WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЧИТАЯ КНИГИ А. И. БОРОЗНЯК «ГРУЗ ВЫСТРАДАННОГО ПРОШЛОГО» СТАЛИНГРАДСКАЯ БИТВА СКВОЗЬ ПРИЗМУ ФИЛОСОФСКОЙ ИСТОРИИ Задача статьи — анализ

малоизвестного источника по истории Сталинградской битвы — книги ее участника, немецкого философа В.Р. Байера. Указанная публи кация увидела свет в 1982 г., когда в ФРГ доминировала идея о Сталинграде как символе жертвенности. Раздавались громкие голоса о необходимости «выйти из тени третьего рейха». Байер раскрыл подлинный характер широко распростра ненных в Германии и за ее пределами т.н. «последних писем из Сталинграда», дал критическую оценку западногерманской историографии решающего сражения Второй мировой войны.

Ключевые слова: Сталинградская битва;

философия Гегеля;

исторические ис точники;

история повседневности.

Изменение, которое есть гибель, есть в то же время возникновение новой жизни.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель Все великое есть явление на стадии перехода.

Карл Ясперс...Резервный батальон 76-й пехотной дивизии вермахта прибыл в боевые порядки своего воинского соединения 18 ноября 1942 г., нака нуне того дня, когда началось контрнаступление советских войск под Сталинградом. В составе одной из маршевых рот, состоявшей в зна чительной степени из бывших штрафников и «неблагонадежных», был и немолодой юрист доктор Байер, познавший, что означает кара тельная политика гитлеровцев. Рота медленно двигалась по мосту че рез Дон. Ни солдаты, ни офицеры не догадывались, что шагают пря миком в пекло, в кольцо окружения, которое вот-вот замкнется. До контрнаступления Юго-Западного, Сталинградского и Донского фронтов оставались считанные часы. Байер и его командир взвода, не Статья подготовлена при поддержке РГНФ, проект № 09–01–00138а.

Гегель. 1993. С. 120.

Ясперс. 1991. S. 251.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... сговариваясь, произнесли: Caesar Rubiconem transgressus dixit: alea est iacta. И Рубикон был перейден, и жребий был брошен… Профессор Вильгельм Раймунд Байер (1902–1990) широко из вестен в научных кругах Европы как талантливый исследователь истории философской мысли, написавший фундаментальные труды по проблемам диалектики Гегеля3, как поборник нового прочтения трудов великого немецкого ученого, как бессменный президент ме ждународного Гегелевского общества и организатор международ ных Гегелевских конгрессов4. В 1911 г. он стал прилежным учени ком Нюрнбергской гуманитарной гимназии, ректором которой в 1806–1816 гг. был Гегель. После окончания гимназии Байер изучал право в университетах Эрлангена и Ростока, а в 1924 г. защитил дис сертацию. Далее последовала служба в юридических фирмах, а в 1942 г. призыв в вермахт и отправка на фронт.

*** В 1987 г. во франкфуртском издательстве «Athenum» вышла его небольшая книга «Сталинград. Внизу, где жизнь была конкрет на»5 — неожиданный для читателей текст, который автор вынаши вал больше четырех десятилетий.

Жанр публикации Байера едва ли поддается определению. Сгу сток личных впечатлений солдата, оказавшегося в эпицентре мировой истории и пережившего трагедию окруженной армии? Эссе о научном творчестве Гегеля и проблемах современной философии — как же иначе назвать трактат, где соседствуют имена Сократа, Эразма, Де карта, Канта, Гегеля, Маркса, Хайдеггера и Хабермаса? Суждения публициста о проблемах войны и мира в конце 80-х годов ХХ века?

Профессиональный анализ источников по истории сражения на Вол ге? Беспощадный критический обзор вышедшей в ФРГ литературы о Сталинградской битве? Очерк массовой психологии в пороговой си туации между жизнью и смертью? Этюд о методологической значи мости инструментариев истории повседневности? Разъять сложную амальгаму содержания книги на некие пласты вряд ли возможно.

Wilhelm Raimund Beyer. 1982.

Байер. 1974. С. 114-121.

Beyer. 1987. Выпуску книги предшествовала публикация большой статьи Байера, приуроченной к 40-летию окружения немецких войск под Сталингра дом (Die Zeit. 19.XI.1982).

310 Читая книги Духовная ситуация в ФРГ начала и середины 80-х гг. определя лась тем, что вернувшиеся к власти христианские демократы поста вили во главу угла необходимость «смены вех» и осуществления «неоконсервативного поворота» в политическом развитии страны. В своем первом заявлении в бундестаге канцлер Гельмут Коль заявил о необходимости «возвращения к германской истории», понимаемой исключительно в «позитивном смысле», дабы «снять с Германии вину», связанную с нацистской диктатурой6. Лидер Христианско социального союза Франц Йозеф Штраус утверждал: «Вечное пре одоление прошлого, длительное покаяние — все это парализует на род». Он требовал «выйти, наконец-то, из тени третьего рейха»7. Ти пичной была тирада, прозвучавшая в полувековую годовщину нацистского государственного переворота со страниц консерватив ного издания «Die Politische Meinung»: необходимо «преодолеть преодоление Гитлера, приведшее к студенческому мятежу 1968 г. и к фундаментальной переоценке ценностей»8.

Михаэль Штюрмер (выступавший в роли политического совет ника Коля) именовал ФРГ «страной без истории». Будущее, с его точ ки зрения, «будет принадлежать тому, кто восполнит воспоминания, сформирует понятия и истолкует прошлое». Антифашизм был при числен Штюрмером к сонму нежеланных «призраков прошлого»9.

Вновь и вновь раздавались призывы покончить с «неуважением к доблестным солдатам рейха», «обезвредить» самый зловещий пе риод германской истории, сформировать картину прошлого, не отя гощенную эксцессами национал-социализма, избавить соотечест венников от чувств стыда и ответственности. Широкое распространение получили версии о том, что нацистские лагеря уничтожения были «результатом союзнической пропаганды». В прессе определенного сорта Гитлер выступал в амплуа строителя автобанов и ликвидатора безработицы. Такими были, цитируя Ганса Моммзена, «новые представления об истории, которые отвергали предостережения, связанные с нацистской эпохой»10.

Bulletin der Bundesregierung Nr. 93. 14.X.1982. S. 866.

Bayernkurier. 29.XI.1986.

Die Politische Meinung. 1983. H. 209. S. 17.

Frankfurter Allgemeine Zeitung. 25.IV.1986.

Mommsen. 1986. S. 872.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... «Порой мне казалось, — сокрушался в начале 80-х гг. Лев Ко пелев, — что люди в ФРГ действительно ничего не знают о том, как истекали кровью Варшава и Киев, как должен был погибнуть от го лода и стерт с лица земли Ленинград, кому обязан мир решающим поворотом в войне, достигнутом в руинах Сталинграда»11. Зеркалом противоречивых тенденций общественного мнения ФРГ стали ре зультаты исследования, проведенного институтом «INFAS» в январе 1985 г. 54% опрошенных заявили, что они не хотят больше ничего слышать, видеть и читать о «третьем рейхе» и второй мировой вой не, и только 34% респондентов придерживались противоположного мнения. Но более 60% участников опроса, принадлежащих к возрас тной группе от 18 до 25 лет, полагали, что средства массовой ин формации сообщают о нацистском периоде слишком мало12.

Книга Байера явилась реальным вкладом в дискуссию, выплес нувшуюся в 1986–1987 гг. на страницы ведущих изданий ФРГ. Со держанием дебатов, получивших тогда же название «спор истори ков», стала болезненная проблема национальной вины и национальной ответственности немцев за преступления «третьего рейха»13. Байер указывал в этой связи на «нарастающую дискуссию, связанную с оценкой нацистского периода»14.

*** Давая своему труду подзаголовок «Внизу, где жизнь была кон кретна», Байер воспроизвел, чуть видоизменив, формулу Гегеля из «Философии права»15. Содержание книги находится «на рубеже двух сознаний»16: сознания солдата — одного из многих, обречен ных на гибель своим режимом и своими командирами, и сознания умудренного годами философа, ощутившего на склоне лет потреб ность в осмыслении роли, которую сыграла Сталинградская битва в его личной судьбе и в судьбе его поколения.

Байер, обладавший «чутким слухом, внимательным взглядом и хорошей памятью», свидетельствует: «Тема Сталинграда никогда не Eine Rede und ihre Wirkung... 1986. S. 43.

Die Zeit. 15.II.1985.

Черкасов. 1990.;

Herbert. 2003;

Die Gegenwart der Vergangenheit…;

Der «Historikerstreit » und die deutsche Geschichtspolitik. 2008.

Beyer. Op. cit. S. 16-17.

Гегель. 1990. С. 331.

Бахтин. 1979. С. 285.

312 Читая книги оставляла меня — и вчера, и сегодня. Он определила и перевернула мою жизнь»17. Со страниц его исповедальных воспоминаний пред стает картина мучительных передвижений 76-й дивизии, теснимой войсками Красной армии: Большенабатовский, Вертячий, Котлу бань, Большая Россошка, Гумрак, Питомник, Хлебозавод, Трактор ный завод... В воспоминаниях Байера мы читаем о мыслях и поступ ках людей, которые находились в пограничной ситуации между жизнью и смертью, порождавшей страх физического небытия, апа тию, глухое недовольство системой, смутное предвидение неизбеж ного краха нацистского режима.

В его памяти — каждодневная гибель однополчан, голод, болез ни, вши, ощущение нараставшей безнадежности положения войск, брошенных командованием. В «котле» свирепствовала полевая жан дармерия, не переставали работать военные трибуналы, вынесшие, по официальным данным, 364 смертных приговора. Байер считает эту цифру сильно заниженной18. В книгах, изданных в ФРГ, не говорится о массовом завшивлении солдат, а между тем, убежден Байер: тот, кто не упоминает о вшах, «не имеет права писать о Сталинграде»19.

Внимательного чтения заслуживает сцена празднования рожде ства теми, кто остался в живых в 76-й дивизии: «Вьюга. Жестокий мороз. Вши, которые, пока мы стоим по команде “смирно”, нахально гуляют не только по телу, но и по шинелям. Наш строй представляет собой каре». Рядом с генералом — дивизионный священник Йозеф Кайзер, который для солдат был примером милосердия и самоот верженности. «Я не так уж часто, — вспоминал Байер, — присутст вовал на богослужениях. Но сейчас, в окружении под Сталинградом, это была настоящая служба — серьезная, человечная, обращенная к нашей безвыходной ситуации»20.

10 января 1943 года Байер был тяжело ранен и на следующий день эвакуирован с аэродрома Питомник — с последнего, могущего принять самолеты люфтваффе. Следы двух предыдущих самолетов с ранеными так и не были обнаружены... Дальше — лазареты в Люб лине и в Варшаве, отпуск на родину, военные действия во Франции.

Beyer. Op. cit. S. 19, 59.

Ibid. S. 47.

Ibid. S 29.

Ibid. S. 49-50.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... Байер рассматривает германскую историографию битвы на Волге с позиции «участника боев в Сталинграде, всю жизнь несуще го на себе груз выстраданного прошлого, в котором он участвовал и которое он пережил». Он в полной мере ощущает, что на нем «в равной мере лежит ответственность как за историю, так и за образ истории»21. Ученый именует большую часть западногерманских ра бот о Сталинграде «оправдывающей литературой», «комбинацией недостоверных сведений, иллюзий и фактов». Авторы публикаций подобного рода, лишь «прикрываются именем исторической науки», нередко прямо повторяя «ложь, сфабрикованную министерством пропаганды», воспроизводя тезисы «приказной публицистики третьего рейха»22. Что же касается «сконструированных мемуаров» гитлеровских военачальников, то в них совершенно игнорируются, подчеркивал Байер, действия и мысли «тех, кто были внизу», тех, кто стал «жертвами стратегических планов»23.

В книге Байера анализируется монография о Сталинградской битве, выпущенная в 1974 г. сотрудником Ведомства военно исторических исследований Манфредом Керигом24. На фоне других изданий книга Керига представляется достаточно объективной, но автор базировался преимущественно на тщательно-педантичном ис пользовании т.н. «журналов военных действий» (Kriegstagebcher), составленных высшими офицерами 6-й армии и хранящихся в фон дах Военно-исторического архива ФРГ.

Реакция Байера на односторонние методы использования ука занных источников являлась крайне резкой. «Все это были, — под черкивал он, — доклады, которые одни “начальники” передавали по радио в Германию для сведения других “начальников”, — и ничего больше <...> То, что действительно происходило “внизу, где жизнь была конкретна”, не находило никакого отражения в приказах ко мандования»25. Для Байера, пережившего битву на Волге как глав ное событие своей жизни, односторонность подхода Керига (закол Ibid. S. 59. Н. А. Бердяев писал о ситуации «приобщения своего индиви дуального духа к судьбам истории» (Бердяев. 1970. С. 17).

Beyer. Op. cit. S. 46, 26, 12, 46, 59.

Ibid. S. 34, 59, 28. Байер имел в виду прежде всего мемуары Эриха фон Манштейна (Manstein. 1955. Русский перевод: Манштейн. 1999).

Kehrig. 1974.

Beyer. Op. cit. S. 26, 28.

314 Читая книги дованный круг «рассказов о рассказах о Сталинграде»26) была абсо лютно неприемлема. «A где же человек?», — вопрошал философ. В стороне оставались рядовые солдаты, «жертвы планов и конструк ций, то самое фронтовое быдло»27.

Приговором, с точки зрения Байера, служит здесь как будто из вестное, но часто остающееся в забвении высказывание Гегеля:

«Мы должны рассматривать историю в том виде, как она существует:

мы должны производить наше исследование исторически, эмпириче ски;

между прочим, мы не должны дать обмануть себя историкам специалистам, потому что они, особенно пользующиеся значительным авторитетом немецкие историки, делают то, в чем они упрекают фило софов, а именно — допускают априорные вымыслы в истории»28.

Освещение катастрофы вермахта с точки зрения простых сол дат является, по глубокому убеждению ученого, непременным усло вием «гуманистической трактовки исторических событий»29. Выво ды Байера гласят:

«Подлинный смысл событий в Сталинграде можно постигнуть толь ко на основе того, что происходило “внизу”»;

«История, заново фор мирующая человека и изменяющая его мировоззрение, может быть воспроизведена в нашем столетии, как это предвидел Гегель, только через знание (Wissen), основанное не сухом повествовании, но — на чувственном восприятии (Empfinden)»30.

Байер вел скрытую полемику со специалистами, которые счита ли, что «история повседневности» («история снизу») являлась про стым «дополнением» к изучению «структур» и «процессов»31. Он был солидарен с Мартином Брошатом, считавшим «историю повседневно сти» средством изучения «базисно-эмпирических реалий общественно политического опыта»32. Различие в позициях двух авторов состояло в том, что для Байера, в отличие от Брошата, его установки были не ис следовательской конструкцией, но — выстраданным опытом.

Ibid. S. 33.

Ibid. S. 25, 28.

Гегель. 1993. С. 65.

Beyer. Op. cit. S. 9.

Ibid. S. 17, 12.

См.: Людтке. 1999. С. 86-87.

Broszat. 1988. S. 197. Цитируется опубликованная в указанном сборнике статья Брошата, написанная в 1982 г.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... *** К числу несомненных заслуг Вильгельма Раймунда Байера при надлежит то, что он, продолжая традицию Лоренцо Валлы, раскрыл реальный характер широко распространенного корпуса (в ФРГ и за ее пределами) фальсифицированных текстов о Сталинграде.

В 1954 г. западногерманский издательский концерн Bertelsmann (перекупив права у небольшого издательства) выпустил на книжный рынок новинку, немедленно ставшую бестселлером: «Последние письма из Сталинграда»33. В подборку вошло 39 фрагментов, много кратно и обильно цитировавшихся историками и публицистами, у которых не возникало сомнений в подлинности текстов. На их основе были сняты кино- и телефильмы, написаны музыкальные сочинения.

В предисловии к сборнику изложена следующая версия: из семи меш ков с почтой, вывезенных из окружения «последним самолетом» и оказавшихся в Новочеркасске, по приказу командования были ото браны («в статистических целях») письма, характерные для настрое ний солдат и офицеров. В дальнейшем документы якобы хранились где-то на территории ГДР и были тайно переданы издателю.

Первым, кто усомнился в подлинности «последних писем» и осуществил их квалифицированный источниковедческий и археогра фический анализ, был Вильгельм Раймунд Байер. Его подозрения бы ли вызваны уже нарочито запутанным происхождением «последних писем», а также отсутствием имени издателя и наименования архива.

Ученого насторожили «театральность» писем, их «хвастливый, занос чивый» тон, темы, которые «никак не затрагивали простых солдат»34.

Тексты относились к разным временным отрезкам и к отрезан ным друг от друга районам боевых действий. Уже поэтому они не могли находиться в одной партии полевой почты. Кроме того, в ян варе 1943 г., когда исход сражения был предельно ясен, на самоле тах, прорывавшихся сквозь систему советского зенитного огня, вы возили в немецкий тыл, разумеется, не почту, а раненых.

Письма весьма пространны, по нескольку страниц. Но у солдат, свидетельствовал Байер, не было ни бумаги, ни карандашей, ни вре мени для сочинения длинных посланий. Нелепо выглядят церемонные Letzte Briefe aus Stalingrad...

Beyer. Op. cit. S. 64-66.

316 Читая книги обращения к адресатам: «ты полковник, дорогой отец», «ты жена не мецкого офицера», «ты мой духовный пастырь» и т.п. В письмах не раз было сказано, что через какое-то время из окружения отойдет по следний самолет. Но откуда можно было в той кошмарной обстановке всеобщей паники и неразберихи знать, какой самолет окажется по следним? Один из предполагаемых авторов замечал, что он отправил домой 38 писем, что в условиях сжимавшегося кольца окружения бы ло абсолютно невозможным. Явно вымышлена история о раненом музыканте, игравшем на пианино «на маленькой улице» в центре Сталинграда: в городе не осталось никаких «маленьких улиц» — только руины. Солдаты прекрасно знали, что каждое письмо внима тельно прочитывается цензором, поэтому были невозможны то и дело встречающиеся высказывания типа «Гитлер нас предал», «Германия погибла», равно как сообщение о том, что «200 тысяч солдат сидят в дерьме» (о численности войск в котле стало известно позднее).

Авторами текстов, свидетельствовал Байер, могли быть люди, которые «находились в совсем ином мире»35. Его заключение было категоричным: «последние письма» представляют cобой «топорно сработанную» мистификацию — едва ли не по рецептам преслову того Конрада Куяу — известного в ФРГ поставщика фальшивок (в том числе подложных «дневников Гитлера», публикация которых в 1974 г. вызвала шумный скандал)36.

В чем же причина того, что вопрос об аутентичности «послед них писем» не ставился в ФРГ в течение десятилетий? В том, оче видно, что форма и содержание псевдоисточника соответствовали стереотипам общественного сознания в годы «холодной войны».

Сталинград повсеместно воспринимался только как символ страда ний солдат и офицеров вермахта. Катастрофа вермахта на Волге по зволяла большинству западных немцев ощущать себя неким «сооб ществом жертв»37, а ужасающая правда о подлинных целях войны против СССР, о преступлениях вермахта вызывала аллергию у по давляющего большинства граждан Федеративной Республики. На лицо было невысказанное желание уйти от вопроса об ответственно сти за войну и за сталинградскую катастрофу, провести линию Ibid. S. 64.

Ibid. S. 68.

Franzen. 2003. S. 49.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... размежевания между вермахтом и Гитлером, что становилось осо бенно понятным в связи с вступлением ФРГ в НАТО.

Но в 1990 г. перевод апокрифа появился на страницах солидного московского журнала «Знамя»38. Об аргументах Байера публикаторы наверняка не знали. Но трудно понять, почему они не сочли нужным учесть сомнения по поводу «последних писем», высказанные в 1971 г.

К. Симоновым, которого покоробила фальшиво-сентиментальная ин тонация большинства текстов. Симонов резонно предположил, что немецкими публикаторами произведена «селекция» материалов «с односторонним прицелом». И эту «односторонность» писатель почув ствовал и суть ее охарактеризовал предельно точно: убедить читателя, что «существует только трагедия немецкой армии»39.

*** Советская историография, отмечает Байер, «по праву рассматри вает 19 ноября как переломный день, как памятный день Сталинград ской битвы»40. Байер пишет, что из всех авторов текстов о Сталингра де, наиболее близок ему Василий Гроссман, который «был свидетелем сражения с самого близкого расстояния»41. Наверное, Байер является единственным немецким автором, который ссылается на сборник ста линградских репортажей Гроссмана, немецкий перевод которых был опубликован в 1946 г. в Москве42.

Что притягивало Байера во фронтовых очерках Гроссмана? Не только «поэтический язык», но умение — вслед за Львом Толстым — дать убедительный коллективный портрет простого русского солда та — скромного, стойкого и самоотверженного. Героем писателя ста Последние письма немцев из Сталинграда… Симонов. 1976. С. 369-370. Письмо Симонова по этому поводу было включено в сборник публицистики, неоднократно издававшийся массовыми ти ражами. Однако иллюзия подлинности «сталинградских писем» оказалась на ред кость прочной. На их основе сняты кинофильмы и написаны музыкальные сочи нения. В школах Японии «письма» служат пособием для изучения немецкого национального характера. Участник Сталинградской битвы, авторитетный по койный историк и публицист Лев Безыменский рассматривал эти тексты в каче стве аутентичного источника (Безыменский. 2004. С. 245-248).

Beyer. Op. cit. S. 25.

Ibid. S. 15.

Grossmann. 1946. «Эта книга, –сетует Байер, — сегодня почти неизвестна, что подтверждают мои попытки разыскать ее в крупных библиотеках на Западе и на Востоке». Beyer. Op. cit. S. 15.

318 Читая книги новится «простой мужик, пехотинец»43. Это характерно, в первую очередь, для напечатанного в «Красной звезде» и в «Правде» очерка «Направление главного удара» о людях 308-й сибирской дивизии полковника Леонида Гуртьева (противостоявшей — в районе Трак торного завода — 76-й дивизии вермахта).

В репортажах Гроссмана с глубоким знанием дела сказано о си туации в окруженных немецких частях. Перед нами корреспонден ция от 19 декабря 1942 г. (обратим внимание на столь характерное для русской лексики военных лет обозначение немцев — «они»!):

«Для них нет здесь солнца, нет света дня, им выдают сейчас два дцать пять-тридцать патронов на день, им приказано вести огонь лишь по атакующим войскам, их рацион ограничен ста граммами хлеба и конины. Они сидят, как заросшие шерстью дикари в камен ных пещерах, и гложут конину, сидят в дымном мираже, среди раз валин уничтоженного ими прекрасного города, в мертвых печах за водов <...> И пришли для них страшные дни и ночи, когда им определено встретить возмездие здесь, среди холодных развалин, во тьме, без воды, глодая конину, прячась от солнца и дневного света под жестокими звездами русской декабрьской ночи»44.

Байер явно отдает предпочтение публикациям Василия Гроссма на перед высоко ценимым им документальным романом «Сталин град» Теодора Пливье — немецкого эмигранта-антифашиста, нахо дившегося во время войны в СССР45. Книга Пливье была написана по горячим следам после ликвидации Сталинградского котла на основе материалов, предоставленных автору политическими органами Крас ной армии. Писатель мог беседовать с пленными офицерами и гене ралами 6-й армии, изучать штабную корреспонденцию и письма, за хваченные на поле боя. В 1945–1946 гг. книга Пливье приобрела широкую известность, была издана в Восточной и Западной Герма нии, в Австрии, переведена на английский язык. Но затем пути автора и коммунистов круто разошлись. Пливье перебрался на Запад, напи сал еще несколько книг, не принесших ему популярности, и скончался в Швейцарии в 1955 г.46. После войны Байер неоднократно виделся и беседовал с Пливье в Веймаре и Нюрнберге. Они находили немало Ibid. S. 34.

Гроссман. 1946. С. 77-78.

Plivier. 1945. Ныне это имя в Германии практически забыто.

Подробнее см.: Wilde. 1965.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... общего, сопоставляя свои впечатления об одних и тех же людях и местах в окрестностях Сталинграда, но — увиденных с противопо ложных сторон фронта. Байер упрекал Пливье за то, что его дейст вующими лицами являлись представители высшего и среднего ко мандного звена вермахта, но не попавшие в окружение солдаты47.

В книге Байера содержится высокая оценка романа Гроссмана «Жизнь и судьба», проникнутая сочувствием к трагической судьбе книги и ее автора48. В сталинградских репортажах Гроссмана обста новка в стане врага дана как бы сквозь прорезь прицела — с преобла дающими чувствами ненависти и справедливой мести. В творчестве «позднего» Гроссмана к неповторимой четкости зрения добавилось глубинное постижение всемирно-исторического смысла Сталинграда, в том числе для будущего Германии и немцев: «Но имелись особые изменения, начавшиеся в головах и душах немецких людей, окован ных, зачарованных бесчеловечностью национального государства;

они касались не только почвы, но и подпочвы человеческой жизни, и именно поэтому люди не понимали и не замечали их. Этот процесс ощутить было так же трудно, как трудно ощутить работу времени. В мучениях голода, в ночных страхах, в ощущении надвигающейся бе ды медленно и постепенно началось высвобождение свободы в чело веке, то есть очеловечивание людей, победа жизни над нежизнью <...> Кто из гибнущих и обреченных мог понять, что это были первые часы очеловечивания жизни многих десятков миллионов немцев после де сятилетия тотальной бесчеловечности!»49. Результат анализа долго временных изменений травматической памяти немецких солдат сов падает у Байера с вышеприведенными выводами Гроссмана:

«Мы не часто спрашивали в Сталинграде о смысле событий, — свиде тельствует ученый, — мы не часто думали об этом. Все это пришло позднее». Но он убежден: пребывание в котле «сформировало нас и наше мировоззрение», «определило нашу жизнь, перевернуло ее». И далее: тот, кто был там, «стал другим человеком». Сталинград явился «поворотом в судьбе тех, кто прежде не хотел ни слышать, ни видеть, ни думать»50. В людях пробуждалось человеческое начало: «И у тех, кто послушно участвовал в преступных акциях, потому что они долж Beyer. Op. cit. S. 33.

В 1984 г. Байер опубликовал развернутую рецензию на немецкий пере вод романа Гроссмана (Nrnberger Nachrichten. 1./2.XI.1984).

Гроссман. 1989. С. 550, 551.

Beyer. Op. cit. S. 10, 12, 23.

320 Читая книги ны были участвовать, возникала мысль: а не является ли ошибкой этот общественный порядок, если им порождено все происходящее?»51.

«Победа жизни над нежизнью»... «Для простых солдат, для “фронтового быдла”, для тех, кто молчал, маршируя во тьме, Ста линград означает неотступное требование мира»52 — таково глубо кое убеждение философа. Существовал только один путь — «путь безусловного отказа от войны, от агрессии, от захвата чужих земель <...> Это была наша цель, даже тогда, когда мысль о ней скрывалась от самих себя. Но мысль возникала вновь и вновь»53.

Германская литература о Сталинграде может составить нема лую по размерам библиотеку. Но труд Байера, для которого характе рен неповторимый ракурс видения и постижения всемирно исторического события, занимает в этой библиотеке особое, отдель ное место. «Эта книжка небольшая» (всего-то 85 страниц!), говоря строкой Афанасия Фета, оказывается «томов премногих тяжелей».

Потому что о ней, продолжая слова поэта, можно сказать: «здесь духа мощного господство»54.

Вольфрам Ветте констатировал: в 1980-е годы подспудно зрело понимание того, что «история простых солдат Второй мировой вой ны до сих пор остается terra incognita. Солдат существует, как пра вило, анонимно — в списке потерь или в информации о численном составе войск»55. Книга Байера появилась именно тогда, когда в ис ториографии ФРГ начался энергичный поиск новых научных подхо дов к освещению хода и уроков Второй мировой войны. По выраже нию Герда Юбершера, «была распахнута дверь для осознанного рассмотрения опыта и переживаний простых солдат», и «повседнев ная жизнь маленького человека на войне стала предметом исследо ваний и публикаций»56.

Ibid. Эти слова взяли эпиграфом к труду о Сталинграде выдающиеся со временные историки Герд Юбершер и Вольфрам Ветте (Stalingrad… S. 5).

Beyer. Op. cit. S. 23.

Ibid. S. 40. Немецкий писатель и публицист Александр Клюге назвал сталинградскую трагедию «процессом обучения со смертельным исходом» (Kluge. 1973).

Фет. 1986. С. 331.

Wette. 1992. S. 13.

Ueberschr. 1992. S. 201.

А. И. Борозняк. «Груз выстраданного прошлого»... Ныне в ФРГ резко изменились пропорции между опытом поко ления современников «третьего рейха» и опытом генераций, вырос ших после окончания войны. Память о прошлом нередко замещается достаточно приблизительными коллективными представлениями. С одной стороны, в общественном мнении утвердился антинацистский консенсус, но, с другой стороны, в Германии активизировалось стремление «нормализовать историю», оказаться, как и другие стра ны Европы, в роли жертвы. Мюнхенская газета «Sddeutsche Zeitung» с нескрываемой тревогой вопрошала: «Не прошла ли Федеративная Республика ту фазу извлечения уроков из собственного прошлого, которая, начиная с 80-х гг., находится под знаком немецкой вины?»57.

И все-таки вряд ли можно полагать исчерпанным «продуктивный ресурс формирования немецкой идентичности ex negativo»58.

Книга Вильгельма Раймунда Байера есть духовное, политиче ское и научное завещание солдата и философа, приобретающее ныне особую значимость и многомерность, становясь сегодня не только напоминанием, но и предостережением.

БИБЛИОГРАФИЯ Байер В. Р. Десять международных Гегелевских конгрессов // Вопросы фило софии. 1974. № 7. С. 114.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С. 285.

Безыменский Л. Гитлер и германские генералы. М.: Вече, 2004. С. 245-248.

Бердяев Н. Смысл истории. М.: Мысль, 1970. С. 17.

Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб.: Наука, 1993.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990. С. 331.

Гроссман В. Сталинградская битва. М.: Воениздат, 1946. С. 77-78.

Людтке А. Что такое история повседневности? Ее достижения и перспективы в Германии // Социальная история. Ежегодник. 1998/1999. М.: РОССПЭН, 1999. С. 86-87.

Манштейн Э. фон. Утраченные победы. М.: АСТ, 1999.

Последние письма немцев из Сталинграда // Знамя. 1990. № 3.

Симонов К. Сегодня и давно. Статьи. Воспоминания. Литературные заметки. О собственной работе. М.: Советский писатель, 1976. С. 369-370.

Фет А. А. Стихотворения и поэмы. Л.: Советский писатель, 1986. С. 331.

Черкасов Н. С. ФРГ: «Спор историков» продолжается? // Новая и новейшая история. 1990. № 1.

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Политиздат, 1991. С. 251.

Sddeutsche Zeitung. 29.X.2003.

Kirsch. 2005. S. 67.

322 Читая книги Bayernkurier. 29.XI.1986.

Beyer W. R. Stalingrad. Unten, wo das Leben konkret war. Frankfurt a.M.: Athenum, 1987.

Broszat M. Nach Hitler. Der schwierige Umgang mit unserer Geschichte. Mnchen:

Deutscher Taschenbuch Verlag, 1988. S. 197.

Bulletin der Bundesregierung Nr. 93. 14.X.1982. S. 866.

Eine Rede und ihre Wirkung. Betroffene nehmen Stellung. Berlin: Rll, 1986. S. 43.

Frankfurter Allgemeine Zeitung. 25.IV.1986.

Franzen E. In der neuen Mitte der Erinnerung. Anmerkungen zur Funktion eines Op ferdiskurses // Zeitschrift fr Geschichtswissenschft. 2003. H. 1. S. 49.

Die Gegenwart der Vergangenheit. Der «Historikerstreit » und die deutsche Ge schichtspolitik. Wiesbaden: Verlag fr sozialwissenschaftliche Literatur, 2008.

Grossmann W. Stalingrad. Moskau: Verlag fr fremdsprachige Literatur, 1946.

Herbert U. Der Historikerstreit. Politische, wissenschaftliche, biographische Aspek te // Zeitgeschichte als Streitgeschichte. Groe Kontroversen nach 1945. Mn chen: Beck, 2003.

Kehrig M. Stalingrad. Analyse und Dokumentation einer Schlacht. Stuttgart: Deut sche Verlagsanstalt, 1974.

Kirsch J.-H. «Befreiung» und/oder «Niederlage»? Zur Konfliktgeschichte des deut schen Gedenkens an Nationalsozialismus und Zweiten Weltkrieg // 1945 — Der Krieg und seine Folgen. Kriegsende und Erinnerungspolitik in Deuschland. Ber lin: Kettler, 2005. S. 67.

Kluge A. Lernprozesse mit tdlichem Ausgang. Frankfurt a.M.: Suhrkamp, 1973).

Letzte Briefe aus Stalingrad. Gtersloh: Bertelsmann, 1957.

Manstein E. von. Verlorene Siege. Frankfurt a.M.: Athenum, 1955.

Mommsen H. Suche nach der «verlorenen Geschichte» // Merkur. 1986. H. 9/10.

S. 872.

Nrnberger Nachrichten. 1./2.XI.1984.

Plivier Th. Stalingrad. Roman. Berlin: Aufbau, 1945.

Die Politische Meinung. 1983. H. 209. S. 17.

Stalingrad. Mythos und Wirklichkeit einer Schlacht. Frankfurt a.M.: Fischer, 1992. S. 5.

Sddeutsche Zeitung. 29.X. 2003.

Ueberschr G. Die Schlacht von Stalingrad in der deutschen Historiographie // Sta lingrad. Mythos und Wirklichkeit einer Schlacht. S. 201.

Wette W. Militrgeschichte von unten. Die Perspektive des «kleinen Mannes» // Der Krieg des kleinen Mannes. Eine Militrgeschichte von unten. Mnchen: Piper, 1992. S. 13.

Wilhelm Raimund Beyer. Eine Bibliographie. Wien: Europaverlag, 1982.

Die Zeit. 15.II.1985.

Die Zeit. 19.XI.1982.

Борозняк Александр Иванович, д.и.н., профессор Липецкого государственного педагогического университета;

bor-33@mail.ru.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.