WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Российская академия наук Институт государства и права на правах рукописи ОГОРОДОВ ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ИНФОРМАЦИОННОЙ СФЕРЕ Специальность: 12.00.14 - административное право, ...»

-- [ Страница 4 ] --

• право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство (статья 32 Основ). Помимо того, Основы содержат специальную статью 31 «Право граждан на информацию о состоянии здоровья», в ней закреплено право каждого гражданина в доступной форме получать информацию о состоянии своего здоровья. Важно отметить, в части 5 этой статьи предусматривается, что информация, содержащаяся в медицинских документах гражданина, составляет врачебную тайну и может предоставляться без согласия гражданина только по основаниям, предусмотренным статьей 61 Основ. На основании статьи 12 Закона Российской Федерации № 4180-1 от 22 декабря 1992г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека»1 донор, который изъявил согласие на пересадку своих органов и (или) тканей, имеет право требовать от учреждения здравоохранения полной информации о возможных осложнениях для его здоровья в связи с предстоящим оперативным вмешательством по изъятию органов и (или) тканей. В пункте 1 статьи 12 Федерального закона № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации», принятого 24 мая 2001 г.,2 лицам, находящимся под диспансерным наблюдением в связи с туберкулезом, при оказании противотуберкулезной помощи предоставлено: • право на получение информации о правах и об обязанностях больных туберкулезом и лиц, находящихся под диспансерным наблюдением в связи с туберкулезом, а также в доступной для них форме о характере имеющегося у них заболевания и применяемых методах лечения;

Закон Российской Федерации от 22 декабря 1992г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (с последующими дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 2. – Ст.62;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 2000. – № 26. – Ст.2738. 2 Федеральный закон, принятый 24 мая 2001 г., № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2001. – № 26. – Ст.2581.

• право на сохранение врачебной тайны, за исключением сведений, непосредственно связанных с оказанием противотуберкулезной помощи больному туберкулезом и проведением противоэпидемических мероприятий. Субъективное право на информацию характеризуется не только разнообразием в видах дозволенного поведения (как абсолютные, так и относительные права), но и широтой субъектного состава такого права. Субъективным правом на информацию могут обладать: а) человек;

б) государство, муниципальные образования и их органы;

в) правосубъектные организации: юридические лица, а в ряде случаев и организации, не обладающие статусом юридического лица: например, общественные объединения, в том числе профсоюзы;

Важно подчеркнуть, что для каждой из трех названных категорий субъектов свойственен свой набор субъективных прав на информацию. Скажем, правом на информацию, составляющую государственную тайну, может обладать лишь государство. При этом государству не может принадлежать коммерческая тайна. В то же время обладателем личной тайны может быть только физическое лицо. Причем некоторые виды субъективных прав сравнительно универсальны. Скажем, в качестве акционера, обладающего гражданским правом на получение информации, может выступать и физическое лицо, и государство, и общественная организация. Другие же виды субъективного права на информацию весьма специфичны и, в силу своей природы, присущи только определенной группе субъектов. Так, право на информацию, составляющую государственную тайну, может принадлежать исключительно государству;

тогда как право на информацию, составляющую личную тайну, свойственно только человеку (физическому лицу). Таким образом, право на информацию следует признать комплексной, собирательной категорией. В связи с этим встает вопрос о классификации субъективных прав на информацию, которая облегчила бы осмысление всей их совокупности.

В зависимости от подразделения системы права, нормы которого устанавливают право на информацию, можно выделить: 1) право на информацию в международном правопорядке;

2) право на информацию в национальном правопорядке: а) публично-правовое: конституционное, административное право на информацию;

б) частноправовое: информацию. В узком смысле право на информацию следует понимать только как субъективное право на получение информации – относительное право. Однако даже в этом случае право на информацию не является однородным явлением, поскольку существует административное, гражданское и др. право на получение информации. При этом каждое из них несет отпечаток соответствующей отрасли права. В широком смысле право на информацию состоит из двух групп субъективных прав: 1) абсолютные права на информацию – права на информацию, составляющую тайну-объект. К ним относятся субъективные гражданские права на информацию, составляющую личную тайну, семейную тайну либо коммерческую тайну. Абсолютным является субъективное право публичного характера на информацию, составляющую государственную тайну либо служебную тайну-объект;

2) относительные права на информацию. Важнейшими из относительных прав на информацию являются два субъективных права, это: а) право на получение информации;

б) право требовать неразглашения информации, составляющей тайнуобязанность. Следует подчеркнуть, что далеко не вся информация является товаром, как считает Е.В.Кирдяшова1, правовые режимы информации в действительности гораздо разнообразнее. Соответственно, и само субъективное право на информацию может обладать не только имущественным, но и неимущественным характером. Следует сказать, что данная классификация имеет общеправовое значение: так, публичное Кирдяшова Е.В. Информация как объект интеллектуальной собственности // Законодательство и практика средств массовой информации. – М., 1997. – № 11 (39). – С.3.

гражданское, семейное, трудовое право на абсолютное право государства на информацию, составляющую государственную тайну, носит неимущественный характер. При этом не следует приписывать всем без исключения гражданским правам на информацию имущественный характер – субъективные гражданские права на информацию весьма неоднородны, они могут носить: 1) имущественный характер (абсолютное право на информацию, составляющую коммерческую тайну);

2) неимущественный характер: а) неимущественный, связанный с имущественным, характер (например, право гражданина-потребителя на информацию, право акционера на информацию. По поводу последнего Д.В.Ломакин отмечает, что «...среди прав акционера например, можно право найти на права неимущественного характера, получение информации о деятельности общества... Неимущественные права тесно связаны с имущественными правами акционера, которые являются основными, образуют с ними единый комплекс – право членства, которое в целом носит имущественный характер (курсив наш – Д.О.)».1 б) неимущественный, не связанный с имущественным, характер (таким может являться право на информацию, составляющую личную или семейную тайну). Субъективное право на информацию – это весьма объемная совокупность прав, поэтому ее классификация может проводиться по разным критериям. В частности, право на государственную тайну, тайну, или право на информацию, тайну имеют, составляющую несомненно, коммерческую личную семейную самостоятельную ценность. Субъективные права на информацию этой группы являются центральным или единственным (помимо юридической обязанности, разумеется) элементом юридического содержания соответствующих правоотношений. Именно ради ценности самой информации возникают и существуют подобные субъективные права. Однако наряду с этим существуют права на информацию иного рода. Например, А.В.Малько справедливо замечает, что в ряде случаев «...информация играет первостепенную роль в реализации прав и свобод человека. Например, право собственности не может зачастую полноценно осуществиться в условиях неопределенности, отсутствия необходимых знаний... права потребителя... тоже не могут претворяться в жизнь без достаточных и достоверных сведений о качественных и некачественных товарах, без правдивой информации достоверной в области сравнительного зависит и тестирования однотипных на товаров, сертифицирования продукции, услуг и т.п... информации От своевременной, полной и права благоприятную реализация окружающую среду».2 Важную роль играет субъективное право на получение информации, принадлежащее участникам хозяйственных обществ и товариществ. В частности, субъективное право акционера на информацию, по отношению к иным (как имущественным, так и неимущественным) правам акционера, выполняет две основные функции: 1) обеспечительную функцию (то есть служит юридической гарантией реализации иных прав и законных интересов акционеров);

2) функцию содействия наиболее полной реализации иных прав и законных интересов акционеров3. Эта разновидность права на информацию имеет ценность лишь постольку, поскольку она тесно связана с иными субъективными правами и обеспечивает их. Таким образом, резюмируя, следует сказать, что субъективное право на информацию входит в ядро юридического содержания на правоотношений в может информационной в этих случаях сфере. право Субъективное на информацию право информацию лишь присутствовать также в других, «неинформационных», правоотношениях. Однако занимает вспомогательную, обеспечительную, функцию и не входит в ядро юридического содержания таких правоотношений.

Ломакин Д.В. Акционерные правоотношения. – М.: Спарк, 1997. – С.69. Малько А.В. Право гражданина на информацию: необходимость, природа, гарантии реализации // Известия высших учебных заведений. Правоведение. – СПб., 1995. – №3. – С.19-20. 3 Ломакин Д.В. Акционерные правоотношения. – М.: Спарк, 1997. – С.137-139;

Метелева Ю.А. Право акционера на информацию об акционерном обществе // Юридический мир. – М., 1998. – № 4. – С.29.

На сегодня вряд ли возможно вести речь о некоем едином универсальном субъективном праве на информацию, позволяющим юридически обеспечить все разнообразные информационные потребности человека, общества и государства. Можно видеть, что субъективное право на информацию, как и само правоотношение, в содержание которого оно входит, отличается многообразием и может представлять собой результат действия норм как публичного, так и частного права. В зависимости от конкретных потребностей в законодательстве имеет место узкий (право на получение информации) либо широкий подход к праву на информацию. Во втором случае под правом на информацию понимается не единое универсальное право, а комплекс различных субъективных прав. Среди них законодатель прямо выделяет право на получение информации и право требования сохранения тайны-обязанности.

§ 2. Проблема абсолютного субъективного права на информацию Широко известно деление субъективных прав на абсолютные и относительные. Например, абсолютные гражданские права опосредуют статичные общественные отношения принадлежности (присвоения) определенного блага конкретному лицу. В свою очередь, конструкция абсолютных гражданских прав является важнейшей основой для построения динамичных гражданских правоотношений, опосредующих движение вещей, результатов интеллектуальной деятельности и других объектов. Эта классификация информацию. Проблема абсолютного права на информацию актуальна, прежде всего, для частного, гражданского права. Говоря о юридической блага, форме его закрепления экономического отношения присвоения некоего принадлежности имеет существенное значение для исследования права на определенному лицу, мы ставим вопрос о возможности существования какого-либо абсолютного права на данное благо. На базе юридической конструкции абсолютного гражданского права на определенное благо строятся относительные гражданские правоотношения. Ключевым вопросом в понимании гражданскоправового регулирования отношений в области информации является вопрос об установлении в отношении информации определенного абсолютного субъективного права. В этой связи А.П.Сергеев отмечает, что: «Наиболее проблематичным является вопрос о том, может ли информация быть объектом, на который за кем-либо закрепляется исключительное право. На первый взгляд это невозможно в силу самой природы информации. В самом деле, знания, как только к ним имеется свободный доступ, не могут быть монополизированы каким-либо конкретным лицом и с момента своего обнародования становятся всеобщим достоянием. Именно поэтому юридической наукой пока и не предложено адекватных правовых средств для охраны научных идей, теорий, гипотез и иных научных результатов как таковых».1 В то же время, несмотря на сказанное, А.П.Сергеев замечает, что не следует исключать возможности монопольного владения и пользования информацией.2 В частности, он признает, что в отношении коммерческой тайны налицо исключительное право.3 В.А.Дозорцев по рассматриваемому вопросу полагает, что: «Для обособленной информации требуется особая система регламентации, совершенно новая правовая база. Необходимым условием пуска объекта в оборот является закрепление на него абсолютного права».4 На наш взгляд, говорить о наличии абсолютного права на информацию вполне допустимо. В частности, субъективное право на личную или семейную тайну представляет собой ни что иное, как неотчуждаемое неимущественное абсолютное право человека на информацию. Это отмечается и в литературе.5 А.Е.Шерстобитов полагает, что: «С теоретической… точки зрения право на тайну личной жизни Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. – М.: Теис, 1996. – С.621. 2 Сергеев А.П. Указ. соч. – С. 621. 3 Сергеев А.П. Указ. соч. – С.305. 4 Дозорцев В.А. Информация как объект исключительного права // Дело и право. – 1996. – № 4. – С. 5 Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева: В 3-х частях. – Часть I. – М.: Теис, 1996. – С.272.

представляет собой абсолютное право, в силу которого управомоченное лицо вправе требовать сохранения в тайне информации, полученной с его согласия либо в силу закона без его согласия, а также прекращения ее распространения».1 Субъективное право на информацию, составляющую коммерческую тайну, также относится к категории абсолютных прав. На данное обстоятельство обращают внимание В.А.Белов2, а также А.В.Орлов и М.Ю.Челышев.3 На наш взгляд, нельзя согласиться с Е.А.Сухановым, который пишет, что: «…для охраноспособной коммерческой информации, носящей название ноу-хау… устанавливается режим обязательственного, а не вещного права (при заключении с ее обладателем договора об условиях ее использования)».4 Действительно, для охраны информации неприменимы вещные права. Однако неприменимость вещного права, сама по себе, не еще означает отсутствия какого бы то ни было абсолютного права в отношении информации. И для информации, составляющей коммерческую тайну (ноу-хау), такое абсолютное право все же существует. При реализации системы правовой охраны блага, отделимого от поведения человека (вещи, изобретения, информации и т.д.), обязательственное правоотношение не замещает, а дополняет абсолютное правоотношение. Как резонно замечает в этой связи В.А.Белов: «Если бы у обладателя ноу-хау (то есть коммерческой тайны – Д.О.) отсутствовало исключительное право на него, каково было бы правовое основание для защиты состояния неизвестности этой информации от посягательств любых третьих лиц?»5 Важно отметить, что абсолютное право на информацию, составляющую коммерческую тайну, носит имущественный характер. В то время как абсолютному праву на информацию, составляющему личную или семейную тайну, присущ личный неимущественный характер. Соответственно, субъективное право на Гражданское право: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов: В 2-х т. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – С.748. 2 Белов В.А. Банковское право России: Юридические очерки. – М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 2000. – С.210. 3 Орлов А.В., Челышев М.Ю. Некоторые вопросы охраны коммерческой тайны в публичном и частном праве (аспект межотраслевого взаимодействия) // Современные проблемы права интеллектуальной собственности: Теория и практика. Отечественный и зарубежный опыт: Сб. науч. трудов / Отв. ред. С.А.Чернышева. – Казань: Издательство Казанского государственного университета, 1998. – С.76. 4 Гражданское право: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов: В 2-х т. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – С.299. 5 Белов В.А. Банковское право России: Юридические очерки. – М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 2000. – С.210. (Подстрочное примечание) информацию, составляющую коммерческую тайну, подлежит отчуждению, в то время как право на информацию, составляющую личную или семейную тайну, в соответствии со статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, неотчуждаемо. Рассматривая вопрос об абсолютном гражданском праве на информацию, необходимо четко представлять различие между тайнами-объектами (коммерческая, личная, семейная тайны) и тайнами-обязанностями (различные виды профессиональных тайн: банковская, тайна страхования и т.п.). Очевидно, что говорить об абсолютном праве на информацию возможно лишь применительно к тайнам-объектам. Для тайн-обязанностей, напротив, управомоченная сторона наделена относительным правом требовать сохранять конфиденциальность информации. Строго говоря, это право не на саму информацию, а право на чужие действия, связанные с информацией. Центральным звеном в правоотношении по поводу тайн-обязанностей является обязанность не разглашать тайну, именно через надлежащее исполнение данной обязанности реализуется указанное субъективное право.

Проблема права собственности на документ (документированную информацию).

Законодатель делает акцент на выделении категории «документ» и ее производных, а также на установлении в отношении документов права собственности. Это можно проследить на примере Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации». Статья 2 данного закона содержит базовые понятия, на основе которых строится концепция данного закона, а именно: «документированная информация (документ)» – зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать;

«информационные ресурсы» – отдельные документы и отдельные массивы документов, документы и массивы документов в информационных системах (библиотеках, архивах, фондах, банках данных, других информационных системах);

«конфиденциальная информация» – документированная информация, доступ к которой ограничивается в соответствии с законодательством Российской Федерации;

«собственник информационных ресурсов, информационных систем, технологий и средств их обеспечения» – субъект, в полном объеме реализующий полномочия владения, пользования, распоряжения указанными объектами. Согласно статье 4 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» правовой режим информационных ресурсов определяется нормами, устанавливающими, в том числе, право собственности на отдельные документы и отдельные массивы документов, документы и массивы документов в информационных системах. Статья 6 этого же закона, названная «Информационные ресурсы как элемент состава имущества и объект права собственности», предусматривает, что информационные ресурсы могут быть государственными и негосударственными и как элемент состава имущества находятся в собственности граждан, органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций собственности и общественных на объединений. Отношения по поводу права информационные ресурсы регулируются гражданским законодательством Российской Федерации. Эта же концепция «документированной информации» лежит в основе Федерального закона «Об участии в международном информационном обмене». В нем в статье 6 «Право собственности на информационные продукты и средства международного информационного обмена» документированная информация, информационные ресурсы, информационные продукты, средства международного информационного обмена относятся к объектам имущественных прав собственников и включаются в состав их имущества. Отношения, связанные с правом собственности на российские информационные обмена, продукты и средства международного законодательством информационного регулируются гражданским Российской Федерации. Основным сторонником использования для правовой охраны информации проприетарной – основанной на вещном праве – концепции является В.А.Копылов. В ее обоснование он использует более для чем своеобразное охраны словосочетание информации «информационная собственность».1 Эффективность использования правовой проприетарной концепции, на наш взгляд, сомнительна. Субъективное вещное право См. например: Копылов В.А. Информационное право: Учебник. –2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрист, 2002. – С.166, 174.

имеет дело с объектами внешнего мира, с теми явлениями, которые доступны осязанию человека и механическому воздействию. Внутренний мир личности при использовании вещей не играет существенной роли, поскольку человек взаимодействует с миром вещей лишь своей телесной, физической оболочкой. Поэтому властвование, господство не может быть выражено иначе, чем как физическое господство над вещью. Это экономическое отношение присвоения вещи как пространственно ограниченного объема вещества и опосредуют вещные права. В то время как объекты интеллектуальной собственности, а также информация – это объекты, обращенные к внутреннему миру человека. Их потребление, использование с необходимостью проходит через внутренний мир человека: через рациональную и (или) эмоциональную стороны человеческого сознания. Таким объектам должен соответствовать свой, особый, тип правовой охраны. Поэтому вещные права изначально, по своей сути, не направлены и не могут охватить объекты, проходящие в своем использовании через внутренний мир человека (для которых принципиально важна их содержательная, внутренняя ценность, а не только конкретный экземпляр их воплощения, конкретное объективное воплощение (книга ценна все же не своим оформлением – ценно именно то литературное произведение, которое воплощено в данной конкретной вещи – книге, и т.п.)). Появление около 300 лет назад в большом количестве, в связи с промышленной революцией и активным внедрением книгопечатания, внутренне (содержательно) ценностных объектов правоотношений (объектов интеллектуальной собственности, прежде всего, произведений литературы и изобретений) вызвало появление принципиально нового типа правовой охраны – исключительных прав. Физическое властвование над нематериальным объектом невозможно. Отсюда и новый, принципиальный тип правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности. Даже сами правомочия носят во многом личностный характер (скажем, правомочие авторства) – это все правомочия, которые связаны с внутренним миром человека, с оценкой достоинства того или иного человека обществом. Такие правомочия немыслимы и просто не нужны для вещей, для которых вполне достаточно правомочий владения, пользования и распоряжения конкретной вещью.

При перемещении вещей не возникает вопросов локализации вещи у определенного субъекта просто по причине того, что вещи – это явления окружающего мира, которые естественным образом локализованы в пространстве. Вещь – явление материального мира, поэтому она не может одновременно находиться в разных местах, у разных лиц. Когда к одному и тому же объекту простираются «линии» фактических отношений использования, потребления от разных лиц, возникают потребности правового упорядочения отношений между этими лицами. Это можно сделать, если выделить лицо, которое обладает главным, основным правом господствования над конкретным объектом, и субъективные права всех остальных лиц являются производными от основного. Примером служит авторское право – такие отношения могут существовать между множеством лиц, обладающих субъективным правом на использование произведения, которое им предоставил автор произведения. Но все равно, кто-то один является господствующим над объектом: собственник – над вещью, автор – над произведением. Только один может считать определенный объект своим, принадлежащим ему и больше никому иному. Иначе говоря, это абсолютное субъективное право на объект. Информация, наоборот, – явление идеального мира, поэтому ее естественное свойство – существовать во множестве своих копий. Она, в противоположность предметам материального мира, не обладает природным свойством пространственной ограниченности, точной локализации своего местонахождения. Поэтому одна и та же информация может одновременно находиться у разных лиц. Для того чтобы существовало абсолютное субъективное право на нематериальный объект, необходима индивидуализация этого объекта. Когда речь идет об абсолютном праве, то имеется в виду абсолютное право только на этот конкретный объект, и больше ни на какой другой. Признак, который естественно присущ вещам – уникальность – позволяет с легкостью устанавливать на конкретную вещь абсолютное право (скажем, право собственности). Здесь проблема индивидуализации одних конкретных сведений от других. Поэтому статика и динамика отношений, складывающихся по поводу владения, использования и отчуждения вещей, в правопорядке опосредуется субъективными вещными правами (прежде всего, через право собственности) и посредством обязательственных правоотношений. Проблема абсолютного субъективного права на информацию заключается прежде всего в надежной индивидуализации объекта. Право на информационный ресурс с этой точки зрения не может являться решением. Кроме того, не приходится говорить о праве собственности на так называемые «электронные документы», по крайней мере, когда информация существует в виде физического поля. Как указывалось выше, материальным носителем информации может быть не только вещь (пространственно ограниченное количество вещества как одной из разновидностей материи), но и физическое поле (также разновидность материи). Например, для хранения, обработки и передачи информации с помощью средств электронно-вычислительной техники сегодня активно используются электромагнитное поле: для хранения информации применяются дискеты (накопители на гибких магнитных дисках), «винчестеры» (накопители на жестких магнитных дисках), стриммеры (накопители на магнитной ленте) и т.п. Центральный процессор ЭВМ обрабатывает информацию в виде электрических сигналов, информация, в основном, размещается на накопителях на жестких магнитных дисках («винчестерах»). Цифровая форма представления компьютерной информации создала возможности по быстрой и легкой передаче информации. Следовательно, информация» в юридической конструкции «документированная материальным носителем информации должно признаваться не только пространственно ограниченное количество материи-вещества – вещь, но также и физические поля (скажем, магнитное). Простота и удобство обращения с этим материальным носителем информации демонстрирует современная вычислительная техника, построенная на работе с информацией, которую несут электромагнитные физические поля. Однако эта простота одновременно породила сложные правовые проблемы. Одна из главных – на физическое поле невозможно распространить субъективное право собственности. Таким образом, уже по одной только этой причине, конструкция «документированная информация», несмотря на ее широкое определение, пригодна только лишь для охраны традиционных – бумажных –документов.

Помимо этого, конструкция «документированной информации» создает непреодолимый барьер между правом собственности на вещь – материальный носитель информации и правом на информацию. Эта конструкция не учитывает, что правом на информацию и правом на вещь, на которой в конкретный момент размещена информация, могут обладать разные лица. Например, собственник ЭВМ может физически размещать на накопителях своей ЭВМ информацию, которая принадлежит другому лицу. Более того, один накопитель на жестких магнитных дисках («винчестер») может в одно и тоже время содержать информацию, принадлежащую нескольким совершенно разным субъектам. Таким образом, собственником ЭВМ (вещи) является субъект А., но при этом обладателями права на информацию, размещенную на этой ЭВМ, являются субъекты Б., В. и Д. Конструкция «документированной информации» разрешить эту проблему не может. Дело заключается в том, что права на вещь и на информацию, находящуюся на этом носителе в принципе не связаны друг с другом. Они столь же естественно могут принадлежать как одному и тому же лицу, так и совершенно разным лицам. Юридические конструкции такого типа давно известны в праве. Речь идет о праве интеллектуальной собственности. В авторском праве этот вопрос однозначно решен: нематериальный объект (охраняемое произведение) и его материальный носитель (вещь) четко различаются. Например, обладание правом собственности на книгу (вещь) отнюдь не означает, что собственник книги непременно является обладателем авторских прав. Более того, личные неимущественные права автора вообще не могут быть отчуждены и тем более никак не увязываются с вещными правами на материальный носитель произведения. Более того, приведенная схема широко имеет место на практике. Речь идет о лицах, оказывающих услуги по предоставлению доступа в Интернет. Используемое ими оборудование в виде ЭВМ, модемов, маршрутизаторов и т.д. может принадлежать им на праве собственности, поскольку такое оборудование является вещами. ЭВМ, вещь с точки зрения гражданского права, на которой размещается информация, доступная через Интернет, обычно обозначают как сервер. Оператор связи («провайдер») может оказывать услуги по размещению на своем сервере информации, принадлежащей своим клиентам. Поэтому создателю интернет-страницы (сайта), куда он может поместить созданные им объекты авторского права (литературное или музыкальное произведение, фотографию и т.д.), зачастую не имеет смысла самому приобретать для этих целей дорогостоящее оборудование: ему проще обратиться к лицу, которое профессионально занимается предоставлением услуг телематических служб (в просторечии услуг «доступа в Интернет») и услуг предоставления «дискового пространства» сервера (услуг «хостинга»). Кроме того, существуют так называемые почтовые серверы, которые предоставляют возможность пользоваться услугами электронной почты, в том числе получить (создать) свой почтовый ящик, получать, отправлять и хранить электронные письма. Физически эти письма размещаются на накопителях внутри определенной ЭВМ. Причем электронные письма, при их хранении внутри самой ЭВМ, существуют в виде электромагнитного поля – намагниченного участка жесткого диска ЭВМ. С правовой точки зрения необходимо заметить, что письма (вне зависимости от того, электронные они или нет) могут составлять и, как правило, составляют личную или семейную тайну. В подобных случаях имеет место на практике вышеописанная ситуация, когда собственника вещи (ЭВМ, выполняющей функции «сервера») нельзя отождествлять с обладателем права на нематериальные объекты, размещенные на такой вещи. Если же применять конструкцию «документированной информации», декларирующей единство материального носителя информации и самой информации, то следовало бы считать провайдера собственником не только ЭВМ, но и собственником в целом всей «документированной информации», включая сервер – вещь, на которой временно размещается информация, и саму информацию. Следовательно, в таком случае провайдер считался бы в буквальном смысле собственником (!) личных тайн своих клиентов-граждан и собственником объектов авторского права, которые размещены на сервере. Такая ситуация не выдерживает никакой критики. По вышеизложенным причинам в литературе критикуется конструкция права собственности на «документированную информацию». Например, как пишет А.Е.Шерстобитов: «Информация представляет собой нематериальную субстанцию, ее свойства не могут быть сведены к свойствам материального носителя. Следовательно к информации в принципе неприменимо право собственности».1 Е.А.Суханов обоснованно считает, что «…понятие «интеллектуальная собственность» является условным и применяется к объектам не вещных, а исключительных прав... Аналогичный по сути вывод следует сделать и по отношению коммерческой информации как объекта гражданских прав. Ее товарный характер и коммерческая ценность отнюдь не превращают ее в вещь (точно так же, как и сама информация не может быть отождествлена с ее материальным носителем, например с чертежами или рукописью)… ее правовая охрана не может осуществляться с помощью тех же способов, что и охрана вещей (ибо, например, даже возврат в неприкосновенности неправомерно скопированных чертежей все равно не восстанавливает их коммерческую ценность) (курсив наш – Д.О.)».2 Следует согласиться с В.А.Беловым, который отмечает, что: «Применительно к гражданско-правовому регулированию отождествлять информацию и ее носитель нельзя. Так, право собственности на носитель информации или средство ее обработки вовсе не равнозначно праву на саму информацию (выделено нами – Д.О.)».3 Л.К.Терещенко пишет, что хотя «…позиция распространения категории «собственности» на информацию достаточно привлекательна: у информации появляется свой собственник, который будет защищать свои права от любых посягательств»4, тем не менее использование вещных прав для охраны информации создаст лишь иллюзию защищенности, поскольку правом собственности будет охраняться материальный носитель информации, а не сама информация. Шерстобитов А.Е. Гражданско-правовое регулирование обязательств по передаче информации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 1980. – С.14. 2 Гражданское право: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов: В 2-х т. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – С.298-299. 3 Белов В.А. Вексельное законодательство России: Научно-практический комментарий. – 2-е изд., испр, перераб. и доп. – М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1999. – С.41. 4 Терещенко Л.К. Информация и собственность // Защита прав создателей и пользователей программ для ЭВМ и баз данных: комментарий законодательства / Отв. ред. М.М.Карелина. – М., 1996. – С.3. 5 Терещенко Л.К. Информация и собственность... – С.3, 4.

А.Титов обоснованно полагает, что «…информация и вещи – антиподы. Таким образом, нельзя не согласиться с мнением о том, что обеспечить право собственности на информацию невозможно (выделение автора – Д.О.)».1 Исследуя правовую охрану конфиденциальной информации в праве Великобритании, О.В.Власова подчеркивает, что хотя термин «собственность» и используется применительно к информации, однако «…никакая информация не является собственностью кого-либо в строгом понимании этого термина. Многие английские юристы отмечают, что данная терминология полезна только в описательном значении, а в целях понятийной определенности ее лучше не употреблять (выделено нами – Д.О.)».2 Вопрос состоит даже не в невозможности или возможности виндицировать «документированную информацию» (если документ – вещь, то его, разумеется, можно виндицировать). Существенная проблема заключается в том, что незаконное получение информации отнюдь не всегда связано с посягательством на материальный носитель – вещь. Выше мы привели примеры обязательственных правоотношений, которые обеспечивают право на тайну-объект. Это было бы абсолютно не нужным, если бы конструкция «документированной информации» действительно решала проблему абсолютного права на информацию. Специфика построенного на конфиденциальности абсолютного права на информацию, которая для реализации этого права обусловливает потребность в относительных правоотношениях, ярко показывает, что ценность имеет сама информация, а не ее конкретное выражение на материальном носителе. Следует обратить внимание на такое существенное обстоятельство, что в рамках права собственности не может быть установлена обязанность неразглашения, для вещей этого не нужно и физически невозможно, право собственности не предназначено для этих целей. Например, правовой режим государственной тайны охраняет информацию во всех ее проявлениях, в том числе в качестве вещи – скажем секретного образца военной техники;

сведений о факте существования такой вещи;

сведений, носителем которых является сама эта вещь (химический Титов А. К вопросу о правовом статусе информации // Проблемы правовой информатизации. – Минск, 2001. – Вып. 4. – С.30. 2 Власова О. Законодательство Великобритании: охрана коммерческой тайны и другой конфиденциальной информации // Хозяйство и право. – 1998. – № 8. – С.114.

состав, тактико-технические характеристики секретного изделия и т.д.). Тогда как для права собственности охрана этих качеств не свойственна. Так, целенаправленное проведение иностранным гражданином дистанционного съема параметров секретного изделия-вещи для права собственности вообще не имеет никакого значения: ведь при этом не нарушаются правомочия пользования, владения и распоряжения. Нет механического контакта с вещью, значит, у собственника из владения вещь не изымается (основание для предъявления виндикационного иска), собственнику не чинится каких-либо препятствий в осуществлении права собственности, не связанных с лишением владения (основание для предъявления негаторного иска). Тем более нет посягательств на правомочие распоряжения вещью. С точки зрения вещных прав, таким образом, в данном случае вообще нет никаких посягательств на вещь. Однако с точки зрения правового режима государственной тайны в приведенном примере имеет место прямое посягательство на засекреченную информацию (шпионаж), обладателем которой является государство. Было бы абсурдным приравнивать все возможные случаи посягательств на государственную тайну к единственному случаю – посягательству на вещь, содержащую секретную информацию. Если бы это было так и государственная тайна охранялась на основе вещных прав, то шпионаж мог бы осуществляться только в отношении засекреченных вещей, при том только путем непосредственного, механического контакта с вещью. Тогда как все многообразные формы выдачи, разглашения самих сведений, составляющих государственную тайну, были бы выведены из сферы противоправных деяний. Разумеется, подобное положение совершенно неприемлемо. Сказанное выше применимо и для других тайн: для правовых режимов информации вообще и, в первую очередь, для тайн, недопустимо приравнивать охрану самой информации к охране ее материального носителя. Если копирование, разглашение информации происходит без посягательств на индивидуально-определенную вещь – носитель информации, то это для права собственности не имеет юридического значения. Следовательно, нарушением правового режима тайны будет только нарушение вещных прав на вещь – носитель информации. При охране на основе права собственности только материального носителя информации, составляющей тайну, вообще не может иметь место такое правонарушение, как разглашение тайны. Это поставит под вопрос существование каких-либо тайн, что повлечет за собой соответствующие последствия. Обязанность сохранения конфиденциальности характерна только для правовых режимов информации ограниченного доступа. Эти правовые режимы информации строятся на иной, нежели чем право собственности, основе.

Проблема вещных прав на безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги.

В связи с исследованием права собственности на документированную информацию уместно обратиться к аналогичной проблеме вещных прав для безналичных денег и бездокументарных ценных бумаг. Необходимо учитывать, что некоторые явления, которые законодатель хотя и называет собственностью, формально приравнивая их правовой режим к правовому режиму вещей, в действительности не являются вещами. Право собственности на них представляет собой юридическую фикцию. Говоря о безналичных деньгах и бездокументарных ценных бумагах, важно отметить следующее обстоятельство: несмотря на юридическую фикцию права собственности, в действительности эти объекты тем не менее не лишены охраны – они имеют достаточно отработанные механизмы своей правовой охраны, функционально заменяющие абсолютное правоотношение собственности. Указанные объекты правоотношений существуют в рамках обязательственных гражданских правоотношений. Попытка же использования для охраны информации конструкции вещных прав, напротив, означает обращение к юридической фикции, но такой, которая на деле означает отказ от охраны самой информации. Поэтому конструкции В.А.Копылова, реализованные в законодательстве (Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите информации», Федеральный закон «Об участии в международном информационном обмене»), просто не имеют никакого смысла: как не охранялась информация в режиме вещных прав, так она и не охраняется;

как были вещи объектами права собственности, так они и остались объектами права собственности.

Безналичные деньги.

И.Л.Бачило полагает, что: «Деньги не виндицируются в прямом смысле, но это не мешает применять к ним характеристики вещного права».1 С этим подходом, на наш взгляд, согласиться нельзя. Когда наличные деньги выступают в качестве индивидуально-определенных вещей (скажем, купюры с индивидуальными номерами), то в этом случае они виндицируются в прямом смысле, точно так же, как и другие вещи. Виндикация всегда присуща праву собственности. И если она принципиально не может быть произведена к определенному объекту, то данный объект не может охраняться правом собственности как индивидуально определенная вещь. Однако отсутствие вещных прав на безналичные деньги не следует трактовать как полное отсутствие какого-либо правового регулирования. На самом деле имеют место субъективные права требования к банку, у которого находятся безналичные деньги «собственника», а не вещные права. Безналичные деньги, как отмечает Л.А.Новоселова, «…могут являться объектом только обязательственных прав, но не вещных. При безналичных расчетах не происходит перемещения материальных объектов, как при расчетах наличными, происходит лишь передача прав требования к банку (выделено нами – Д.О.)».2 Здесь действительно не может быть и виндикации, но только по той простой причине, что нет и вещи. Субъективное гражданское право требования, составляющее юридическую сущность безналичных денег, конечно же, не виндицируется, поскольку само субъективное право не может находиться в чужом незаконном владении, не будучи вещью. Как указывалось выше, цивилисты однозначно высказываются о природе безналичных денег, характеризуя их как права требования, а не вещи.3 Следовательно, невозможно и установление на них права собственности. Об этом так пишет Л.А.Новоселова: «Нередко приходится сталкиваться с мнением о том, что денежные средства на банковском счете клиента являются его собственностью. Ни Бачило И.Л. Информация как объект отношений, регулируемых Гражданским кодексом РФ // Научно-техническая информация. Сер.1, Организация и методика информ. работы. – 1999. – № 5. – С.11. 2 Новоселова Л.А. О правовой природе денежных средств на банковских счетах // Хозяйство и право. – 1996. – № 7. – С.86. 3 Гражданское право: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов: В 2-х т. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – С.313. (Автор главы: Е.А.Суханов);

Маковская А.А. Залог денег и ценных бумаг. – М.: Статут, 2000. – С.17.

юридических, ни фактических оснований для такого вывода не имеется. Право собственности, как и любое иное вещное право, в качестве объекта может иметь вещь или совокупность вещей».1 Таким образом, следует признать, что право собственности на безналичные деньги является юридической фикцией.

Бездокументарные ценные бумаги.

Ситуация, аналогичная «праву собственности» на безналичные деньги, складывается и в отношении так называемых бездокументарных ценных бумаг. Проблема заключается, главным образом, в том, что термин «бездокументарные ценные бумаги» обозначает совершенно иное явление, нежели традиционные ценные бумаги-вещи. Различие правовых режимов традиционных ценных бумаг на бумажном носителе и так называемых «бездокументарных ценных бумаг», а также неприменимость к последним конструкции субъективных вещных прав убедительно доказаны в отечественной цивилистике.2 Безналичные деньги и «бездокументарные ценные бумаги» – это субъективные права требования, представляющие собой нематериальные явления юридической действительности. Таким образом, право собственности на безналичные деньги, которые сегодня наряду с бездокументарными ценными бумагами технически представляют собой не что иное, как записи в электронном виде, является, по сути, юридической фикцией. В том смысле, что это не абсолютное субъективное право собственности на определенный уникальный объект, а относительное право требования к банку (в случае с ценными бумагами – к реестродержателю, депозитарию), который обязан совершать соответствующие действия по реализации юридической фикции, «имитирующей» право собственности. Субъективное право «собственности» на безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги требует наличия не только самого правообладателя, но и еще одного лица. Право собственности на указанные объекты существует и реализуется только при наличии относительного обязательственного правоотношения. Все остальные лица обязаны признавать Новоселова Л.А. О правовой природе денежных средств на банковских счетах // Хозяйство и право. – 1996. – № 8. – С.90. 2 См. например: Белов В.А. Бездокументарные ценные бумаги (научно-практический очерк). – М: АО «Центр ЮрИнфорР», 2001.

наличие такого права «собственности», не посягать на его существование и не препятствовать его осуществлению.

Психологические корни проприетарных концепций правовой охраны нематериальных благ: исторические уроки.

Можно привести исторический пример попыток использовать вещное право в несвойственных ему целях. Речь идет, прежде всего, о правовой охране таких нематериальных объектов, как произведения науки, литературы и искусства, а также изобретения. Среди первых субъективных прав на объекты, отделимых от поведения обязанного лица (то есть абсолютных прав), первыми появились вещные права. С течением времени они развивались и оформились на сегодня в достаточно эффективный инструмент правового регулирования, правовой охраны. Значительно позже, всего 200-300 лет назад, появились исключительные права, прежде всего, авторские права и права на изобретения. Это стало новым этапом развития системы абсолютных прав. Эти субъективные права характеризуются принципиально новой конструкцией. Более того, само появление термина «интеллектуальная собственность» исторически связано с неудачными попытками лет 200-300 назад использовать для правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности институт права собственности. Термины «литературная собственность», «художественная собственность» мы может встретить только в ранней дореволюционной литературе.1 Однако в более поздних работах проявляется все большее понимание sui geneirs природы исключительных прав, их отличия от вещных прав.2 На примере этих работ Лешков В. Вопрос о литературной собственности с точки зрения народного права // Юридические записки. – 1841. – Т. I. – С.222-234;

Калмыков П. О литературной собственности вообще и в особенности об истории прав сочинителей в России: Речь на акте Санкт-Петербургского университета 8 февраля 1851 г. // Журнал Министерства народного просвещения. – 1851. – кн. 10, 11;

Табашников И.Г. Литературная, музыкальная и художественная собственность с точки зрения науки гражданского права и по постановлениям законодательства Германии, Австрии, Франции, Англии и России: Т. 1.: Литературная собственность, ее понятие, история, объект и субъект. – СПб., 1878;

Спасович В.Д. О праве литературной собственности.– СПб., 1861;

Спасович В.Д. Вопрос о так называемой литературной собственности // Вестник Европы. – 1874. – Кн.6. – С.477-506;

Можно видеть, что термины «литературная собственность» использовался лишь в середине XIX-го века, а уже к началу XX-го наступило осознание того факта, что авторское и патентное право строятся на совершенно иных основах, нежели, чем конструкции вещного права: Шершеневич Г.Ф. Экономическое обособление авторского права. – Казань: Типография Императорского Казанского университета, 1890;

Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. – Казань: Типография Императорского Казанского университета, 1891;

Шершеневич Г.Ф. Юридическая природа авторского права // Журнал гражданского и уголовного права. – 1891. – Кн. 5. – С1-31;

Пиленко Ал. Право изобретателя (привилегии на изобретения и их защита в русском и можно проследить эволюцию научных взглядов на проблему юридической природы авторского и патентного права. Правильный, сегодня уже ставший аксиомой, подход к пониманию sui generis, невещной природы авторских прав или прав патентообладателя, в процессе своего становления испытывал вещного права. Мышление в силу традиции тяготело к применению вещных прав ко всем отделимым от поведения объектам правоотношений, вне зависимости от того, являлся ли определенный объект материальным (вещь) или же, напротив, нематериальным (произведения литературы, изобретения и др.). Хотя даже само наименование – «вещные права» – не случайным образом указывает на сферу применения – только для охраны вещей. Однако уже в конце XIX – начале XX века стала очевидна особая или, как еще говорят, sui generis природа авторских прав и прав патентообладателей. Среди исследователей того времени нельзя не назвать Г.Ф.Шершеневича и А.А.Пиленко, блестяще доказавших особый, не вещный характер исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности. Так, Г.Ф.Шершеневич указывая на психологическую привязанность к вещным правам, отмечал, что главным препятствием «…является приверженность к римскому праву, не знавшему указанных институтов, к системе выработанной на этой почве… Необходимо поэтому отрешиться от римских традиций, идти в ногу с новыми явлениями и создать систему гражданского права, обнимающую все частные права».1 В действительности не существует иной, нежели чем классическая вещная, собственности. Сегодня термин «интеллектуальная собственность» не более чем метафора, традиционно используемая в праве. Не случайно В.А.Дозорцев активно и последовательно выступает за прекращение использования термина сильнейшее сопротивление инертности мышления, привычного к оперированию с конструкциями международном праве). Историко-догматическое исследование. – В двух томах. – Т. I. – СПб.: Типография ММ.Стасюлевича, 1902;

Т.II. – СПб.: Типография ММ.Стасюлевича, 1903;

Беляцкин С.А. Новое авторское право в его основных принципах. – СПб., 1912;

Канторович Я.А. Авторское право на литературные, музыкальные, художественные и фотографические произведения: (Систематический комментарий к закону 20 марта 1911 года с историческим очерком и объяснениями, основанными на законодательных мотивах, литературных источниках, иностранных законодательствах и судебной практике. – 2-е изд., доп. – Петроград, 1916.

Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. – Казань, 1891. – С.70-71.

«интеллектуальная собственность», вводящего неспециалистов в заблуждение относительно деятельности.1 Сегодня тот же путь, которой сто лет назад в научном сознании прошли авторское право и патентное право, проходит правовая охрана информации: возникают те же самые попытки приспособить к охране нематериального явления привычную, психологически удобную для обыденного правосознания («священную»!) конструкцию субъективного права собственности. Исходя из всего выше изложенного, праве неприменима к нематериальным необходимо констатировать, что объектам (имущественным или юридической природы прав на результаты интеллектуальной юридическая конструкция субъективного права собственности в гражданском неимущественным). Ни один из объектов так называемой «интеллектуальной собственности» не является объектом вещных прав. Точно так же не существует права собственности на принадлежащие личности от рождения неотчуждаемые нематериальные блага, среди которых в статье 150 ГК РФ законодатель называет личную и семейную тайну (то есть разновидность информации). Тем более не может быть субъективного права собственности на вид поведения человека – работы или услуги. Таким образом, гражданскому праву известен целый ряд нематериальных объектов гражданских правоотношений, их правовая охрана имеет длительную историю и осуществляется вполне эффективно. Однако ни к одному из них не применяется конструкция вещных прав. В.А.Дозорцев, обращая внимание на зависимость между внутренними свойствами объекта и его правовым режимом, совершенно справедливо указывает, что «…правовой режим в большей мере определяется натуральными свойствами объекта. На нематериальные объекты невозможно распространить правовой режим, установленный для вещей».2 В.А.Белов Например: Дозорцев В.А. Комментарий к схеме «Система исключительных прав» // Дело и право. – 1996. – № 4. – С.39-43;

№ 5. – С.23-28;

Он же. Понятие исключительного права // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. – М.: Городец, 2000. – С.287-320;

Дозорцев В.А. Опубликование материалов, не охраняемых авторских правом // Юридический мир. – 2000. – № 12. – С.15-20;

2001. – № 1. – С.12-19;

2001. – № 2. – С.17-23. 2 Дозорцев В.А. Комментарий к схеме «Система исключительных прав» // Дело и право. – 1996. – № 4. – С.39.

подчеркивает очевидность того обстоятельства, что «…предметы материального мира, вещи (документы) и нечто идеальное (права и «символы») объективно невозможно подвергнуть идентичному правовому регулированию, сообщить им одинаковый правовой режим (выделение автора – Д.О.)».1 Если с помощью вещных прав была бы решаема задача правовой охраны нематериальных объектов (скажем, произведений литературы), то можно не сомневаться, что законодатель обязательно избрал бы именно этот простой путь. Однако этого не было сделано отнюдь не по причине нежелания либо непонимания такой возможности, а по причине объективной невозможности решения данной задачи средствами вещного права. Еще раз отметим, что недопустимо отождествлять экономические или иные социальные функции явления (объекта) с его правовым режимом. Нечто может вполне эффективно выполнять экономическую функцию традиционных денег, но из этого факта отнюдь не вытекает утверждение, что это нечто – вещь. С другой стороны, экономическую функцию права собственности, опосредующего присвоение некоего отделимого (от поведения человека) блага, может выполнять не только право собственности. Типичный пример – авторские права. Следовательно, задаваясь целью установить механизм вещно-правовой охраны информации, следует учитывать, что: 1) на материальный носитель информации – физическое поле установить субъективное право собственности (а равно как и любое другое вещное право) невозможно в силу естественных причин. В тексте закона предусмотреть, конечно, можно, но никаким образом это положение нельзя реализовать в жизни;

2) на материальный носитель информации – вещь установить субъективное право собственности возможно, но бессмысленно. В том числе по причине того, что вещи уже признаются объектами вещных прав. Поэтому законодатель, принимая нормы о праве собственности на документированную информацию, информационные ресурсы якобы как новеллу, в действительности ничего не изменил. Вещи, в том числе и те вещи, что являются документами, и до принятия Федерального закона «Об информации, информатизации Белов В.А. Бездокументарные ценные бумаги (научно-практический очерк). – М: АО «Центр ЮрИнфорР», 2001. – С.15.

и защите информации» обладали правовым режимом объектов вещных прав. Нельзя сделать вещь еще большей собственностью, чем она была до этого – собственностью в силу норм Гражданского кодекса. Как было физически невозможным охранять информацию с помощью вещных прав, так это и остается невозможным. Объективные законы присущи не только материальной реальности, но и правовой действительности. Существуют объективные пределы правового регулирования, которые в принципе нельзя отменить изданием каких бы то ни было нормативных актов. Несмотря на сложность юридического обеспечения ограничения доступа к информации (посредством системы множественности правоотношений), единственный выход – признание объектом охраны самой информации, в противном случае охраняемым может оказаться любое иное явление, но только не сама информация. Попытка искусственного объединения права собственности на материальный носитель информации и субъективного права на саму информацию просто неосуществима в силу объективных причин. Это не следует путать с тем, что существование информации на материальном носителе информации вполне естественно;

юридически все равно существуют два различных объекта – информация и ее материальный носитель. Разумеется, в тексте закона можно сформулировать любую норму. Конечно, тексты нормативных актов – порождение человека, в этом смысле они искусственны и субъективны. Но закономерности правового регулирования не искусственны, а объективны. Правовое регулирование возможно только тогда, когда оно соответствует объективным свойствам явлений окружающего мира, закономерностям тех или иных общественных отношений. Не случайно в правовой науке выработана категория «пределы правового регулирования». Если пределы правового регулирования пытаются преступить, то в таком случае нереализуемый нормативный акт останется всего лишь юридическим текстом, не более того. В этом случае воля законодателя не выйдет за пределы данного юридического текста, не найдя воплощения в конкретных правовых отношениях. На сегодня абсолютное право на саму информацию существует лишь для правовых режимов доступа). информации, Вопрос о основанных возможности на конфиденциальности какого-либо (ограничении существования абсолютного права на информацию, которое не было бы основано на конфиденциальности, остается открытым. К сожалению, необходимо объективно признать, что эту проблему нельзя решить быстро и простыми средствами, если возможно решить вообще. Концепция «документированной информации» – иллюзия выхода из затруднения. Разумеется, есть необходимость в использовании вещных прав на некоторые вещественные носители, содержащие информацию. Однако сфера их использования крайне ограничена. Практически единственной областью применения такой конструкции является охрана культурных и исторических ценностей. В таких случаях социальную ценность имеет не столько информация, содержащаяся в данном документе (тем более воспроизведенная в многочисленных копиях), сколько уникальная вещь – оригинал картины, письма и т.п. В связи с тем, что здесь имеет место вещественный носитель информации, он сравнительно легко поддается индивидуализации, а, значит, право собственности способно выполнять свою регулятивную функцию.

Право собственности на саму информацию.

Несмотря на то, что весьма спорной на вещь («документированную является даже конструкция вещных прав информацию»), в ряде нормативных актов используется конструкция права собственности на нематериальное благо – собственности на саму информацию, что просто физически невозможно. Например, часть 2 статьи 75 Лесного кодекса Российской Федерации, принятого 22 января 1997г.1 предусматривает, что информация о лесном фонде, полученная за счет средств федерального бюджета, является федеральной собственностью и предоставляется гражданам и юридическим лицам в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации. Статья 11 Федерального закона № 225-ФЗ «О соглашениях о разделе продукции», принятого 6 декабря 1995г.2, названная «Право собственности на Лесной кодекс Российской Федерации № 22-ФЗ, принят 22 января 1997г., // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 5. – Ст.610. 2 Федеральный закон № 225-ФЗ «О соглашениях о разделе продукции» (принят 6 декабря 1995г., с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 1. – Ст.18;

1999. – № 2. – Ст.246;

2001. – № 26. – Ст.2579.

имущество и информацию» (выделено нами – Д.О.), в пункте 2 предусматривает, что вся первичная геологическая, геофизическая, геохимическая и иная информация, данные по ее интерпретации и производные данные, полученные инвестором в результате выполнения работ по соглашению, принадлежат на праве собственности государству. При соблюдении условий конфиденциальности, предусмотренных соглашением, инвестор имеет право свободно и безвозмездно пользоваться указанными информацией, данными и образцами в целях выполнения работ по соглашению. Причем здесь же, в пункте 2 статьи 11, законодатель закрепляет право собственности на такие вещи, как образцы горных пород, пластовые жидкости. Очевидным образом здесь законодатель не различает право собственности и на упомянутые вещи и на саму информацию (!), вероятно, считая совершенно одинаковыми естественные свойства и горных пород, и информации. Часть 1 статьи 27 Закона Российской Федерации от 21 февраля 1992 г. № 2395-1 «О недрах»1 (в ред. Федерального закона № 27-ФЗ, принятого 8 февраля 1995 г.) предусматривает, что информация о геологическом строении недр, находящихся в них полезных ископаемых, об условиях их разработки, а также иных качествах и особенностях недр, содержащаяся в геологических отчетах, картах и иных материалах, может находиться в государственной собственности или в собственности пользователя недр. Часть 5 статьи 27 указанного закона содержит четко сформулированное правило: право собственности на геологическую и иную информацию о недрах охраняется в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для других объектов собственности (!). И, что особо примечательно, за этой нормой располагается норма части 6 статьи 27 Закона РФ «О недрах»: исполнитель имеет право использовать полученную в результате проведения работ геологическую и иную информацию о недрах для научной и преподавательской деятельности, если иное не предусмотрено договором. Эта норма вообще характерна для авторского права (случай свободного воспроизведения) и для вещных прав Закон Российской Федерации от 21 февраля 1992г. (в редакции Федерального закона № 27-ФЗ, принятого 8 февраля 1995 г., с последующими изменениями и дополнениями) № 2395-1 «О недрах» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – № 16. – Ст.834;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 10. – Ст.823;

2000. – № 2. – Ст.141;

2001. – № 21. – Ст.2061.

никогда не используется. Кроме того, часть 4 статьи 27 Закона РФ «О недрах» устанавливает, что должностные лица федерального и территориальных фондов геологической информации обязаны обеспечить конфиденциальность представляемой им информации, а также несут материальную, административную или уголовную ответственность за ее несанкционированное разглашение. Таким образом, исходя из систематического толкования правовых норм, содержащихся в частях 4, 5 и 6 статьи 27 Закона Российской Федерации «О недрах», нельзя не прийти к более чем парадоксальному выводу: по мысли законодателя якобы возможно разглашение собственности, разглашение вещи. Подчеркиваем – не информации о вещи, не информации, которую содержит вещь, а разглашение вещи. Справедливо замечание В.И.Сенчищева о том, что «…закрепление какой-либо теоретической конструкции в тексте нормативного акта… само по себе не может служить неопровержимым доказательством глубокой теоретической обоснованности закрепленного понятия или окончательного разрешения спора».1 Если конструкция права собственности на «документированную информацию», не рассматривая вопросы ее эффективности, может существовать в действительности, то право собственности на саму информацию физически невозможно и существует только лишь в тексте некоторых нормативных актов.

Абсолютное субъективное право на информацию в публичном правопорядке.

Несмотря на вышеизложенное, проблему абсолютного субъективного права на информацию вряд ли справедливо сводить лишь только к ее цивилистическим аспектам. Конструкция абсолютного права применима к публично-правовым отношениям: речь идет о государственной тайне. В статье 2 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5485-1 «О государственной тайне» законодатель определяет государственную тайну как защищаемые государством сведения в области его военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации.

Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения. Общее понятие // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского;

Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М.: Статут, 1999. – С.111.

Наличие такого особо охраняемого объекта общепризнанно, а его правовая охрана весьма совершенна.1 Но в то же время возникает вопрос: существует ли субъективное право в отношении информации, составляющей государственную тайну? На наш взгляд, существует: государство обладает абсолютным субъективным правом на определенную информацию (например, в статье 71 Конституции Российской Федерации говорится о федеральной информации), к которой прежде всего относится информация, составляющая государственную тайну. Разумеется, когда мы говорим об абсолютном праве на информацию, составляющую государственную тайну, мы имеем в виду именно государство как обладателя такого права;

для лиц же, которым такая информация передана, правовой режим государственной тайны выражается в виде юридической обязанности неразглашения информации. И.Л.Бачило также указывает на тот факт, что: «Субъектом отношений относительно информации является государство в целом согласно пункту «и» ст.71 Конституции РФ. Это же подтверждается и международными актами».2 Сложным является вопрос о сущности права государства на информацию, составляющую государственную тайну. Действительно, некоторыми абсолютными субъективными правами обладает исключительно государство, они нетождественны абсолютным правам частных лиц. Для адекватного представления природы абсолютного права государства на информацию, составляющую государственную тайну, уместно обратиться к аналогии с природой субъективного права государства на территорию. Аналогия заключается в особой, суверенной природе того и другого права. Государство, как территориальная организация суверенной публичной власти, и его территория нераздельны. Территория государства – это не просто материальный объект, а пространство, в котором государство существует и действует, без него государство просто немыслимо. Поэтому абсолютное субъективное право на территорию не может быть тривиальным имущественным правом собственности, оно См. например: Фатьянов А.А. Тайна и право (основные системы ограничения на доступ к информации в российском праве): Монография. – М.: МИФИ, 1999. – С.37-134;

Фатьянов А.А. Правовое обеспечение безопасности информации в Российской Федерации: Учебное пособие. – М.: Юрист, 2001. – С.61-160;

Сумин А.А. Комментарий к Закону Российской Федерации «О государственной тайне». – М.: Норма, 2001. – 224с., а также работы других авторов. 2 Бачило И.Л. Информационное право: Основы практической информатики: Учебное пособие. – М., 2001. – С.180.

представляет особое право – атрибут существования государства. Так, рассматривая концепции правовой природы государственной территории в науке международного права, Ю.Н.Малеев пишет, что: «Старейшая объектная теория, объясняющая правовую природу государственной территории, основана на признании земельного участка объектом частной собственности. При этом государство… в своих границах обладает публично-вещным правом собственности на землю, и оно (право) имеет преимущественную силу перед правами частных земельных собственников. Данная теория… со временем изжила себя… Наибольшим признанием пользуется обоснованная в прошлом веке… В.А.Незабитовским третья теория – пространственная, в соответствии с которой территория государства представляет собой сферу его властвования, территориального верховенства, суверенитета, осуществляемого в тех пределах, которые образуются совокупностью земельных, водных и воздушных участков, входящих в состав данного государства как страны в целом. Данная теория не исключает оценки территории не только как пространства осуществления государственной власти, но и как особого вида материального достояния».1 Абсолютное субъективное право государства на территорию, безусловно, нельзя смешивать с возможностью государства, когда оно выступает как участник гражданского оборота, обладать обычным субъективным гражданским правом собственности на конкретный земельный участок. В определенном смысле характер права государства на территорию и права на информацию, составляющую государственную тайну, схожи: как территория является особым материальным сферу действия достоянием и представляет государства, собой так и пространственную (властвования) государственная тайна, будучи особым нематериальным достоянием, является информационной сферой исключительного действия (властвования) государства. Иначе говоря, территория государства – выражение суверенитета в пространстве;

государственная тайна – это выражение суверенитета в информационной сфере. Таким образом, абсолютное право государства в отношении государственной тайны имеет sui generis природу – данное субъективное право, будучи неимущественным Международное право: Учебник / Отв. ред. Ю.М.Колосов, Э.С.Кривчикова. – М.: Международные отношения, 2000. – С.112-113.

публично-правовым, выражает властную сущность государства. По этой причине его нельзя сравнивать с абсолютными правами на тайны частноправового характера, которыми обладают физические или юридические лица (например, с имущественным гражданским правом на коммерческую тайну). Суверенный характер абсолютного права государства на информацию, составляющую государственную тайну, подтверждает также и тот факт, что в соответствии со статьей 10 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» может быть принято решение о засекречивании и переводе в режим государственной тайны информации, находящейся у частных (юридических и физических) лиц. При этом материальный ущерб, наносимый «собственнику» информации в связи с ее засекречиванием, возмещается государством в размере, определяемом договором между органом государственной власти, в распоряжение которого переходит эта информация, и ее «собственником». В этом же договоре должны быть предусмотрены обязательства «собственника» информации по ее нераспространению. Засекречивание может быть произведено и без согласия частного лица. В случае отказа заключить договор такое лицо предупреждается об ответственности за несанкционированное распространение сведений, составляющих государственную тайну. Возможность принудительного засекречивания выражает властную, публичноправовую сущность абсолютного права государства на информацию, составляющую государственную тайну. Отметим лишь, что конструкция так называемого «права собственности на информацию», на которую ссылается законодатель в законе «О государственной тайне», в действительности существовать не может. Речь здесь может идти только о некоем специальном субъективном праве на информацию (скажем, о праве на информацию, составляющую коммерческую тайну), которое, конечно же, не является правом собственности. Государственная тайна – важный фактор, обеспечивающий независимость государства и практическую возможность исполнения его важнейших функций (охрана прав и законных интересов граждан, оборона, внешняя политика, борьба с преступностью и т.д.), безопасность всего государства в целом. Это приводит к постановке вопросов безопасности государства, общества, личности, в том числе информационной безопасности. Сегодня эти вопросы крайне актуальны. Не случайно в последнее время принимаются соответствующие программные документы – Концепция национальной безопасности Российской Федерации, Доктрина информационной безопасности.1 Различным аспектам информационной безопасности уделяется заметное внимание в юридической литературе.2 Как правило, государственная тайна является тайной-объектом. Следовательно, в отношении информации, составляющей государственную тайну, существует абсолютное субъективное право публичного характера. Однако может быть исключение – это возникающая на основании международного договора обязанность Российской Федерации сохранять в режиме государственной тайны сведения ограниченного доступа, переданные иностранным государством. Примером служат Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Федеративной Республики Германия о взаимном обеспечении сохранности секретных материалов, Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Словацкой Республики о защите информации ограниченного доступа.3 В подобных случаях правовой режим государственной тайны выражается не через субъективное право, а через юридическую обязанность государства обеспечивать конфиденциальность информации, переданной ему иностранным государством. Следует подчеркнуть, что субъективное право государства на информацию, составляющую государственную тайну, является неотчуждаемым правом. Поскольку Концепция национальной безопасности Российской Федерации, в редакции Указа Президента Российской Федерации от 10 января 2000 года № 24 // Собрание законодательства Российской Федерации. – М., 1997. – № 52. – Ст.5909;

М., 2000. – № 2. – Ст.170;

Доктрина информационной безопасности Российской Федерации, утверждена Президентом Российской Федерации 9 сентября 2000 года № Пр-1895 // Российская газета. – М., 2000. – 28 сентября. 2 Кубышкин А.В. Международно-правовые вопросы обеспечения информационной безопасности государства. Постановка проблемы // Право и государство на рубеже тысячелетий: Сборник статей / Под ред. К.Н.Гусова. – М.: Проспект, 2001. – С.41-44;

Лопатин В.Н. Информационная безопасность России: Человек. Общество. Государство / Санкт-Петербургский университет МВД России. – СПб.: Фонд «Университет», 2000. 3 Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Федеративной Республики Германия о взаимном обеспечении сохранности секретных материалов от 2 декабря 1999г. // Бюллетень международных договоров. – М., 2000. – №2;

Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Словацкой Республики о защите информации ограниченного доступа. Заключено в г.Братиславе 29 апреля 1997г. // Бюллетень международных договоров. – 1997. – № 9. – С.47-50.

государственная тайна является одним из атрибутов властной сущности государства, то такое право в принципе передано быть не может. С неотчуждаемостью данного права не следует путать возможность предоставления доступа к сведениям, составляющим государственную тайну, определенному физическому лицу, организации, иностранному государству, разумеется, с возложением на таковых обязанности не разглашать государственную тайну. Абсолютное право государства на такую информацию в этом случае продолжит существовать. Если же сведения, составлявшие ранее государственную тайну, будут рассекречены и переданы в полное распоряжение, скажем, коммерческой организации, то они перестанут быть государственной тайной;

при этом само абсолютное право на информацию, составляющую государственную тайну, отчуждено не будет – оно просто прекратится.

Абсолютное право на информацию может входить в юридическое содержание только правовых отношений в информационной сфере. Характерным примером абсолютного права на информацию являются права на информацию, составляющую тайнуобъект (государственная тайна, личная и семейная тайна, коммерческая тайна) Проблематика абсолютного субъективного права на информацию имеет значение не только для частноправовых, но и для публично-правовых отношений. В частности, предлагается выделять абсолютное субъективное право публично-правовой природы, которым обладает государство в отношении информации, составляющей государственную тайну.

Заключение Социальное значение информации и отношений, которые возникают в связи с информацией, потребность в совершенствовании законодательства – эти и другие факторы в совокупности сегодня предопределяют необходимость формирования теоретического представления о правовых отношениях в информационной сфере. Исследование поставленной проблемы позволяет сказать следующее. 1. На сегодняшний день в российской действительности объективно существует группа правовых отношений в информационной сфере. Характеризуя правовые отношения в информационной сфере принципиально важно отметить, что они являются правоотношениями в полном смысле, поскольку включают в себя все элементы, присущие правоотношению (субъекты, объект, содержание), и возникают как результат правового регулирования соответствующих общественных отношений, не являясь результатом лишь информационного действия права. При этом важно подчеркнуть, что главным существенным критерием для выделения такого рода является их объект. Это свою очередь накладывает отпечаток на содержание таких правоотношений. Объектом правовых отношений в информационной сфере может быть определенного вида информация либо связанный с информацией результат поведения участника правоотношения (предоставление, получение, неразглашение информации и др.). Правовой статус участников такого рода правоотношений не характеризуется какими-либо принципиальными особенностями. Таким образом, правоотношения в информационной сфере можно определить как урегулированные нормами права общественные отношения, возникающие по поводу информации или юридически значимых результатов действий (бездействий) с информацией (передача, получение, неразглашение и др.). 2. В то же время, нельзя не учитывать и то обстоятельство, что выделение правоотношений в информационной сфере по признаку их объекта обуславливает многообразие их видов. Имеется в виду, прежде всего, их отраслевое многообразие, они могут являться как публичными, так и частными правоотношениями. Например, существуют административные и гражданские правоотношения в информационной сфере. Многообразие правоотношений в информационной сфере не исчерпывается их отраслевой классификацией. Помимо этого правоотношения в информационной сфере могут, например, классифицироваться на статичные и динамичные, абсолютные и относительные правоотношения. Следует критически оценить узкий, пришедший из информатики, подход к определению общественных отношений в информационной сфере, в рамках которого они определяются только как сбор, получение, хранение предоставление, а также другие действия с информацией. Представляется, что круг регулируемых правом общественных отношений в информационной сфере шире и включает в себя не только динамичные, но и статичные отношения. К статичным правоотношениям в информационной сфере относятся, главным образом, абсолютные правоотношения (например, правоотношения по поводу информации, составляющей личную тайну гражданина). 3. Признак, на основании которого выделяются правоотношения в информационной сфере, предопределяет значимость проблематики объекта таких правоотношений. Рассматривать объект правового отношения в информационной сфере необходимо, прежде всего, через правовую характеристику (правовой режим) такого объекта. При этом следует сказать, что в целях конструирования правовых режимов информации принципиально важно учитывать ее юридически значимые признаки, такие как нематериальность, возможность одновременного нахождения у неограниченного круга лиц, отсутствие неразрывной связи с ее материальным носителем, непотребляемость при ее использовании и другие. Информация как объект правовых отношений в информационной сфере многообразна. Существуют принципиально различные правовые режимы информации, среди которых можно назвать публично- и частноправовые режимы, режимы информации имущественного и неимущественного характера и др. При этом правовые режимы информации характеризуются многообразием даже в рамках одной отрасли права: например, весьма неоднородна подсистема административно-правовых режимов информации.

4. В результате рассмотрения теоретической конструкции правоотношений в информационной сфере возникает возможность сделать ряд выводов в отношении их элементов. Так, представляется, что информация как явление в ее естественно научном понимании нетождественна объекту правовых отношений в информационной сфере. По этой причине необходимо отличать правовые режимы собственно информации от правовых режимов других объектов, хотя и имеющих информационное содержание. Информация как явление может обозначать (выражать) объекты, которые с правовой точки зрения не являются информацией (безналичные деньги, бездокументарные ценные бумаги, оферта и акцепт, объекты интеллектуальной собственности и др.). Следует подчеркнуть, что объектом правовых отношений в информационной сфере являются только те виды информации, которые представляют собой информацию в юридическом смысле: различного рода тайны, массовая информация (включая рекламу), а также ряд других. 5. Конструкция правоотношений в информационной сфере имеет существенное прикладное значение для целей систематизации правовых режимов информации. Классификацию системы правовых режимов информации ограниченного доступа предлагается строить с учетом основных параметров правоотношений, которые возникают по поводу соответствующей информации. Прежде всего, следует учитывать различие частных и публичных, а также абсолютных и относительных правоотношений в информационной сфере. Исходя из этого, предлагается выделять правовые режимы тайн публично-правового характера (государственная тайна, служебная тайна) и правовые режимы тайн частноправового характера (личная, семейная, коммерческая, профессиональная тайна). Этот теоретический подход имеет непосредственное практическое значение для реализации правовых норм и совершенствования законодательства. По этой причине необходимо изъять из правовых норм, устанавливающих правовую охрану коммерческой тайны (в частности, из статьи 139 Гражданского кодекса РФ, статьи 28 Федерального закона № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»1, статьи Федерального закона № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» (принят 15 ноября 1995 г., с последующими изменениями и дополнениями)1 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 50. – Ст.4870;

1997. – № 10. – Ст.1120;

1999. – № 8. – Ст. 973.

Федерального закона № 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг»1), указание на служебную тайну, поскольку она представляет собой публичноправовой режим информации, совершенно отличный от режима коммерческой тайны. Одновременно с выделением тайн публично-правового и частноправового характера, следует различать тайны-объекты (в частности, государственная тайна, личная тайна, коммерческая тайна) и тайны-обязанности (например, группа профессиональных тайн). Это положение также имеет практическое значение: предлагается заменить в названии и тексте статьи 15 Федерального закона № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах»2 термин «коммерческая тайна» на термин «профессиональная тайна»: «фонд не вправе передавать третьим лицам сведения, составляющие коммерческую тайну. К указанным сведениям относится информация о состоянии пенсионных счетов и производимых фондом выплатах негосударственных пенсий». Ограничение доступа к коммерческой тайне является правом, а не обязанностью ее правообладателя. По смыслу данной нормы речь должна идти об обязанности негосударственного пенсионного фонда хранить профессиональную тайну, которая аналогична банковской тайне или тайне страхования. 6. В научных и практических целях весьма важно учитывать фактор множественности при реализации правовой охраны информации ограниченного доступа. Такой подход позволит четко отличать содержательную характеристику вида охраняемой информации (например: персональные данные, сведения о факте усыновления (тайна усыновления), «инсайдерская информация» на рынке ценных бумаг и др.) от правовых режимов информации (скажем, режимы личной, служебной, профессиональной тайн и др.), что, в свою очередь, повысит эффективность правовой охраны информации. Содержание информации как таковое еще не является правовым режимом, поэтому во многих случаях охрана одной и той же, по содержанию, информации может одновременно осуществляться в различных правовых режимах. Например, Федерального закона № 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг» (принят 4 июня 1999г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 26. – Ст.3174. 2 Федерального закона № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах», принят 8 апреля 1998 г. (с последующими дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – №19. – Ст.2071;

2001. – № 7. – Ст.623.

персональные данные гражданина, не меняя своего информационного содержания, могут одновременно охраняться в трех разных правовых режимах информации, в качестве: 7. 1) На личной тайны;

день 2) банковской тайны два (как подхода разновидности к трактовке профессиональной);

3) налоговой тайны (как разновидности служебной). сегодняшний сформировалось субъективного права на информацию. В рамках узкого подхода субъективное право на информацию трактуется только в качестве права на получение (на доступ) к информации, то есть как относительное право. Широкий подход же предполагает отнесение к праву на информацию всех видов субъективных прав, направленных на информацию или на осуществление действий с ней. К субъективному праву на информацию в широком смысле относятся две группы субъективных прав: 1) группа абсолютных прав на информацию, в качестве примера можно назвать право на информацию, составляющую личную тайну;

2) группа относительных прав на информацию, к которым относится право на получение информации, право на распространение информации и другие относительные права. Субъективное право на информацию может обладать как имущественным, так и неимущественным характером. Так, публичное абсолютное право государства на информацию, составляющую государственную тайну, носит неимущественный характер. Необходимо подчеркнуть, что субъективное право на информацию входит в ядро юридического содержания правовых отношений в информационной сфере. Здесь следует учитывать, что субъективное право на информацию может присутствовать и в других правоотношениях, однако в них оно выполняет обеспечительную функцию, не занимая центрального места в юридическом содержании правоотношения. Субъективное право на информацию не является монолитным, универсальным явлением. Многообразие информационных потребностей человека, общества и государства обуславливает широкий спектр субъективных прав на информацию: они различаются (абсолютное своим или характером (частнолибо публично-правовым), правомочий и типом другими относительное), содержанием существенными признаками.

Абсолютное право на информацию является одной из важнейших разновидностей права на информацию. Его особенность заключается в том, что абсолютное право может входить в юридическое содержание только правовых отношений в информационной сфере;

тогда как относительное право может включаться, в качестве вспомогательного, в юридическое содержание других правоотношений. Характерным примером абсолютного права на информацию являются права на информацию, составляющую тайну-объект (государственная тайна, личная и семейная тайна, коммерческая тайна). Анализ концепции вещных прав на «документированную информацию», которая положена в основу ряда федеральных законов, показывает, что следует критически оценивать ее целесообразность и эффективность. Следует учитывать, что проблематика абсолютного субъективного права на информацию имеет значение не только для частноправовых, но и для публичноправовых отношений. В частности, следует выделять абсолютное субъективное право публично-правовой природы, которым обладает государство в отношении информации, составляющей государственную тайну.

Практическая значимость настоящего диссертационного исследования заключается в том, что выводы и положения настоящего исследования могут быть использованы при совершенствовании законодательства в информационной сфере, недостатки которого был и выявлены в ходе анализа;

материалы диссертации могут найти свое применение в практической юридической работе и быть использованы в учебном процессе, при преподавании курса информационного права. Полученные результаты исследования позволят приблизится к решению ряда научных проблем: уяснить место информационного права в российской правовой системе, упрочить теоретическую основу для совершенствования законодательства в области информации, осуществить научно обоснованную систематизацию правовых режимов информации. Вместе с тем, несмотря на проведенное исследование, необходимо подчеркнуть, что оно не исчерпало всех аспектов в характеристике правовых отношений в информационной сфере. Они требуют дальнейшей расширенной научной разработки. На наш взгляд, перспективным являются изучение:

- отдельных видов правоотношений в информационной сфере, как публичноправового, так и частноправового характера;

- правового статуса участников таких правоотношений;

- особенностей возникновения, изменения и прекращения правовых отношений в информационной сфере, включая исследование соответствующих юридических фактов;

- фактического содержания правоотношений. Этот вопрос имеет значение и по той причине, что в динамичных правоотношения их объект неотделим от поведения субъекта, то есть слит с фактическим содержанием правоотношения. - правомочий, составляющих субъективное право на информацию;

- особенностей реализации субъективного права на информацию в конкретных областях, в том числе в правоотношениях между гражданами с органами публичной власти;

- пределов осуществления субъективного права на информацию, в том числе вопросов пресечения злоупотребления правом на информацию;

- взаимодействия частного и публичного права при регулировании отношений в информационной сфере.

Приложение тайны-обязанности тайны-объекты тайны-обязанности тайны-объекты частноправовые тайны Тайны публично-правовые тайны Информация ограниченного доступа Информация, не имеющая ограничений в доступе к ней Информация, доступ к которой ограничивать запрещено массовая информация Пример: не допускается сокрытие должностными лицами фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей (ч.3 ст.41 Конституции РФ) Пример: сведения о размерах и структуре доходов благотворительной организации, а также сведения о размерах ее имущества, ее расходах, численности работников, об оплате их труда и о привлечении добровольцев не могут составлять коммерческую тайну благотворительной организации иная информация не имеющая ограничений в доступе к ней реклама массовая информация, не носящая рекламного характера (новости и др.) Схема 1. Основные ветви правовых режимов информации доказательства в юридическом процессе (арбитражном, гражданском, уголовном и др.) наделены особым правовым режимом иная информация, на доступ к которой не накладывается массовая информация, в том числе реклама патентоспособные технические решения;

произведения науки, литературы, искусства и другие правоохраняемые результаты интеллектуальной деятельности наделены правовым режимом объектов исключительных прав (интеллектуальная собственность) безналичные деньги, правовой режим которых формально приравнен к правовому режиму вещей бездокументарные ценные бумаги, правовой режим которых формально приравнен к правовому режиму вещей информация ограниченного доступа (тайны) информация, на доступ к которой не накладывается ограничений объекты, которые наделены иными правовыми режимами, нежели чем правовой режим информации, и не являющиеся информацией в юридическом смысле объекты, наделенные правовым режимом информации, т.е. являющиеся информацией в юридическом смысле Нематериальные объекты, с естественно-научной точки зрения представляюшие собой информацию Схема 2. Соотношение информации с иными объектами правоотношений, имеющими информационное содержание Схема 3. Соотношение правовых режимов информации врачебная тайна тайна страхования банковская тайна аудиторская тайна другие виды профессиональной тайны, в том числе и не имеющие своего специального названия ограниченного доступа профессиональные тайна, органично присущая определенному виду профессиональной деятельности. Законом всегда устанавливается императивная обязанность ее соблюдать профессиональные тайны ad hoc Обязанность их соблюдать либо: а) возникает в связи с разовыми действиями, не носящими характера профессии;

б) может быть связана с определенным видом систематической деятельности, но не является неотъемлемо присущей для него. Поэтому такая обязанность устанавливается соглашением сторон, а отдельных случаях – законом как исключение: государственная тайнаобязанность в международных правоотношениях профессиональные тайны государственная тайна коммерческая тайна иные виды служебной тайны-объекта иные виды служебной тайны-обязанности военная тайна семейная тайна налоговая тайна личная тайна служебная тайна-объект служебная тайна-обязанность тайны-обязанности тайны-объекты тайны-объекты тайны частноправовые тайны публично-правовые тайны Тайны Сама по себе информация a priori не имеет правового режима. Законодатель, в зависимости от признаков конкретной информации, помещает ее в своего рода «форму» – правовой режим. Именно это сочетание определенного явления (информации) с его юридической «формой» (правовым режимом) и представляет собой объект правоотношения в информационной сфере. Определенный правовой режим допускает нахождение в нем различных видов информации, и наоборот, одна и та же информация может быть «помещена» в различные режимы. В известных пределах, конечно: в законе определены, какая информация не может находиться в режиме государственной тайны, какая – в режиме коммерческой тайны и т.п. Например, как показано на схеме, персональные данные гражданина могут охраняться в режимах: 1) личной тайны, 2) профессиональной тайны, 3) служебной тайны-обязанности. Причем, в ряде случаев одна и та же (по конкретная информация - персональные данные содержанию) информация может одновременно существовать в различных правовых режимах в рамках нескольких разных правоотношений.

правовой режим налоговой тайны правовой режим личной тайны различные правовые режимы, в которых может находиться («вливаться») одна и та же по содержанию информация правовой режим тайны страхования Более того, в указанных случаях информация не может не быть по содержанию одной и той же, поскольку множественность правоотношений обусловлена необходимостью обеспечить лиц. Продолжение на след. странице соблюдение права в отношении определенной информации, при ее одновременном нахождении у нескольких Схема 4. Множественность правоотношений, реализующих правовую охрану информации ограниченного доступа налоговый орган. Обязан хранить налоговую тайну материальное содержание правоотношения – фактическое поведение выражающееся в действиях и бездействии в отношении информации в виде неразглашения информации, правомерной передачи третьим лицам и т.д.) персональные данные гражданина А.

обязанность субъективное право гражданин А. – налогоплательщик. Обладает правом требовать от налогового органа соблюдения налоговой тайны обязанность На схеме видно, каким образом основное абсолютное гражданское правоотношение по поводу личной одновременно обеспечивается тайны относительным гражданским и относительным публичным правоотношениями. При этом одни и те же персональные данные существуют в трех правовых режимах: личной тайне, налоговой тайны и тайны страхования.

субъективное право гражданин А. Обладает правом требовать от каждого (неопределенного круга лиц) воздерживаться от посягательств на его личную тайну персональные данные гражданина А. персональные данные гражданина А.

материальное содержание правоотношения – фактическое поведение выражающееся в действиях и бездействии в отношении информации в виде неразглашения информации, правомерной передачи третьим лицам и т.д.) обязанность страховая организация. Обязана хранить тайну страхования субъективное право гражданин А. – клиент страховой организации. Обладает правом требовать облюдения тайны страхования относительное право, отражающее динамику информации Пример: относительное (корпоративное) право акционера на получение информации относительное право, отражающее статику информации Пример: право требовать неразглашения информации, составляющей банковскую тайну относительное право, отражающее статику информации Пример: право гражданина требовать неразглашения информации, составляющей налоговую тайну относительное право, отражающее динамику информации Пример: право органа государства на получение информации от юридического лица относительное право относительное право относительное право относительное право, отражающее статику информации Пример: право требовать неразглашения информации, составляющей врачебную тайну абсолютное право Пример: субъективное право человека на информацию, составляющую личную или семейную тайну абсолютное право Пример: субъективное право юридического лица на информацию, составляющую коммерческую тайну абсолютное право Пример: субъективное право государства на информацию, составляющую государственную тайну либо служебную тайну-объект связанного с имущественным не связанного с имущественным личного неимущественного характера имущественного характера неимущественного характера частное публичное Схема 5. Основные виды субъективных прав на информацию Субъективное право на информацию Список использованных нормативно-правовых актов и литературы I. Нормативно-правовые акты и официальные документы Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993г. // Российская газета. – 1993. – 25 декабря.

1. Международно-правовые соглашения, ненормативные международные документы 1. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Федеративной Республики Германия о взаимном обеспечении сохранности секретных материалов от 2 декабря 1999г. // Бюллетень международных договоров. – М., 2000. – №2. 2. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Словацкой Республики о защите информации ограниченного доступа. Заключено в г. Братиславе 29 апреля 1997г. // Бюллетень международных договоров. – 1997. – № 9. – С.47-50. 3. Рекомендательный законодательный акт Союза Независимых Государств «О принципах регулирования информационных отношений в государствах-участниках Межпарламентской Ассамблеи», принят 23 мая 1993г. // Вестник Межпарламентской ассамблеи. – СПб., 1994. – № 1. – С.24-29. 2. Акты федерального законодательства 1. Гражданский кодекс Российской Федерации, части первая, вторая и вторая (с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. – № 32. – Ст.3301;

1996. – № 5. – Ст.410;

1996. – № 9. – Ст.773;

1996. – № 34. – Ст.4025;

1996. – № 34. – Ст.4026;

1997. – № 43. – Ст.4903;

1999. – № 28. – Ст.3471;

2001. – № 17. – Ст.1644;

2001. – № 21. – Ст.2063;

2001. – № 49. – Ст.4552. 2. Закон Российской Федерации от 6 августа 1993 г. № 5605-1 «О селекционных достижениях» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 36. – Ст.1436. 3. Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5485-1 «О государственной тайне» (с последующими изменениями и дополнениями) // Российская газета. – 1993. – 21 сентября;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 41. – Ст.4673. 4. Закон Российской Федерации от 21 февраля 1992г. № 2395-1 «О недрах» (в редакции Федерального закона № 27-ФЗ, принятого 8 февраля 1995 г., с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – № 16. – Ст.834;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 10. – Ст.823;

2000. – № 2. – Ст.141;

2001. – № 21. – Ст.2061. 5. Закон Российской Федерации от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (с последующими дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного 2000. – № 26. – Ст.2738. 6. Закон Российской Федерации от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. – 1991. – №16. – Ст.499;

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – №32. – Ст.1882;

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. –1992. – №34. – Ст.1966;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 22. – Ст.1977;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – №19. – Ст.2066;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 2000. – № 2. – Ст.124. 7. Закон Российской Федерации от 27 декабря 1991г. № 2124-1 «О средствах массовой информации» (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – № 7. – Ст. 300;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 3. – Ст.169;

1995. – № 30. – Ст.2870;

1996. – № 1. – Ст.4;

2000. – № 26. – Ст.2737;

2000. – № 32. – Ст. 3333;

Российская газета. – 2001. – 9 августа. Совета Российской Федерации. – 1993. – № 2. – Ст.62;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 8. Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г.

№ 2300-1 «О защите прав потребителей», в редакции от 5 декабря 1995 г., (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – № 15. – Ст.766;

1993. – № 29. – Ст.1111;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 3. – Ст.140;

1999. – № 51. – Ст.6287. 9. Закон Российской Федерации от 9 июля 1993 г. № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 32. – Ст.1242;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 30. – Ст.2866. 10. Лесной кодекс Российской Федерации № 22-ФЗ, принят 22 января 1997 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 5. – Ст.610. 11. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-I (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 33. – Ст.1318;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – № 10. – Ст.1143;

1999. – № 51. – Ст.6289;

2000. – № 49. – Ст.4740. 12. Патентный закон Российской Федерации от 23 сентября 1992 г. № 3517-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – № 42. – Ст.2319. 13. Таможенный кодекс Российской Федерации от 18 июня 1993 г. № 5221-1 (применяется с учетом Постановления Конституционного Суда РФ от 11 марта 1998 г. № 8-П, Определением Конституционного Суда РФ от 13 января 2000 г. № 21-О, Постановления Конституционного Суда РФ от 27 апреля 2001 г. № 7-П, Определения Конституционного Суда РФ от 06 июля 2001 г. № 144, определения Конституционного Суда РФ от 10 января 2002 г. № 3-О) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 31. – Ст.1224;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 26. – Ст. 2397;

1996. – № 1. – Ст. 4;

1997. – № 30. – Ст.3586;

1997. – № 47. – Ст.5341;

1999. – № 7. – Ст. 879;

2002. – № 1 (часть 1). – Ст.2;

2002. – № 22. – Ст.2026;

2002. – № 27. – Ст.2620. 14. Трудовой кодекс Российской Федерации, № 197-ФЗ, принят 21 декабря 2001 г. // Российская газета. – 2001. – 31 декабря.

15. Уголовный кодекс Российской Федерации № 63-ФЗ, принят 24 мая 1996 г. (с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 25. – Ст.2954. 16. Федерального закона № 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг», принят 4 июня 1999 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 26. – Ст.3174. 17. Федеральный закон № 108-ФЗ «О рекламе», принят 14 июня 1995 г. (с последующими изменениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 30. – Ст.2864;

2001. – № 26. – Ст.2580. 18. Федеральный закон № 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг», принят 4 июня 1999 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 26. – Ст.3174. 19. Федеральный закон № 121-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем», принят 14 июля 2001 года // Российская газета. – 2001. – 09 августа. 20. Федеральный закон № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», принят 16 июля 1998г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – № 31. – Ст. 3813. 21. Федеральный закон № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», принят 22 октября 1997 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 47. – Ст.5340. 22. Федеральный закон № 225-ФЗ «О соглашениях о разделе продукции», принят 6 декабря 1995 г. (с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 1. – Ст.18;

1999. – № 2. – Ст.246;

2001. – № 26. – Ст.2579. 23. Федеральный закон № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации», принят 25 января 1995 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – № 8. – Ст.609. 24. Федеральный закон № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг», принят 20 марта 1996г., (с последующими изменениями и дополнениями) – Ст.3472. 25. Федеральный закон № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации», принят 22 февраля 1995 г. (с последующими изменениями и // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 17. – Ст.1918;

1998. – № 48. – Ст.5857;

1999. – № 28.

дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 15. – Ст.1269;

2000. – № 1 (часть I). – Ст.9;

2000. – № 46. – Ст.4537. 26. Федеральный закон № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах», принят 8 апреля 1998 г. (с последующими дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – №19. – Ст.2071;

2001. – № 7. – Ст.623. 27. Федеральный закон № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации», принят 24 мая 2001 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2001. – № 26. – Ст.2581. 28. Федеральный закон № 85-ФЗ «Об участии в международном информационном обмене», принят 5 июня 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 28. – Ст.3347. 29. Федеральный закон № 122-ФЗ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов», принят 17 мая 1995 г. Федерации. – 1995. – № 32. – Ст.3198. 30. Федеральный закон № 183-ФЗ «Об экспортном контроле», принят 22 июня 1999 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 30. – Ст.3774. 31. Федеральный закона № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации», принят 15 ноября 1995 г., (с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 50. – Ст.4870;

1997. – № 10. – Ст.1120;

1999. – № 8. – Ст. 973. // Собрание законодательства Российской 3. Ненормативные программные документы 1. Концепция национальной безопасности Российской Федерации, в редакции Указа Президента Российской Федерации от 10 января 2000 года № 24 – Ст.170;

2. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации, утверждена Президентом Российской Федерации 9 сентября 2000 года № Пр-1895 // Российская газета. – М., 2000. – 28 сентября. // Собрание законодательства Российской Федерации. – М., 1997. – № 52. – Ст.5909;

М., 2000. – № 2.

3. Федеральная целевая программа «Электронная Россия (2002 - 2010 годы)», утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 28 января 2002 г. № 65 // Документ не опубликован;

Справочная правовая система «КонсультантПлюс».

4. Акты судебной практики 1. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 26 от 15 января 1998г. «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о залоге» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. – 1998. – № 3. 2. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 6961/97 от 24 марта 1998г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. – 1998. – № 6. 3. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 3900/98 от 24 ноября 1998г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. – 1999. – № 2.

II. Научная литература 1. Агапов А.Б. Основы федерального информационного права России. – М.: Экономика, 1995. – 220 с. 2. Аграрное право: Учебник для вузов / Под ред. Г.Е.Быстрова и М.И.Козыря. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Юристъ, 1998. – 534 с. 3. Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. – М.: Госюриздат, 1955. – 175 с. 4. Алексеев С.С. Об отраслях права // Советское государство и право. – 1972. – № 3. – С.11-17. 5. Алексеев С.С. Общая теория права. – В 2-х т. – Т.II. – М.: Юрид. лит, 1982. – 360 с. 6. Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. – М.: Статут, 1999. – 712 с. 7. Бабаев В.К., Баранов В.М., Толстик В.А. Теория права и государства в схемах и определениях: Учеб. пособие. – М.: Юристъ, 2001. – 591с. 8. Бачило И.Л. Информационное право. Роль и место в системе права Российской Федерации // Государство и право. – 2001. – № 2. – С.5-14. 9. Бачило И.Л. Информационное право: Основы практической информатики: Учебное пособие. – М., 2001. – 352 с. 10. Бачило И.Л. Информация – объект права // Научно-техническая информация. Сер.1, Орг. и методика информ. работы. – 1999. – №8. – С.26-33. 11. Бачило И.Л. Информация как объект отношений, регулируемых Гражданским кодексом РФ // Научно-техническая информация. Сер.1, Организация и методика информ. работы. – 1999. – № 5. – С.6-12. 12. Бачило И.Л. Информация как предмет правоотношений // Научно-техническая информация. Сер.1, Организация и методика информ. работы. – 1997. – № 9. – С.17-25. 13. Бачило И.Л. Компьютерное право. Методология и практика // Безопасность информационных технологий. – 1997. – Вып.2. – С.67-74. 14. Бачило И.Л. Право на информацию в Российской Федерации (О легитимной основе права на информацию) // Человек и город: Сб. статей. – В 2-х т. – Т.1. – М.: МГВП КОКС, 2000. – С.495-521. 15. Бачило И.Л., Копылов В.А. Есть ли основания для создания отрасли «информационное право» // Информационное общество. – 1999. – № 6. – С.49-50.

16. Бачило И.Л., Лопатин В.Н., Федотов М.А. Информационное право: Учебник / Под ред. Б.Н.Топорнина. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – 789 с. 17. Белкин А.Р. Теория доказывания: Научно-методическое пособие. – М.: Норма, 2000. – 429 с. 18. Белов В.А. Банковское право России: Юридические очерки. – М.: консультационный центр «ЮрИнфоР», 2000. – 395 с. 19. Белов В.А. Бездокументарные ценные бумаги (научно-практический очерк). – М: АО «Центр ЮрИнфорР», 2001. – 106 с. 20. Белов В.А. Вексельное законодательство России: Научно-практический комментарий. – 2-е изд., испр, перераб. и доп. – М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1999. – 549 с. 21. Белых В., Скуратовский М. Гражданский кодекс и банковское законодательство // Хозяйство и право. – 1997. – № 4. – С.60-72. 22. Борисов В. Правовой статус ноу-хау // Интеллектуальная собственность. – 2000. – № 4. – С.18 – 23. 23. Брагинский М.И. Правовое регулирование информационных отношений в условиях АСУ // Советское государство и право. – 1976. – № 1. – С.38-46. 24. Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. – М.: Госюриздат, 1950. – 367 с. 25. Брауде И.Л. К вопросу об объекте правоотношения по советскому гражданскому праву // Советское государство и право. – 1951. – № 3. – С.56-58. 26. Валеев Д.Х., Васькевич В.П., Челышев М.Ю. Комментарий к Закону Российской Федерации «О защите прав потребителей» (постатейный). – М.: Юрайт-М, 2002. 27. Венгеров А.Б. Информационные отношения в управлении народным хозяйством как объект правового регулирования // Ученые записки ВНИИСЗ. – 1973. – Вып.29. – С.40-60. 28. Венгеров А.Б. Категория «информация» в понятийном аппарате юридической науки // Советское государство и право. – 1977. – № 10. – С.70-71. 29. Венгеров А.Б. Право и информационное обеспечение АСУ // Советское государство и право. – 1972. – №8. – С.28-36. 30. Венгеров А.Б. Право и информация в условиях автоматизации управления. – М.: Юрид. лит., 1978. – 208 c. 31. Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. – М.: Новый Юрист, 1998. – 624 с. Учебно 32. Визер Б. Право человека на информацию в Австрии // Государство и право. – 1992. – № 4. – С.110-115. 33. Викулин А.Ю. Системообразующие понятия банковского законодательства Российской Федерации и их роль в деятельности кредитных организаций (финансово-правовой аспект): Автореф. дис... канд. юрид. наук. – М., 1998. – 27 с. 34. Власова О. Законодательство Великобритании: охрана коммерческой тайны и другой конфиденциальной информации // Хозяйство и право. – 1998. – № 8. – С.111-116. 35. Гаврилов О.А. Информатизация правовой системы России. Теоретические и практические проблемы: Учебное пособие. – М.: Юридическая книга: ЧеРо, 1998. – 144с. 36. Гаврилов О.А. Курс правовой информатики: Учебник. – М.: НОРМА, 2000. – 432с. 37. Гаврилов Э.П. Комментарий к Закону РФ «Об авторском праве и смежных правах». Судебная практика. – М.: Экзамен, 2002. – 352 с. 38. Гвирцман М.В. Правовое регулирование банковской тайны // Деньги и кредит. – 1992. – № 6. – С.56-59. 39. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.Е.Абова, А.Ю.Кабалкин, В.П. Мозолин. – М.: БЕК, 1996. – 714с. 40. Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н.Садиков. – М.: Юристъ, 2001. – 776 с. 41. Гражданское право: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов: В 2-х т. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – 816 с. 42. Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева: В 3-х частях. – Часть I. – М.: ТЕИС, 1996. – 552 с. 43. Давлетгильдеев Р.Ш. Международно-правовое сотрудничество государств-участников Содружества Независимых Государств в области труда и социального обеспечения: Автореф. дис... канд. юрид. наук. – Казань, 1998. – 28 с. 44. Денисов С.А. Некоторые общие вопросы о порядке заключения договоров // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского;

Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М.: Статут, 1999. – С.229-275. 45. Дозорцев В.А. Вопросы информации в Гражданском кодексе Российской Федерации // Научно-техническая информация. Сер.1, Организация и методика информ. работы. – 1998. – №3. – С.1-2. 46. Дозорцев В.А. Информация как объект исключительного права // Дело и право. – 1996. – №4. – С.27-38.

47. Дозорцев В.А. Комментарий к схеме «Система исключительных прав» // Дело и право. – 1996. – № 4. – С.39-43;

№ 5. – С.23-28. 48. Дозорцев В.А. Опубликование материалов, не охраняемых авторских правом // Юридический мир. – 2000. – № 12. – С.15-20;

2001. – № 1. – С.12-19;

2001. – № 2. – С.17-23. 49. Дозорцев В.А. Понятие исключительного права // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. – М.: Городец, 2000. – С.287-320. 50. Дозорцев В.А. Система правового регулирования товарных информационных отношений // Научно-техническая информация. Сер.1, Организация и методика информ. работы. – 1997. – № 9. – С.2-11. 51. Ефимов П.В. Концепция обеспечения безопасности информационных технологий // Банковское дело. – 1995. – № 7. – С. 16-25. 52. Ефимова Л.Г. Банковские сделки. Комментарий законодательства и арбитражной практики. – М.: Контракт: Инфра-М, 2000. – 320 с. 53. Жилинский С.Э. Правовая основа предпринимательской деятельности (предпринимательское право): Курс лекций. М.: НОРМА: ИНФРА•М, 1998. – 672 с. 54. Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права». – М.: Статут, 2000. – 508-648. 55. Иоффе О.С. Спорные вопросы учения о правоотношении // Избранные труды по гражданскому 694. 56. Калятин В.О. Интеллектуальная собственность (Исключительные права): Учебник для вузов. – М.: Норма, 2000. – 480 с. 57. Карасева М.В. Финансовое правоотношение. – М.: Норма, 2001. – 288 с. 58. Карчевский С. Банковская тайна: проблемы правового регулирования // Хозяйство и право. – 2000. – № 4. – С.46-56. 59. Керимов Д.А. Законодательная техника. Научно-методическое и учебное пособие. – М.: НОРМА: ИНФРА•М, 1998. – 127 с. 60. Кечекьян С.Ф. К вопросу о различии частного и публичного права. – Юридическое издательство НКЮ УССР, 1927. – 26 с. Харьков: праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права». – М.: Статут, 2000. – С.649 61. Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. – М.: Издательство Академии Наук СССР, 1958. – 186 с. 62. Кибальник А., Соломоненко И. Понятие и виды тайны в уголовном праве // Российская юстиция. – 2001. – № 2. – С.53-55. 63. Кирдяшова Е.В. Информация как объект интеллектуальной собственности // Законодательство и практика средств массовой информации. – 1997. – № 11 (39). – С.1-5. 64. Коломиец А.В. Коммерческая тайна в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 1999. – 26 с. 65. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный). Изд. 3-е, испр. и доп. / Отв. ред. О.Н.Садиков. – М.: КОНТРАКТ: ИНФРА-М, 1998. – 799 с. 66. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н.Садиков. – М.: КОНТРАКТ: ИНФРА-М, 1998. – 778 с. 67. Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Ю.П.Орловский. – М.: КОНТРАКТ: ИНФРА-М, 2002. – 959 с. 68. Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации / Под общ. ред. В.Д.Карповича. – М.: Спарк, 1995. – 587 с. 69. Копылов В.А. Информационное право: Учебник. –2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрист, 2002. – 512 с. 70. Костенко М.Ю. Правовые проблемы налоговой тайны: Автореф. дис... канд. юрид. наук. – М., 2002. – 26 с. 71. Красавчикова Л.О. Личная жизнь граждан под охраной закона. – М.: Юрид. лит., 1983. – 160 с. 72. Кубышкин А.В. Международно-правовые вопросы обеспечения информационной безопасности государства. Постановка проблемы // Право и государство на рубеже тысячелетий: Сборник статей / Под ред. К.Н.Гусова. – М.: Проспект, 2001. – С.41-44. 73. Лапач В.А. Что такое объекты гражданских прав, или «Феномен Кубка Кремля» // Законодательство. – 2002. – № 5. – С.28. 74. Ломакин Д. Право акционера на информацию // Хозяйство и право. – 1997. – № 11. – С.162-170. 75. Ломакин Д.В. Акционерные правоотношения. – М.: Спарк, 1997. – 156 с. 76. Лопатин В.Н. Информационная безопасность России: Человек. Общество. Государство / Санкт-Петербургский университет МВД России. – СПб.: Фонд «Университет», 2000. – 428 с.

77. Лукашук И.И. Теория информации и международно-правовое регулирование // Вестник Киевского государственного университета. Серия: Международное право и международные отношения. – Киев, 1978. – Вып.7. – С.3-15. 78. Маковская А.А. Залог денег и ценных бумаг. – М.: Статут, 2000. – 287 с. 79. Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита): Автореф. дис… докт. юрид. наук. – М.,1997. – 40 с. 80. Малышева Е.Ю. Элементы гражданско-правовых отношений в области интеллектуальной собственности: Автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 1997. – 23 с. 81. Малько А.В. Право гражданина на информацию: необходимость, природа, гарантии реализации // Известия высших учебных заведений. Правоведение. – СПб., 1995. – №3. – С.12-20. 82. Марченко М.Н. Сравнительное правоведение. Общая часть: Учебник. – М.: Зерцало, 2001. – 560 с. 83. Международное право: Учебник / Отв. ред. Ю.М.Колосов, Э.С.Кривчикова. – М.: Международные отношения, 2000. – 720 с. 84. Метелева Ю.А. Право акционера на информацию об акционерном обществе // Юридический мир. – М., 1998. – № 4. – С.29-33. 85. Михайлов А.Г. Конституционно-правовое регулирование информационной сферы: Автореф. дис… канд. юрид. наук. – СПб., 2001. – 17 с. 86. Михайлов В. Право на информацию // Закон. – М., 1999. – № 10. – С.36-43. 87. Михайлов В. Право на тайну // Закон. – 1998. – № 2. – С.5-8. 88. Монахов В.Н. Государственно-правовые вопросы информационного обслуживания граждан в СССР: (Конституционный аспект): Дис... канд. юрид. наук. – М.,1983. – 226 с. 89. Новоселова Л.А. О правовой природе денежных средств на банковских счетах // Хозяйство и право. – 1996. – № 7. – С.82-90;

№ 8 – С.90-100. 90. Общая теория государства и права / Под ред. проф. М.Н.Марченко: В 2-х т. – Том 2. Теория права. – М.: Зерцало, 1998.– 640 с. 91. Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В.Лазарева. – М.: Юрист, 1994. – 360 с. 92. Общая теория права: Учебник / Ю.А.Дмитриев, И.Ф.Казьмин, В.В.Лазарев и др.;

Под общ. ред. А.С.Пиголкина. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э.Баумана, 1998. – 384 с. 93. Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю.Шведовой. 13-е изд., испр. М.: Русский язык, 1981. 816 с.

94. Олейник О.М. Основы банковского права: Курс лекций. – М.: Юристъ, 1997. – 424 с. 95. Орлов А.В., Челышев М.Ю. Некоторые вопросы охраны коммерческой тайны в публичном и частном праве (аспект межотраслевого взаимодействия) // Современные проблемы права интеллектуальной собственности: Теория и практика. Отечественный и зарубежный опыт: Сб. науч. трудов / Отв. ред. С.А.Чернышева. – Казань: Издательство Казанского государственного университета, 1998. – С.76-82. 96. Отнюкова Г. Коммерческая тайна // Закон. 1998. № 2. С.55-59. 97. Панченко П.Н. [Рецензия] // Государство и право. – 1998. – №8. – С.124. Рец. Смолькова И.В. Частная жизнь граждан: основания и пределы на кн.: Смолькова И.В. Тайна и уголовно-процессуальный закон. – М.: Луч, 1997. – 100с.;

уголовнопроцессуального вмешательства. – М.: Луч, 1997. – 85 с. 98. Парций Я.Е. Комментарий к Закону Российской Федерации «О защите прав потребителей»: Постатейный. – М.: Юрайт-М, 2001. – 327 с. 99. Петрова Т. Коммерческая тайна и интеллектуальная собственность // Интеллектуальная собственность.. – 2000. – № 8. – С.62- 66. 100. Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). – М.: Институт государства и права Российской академии наук, 1998. – 232с. 101. Потяркин Д. Безналичные деньги – имущество? // Хозяйство и право. – 1997. – № 3. – С.136-140. 102. Проблемы теории государства и права: Учебник / Под ред. С.С.Алексеева. – М.: Юрид. лит., 1979. – 392 с. 103. Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском гражданском судопроизводстве. – М.: НОРМА, 2000. – 288 с. 104. Романовский Г.Б. Право на неприкосновенность частной жизни. – М.: МЗ Пресс, 2001. – 312 с. 105. Савич В.И. Информационные обязанности в сфере правового регулирования труда рабочих и служащих: (теоретические вопросы) // Известия высших учебных заведений. Правоведение. – 1974. – № 6. – С.108-113. 106. Савич В.И. Особенности правового регулирования информационных правоотношений в сфере труда рабочих и служащих // Доклады научной конференции юридических факультетов, посвященной 50-летию образования СССР. – Томск: Издательство Томского университета, 1974. – С.81-84. 107. Салихов И. Тайна как объект правовой охраны // Современные проблемы права интеллектуальной собственности: Теория и практика. Отечественный и зарубежный опыт: Сб. науч. трудов / Отв. ред. С.А.Чернышева. – Казань: Издательство Казанского государственного университета, 1998. – С.61-75. 108. Самуэльсон П.А., Нордхаус В.Д. Экономика: Пер. с англ. – М.: БИНОМ, 1997. – 800 с. 109. Сапожников Н. Правовой режим банковской тайны // Законность. – 2001. – № 7. – С.11-15. 110. Сарбаш С.В. Договор банковского счета: проблемы доктрины и судебной практики. – М.: Статут, 1999. – 272 с. 111. Сахнова Т.В. Регламентация доказательств и доказывания в гражданском процессе // Государство и право. – 1993. – № 7. – С.52-60. 112. Северин В.А. Правовое регулирование информационных отношений // Вестник Московского государственного университета. Серия 11, Право. 2000. № 5. С.21-36. 113. Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения. Общее понятие // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского;

Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М.: Статут, 1999. – С.109-160. 114. Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. – М.: Теис, 1996. – 704 с. 115. Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации: Учебник. – Издание 2-е, переработанное и дополненное. – М.: Проспект, 1999. – 752 с. 116. Сергиенко Л.А., Тиновицкая И.Д. Субъективные права в информационной сфере // Проблемы информатизации. – М., 2000. – Выпуск 3. – С.23-28. 117. Словарь административного права / Отв. ред. И.Л.Бачило, Н.Г.Салищева, Н.Ю.Хаманева. – М.: Фонд «Правовая культура», 1999. – 320 с. 118. Словарь иностранных слов. 7-е изд., перераб. – М.: Русский язык, 1980. 624 с. 119. Советский энциклопедический словарь / Науч.-редакц. совет: А.М.Прохоров (пред.). М.: Советская энциклопедия, 1981. 1600 с. 120. Сумин А.А. Комментарий к Закону Российской Федерации «О государственной тайне». – М.: Норма, 2001. – 224 с. 121. Сырых В.М. Введение в теорию образовательного права. – М.: Готика, 2002. – 400с. 122. Сырых В.М. Теория государства и права. – М.: Былина, 1998. – 512 с. 123. Тараканов С. Информационная природа безналичных денег // Хозяйство и право. – 1998. – № 9. – С.68-72. 124. Тарасенко К.А. Некоторые проблемы охраны коммерческой тайны в праве США // Журнал международного частного права. – 1998. – № 3. – С.3-13.

125. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И.Матузова и А.В.Малько. – М.: Юристъ, 1997. – 672 с. 126. Терещенко Л. Право на доступ к информации в системе российского права // Российский и зарубежный опыт правового регулирования доступа граждан к правительственной информации: Сб. статей / Комиссия по свободе доступа к информации. – М., 1999.. 127. Терещенко Л.К. Информация и собственность // Защита прав создателей и пользователей программ для ЭВМ и баз данных: комментарий законодательства / Отв. ред. М.М.Карелина. – М., 1996. – С.3-11. 128. Терещенко Л.К. Разработка проекта закона РФ «Об охране прав граждан в условиях информатизации» // Научно-техническая информация. Серия 1, Организация и методика информ. работы. – М., 1993. – №7. – С.18-20. 129. Тиновицкая И.Д. Информационное право и информационные отношения // Проблемы информатизации. – 1999. – №3. – С.45-50. 130. Тиновицкая И.Д. Право на информацию и механизм его реализации // Законодательные проблемы информатизации общества: Труды ВНИИСЗ. – М., 1992. Труды 52. – С.29 41. 131. Титов А. К вопросу о правовом статусе информации // Проблемы правовой информатизации. – Минск, 2001. – Вып. 4. – С.27 - 34. 132. Ткачев А.В. Правовой статус компьютерных документов: основные характеристики. – М.: Городец-издат, 2000. – 95 с. 133. Толстой Ю.К. Гражданское право и гражданское законодательство // Известия высших учебных заведений. Правоведение. – 1998. – № 2. – С.128-149. 134. Толстой Ю.К. К теории правоотношения. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1959. – 87 с. 135. Треушников М.К. Судебные доказательства: Монография. – М.: Юридическое бюро «Городец», 1997. – 320 с. 136. Фаткуллин Ф.Н. Основы учения о государстве и праве: Учебн. пособие. – Казань: Издательство Казанского фин.-экономич. ин-та, 1997. – 224 с. 137. Фатьянов А.А. Правовое обеспечение безопасности информации в Российской Федерации: Учебное пособие. – М.: Юрист, 2001. – 412с. 138. Фатьянов А.А. Тайна и право (основные системы ограничения на доступ к информации в российском праве): Монография. – М.: МИФИ, 1999. – 288 с.

139. Физический 1983. – 928 с.

энциклопедический словарь / Гл.

ред.

А.М.Прохоров.

Ред.

кол.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.