WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ В. Б. ШЕПЕЛЕВА НЕКЛАССИКА, ПОСТМОДЕРНИЗМ, ПОСТНЕКЛАССИКА И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА* В статье предпринимается попытка

определиться с параметрами постнекласси ческой познавательной парадигмы, её отличиями от неклассики и постмодер низма с учётом современной хаотизированной теоретико-методологической ситуации в социально-гуманитарном знании и в отечественной историографии.

Ключевые слова: неклассика, постмодернизм, постнеклассика, синергетика, нелинейность, вероятностность, историзм.

Нам уже доводилось упоминать о путанице или разноречиях в употреблении терминов «неклассика» и «постнеклассика»1. Целый ряд вопросов обнаруживается по поводу разведения понятий «неклас сика» и «постнеклассика» в тексте фундаментального труда известно го философа-эпистемолога В. С. Стёпина «Теоретическое знание.

Структура, историческая эволюция. Формулировки, увязывающие «современную науку», «современность» с неклассикой, скорее, не исключение здесь, а правило2. Но в таком случае — где место постне классике, тем более, что в главе, посвященной неклассической науке, напрямую «работают» не просто синергетические аргументы, но и ученые-синергетики3? Некоторые авторские параметры неклассики, пожалуй, небесспорны ввиду своего, как представляется, постнеклас сического содержания. Речь о «вероятностной причинности» как есте ственной вероятностности в физическом мире, отказе от «методоло * Исследование выполнено при финансовой поддержке Федерального агентства по науке и инновациям в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009– 2013 гг.», государственный контракт № 02.740.11.0350.

См. хотя бы: Стенгерс. 2000. С. 20, 96.

Степин. 2003. С. 204, 229, 247, 392-401, 403, 613.

См.: Там же. Гл. V. С. 396-405.

356 Приглашение к дискуссии гии элементаризма» (но см. позиции А. Эйнштейна, С. Хокинга и дру гих, поныне поиски «скрытых переменных» среди атемпоралистов, «неклассиков» по В. С. Стёпину), о выборе в пользу холистского под хода (но см. резкий антихолизм «второго позитивизма», К. Поппера как социального философа, тем более П. Фейерабенда, и предположе ния самого автора относительно возможного «перехода на позиции абсолютного плюрализма и релятивизма «постпозитивистов» вооб ще);

речь о представлениях относительно мира как об иерархии раз личных порядков (ср. синергетическое о целом как иерархии темпо миров), об элементарных частицах как динамических структурах, «энергетических пучках» и материи, «пребывающей в непрерывном танце и вибрации»;

речь о сложных саморегулирующихся, самоорга низующихся системах, об открытом мире, открытой науке, и может быть особенно — об историзации и диалектизации науки и филосо фии науки и т.д.4 В то же время в тексте иногда прочитываются пост позитивистские формулы, построения, в том числе прямо переходя щие в постмодернистские (сюжеты о П. Фейерабенде, Ж. Бодрийяре и т.п.), как контекстно постнеклассические (ибо «новейшие») или как непосредственно таковые;

порой характеристики существенных си туаций, касающихся, скажем, картины мира, норм и оснований науки таковы, что непонятно, о неклассике или постнеклассике идет речь5.

Попробуем разобраться в соотношениях: постмодернизм, не классика и постнеклассика, притом что смешение, отождествление сущностей постмодернистских и постнеклассических — распростра ненное сегодня явление в отечественной социально-гуманитарной литературе. Причем далеко не в качестве неких небрежностей. Убеди тельное свидетельство тому — тексты энциклопедического уровня. В частности, Н. Б. Маньковская в статье «Деконструкция» пишет «об органической связи (постмодернистской по контексту) постфилосо фии с постнеклассическим научным знанием» (С. 215), а раскрывая содержание понятия «постмодернизм», утверждает: «В “силовое по ле” постмодернистской культуры попала постнеклассическая наука… Представители точных наук трактуют постмодернизм как стиль пост неклассического научного мышления»;

хотя тут же подчеркивает, что «постмодернистская эстетика берет на вооружение неклассическую См.: Там же. С. 391-402, 558,576, 602-610 и др.

Там же. С. 612-613, 615-616, 624-625.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… трактовку классических традиций», пишет о «работе» в пределах по стмодернистской эстетики неклассической онтологии и противопос тавляет в итоге «постмодернистскую» эстетику именно классике (С. 668-670), как-то не замечая, что отсюда следует одно: «постмодер нистская эстетика», «постфилософия» соотносимы с неклассикой.

С другой стороны, в статье редактора упоминаемого философ ского энциклопедического словаря А. А. Ивина «Историзм» сообща ется, что «в неисторических науках, подобных физике, химии… мир понимается как постоянное повторение… в их основе лежит времен ной ряд… исключающий “настоящее” и “стрелу времени”…»6 и т.д.

Словно бы синергетики нет и не было, и, по меньшей мере, будто бы «науки, подобные физике, химии», никакого отношения к ней не имеют. Добавим, в 1999 г. была опубликована статья В. П. Бранского «Социальная синергетика как постмодернистская философия исто рии». И эти примеры можно множить и множить7.

В этой связи есть необходимость детальнее остановиться на фе номене «неклассики» — звене, этапе, эпохе между «классической» познавательной парадигмой и «постнеклассической», что вроде бы и признается сегодня (нередко вместо «постнеклассики» используют понятие «синергетика»), но, как показано выше, не без проблем. Упо мянутая ранее фигура К. Р. Поппера представляется в данном отно шении вполне репрезентативной и удачной в силу недогматичности, эвристической настроенности математика — философа широкой спе циализации — социолога, претендующего на «-изм» на базе собст венного имени и фигурирующего в работах как В. С. Степина, так и пригожинцев в связи и с неклассикой, и с постнеклассикой.

Заметим сразу, что оценки, даваемые Попперу, весьма неодно значны и в силу, как представляется, противоречивости, подвижно сти, порой смутности его позиций. Один из ведущих отечественных «попперианцев» В. Н. Садовский (дефиниция самого автора)8, от кровенный поклонник предмета своих профессиональных изыска ний, приводит взаимоисключающие одновременные оценки поппе ровской «Логики научного исследования» со стороны двух лидеров Ивин. 2004. С. 338.

Бранский. 1999. № 6. С. 116-127.

Садовский. 2002. С. 16, 17 и др.

358 Приглашение к дискуссии логического позитивизма9 и признает, что «отношение Поппера к неопозитивизму… сложно и противоречиво…». Однако, при всех отличиях, «с неопозитивизмом Поппера роднит круг рассматривае мых… проблем и общий рационалистически-сциентистский подход к их решению». Впрочем, в той же книге, но в другой главе В. Н. Садовский сообщает: «Логическая концепция Поппера реши тельно противостоит модному и широко исповедуемому (в 30-х — начале 60-х гг.) неопозитивизму, или логическому позитивизму, не только по целому ряду конкретных вопросов, но… также “по поводу всей концепции науки… всей концепции человеческого знания”».

Отличие видится В. Н. Садовскому, солидаризирующемуся в данном случае с Г. Сколимовским, в динамической у Поппера, а не только статической, как у неопозитивистов, интерпретации науки10.

Любопытно, что это едва ли не противоположно представлению А. Л. Никифорова, фиксирующего концепцию Поппера как «одну из самых первых некумулятивистских концепций развития научного знания — концепций, отвергающих преемственность… постепенное увеличение и углубление научного знания», но о чьих работах ещё 80 х гг. В. Н. Садовский в том же издании говорит как о «выполненных в хороших академических традициях», и работы с участием которого он приводит в списке рекомендуемой литературы по Попперу. Более то го, антикумулятивистскую позицию Поппера, на чем настаивает Ни кифоров, мимоходом фиксирует позднее и сам Садовский. Да и воз можно ли иное при однозначном жестком «методе проб и ошибок», безжалостном «фальсификационизме» («убийце» теорий и концеп ций) — в качестве важнейших ориентиров и конструктов философа науки? Кстати, и «работающие» у Поппера понятия «история», «про гресс» науки при таком подходе вызывают сомнения по существу11.

Там же. С. 10-11. Логический позитивизм или неопозитивизм, третье яв ление позитивизма.

Там же. С. 14, 132-133, 167.

Там же. С. 147, 198;

Никифоров. С. 667. Сравните «фальсификационист ский» подход Поппера и соображениями А. А. Любищева, цитируемыми соли дарным с ним Р. Г. Баранцевым: «Прошлое науки — не кладбище с могильны ми плитами над навеки похороненными заблуждениями, а собрание недостро енных архитектурных ансамблей, многие из которых были не закончены не по порочности замысла, а по несвоевременности или по чрезмерной самоуверен ности строителей» (Баранцев. 2003. С. 49).

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… Нельзя не учитывать и того, что Поппер до последних дней своих пропагандировал «открытое общество» — в т.ч. в одноимен ном двухтомнике, где страстно отстаивается правота «методологи ческого номинализма» (позитивизма!)12 против платоновско аристотелевского (а следом и гегельяно-марксо-бергсоновского) эс сенциализма. И вместе с тем, то «критический рационалист» (т.е.

Поппер) доказывает, что «стремление к достоверности знания (или даже к его высокой вероятности) ошибочно», что и научного знания то по существу нет — есть только догадки, гипотезы, то тут же пи шет: «…истины как образца… мы, впрочем, можем и не достичь», и далее: «мы можем жаждать истины и даже способны обнаруживать её (я верю, что во многих случаях это нам удается)», но при этом все равно «универсальный критерий истины невозможен», а истина, тем не менее, не относительна. И все эти — до взаимоисключаю щих — соображения, по настоянию Поппера, следует рассматривать как «радикальное лечение болезни… главной болезни философии нашего времени — интеллектуального и морального релятивизма»13.

Несомненно важна для характеристики попперовского «крити ческого рационализма» позиция категорического отрицания им по пыток онтологической интерпретации его концепции «трех миров» (фактически его картины мира), вообще заявление: «Я не знаю, что означает “онтологический”»14. Но в связи с отношением к «онтоло гическому» напрашивается вопрос, чем собственно отличаются поп перовские «предрасположенности» — «космологическая и метафи зическая основа всего научного творчества Поппера»15 от Махов ских «элементов», из «небольшого числа» которых состоит мир, и которые, напоминаем, «представляют собой соединение физическо го и психического» и вряд ли сами существенно отличаются от оп ровергаемых «махистами» гипостазированных «жизненной силы», теплорода, эфира и проч. «флогистонов» со всеми вытекающими В частности, Э. Ильенков подчеркивал, что номинализм от средневеко вья через Дж. Локка, Беркли, Д. С. Милля вел в неопозитивизм — «методологи ческий солипсизм» Р. Карнапа, вел в итоге неизбежно к отождествлению кон кретного с индивидуальным переживанием (Чуринов. 2006. С. 253-260).

Поппер. Указ. соч. Т. II. C. 441, 446-447, 449 и др.

При том, что физическую реальность он, судя по ряду текстов, вроде бы признает (см.: Садовский. Указ. соч. С. 24, 224).

Там же. С. 234.

360 Приглашение к дискуссии отсюда следствиями16? После ни на миг не прекращавшейся непри миримой борьбы с аристотелевским «эссенциализмом» Поппер в конце концов (1990 г.) говорит о «предрасположенностях», которые есть не просто возможности, а физические реальности. «Они так же реальны, как силы или силовые поля». Заметим, если «как силы или силовые поля», значит они не силы и не силовые поля. И это вроде подтверждается тем, что «предрасположенности» «присутствуют и действуют во всех трех мирах Поппера» (правда, очень противоре чиво) при том, что второй из них — мир «состояний сознания, мыс лительных (ментальных) состояний», а третий — «мир объективного содержания мышления… содержания научных идей, поэтических мыслей и произведений искусства». Однако тут же выясняется, что « в свою очередь силы — это предрасположенности приводить тела в движение, предрасположенности ускорять». Но тогда однознач ное — «они не силы и не силовые поля» — не верно (вернее в таком случае было бы, скажем, — «не сводимы только к силам и силовым полям»). Но что все-таки на деле представляют собой эти, как выяс нилось, имеющие какое-то отношение к силам и силовым полям и представляющие «космологическую и метафизическую основу всего научного творчества Поппера» «предрасположенности»?

Поппер, по словам Садовского, «особо подчеркнул, что «пред расположенности» следует рассматривать не как свойства, внутренне присущие объекту… а как свойства, внутренне присущие ситуа ции»17. Но как же быть с «силами-предрасположенностями»? И затем:

свойство — это «то, что присуще какому-либо предмету и характери зует его само по себе, а не говорит о его отношении с… другими объ ектами», или — это «сторона предмета, обусловливающая его отли чие или сходство с др. предметами и проявляющаяся во взаимодейст вии с ними» (курсив мой — В. Ш.)18. Могут ли быть сами по себе — без взаимодействия объектов, как физические реальности, ситуации и их свойства? На самом деле в бесчисленных ситуациях проявляются тем или иным образом (в том числе совсем неожиданным) свойства объектов — и никакого «эфира», «флогистона» тут не наблюдается, а вот ещё одна связь «критического рационализма» с эмпириокрити См.: Никифоров. 2004. С. 484.

Садовский. Указ. соч. С. 165-166, 234-235.

Философия: Энциклопедический словарь… С. 756;

Философский сло варь… 1986. С. 421.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… цизмом, пожалуй, факт, да и, видимо, с физикализмом19 тоже. И хотя Н. С. Юлина пишет об эмерджентном реализме" К. Поппера и поле мике его с друзьями физикалистами20, в пользу последнего предполо жения работают попперовские «предрасположенности, которые есть не просто возможности, а физические реальности», и действуют при этом во всех «трех мирах» Поппера. При этом мир второй («мир со стояний сознания» или мир субъективного сознания) и мир третий («мир объективного содержания мышления… содержания научных идей, поэтических мыслей и произведений искусства») объективно должны проходить по разряду «идеального», «духовного»21.

Кстати, в начале 1980-х гг. Н. С. Юлина вносит поправку, и эмерджентный реализм Поппера становится эмерджентным нату рализмом. Да и сам философ настаивает на «тесной аналогии между ростом знания и биологическим ростом»22. Вообще дарвинизм, правда, в «экстравагантной» трактовке23, пронизывая не только первый и даже не только второй, но и — очень интенсивно — третий мир Поппера, плотно присутствует в его рассуждениях, решительно отсекая «не удачников» всех видов и родов по закону естественного отбора. По лучается, «эпистемологический эволюционизм» Поппера, отсчиты вающий «когногенез» — историю «предрасположенностей», «зна ний» сначала от животных, потом от растений, затем от появления доклеточной жизни на Земле24 и, наконец, от начала начал: «эти тен денции и предрасположенности привели к /самом/ возникновению жизни», — имеет основания быть проведенным и по руслу «биоло гизма», и по линии «антропоморфизма», и какого-то, в общем, «фло гистона». Во всяком случае: «от амебы до Эйнштейна… один шаг», — по словам «эмерджентного натуралиста»25. Сам Поппер, как выясняется, считал «полезный антропоморфизм» «революцион См.: Панченко. 1991. С. 193, 194, 195;

Юлина. 2004. С. 551-552.

Юлина. 1979. № 8. С. 96-107.

Садовский. Указ. соч. С. 225-226.

Там же. С. 122, 253.

«Экстравагантной» — по определению историка биологии Ю. В. Чайковского и по самому факту «полного игнорирования дарвинистско эволюционистских воззрений Поппера» со стороны «профессиональных биоло гов-эволюционистов» (Садовский. Указ. соч. С. 146-147).

Там же. Гл. 8. §§ III-IV. С. 140-154.

Там же. С. 151, 166.

362 Приглашение к дискуссии ным преимуществом» своей теории и «совершенно необходимым для любой теории эволюции». Правда, совершенно непонятно, что это за и откуда взялись «эти тенденции», которые вместе с «предрасполо женностями привели к возникновению жизни», и что же все-таки такое «предрасположенности»? Принципиально антиаристотелевская теория знания, построенная Поппером, «начиная не с определения «что такое знание»… «что означает знание», а с анализа конкретных примеро…/и/ утверждений (? — В. Ш.) …/опирающихся на/ теоре тическое положение, а именно предположение (? — В. Ш.)… что зна ния имеют характер генетически запрограммированных ожиданий», ничего здесь не проясняет26. В частности, «предрасположенности» как «генетически запрограммированные ожидания» ещё до возникнове ния жизни — это как, кем, это что (при том, что «предрасположенно сти есть не просто возможности, а физические реальности»)?

Кроме того, как же быть, учитывая только что сказанное, с та кими фундаментальными параметрами попперовской философии, как «новая гносеологическая парадигма — антифундаментализм», смысл которой «в отказе от поисков начала познания», когда автор в ходе именно таких поисков сначала пришел к убеждению, что «зна ния стары как сама жизнь», а затем — что они, пожалуй, и постарше, и вроде бы даже выходит, что они — «физическая реальность», но, правда, очень противоречиво (так что возможно — объективно на прашивается — это и некий неуловимый дух, но как в таком случае быть с «физическими реальностями»?). Как быть в обрисованной ситуации (исключая выведенное нами последнее следствие) с убеж денностью Поппера в иррационализме («Я, — возражает мне Поп пер, — рассматриваю реальность как иррациональную») плюс с его убежденностью в индетерминизме реальности («фундаментальный принцип попперовского мировоззрения — индетерминизм», «как хорошо известно, в основе попперовского мировоззрения лежит фундаментальный индетерминизм» — «ни наш физический мир, ни наши физические теории не являются детерминистскими» /К. Поппер/)27 ? И все это при утверждении, что «предрасположен ности» сначала привели к возникновению жизни, затем — развер тыванию, эволюции её, что в свою очередь «привело к лучшим ус Там же. С. 154-155.

Там же. С. 24, 164, 194, 234.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… ловиям жизни на Земле», поскольку «организмы (почему-то) искали лучший мир» и проч. и проч. И все это касается в конечном итоге и жизни общества: второго и третьего попперовских миров.

В общем, учитывая рассмотренные выше обстоятельства, види мо, можно признать, что противоречивые позиции Поппера чаще близки, пересекаются, порой совпадают с разными вариациями пози тивизма (начиная, пожалуй, от исходных). И хотя в связи с эволюцио нистско-дарвинистскими поисками у философа появлялись термины, определения, образы («открытая Вселенная», «будущее открыто», «творческий мир — Вселенная», вероятности и т.д.), корреспонди рующие к постнеклассике, сходство здесь, как представляется, глав ным образом номинальное. Отсутствует всякий раз, и в целом в теоре тической конструкции Поппера, диалектика, нелинейность воспри ятия, как это ни странно для эволюциониста. Однако эволюция, дар винизм интерпретируются автором (на наш взгляд) механистически, в частности, посредством «универсального» метода проб и ошибок, а диалектика оказывается «частным случаем» в рамках этого метода. И очень говоряще предстает работа одного из отечественных поппери анцев, озаглавленная: «К. Поппер прав: диалектическая логика невоз можна»28. Да и не без причин долгое время (ещё в 1979 г.) сам Поппер определял дарвинизм как «логический трюизм», т.е. воспринимал его вполне софистски. Не случайно с самого начала в космологии авто ра — борьба в основном «взаимоисключающих предрасположенно стей», а затем — борьба «предрасположенностей» и «случайностей» вокруг «реализации сингулярного события»29. Но, следовательно (учи тывая все сказанное выше), «попперианизм» — это, скорее, некласси ка в широком аспекте и разных уровнях её проявлений. И примеча тельно, что очень сочувственно трактуемая сегодня В. Н. Садовским монография 1988 г. З. А. Сокулер определяет К. Поппера, «вопреки устоявшимся оценкам», не как «антипода» Л. Витгенштейну (оказав шемуся, в частности, у истоков «логического позитивизма»), но как имеющего в своих «установках больше общего… /с ним/, чем это мо жет показаться на первый взгляд». «Ход его /Витгенштейна/ мыслей во многих аспектах параллелен рассуждениям Поппера, — подчерки вает автор, — /поскольку/ их творческая эволюция имеет общие исто ки… теорию Поппера можно понять как приложение идей гештальт Там же. С. 77, 223;

Смирнов. 1995. № 1. С. 148-151.

Садовский. Указ. соч. С. 143, 165-167.

364 Приглашение к дискуссии психологов к теории научного познания, а позднюю концепцию Вит генштейна — как приложение тех же идей к философии языка»;

и оба они стоят у истоков «новой гносеологической парадигмы — антифун даментализма» и т.д. Кроме того, «они, как никто другой, — по сло вам автора, — определили облик и эволюцию западной философии второй половины ХХ века», притом что в целом западная философия ХХ века «предстает …как разрушитель идей и заветов классической философии, рационализма, Просвещения». Наконец В. А. Смирнов прямо определяет логическую систему, которую построил Поппер, и с помощью которой можно «реализовать… важные идеи попперовской философии науки», неклассической логикой30.

И все-таки, может быть, самое убедительное в определении места К. Поппера в череде типов научной рациональности — его принципиальная приверженность до конца своей ранней социально философской работе «Открытое общество и его враги», тем более что среди достижений философа числится концепция единства со циально-гуманитарных и естественных наук. В 1991 г. Поппер пи сал: «В настоящий момент я чувствую, что моя книга «Открытое общество и его враги» является более важной, чем мои статьи по проблемам науки… и я хотел бы издать её в русском переводе», и в предисловии — «Письме моим русским читателям» по существу расписался под всеми основными идеями этой работы31.

Между тем этот основательнейший и преисполненный страстя ми труд философа есть следование строго линейному восприятию реальности, ярко выраженному европоцентризму, при опоре на ме ханистический, антидиалектический подход с плоско-рыночным ви дением человека (реально — индивида-атома) и общества (как дого ворно-правовой формализованной совокупности таких атомов), с отрицанием историософии и исторических закономерностей и, по большей части неявным, а в начале и в конце двухтомника — декла ративно-заклинательным подведением читателя к выводу о западном обществе как лучшем из возможных за всю историю человечества, идеальном образце для остальных. При этом, по самопрезентации автора (на что мы уже обращали внимание), пронизывает все по строения двухтомника, «методологический номинализм» (органиче Там же. С. 194-197, 222.

Поппер. Указ. соч. Т. I. С. 7-16;

Садовский. Указ соч. С. 203;

Пригожин, Стенгерс. 2000. С. 26.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… ски связанный с неопозитивизмом, по Э. Ильенкову);

«вызовы» Аристотелю, Гегелю, Марксу, Ньютону и т.д. предстают как участие в сокрушении «классики». Подчеркивание же в последний период деятельности иррациональности и индетерминизма реальности (в том числе и особенно — исторической), действия закона естествен ного отбора в мире идеальном — духовном (человеческого общест ва), неких непонятной природы «предрасположенностей» и других загадок, вроде «эпистемологии без познающего субъекта» при кате горическом отрицании «онтологического» и сосредоточенности на «ситуативном», — все это объективно воспринимается вполне ком плиментарным (или предкомплиментарным) постмодернистским интенциям. И, наверное, есть связь между исчерпанием конструкти ва индустриализма — модернизма — экономической общественной формации — эпохи естественной необходимости32, с одной стороны, и позитивизма — неклассики во всех их превращениях, с другой. И в случае отсутствия самопреодоления — качественного прорыва на новый виток развития или к новой парадигме, исход: постмодернизм и как тип рациональности (в том числе научной), и как бытийствен ная эпоха (эпоха распада, деконструкции-деструкции, атомизации, виртуализации — тяжелейшего познавательного и онтологического социально-гуманитарного заболевания)33.

Между тем, если вернуться к «неоклассической» линии развития науки, то в этом случае следует повторить и добавить, что и на физи ческом и на гносеологическом уровне возмущали и взрывали порядок См. у В. И. Вернадского: «Настало время, когда мысль стала средством формирования действительности» (Баранцев. 2003. С. 118) Как отмечается в отечественной литературе, постмодернизм в целом не может оцениваться однозначно в силу хотя бы изначального его пафоса как то тальной критики Системы — буржуазного общества, фигуры веберовского бур жуа-накопителя, репрессирующих, подавляющих личность. Отсюда противопос тавление всесильной тотальной Системе, репрессирующему Целому «свободной чувственности молодежного бунта» и т.д. Однако, как пишет А. Лапшин, «не оказалась ли репрессивная система, которую "левые" принимали за мировое зло, лишь переходным этапом к чистому социал-дарвинизму? И не оказалось ли тогда разрушение сдерживающих механизмов невольной помощью самой Системе?».

См., кроме того, соображения по постмодернизму «позднего» А. С. Панарина, доказывающего, что «подрыв логоцентризма» как раз и «превращает человека в легко управляемое существо» и т.д. (Лапшин. 2004. № 3(530). С. 3;

Он же. 2004.

№ 15 (542). С. 4;

Панарин. 2002. С. 68-69 и др.).

366 Приглашение к дискуссии явления, связанные более всего с «парадоксом времени». Достаточно сослаться 1) на рассматриваемую авторами «Времени, хаоса и кван та» ситуацию принципиального, тотального отрицания необратимо сти крупнейшими представителями великой естественнонаучной революции, 2) на такое обстоятельство, как «наблюдатель», который в «неклассике» (видимо, отчасти и в «неоклассике» и каких-то про межуточных вариациях, а в общем, от начала ХХ в. до появления синергетики) оказывается ответственным за необратимость — «стрелу времени» — событие;

и в то же время 3) на эксперимен тальность (вот он — реалистический феномен «наблюдателя») как условие становления «классической» физики, сквозное условие су ществования естествознания вообще, притом что любой акт измере ния означает необратимое взаимодействие с миром и вместе с тем — необходимый этап, момент, условие в его познании. Следова тельно, отрицание объективного статуса необратимости, если при держиваться точного смысла этого отрицания, отрицает саму воз можность экспериментального познания — начала современного научного знания, науки. И не удивительно в этой связи (из-за отри цания необратимости) Эйнштейново изумление самим фактом по знаваемости объективного мира. «Самое большое чудо, утверждал /он/, единственное, чему следует удивляться, заключается в том, что наука вообще существует», что познаваемость есть факт. И потому вполне оправданной оказывается неожиданная для не специалистов характеристика Пригожиным науки от Ньютона «и даже ныне» как «науки нового Моисея, которому явлена истина мира», «науки, по стигающей по наитию тайны мироздания», во всяком случае, науки с демонами Лапласа, Максвелла, Богом детерминизма Рене Тома и Богом Эйнштейна. Как и оправданна его (Пригожина) едва ли не саркастическая реплика, гласящая: «… если эта познаваемость, столь высоко ценимая Эйнштейном, означает отрицание именно того /необратимости/, что делает её возможной … то мы имеем дело не с чудом /как полагал Эйнштейн/, а с абсурдом!»34.

Последующие открытия в области астрофизики, математики и квантовой физики предельно обострили проблему необратимости — «стрелы времени». Скажем, космологические фундаментальные урав нения Эйнштейна (теория относительности) выглядели, по его собст Пригожин, Стенгерс. Указ. соч. С. 42-43;

Они же. 2000. С. 76-77.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… венной оценке, как «здание, одно крыло которого выстроено из мра мора», зато другое — «из дешевого дерева», к тому же, добавим, — с подпоркой — «граничным условием», требующим сведения уравне ний Эйнштейна к уравнениям Ньютона. Статическая, атемпоральная эйнштейновская модель Вселенной в итоге нуждалась в так называе мой космологической постоянной. Однако «корректирующее» Эйн штейна доказательство А. А. Фридмана (1922 г.), не требующее ника ких «подпорок», привело к «рождению понятия “возраст” Вселен ной» — пишет И. Пригожин, правда, с неистребимой классической обратимостью во времени, зафиксированной в теории относительно сти35. Череда последующих открытий, и главное — открытие предска занного почти за 20 лет до того знаменитого реликтового излучения в 1965 г. «поставило физику перед лицом величайшего кризиса», по скольку «идея рождения Вселенной перешла из области абстрактных математических умозаключений в область физической реальности»36.

И оказалось, что, несмотря на тончайшие ухищрения — описание ис тории Вселенной примерно через 10-35 секунд после Большого Взрыва (т.н. «инфляционная модель»), добраться с помощью атемпоральной неоклассики-неклассики к самому моменту рождения Вселенной и избавиться от «космологического парадокса» невозможно37. Только синергетика с её «легализацией», включением во все уровни физиче ского мира необратимости — «стрелы времени», через неустойчи вость — хаос (а не Большой Взрыв), несводимость, нелинейность смогла предложить «самосогласованную» космологическую модель, снимающую эти проблемы, признающую за Вселенной и возраст, и «стрелу времени», включающую факт — процесс рождения материи и кривизны пространства-времени38.

Причем синергетика оказалась мощным обобщением всех пре дыдущих этапов развития физики, общих проблем естествознания, разработок социально-гуманитарных наук, философии. И в частно сти, в синергетической космологии — вовсе не по дарвиновскому закону естественного отбора с «поеданием» — уничтожением — отбрасыванием «неудачников» (как у К. Поппера), но абсолютно в соответствии с давней отечественной системно-кооперационной Они же. 2001. С. 189,190-191;

Стёпин. 2003. С. 646.

Пригожин, Стенгерс. 2001. С. 185-186.

Там же. С. 194-195.

Там же. С. 203-208, 220.

368 Приглашение к дискуссии концепцией (Л. И. Мечникова, Н. Я. Данилевского, Н. Ф. Фёдорова, П. А. Кропоткина, В. И. Вернадского, А. А. Богданова, П. К. Анохи на, Л. Н. Гумилева), «стационарная» и «стандартно-инфляционная» модели Вселенной, и «пустая Вселенная Минковского» нашли свои реалистические ниши: пределы, уровни применимости. Поскольку, повторим мечниковское: даже «в биологическом мире не всё можно объяснить из законов борьбы за существование». Более того, по Л. И. Мечникову, именно «способность образовывать союзы, общ ности есть двигатель биологического совершенствования, а не кон куренция». И как подчеркивает сегодня Г. А. Заварзин, «суть естест венного отбора … не в вытеснении путём конкуренции, а в соответ ствии элемента большой системе»39.

Видимо, можно признать, что широкое эволюционистское ув лечение в мире науки второй половины ХХ – начала ХХI в. имеет свои издержки в виде «узкодарвинистской» трактовки эволюции. Не случайно И. Р. Пригожин оговаривает необходимость вычленения параметров «истинной эволюции», где, в частности, наличествует событие, способное изменять ход эволюции.

Возникает некоторый эффект отторжения, когда при определе нии постнеклассики внимание акцентируется на эволюционизме. На верное, точнее все-таки акцентация на «стреле времени» — историз ме. Тем не менее, проблему «стрелы времени» = историзма — цен тральную в становлении синергетики, а потому и постнеклассики, В. С. Стёпин как-то обходит, почти не фиксирует на протяжении шес ти глав, а в седьмой (собственно постнеклассической) обращается к ней где-то с середины главы. И потому «парадокс времени», «кванто вый» и «космологический» парадоксы — проблемное поле, комплекс проблемных ситуаций, инициировавших становление синергетики, не обнаруживаются в книге сколько-нибудь рельефно. Изложение ситуа ции в квантовой физике в этой связи выглядит определенно иначе, нежели в интерпретации И. Пригожина и его коллег. А очень тща тельный анализ поисков Нильсом Бором идеализированных способов «измеримости квантованного поля излучения» нацелен на доказатель ство того, что «идеализированные измерения, построенные в соответ ствии с реальными особенностями квантово-механических и кванто во-релятивистских экспериментов, должны выявлять объективные Кроме того, см.: Чуринов. Указ. соч. С. 75, 81;

Пустильник. 1990;

Про блемы системности в истории 1994. С. 9-29, 38-45.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… характеристики процессов в атомной области». В общем, создается полное впечатление решенности, снятия таким образом проблем парадоксов в квантовой физике40.

Однако в работе И. Пригожина и И. Стенгерс «Время, хаос, квант» не случайно целая глава названа: «О чем говорит и о чем умалчивает квантовая механика», и ещё две главы посвящены этой проблеме, а в целом — решению «парадокса времени». Пригожин пишет: «Так называемая копенгагенская интерпретация, существую щая в многочисленных вариантах (при высочайшей её оценке — оценке позиции Н. Бора — В. С. Стёпиным), пыталась разрешить квантовый парадокс. Согласно этой интерпретации, квантовые систе мы обладают… свойствами, только когда эти свойства измерены»41.

Собственно, уже здесь очевидна субъективизация подхода. Однако, Пригожин абсолютно корректен, и потому отмечает, что «копенгаген ская интерпретация» просто «не имеет ответа» на данный вопрос.

Специально бельгийские синергетики подчеркивают, что для Нильса Бора «измерительный прибор… должен быть промежуточным звеном между законами квантовой механики… и миром классической физи ки». Однако, как замечает Пригожин, «Бор умолчал… каким образом можно… получить динамическую систему, которая была бы опреде лена в терминах квантовой теории, но выполняла бы посредническую миссию между микроскопическим и макроскопическим уровнями».

«Нильсу Бору так и не удалось, — подчеркивает нобелевский лауре ат, — точно указать связь, существующую между измерением и необ ратимостью. Для Бора коллапс волновой функции (т.е. неклассическая интерпретация — В. Ш.), был составной частью квантовой физики».

Он не смог дать «реалистическую картину такого коллапса»42.

Только синергетики («пригожинцы» и отечественные «нелиней щики» из Института прикладной математики им. М. В. Келдыша, прежде всего С. П. Курдюмов) обеспечили объективистскую — реа листическую интерпретацию вероятностей. «Квантовый хаос, а не акт наблюдения, опосредует наш доступ к Природе» (пишут Пригожин и Стенгерс), и в итоге реальная «временная эволюция хаотической сис темы трансформирует волновые функции в ансамбли /вероятностей/» без всякого «коллапса волновой функции», требующего «наблюдате См.: Стёпин. 2003. С. 432-502;

394-395.

Пригожин, Стенгерс. 2001. С. 132-134;

Степин. 2003. С. 460.

Пригожин, Стенгерс. 2001. С. 183.

370 Приглашение к дискуссии ля». Одновременно разработанный отечественными «нелинейщика ми» аппарат математического описания «режимов с обострением в нелинейных средах» оказался продуктивным «в приложении к кван тово-механическим задачам… и позволил дать объяснение квантова нию как выражению /объективных/ свойств нелинейной среды»43.

По выводам Пригожина-Стенгерс, «парадокс времени занимает центральное место в квантовой теории», притом что появление самой квантовой теории «было воспринято как триумф обратимого во вре мени описания, исключающего события». Эта атемпоральность орто доксальной квантовой физики требовала «введения в теоретическую схему субъективного элемента, ориентированного на наблюдателя», что удалось исключить внутренне «темпорализованной» синергетике.

«Научная объективность утрачивает смысл, если она в конечном счете объявляет нашу взаимосвязь с миром чем-то призрачным, низведя её до уровня “чисто субъективной”, “чисто технической” или “чисто ин струментальной”… В нашем подходе, — отмечают авторы, — изме рение не играет более никакой особой роли… мир следует одним и тем же законам с измерениями или без измерений… события проис ходили бы, даже если никакого наблюдателя не было бы»44.

«С позиций возникновения порядка из хаоса, — признает В. С. Стёпин, — принципиальная статистичность предсказаний кван товой механики предстает уже не как результат активности наблюда теля…, а как выражение существенных характеристик самой приро ды». Одновременно переход на позиции реализма — признание «су ществования непрекращающихся взаимодействий… свойственных большинству физически важных реалистических ситуаций… является основным условием альтернативной, оперирующей непосредственно с вероятностями, формулировки /и/ классической…/и/ квантовой ме ханики… позволяет слить в единое целое динамику, статистическую механику и термодинамику»45. Неустойчивость — хаос, нелиней Как сообщается в коллективном труде «Синергетика и прогнозы будуще го», речь идет о разработках в рамках «научной школы академика А. А. Самарского в ИПМ АН СССР и на ВМК МГУ новых парадоксальных пред ставлений синергетики, связанных с изучением… развития в нелинейных средах режимов с обострением» (Капица, Курдюмов, Малинецкий. 2001. С. 43), — в итоге речь о теории нелинейных сред с положительной обратной связью.

Пригожин, Стенгерс. 2001. С. 14, 43, 99-100, 134-135, 184.

Стёпин. 2003. С. 404;

Пригожин, Стенгерс. 2001. С. 152, 165.

В. Б. Шепелева. Неклассика, постмодернизм, постнеклассика… ность — «ансамблевый» подход — несводимость — вероятностность, открытость — положительные обратные связи — взаимодействия, становление — событийность — необратимость (историзм), обнару живаются синергетикой у самых истоков, корней физической — во обще объективной реальности через соединение интерпретаций мик ромира с космологическими представлениями. Всё это — параметры, свойства сложноорганизованных систем с их внутренними тенден циями самоупорядочения и саморазвития, притом что наиболее слож ные из них, способные к самопреодолению, самовозрастанию, — че ловеческие системы, социумы, человечество. Последнее же давно предчувствовалось, фиксировалось в восточно-христианской, позднее русской религиозно-философской и художественной (да и научной) мысли (ср. с идеями продолжающегося миротворения и антропогене за, ноосферы и движения через эпоху осознанной необходимости к «царству Свободы») представлениями о всемирно-историческом про цессе как предельно существенной, единственной возможности само реализации человека — народа — человечества, как единственно воз можного пути теодицеи через антроподицею, притом что «жизнь ка ждого человека на Земле есть момент абсолютного Бытия»46 (одно временно см. западные оценки марксизма, советской идеи как идеи спасения посредством истории) и т.д. В целом же можно сказать: последовательная диалектич ность — «объективная диалектика» — прямая связующая, выводя щая на постнеклассику.

БИБЛИОГРАФИЯ Баранцев Р. Г. Синергетика в современном естествознании. М., 2003. 144 с.

Бердяев Н. А. О назначении человека. М., 1993. 383 с.

Бранский В. П. Социальная синергетика как постмодернистская философия истории // Общественные науки и современность. 1999. № 6. С. 116-127.

Бранский В. П. Теоретические основания социальной синергетики // Петербург ская социология. 1997. № 1. С. 148-179.

Ивин А. А. Историзм // Философия: Энциклопедический словарь / Под ред.

А. А. Ивина. М., 2004. С. 338-340.

Капица С. П., Курдюмов С. П., Малинецкий Г. Г. Синергетика и прогнозы буду щего. 2-е изд. М., 2001. 288 с.

Бердяев. 1989. С. 24, 128, 141, 173.

Тойнби. 1992. С. 566;

Он же. 2003. С. 231, 372 Приглашение к дискуссии Лапшин А. Исчерпанный дискурс // ЗАВТРА. 2004. № 3(530). С. 3.

Лапшин А. Пирамида и круг // ЗАВТРА. 2004. № 15 (542). С. 4.

Маньковская Н. Б. Деконструкция // Философия: Энциклопедический словарь / Под ред. А. А. Ивина. М., 2004. С. 214-216.

Маньковская Н. Б. Постмодернизм // Философия: Энциклопедический словарь / Под ред. А. А. Ивина. М., 2004. С. 668-670.

Никифоров А. Л. Мах (Mach) Эрнст (1838–1916) // Философия: Энциклопедиче ский словарь / Под ред. А. А. Ивина. М., 2004. С. 483-484.

Никифоров А. Л. Поппер Карл Раймунд // Философия: Энциклопедический сло варь / Под ред. А. А. Ивина. М., 2004. С. 666-667.

Панарин А. С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002. 496 с.

Панченко А. И. Научный материализм // Современная западная философия:

Словарь. М., 1991. С. 193-195.

Поппер К. Открытое общество и его враги. В 2-х тт. М., 1992. Т. I. 448 с., Т. II.

528 с.

Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с приро дой / Пер. с англ. 2-е изд. М., 2000. 312 с.

Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант. К решению парадокса времени / Пер. с англ. / Под ред. В. И. Аршинова. 3-е изд. М., 2001. 240 с.

Проблемы системности в истории отечественной науки и философии: научно аналитический обзор / д-р филос. наук Л. Э. Венцковский и др. М.: ИНИОН РАН, 1994. 67 с.

Пустильник С. Н. Истоки системной мысли А. Богданова / Ин-т истории есте ствознания и техники АН СССР. Препринт. М., 1990. 30 с.

Садовский В. Н. Карл Поппер и Россия. М., 2002. 280 с.

Смирнов В. А. К. Поппер прав: диалектическая логика невозможна // Вопросы философии 1995. № 1. С. 148-151.

Степин В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция.

М., 2003. 744 с.

Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. 5-е изд. М., 1986. 590 с.

Чуринов Н. М. Совершенство и свобода. 3-е изд., доп. Новосибирск, 2006. 709 с.

Юлина Н. С. Научный материализм // Философия: Энциклопедический сло варь / Под ред. А. А. Ивина. М., 2004. С. 551-552.

Юлина Н. С. «Эмерджентный реализм» К. Поппера против редукционистского материализма // Вопросы философии. 1979. № 8. С. 96-107.

Шепелева Валентина Борисовна, к.и.н., доцент кафедры Современной отечест венной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского;

VShepel@rambler.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.