WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ГЕНДЕР В ИСТОРИИ И ИСТОРИОГРАФИИ Д. А. АЛИМОВА СУЩЕСТВУЮТ ЛИ ГЕНДЕРНЫЕ КОНСТРУКЦИИ В ИСТОРИОГРАФИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ ТРЕХ ЭПОХ (КОЛОНИАЛЬНОЙ,

СОВЕТСКОЙ И СОВРЕМЕННОЙ)?

В статье рассматриваются социально-политические и культурные условия, влиявшие на формирование научной литературы о женщинах региона. Ав тор анализирует особенности историографии трех эпох (колониальной, со ветской и современной) в контексте господствовавших идеологий.

Ключевые слова: историография Центральной Азии;

образы женщин в научной литературе;

гендерная идеология.

Своеобразие истории Центральной Азии заключается в столкно вении и взаимопроникновении европейской (в данном случае русской и азиатской) культурно-цивилизационных систем. Большим испыта нием для традиционных обществ Центральной Азии было вторжение новых технологий, а в советский период — форсированная индуст риализация, полный передел системы хозяйствования, активные и все ускоряющиеся процессы урбанизации. Все это напрямую было связа но с изменением политических систем, каждая из которых влияла на отмеченные процессы и внедряла свою идеологию, закрепленную за конодательно-правовой базой. Все это необходимо учитывать, говоря о положении женщин и гендерных проблемах, включая историогра фию данного вопроса, так как она была зависима от главенствующих форм правления и идеологий.

Женский образ в «колониальной» литературе Колониальная историография Центральной Азии была далека от гендерных конструкций. Речь шла лишь о слабых попытках анализа положения женщин. Тем не менее, мы должны быть благодарны пер Д. А. Алимова. Существуют ли гендерные конструкции… вым европейским востоковедам, собравшим сведения об особенно стях быта и положения мусульманок Центральной Азии, их сознании, культуре и поведении. С этого времени представления в европейских странах о женщинах этого региона и в целом о народах, населявших его, складывались на основе описаний очевидцев. Эти сведения носи ли этнографический характер. Работы Н. Ф. Петровского, Е. К. Мей ендорфа, Н. С. Лыкошина, Н. Гаврилова, С. С. Вулфсона и др. форми ровали образ мусульманской женщины. Труды А. А. Диваева, Г. Анд реева, М. Фёдоровского, И. Краузе и др. рисовали неосведомленному европейскому читателю картины свадебной обрядности и представле ния о женском идеале и женском поведении1.

Особо следует отметить знаменитый труд Армения Вамбери «Очерки Средней Азии», обративший особое внимание на различие образа жизни деревенских и городских, замужних и незамужних женщин. Известная работа супругов Наливкиных «Очерки быта жен щин оседлого туземного населения Ферганской области»2 была пер вым специальным исследованием жизни женщин Ферганы, и именно здесь впервые было проведено сравнение положения женщин и муж чин. Пусть это касалось семейной обрядности и домашней деятельно сти, но, возможно, сами не осознавая этого, авторы показали степень гендерного неравенства в мусульманском обществе. Владея местным языком, они сумели проникнуть в дома сельчан и благодаря чрезвы чайной симпатии к коренным представительницам населения Ферга ны добиться их расположения и получить информацию. Недаром в 1886 г. сразу после выхода книги Русское географическое общество наградило ее авторов большой золотой медалью, а А. Вамбери в своей рецензии назвал ее самой лучшей книгой о жизни женщин Востока.

Оценивая степень объективности европейских и, в частности, российских исследователей, следует учитывать, что они исходили в своих оценках из привычного им образа женщины. А он несравним с образом мусульманской женщины, вся жизнь которой была ограниче на как физической (паранджа, ичкари), так и духовной закрепощенно стью. Тем не менее, эти авторы не могли не замечать последствий Диваев. 1885. Вып. IV;

Гаврилов. 1911. № 150, 1911. № 152;

Андреев.

1911. № 15, 1911. № 18, 1911. № 21;

Жебровский. 1898. № 84;

Федоровский.

1911. № 51;

Краузе. 1871. № 47;

О-чев. 1897. № 2.

Наливкин, Наливкина. 1886.

214 Гендер в истории и историографии русской миграции. Проникновение иной культуры сыграло важную роль в трансформации исламского образа жизни коренного населения, начался процесс, ставший уже в советское время основной тенденци ей, — процесс европеизации, коснувшейся больше всего женщин.

Представители национально-прогрессивного движения «джа дидизм», осознавая неравноправие мусульманской женщины, преду сматривали в своей концепции переустройства общества и решение женских проблем. Это не было официально зафиксировано, однако есть документы и воспоминания, которые свидетельствуют о том, что джадидская организация «Шурои-Исломия» первой поставила вопрос об участии мусульманской женщины в выборах в органы власти. Известные участники движения М. Бехбудий, А. Фитрат, А. Авлоний, А. Чулпан и др. исходили из того, что интеллектуаль ный уровень общества во многом зависит от того, в каком положе нии находится женщина. Они считали, что трансформацию общест ва нужно начинать с реформ в духовно-культурной и бытовой сфе рах, что включало в себя и изменение взглядов на место и роль женщины в жизни мусульманина3. Их отношение к женскому вопро су можно выразить так: женщине нужны знания не меньше, чем мужчине. От этого зависит, каким будет новое поколение. Женщина достойна уважения, равноправие заключается в правильном разде лении обязанностей в доме: муж — добытчик, жена — исполнитель домашних дел, воспитание детей — общее дело. При всей своей продвинутости и увлечении культурой Запада они были далеки от того, чтобы выстраивать гендерные конструкции. Равноправие они рассматривали в узких рамках мусульманских форм семейного раз вития и даже не ставили вопроса о снятии паранджи (покрывала).

Даже А. Фитрат, написавший немало критических статей о му сульманском обществе Бухары и считавшийся самым продвинутым среди джадидов (его книга «Оила, ёки оила бошкариш тартиблари» [«Семья и способы ее управления»] была своего рода революцией в сознании мусульманского населения), ограничивался семейной эман сипацией женщины. Однако А. Фитрат взял на себя смелость утвер ждать, что хадисы советуют брачующимся видеть и знакомиться друг с другом до свадьбы. Главным условием в этом вопросе он считал Бебудий. 1914. № 48, 49, 50;

Фитрат. 1915;

Авлоний. 1992.

Д. А. Алимова. Существуют ли гендерные конструкции… взаимные чувства: если их нет, то семья будет несчастна. Еще более несчастна, по его мнению, будет та женщина, которую выдают замуж без ее согласия, что было распространено в Туркестане4. Таким обра зом, А. Фитрат пытался поднять статус мусульманской женщины.

М. Бехбудий осмелился впервые в Средней Азии поднять во просы сексуального воспитания. Учитывая время написания статьи (1914), ясно, что свободно рассуждать на подобные темы мог только очень решительный человек с широким кругозором и высокой сте пенью культуры5.

Однако даже самая прогрессивная часть общества была далека от постановки вопроса о гендерном равноправии: речи об участии женщин в общественном производстве, профессиональной и пуб личной сферах не было. Тем более поражает воображение выступле ние на страницах газеты «Садои Туркистон» в 1914 г. Соры Музаф фарии, которая писала: «Вина в нас самих. У нас есть талант и спо собности. Сознание и мысль. В нас есть сила, способная управлять не то что домом, но и страной… Кто запретит нам проявлять это?»6.

Эта женщина (татарского происхождения) оказалась смелее самых прогрессивных мужчин, которые не могли и подумать об участии женщин в управлении. Это объяснимо. Религиозное общество конца XIX – начала XX вв., где тон задавало, в основном, духовенство, имело огромное влияние на население, поэтому резкие перемены могли вызвать неадекватные последствия. Тем не менее позиция джадидов может быть охарактеризована как первый конструктивный шаг на пути вхождения женщин в общество.

Колониальные власти в Туркестане не придавали особого зна чения выработке женской политики, так как были озабочены про блемами безопасности власти и настороженно держались с духовен ством. Основным приоритетом их политики было укрепление эко номики Туркестана как сырьевой базы метрополии.

«Женская политика» в советской историографии Советская власть, в отличие от прежней, придавала особое зна чение раскрепощению мусульманок, что было одним из главных ас Фитрат. Указ. соч. 25–26-бетлар.

Бехбудий. 1914. № 12;

Он же. 1917. 7 ноябрь;

Он же. 1914. № 23 и др.

Садои Туркистон. 1914. № 36.

216 Гендер в истории и историографии пектов ее внутренней и внешней политики. Во-первых, женская часть населения рассматривалась как трудовые ресурсы, столь необ ходимые для развития народного хозяйства, и что очень важно — как дешевая рабочая сила. Все это подкреплялось идеологией равен ства, которая показывала бы всему миру «уникальность» коммуни стического опыта в достижении гендерного равноправия. Советская власть преуспела, построив свою конструкцию внедрения восточной женщины в общество, закрепив это обширной законодательной ба зой. Но термин «гендер», так широко практикующийся на Западе, здесь не был востребован, более того, к нему относились с некото рой опаской, как к измышлению буржуазного общества. В Союзе речь шла об уравнении юридических прав женщин и мужчин, ос новной целью было доказать способность женщин быть наравне с мужчиной в производственных достижениях. Причем совершенно не учитывались биофункциональные возможности женского пола.

Анализируя историографию этого периода, постараемся ответить на вопрос о женском образе в исторических конструкциях того вре мени. Известно, что герои самых крупных исторических трудов по колониальной истории и истории советского периода — это, в основ ном, апологеты марксистско-ленинской теории и борцы с царскими властями, большевики, установившие советскую власть в Туркестане.

Так, во втором томе (советский период) первого академического из дания «История Узбекистана» (В 2-х т. 1957 г.) В. И. Ленин упомина ется более 300 раз. И из 850 фамилий других персон (из них 99% — представители большевиков) всего лишь 87 фамилий женщин. В ос новном, это ударницы производства и деятели культуры. Во втором томе четырехтомной «Истории Узбекской ССР» (колониальный пе риод) 1968 года издания — тысяча фамилий, из них женщин всего 31.

Среди них десять узбечек, в том числе три известные поэтессы XVIII– XIX вв. (Увайси, Нодирабегим, Анбар-отын) и две участницы восста ния 1916 года. Это говорит само за себя. Если самое великое событие в истории советского периода — это революция 1917 г., то ясно, что женщины никакого участия в ней не принимали. Впрочем, в нем во обще не принимало участие коренное население, революция была экспортирована большевиками в Центральную Азию.

Поскольку решение проблем народного хозяйства и культуры в регионе во многом зависело от степени эмансипации женщин, прак Д. А. Алимова. Существуют ли гендерные конструкции… тические работники и первые советские исследователи вели поиск наиболее рациональных методов вовлечения женщин в экономику, общественно-политические и культурные процессы. В 20-е годы XX в. в историографии женского вопроса преобладали позитивные тенденции. Она отражала различные позиции и мнения в выработке форм и методов эмансипации женщин и отличалась критичностью и альтернативностью мнений7.

Утверждение командно-бюрократической системы управления страной оказало свое влияние и на женский вопрос. Руководство страны в середине 1930-х гг. провозгласило его решенным, что дале ко не соответствовало действительности. Обстановка максимального напряжения сил для «форсированного скачка, обеспечивающего в минимальный срок построение основ социализма», подчинила себе и подходы к решению женского вопроса, деформировав понятие о равноправии женщин. Оно стало рассматриваться не как равенство полов с предоставлением женщинам и особенно матерям дополни тельных прав, а прежде всего как равенство женщин с мужчинами в труде, что имело негативные социальные последствия. Все это отра зилось в литературе, основной целью которой стала восторженная популяризация трудовых успехов женщин-работниц при игнориро вании нерешенных проблем социально-экономического, бытового, психологического характера.

В 1950–60-е гг. накопление определенной документальной базы позволило историкам приступить к изучению этой проблемы, одна ко в исследованиях упор, в основном, делался на достижения ком партии в деле экономической и культурной эмансипации женщин.

1970–80-е годы — период наиболее активного изучения исто рии решения женского вопроса в республиках Средней Азии. Пози тивным было обогащение источниковой базы, выпуск ряда сборни ков документов. Однако проблема рассматривалась исключительно в позитивном ракурсе, отсутствовал критический анализ негативных моментов в попытках решения женского вопроса, в частности, заб вения в 1930-е годы традиционных и национальных особенностей Каспарова. 1925. № 7. С. 85-92;

Москалев. 1928;

Фотеев. 1929. № 1-2.

С. 61-72;

Любимова. 1927. С. 52;

Карпов. 1929. № 3–4. С. 8.;

Сейфи. 1926;

Гав рилов. 1927. № 1. С. 46-54.

218 Гендер в истории и историографии развития народов Средней Азии и применения насильственных ме тодов в ходе раскрепощения женщин8.

В этот период наметились тенденции реалистического подхода к оценке состояния женского труда и положения женщин в семье и быту, поиска рациональных путей использования женских трудовых ресурсов, но и в этой литературе преобладали фактология, описа тельность, стремление приукрасить действительность. Многие спе цифические стороны женского вопроса в регионе оставались без внимания, не освещались такие острые проблемы, как тяжелый низ кооплачиваемый труд женщин в хлопководстве, многодетность, не устроенность быта, особенно в сельской местности, неразвитость системы социальной защиты и т.д. Авторы были далеки от критиче ского осмысления этих реальных фактов, а теория неизмеримо дале ка от практики и не соответствовала ей.

Перестройка 1980-х гг. и начавшиеся процессы демократизации обнажили наиболее уязвимые проблемы, бывшие запретными для обсуждения в предыдущие годы. Главными достоинствами публи каций этого периода являются: критическое осмысление положения женщин;

попытка выработки концептуально новых, рациональных методов решения наиболее острых вопросов, касающихся положе ния женщин. В литературе проявилось понимание необходимости отказа от стереотипов общественного сознания относительно второ степенности женского вопроса, от мнения, что приоритет семейных интересов женщины есть проявление мещанства9. Актуальными проблемами стали: трудовая незанятость женщин, освобождение их от «мужских» профессий, облегчение и сокращение женского труда в хлопководстве, улучшение социально-экономических условий жизни, разработка механизма социальной защиты, исследование во просов о детской смертности, о самосожжениях женщин и др.

Пальванова. 1962;

Шукурова. 1969;

Татыбекова. 1969;

Набиева. 1975;

Лобачев. 1988.

Раджапова. 1987. С. 18;

Якубов. 1987, 19 августа;

Мергенбаева. 1988.

№ 40. Сентябрь;

Она же. 1988, 27 января;

Волков. 1988. 7 февраля;

Махмудова.

1988, 25 февраля;

Турдимуратов. 1989, 26 июля;

Тухтабаев. 1989. № 8. С. 24-25;

Бошбеков. 1989, 8 март;

Женщина в современном обществе… 1990. 8 марта;

Ташбаева. 1990. С. 111-117.

Д. А. Алимова. Существуют ли гендерные конструкции… Таким образом, на протяжении семи десятилетий женский во прос стоял в центре внимания общественных наук, но оценивался неоднозначно. Отступлений от заданной идеологии не было. Но он рассматривался гораздо шире, чем просто проблема гендера. Боль шей частью историография не отвечала жизненным реалиям. Ис ключение составляла литература 1920-х годов и, особенно, так назы ваемого перестроечного периода, связанного с именем Горбачева, когда в республиках Центральной Азии начались процессы роста национального самосознания.

В целом ни один период не может сравниться с советским по количеству литературы о положении женщин. Она исчисляется ты сячами изданий. И как бы мы критично не относились к ней, изучая ее, можно смоделировать образ женщин Центральной Азии в XX в.

Ее характерной особенностью является сочетание элементов совре менной урбанизированной, европейской и традиционной восточной культур. Формирование этой модели происходило на фоне и в связи с модернизацией традиционного общества, которое началось в пери од колонизации и усилилось в постколониальный период.

Этот процесс был обусловлен влиянием политических социаль но-экономических и культурных изменений на жизнедеятельность «слабой половины», которая по этим же причинам трансформирова лась в сильную часть общества, способную вынести все тяготы жиз ни на своих плечах. С особенной отчетливостью это проявилось на рубеже ХХ–XXI вв., когда разрушились привычные устои, идеоло гия и в целом государство под названием СССР.

Вопросы гендера в Центральной Азии в условиях независимости Обретение независимости республиками Средней Азии поста вило перед новыми государствами задачу самим решать «женский» вопрос. Основными условиями и предпосылками этого решения ста ли: новая законодательная база уже с учетом мирового опыта, пре одоление осложнившихся противоречий в социальном положении женщин, переход к рыночной экономике и приспособление женской половины, как и мужской, к ее требованиям, усилившийся религиоз ный фактор, тянущий определенную часть населения к архаичным формам отношения к женщине, создание программ по преодолению насилия над женщинами. Это соответственно потребовало новых 220 Гендер в истории и историографии исследовательских программ по женской и гендерной проблематике.

Гендерный анализ востребован и необходим для подкрепления тео рии строительства демократического общества.

С началом ХХI в. публикации в сфере истории, экономики, фи лософии и других общественных наук изобилуют женской темати кой, по которой было проведено бесчисленное множество форумов, конференций, круглых столов. Однако слово «гендер» в них выгля дит лишним элементом, так как это, в основном, все та же оценка по ложения женщин без каких-либо сопоставлений с положением муж чины. Создавалось впечатление, что многие не понимают, что ген дер — это не женщина и ее проблемы, а проблемы различия полов.

Появились в этой области и социологические исследования, которые были весьма актуальны и полезны, хотя одни носили локальный ха рактер, другие касались отдельных сфер. Но самое главное в них — отсутствие собственно гендерного анализа. Изучая литературу 1990 х гг., можно сделать выводы о положении женщин, например в Узбе кистане, но нельзя узнать те же показатели, касающиеся мужчин.

Только после принятия Пекинской декларации платформы дей ствий на IV и V Всемирных конференциях женщин в 1995 г. и 2005 г. дело изучения гендера сдвинулось с мертвой точки. Следует отдать должное и международным организациям, фондам, которые фактически «открыли глаза» среднеазиатским исследователям на вопросы изучения гендера, методологию и теорию проблемы: мно гочисленные тренинги, семинары и конференции, проводимые ими, в частности, UNDP — Программой развития ООН, способствовали консолидации специалистов по данной теме.

В последнее десятилетие в странах Центральной Азии, в частно сти в Узбекистане, появились исследования, заслуживающие особого внимания. В докладах на проведенных Центром социологических ис следований «Ижтимоий фикр», Женским ресурсным центром, Рес публиканским комитетом женщин при помощи международных орга низаций, анализировались концептуальные вопросы, методология гендерного анализа, проблемы гендера в контексте образования, про фессиональной карьеры, социальной жизни, культуры, семьи10. Поя вились статистические сборники по различным аспектам гендера11.

Тахтаходжаева. Гендер тенглиги сохасида жамотчилик фикрини шакл лантириш // Gender egualiti in Uzbekistan: status and development perspectives.

Д. А. Алимова. Существуют ли гендерные конструкции… Следует также отметить монографию «Введение в теорию и практику гендерных отношений», изданную при содействии UNDP и Гендерной программой посольства Швейцарии, в которой даны ос новные положения гендерной теории, что очень важно для начи нающих специалистов, сведения о формах и методах гендерных ис следований в области экономики, права, управления и культуры12.

Немаловажно и то, что в числе авторов этой книги и ученые из Уз бекистана, что является свидетельством формирования националь ной школы гендерных исследований.

Однако в истории и в общественных науках по-прежнему мало женских лиц, практически нет гендерных ретроспективных исследо ваний, что, возможно, связано с трудностью поиска архивных мате риалов, для проведения сравнительного анализа положения мужчин и женщин. Разработка этой темы очень важна и для настоящего, и для будущего, так как прошлое объясняет очень многое, в частности, ста тус двух полов и причины его изменения.

БИБЛИОГРАФИЯ Авлоний А. Туркий гулистон ёхуд ахло. Тошкент: Ўитувчи, 1992.

Андреев Гр. За запретной стеной (рассказ из жизни ичкари) // Туркестанские ведомости. 1911. № 15, 1911. № 18, 1911. № 21.

Бехбудий М. Ешларга мурожаат // Ойна. 1914. № 12.

Бебудий М. ифзи сиати оила // Ойна. 1914. № 48, 49, 50.

Бехбудий М.. Бизга исло керак // Нажот. 1917. 7 ноября.

Бехбудий М. Бизни кемирувчи иллатлар // Ойна. 1914. № 23 и др.

Бошбеков Ш. Женщина в современном обществе // Правда Востока. 1990. марта.

Бошбеков Ш. Икбол тилайман // Совет Узбекистони. 1989, 8 марта.

Введение в теорию и практику гендерных отношений. Ташкент, 2007.

Волков М. Не хочу убивать // Правда. 1988. 7 февраля.

Гаврилов М. Сартовская свадьба // Туркестанские ведомости. 1911. № 150, 1911.

№ 152.

Гаврилов Н. Ткацкое искусство узбекской женщины // Народное хозяйство Средней Азии. 1927. № 1. С. 46-54.

Conference materials. Tashkent, 2000. P. 79-86;

Женщина: ее права и свободы...;

амраева. 2002;

Республика Узбекистан…;

Доклад по целям развития тысяче летия…;

Шакирова. 2006;

Аёллар — жамият маданий тараиётида...

Гендерное равноправие в Узбекистане...

Введение в теорию и практику гендерных отношений… 222 Гендер в истории и историографии Гендерное равноправие в Узбекистане: факты и цифры. 2000–2004 (Статисти ка). Ташкент, 2005.

Диваев А. А. Проводы невесты (обычай сартов города Чимкента) // Сборник материалов для статистики Сыр-Дарьинской области. 1885. Вып. IV.

Жебровский. Калым // Туркестанские ведомости. 1898. № 84.

Женщина: ее права и свободы. Ташкент, 2001.

Карпов Т. Раскрепощение женщины-туркменки // За партию. 1929. № 3–4. С. 8.

Каспарова В. Задача партии в области работы среди женщин восточных народ ностей // Коммунистка. 1925. № 7. С. 85-92.

Краузе И. О косметических средствах, употребляемых туземными женщинами Туркестанского края // Туркестанские ведомости. 1871. № 47.

Лобачев А. И. Деятельность профсоюзов республик Средней Азии по утвер ждению социального равенства женщин в условиях перехода к социализму, минуя капитализм. Ташкент, 1988.

Любимова С. О кооперировании женщин восточных народностей // Коммуни стка. 1927. С. 52.

Махмудова Д. В. В замкнутом круге // Правда Востока. 1988, 25 февраля.

Мергенбаева Р. «Драматические женские судьбы» // Правда Востока. 1988, января.

Мергенбаева Р. Огония // Собеседник. 1988. № 40. Сентябрь.

Москалев В. Узбечка. М., 1928.

Набиева Р. А. Исторический опыт раскрепощения женщин Таджикистана и повышения их роли в строительстве социализма (1917–1937). Душанбе, 1975.

Наливкин В., Наливкина М. Очерк быта женщин туземного оседлого населения Ферганской долины. Казань, 1886.

О-чев. Женщина Туркестана по народным пословицам и поговоркам // Этно графическое обозрение. 1897. № 2.

Пальванова Б. П. Борьба КПСС за вовлечение женщин Средней Азии в строи тельство социализма. Ташкент, 1962.

Раджапова Р. Я. Исторический опыт «Худжума». Ташкент: Знание, 1987. С. Садои Туркистон. 1914. № 36.

Сейфи М. Женские кустарные промцехи на Советском Востоке. М.: Вопросы труда, 1926.

Социально-экономические условия жизни сельских женщин Узбекистана // Social and economic cjgditions of women in rural areas of Uzbekistan). Ташкент, 2001.

Татыбекова Ж. С. Исторический опыт раскрепощения женщин Востока и во влечение их в строительство социализма (На примере Киргизской ССР).

Ташкент, 1969.

Тахтаходжаева М. Гендер тенглиги сохасида жамотчилик фикрини шакллан тириш // Gender equality in Uzbekistan: status and development perspectives.

Conference materials. Tashkent, 2000. P. 79-86.

Д. А. Алимова. Существуют ли гендерные конструкции… Ташбаева Т. К фактам самосожжения женщин в Кашкадарье // Социально экономические проблемы Узбекистана в условиях перестройки. Ташкент:

Фан, 1990. С. 111-117.

Турдимуратов И. Как погасить живые факелы // Правда Востока. 1989, 26 июля.

Тухтабаев Х. Ота — оила таянчи // Саодат. 1989. № 8. С. 24-25.

Федоровский М. К. К вопросу о брачном праве у туземцев // Туркестанские ве домости. 1911. № 51.

Фитрат А. Оила ёки оила бошариш тартиблари. [Баку, 1915]. Тошкент:

Маънавият, 1998.

Фотеев И. Женский труд в сельском хозяйстве Среднеазиатских республик // За партию. 1929. № 1–2. С. 61-72.

амраева Ш. Ўзбекистонда гендер тенглик ва трафик масалалари. Тошкент, 2002;

Республика Узбекистан: достижения, цели, развития, тысячелетия в свете национальной платформы действия по улучшению положения жен щин. Ташкент, 2005;

Доклад по целям развития тысячелетия. Ташкент: Уз бекистан, 2006.

Шакирова С. Основы гендерного образования (Тренинг). Ташкент, 2006;

Аёл лар — жамият маданий тараиётида // Халаро семинар материаллари.

Тошкент, 2006.

Шукурова Х. С. Исторический опыт Коммунистической партии Советского Союза в раскрепощении женщин Советского Востока (1917–1937 гг.). На примере Узбекистана. Ташкент, 1969.

Якубов А. Трагедия в кишлаке // Литературная газета. 1987, 19 августа.

Алимова Дилором Агзамовна, д.и.н., профессор, директор Института Истории РАН АН Республики Узбекистан;

tarih@uzsky.net.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.