WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Политическая экономия ИнСТИТуТы И ЭконоМИчеСкое РазВИТИе: ТеоРИя И ЭМПИРИка (обзор современных исследований) Тимур НАТхоВ

Введение Plt кандидат экономических наук В POLITIKA современном мире наблюдают доцент кафедры институциональной ся большие различия в уровне экономики ГУ—ВШЭ экономического развития стран мурат БоРАНУКоВ и регионов. В последние два десяти • • студент 4 курса Финансовой Академии летия в экономической науке возрос при Правительстве рФ µ OIKONOMIA интерес к объяснению этих разли чий. Существует несколько гипотез, выявляющих основные факторы экономического развития. Данная статья представляет собой попытку суммировать результаты исследо ваний последних лет, отделить об ласть общепризнанных фактов от предположений и гипотез, которые еще ждут своего подтверждения либо опровержения.

1. Три главных вопроса Статистические данные показыва ют, что распределение доходов в ми ре происходит крайне неравномерно.

На рис.  представлены данные о рас пределении ВВП на душу населения (в ценах 2005 года) по 87 странам в 960, 980 и 2000 годах. Диаграмма демонстрирует постепенный сдвиг кривых распределения в правую сторону, что отражает рост средних доходов. В 960 году более 80% стран мира имело средний доход на душу населения меньше 0 тыс. долл.

в год. К 2000 году доля таких стран сократилась до 65%.

Средний уровень ВВП на душу населения в мире вырос за этот период с 4 тыс. долл. до более чем 0 тыс. долл. в год. В то же время кривая становится более растянутой по горизонтальной оси, что отражает увеличение степени неравенства.

В таблице представлена описа тельная статистика ВВП на душу 130 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика Источник: данные Penn World Table 6.3 (pwt.econ.upenn.edu).

рис. 1. Распределение ВВП на душу населения в мире (млн долл.) Таблица Описательная статистика по ВВП на душу населения (тыс. долл. 2005 года) 1960 1980 2000 Среднее 4 9379 0 865 3 Медиана 2575 4883 6025 Стандартное отклонение 3922 3 495  896 4 67 Коэффициент вариации 0,95 ,44 ,0 , N  64 88  Источник: данные Penn World Table 6.3.

населения — самого распространенного показателя экономического разви тия — по данным Penn World Table 6.3. Видно, что стандартное отклонение ВВП на душу населения и коэффициент вариации (отношение стандартного отклонения к среднему) значительно возросли за последние десятилетия. По данным на конец 2007 года, средний доход в десяти самых богатых странах превышает средний доход в десяти самых бедных в 85 раз.

Представленные данные выявляют два важных факта: () между странами существует значительная разница в среднедушевых доходах;

(2) на протяже нии последних четырех десятилетий эта разница увеличивается.

Различия в доходах — лишь отражение значительных различий в качест ве жизни. Данные международной статистики свидетельствуют о том, что высокий уровень доходов положительно связан с уровнем потребления, про должительностью жизни, качеством медицины, доступностью образования и другими показателями развития.

На рис. 2 показана взаимосвязь между среднедушевыми доходами и ожи даемой продолжительностью жизни по выборке из 75 стран. Высокий и ста тистически значимый положительный коэффициент корреляции между этими показателями (0,78) говорит о тесной связи — в странах с более высокими доходами продолжительность жизни выше. Аналогичная связь прослежива ется между уровнем развития и многими другими показателями, такими как уровень младенческой смертности (число не доживших до  года на 000 че Ближайший год, по которому доступны данные Penn World Table 6.3.

 Тимур НАТхОВ, мурат БОрАНУКОВ ловек населения), доступность об разования (доля людей со средним образованием), количеством совер шаемых преступлений и др. Самое простое объяснение на блюдаемых различий в уровне развития заключается в разнице в темпах роста. Простой арифмети ческий расчет показывает, что если две страны имеют одинаковый ис ходный уровень доходов и в одной из них ВВП на душу населения Источники: данные Penn World Table 6.3;

World Development Indicators (data.worldbank.org).

ежегодно растет на 2%, а в другой экономический рост отсутствует, то рис. 2. Ожидаемая продолжительность жизни и ВВП на душу населения через двадцать лет разница в сред нем доходе составит почти полтора раза, а через тридцать пять лет она удвоится. Таким образом, экономический рост является ключом к высоким стандартам качества жизни.

Понятие современного экономического роста ввел в научный оборот аме риканский экономист российского происхождения, лауреат Нобелевской премии Саймон Кузнец, определивший его как долгосрочный процесс, при котором темпы роста производства устойчиво превышают темпы роста населе ния3. Большинство исследователей датирует начало этого процесса двадцатыми годами ХIХ века — периодом, последовавшим за наполеоновскими войнами.

Есть и иные точки зрения, однако дискуссия о датах не имеет принципиаль ного значения. Очевидно, что резкое ускорение темпов роста душевого ВВП началось в западноевропейских странах на рубеже ХVIII и ХIХ веков и по степенно с разной скоростью распространилось на другие регионы мира.

На рис. 3 показана динамика экономического роста за последние двести лет в укрупненных регионах мира на основании данных исторической статис тики Ангуса Мэддисона4. Как видно из рисунка, первыми регионами, в ко торых произошло устойчивое увеличение подушевого дохода, стали Западная Европа и некоторые европейские колонии (США, Канада, Австралия, Новая Зеландия). Ранний старт одних регионов и отставание других привели к дра матическим различиям в уровне жизни сегодня. Понимание современных различий в уровне развития требует детального изучения причин, по кото рым экономический рост начался именно в Западной Европе и именно на рубеже ХVIII—ХIХ веков.

Таким образом, факты ставят перед исследователями экономического роста три основных вопроса:

() Как объяснить существующие различия в уровне развития?

(2) Почему некоторые страны быстро растут, а другие стагнируют?

(3) Каковы фундаментальные причины устойчивого экономического роста, который начался около двухсот лет назад в странах Западной Европы?

Более того, международные опросы о ценностях (World Values Survey), которые проводятся в нескольких десятках стран с начала 980-х годов, говорят о том, что многие качественные характеристики сообщества, такие как чувство общей удовлетворенности жизнью, доверие к незнакомым людям, чувство безопасности, положительно коррелируют со средним уровнем доходов в стране.

Kuznets S. Modern Economic Growth: Rate, Structure and Spread. New Haven, 966.

Maddison A. The World Economy: A Millenial Perspective / Development Center Studies. OECD.

Paris, 200.

132 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика Источник: Maddison A. The World Economy: A Millenial Perspective.

рис. 3. Динамика ВВП на душу населения по укрупненным регионам мира (долл. США 1990 года) Как отмечает Д. Асемоглу5, эти вопросы, вероятно, являются самым боль шим вызовом современным наукам об обществе. Ответы на них важны не только для понимания существующих фактов, но и для разработки политики, способствующей экономическому росту.

2. Теории роста: капитал, технологии и производительность Неоклассическая теория роста говорит о том, что темпы роста экономики определяются накоплением физического капитала и изменением количес тва рабочей силы6. Эмпирическая проверка модели на данных США с  по 949 год показала, что вклад этих факторов обеспечил лишь около 2% прироста средних доходов за данный период7. Большая часть роста объяс няется фактором «технического прогресса». Объяснительная сила модели Солоу ограничена предположениями об экзогенности технического про гресса и постоянной норме инвестиций в основной капитал. Тем не менее, несмотря на свою неполноту, эта теория задала удобную систему координат, ориентируясь на которую следующие поколения экономистов развивали и дополняли идеи Солоу.

Важнейшим этапом этого развития стало появление эндогенной теории роста во второй половине 980-х годов8, которая учитывала влияние образо вания и технологических инноваций в качестве внутреннего (эндогенного) фактора экономического роста. Основной вывод теории состоит в том, что образование и научные исследования, будучи отдельным сектором эконо мики, производящим новые знания, вносят решающий вклад в повыше ние производительности и, следовательно, в увеличение богатства народов.

Эмпирические исследования подтвердили эти выводы. В своей наиболее известной работе Н. Мэнкью, Д. Ромер и Д. Вэйл провели регрессионный Acemoglu D. Introduction to Economic Growth. Princeton University Press, 2009.

Solow R.M. A Contribution to the Theory of Economic Growth // The Quarterly Journal of Economics. 956. Vol. 70. No . P. 65—94.

Solow R.M. Technical Change and the Aggregate Production Function // The Review of Economics and Statistics. 957. Vol. 39. No 3. P. 32—320.

Romer P. Endogenous Technological Change // The Journal of Political Economy. 990. Vol. 98.

No 5. Р. S7—S02;

Lucas R. On the Mechanics on Economic Growth // Journal of Monetary Economics. 988. Vol. 22. Р. 3—42.

Тимур НАТхОВ, мурат БОрАНУКОВ анализ факторов экономического роста по выборке стран за период с  по 985 год9. Результаты показали, что человеческий капитал, измеренный как доля работников со средним образованием, значительно увеличивает долю объясняемой дисперсии в уровне развития.

Эти результаты, однако, не решили всех вопросов. Оставалось неясным, что именно определяет нормы накопления физического и человеческого капитала, что стимулирует агентов внедрять новые технологии? Теории роста не хватало фундаментальной микроэкономической основы. Как отмеча ет Уильям Истерли, экономисты часто забывали собственное утверждение о том, что «люди реагируют на стимулы»0. Пытаясь объяснить функциони рование экономики через агрегированные макропоказатели, они упускали из виду поведенческие основы экономической деятельности.

Этот пробел взялась заполнить неоинституциональная теория, которая утверждает, что именно стимулы к производственной деятельности и опре деляющие их «правила игры» в обществе (институты) отвечают за большую часть экономического успеха.

3. Институты имеют значение Первые теоретические исследования, утверждающие ключевую роль инс титутов в экономическом развитии, связаны с именем Дугласа Норта. Будучи специалистом по экономической истории, Норт рассматривал экономическое развитие в широком контексте исторических, социальных и политических усло вий, которые до этого редко привлекали внимание экономистов. В совместной работе с Р. Томасом Норт указывает, что факторы, которые обычно рассматри ваются как причины экономического роста (накопление капитала, рост уровня образования, технологические новации и пр.), «не являются причинами роста;

они и есть рост». Фундаментальной основой развития, по мнению авторов, являются экономические институты — прежде всего надежная защита прав собственности и гарантии исполнения контрактов. В отсутствие этих условий у экономических агентов нет стимулов к инвестициям в физический и чело веческий капитал, нет желания внедрять новые технологии, нет возможности выходить на новые рынки. Кроме того, недостаточная защита собственности и контрактов создает систему, в которой непродуктивная деятельность (во ровство, вымогательство, коррупция и пр.) становится более привлекательной сферой приложения усилий, нежели деятельность продуктивная. Выражаясь экономическим языком, рост начинается там, где чистая норма отдачи от уси лий приближается к общественной норме отдачи2. Основной вывод работы Mankiw N.G., Romer D., Weil D.N. A Contribution to the Empirics of Economics Growth // The Quarterly Journal of Economics. 992. Vol. 07. No 2. Р. 407—437.

Easterly W. The Elusive Quest for Growth: Economist’s Adventures and Misadventures in the  Tropics. MIT Press, 200.

North D., Thomas R. The Rise of Western World: A New Economic History. Cambridge:

 Cambridge University Press, 973. Р. 7.

Чистая норма отдачи (private rate of return) — это сумма экономических выгод, получаемых  индивидом от собственных усилий. Общественная норма отдачи (social rate of return) — это чистые выгоды общества от тех же усилий. Они могут быть как положительными в случае производительной деятельности (производство товаров и услуг, повышение образовательного уровня, внедрение технологий и т. п.), так и отрицательными в случае непроизводительной деятельности (отъем собственности, обман контрагентов, коррупция и т. п.). Сближение этих показателей означает, что деятельность индивида, приносящая ему экономические выгоды, положительно сказывается на всех членах общества (обладает положительными внешними эффектами). Напротив, деструктивное предпринимательство, повышая благосостояние одного, уменьшает выгоды другого (внешние эффекты отрицательные).

134 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика Д. Норта и Р. Томаса состоит в том, что промышленная революция в Запад ной Европе не была источником современного экономического роста. Она была результатом появления институтов, стимулирующих производительную деятельность. Этот вывод согласуется с исследованиями многих историков, однако экономическая наука требует проверки гипотез на реальных коли чественных данных.

Резкий рост количественных межстрановых исследований в эконо мике наблюдается с начала 990-х годов. Это объясняется как минимум двумя причинами. Во-первых, к этому времени появились сопоставимые статистические данные по большинству стран мира за довольно продол жительный период3. Во-вторых, развитие компьютерной техники и по явление статистических пакетов анализа данных значительно упростило трудоемкие расчеты.

Одним из первых исследований, где проводится эконометрический анализ влияния институтов на рост, стала работа П. Кифера и С. Нака4. Авторы проверяют гипотезу «условной конвергенции», суть которой заключается в том, что бедные страны при наличии сильных институтов будут расти быстрее богатых. Основная проблема, с которой сталкиваются исследова тели, — проблема измерения качества институтов. В идеале показатели ка чества должны быть сопоставимы между странами и периодами, измерять одни и те же характеристики институциональной среды и быть максимально объективными. В отсутствие таких данных авторы пользуются измерением страновых рисков, которое проводят частные компании для иностранных инвесторов (наиболее известные — International Country Risk Guide и Business Environmental Risk Intelligence)5. В число показателей входят:

• риск экспроприации собственности;

• риск аннулирования контракта правительством;

• индекс верховенства закона;

• индекс ограничений для исполнительной власти;

• индекс качества бюрократии;

• индекс коррупции.

В качестве зависимой переменной в уравнении регрессии выступают сред ние темпы роста подушевого ВВП в стране за период с 960 по 989 год.

Также авторы вводят контрольные переменные на уровень образования, при рост рабочей силы и разрыв в доходах с лидирующей экономикой — США.

Результаты свидетельствуют, что способность страны обернуть свою «относительную отсталость» в преимущество в виде высоких темпов роста зависит от качества институтов. Если права собственности и контракты за щищены плохо, то больший разрыв с лидером будет только снижать темпы роста. Напротив, конвергенция уровней развития, то есть опережающие темпы роста бедной страны по сравнению с богатой, возможна при наличии сильных институтов.

Достаточно упомянуть данные Всемирного банка, МВФ, историческую статистику Ангуса  Мэддисона, а также известную базу данных, созданную в Центре международных сопоставле ний Университета Пенсильвании (Penn World Tables). См.: Summers R., Heston A. A New Set of International Comparisons of Real Product and Price Level Estimates for 30 Countries. 950—985 // Review of Income and Wealth. 988. XXXIV. P. —26.

Knack S., Keefer P. Why Don’t Poor Countries Catch-Up? A Cross-National Test of an  Institutional Explanation // Economic Enquiry. 997. Vol. 35. P. 590—602.

Авторы аргументируют свой выбор простым, но убедительным соображением. Указанные  исследования являются коммерческим продуктом, которым пользуются крупные международные компании, принимая решения об инвестициях. Таким образом, они прошли «тест рынка» и впол не могут служить источником информации о состоянии деловой среды в той и иной стране.

Тимур НАТхОВ, мурат БОрАНУКОВ Кроме того, авторы проверяют гипотезу обратной связи: экономический рост повышает ценность ресурсов и создает стимулы к установлению прав собственности и улучшению институциональной среды. Проблему обратной причинности, которая является стандартной в эмпирических исследованиях, авторы решают путем различных спецификаций уравнения регрессии. Если бы экономический рост был причиной улучшения институтов, то показатели их качества на конец рассматриваемого периода оказались бы выше в быст рорастущих странах. Этого, однако, не наблюдается — качество институтов на начало периода определяет средние темпы роста в последующие годы6.

В работе П. Мауро впервые проводится эмпирическая оценка влияния коррупции на экономический рост7. Автор анализирует связь темпов эконо мического роста, с одной стороны, и качества бюрократии и уровня корруп ции, с другой, на выборке из нескольких десятков стран. Дебаты о причинах и последствиях коррупции в зарубежной политологической литературе сфор мировали две гипотезы. Согласно первой, коррупция есть результат избы точного регулирования экономики, которое устанавливают властные элиты с целью получения административной ренты. В этом случае коррупция се рьезно ограничивает возможности для продуктивного предпринимательства, снижает инвестиционную активность, замедляет внедрение новых продуктов и технологий8. Согласно второй гипотезе, коррупция может способствовать экономическому развитию, ускоряя бюрократические процедуры и стимули руя чиновников конкурировать за ограниченные ресурсы9. П. Мауро впервые попытался протестировать эти гипотезы на реальных данных и обнаружил, что показатели коррупции отрицательно коррелируют с темпами экономического роста и уровнем инвестиций. Эта связь устойчива к введению контрольных переменных (доход на душу населения, уровень образования и пр.) и прояв ляется во всех странах. Улучшение показателей качества бюрократии и сниже ние уровня коррупции на одно стандартное отклонение ведет к повышению средних темпов роста на ,3 и 0,8% соответственно. Более того, используя в качестве инструментальной переменной20 коэффициент этнолингвистической неоднородности2, автор заключает, что качество бюрократии и уровень кор рупции определяют значительную долю вариации в доходах между странами.

Этот способ нельзя считать полностью удовлетворительным с технической точки зрения.

 Проблема причинности решается в более поздних работах с помощью метода инструментальных переменных.

Mauro P. Corruption and Growth // The Quarterly Journal of Economics. 995. Vol. 0. No 3.

 P. 68—72.

Shleifer A., Vishny R. Coppurtion // The Quarterly Journal of Economics. 993. Vol. 08. No 3.

 P. 599—67.

Huntington S. Political Order in Changing Societies. Yale University Press, 968.

 Метод инструментальных переменных используется в тех случаях, когда стандартные методы (к примеру, метод наименьших квадратов) дают смещенные и несостоятельные оценки параметров эконометрических уравнений по причине коррелированности объясняющих пере менных с остатками модели (проблема эндогенности). Отыскание инструментальных перемен ных позволяет решить проблему эндогенности, поскольку они некоррелированы с остатками модели, но коррелируют с одной из объясняющих переменных.

Коэффициент этнолингвистической фракционализации (ELF index) измеряется от 0 до  2 и показывает вероятность того, что два случайно отобранных человека в данной стране прина длежат к разным этнолингвистическим группам. Чем ближе к единице, тем страна этнически более разнородна. Наибольший коэффициент в Анголе, Бангладеш, Индии, Индонезии, Иране.

Наименьший в Южной Корее, Японии, Германии, Норвегии. Этот показатель часто исполь зуется в эмпирических работах в качестве инструментальной переменной, поскольку является экзогенным (внешним) по отношению к экономике и, как показывают исследования, влияет на экономические результаты только посредством институтов.

13 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика В работе Р. Хэлла и Ч. Джонса задается вопрос: почему одни страны производят больше других?22 В отличие от предыдущих работ авторы ис следуют не темпы экономического роста за период, а уровень ВВП на душу населения в определенный год. В теоретическом плане их объяснение мож но представить следующим образом. Уровень экономического развития страны определяется тремя переменными: () инвестиции в физический капитал;

(2) инвестиции в человеческий капитал и (3) производительность.

В терминах производственной функции Кобба—Дугласа это можно записать следующим образом:

, где: Ki — запас физического капитала, Hi — запас человеческого капитала (с учетом количества лет образования), Ai — производительность труда, — норма замещения труда и капитала.

На основе этого подхода авторы проводят декомпозицию ВВП на три составляющие: физический капитал, человеческий капитал и производитель ность23. Результаты показывают, что в странах с высоким уровнем произво дительности — самые высокие доходы на одного работника (коэффициент корреляции между этими показателями 0,89). Доходы на одного работника в пяти самых богатых странах в 3,7 раза выше, чем в пяти самых бедных.

Большая часть этих различий объясняется производительностью работни ков — в отсутствие разницы в производительности доходы первой пятерки стран были бы лишь в 4 раза больше пятерки самых бедных. Таким образом, различия в количестве накопленного физического капитала (зданий, соору жений, оборудования) и человеческого капитала (доля людей со средним образованием) объясняют лишь незначительную долю дисперсии в доходах.

Ключевой фактор развития — производительность работника.

Если производительность так важна, то чем она определяется? И что мешает стра нам ее повышать? Гипотеза авторов состоит в том, что базовым фактором экономичес кого развития является «социальная инф раструктура», или, говоря более формаль но, набор институтов, которые определяют стимулы к производственной деятельности.

Такой подход позволяет отделить непосред ственные факторы экономического роста (накопление капитала и производительность) рис. 4. Факторы различий от фундаментальных причин. Схематично в уровне производительности подход авторов представлен на рис. 4.

В качестве измерителей качества социальной инфраструктуры авторы ис пользуют показатели Counrty Risk Guide. Два показателя, характеризующих способность государства защищать права собственности от посягательств частных агентов: () закон и порядок (2) качество бюрократического аппа рата;

и три показателя, характеризующих само государство как потенциаль ного нарушителя экономических прав граждан: () коррупция, (2) риск экс проприации собственности и (3) риск аннулирования контракта. На основе Hall R., Jones C. Why Do Some Countries Produce So Much More Output Per Worker Than Others // The Quarterly Journal of Economics. 999. Vol. 4. No . P. 83—6.

Важно отметить, что производительность в терминах неоклассической теории роста пред ставляет собой «остатки» модели, то есть часть вариации ВВП на душу населения, которая не объясняется вложениями физического и человеческого капитала.

13 Тимур НАТхОВ, мурат БОрАНУКОВ этих показателей рассчитывается индекс социальной инфраструктуры для каждой страны (по шкале от 0 до ). Основной результат состоит в том, что производительность положительно коррелирована с индексом социальной инфраструктуры — увеличение индекса на 0,0 при прочих равных условиях приводит к увеличению производительности работника на 5%.

Можно ли в данном случае говорить о причинной связи? Для ответа ав торы применяют метод инструментальных переменных, где в качестве инс трументов используют показатели расстояния до экватора и процент жите лей страны, говорящих на одном из европейских языков. Эти переменные характеризуют географические условия и исторические корни институтов и тесно связаны с показателями социальной инфраструктуры. Анализ сви детельствует, что различия в производительности национальных экономик непосредственно связаны с качеством институтов.

Таким образом, эмпирические исследования показали, что экономический рост зависит от вложений в физический и человеческий капитал и от про изводительности, с которой используются эти факторы. Успех на всех этих фронтах определяется институциональной средой, где действуют индивиды и фирмы. Стимулы к производ ственной деятельности, создава емые институтами защиты прав собственности и контрактов, спо собствуют вложениям в техно логии и образование и, в итоге, повышению производительности каждого работника. Рис. 5 демон стрирует эти выводы по данным  стран мира, показывая, что увеличение риска экспроприа ции собственности (показатель качества институтов по 0-балль- Источник: Knack S., Keefer P. Why Don’t Poor Countries Catch-Up?

ной шкале, где увеличение баллов означает увеличение риска) ведет рис. 5. ВВП на душу населения и риск экспроприации собственности к снижению абсолютного размера ВВП на душу населения.

Если это действительно так, то почему одни общества смогли создать для себя эффективную систему институтов, тогда как другие в этом не преуспе ли? И почему отстающие не могут скопировать успешные схемы и догнать лидеров? Для ответа на эти вопросы необходимо углубиться в историю и рас смотреть экономическую эволюцию за длительное время.

4. История и эксперименты Общественные науки отличаются от естественных помимо всего прочего невозможностью чистого экспериментирования. Тем не менее исследовате ли находят примеры в истории, когда сходные по характеристикам страны («страны-близнецы») адаптируют у себя различные институциональные ре жимы. Наблюдая за результатами их развития, можно утверждать, что инс титуты действительно ответственны за большую часть различий. Наиболее очевидные примеры — две пары «близнецов»: Северная и Южная Корея и Восточная и Западная Германия. В обоих случаях одна из стран взяла курс на централизованное планирование и коллективную собственность, а другая сделала упор на развитие рынка и частной собственности. Поскольку стар 13 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика товые условия и все прочие факторы в данных примерах были практически одинаковыми, то различные итоги развития можно интерпретировать как результат фундаментального влияния институтов. Обществоведы называют такие примеры «естественными экспериментами в истории»24 и используют их при анализе влияния интересующих их факторов.

Еще один пример естественного эксперимента — колонизация европейца ми большей части света в XVI—XIX веках — подробно исследуется в работах Д. Асемоглу, С. Джонсона и Дж. А. Робинсона25. Авторы утверждают, что ис токи современных институтов следует искать в истории, и предлагают теорию, объясняющую различия в институциональном развитии европейских коло ний. Страны Северной и Южной Америки, Африки и Юго-Восточной Азии серьезно различаются по уровню развития и существующим институтам, но все они в свое время подверглись сильному влиянию европейцев. Европейцы применяли различные стратегии колонизации. На одних территориях были установлены институты изъятия ренты с целью вывоза ресурсов из колоний (например, в Южной Америке и большей части Африки). На других поселен цы закрепили институты защиты прав собственности для защиты имущест ва и создания стимулов к производственной деятельности (США, Канада, Австралия, Новая Зеландия). Институты закрепились и остались действу ющими после обретения этими территориями независимости и во многом определяют современное экономическое положение бывших колоний.

Выбор стратегии колонизации был не случайным. Он зависел от двух ключевых параметров: плотности местного населения и смертности европей ских поселенцев от инфекционных болезней. В регионах с низкой плотно стью местного населения и умеренным климатом европейцы селились сами.

Поэтому они были заинтересованы в установлении институтов, которые защищали бы их имущественные права и ограничивали полномочия верхов ной власти. Напротив, в регионах с высокой плотностью местного населения и опасными болезнями, к которым европейцы не имели иммунитета (в пер вую очередь такими, как малярия и желтая лихорадка), колонизаторы огра ничивались установлением временной военной администрации и осваивали эти территории «вахтовым методом». В этом случае в колонии устанавлива лись институты изъятия ренты, которые концентрировали экономическую и политическую власть в руках узкого круга лиц («элиты»), ограничивая возможности продуктивной деятельности для большинства населения.

Результатом колонизации стал «разворот фортуны» (reversal of fortune) — ре гионы, наиболее богатые и процветавшие в начале XVI века (Южная Америка, Индия, часть Африки), оказались в числе самых отсталых в конце XX века.

Авторы демонстрируют этот факт простым эмпирическим наблюдением — плот Дж. Даймонд и Д. Робинсон определяют естественный эксперимент как «сравнение — преимущественно с использованием количественных и статистических методов — различных систем, которые одинаковы по большинству параметров, но различаются теми факторами, влияние которых мы хотим изучить». Сфера применения естественных экспериментов не огра ничивается общественными науками, а распространяется на все виды знания, где исследователи вынуждены иметь дело с результатами действия интересующих их факторов и не в состоянии самостоятельно манипулировать их влиянием. Примеры таких наук: эволюционная биология, палеонтология, эпидемиология, историческая геология и астрономия (Diamond J., Robinson J.A.

Natural Experiments in History. Harvard University Press, 200. Р. 2).

Acemoglu D., Johnson S., Robinson J.A. The Colonial Origins of Comparative Development.

An Empirical Investigation // The American Economic Review. 200. Vol. 9. No 5. P. 369—40;

Acemoglu D., Johnson S., Robinsnon J.А. Reversal of Fortune: Geography and Institution in the Making of the Modern World Income Distribution // The Quarterly Journal of Economics. 2002. Vol. 7.

No 4. P. 23—294.

13 Тимур НАТхОВ, мурат БОрАНУКОВ ность населения в 500 году26 и ВВП на душу населения в 995 году в соответ ствующих странах отрицательно коррелированы с коэффициентом –0,6.

Ключевым фактором такой дивергенции уровней развития в бывших европейских колониях оказались привнесенные европей цами институты, которые, в свою очередь, зависели от географичес ких и демографических условий.

На рис. 6 показана взаимосвязь риска экспроприации собствен ности в 995 году и смертности европейских поселенцев в на чале XVI века по выборке из бывших европейских колоний. Источник: Acemoglu D., Johnson S., Robinsnon J.

В странах с неблагоприятными The Colonial Origins of Comparative Development.

на сегодняшний день условиями An Empirical Investigation.

для заселения европейцев наблю- рис. 6. Риск экспроприации собственности дается низкое качество институ- (1995 год) и смертность европейских поселенцев тов и соответственно низкая про- (начало XVI века) изводительность экономики.

Если институты являются важным фактором экономического роста, то неизбежно встают новые вопросы. Что определяет их различия в долго срочном периоде? Каким образом благоприятные для развития институты сформировались в самой Европе? И что препятствует совершенствованию существующих неэффективных правил в развивающихся странах?

5. «Восход Европы»: география, культура или институты?

Истории экономического роста посвящено множество научных работ27.

Попытки объяснения того, почему одни страны встали на путь экономического развития, а другие нет, можно свести к трем основным гипотезам: географи ческое положение, культура и институты. При этом исследователи признают, что столь сложное и многофакторное явление, как экономический рост, трудно объяснить единственной причиной. Задача заключается в том, чтобы выделить комплекс ключевых факторов и выявить механизмы их влияния.

Сторонники географической гипотезы утверждают, что внешние при родные факторы (климат, ландшафт, наличие полезных ископаемых и пр.) «ответственны» за различия в уровне производительности. Как мы увидим ниже, некоторые географические особенности страны (такие как наличие выхода к морю) действительно могут серьезно повлиять на траекторию раз В отсутствие точных данных о денежных доходах во многих регионах мира наилучшими показателями уровня развития страны являются плотность населения и уровень урбанизации (доля людей, живущих в населенных пунктах численностью более 5 тыс. человек). Согласно Байроху, только общества с высокой производительностью сельскохозяйственного труда и из лишками продуктов питания могут поддерживать существование крупных поселений с высокой плотностью в течение продолжительного времени (Bairoch P. Economics and World History.

Chicago: University of Chicago Press, 993).

В числе самых известных работы Пола Байроха (Bairoch P. Op. cit.), Фернана Броделя (Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.: В 3-х т. М.:

Весь мир, 2006), Дугласа Норта (North D. Structure and Change in Economic History. N. Y.:

W.W. Norton & Co, 98), Дэвида Лэндиса (Landis D. The Wealth and Poverty of Nations: Why Some Are So Rich and Some So Poor. N. Y.: W.W. Norton & Co, 988).

140 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика вития, однако одного лишь географического фактора не достаточно для объяснения существующих различий в производительности.

Гипотеза «культуры» утверждает, что ценности, верования и предпочте ния оказывают сильное влияние на экономическое поведение индивидов.

К примеру, отношение людей к богатству, труду, удаче и своему профессио нальному назначению во многом определяет их стимулы к производственной деятельности (так, конфуцианство поощряет трудолюбие, а буддизм — нет, и т. д. и т. п.). Одним их первых сторонников этой гипотезы был немецкий социолог Макс Вебер, утверждавший, что церковная Реформация, породив шая протестантское движение в христианстве, стала причиной ускорения экономического развития Западной Европы28.

В последние годы многие экономисты проявляют интерес к этой гипотезе.

В работе Г. Табеллини29 показано, что уровень доверия между людьми и нор мы морали тесно связаны с качеством институтов и уровнем экономического развития. Л. Зингалес с соавторами показывают, что различия в развитии регионов Италии могут объясняться высоким уровнем доверия в северных регионах и низким в южных30. В свою очередь, различия в уровне доверия определяются историческим прошлым — свободное самоуправление городов севера способствовало накоплению социального капитала граждан (доверия, способности к самоорганизации и коллективным действиям). В то время как несколько столетий владычества на юге Италии норманнов, анжуйцев и самое главное — испанцев такую возможность исключили. Общий вывод работ этого направления состоит в том, что культурные нормы формируются в прошлом, устойчивы во времени и тесно связаны с институтами.

Институциональная гипотеза утверждает, что основной фактор долгосроч ного роста — это «правила игры» в обществе, создающие рамки поведения для людей. Ключевое отличие институтов от культуры и географии заклю чается в том, что они легче поддаются изменениям и сознательному про ектированию. Поэтому институциональная гипотеза обладает сравнительно большей объяснительной силой в случае феномена «разворота фортуны», многочисленных примеров «экономических чудес» или результатов развития «стран-близнецов» в XX веке. В то же время объяснение «восхода Европы» основано на сочетании упомянутых трех гипотез.

В работе Асемоглу, Джонсона и Робинсона о происхождении институтов прав собственности в Западной Европе указывается, что эффективные ин ституты появлялись преимущественно в тех европейских странах, которые обладали географическим преимуществом выхода к Атлантическому побе режью3. Наличие длинной береговой линии облегчало устройство торговых портов и развитие морской торговли32. Расширение торговли повлияло на экономическое развитие посредством:

• повышения производительности в результате специализации и разде ления труда;

Вебер М. Избранное: Протестантская этика и дух капитализма. М.: РПЭ, 2006.

Tabellini G. Institutions and Culture // Journal of the European Economic Association Papers and Proceedings. 2008. Vol. 6. No 2—3.

Zingales L., Guizo L., Sapienza P. Long Term Persistence: Working Paper / University of Chicago.

2007.

Acemoglu D., Johnson S., Robinson J.A. The Rise of Europe: Atlantic Trade, Institutional Change 3 and Economic Growth // The American Economic Review. 2005. Vol. 95. No 3. P. 546—579.

Р. Камерон отмечает, что перевозка грузов по морю обходилась в несколько десятков раз дешевле на единицу веса, чем по суше в условиях средневековых технологий транспортировки.

Поэтому страны с выходом к морю изначально обладали преимуществом в развитии торговли (Камерон Р. Краткая экономическая история. От палеолита до наших дней. М.: РПЭ, 200).

Тимур НАТхОВ, мурат БОрАНУКОВ • обмена технологиями и новыми знаниями между торгующими сторо нами;

• возвышения класса торговцев, банкиров и судовладельцев в противовес традиционной аристократии.

Последний фактор, как показывает анализ статистических данных, стал ре шающим для установления институтов защиты прав собственности. Благодаря выгодам морской торговли богатеющее сословие купцов приобрело достаточ ную экономическую силу, а следовательно, и политическое влияние. Растущий и все более влиятельный предпринимательский класс установил систему сдер жек и противовесов для верховной власти — право установления налогов, таможенных пошлин и иных обязательных платежей постепенно перешло от монарха к более широким коалициям (крупных землевладельцев и торгового сословия), первым прообразам современных парламентов. Наиболее быстры ми темпами этот процесс происходил в Нидерландах и в Великобритании — странах, которые встретили начало эпохи Великих географических открытий с распределенной и более конкурентной политической властью. В Испании, Португалии и отчасти во Франции до начала активной торговли с колониями монархи обладали всей полнотой власти и после географических открытий установили монополию на атлантическую торговлю. Это предопределило сравнительную слабость коммерческого сословия и экономическое отставание этих стран от лидеров — Нидерландов и Великобритании. Рис. 7 показывает динамику уровня урбанизации в 300—850 годах по укрупненным регионам мира. Заметно, что доля проживающих в городах начала расти в Западной Европе и особенно сильно в странах, имеющих выход к Атлантическому оке ану, в конце XVI — начале XVII веков.

Основной вывод работы заключается в том, что атлантическая торговля внесла не только наиболее очевидный прямой вклад в экономическое разви тие Западной Европы в виде растущих доходов торгового сословия. Важным косвенным эффектом стало перераспределение политической власти, фор мирование институтов, которые ограничили всевластие монархов и позво лили вовлечь в экономическую деятельность широкие слои населения. При этом страны, в которых к началу эпохи Великих географических открытий политический режим не был абсолютистским, смогли воспользоваться пре имуществами атлантической торговли в большей мере, нежели остальные.

Источник: Acemoglu D., Johnson S., Robinsnon J. The Rise of Europe: Atlantic Trade, Institutional Change and Economic Growth.

рис. 7. Уровень урбанизации (взвешенный по численности населения), 1300—1850 годы (%) 142 Институты и экономическое развитие: теория и эмпирика 6. Выводы для исследователей и практиков Исследования последних лет показывают, что география, культура и ин ституты являются основными факторами различий в уровне развития стран и регионов. Очевидно, что эти факторы не действуют в изоляции и резуль тат экономического развития определяется их сложным взаимодействием.

Современные исследования предлагают использовать комбинацию этих гипо тез для объяснения существующих различий.

Д. Норт, Дж. Уоллис и Б. Вейнгаст попытались суммировать достижения последних лет, предложив общую теорию развития социальных систем33. По их мнению, по способу установления социального порядка все сообщества можно разделить на три основных типа: () первобытные (общества охот ников и собирателей);

(2) общества с закрытым доступом и (3) общества с открытым доступом. В первых порядок поддерживается за счет личных род ственных связей. В обществах с закрытым доступом порядок устанавливается государством как организацией, обладающей сравнительными преимущества ми в осуществлении насилия. При этом правители имеют преимущественное право на присвоение ренты (в этом и заключается суть «закрытого досту па»). Такой тип организации авторы называют «естественным государством», поскольку он существовал на протяжении большей части писаной истории в большинстве стран мира. В обществах третьего типа порядок поддержива ется посредством политической и экономической конкуренции. Он сложился около 300 лет назад примерно в 24 странах мира, и все они являются на данный момент наиболее развитыми в экономическом отношении.

Первобытный социальный порядок не может обеспечить существование сложных организаций. Порядок с ограниченным доступом способен поддер живать сложные организации, но налагает ограничения на их количество.

Наконец, порядок с открытым доступом обеспечивает свободный доступ к созданию новых организаций (фирм, ассоциаций и пр.). Импульс развитию дает переход от второго типа социальной организации к третьему. Ключевой вопрос, ответ на который еще предстоит найти, заключается в источнике социальной динамики. А именно — по каким причинам происходит переход от обществ одного типа к обществам другого типа?

С точки зрения практики достижения экономической науки последних лет говорят о том, что успех на пути экономического развития с большей вероятностью будет сопутствовать странам, которые делают акцент на инсти туциональных реформах. Преобразования законов о собственности, создание механизмов защиты контрактов, снижение политических рисков и барьеров входа на рынок для инвесторов могут способствовать высвобождению по тенциальной предпринимательской энергии и выходу на траекторию устой чивого экономического роста.

North D., Wallis J., Weingast B. A Conceptual Framework for Interpreting Recorded Human History // NBER Working Paper. 2006. No 2795.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.