистам, к удержанию или увеличению аннексий великороссов»3.

В кругах профессиональных чиновников, юристов этот документ мог бы вызвать снисходительные улыбки, если бы новая власть не опи ралась на силу. Для дипломатов заявленная большевиками позиция бы ла политикой государственного и национального предательства, преда тельства всех жертв уже понесенных в этой самой тяжелой и кровавой войне, их тех, которые ранее вела Россия. Этот документ отбросил цен тральный государственный аппарат страны в оппозицию новому режи му и выдвинул МИД в авангард сопротивления. Центральное ведомство в Петрограде целиком, от высшего состава до технического персонала отказалось сотрудничать с новой властью. Оно образовало стачечный комитет и ушло в бессрочную забастовку, приняв решение известить об этом свой Заграничный Корпус, но сделать это по техническим причи нам смогло не сразу. Посольствам и миссиям пришлось самим опреде лять свою позицию. Таким образом, в сложившейся ситуации Загранич Документы. 1957. С. 11-14.

190 Идеология и политика ный Корпус МИД оказался единственной структурой прежнего прави тельства, которая могла свободно выработать свою позицию.

Прежде всего, стоит, по-видимому, отметить, что для находивших ся за рубежом сотрудников ведомства развернувшиеся в столице собы тия стали абсолютной неожиданностью. Министр Терещенко в послед них телеграммах сообщал о спокойной и благополучной ситуации в стране. Тем интереснее непосредственная реакция дипломатов на полу ченные из Петрограда известия.

В. А. Маклаков о произошедшем узнал от французского министра иностранных дел, явившись 26 октября 1917 г. вручить верительные грамоты. На следующий день он отправил послам в Риме и Вашингто не, а также поверенному в делах в Лондоне под грифом «личная» теле грамму, предлагавшую его видение ситуации и призывавшую вырабо тать общую точку зрения на события в Петрограде. В целом, его позиция сводилась к трем основным положениям: 1) отказу признать новообразовавшееся правительство, «вышедшее из бунта, опирающееся на голое насилие и придерживающееся программы заведомо гибельной для России»;

2) уверенности в кратковременности успехов большеви ков, и 3) вытекающем отсюда предложении отношение Корпуса к по следующим правительствам основывать на анализе их программ, спо соба образования, состава и отношения к ним страны4.

Известный российский исследователь А. В. Смолин видит в «мол ниеносной реакции» В. А. Маклакова на события в России готовность политика к такому обороту событий. Историк находит в этом подтвер ждение своим предположениям о том, что коалиционное правительство направило Маклакова в Париж для подготовки создания там русского правительства в изгнании, на случай если события в Петрограде примут непредвиденный оборот5. Не рассматривая здесь саму гипотезу, отме тим только, что другие дипломаты в ответ или параллельно с Маклако вым высказывали те же соображения, или даже шли дальше.

Ответы на телеграмму из Парижа писались непосредственно после ее получения: многие из них датированы 28 октября. Вряд ли может удивить единодушие, с каким находившиеся в разных странах чиновни ки МИД отнеслись к большевистскому перевороту. Но надо отметить, что, несмотря на отсутствие принципиальных противоречий с точкой зрения Маклакова, в основе их позиции лежали не правовой анализ за Посол поверенному в делах в Лондоне, послам в Риме и Вашингтоне б/№ // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 72;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 1.

Смолин. 2005. С. 291.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… конности создания нового правительства, а его конкретные действия.

Судя по всему, реперной точкой для определения дипломатами своего отношения к власти большевиков стало отношение к войне. О позоре измены, которая несмываемым пятном ляжет на Россию, о мерзостях, совершающихся в Петербурге писал временный поверенный в делах России в Англии К. Д. Набоков6. Дипломаты, основой мировоззрения большинства которых был глубокий патриотизм, привыкшие гордиться мощью державы, которую представляли, четыре года работавшие на победу и знавшие, какие жертвы уже принесены на ее алтарь, не могли иначе отнестись к власти, которая эти идеалы предала. В целом их от ношение выразилось в полном и безоговорочном неприятии нового правительства7 на основании того, что оно «не может ни в коем случае выражать воли русского народа»8;

кроме того, они не могли допустить мысли, что новая власть продержится сколько-нибудь долго9. Оптимизм большинства не разделял посланник в Пекине князь Кудашев. Он тоже не думал, что большевики задержатся на вершинах власти, но, загляды вая дальше, считал, что: «отдельные личности могут исчезнуть, но сти хийный социальный подъем низших темных классов страстно жажду щих мира и земли еще долго… будет служить благодатной почвой, на которой произойдут новые захваты власти»10.

В. А. Маклаков, известный юрист, видный член кадетской партии, прекрасный оратор не был профессиональным дипломатом, его «загра ничный» опыт к описываемому моменту исчислялся днями. Видимо, поэтому, дав оценку событиям в целом, он не задумался о будущем са мого Корпуса. Его обращение ставит и решает лишь один, хотя и прин ципиальный вопрос: отказ признать сформированное большевиками правительство. Никаких вытекающих из этого практических шагов для дипломатического ведомства он не предлагал.

Телеграмма К. Д. Набокова во все посольства и миссии от 11/24 ноября 1917 г. // Чему свидетели мы были… С. 386.

К. Н. Гулькевич К. Д. Набокову 29 октября/11 ноября 1917 № 661 // АВПРИ.

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 8 об;

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 72;

Крупенский К. Д. Набокову 31 октября/13 ноября 1917. № 490 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537.

Л. 17об.;

Демидов К. Д. Набокову 30 октября/12 ноября 1917 г. б/№ // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 520. Д. 3537. Л. 15 об;

Соловьев К. Д. Набокову 31 октября/13 ноября 1917 г.

№ 304 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 247;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 16об.

Б. А. Бахметев — В. А. Маклакову, 28 октября/10 ноября 1917 г. N 668 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 15;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 4об.

Там же;

Будницкий. 2001 С. 51.;

см. также: Набоков. 1923. С. 168.

Кудашев послу 20 ноября /3 декабря 1917 г. № 743 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 75 об.

192 Идеология и политика Это упущение одновременно и независимо друг от друга скоррек тировали сразу несколько коллег. Б. А. Бахметев, словно не заметив границы, перед которой остановился посол во Франции «горячо при соединился» к предложению об установлении согласованного образа действий (курсив мой — Е. М.) русских представителей за границей11.

Непосредственно после получения известий о перевороте в Петрограде, он сделал заявление для прессы о немедленном отказе состава посоль ства «от солидарности с временно восторжествовавшей в Петрограде политической группой»12. Еще не имея официального подтверждения событий, произошедших в Петрограде, временный поверенный в Лон доне Набоков принял решение, что не станет передавать «великобри танскому правительству какие бы то ни было инструкции, исходящие от… изменников, временно захвативших власть». В письме канцлеру Великобритании он сообщил, что если полученные из Петрограда из вестия подтвердятся, то он «считал бы противным чести России оста ваться официальным представителем» и собирался в этом духе сделать заявление прессе13. Его поддержал Н. С. Эттер из Тегерана14.

Но далее всех пошло маленькое, находившееся на периферии поли тической жизни Европы, посольство в Дании. 28 октября (10 ноября) 1917 г., т.е. непосредственно после получения телеграммы Маклакова, оно, согласившись с предложенной концепцией недвусмысленно опреде лило себя как представителя России, «находящейся в нерушимом союзе с державами, ведущими войну с центральным союзом» и объявило о своем решении, игнорируя политику центра, продолжать поддерживать сноше ния «с союзниками и нейтральными» в прежнем ключе15.

В ноте на имя государственного секретаря аналогичную позицию занял Бахметев. Он резко и бесповоротно отделил возглавляемое им представительство от большевистской власти и заявил, что считает своим долгом оставаться на посту, чтобы защищать интересы «национальной» России16. По существу эти два выступления озвучили то, что не решались Б. А. Бахметев К. Д. Набокову 28 октября/10 ноября 1917 г. № 668 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 15;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 4об.

Бахметев послу 28 октября/10 ноября 1917 г. б/№, личная // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 4об-5об.

К. Д. Набоков послу 28 октября/10 ноября 1917 г. № 915 // АВПРИ. Ф. 184.

Оп. 520. Д. 1727. Л. 72;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 2об.

Н. С. Эттер К. Д. Набокову, копия в Копенгаген 17/30 ноября 1917 г.

№ 1032 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 63;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 71об.

Барон Мейендорф циркулярно. 28 октября 10 ноября 1917 г. № 362 // ГАРФ.

Ф. 1003. Оп. 2. К. 7;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 260.

Будницкий. 2001. С. 44-45.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… вынести на обсуждение остальные дипломаты, но что явно присутствует в их рассуждениях в эти дни. Нет ничего удивительного в том, что слово, уже произнесенное, было единодушно поддержано разбросанными по миру русскими посольствами и миссиями. Дипломатические представи тельства отказались признавать реально существующую власть и про должили работу на платформе прежнего правительства! Однако это ре шение вовсе не означало попытку противопоставить себе стране.

Допустимость и возможность такого решения базировалась на вы двинутой в этот период Корпусом идее двух Россий: России, подчинен ной власти большевиков, и России, не имеющей правительства, но «ис тинной», «национальной», остававшейся верной всем обязательствам, лежавшим на стране до октябрьских событий. Эта мысль присутствует в высказываниях многих дипломатов, но четко впервые она была сфор мулирована Бахметевым. Сам термин «национальная Россия» впервые появился в его письме Маклакову от 28 октября 1917 г. Им он опериро вал при общении с журналистами в Мемфисе, где его застали известия из Петрограда. Принятие этой концепции имело самые разнообразные последствия: она дала базу для строительства отношений с правитель ствами стран пребывания, прежде всего «союзниками», она стала той основой, вокруг которой строилось понимание самими дипломатами своего положения в новых экстремальных условиях;

она дала основания для продолжения деятельности Заграничного Корпуса.

Развивая концепцию «Двух Россий» в этом направлении Маклаков писал: «Низвержение правительства не знаменует тем самым ни унич тожение всех изданных им актов, ни смещение всех назначенных им лиц»17. Поэтому дипломаты, чтобы уйти в отставку, сдать должность, должны обратиться к правительству. Особо отмечая, что не может быть и речи о том, чтобы Корпус не подчинился законной власти18, он под черкивал, что легитимного правительства на тот момент не существова ло, так как образованный съездом Советов СНК не был признан всей страной. Обращение к этому органу с такого рода прошениями означало бы, по его мнению, косвенное признание большевиков. И, наконец, он предложил ту формулу, которой будет пользоваться Корпус в течение всей гражданской войны и которая станет основой его автономности:

«Мы представляем последнее правительство России и остаемся на по В. А. Маклаков посланнику в Сиаме 28 ноября/11 декабря 1917 г. № 1209 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 93.

Посол А. М. Ону 5/18 ноября 1917 г. № 1129 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520.

Д. 1727. Л. 26.

194 Идеология и политика сту, пока не будет иного законного правительства»19. Но остается от крытым вопрос: что понималось под «национальной» Россией, торжест ву какого политического строя дипломаты собирались способствовать.

Бахметев в середине ноября совершенно четко определил свою по зицию, предвосхитив деникинскую политику непредрешенчества. Он считал необходимым оставаться на «символической» национальной позиции, не определяя заранее и не конкретизируя тех форм, в которые выльется окончательная победа над большевиками»20. Реакции коллег на предложение поверенного в делах в Испании Соловьева объединить деятельность дипломатических представительств вокруг лозунга нераз дельной монархической (курсив мой — Е. М.) России21 не последовало, а сам автор в скором времени перешел на сторону советской власти.

После небольшой паузы, вызванной, надеждами на скорое измене ние ситуации сотрудники представительства в Копенгагене (именно так зафиксировано в документе — Е. М.) сделали следующий шаг, высту пив с программным заявлением. 6 ноября 1917 г. миссия в Копенгагене предложила «возбудить вопрос о возложении на одного из начальников посольств общего руководства всеми русскими посольствами и мис сиями за границей…»22. Обращения посольства в Дании были замече ны. Вопрос о создании собственной независимой от центра дипломати ческой организации вызвал обсуждение миссий в разных странах.

Большинство высказалось в пользу такого решения23. Свое особое мне ние сформулировал видный дипломат, игравший заметную роль в цен тральном аппарате МИД в министерство С. Д. Сазонова24, а после его отставки возглавлявший посольства в Скандинавии — К. Н. Гулькевич.

В. А. Маклаков посланнику в Сиаме 28 ноября/ 1 декабря 1917 г. № 1209 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 93. М. Н. Гирс, оглядываясь на события только что завершенного периода в январе 1921 г. напишет: «В историческом развитии антибольшевистского движения роль эта (дипломатического ведомства — Е. М.) сводилась к простой формуле: быть представителями последнего русского законно го признанного державами правительства…» (Чему свидетели мы были... С. 404).

Б. А. Бахметев послу 17/30 ноября 1917 г. № 674 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 70об.

Соловьев К. Д. Набокову 20 декабря 1917/2 января 1918 г. № 385 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 252.

Барон Мейендорф циркулярно. 6/19 ноября 1917 г. № 364 // ГАРФ. Ф. 1003.

Оп. 2. К. 7;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 29 об.

См., напр.: Ону — К. Д. Набокову, Мейендорфу 10/23 ноября 1917 г. № 857;

фон Бах Набокову циркулярно 30 октября –12 ноября 1917 г. № 586 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 6, 24.

С. Д. Сазонов — министр иностранных дел Российской империи (1910–1916).

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… Приветствуя проявление единодушия между сотрудниками ведом ства, он, тем не менее, полагал, что заграничные учреждения МИД не должны создавать самостоятельной организации. Его беспокоила и юри дическая правомерность такого решения, и практическая возможность оказаться в противоречии с волей русского народа: «Такая организация, лишенная всякой основы Правительства и оторванная происходящими событиями от родины неизбежно получит характер самодавлеющей, при своит себе право считать себя представительницей того или иного Прави тельства и вступит на путь декларативных постановлений»25. (Гулькевич удивительно точно сформулировал то соотношение сил, которое в даль нейшем сложится между Заграничным Корпусом и антибольшевистским движением внутри страны.) Активный сторонник сплочения Загранично го Корпуса Набоков предлагал заявить в обращении к России, что «те люди, которые привлекут на свою сторону лучшие силы страны и одоле ют анархию и предательство, могут быть уверены, что мы сделаем все возможное, чтобы им была обеспечена реальная поддержка союзни ков»26. Показательно, что дипломат уже в это время не ставит вопрос о подчинении Корпуса «силе», которая возглавит сопротивление, а говорит о помощи, сотрудничестве с ней. Эта тенденция получила развитие и об рела, в некотором смысле, законченную форму в разработке Бахметева, который «не считал возможным связывать надежды на благополучный исход России из настоящего кризиса с успехом той или иной политиче ской или военной группы, активно борющейся с большевиками, а тем более не считал возможным солидаризироваться с подобной группой по сольству», полагая, что дипломатические учреждения должны оставаться на «символической» национальной позиции. Объяснял он свое отноше ние к событиям неопределенностью надежд на торжество военно патриотических течений, предчувствуя «более глубокий процесс проти водействия…»27. То есть инженер и политик Бахметев, как и Маклаков, обладавший незначительным дипломатическим стажем сумел увидеть в Заграничном Корпусе самоценность и постарался изначально оградить его, как ретроспективно напишет в начале 1921 г. М. Н. Гирс, «самостоя тельность и свободу суждения выбора и действий»28.

К. Н. Гулькевич — К. Д. Набокову и циркулярно 8/21 ноября 1917 г.

№ 669 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 72;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 8об.

К. Д. Набоков В. А. Маклаков у 7/20 ноября 1917 г. // Чему свидетели мы были… С. 384.

Б. А. Бахметев послу 17/30 ноября 1917 г. № 674 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 70об.

Чему свидетели мы были… С. 404.

196 Идеология и политика Первая половина ноября не принесла столь ожидаемых перемен.

Сведения о событиях в России вообще были чрезвычайно скудны. Ясно было лишь то, что «засилие большевизма зашло так далеко, что его не удалось раздавить сразу», что придется освобождаться от него сложным процессом постепенного оздоровления29.

Концепция двух Россий была воспринята Корпусом и, вследствие его активных упреждающих действий, принята мировой дипломатией.

Уже 13 ноября, предполагая заявить коллективный протест союзников против нарушения союзнических обязательств Россией, министр ино странных дел Франции Пишон обещал, что в документе будет проведено резкое различие между Россией и самозванцами, которые называют себя ее правительством30. Сыграла она самую положительную роль и в про цессе легитимизации представительств на новой основе. Американское правительство, после двухнедельной паузы, подтвердило дипломатиче ский статус Бахметева, признав его истинным представителем России и отказавшись иметь дело с большевиками31. 11 ноября Пишон заверил Маклакова «что нет речи о признании правительства Ленина и что, не отзывая своих представителей, французское правительство будет избе гать разных действий, которые могли бы дать повод думать, что оно при знает правительство большевиков32. «В заявлении в палате общин, сде ланном 24 ноября 1917 г. заместителем министра иностранных дел Робертом Сесилем, указывалось, что Англия не признает Советское пра вительство как субъект международного права»33. За решением союзни ков последовали нейтральные страны: 10 ноября 1917 г. датское прави тельство подтвердило свою готовность поддерживать отношения со старой миссией и заявило о сохранении за ней дипломатические прерога тивы34. 11 ноября кн. Кудашев сообщил из Пекина, что «…Китай в во просе признании нового правительства в России, конечно, не решится отделиться от Японии, Англии и Франции»35. Первый раунд был выиг В. А. Маклаков К. Д. Набокову 13/26 ноября 1917 г. № 1155 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 167;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 55.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 13/26 ноября 1917 г. № 1151// АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 165;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 54.

Будницкий. 2001. С. 52.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 11/24 ноября 1917 г. № 1147 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 161;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 43.

Волков. С. 22.

М. Ф. Мейендорф М. Н. Гирсу от 14 апреля 1921 г. // ГА РФ. Ф. 5680. Оп. 1.

Д. 47. Л. 2.

Кудашев послу 11/24 ноября 1917 г. № 73 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 42об.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… ран. Это позволило к середине декабря 1917 г. заключить между пред ставительствами соглашение «продолжать деятельность без всяких сношений с Петроградом…»36. Таким образом, был решен вопрос о соз дании не знавшей прецедента национальной, но автономной, т.е. не подчиненной никакому правительству дипломатической организации.

Роль ее, по афористичной формулировке князя Кудашева, должна была заключаться «в защите русского дела, лиц и интересов»37.

Путем недолгих телеграфных переговоров была выработана и но вая «революционная» для дипломатического учреждения форма: коор динационный «Совет» (или «Совещание послов»), не предполагавший, присущих ведомству иерархии и исполнительской дисциплины на уровне посольств, но в определенной степени сохранивший прежние порядки внутри представительств. Хотя и эту сферу не обошли сторо ной новые явления. Обычно по дипломатической переписке очень сложно выявить позиции чиновников учреждения. Мнения сотрудни ков, если они существуют и высказаны, поглощаются безличной фор мой документов, подписанных главой представительства. Новым явле нием, вызванным критической ситуацией, когда каждый должен был и хотел заявить собственную позицию, стало неоднократно, хотя не по всеместно, встречающееся в октябре и начале ноября 1917 г. визирова ние телеграмм всеми сотрудниками представительства по старшинству.

Так оформлено и обращение копенгагенской миссии от 28 октября, причем под документом стоят подписи также причта церкви, предста вителей военной, морской и торговой агентур, генерального консула...

Исключительным в этом отношении явлением стал циркуляр от 6 нояб ря. Этот документ также подписан не только главой миссии, более того, в нарушение всех правил, не только МИД, но и любого бюрократиче ского учреждения, его фамилия даже не стоит первой. Его опережает… прикомандированный к миссии секретарь консульства Владимир Александрович Лаврентьев. Лишь следом за ним идут фамилии главы миссии бар. Мейендорфа и ее чиновников: Лоевского, Урусова, Шил линга. Видимо, революционное время захватило своим творческим по рывом и все слои дипломатических служащих, серьезно затронув при вычную субординацию и иерархию в ведомстве. В свою очередь, и руководство Корпуса стало проявлять определенный либерализм. Так, Г. Свечин К. Д. Набокову 1/14 декабря 1917 г. № 602 // Чему свидетели мы были… С. 391.

Кудашев послу 20 ноября /3 декабря 1917 г. № 743 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 75об.

198 Идеология и политика посланник России в Греции Е. П. Демидов посчитал принципиально важным запросить мнения всех без исключения своих сотрудников по поводу возможности подчинения новому правительству38.

По существовавший традиции возглавить какое-либо объединение дипломатов за рубежом должен был бы старейшина Корпуса, в данном случае — многоопытный посол в Италии М. Н. Гирс. В пользу этого предположения и высказалась часть руководителей миссий39. Однако В. А. Маклаков предложил как центр сношений и координации действий Париж, и многие представительства выступили за такой вариант решения проблемы40. Телеграммы, касающиеся этого вопроса чрезвычайно лако ничны и аргументации, как правило, не содержат. Думается, что решение большинства сотрудников ведомства пренебречь обычным порядком объяснялось чрезвычайной ситуацией. По-видимому, многих смущала репутация Гирса — пожилого карьерного дипломата, считавшегося об разцом исполнительской дисциплины, и они предпочли в сложной обста новке человека, который казался более вписанным в происходившие про цессы. Свою роль сыграл и географический фактор: Париж в тот период рассматривался как центр мировой политики. Со своей стороны, М. Н. Гирс поторопился загасить нарождавшийся внутри Корпуса кон фликт, обратил внимание коллег на то, что обсуждаемое сообщество не предполагает создания «демонстративной» организации и руководства как такового41, и уступил формальное первенство молодому коллеге.

Не предполагавшее долгого существования объединение не стало заниматься разработкой собственного статута и определять характер членства. Можно согласиться с мнением американской исследователь ницы Н. Тонгур, что формально все российские послы значились чле нами Совещания42, однако, фактически активное участие в его работе принимали те главы миссий, кто в нужное время мог выехать или в силу различных обстоятельств оказался в Париже: М. Н. Гирс (Италия), Е. П. Демидов К. Д. Набокову 10/23 декабря № 711, В. А. Маклаков К. Д. Набокову 20 декабря/2 января 1917 г. № 716 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520.

Д. 1727. Л. 1;

ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 3.

Набоков. 1923. С. 187;

Посланник России в Стокгольме К. Н. Гулькевич К. Д. Набокову 8/21 ноября 1917 г. № 669 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 72.

Поверенный в делах России в Испании Ю. Я. Соловьев К. Д. Набокову 7/ ноября 1917 г.;

Поверенный в делах России в Швейцарии А. М. Ону К. Д. Набокову 10/23 ноября 1917 г. № 364 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 248, 6.

М. Н. Гирс В. А. Маклаков у 11октября – 4 ноября 1917 г. № 901 // ГАРФ.

Ф. 1003. Картон 86. Рулон 5.

Tongour. Diplomacy in Exil: Russian Emigres in Paris, 1918–1925. Ph.D. Disser tation, Р. 37-39, 4;

Цит. по: «Совершенно лично и доверительно!». 2001. С. 46-47.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… К. Д. Набоков (Англия), М. А. Стахович (Испания), И. Н. Ефремов (Швейцария), Б. А. Бахметев, К. Н. Гулькевич (Швеция).

Создавая свою организацию, дипломаты, естественно не предпола гали «оставаться отрезанными от всяких сношений с Россией»43, искали контактов с осколками государственной власти. Но по этому вопросу, как и по многим другим вопросам, Маклаков и Набоков разошлись во мнениях. Набоков не одобрил действий парижского коллеги по налажи ванию контактов с кем-либо из членов свергнутого Временного прави тельства. Сам он наилучшим вариантом считал через румынскую Глав ную квартиру связаться с продолжавшей работать и посылать время от времени радиотелеграммы «нашей» Ставкой44 и постараться получить от Духонина достоверные сведения о состоянии фронта45. Однако на деждам дипломатов обрести руководящий центр на родине не скоро суждено было сбыться. А вот другая проблема стояла вполне реально и требовала незамедлительной проработки. Сотрудники посольств и мис сий не могли не задуматься о перспективе обращения, попыток подчи нить их себе со стороны Советской власти. М. Н. Гирс изначально, еще в октябре 1917 года, ставя вопрос о возможности обращения к загра ничному корпусу со стороны большевиков, предполагал не давать дви жения их программным указаниям46. В том же духе, как указывалось выше, высказывался и Набоков47. Когда вопрос (к десятым числам но ября) перешел в практическую плоскость в связи с распространением слухов о готовности Троцкого выступить с оповещением о своем вступ лении в должность главы внешнеполитического ведомства РСФСР, оп ределились нюансы в отношении к нему разных дипломатов. Не соби раясь отвечать на запросы «самозваного» министра, Маклаков, тем не менее, в определенной степени ставил свою позицию в зависимость от решения французского правительства. Он не хотел оглашать в печати свое отношение к этому факту, предпочитал кулуарное решение про блемы и допускал возможность своего ухода без громких заявлений и К. Д. Набоков В. А. Маклаков у 7/20 ноября 1917 г. // Чему свидетели мы были… С. 384.

Советник посольства в Париже кн. Кудашеву 5/18 ноября № 1128 // АВПРИ.

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 25.

К. Д. Набоков В. А. Маклаков у 7/20 ноября 1917 г. // Чему свидетели мы были… Кн. 2. С. 384.

М. Н. Гирс послу 28 октября/11 ноября 1917 г. личная, копии в Лондон, Ва шингтон // ГАРФ. Ф. 10003. Карт 86. Р. 5;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 1об.

К. Д. Набоков послу 28 октября/10 ноября 1917 г. № 915 // АВПРИ. Ф. 184.

Оп. 520. Д. 1727. Л. 72;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 2об.

200 Идеология и политика протестов48. В определенном смысле схожую позицию занял Набоков, который тоже не предполагал обнародовать телеграмму Троцкого, но сообщить ее частным образом правительству и продолжить в случае его (курсив мой — Е. М.) согласия свою деятельность49. Особую позицию в этом вопросе занял Демидов. Он посчитал недопустимым поставить свое поведение в зависимость от решения союзников50, но готов был предоставить подчиненным высказать собственное мнение51.

Так или иначе, но Троцкий опоздал. К 17/30 ноября 1917 г., когда он циркулярной телеграммой предложил русским представителям за границей принять провозглашенную II Всероссийским съездом советов политику или отстраниться от работы52, Заграничный дипломатический Корпус выработал общую платформу по этому вопросу. Главы россий ских представительств за рубежом за редким исключением на его за прос не ответили53. На контакт с Наркоматом иностранных дел пошли временный поверенный в делах в Испании Ю. Я. Соловьев и поверен ный в делах в Португалии барон П. Л. Унгерн-Штернберг. Ничто в их предшествующих высказываниях такого решения не предвещало. Кор пус подверг их остракизму54.

Посол — русским представителям 20 ноября/3 декабря 1917 г. № 1180 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 179-182;

Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 78-79. См. также: посол Крупенскому и в Христианию, Мадрид, Стокгольм, Берн и Копенгаген 21 ноября/4 декабря 1917 г. № 1182// АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 81;

Он же циркулярно 23 ноября/6 декабря 1917 г. № 1195 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3.

К. Д. Набоков послу 10/23 ноября 1917 г. № 935 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 38 об.

Демидов послу и циркулярно 13/26 ноября 1917 г. № 688 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 61об.

Е. П. Демидов К. Д. Набокову 10/23 декабря № 711, В. А. Маклаков К. Д. Набокову 20 декабря/2 января 1917 г. № 716 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520.

Д. 1727. Л. 1;

ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 3.

Циркулярная телеграмма Л. Д. Троцкого от 17/30 ноября 1917 г. // Совер шенно лично и доверительно… С. 388.

В. А. Маклаков циркулярно 23 ноября/6 декабря 1917 г. № 1195;

М. Н. Гирс послу 26 ноября/9 декабря 1917 г. № 922 // ГАРФ. Ф. 10003. Карт 86. Р. 5;

В. Н. Крупенский послу 20 ноября/3 декабря 1917 г. № 516// АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 81об.;

М. Ф. Мейендорф 18 ноября/1 декабря 1917 г. № 14351 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 80об.;

Кудашев послу 19 ноября/2 декабря 1917 г. № 741 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 74об.;

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 26 ноября/9 декабря 1917 г. № 1206 (передает телеграмму Эттера № 1060), копия в Рим // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 188 и т.д.

М. Ф. Мейендорф послу 3/16 декабря 1917 г. № 14524 // ГАРФ. Ф. 10003.

Оп. 2. К. 7.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… Дипломаты отдавали себе отчет, что их отказ от сотрудничества с новой властью при продолжении деятельности не избавит их от контак тов с ее представителями. Поэтому на первом съезде послов в декабре 1917 г. проблема получила дальнейшее рассмотрение. Была согласована программа действий на случай появления курьера большевиков, в кото рой дипломаты постарались предусмотреть все возможные ходы про тивников. Миссиям предлагалось: если курьер явится в посольство, принять от него экспедицию без условий и поступить с нею в согласии с общим принципом непризнания власти большевиков;

в случае предъяв ления курьером требования о передаче ему каких-либо пакетов или дел — отказать;

если курьер не появится в посольстве, указать местно му правительству, что посольство не признает за ним официального характера и слагает с себя всякую ответственность за его действия, а поскольку затронуты союзные интересы, обратить внимание соответст вующего правительства на необходимость строгого наблюдения за ним.

Одновременно представительствам предлагалось проводить рабо ту, направленную на то, чтобы курьеры НКИД не допускались на тер ритории стран55. Ответной мерой большевистского правительства стал приказ Троцкого от 26 декабря 1917 г. об увольнении всех дипломати ческих представителей со своих постов «без права на пенсию и поступ ления на какие-либо государственные должности»56. Дипломаты к это му моменту свой выбор уже сделали и документ этот проигнорировали.

Корпус решил продолжать свою деятельность в сложнейшей для России международной обстановке. Выработка курса, даже при сущест вовании общих подходов к главным вызовам эпохи, не обошлась без споров, дискуссий внутри дипломатической среды. Определяющее воз действие на весь комплекс «русских» проблем, в этот период оказывал вопрос о войне. Лишенные возможности практически воздействовать на ситуацию на русских фронтах дипломаты свою роль видели в помощи правительствам стран пребывания в выработке правильной политики в отношении «русского вопроса». Прежде всего, это касалось реакции западных правительств на выход России из войны.

Исходя из того, что заявленные в декрете обещания пока оставались только словами, еще 28 октября Бахметев рекомендовал союзникам не ускорять события резкими заявлениями и не толкать «большевистский Циркуляр из Парижа, подписанный Гирсом, Стаховичем, Набоковым, Мак лаковым 18/31 декабря 1917 г. № 1288 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

то же на имя Саблина // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 225.

Чему свидетели мы были… С. 389-390.

202 Идеология и политика комитет» на непоправимые шаги в виде вывода России из войны57. Позже он развил свою мысль. Он исходил из того, что большевики спекулируют на самой острой проблеме — усталости народа от войны и страстном же лании ее прекращения. Поэтому, продолжая настаивать на том, что пра вительство Ленина «не может считаться выразителем воли русского на рода», посол полагал, что его обращение к союзникам с предложением перемирия нельзя игнорировать, так как «уклонение союзников от заяв лений по вопросу мира способствовало бы лишь усилению большевиков и их стремлений создавать в России враждебное к союзникам настрое ние». Он предлагал правительствам Антанты сформулировать «истинно демократические», предложения по вопросу войны и мира и с ними через голову большевиков обратиться непосредственно к народу. В этом по слании тяжесть отказа от немедленного заключения демократического мира должна была быть перенесена с Союзников на Германию. Учитывая состояние русского общества, он считал необходимым указать, что не медленное перемирие, которое обещали большевики, нанесет непопра вимый вред настойчивым стремлениям к миру58.

Концепцию Бахметева в разных частях разделяли Стахович, Мак лаков, Гирс. Стахович, пытаясь предотвратить обращение союзников с протестами по поводу нарушения союзнических обязательств к прави тельству большевиков, внушал французскому послу в Мадриде, что та кой шаг явился бы первым его признанием. Независимо от Бахметева, он пришел к мысли, что союзным правительствам надо ждать обраще ния к ним Ленина, и, если оно последует, то, игнорируя его и через его голову, ответить русскому народу, передав ответ представителям Рос сии во всех союзных странах59. Маклаков полагал, «что отказ союзни ков даже обсуждать цели войны в настоящее время мог бы дать оружие в руки большевикам, позволяя им изображать дальнейшее участие Рос сии в войне служением исключительно интересам союзников»60. В этом направлении он работал и на межсоюзнической конференции в ноябре 1917 г., пытаясь добиться общего заявления, что Антанта приступит к пересмотру целей войны на демократической основе, как только в Рос Бахметев послу 28 октября/ 0 ноября 1917 г. б/№, личная // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 4об-5об.

Б. А. Бахметев послу 17/30 ноября 1917 г. № 674 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 68об70об.

М. А. Стахович К. Д. Набокову 15/28 ноября 1917 г. № 333 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 249;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 61об.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 13/26 ноября 1917 г. № 1155 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 167;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 55.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… сии появится общепризнанное правительство61. Он указывал, что если бы союзные правительства сделали бы шаг, который «разумная часть» российского общества могла бы расценить как разрыв с самой Россией, то следствием этого мог бы стать поворот в сторону Германии, с кото рой связались бы надежды на водворение порядка в стране62. Старей шина корпуса, предполагал, что лаг времени, полученный в случае от каза союзных правительств от немедленной реакции на события в Петрограде, позволит восторжествовать здоровым силам на родине63.

Но не все дипломаты оказались склонны к выжидательной политике64.

Рупором тех, кто считал, что выжидать событий преступно, и тре бовал незамедлительных активных действий от заграничного предста вительства, стал К. Д. Набоков65. Он выступил с рядом инициатив, ко торые вынудили его коллег раскрыть свое видение многих вопросов.

Стремясь подчеркнуть неприемлемость власти большевиков, по ставить ее вне существующей мировой системы, он предлагал содейст вовать отзыву иностранных послов из Петрограда, впрочем, предвидя возражения, он аргументировал свою позицию опасностью насилия над ними66. Он не сумел ввести в заблуждение Маклакова, который, усом нившись в целесообразности такого шага, указал, что «…отозвание по слов будет иметь вид дипломатического разрыва и ничего не спасет, ибо насилие возможно и над поверенными в делах»67. Он считал, что при сутствие послов в столице сохранит возможность влиять на события в Петрограде, а их удаление было бы полной сдачей позиций Германии68.

Выступил Набоков и с инициативой обращения представителей России при союзных державах от имени всех русских, находящихся в Посол поверенному в делах в Лондоне, копии в Рим, Вашингтон, Токио, Мадрид 19 ноября/3 декабря 1917 г. № 1176 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 176;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 74.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 13/26 ноября 1917 г. № 1151 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 165;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 54.

М. Н. Гирс послу 6/19 ноября 1917 г. № 890 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 28об.

К. Д. Набоков дважды, 7/20 и 11/24 ноября 1917 г. обращался к Корпусу с призывом к действию.

К. Д. Набоков В. А. Маклаков у 7/ 20 ноября 1917 г. № 927 //Чему свидетели мы были… С. 384;

см. также: Набоков. 1923. С. 185.

К. Д. Набоков послу 13/26 ноября 1917 г. № 945 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 53об.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 15/26 ноября 1917 г. № 1163 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 170;

Ф. 187. Оп. 524. Д.3 537. Л. 57.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 6/19 декабря 1917 г. № 1250 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 207.

204 Идеология и политика пределах этих стран, к родине. Он предлагал призвать личный состав за бастовавших министерств продолжать обструкцию изменническому ре жиму и заявить, что эта их позиция укрепляет веру союзников в конечное поражение клевретов Германии69. Первоначально свои соображения он направил только Маклакову, но они получили распространение в русской дипломатической среде и стали предметом оживленного обсуждения.

Получив возражения своих главных оппонентов: Маклакова и Гулькеви ча, Набоков обратился с циркулярной телеграммой ко всему Корпусу, считая, что «на представителях России не только при союзных державах, но и при нейтральных лежит обязанность немедленно и коллективно реа гировать на измену Петрограда». Происходившие в столице события он отказывался рассматривать как «волю народа», оценивая их как «безво лье казнить предателей и такое страшное попустительство измене, кото рое ложится несмываемым позором на Россию»70. Его инициатива вызва ла активное обсуждение внутри Корпуса. Набокова поддержали барон Пилар из Христиании, Смирнов из Египта, барон Мейендорф из Копенга гена, Поклевский-Козел из Бухареста, Лорис-Меликов из Бангкока71.

Интересные соображения изложил поверенный в делах в Швейца рии А. М. Ону. Он видел определенную пользу коллективного протеста всей русской дипломатии и русской колонии в нейтральных и союзных странах против захвата власти в Петрограде в оказании сопротивления германской пропаганде, представлявшей завоевание власти большеви ками окончательным фактом и поддержки уверенности «разумных» членов швейцарского правительства в том, что Россия лишь «на корот кое время попала в руки максималистов»72.

Чему свидетели мы были… С. 384.

Беспокоило его и отношение к событиям за рубежом (в частности он приво дил заявление лорда Сесиля, о том, что «если единый русский народ санкционирует действия Троцкого — это поставит его вне общения с Европой». (К. Д. Набоков во все посольства и миссии 11/24 ноября 1917 г. № 938 // Чему свидетели… С. 386).

А. М. Ону К. Д. Набокову 12/25 ноября 1917 г. № 1150 / АВПРИ. Ф. 184.

Оп. 520. Д. 1727. Л. 165;

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 11об;

Барон Пилар К. Д. Набокову 12/25 ноября 1917 г. № 532 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537.

Л. 51об;

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 53;

А. А. Смирнов К. Д. Набокову 12/25 ноября 1917 № 110 // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 44;

М. Ф. Мейендорф К. Д. Набокову 12/25 ноября 1917. № 365 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537.

Л. 50об;

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 263;

ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 7;

К. Д. Набоков послу 19 ноября/2 декабря 1917 г. № 958 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537.

Л. 76об;

Лорис-Меликов послу 19 ноября/2 декабря 1917 г. № 58.

А. М. Ону К. Д. Набокову 26 ноября/9 декабря 1917 г. № 868 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 12.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… Практически в унисон Набокову возразили Маклаков и Гулькевич.

Из тезиса о временном характере победы большевиков они делали выво ды о вероятном образовании в России какой-нибудь коалиции и компро мисса между большевиками и другими партиями (Маклаков) и считали, что лицам «облеченным свойством представителей родины, едва ли так тично и уместно поднимать заграницей шумиху» вокруг большевиков (Гулькевич). Сходились они и во мнении о «нецелесообразности и не справедливости»73 со стороны находившихся в безопасности загранич ных представителей обращаться с призывом к стойкости к людям, кото рые могли заплатить за сопротивление жизнью. Сомневались они и в практическом значении такой декларации для страны74, расценивая ее как театральный жест, рассчитанный на дешевые лавры в будущем или имеющий цель «обелиться» перед союзными правительствами75. Вынуж денный глубже проработать аргументацию, Маклаков 13 ноября заявил о своей поддержке протестов русских людей, проживающих за границей, против большевиков, но считал, что участие в них послов неудобно76.

Возражали и коллеги по Корпусу: «русские представители не имеют права коллективным выступлением как бы предрешать волю страны, не высказавшейся еще на Учредительном собрании» ( Унгерн- Штернберг из Лиссабона)77;

«не подпишусь никогда под необъяснимым обращением никем не уполномоченных к неизвестному» (Стахович из Испании)78;

об опасности дезавуирования такого заявления отдельными русскими граж данами или группами граждан писал из Токио Крупенский79.

Разочаровавшись в своих попытках сплотить коллег вокруг идеи протеста, за которой стоял призыв к активной борьбе всеми доступны ми средствами, Набоков не смирился. Собрав в посольстве находив шихся в Лондоне видных представителей русских правительственных В. А. Маклаков К. Д. Набокову 10/23 ноября 1917 г. № 1137 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 154;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 42.

В. Н. Крупенский К. Д. Набокову 14/27 ноября 1917 № 508 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 58.

К. Н. Гулькевич К. Д. Набокову 12/25 ноября № 672 // АВПРИ. Ф. 184.

Оп. 520. Д. 1727. Л. 77-78. Под № 772 в Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 49 об.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 13/26 ноября 1917 г. № 586 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 7;

Ф. 356. Оп. 1. Д. 2. Л. 59-60.

П. Л. Унгерн-Штенберг послу 13/26 ноября 1917 г. № 88 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 53об.

М. А. Стахович К. Д. Набокову 15/28 ноября 1917 г. № 333 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 249;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 61об.

В. Н. Крупенский К. Д. Набокову 14/27 ноября 1917 № 508 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 58.

206 Идеология и политика учреждений и русской колонии, он добился принятия резолюции про теста. Однако ее текст несет на себе следы предшествовавшей критики:

декларация ни к чему не призывает, она осуждает преступную политику нового правительства, в частности в отношении войны и заявляет о присоединении подписавшихся к растущему в России сопротивлению80.

Пока дипломаты спорили о допустимости принять на себя мораль ное лидерство в антибольшевистской борьбе, не терявшие времени большевики предприняли решительные шаги на пути выполнения своих обещаний: были опубликованы секретные договоры, правительство приступило к переговорам с противником о заключении перемирия.

Реакция Заграничного Корпуса на действия Советского правитель ства обрела новое содержание. Едва узнав о происшедшем, не посчитав нужным с кем-либо согласовать свои действия, Бахметев подал ноту протеста американскому правительству81. Высказанную в ней позицию целиком поддержал Гирс, предложивший Маклакову подать аналогич ный протест и обещавший поступить так же в Риме. Отказ посла в Па риже от такого шага на этот раз не остановил старейшину дипломатиче ского корпуса. Напротив, он посчитал необходимым организацию коллективной публичной акции «представителей русской дипломатии за границей». Он полагал, что такое заявление должно поддержать честь страны, и предложил Маклакову составить его текст82. Руководители миссий активно включились в подготовку демарша. Поклевский-Козел предложил включить в текст указание, что «в интересах России остать ся верной заключенным с союзниками договорам», и на необходимость немедленного прекращения силой оружия нынешнего позора в Петро граде и Москве;

о желательности объединиться в протесте с оппозици онными чиновниками центральных учреждений писал Мейендорф83.

Безоговорочно поддержал Гирса представитель России при Святом Престоле — Лысаковский. Телеграммой от 15 ноября он подталкивал Маклакова, к скорейшей подготовке документа84. К мнению Гирса при К. Д. Набоков послу 19 ноября/2 декабря 1917 г. № 959 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 77об-78об.

М. Н. Гирс послу 13/26 ноября 1917 г. № 914 // ГАРФ. Ф. 10003. Карт 86.

Р. 5;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 64об.

М. Н. Гирс — послу 14/27 ноября 1917 г. № 905 // ГАРФ. Ф. 10003. Карт 86.

Р. 5;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 58;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 106.

М.Ф. Мейендорф К. Д. Набокову и циркулярно 21ноября-3 декабря 1917 г.

№ 367 // ГАРФ. Ф. 1003. Оп. 2. К. 7;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 265;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 86об.

А. И. Лысаковский К. Д. Набокову 15/28 ноября 1917 г. № 107 // АВПРИ.

Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 60об;

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 108.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… соединились Набоков Крупенский, Лорис-Меликов85. Выразили готов ность подать протесты и подали их Демидов, Бах, Поклевский86.

Позиция посла в Париже на фоне всеобщего энтузиазма выглядит изолированной. Целый комплекс факторов диктовал ему очень осторож ную, если не сказать нерешительную, политику. Свой отказ последовать примеру Бахметева Маклаков объяснял тем, что вручение им веритель ных грамот было отложено, и он был принят президентом республики только в частной аудиенции87. Действительно, он пользовался положени ем посла не только по назначению русского правительства, но и по благо волению французских властей, что делало его поведение чрезвычайно от них зависимым. На него влияла, по-видимому, и обстановка во Франции, общество которой тяжело переживало выход России из войны, как изме ну союзническому долгу. Одной из важнейших задач его деятельности в этот период, о чем он неоднократно писал коллегам, было не создать но вых осложнений, каких-либо затруднений принимающей стороне88. Его аргументация отказа от коллективного протеста дипломатического кор пуса в целом характеризует личную позицию посла и кадета Маклакова в этот период. Он считал, что такой демарш послов неприемлем, потому что, «во-первых, даст возможность большевикам увидеть в этом вмеша тельство иностранцев и натравлять на иностранцев в России», чего он, по его собственному утверждению, более всего боялся. Во-вторых, «пуб личное официальное выступление послов, ранее, чем открыто высказа лись сами правительства, при коих они аккредитованы», ему представля лось некорректным относительно этих правительств. В-третьих, свое отношение послы, по его мнению, могли высказать частным образом, «не в виде шага, который связал бы самые правительства, которым придется практически решать вопрос о признании, может быть, непредвиденных и спорных новых комбинаций»89. Таким образом, позиция посла России К. Д. Набоков послу 14/27 декабря 1917 г. б/н;

Крупенский // ГАРФ.

Ф. 10003. Карт 86. Р. 5.

Е. П. Демидов послу 18 ноября – 1 декабря 1917 г. № 695;

Г. Г. Бах послу ноября – 1 декабря 1917 г. б/№ // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 73об.;

Теле грамму С. А. Поклевского-Козел К. Д. Набоков передал в Париж 19 ноября – 2 де кабря за № 959 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 76об.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову, копии в Рим, Вашингтон 1/14 ноября 1917 г. // АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 148;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 21.

См., напр., Посол В. Н. Крупенскому и в Христианию, Мадрид, Стокгольм, Берн и Копенгаген 21 ноября/4 декабря 1917 г. № 1182 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 81.

В. А. Маклаков К. Д. Набокову 13/26 ноября 1917 г. № 586 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 7;

Ф. 356. Оп. 1. Д. 2. Л. 59-60.

208 Идеология и политика исходила из интересов скорее иностранцев, чем русских. Он неоднократ но старался корректировать высказывания своих коллег, указывая, на пример, посланнику в Афинах Демидову на нежелательность употребле ния термина «узурпаторское правительство», до тех пор, пока в этом не духе не высказались власти страны пребывания90. Сам он «тщательно избегал всяких шагов, которые толкали бы французское правительство на какие-либо связывающие его заявления, отрезающие ему путь в буду щем» 91. Показательно и неоднократное использование им в телеграммах местоимения «моё» в отношении французского правительства («пока не выясню, какую позицию намерено занять моё правительство»)92.

С другой стороны, позиция Маклакова объясняется, по-видимому, присущим русским общественным деятелям недоверием по отношению к государственному аппарату и его чиновникам. В его конкретном слу чае это отношение усугубилось неприветливой встречей, оказанной ему со стороны карьерных дипломатов, служивших в посольстве в Пари же93. Пользуясь положением посла для ведения собственной политиче ской работы, он ревниво относился к попыткам дипломатов принять на себя организующую роль: «Всяким заявлениям и протестам против большевиков я сочувствую и содействую, но думаю, что они не должны исходить от дипломатических представителей»94.

Итак, в ответ на предложение, прозвучавшее из Рима, Маклаков, пренебрегая исключительным характером ситуации, заявил, что «кол лективность заявления подорвала бы его значение как акта должностно го лица как такового в пределах его обычных отношений к правительст ву, при коем оно аккредитовано», в случае же коллективного обращения к публике послы, как он полагал, могли выступать лишь как частные В. А. Маклаков посланнику в Афинах 23 ноября/6 декабря 1917 г. № 1191 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3.

Посол — русским представителям 20 ноября/3 декабря 1917 г. № 1180 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 179-180;

Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 78-79. См также: Посол В. Н. Крупенскому и в Христианию, Мадрид, Стокгольм, Берн и Копенгаген 21 ноября/4 декабря 1917 г. № 1182 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537.

Посол — русским представителям 20 ноября/ 3 декабря 1917 г. № 1180 // ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 2. К. 3;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 179-182;

Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 78-79.

О снисходительном третировании Маклакова со стороны советника посоль ства Базили пишет Г. Н. Михайловский. См.: Михайловский. 1993. С. 329.

Посол — послу в Риме, копии в Вашингтон, Токио, Лондон 19 ноября – декабря 1917 г. № 1177 // ГАРФ. Ф. 10003. Карт 86. Р. 5;

АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524.

Д. 3537. Л. 75.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… лица95. Сам он посчитал необходимым передать 16 ноября 1917 г. во французский МИД следующее заявление: «Русское посольство в Пари же доводит до сведения французского правительства глубокое возму щение, которое оно испытывает по поводу публикации в Петрограде секретных договоров, заключенных между Россией и ее союзниками, публикация которых представляет со стороны ее организаторов одиоз ное нарушение подписанных обязательств» (перевод мой — Е. М.)96. Он телеграфировал этот текст в российские посольства и миссии, как мате риал для возможных аналогичных акций с их стороны97. Действовавшая в дипломатической среде инерция дисциплины позволила ему сорвать коллективное выступление. Даже старейшина Корпуса, не изменив сво ей точке зрения и продолжая считать общее заявление представительств полезным, посчитал необходимым подчеркнуть полное единодушие между послами в оценке позорного разоблачения секретных докумен тов и передал министру иностранных дел заявление «совершенно тож дественное» тому, что было сделано в Париже. Еще сохраняя иллюзии относительно позиции Маклакова, он предлагал все же организовать общее выступление98. Его поддержал Крупенский из Токио99.

Степень лояльности Гирса не разделили другие представители России. С формой, приданной протесту послом в Париже, категориче ски не согласился Набоков. Он решил пойти по уже проторенному пути, придав гласности резолюцию, выработанную на собрании в посольстве ведущими деятелями русской колонии в Лондоне100. Собственный текст ноты протеста выработал посланник в Греции Демидов: «Имею честь направить Вашей светлости в качестве представителя России, воюющей и связанной торжественным пактом с союзниками, свое возмущение демаршем, только что сделанным по приказу узурпаторского прави тельства в Петрограде по поводу заключения перемирия с армиями цен тральных держав». До передачи греческому правительству он разослал В. А. Маклаков циркулярно 16/29 ноября 1917 г. // Чему свидетели мы бы ли… Кн. 2. С. 387.

Приложении за № 2 к циркулярной телеграмме В. А. Маклаков а № 1168 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 58.

Циркулярная телеграмма В. А. Маклаков а от 16/29 ноября 1917 г. № 1168 // Чему свидетели мы были… С. 387.

М. Н. Гирс послу 13/26 ноября 1917 г. № 913;

то же Набокову за № 912 // АВПРИ. Ф. 187. Оп. 524. Д. 3537. Л. 67об;

АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 111.

В. Н. Крупенский.20 ноября/3 декабря 1917 г. № 515 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537.

К. Д. Набоков послу 17/30 декабря 1917 г. № 951 // ГАРФ. Ф. 10003. Карт 86. Р. 5;

АВПРИ. Ф. 356. Оп. 1. Д. 2. Л. 58.

210 Идеология и политика этот документ коллегам по Корпусу для оценки в плане выработки «единства действий»101. Маклаков, как указывалось выше, выразил со мнение в целесообразности использования термина «узурпаторское правительство». Набоков, напротив, этот текст вполне одобрил. Деми довскую редакцию он использовал для ноты, которую передал англий скому правительству 23 ноября102. Самостоятельно пришло к тем же оценкам и использовало спорную характеристику в своем протесте по сольство в Копенгагене103. Изолированную позицию занял в споре о протесте Стахович, посчитавший, что такой шаг послужил бы совер шенно ненужным приобщением нейтральных испанцев к внутренним делам Антанты, тем более что среди опубликованных большевиками документов ни одного договора с Мадридом не было. Он ограничился выражением коллегам по дипкорпусу в Мадриде своего негодования и сообщением для печати. Однако позиция октябриста Стаховича объяс няется не столько нейтралитетом Испании (тот же нейтралитет нис колько не помешал миссии в Копенгагене проводить жесткую линию), сколько сложностью его положения посла, не вручившего верительных грамот, и близкими по духу Маклакову взглядами.

В целом можно сделать вывод, что отношение к этому важнейше му для Корпуса вопросу зависело не от объективных факторов местона хождения посольства или наличия в той или иной стране сильной рус ской колонии, а от личных политических взглядов и темперамента глав, а иногда и сотрудников представительств.

Итак, мы проследили первые шаги дипломатов старой России на пу ти, который приведет их в начале 1919 г. к созданию совещания диплома тов и общественных деятелей, переименованного позднее в Русское по литическое совещание, пути, который они пройдут вместе с Белыми армиями в гражданскую войну и который им предназначен судьбой в межвоенный период. Можно констатировать, что уже в этот начальный период в спорах выкристаллизовались основные положения, которые сформировали политический и организационный облик дипломатической структуры антибольшевистского движения — Зарубежной России.

Оставшись без связи с Родиной, дипломаты, работавшие за рубе жом, доказали, что они отнюдь не винтики в сложной машине россий Е. П. Демидов К. Д. Набокову 20 ноября/3 декабря 1917 г. № 700 // АВПРИ.

Ф. 184. Оп. 520. Д. 1727. Л. 2.

К. Д. Набоков послу 23 ноября/6 декабря 1917 г. № 970 // АВПРИ. Ф. 187.

Оп. 524. Д. 3537. Л. 90 об.

М. Ф. Мейендорф в русское посольство в Париже и циркулярно 19 нояб ря – 2 декабря 1917 г. № 14362 // ГАРФ. Ф. 1003. Оп. 7.

Е. М. Миронова. Русская дипломатическая мысль… ской государственности. Революция, вызвав переворот в умах, развязала инициативу не только «низов». Представительства России проявили готовность к самостоятельной, творчески созидательной деятельности.

Уже в конце октября дипломаты совершили первый «переворот» в сознании и в своих действиях. Миссии быстро наладили контакты меж ду собой, сначала обмениваясь мнениями по поводу произошедшего и сразу вслед затем самостоятельно выработав общую позицию и образ действий на ближайшее будущее. Помимо того, что надо было опреде лить линию поведения в экстремальных обстоятельствах, под нее надо было подвести теоретические основания. Дипломатический Корпус уже в этот период выработал теорию двух Россий, противопоставив России большевистской Россию национальную. Тогда же в дипломатической переписке впервые прозвучала идея непредрешенчества.

С самого начала, с отказа признать правительство большевиков За граничный Корпус, как единственный продолжавший свободно дейст вовать осколок старой государственной структуры занял не свойствен ное дипломатическим учреждениям положение. Дипломаты создали единое русское небольшевистское «поле» за границей, на тот момент единственный организованный центр противодействия большевикам.

Уже в этот период свои отношения с центрами антисоветской борьбы они предполагали строить не иначе как партнерские. Этот подход по зволил Заграничному Корпусу старого МИД пережить все перипетии гражданской войны в России, а по ее окончании продолжить защищать интересы русских эмигрантов.

БИБЛИОГРАФИЯ Бочарова З. С. «…не принявшие иного подданства». Проблемы социально-правовой адаптации российской эмиграции. СПб.: Нестор, 2005. С. 121-122, 186-192, 201 226 и др.

Будницкий О. В. Деньги русской эмиграции: Колчаковское золото 1918–1957.

М.: Новое литературное обозрение, 2008. С. 160-321.

Будницкий О. В. Послы несуществующей страны // «Совершенно лично и довери тельно!» Б. А. Бахметев — В. А. Маклаков. Переписка 1919–1951. В 3-х тт. М. Стенфорд. 2001. Т. 1. С. 1-115.

Волков Ф. Д. Тайны Уайтхолла и Даунинг-стрит. М., 1980. С. 22.

Документы внешней политики Советского Союза: В 24 т. Т. 1. М.: Госполитиздат, 1957. С. 11-44.

Йованович М. Русская эмиграция на Балканах 1920–1940. М.: Русский путь, 2005.

С. 23-45 и др.

Кононова М. М. Русские дипломатические представительства в эмиграции (1917– 1925). М.: ИВИ РАН, 2004.

212 Идеология и политика Листиков С. В. Мир без России: Представительство Белого движения на Парижской конференции // Вестник МГИМО-Университета, 2009. № 1. С. 15-29.

Листиков С. В. Президент В. Вильсон, русские небольшевистские силы и конфе ренция на Принцевых островах // Американский ежегодник 2007. М.: Наука, 2009. С. 260-286.

Материалы дипломатической переписки представительств Белого движения // АВПРИ. Ф. 184, 187.

Материалы дипломатической переписки представительств Белого движения фонда Парижского посольства из Гуверовского института войны и мира, в микрофиль мах переданного в Государственный архив Российской Федерации // ГАРФ.

Ф. 10003.

Миронова Е. М. Дипломатические представительства Белой России в эпоху револю ций, Гражданской войны и эмиграции // Диаспора. Новые материалы. Т. VI. Па риж-Санкт-Петербург: Athenaeum-Феникс, 2004. С. 89-134.

Михайловский Г. Н.Записки. Из истории российского внешнеполитического ведом ства. Кн. 2. М.: Международные отношения,1993. С. 329.

Набоков К. Д. Испытания дипломата. Стокгольм: Северные огни, 1923. С. 1-187.

Подалко П. Э. Япония в судьбах россиян. М.: Крафт+, 2004. С. 118-201.

Смолин А. В. Российские дипломаты за рубежом (октябрь 1917 – ноябрь 1918 г.):

попытки объединения // Международные отношения в новое и новейшее время.

Материалы международной научной конференции СПб., 2005. С. 288-295.

Чему свидетели мы были… Переписка бывших царских дипломатов 1934–1940. В 2-х книгах. Кн. 2. М.: Гея, 1998.

Миронова Елена Михайловна, к.и.н., доцент, старший научный сотрудник ИВИ РАН;

alena.stankina@rambler.ru.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.