WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Российская академия наук Институт государства и права на правах рукописи ОГОРОДОВ ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ИНФОРМАЦИОННОЙ СФЕРЕ Специальность: 12.00.14 - административное право, ...»

-- [ Страница 3 ] --

нередко определяется с помощью традиционных категорий, рассчитанных на ценную бумагу как документ (вещь)».1 В.А.Белов указывает, что: «Ценные бумаги и бездокументарные ценные бумаги имеют различный правовой режим, а значит – являются различными объектами гражданских правоотношений (выделено автором – Д.О.)».2 Здесь возникает права? на вопрос: нести носителем явление чего является поле физическое не поле: может – же, субъективного непосредственно нести Разумеется, себе о физическое (материя) юридической действительности права. Конечно субъективное право требования. Однако материальный носитель вполне способен информацию существовании субъективного информация о субъективном праве – это не само право. Бездокументарные ценные бумаги, впрочем, как и безналичные деньги, – суть гражданские права требования, хотя и внешне выражаемые в виде информации.

Информация, оферта и акцепт.

А.Е.Шерстобитов выделяет две разновидности информации, имеющие место при заключении договора. К первой он относит преддоговорную информацию, не имеющую строгих юридических требований. В качестве второй разновидности А.Е.Шерстобитов выделяет информацию в стадии заключения договора, называя в этом качестве оферту и акцепт.3 Теоретически, разумеется, можно признавать и оферту, и акцепт особого рода сообщениями, информацией. Однако такой подход страдает, на наш взгляд, излишней условностью. Оферта и акцепт по своей ответом на это предложение, Волевой аспект сколько оферты природе являются не столько внешним и выражением превалирует воли, над информацией, содержащей предложение заключить договор и, соответственно, волеизъявлением. акцепта информационным. Это подтверждает и зарубежный исследователь Б.Визер, который прямо указывает, что применительно к обязанности по предоставлению информации понятие «информация» включает в себя сообщение о знании, а не волеизъявление. Гражданское право: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов: В 2-х т. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – С.321. Автор главы: Е.А.Суханов. 2 Белов В.А. Бездокументарные ценные бумаги (научно-практический очерк). – М: АО «Центр ЮрИнфорР», 2001. – С.17. 3 Шерстобитов А.Е. Значение и роль передачи информации в организации договорных связей // Вестник Моск. ун-та. Сер.11. Право. – 1980. – № 3. – С.70. 4 Визер Б. Право человека на информацию в Австрии // Государство и право. – 1992. – № 4. – С.113.

Обоснованность разграничения оферты и информации подтверждает необходимость отличать рекламу (вид правового режима информации) и оферту. Так, С.А.Денисов пишет, что, во-первых, реклама всегда обращена к неопределенному кругу лиц, во-вторых, реклама не имеет целью сообщить адресатам о существенных условиях будущего договора;

цель рекламы заключается лишь в информировании потребителей об отличительных свойствах товара, работы, услуги.1 По этой причине представляется неоправданным оферту и акцепт относить к информации как объекту правоотношений, а значит, обмен офертой и акцептом неоправданно считать правоотношениями в информационной сфере.

Информация и доказательства в юридическом процессе.

Правоприменительная деятельность основывается на сравнении конкретных жизненных обстоятельств, реального поведения людей с той моделью поведения, которая заложена в правовой норме. Юридическая квалификация поведения людей, конкретных жизненных обстоятельств состоит именно в наложении на них абстрактной модели правовой нормы, с тем, чтобы принять соответствующее решение: разрешить правовой спор, привлечь к ответственности и т.д. Важнейшим элементом правоприменительной деятельности, и прежде всего в гражданском, арбитражном, уголовном судопроизводстве, является доказывание. В свою очередь, само доказывание, как его определяет А.Р.Белкин, «…представляет собой процесс установления истины в судопроизводстве, ее познание, обоснование представлений о ее содержании. Его сущность заключается в собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств».2 Для целей нашего исследования имеет значение подчеркнуть, что сущность доказывания заключается в работе с информацией, доказывание является разновидностью социальных информационных процессов. А.Р.Белкин пишет, что: «Доказывание как познавательный процесс можно представить как процесс извлечения, накопления, переработки, передачи и использования доказательственной информации». Денисов С.А. Некоторые общие вопросы о порядке заключения договоров // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского;

Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М.: Статут, 1999. – С.264. 2 Белкин А.Р. Теория доказывания: Научно-методическое пособие. – М.: Норма, 2000. – С.1. 3 Белкин А.Р. Теория доказывания… – С.75.

Поскольку правовая квалификация общественных отношений, тех или иных обстоятельств является мыслительным процессом соотнесения фрагмента действительности с идеальной моделью, закрепленной в норме права, то и доказательства не могут быть материальными явлениями, так как сознание не может оперировать вещами, действиями людей, а лишь образами, информацией о них. Кроме того, давая правовую квалификацию определенному факту (скажем, действию, причинившему вред), невозможно оперировать самим свершившимся фактом, которого уже нет, он в прошлом, но возможно оперировать информацией о нем. Следовательно, закономерно различение собственно доказательства (информации), явления нематериального, и источника доказательств, которым вполне могут быть и являются материальные явления (вещи). Ф.Н.Фаткуллин справедливо полагает, что факты объективной реальности не могут содержаться в процессуальных источниках, они находятся вне дела и лишь воссоздаются (в сознании) в ходе судебного рассмотрения дела.1 На этом основании в литературе традиционно различаются сами доказательства (информация о фактах) и источники доказательств, другими словами, средства доказывания.2 Собственно доказательствами, по мнению С.С.Алексеева, являются сведения (информация) о фактах, охватывающие и доказательственные факты.3 И.В.Решетникова доказательство по определяет понятие «доказательства по гражданскому делу как информацию, полученную в делу» также через категорию «сведения».4 Т.В.Сахнова предлагает определять гражданскому установленном законом порядке, на основе которой суд (судья) выясняет наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. – Казань: Издательство Казанского университета, 1973. – С.101-102. 2 Белкин А.Р. Теория доказывания... – С.10-12, 13-15;

Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском гражданском судопроизводстве. – М.: НОРМА, 2000. – С121;

Треушников М.К. Судебные доказательства: Монография. – М.: Юридическое бюро «Городец», 1997. – С.89-98. 3 Алексеев С.С. Общая теория права. – В 2-х т. – Т.II. – М.: Юрид. лит, 1982. – С.243-244. 4 Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском гражданском судопроизводстве. – М.: НОРМА, 2000. – С125. 5 Сахнова Т.В. Регламентация доказательств и доказывания в гражданском процессе // Государство и право. – 1993. – № 7. – С.54.

Источники доказательств по гражданскому делу могут быть охарактеризованы через указание на то, что эти фактические данные устанавливаются следующими средствами: объяснениями сторон и третьих лиц;

показаниями свидетелей;

письменными доказательствами;

вещественными доказательствами и заключениями экспертов. Правоотношения, складывающиеся в ходе доказывания, разумеется, можно характеризовать как правоотношения в информационной сфере, поскольку с естественно-научной точки зрения объектом этих отношений является информация. Однако они настолько органично «встроены» в процессуальные правоотношения, что, на наш взгляд, признание их правоотношениями в информационной сфере не имеет какого-либо научного и практического смысла. Кроме того, и это главное, эти правоотношения не имеют в качестве своего объекта информацию, которая обладала бы правовым режимом именно информации. Доказательства являются информацией только с естественно-научной точки зрения, тогда как правовой режим не позволяет их характеризовать как информацию в юридическом аспекте. Законодатель подчеркнул особую социальную значимость и функции, исполняемые доказательствами, в правовой характеристике (правовом режиме) этой разновидности информации. Доказательства – самостоятельный объект правоотношений, правовой режим доказательств отличен от правового режима информации.

Формальная определенность права и юридическая конструкция информации как объектов правоотношений.

Характеризуя соотношение правовых режимов информации с прочими видами объектов правоотношений, следует обратить внимание на следующий аспект, который демонстрируется на примере высказывания Д.Потяркина, который пишет, что «…безналичные деньги – своего рода информация, точнее, учетная информация. Заметим при этом, что информация также является объектом гражданских прав».1 Со второй частью утверждения согласиться, на наш взгляд, нельзя. Действительно, вообще информация является объектом гражданских прав. Но особенность информации заключается в том, что далеко не всегда и далеко не каждая информация выступает в правовом режиме информации.

Так, Потяркин Д. Безналичные деньги – имущество? // Хозяйство и право. – 1997. – № 3. – С.138.

применительно к безналичным деньгам, информация объектом гражданских прав не является. Существует объективная взаимозависимость естественных свойств явления, могущего выступать объектом правовой охраны, и его правовой характеристики (режима). При этом следует иметь в виду, что в ряде случаев внутренние свойства явления допускают определенную свободу в выборе правового режима этого явления. Разумеется, существуют границы усмотрения законодателя: для одних явлений диапазон правовых режимов шире, для других он крайне узок. Так, внутренние, атрибутивно присущие информации свойства исключают применение к ней правового режима вещей, однако допускают, например, использование правового режима неотчуждаемых нематериальных благ (как это сделано для личной и семейной тайны в статье 150 ГК РФ). Но именно в этих рамках как раз и существует нетождественность установленного законодателем юридического соотношения явлений (точнее, их правовых режимов) с естественным, обыденным восприятием системы этих же явлений. Руководствуясь рядом причин, законодатель наделяет то или иное явление действительности, могущее служить объектом правовых отношений совершенно определенным правовым режимом. В рамках такого конструирования совсем необязательно, что картина объектов правовых отношений – часть юридической действительности – будет представлять собой точную кальку соотношения определенных явлений с естественно-научной точки зрения. Законодатель выделяет определенные признаки, считая их для данного объекта существенными (с точки зрения правовой действительности), определяющими его в качестве самостоятельного объекта: в частности, для вещей, объектов вещных прав, это одни признаки, для объектов авторских прав – другие, для массовой информации – третьи, для коммерческой тайны – четвертые и т.д. Такова диалектика взаимного соотношения юридической реальности и реальности естественно-природной, внеправовой. Юридическое различие объектов, с позиции обыденного сознания совершенно не различающихся и представляющих собой один объект – информацию, является наглядным проявлением такого фундаментального признака права (как совокупности норм), как формальная определенность права.

Это свойство является существенным для права в объективном смысле1 как системы норм, отличая право от такого регулятора общественных отношений, как мораль. Как пишет А.С.Шабуров, благодаря формальной определенности права «…обеспечивается не просто регулирование общественных отношений (оно обеспечивается и с помощью иных средств), а качественно и количественно определенная по содержанию организация общественной жизни».2 Объекты правовых отношений являются важнейшим элементом общественных отношений, регулируемых правом. Следовательно, указанный признак права не может оказывать влияния на объекты правоотношений, а значит, и на их правовой режим. Признак формальной определенности права проявляется, в частности, при определении правовых режимов явлений. Законодатель хотя и опирается на естественные свойства явлений, однако в правовом режиме он сообщает явлениям еще и нечто новое, чего не существует в природном явлении как таковом, не имеющем правового режима. Установление правового режима не сводится к автоматическому копированию естественных свойств объекта, поскольку это хотя и опирающаяся на естественные свойства, но тем не менее созидательная деятельность. По этому поводу уместно привести слова А.С.Шабурова о том, что: «Посредством нормативного изложения возможно достижение формальной определенности, необходимо точное отражение в правовой материи общественных отношений, точное и полное выражение господствующей воли. Отражение общественных отношений в этом случае является не пассивным, не созерцательным, а целенаправленным, то есть в процессе его намечается направление правового воздействия на отражаемые отношения, что и получает свое отражение в норме (выделено нами – Д.О.)».3 Более того, даже сам факт придания юридической значимости не всем, а лишь отдельным признакам правоохраняемого явления уже направляет регулируемые Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. – М.: Статут, 1999. – С.245-246;

Бабаев В.К., Баранов В.М., Толстик В.А. Теория права и государства в схемах и определениях: Учеб. пособие. – М.: Юристъ, 2001. – С.205;

Проблемы теории государства и права: Учебник / Под ред. С.С.Алексеева. – М.: Юрид. лит., 1979. – С.236;

Сырых В.М. Теория государства и права. – М.: Былина, 1998. – С.91. 2 Шабуров А.С. Формальная определенность права: Автореф. дис... канд. юрид. наук. – Свердловск, 1973. – С.13. 3 Шабуров А.С. Формальная определенность права… – С.21.

общественные отношения в определенное русло. Это само по себе упорядочивающее правовое воздействие, поскольку законодатель в рамках правового режима вычленяет наиболее значимые для целей регулирования стороны, аспекты определенного явления. Поэтому следует согласиться со словами В.И.Сенчищева, который пишет, что: «Само это явление объективной действительности существует (проявляется, изменяется, Однако исчезает) независимо от наличия или отсутствия явления какого-либо объективной определенного правового регулирования или даже правового регулирования вообще. наличное правовое регулирование данного действительности придает ему совершенно определенное в рамках данного правопорядка значение – правовое значение или правовой режим. При этом правопорядок может признавать или отрицать за определенными явлениями фактического порядка то или иное правовое значение, ставить их в зависимость друг от друга и т.п. (выделено нами – Д.О.)».1 Справедливость вышеизложенных теоретических выкладок об объекте правоотношения подтверждается и ярко иллюстрируется на примере информации. Круг тех видов информации, которым присущ правовой режим информации, существенно меньше, нежели все многообразие видов информации, в той или иной степени являющихся объектами правового регулирования. Информационная, с философской, естественно-научной точки зрения, сущность ряда объектов (явлений) нетождественна их правовому режиму, который не является правовым режимом информации. В этих случаях информация в рамках юридической действительности опосредована правовым режимом других (нежели информация) объектов. Аналогию этому правовому феномену можно найти в радиотехнике. Так, например, используя амплитудную модуляцию, возможно передавать на большие расстояния непосредственно воспринимаемые человеческим слухом речь, музыку – то есть полезный сигнал, имеющий частоту колебаний в диапазоне около 20-20 000 Гц (то есть 20-20 000 колебаний в секунду), с помощью других колебаний – электромагнитных волн с частотой колебаний, превышающей частоту полезного Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения… – С.152-153.

сигнала в тысячу и более раз, которые человек непосредственно уже воспринимать не может. Например, радиостанция, работающая на частоте 1,27 МГц, то есть 1 270 000 колебаний в секунду, транслирует музыку. Радиоприемник преобразует неслышимые человеком электромагнитные колебания в акустические колебания, слышимые человеком. Несущая частота колебаний имеет вспомогательную роль, она нужна лишь для того, чтобы донести до слушателя другую частоту – частоту колебаний полезного сигнала (музыку, речь). Используя эту аналогию, можно сказать, что информация выступает своего рода «несущей частотой» для некоторых объектов правоотношений. Информация – это своего рода «несущая частота», а безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги – «полезный сигнал». В таких случаях информация – это всего лишь посредник между явлениями юридической действительности и внешним миром, воспринимаемым человеком с помощью чувств. Поэтому как таковая данная информация не обладает имущественной ценностью и не является объектом гражданских прав, поскольку значение имеет лишь то явление, которое информация выражает, в данном случае – это денежные средства и бездокументарные ценные бумаги. Следовательно, можно сказать, что информация, оставаясь одним и тем же явлением, способна нести на себе, юридически выражать различные общественные ценности. С правовой точки зрения это становится возможным благодаря наделению информации различными правовыми режимами. Образно говоря, информации присуща своего рода «юридическая пластичность», то есть повышенная, в сравнении с другими явлениями (например, с вещами), способность воспринимать совершенно различные правовые режимы. Одно и то же с точки зрения естественных наук или обыденного восприятия явление – информация – с позиции закона может быть различными объектами, как: а) собственно информация: тайна, массовая информация и т.д.;

б) неотчуждаемые нематериальные блага;

в) безналичные деньги;

г) бездокументарные ценные бумаги;

д) доказательства в юридическом процессе.

Таким образом, рассматривая информацию в юридическом аспекте, следует назвать две группы правовых режимов информации: 1) правовые режимы собственно информации (например, массовая информация, включая рекламу;

персональные данные, тайны). В этих случаях правовое и естественно-научное восприятие информации совпадают, поскольку законодатель считает такие виды информации информацией в правовом смысле, особым объектом правоотношений (о чем свидетельствует, например, содержание статьи 128 ГК РФ);

2) правовые режимы, выражающие иные, чем информация, объекты правоотношений. В этих случаях такая информация не является информацией – объектом правоотношений. Для законодателя имеет значение не сама информация, а лишь тот объект, который она выражает (например, безналичные деньги). В этих случаях не существует параллельно двух объектов правоотношений – информации и того объекта, который она обозначает. В юридической действительности имеет место лишь один объект – то, что обозначается информацией, скажем, безналичные деньги. Информации как самостоятельного объекта правоотношений в данном случае не существует. Поэтому следует различать информацию, которая в своем собственном качестве может выступать в качестве особого рода объекта правовой охраны (объекта правоотношений) и информацию, которая выполняет лишь вспомогательную, передаточную роль для других, чем информация, объектов правоотношений. Вышеизложенное дает основание еще раз подчеркнуть недопустимость отождествления экономических или иных социальных функций явления (объекта) с его правовым режимом, юридической сущностью субъективного права на данное явление.

Имущественный и неимущественный характер информации.

Исследуя информацию как объект правоотношений, следует обратить внимание на относимость к информации признака имущественности характера. По нашему мнению, в литературе этот аспект не освещен в должном ключе. Рассматривая правовой режим информации, как правило, акцент делается на товарном (имущественном) характере информации, а нередко информации приписывается сугубо имущественный характер. В частности, В.А.Дозорцев пишет: «Совсем недавно все виды сведений приобрели товарный характер, их рыночное обращение стало всеобщим. Это и стало объекты предпосылкой интеллектуальной создания гражданско-правового Е.В.Кирдяшова регулирования заявляет, что информационных отношений (выделено нами – Д.О.)».1 Сравнивая информацию и собственности, «…информация и объекты интеллектуальной собственности являются объектами товарных отношений, т.к. способны удовлетворять определенные интересы человека и общества и приносить прибыль».2 На наш взгляд, это неверная посылка. Основываясь на весьма спорном отождествлении интересов человека и общества с получением прибыли, Е.В.Кирдяшова считает, что интересы человека и общества находятся только в сфере товарно-денежных отношений и предпринимательства. Однако законодатель следует обратному, не ограничивая предмет гражданского права только лишь кругом имущественных отношений. Причем, даже если отказаться от рассмотрения системы правовых режимов информации во всей ее полноте и многообразии, ограничившись лишь рамками гражданского права, то такой вывод о товарном характере информации все равно будет необоснованным. Всю широту спектра информационных потребностей человека, юридических лиц, общества, государства, некорректно сводить лишь к информационным потребностям имущественного характера. Например, информация, составляющая личную или семейную тайну, законодателем прямо обозначена как информация неимущественного характера. Юридически правоотношениях. обязательное Скажем, получение и предоставление акционером информации в рамках неимущественного характера играет значительную роль в разных гражданских информация, получаемая гражданского корпоративного (членского) правоотношения, имеет неимущественный, Дозорцев В.А. Вопросы информации в Гражданском кодексе Российской Федерации // НТИ. Сер.1, Орг. и методика информ. работы. – 1998. – №3. – С.2. 2 Кирдяшова Е.В. Информация как объект интеллектуальной собственности // Законодательство и практика средств массовой информации. – 1997. – № 11 (39). – С.3.

хотя и связанный с имущественным, характер.1 Аналогичным – неимущественным, связанным с имущественным товарный оценку – характером обладает информация в обязательственных гражданских правоотношениях с участием граждан-потребителей. Имущественный, предполагает характер объекта, какого-либо объекта и изначально естественную денежную возможность предназначенность для товарно-денежного обмена. Однако далеко не каждая информация может и должна приносить прибыль. Далеко не любая информация может быть объектом именно товарных отношений, иметь денежный эквивалент. Это особенно характерно для публично-правовых режимов информации, например, для информации, составляющей государственную тайну или служебную тайну. Более того, некоторые попытки придать товарный характер определенной информации законодатель специально поставил под уголовно-правовой запрет. В частности, статья 275 Уголовного кодекса РФ предусматривает уголовную ответственность за выдачу государственной тайны иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации. Например, передачу российским дипломатом третьему секретарю иностранного посольства некоторой совершенно секретной информации в обмен на крупную денежную сумму вряд ли можно квалифицировать как регулируемый гражданским правом договор оказания информационных услуг. Напротив, подобные действия необходимо пресекать всей силой средств уголовного-правого закона. Таким образом, даже рассматривая гражданско-правовые режимы информации, следует указать на их разнообразие: 1) некоторые из них носят имущественный характер, например, коммерческая тайна;

2) другим режимам информации, напротив, присущ: а) неимущественный, связанный с имущественным, и др.) или б) характер (информация не в акционерных связанный с правоотношениях неимущественный, Это вытекает из характеристики права акционера на информацию. См.: Ломакин Д.В. Акционерные правоотношения. – М.: Спарк, 1997. – С.69.

имущественным, характер (сведения о факте усыновления, составляющие личную тайну и др.). Если же выйти за рамки гражданского права и обратиться к исследованию публично-правовых режимов информации, то проведение тождества между информацией и имущественным объектом тем более окажется несостоятельным. Так, информация, которая составляет государственную тайну или служебную тайну, имуществом не является. Подводя итог сказанному в настоящем параграфе, подчеркнем, что в рамках исследования правовых отношений в информационной сфере важнейшее значение имеет вопрос о ее соотношении с иными объектами правоотношений и правовой охраны. Это обусловлено тем, что правовые отношения по поводу объектов, которые не наделены правовым режимом информации, на наш взгляд, не могут считаться правоотношениями в информационной сфере. Ряд объектов правоотношений при наличии информационного содержания (бездокументарные ценные бумаги, объекты авторского права и др.) наделены другим правовым режимом. В связи с чем они не могут считаться информацией в юридическом смысле. Соответственно, правовые отношения, возникающие по поводу таких объектов, не могут быть признаны правоотношениями в информационной сфере. Своеобразие информации как объекта правоотношений проявляется также в том, что в зависимости от конкретного правового режима она по-разному соотносится с категорией «имущество». Информация может в одних случаях представлять собой разновидность имущества, в других – носить ярко выраженный неимущественный характер. См. также в Приложении схему № 2. «Соотношение информации с иными объектами правоотношений, имеющими информационное содержание», иллюстрирующую предлагаемый нами подход.

§ 4. Информация ограниченного доступа как объект правовых отношений в информационной сфере В рамках проблемы правового регулирования отношений в информационной сфере особое место принадлежит юридической терминологии. Как справедливо по этому поводу отмечает И.Л.Бачило: «Важным участком является выработка терминологии. Точность и однозначность терминов и понятий позволяет наиболее корректно сформулировать содержание того или иного института и обеспечить культуру правового регулирования в определенной отрасли правовых отношений».1 Одним из таких направлений является выявление соотношения различных правовых режимов информации, включая тайны. О тайне как явлении правовой действительности можно говорить в трех аспектах: тайна как конкретная информация ограниченного совокупность доступа, правовых по норм, поводу которой складывается определенные определенное отношения в правоотношение;

тайна как вид правового режима информации;

тайна как регулирующих информационной сфере (институт государственной тайны в административном праве, институт коммерческой тайны в гражданском праве и т.д.). П.Н.Панченко указывает: «Тайна – один из важнейших институтов, определяющих соотношение интересов личности, общества и государства, частного и публичного начала права, основания и пределы вмешательства государства в негосударственную сферу, степень информационной защищенности в Российской Федерации».2 В настоящем исследовании тайна будет рассматриваться как одна из разновидностей правового режима информации. Представляется, что отправной точкой в исследовании названой проблематики должны стать фундаментальные начала, пронизывающие всю отечественную правовую систему. Двумя компонентами любой правовой системы, принадлежащей к Бачило И.Л. Информационное право. Роль и место в системе права Российской Федерации // Государство и право. – 2001. – № 2. – С.9. 2 Панченко П.Н. [Рецензия] // Государство и право. – 1998. – №8. – С.124. Рец. на кн.: Смолькова И.В. Тайна и уголовно-процессуальный закон. – М.: Луч, 1997. – 100с.;

Смолькова И.В. Частная жизнь граждан: основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства. – М.: Луч, 1997. – 85с.

романо-германской семье, являются частное и публичное право.1 Подобное деление обладает принципиальным, общеправовым характером и имеет целый ряд конкретных проявлений в правовой действительности. Если следовать индукции – от общего к частному, то логичным будет предположить, что данная дихотомия имеет значение и для информационной сферы. Так, определенное явление объективного мира, выступающее объектом правоотношений, далеко не всегда в равной степени испытывает на себе влияние всех без исключения отраслей права. В.И.Сенчищев приводит в пример земельные участки, которые «…в целом ряде случаев являются объектами не гражданского (или не только гражданского), но административного или государственного права. При этом если правовое значение того или иного участка лежит в основном в области права административного или государственного, то гражданско-правовое воздействие на правовой режим данного участка может быть сведено вовсе к нулю».2 Данный пример демонстрирует, что определенное явление действительности может иметь правовой режим, закрепленный преимущественно (либо исключительно) нормами частного или, напротив, нормами публичного права. На наш взгляд, это положение применимо к информации, и мы можем говорить о преимущественно частноправовых и преимущественно публично-правовых режимах информации. Данное обстоятельство позволяет предположить, что классификацию «публичное право – частное право» допустимо распространять на тайны, образуя дихотомию: 1) тайны частноправового характера (частноправовые тайны);

2) тайны публично-правового характера (публично-правовые тайны). Так, в Гражданском кодексе Российской Федерации прямо упоминаются служебная и коммерческая тайна (статья 139), личная и семейная тайна (статья 150), банковская тайна (статья 857), тайна страхования (статья 946). Кроме того, служебная и коммерческая тайна, личная и семейная тайна законодателем непосредственно признаются объектами гражданских прав. Указанные тайны присутствуют в правовых отношениях, которые возникают на основе автономии воли, юридического равенства и имущественной самостоятельности сторон, то есть гражданских Марченко М.Н. Сравнительное правоведение. Общая часть: Учебник. – М.: Зерцало, 2001. – С.290294. 2 Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения… – С.150.

(частных) правоотношений. Это дает основания обозначить отмеченные виды информации как тайны частноправового характера. В то же время существует второй элемент дихотомии – это тайны публичноправового характера. Они являются объектами правоотношений, которые возникают на основе власти и подчинения, одной из сторон которых всегда является орган власти, то есть публичных правоотношений. Например, не вызывает сомнения, что государственная тайна имеет публично-правовую природу. Осмысление правового регулирования в этой сфере играет весьма важную роль в составлении целостной научной картины совокупность частноправовых тайн. отношений в сфере информации, исследователи, пишущие о разработке принципов и методов их правового упорядочения. Рассмотрим подробнее Многие коммерческой, банковской тайне, тайне страхования и других, рассматривают их как схожие, однородные объекты. Ответ на вопрос, насколько по своей правовой природе однородны или же неоднородны частноправовые тайны, также лежит в плоскости анализа соответствующих правоотношений. Необходимо сравнить правоотношения, которые возникают по поводу личной, семейной и коммерческой тайн. Критерием, на основании которого мы здесь их рассматриваем вместе, является идентичность теоретической модели правоотношения.1 Это положение имеет значение для перехода к систематизации правовых режимов информации. Охарактеризуем в общих чертах правоотношение, которое складывается по поводу информации, составляющей личную или семейную тайну. М.Н.Малеина считает, что: «Тайну частной (личной) жизни составляют сведения об определенном человеке, не связанные с его профессиональной или общественной деятельностью и дающие оценку его характеру, облику, здоровью, материальному состоянию, семейному положению, образу жизни, отдельным фактам биографии, а также его Безусловно, мы не отождествляем личную и семейную тайны с коммерческой тайной – каждая из них имеет свое место и область социального применения. Это разные правовые режимы, в первом случае – режим, носящий личный неимущественный характер, во втором случае, напротив, имущественный. Однако, абстрагируясь от конкретных признаков этих различных правовых режимов, мы рассматриваем теоретическую модель правоотношений, на основании которой строится правовая охрана соответствующей информации.

отношениям с родственниками, знакомыми и т.п.».1 Рассматривая право на тайну личной жизни, А.Е.Шерстобитов обоснованно полагает, что: «С теоретической… точки зрения право на тайну личной жизни представляет собой абсолютное право, в силу которого управомоченное лицо вправе требовать сохранения в тайне информации, полученной с его согласия либо в силу закона без его согласия, а также прекращения ее распространения».2 Вопросы неприкосновенности частной жизни, правовой охраны личной тайны рассматривались и в других работах.3 Гражданский кодекс включает личную и семейную тайну в состав нематериальных благ, защищаемых гражданским правом. Этого признака уже достаточно для признания личной и семейной тайн объектами абсолютных правоотношений. Такого же мнения придерживается Т.А.Фаддеева, которая пишет, что: «Правоотношение, элементом которого является субъективное право лица на нематериальное благо, является абсолютным».4 Не будем останавливаться подробно на рассмотрении правового режима коммерческой тайны, отметим лишь то обстоятельство, что субъективное право на коммерческую тайну исследователями признается исключительным,5 а значит, абсолютным6 гражданским правом. Правовое отношение, возникающее между управомоченным и другими лицами по поводу информации, составляющей коммерческую тайну, является абсолютным гражданским правоотношением. Из сказанного следует, что личная и семейная тайны, коммерческая тайна устанавливаются в частных интересах какого-либо физического или юридического Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита): Автореф. дис… докт. юрид. наук. – М.,1997. – С.30. 2 Гражданское право: Учебник: В 2-х т. / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. – 2-е изд., перераб. и доп. – Том I. – М.: БЕК, 1998. – С.748. 3 См. например: Красавчикова Л.О. Личная жизнь граждан под охраной закона. – М.: Юрид. лит., 1983;

Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. 2-е изд., испр. и доп. – М.: МЗ Пресс, 2001. – С.153-199;

Романовский Г.Б. Право на неприкосновенность частной жизни. – М.: МЗ Пресс, 2001;

Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). – М.: Институт государства и права Российской академии наук, 1998. 4 Гражданское право. Часть I: Учебник / Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева. – М.: Теис, 1996. – С.272. 5 Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. – М.: Теис, 1996. – С.621;

Тарасенко К.А. Некоторые проблемы охраны коммерческой тайны в праве США // Журнал международного частного права. – 1998. – №3. – С.3. 6 Орлов А.В., Челышев М.Ю. Некоторые вопросы охраны коммерческой тайны в публичном и частном праве (аспект межотраслевого взаимодействия) // Современные проблемы права интеллектуальной собственности: Теория и практика. Отечественный и зарубежный опыт: Сб. науч. трудов / Отв. ред. С.А. Чернышева. – Казань: Издательство Казанского университета, 1998. – С.76.

лица. Поэтому Они эти опосредуют тайны принадлежность условно некоего имущественного как или неимущественного блага – соответствующих сведений – можно обозначить определенному лицу. «тайны-объекты».

Принадлежность этих сведений закрепляется наличием у их обладателя абсолютного субъективного права в отношении таких сведений. Это право реализуется действиями управомоченного субъекта, в рамках абсолютного гражданского правоотношения, сторонами которого являются сам управомоченный и неопределенный круг лиц. На другую же сторону правоотношения – неопределенный круг лиц – возложена обязанность воздерживаться от посягательств на информацию, составляющую такого рода тайну (то есть не предпринимать незаконных действий по получению такой информации без согласия обладателя). Тем самым можно сказать, что тайны-объекты обусловливают возникновение абсолютных правоотношений, правовая охрана названных тайн частноправового характера осуществляется в рамках абсолютных гражданских правоотношениях. Тайны-объекты – это первая группа тайн частноправового характера. Однако к частноправовым тайнам также относятся и прямо названные в Гражданском кодексе банковская тайна и тайна страхования. Они представляют собой разновидность другого правового режима информации – режима профессиональной тайны. Отметим, что по поводу профессиональной тайны возникает гражданское (частное) относительное правоотношение. Субъектами этого правоотношения являются две юридически равные стороны: а) лицо, профессионально осуществляющее определенную деятельность (например, банк, нотариус, адвокат), и б) клиент этого лица. Юридическое содержание правоотношения, складывающегося по поводу профессиональной тайны, состоит в том, что лицо, получившее соответствующие сведения (банк, страховая организация и др.), обязано в интересах охраны прав и законных интересов обратившихся к нему лиц сохранять в тайне эти сведения. Такая обязанность содержится в основном гражданском правоотношении (по договору банковского вклада, договору оказания медицинских услуг и т.п.), сопровождая и обеспечивая его должное протекание. Управомоченный же субъект имеет право требовать выполнения обязанности не разглашать сведения, при этом его право реализуется посредством действий обязанного лица.

Поскольку сущность профессиональных тайн выражается через обязанность хранить «чужую» информацию, то мы можем их условно обозначить как тайны-обязанности. Таким образом, становится возможным назвать вторую группу тайн частноправового характера – тайны-обязанности. Вопросы терминологии нормативно-правовых актов должны базироваться на четком и однозначном представлении о сущности каждого из правовых режимов информации, о его целевом назначении и особенностях реализации этого правового режима в рамках конкретных правовых отношений. Вообще говоря, сегодняшнее состояние правовой доктрины по вопросам систематизации правовых режимов информации представляется совершенно неудовлетворительным. В частности, отсутствие ясного и научно обоснованного критерия для классификации частноправовых тайн является причиной неоднозначного подхода к вопросу соотношения банковской и коммерческой тайны. Так, по мнению А.П.Сергеева, банковская, страховая, а также иные специальные виды тайн являются разновидностями коммерческой тайны.1 М.В.Гвирцман считает, что банковская тайна представляет собой специфический вид коммерческой тайны.2 В.Белых и М.Скуратовский прямо указывают, что банковская тайна – это «…разновидность служебной и коммерческой тайны, а потому на нее распространяются общие положения ГК (ст.139) о служебной и коммерческой тайне».3 А.В.Коломиец пишет, что «…банковская тайна – это особая разновидность коммерческой, поскольку их правовая природа одинакова – деятельность их обладателей в сфере предпринимательства».4 Взгляд С.Э.Жилинского аналогичен: «Банковская тайна – разновидность служебной и коммерческой тайн, применяемой при осуществлении банковской деятельности».5 К сторонникам единства коммерческой и банковской тайны можно отнести Л.Г.Ефимову. Банковская тайна, по ее мнению, представляет собой особую Яковлева В.Ф., Тарасенко К.А. Обсуждение проекта закона «О коммерческой тайне»… – С.178. Гвирцман М.В. Правовое регулирование банковской тайны // Деньги и кредит. – 1992. – № 6. – С.57. 3 Белых В., Скуратовский М. Гражданский кодекс и банковское законодательство // Хозяйство и право. – 1997. – № 4. – С.71. 4 Например: Коломиец А.В. Коммерческая тайна в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 1999. – С.10. 5 Жилинский С.Э. Правовая основа предпринимательской деятельности (предпринимательское право): Курс лекций. М.: НОРМА: ИНФРА•М, 1998. С.324.

2 разновидность коммерческой тайны, и на основании этого на банковскую тайну следует распространять действие нормативно-правовых актов о коммерческой тайне (в частности, Постановление Правительства РФ № 5 от 5 декабря 1991г. «О перечне сведений, которые не могут составлять коммерческую тайну»).1 В рамках коммерческой тайны рассматривают банковскую тайну А.Кибальник и И.Соломоненко (при этом вызывает недоумение ссылка указанных авторов на несуществующий (!) Федеральный закон «О коммерческой тайне» от 22 января 1999г.).2 В то же время в литературе существует и противоположная точка зрения. Например, О.М.Олейник считает банковскую и коммерческую тайну различными объектами, отмечая, что «...банковская тайна – это особый, не сводимый ни к одному известному правовому режиму информации. Было бы неправильно считать банковскую тайну разновидностью коммерческой тайны, поскольку уровень отнесения тех или иных сведений к тайне и правовое оформление этого действия совершенно различные».3 Эту обоснованную, на наш взгляд, точку зрения разделяют и другие авторы.4 По нашему убеждению, коммерческую тайну следует отличать от банковской тайны. В этом следует согласиться со второй точкой зрения. Однако проблема заключается в другом: неудовлетворительна аргументация, приводимая представителями обеих точек зрения, поскольку она в действительности не позволяет разграничивать эти два разных правовых режима информации. Банковская тайна отличается от коммерческой тайны не сферой деятельности, по принципу «банковская тайна – это коммерческая тайна, но в области банковской деятельности», равно как отличает банковскую тайну (как, впрочем, и другую профессиональную) от коммерческой тайны далеко не «уровень отнесения сведений к тайне» и т.п.

Ефимова Л.Г. Банковские сделки. Комментарий законодательства и арбитражной практики. – М.: Контракт: Инфра-М, 2000. – С.48. 2 Кибальник А., Соломоненко И. Понятие и виды тайны в уголовном праве // Российская юстиция. – 2001. – № 2. – С.53-54. 3 Олейник О.М. Основы банковского права. – М.: Юристъ, 1997. – С.219. 4 Карчевский С. Банковская тайна: проблемы правового регулирования // Хозяйство и право. – 2000. – № 4. – С.49;

Сарбаш С.В. Договор банковского счета: проблемы доктрины и судебной практики. – М.: Статут, 1999. – С.147-151.

На основании подобных признаков рассматриваемые правовые режимы информации невозможно различить, поэтому дискуссии с такого рода аргументацией малопродуктивны. В действительности различие заключено гораздо глубже – в неодинаковой правовой природе банковской и коммерческой тайны, в различии субъектного состава и типа правовых отношений, обусловливаемых этими правовыми режимами информации. Это подтверждает значимость изучения проблематики информационных правоотношений. Один вид правового режима информации от другого существенно отличается правоотношением, которое порождается тем или иным видом информации. Поэтому, исследуя правоотношение в информационной сфере, мы не только получаем знания об этом правоотношении, но и создаем прочную основу для систематизации различных правовых режимов информации. Недоучет особенностей правоотношения, возникающего по поводу того или иного правового режима информации, приводит к тому, что как исследователи, так и законодатель некорректно соотносят различные виды правовых режимов информации. Сегодня крайне актуальна именно проблема систематизации правовых режимов информации, совершенствованию законодательства во многом препятствует стройная, внутренне согласованная номенклатура видов информации. Необходимо выявлять характер и тип правоотношений по поводу различных видов информации и, самое главное, сравнивать между собой эти правоотношения. Тогда будет наглядно представлена система правовых режимов информации, особенности каждого из них. Для разграничения и систематизации всей совокупности правовых режимов информации особое значение приобретает рассмотрение особенностей того или иного вида (правового режима) информации в качестве объекта правоотношения. В.И.Сенчищев справедливо подчеркивает, что «…связь объекта правоотношения с другими элементами правоотношения заключается и выражается в том, что объект испытывает (или должен испытывать) на себе некоторое воздействие или влияние со стороны других элементов правоотношения».1 Именно информация, наверное, как Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского;

Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М.: Статут, 1999. – С.151.

никакое другое явление, выступая в качестве объекта правоотношения, испытывает на себе столь сильное влияние со стороны правоотношения в целом (его типа, характера) и его элементов. В литературе можно встретить примеры, когда тот или иной автор точно характеризует какой-либо конкретный вид правового режима информации, но в дальнейшем сам себе противоречит, рассматривая соотношение этого режима с другим режимом информации. Это обусловлено тем, что анализу подвергается лишь текст определения правового режима информации (например, банковской тайны), но при этом не сравниваются правоотношения, объектами которых являются сопоставляемые виды информации. Так, уже приводившееся выше мнение Л.Г.Ефимовой справедливо основывается на рассмотрении правового режима банковской тайны через призму обязанности не разглашать информацию.1 Иначе говоря, речь идет об относительном обязательственном правоотношении между банком и его клиентом. Это вполне обоснованный подход. Однако при дальнейшем рассмотрении, сравнивая банковскую тайну с коммерческой, Л.Г.Ефимова приходит к выводу, что банковская тайна является разновидностью коммерческой тайны.2 Тем самым Л.Г.Ефимова сама себе противоречит, поскольку в этом случае надо признать, что по поводу коммерческой тайны тоже может складываться лишь относительное правоотношение. Если банковскую тайну принимать за вид коммерческой тайны, то из этого вытекало бы, что их юридическая природа одинакова, а коммерческая тайна является обязанностью не разглашать информацию. Скажем, коммерческая организация в ходе своей деятельности произвела информацию, ставшую ее коммерческой тайной. Возникает вопрос: кто будет обязанной стороной в относительном правоотношении, если информация пока еще никому не передана ее обладателем? Разве мыслимо наложение на какое-либо третье лицо обязанности не разглашать информацию, если оно не обладает информацией. Кого же тогда считать обязанной стороной в относительном правоотношении? Саму организацию-обладателя информации? В чем же смысл возложения такой обязанности на обладателя информации, если для него Ефимова Л.Г. Банковские сделки. Комментарий законодательства и арбитражной практики. – М.: Контракт: Инфра-М, 2000. – С.47. 2 Ефимова Л.Г. Указ. соч. – С.48.

самого экономически выгодно именно сохранение конфиденциальности. И можно ли тогда вообще считать коммерческую тайну объектом гражданских прав (статья 139 ГК РФ), если для его законного обладателя этот объект выражается не через право, а через обязанность. Таким образом, следует сделать вывод, что для своего законного обладателя коммерческая тайна по своей природе может быть выражена только через субъективное право, но не через обязанность. Охрана коммерческой тайны базируется именно на абсолютных, а не на относительных правоотношениях. Мысленный эксперимент, как способ доказательства «от противного», демонстрирует невозможность объединения коммерческой и банковской тайн. В то же время сущность правового режима банковской тайны, как, впрочем, и других профессиональных тайн, выражается прежде всего через юридическую обязанность. Когда речь идет об относительных правоотношениях между конкретными субъектами (например, отношения, существующие на основании договора банковского счета), то охрана конфиденциальной информации организуется по такому принципу. Конфиденциальная информация передается клиентом банку или создается в процессе исполнения данного договора (осуществление операций по счету), поэтому такая информация может быть точно определена (то есть известно, что именно надо охранять). Следовательно, несложно ко всем прочим обязанностям банка добавить обязанность хранить в тайне конфиденциальную информацию своего клиента. По своему характеру такая обязанность будет аналогичной остальным обязанностям по гражданскому договору. Сказанное выше о банковской тайне будет относиться и ко всем другим профессиональным тайнам (тайне страхования, адвокатской тайне и др.). Таким образом, следует сказать, что частноправовые тайны являются достаточно неоднородной совокупностью. Наиболее существенные различия заключаются в сущности охраняемых сведений, типе и характере возникающих по поводу них правоотношений.

По этому основанию частноправовые тайны предлагается классифицировать на • тайны-объекты, коммерческая тайны;

• тайны-обязанности, опосредующие законодательное ограничение социального движения реально существующей информации, юридическую фиксацию нахождения этой информации у определенного лица (группы лиц). К тайнамобязанностям относятся профессиональные тайны. Есть смысл использовать такую классификацию частноправовых тайн также и для обозначения двух целей, преследуемых публично-правовым режимом служебной тайны. В тех случаях, когда она направлена на обеспечение публичного (государственного) информационного интереса, служебная тайна является тайнойобъектом. Здесь ограничение доступа к информации осуществляется государством, в лице соответствующего органа, в собственных интересах. Поэтому состояние господства государства над «своей» информацией выражается через субъективное право ограничивать доступ к информации, использовать ее и распоряжаться ею (в том числе путем снятия ограничения доступа). Примером является военная тайна, представляющая собой разновидность служебной тайны-объекта. Если же установление режима служебной тайны осуществляется в интересах физических и юридических лиц, то следует вести речь о служебной тайнеобязанности. Поэтому состояние обладания государственным органом такой информацией выражается через юридическую обязанность ограничивать доступ к «чужой» информации и не допускать ее разглашения без согласия лиц, у которых была получена данная информация. Принципиальное отличие служебной тайны-обязанности от служебной тайныобъекта заключается в том, что служебной тайной-обязанностью государство (государственный орган) не вправе распоряжаться, поскольку это «чужая» информация. И, наоборот, со служебной тайной-объектом государство вправе поступать по своему усмотрению и в своих интересах, в том числе прекращать ограничение доступа. Примером служебной тайны-обязанности является налоговая тайна. Обязанность хранить в тайне информацию о налогоплательщике возлагается на налоговый орган в силу статьи 102 Налогового кодекса РФ опосредующие принадлежность определенного блага (информации) конкретному лицу. К тайнам-объектам относятся личная, семейная и В качестве резюме к настоящему параграфу отметим, что прикладное значение теоретической конструкции правовых отношений в информационной сфере заключается, в частности, в том, что она является фундаментом для систематизации правовых режимов информации. Необходимо целенаправленное разграничение публично-правовых и частноправовых режимов информации. Кроме того, следует четко различать тайны-объекты и тайны обязанности. Еще раз подчеркнем, что уяснение сущности правовых режимов информации невозможно без исследования сущности правовых отношений, складывающихся по поводу такой информации. См. в Приложении схему № 3. «Соотношение правовых режимов информации ограниченного доступа», иллюстрирующую предлагаемую классификацию.

§ 5. Множественность правоотношений при реализации правовой охраны информации ограниченного доступа Одной из наиболее острых проблем в правовом регулировании отношений в информационной сфере является проблема создания научно-обоснованной гармоничной систематизации правовых режимов информации. Однако зачастую данная задача не находит должного решения в литературе. Например, Т.Петрова считает, что коммерческая тайна отличается от государственной, военной, медицинской, банковской, нотариальной, адвокатской и других тайн тем, что «…составляющие ее сведения относятся к коммерческой деятельности предпринимателя или организации и имеют соответствующую ценность (выделено нами – Д.О.)». Петрова Т. Коммерческая тайна и интеллектуальная собственность // Интеллектуальная собственность. – 2000. – № 8. – С.62.

В действительности же, если основываться только на этих двух признаках, невозможно отличить, скажем, банковскую (или аудиторскую) тайну от коммерческой тайны. И та, и другая имеет «соответствующую» ценность. И та, и другая связаны с деятельностью предпринимателя. Это еще раз говорит о том, что различия между правовыми режимами информации имеют фундаментальный характер и обусловлены юридической конструкцией соответствующего правоотношения. По мнению М.Ю.Костенко: «Общим между налоговой и служебной тайной является то, что составляющая их информация признается необщедоступной».1 На наш взгляд, этот подход методологически неверен, ибо необщедоступными являются все тайны без исключения. Познавательную ценность при сопоставлении тайн может иметь лишь указание на признак, свойственный не всем, а лишь какой-то части тайн. Этим будет показано определенное сходство нескольких правовых режимов информации ограниченного доступа. Далее возможно выявить отличительные черты каждого конкретного вида тайны. Например, всю совокупность тайн возможно классифицировать на тайныобъекты и тайны-обязанности. Разумеется, что тайны, относимые к группе тайнобязанностей, имеют сходные черты. Но в то же время, несмотря на сходство, тайныобязанности различаются между собой: некоторые тайны-обязанности носят частноправовой характер, другие – напротив, публично-правовой. Тайной-обязанностью, служебная носящей Причем публично-правовой два этих характер, является и тайна-обязанность. признака (обязанность публичность) являются существенными, определяющими уникальные функции и место служебной тайны-обязанности в системе прочих правовых режимов информации. Конечно, разновидности служебной тайны имеют свои особенности, но эти особенности не носят существенного характера, а лишь указывают на некоторую специфику конкретной служебной тайны-обязанности. Одной из специально выделяемых законом разновидностей служебной тайны-обязанности является налоговая тайна.

Костенко М.Ю. Правовые проблемы налоговой тайны: Автореф. дис... канд. юрид. наук. (12.00.14). – М., 2002. – С.15.

Причем сказанное выше никоим образом не исключает существование служебной тайны налогового органа, которая представляет собой тайну-объект и охраняется в интересах налогового органа (государства). Подобной служебной тайной-объектом налогового органа могут являться некоторые особенности охраны здания, где размещается налоговый орган, организации технической защиты информации и т.п. Другим примером неудачной, на наш взгляд, характеристики соотношения между правовыми режимами информации, когда не в полной степени учитываются особенности соответствующих правоотношений, является характеристика коммерческой и служебной тайны. Анализируя статью 139 ГК РФ, В.А.Дозорцев пишет, что: «Понятия служебной и коммерческой тайны во многом различаются. Служебная тайна – это отношение между организацией и ее работником по поводу сведений, полученных в служебном порядке и относящихся к внутренней деятельности организации, ее результатам и ее внешним связям, когда работник не вправе сообщать соответствующие сведения третьим лицам».1 Такое понимание служебной тайны может иметь место, только если не видеть различий между двумя пластами правоотношений, которые зачастую необходимо для охраны одного объекта – коммерческой тайны. Первый пласт – абсолютные гражданское правоотношение между обладателем коммерческой тайны и всеми остальными лицами. Помимо этого, и здесь нельзя не согласиться с В.А.Дозорцевым, зачастую существует второй пласт правоотношений – это относительные статичные правоотношения между работником и работодателем, которому принадлежит коммерческая тайна. Здесь принципиально важно отметить, что и абсолютное и относительное правоотношение имеют единую цель: реализацию правовой охраны одного и того же объекта – коммерческой тайны. Однако следует сказать, что вряд ли уместно использовать для обозначения указанного правоотношения понятие «служебная тайна». Тем более что В.А.Дозорцев здесь сравнивает, вообще говоря, две несравнимые категории – объект гражданских Дозорцев В.А. Опубликование материалов, не охраняемых авторских правом // Юридический мир. – 2001. – № 1. – С.17.

правоотношений (информацию, составляющую коммерческую тайну) и элемент юридического содержания трудового правоотношения (обязанность работника хранить ставшую ему известной коммерческую тайну своего работодателя). Действительно, существует множественность правоотношений, направленных на охрану одной конкретной тайны, но это совершенно различные аспекты правовой охраны тайн. От того факта, что работник обязан хранить коммерческую тайну своего работодателя, не образуется какого-то третьего (кроме уже двух существующих режимов – коммерческой тайны и профессиональной тайны) частноправового режима конфиденциальной таковой не является. По всей видимости, здесь следует вести речь о частноправовом отношении, а именно о трудовом, поскольку только в трудовых правоотношениях участвует такой субъект, как работник. Следовательно, тайна-обязанность, которую должен соблюдать работник, может быть обозначена как профессиональная тайна (хотя это нетипичная профессиональная тайна – своего рода профессиональная тайна ad hoc. Далеко не каждый работодатель обладает коммерческой тайной, и далеко не для каждой трудовой деятельности характерна обязанность работника хранить тайну работодателя). Слова В.А.Дозорцева о том, что обязанность работника может иметь также и административный характер,1 в данном случае нельзя принимать во внимание. Трудоправовой аспект может иметь значение лишь для некоторых аспектов социальной защищенности государственного служащего (продолжительность отпуска, социальные льготы и выплаты и т.д.). Деятельность же государственных служащих по непосредственному выполнению своих обязанностей регулируется не трудовым, а административным правом. Следовательно, обязанность государственного служащего хранить тайну также имеет публично-правовой характер. Вот эта обязанность действительно представляет собой служебную тайну в прямом смысле, но она не может рассматриваться в контексте статьи 139 Гражданского кодекса РФ, как это предлагает В.А.Дозорцев и ряд других авторов.

Дозорцев В.А. Опубликование материалов, не охраняемых авторских правом // Юридический мир. – 2001. – № 1. – С.17.

информации. Хотя В.А.Дозорцев и называет вышеуказанную обязанность работника служебной тайной, она, на наш взгляд, Попыткам преодолеть недостатки неудачной формулировки статьи 139 ГК РФ и оправдать наличие в этой статье словосочетания «и служебная тайна», противоречит сама конструкция статьи 139 ГК РФ и ее место в структуре Гражданского кодекса. Исходя из толкования смысла статьи 139 ГК в совокупности со статьей 128 ГК, а также учитывая место этих статей в главе 6 «Общие положения» подраздела 3 «Объекты гражданских прав» Гражданского кодекса РФ, нельзя не согласиться с тем, что, обе эти статьи характеризуют объекты гражданских прав. Очевидно, что коммерческая тайна является объектом, имеющим самостоятельную ценность. Следовательно, служебная тайна, по всей видимости, также должна была бы иметь самостоятельное значение в качестве самоценного блага. Однако даже по мысли В.А.Дозорцева, служебная тайна является обязанностью, причем обязанностью работника. Как же можно в таком случае считать служебную тайну объектом гражданских прав, если она выражается только через обязанность? Причем корреспондирующее ей субъективное право заключается не в возможности извлекать из объекта полезные свойства, а в возможности требовать от другого лица сохранения конфиденциальности. Нельзя не видеть, что рассматриваемые В.А.Дозорцевым правоотношения являются относительными, а не абсолютными;

и при этом они носят вторичный, обеспечивающий характер. Они необходимы в силу того, что существуют основные абсолютные правоотношения, в рамках которых обладатель такой информации извлекает из информации полезные свойства. В рамках относительных правоотношений по соблюдению тайны-обязанности не происходит извлечения из информации полезных свойств, напротив, эти правоотношения обеспечивают такую возможность, происходящую в рамках другого – абсолютного – правоотношения. Следовательно, такая «служебная тайна» не имеет собственной ценности, будучи лишь обязанностью, которая обеспечивает существование другого (имеющего собственную ценность) блага – коммерческой тайны. В таком случае термин «служебная тайна» не может находиться в статье 139 ГК РФ наряду с коммерческой тайной. Таким образом, следует сказать что, во-первых, обязанность работника хранить коммерческую тайну работодателя (называемая В.А.Дозорцевым «служебная тайна») должна быть обозначена как профессиональная тайна, во-вторых, указанная обязанность работника не является объектом гражданских прав. Коммерческая тайна и подобная профессиональная тайна ad hoc – разнопорядковые явления. Вероятно, можно было бы пойти и по пути, предлагаемому В.А.Дозорцевым, однако это было бы допустимо только, если не учитывать потребностей публичного права в правовом режиме информации ограниченного доступа. Сегодня же остро стоит вопрос именно о комплексном – в рамках как публичного, так и частного права – взаимном согласовании системы правовых режимов информации. Если передать использование наименования «служебная тайна» гражданскому праву, то придется для нужд публично-правового регулирования информации ограниченного доступа использовать какой-либо новый, не устоявшийся и не традиционный для публичного права, термин. Поэтому вариант, предлагаемый В.А.Дозорцевым, на наш взгляд, не может считаться приемлемым. Рассматривая правовое регулирование отношений в информационной сфере в комплексе, как нам представляется, неверно было бы ориентироваться только лишь на гражданское право и В литературе правовые режимы тайн при этом не учитывать определенным образом объективные потребности в публично-правовых режимах информации. классифицируются. Так, В.Михайлов классифицирует тайны на три группы, в зависимости от того, кто «является собственником соответствующих данных»:1 а) тайна частной жизни лица включает в себя: 1) банковскую тайну, тайну вкладов, 2) врачебную (медицинскую) тайну, 3) налоговую тайну, 4) тайну переписки, 5) тайну телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, 6) тайну предварительного следствия, 7) тайну усыновления, 8) тайну страхования, 9) адвокатскую тайну, 10) тайну отношения к религии и тайну исповеди, 11) тайну голосования, 12) сведения о мерах безопасности судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов;

б) информация, отражающая различные грани общественной жизни: 1) коммерческая тайна, 2) конфиденциальные данные,1 3) сведения о торговых сделках,2 4) журналистская тайна, редакционная тайна;

Михайлов В. Право на тайну // Закон. – 1998. – № 2. – С.5;

Михайлов В. Право на информацию // Закон. 1999. № 10. С.38.

в) государственные секреты: 1) государственная тайна, 2) служебная тайна, 3) служебная информация. Разумеется, возможна классификация правовых режимов информации по различным основаниям, в том числе и по основаниям, предложенным В.Михайловым. Однако научную и практическую (для законотворческой и правоприменительной практики) ценность классификация правовых режимов информации имеет лишь тогда, когда она основывается на юридически значимых отличиях. Для правовых режимов информации принципиально важным является то, каковы: 1) характер правоотношения, складывающегося по поводу соответствующей информации (координационный либо субординационный, другими словами, частный либо публичный);

2) вид правоотношения, складывающегося по поводу соответствующей информации (абсолютный или относительный, статичный или динамичный);

3) характер самой информации (товарный, имущественный или неимущественный). Разные значения этих параметров будут определять различия в основаниях возникновения, изменения и прекращения правоотношения (возникают ли они по согласованной воле сторон или же достаточно воли одной стороны);

различия в содержании правоотношения и в субъектах правоотношения. Если четко не представлять все эти параметры правоотношения, складывающегося по поводу определенной информации, то остается неясным, кто и какими правами наделен, кто и какую несет ответственность, а значит, неизвестно, кого, за какие деяния и к какой ответственности следует привлекать в случае правонарушения. Отсюда, по нашему твердому убеждению, вытекает, что именно на выявление этих различий должна быть направлена классификация правовых режимов информации. Важнейшее значение для классификации правовых режимов информации имеет правоотношение. Корректная классификация тайн должна основываться на понимании всех существенных особенностей правоотношения, Здесь В.Михайлов отсылает к ст.ст.727, 771, 1032 ГК РФ, ст.16 Таможенного кодекса и Указу Президента РФ от 6 марта 1997г. № 188 «Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера». 2 Здесь В.Михайлов отсылает к п.3 ст.184 ГК РФ.

возникающего по поводу соответствующей информации. Так, существование общеправового деления правоотношений на абсолютные и относительные закономерно обусловливает классификацию правовых режимов информации на тайны-объекты и тайны-обязанности. В практическом аспекте изложенный подход позволит четко определить круг лиц, которые несут ответственность за нарушение правового режима информации, а также конкретные формы, в которых может выражаться это посягательство (существенно различаются посягательство в виде активного приобретения информации и, наоборот, невыполнение конкретным лицом своей обязанности не разглашать законно полученную информацию). Кроме того, информация в силу своей многофункциональности присутствует в самых разнообразных сферах общественной жизни. Следовательно, систематизация правовых режимов информации не может не испытывать на себе влияния основополагающих принципов построения системы права и, прежде всего, существования в рамках системы права подсистем частного и публичного права. На этой основе правовые режимы информации классифицируются на режимы частно- и публично-правового характера. Предложенная систематизировать методика правовые позволяет тайн достаточно – как просто уже и логично в режимы существующие законодательстве, так и те, что могут появиться в перспективе. Это обусловлено тем обстоятельством, что какова бы ни была сфера общественных отношений, подвергаемая правовому регулированию, а отношения в информационной сфере в этом смысле не исключение, процесс правового регулирования неизбежно будет подчиняться произвольно фундаментальным увязываться лишь закономерностям. с отдельными Регулирование признаками не может регулируемых общественных отношений. Напротив, определенная область правового регулирования проистекает из фундаментальных закономерностей существования и развития права вообще, с учетом особенностей конкретной сферы регулирования. Поэтому критерии для сравнения правовых режимов информации ограниченного доступа, для выявления их сходства и различия вначале следует искать в наиболее общих принципах построения права и реализации правовых норм. Кроме того, при использовании этих положений для анализа действующего законодательства будут более четко заметны пробелы в правовом регулировании. Это, в свою очередь, облегчит совершенствование законодательства, направленного на регулирование отношений в сфере информации и информатизации. И напротив, если ограничиться только указанием на отдельные специфические признаки, присущие той или иной тайне, скорее всего, не удастся выстроить гармоничную систему правовых режимов информации. Например, вряд ли имеет познавательную ценность утверждение о схожести двух видов тайн, на одном том лишь основании, что они являются необщедоступными;

либо отнесение банковской тайны к разновидности коммерческой тайны на основании того, что они обе как-то связаны с предпринимательской деятельностью. Классификация правовых режимов информации должна отвечать на вопрос, в чем состоит юридическая природа, суть данного конкретного правового режима. Тогда эта классификация станет надежным инструментом для научной и практической деятельности. Как для законодателя, так и для правоприменителя крайне важно видеть различие между абсолютным и относительным, между административным и гражданским правоотношением по поводу информации, составляющей тайну. Важно видеть, каким образом взаимодействуют и обеспечивают друг друга различные правовые режимы информации. Лишь при этом условии у законодателя появится прочная методологическая основа для конструирования непротиворечивой и гармоничной системы правовой охраны информации, появится возможность вести не ad hoc борьбу с отдельными выявленными коллизиями, а уверенно предсказывать их появление и устранять противоречия еще на стадии законотворчества. Особенность информации состоит в том, что, каков бы ни был ее правовой режим, в своем содержании она остается тем же явлением – информацией, причем содержание сведений, хотя и охраняемых в разных правовых режимах, может быть одинаковым. Поэтому, анализируя систему правовых режимов информации, принципиально важно исходить не только из содержания того или иного вида информации, но, прежде всего, из характера, направленности и вида правоотношения, возникающего по поводу соответствующей информации, из субъектного состава такого правоотношения.

В противном случае, без привлечения для анализа категории правоотношения в информационной сфере (включая исследование его субъектного состава), попытки классифицировать виды информации будут лишены необходимой методологической основы. Сравнивая лишь тексты нормативных определений банковской, коммерческой тайны или тайны страхования, невозможно вскрыть юридическую сущность каждой из них и верно установить их взаимное соотношение. В частности, если вести речь о прикладном аспекте, то трудно объяснить, почему в статье 183 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрена ответственность за незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, а тайна страхования (по сути являющаяся точно такой же профессиональной тайной) под охрану не взята. Меньшая социальная значимость? Однако чем же различаются ценность конфиденциальных сведений акционерного общества, охраняемых банком в режиме банковской тайны, от важности сведений, которые охраняются страховщиком общества в режиме тайны страхования? По всей видимости, на самом деле причиной является инерция мышления в силу недостаточно глубокого понимания сущности этих правовых режимов, когда совместно употребляются два разнопорядковых режима информации лишь на одном том основании, что они оба (коммерческая и банковская тайна) имеют место в предпринимательской деятельности. Это же является причиной дискуссий об охвате или неохвате содержанием понятия «коммерческая тайна» содержания понятия «банковская тайна». Контрпродуктивный, на наш взгляд, подход демонстрирует законодатель в новой редакции статьи 183 Уголовного кодекса РФ, внесенной Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем».1 В этой редакции статьи 183 Уголовного кодекса РФ к коммерческой и банковской тайне добавлена налоговая тайна. С точки зрения охраны налоговой тайны это, возможно, и этого же акционерного Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем» № 121-ФЗ, принят 14 июля 2001 года // Российская газета. – 2001. – 09 августа.

прогрессивный шаг. Но с точки зрения системности правовых режимов информации это регресс. Вместо того чтобы в специальной статье установить уголовно-правовую защиту, общую для всех служебных тайн, законодатель объединил совершенно различные правовые режимы информации – тайны частноправового характера (коммерческую и банковскую) и публично-правовую служебную (налоговую) тайну. Исследование соотношения различных правовых режимов информации является сложным вопросом, однако еще более сложными для понимания являются процессы взаимодействия между ними, поскольку в этом случае приходится учитывать динамику правовой охраны одной конкретной информации в рамках разных правовых режимов. На наш взгляд, предлагаемые в литературе классификации правовых режимов информации данный аспект, к сожалению, не только не раскрывают, а даже, напротив, затрудняют его выявление. В частности, это видно на примере включения разновидностей профессиональной тайны или служебной тайны-обязанности в состав личной тайны (как это предлагает В.Михайлов), либо когда говорят о «трансформации одной тайны в другую». Более точно говорить о том, что одна и та же информация может быть одновременно охраняемой в нескольких правовых режимах. В этих случаях один правовой режим тайны не трансформируется в другой. Это одна и та же информация дополнительно к первому приобретает второй (третий и т.д.) правовой режим тайны. Каждый из правовых режимов тайны имеет свою ценность, свое назначение. Поэтому из того факта, что одна и та же информация может одновременно охраняться в разных правовых режимах, не следует, что сами режимы тайн также включаются друг в друга. Следует различать соотношение правовых режимов информации и процессы их взаимодействия. Конечно, рациональное зерно в отнесении различных тайн имеется, поскольку обращается внимание на связь личной и профессиональной тайн, но данная связь не выражается в том, что правовой режим тайны-обязанности (профессиональной тайны) охватывается режимом тайны-объекта (личной тайны). режима другим. Такая связь и зависимость режимов выражается в виде взаимодействия, а не поглощения одного Динамика развития правовой охраны личной тайны отнюдь не означает, что профессиональная тайна становится личной тайной (что следует из приведенной выше классификации В.Михайлова). Это лишь означает, что в ряде случае профессиональная тайна, существуя параллельно и взаимодействуя с личной тайной, обеспечивает охрану той же самой информации, что составляет личную тайну. Кроме того, профессиональная тайна может обеспечивать не только личную или семейную тайну, но также и охрану коммерческой тайны, тоже представляющую собой тайну-объект. Но профессиональная тайна от этого не превращается в коммерческую тайну. Следует подчеркнуть, что одна тайна (в значении: «объект конкретного правоотношения» или «правовой режим информации») не может переходить в другую, как считает Н.Сапожников. Он пишет, что информация, составляющая банковскую тайну, при ее получении налоговыми органами трансформируется в налоговую тайну и, что: «Органы налоговой полиции могут стать носителями такой трансформированной банковской тайны…».1 В рассматриваемом случае налоговая тайна (служебная тайна-обязанность) возникает в связи с тем, что налоговый орган получил конфиденциальную информацию частных лиц, охраняемую в режиме банковской тайны. Следовательно, налоговая тайна по отношению к банковской тайне носит подчиненный, обеспечительный характер. В данном случае налоговая тайна нужна лишь постольку, поскольку существует режим банковской тайны. Трансформация – это процесс преобразования, который предполагает, что одно (преобразуемое) явление прекращает существование и возникает другое. Причем трансформируется подобное в подобное. Применительно к исследуемому явлению сказанное Н.Сапожниковым означало бы, что исчезает, прекращается банковская тайна и на ее месте возникает новая тайна – налоговая тайна (служебная тайнаобязанность). Если бы это действительно происходило, то для чего тогда была бы нужна налоговая тайна, охрану каких сведений она обеспечивает, если сама банковская тайна прекратилась в процессе трансформации, и сведения, составлявшие ранее банковскую тайну, уже не конфиденциальны? Правовой режим профессиональной тайны (банковской и др.), пока он существует как отдельное явление правовой действительности, не может трансформироваться в служебную тайну-обязанность (в том числе и в налоговую тайну). Правовой режим служебной тайны-обязанности дополняет, а не заменяет режим профессиональной тайны. Таким образом, исходя из всего вышесказанного, можно заключить, что реализация правовой охраны информации ограниченного доступа зачастую характеризуется множественностью правоотношений. В реальной жизни во многих случаях реализация правовой охраны тайны-объекта характеризуется множественностью правоотношений: основное абсолютное правоотношение с необходимостью дополняется, обеспечивается относительным правоотношением, иногда даже несколькими. Причем частноправовое абсолютное отношение может быть одновременно обеспечиваемо комплекс как частным имеет правоотношением единую цель – (профессиональная тайна), так и публичным правоотношением (служебная тайнаобязанность). Весь этот правоотношений поддерживать статичность распределения информации в обществе (у ограниченного круга лиц), не допустить незаконного социального движения информации, а следовательно, обеспечить реализацию абсолютного права на информацию. Существование этой сложной конструкции обусловливается самой природой информации, поскольку при постоянно протекающих в обществе информационных обменах обществе. Здесь следует оговориться, что некоторые вспомогательные правоотношения не являются в полном смысле правоотношениями. В ряде случаев более точно говорить об элементах юридического содержания правоотношения – обеспечительных обязанностях не разглашать информацию, существующих в сложном «неинформационном» правоотношении. Причем указанные правоотношения находятся в сложном взаимном сочетании друг с другом. Множественность правоотношений может быть организована по простой или сложной схеме. Простая схема строится на основе двух правоотношений: абсолютное + относительное. Сложная схема включает в себя более информацию невозможно естественным, внеправовым образом локализовать только у ее законного обладателя, она неизбежно распределяется в Сапожников Н. Правовой режим банковской тайны // Законность. – 2001. – № 7. – С.13.

чем два правоотношения: абсолютное + 1-е относительное + 2-е относительное + … + N-е относительное правоотношение. Нередко обеспечительную функцию для абсолютного правоотношения по поводу тайны-объекта выполняет не только частноправовое отношение, где реализуется режим профессиональной тайны, но и публично-правовое отношение. Речь идет о служебной тайне-обязанности. Причем такое публично-правовое отношение может существовать как в качестве обеспечительного правоотношения первого порядка (коммерческую тайну гарантирует служебная тайна-обязанность), так и в качестве обеспечительного правоотношения второго порядка: 1) в случае, коммерческую тайну обеспечивает профессиональная (скажем, банковская) тайна;

2) в случае, если информация, составляющая банковскую тайну, была получена налоговым органом;

в силу этого охрану банковской тайны, в свою очередь, гарантирует налоговая тайна. Банковская тайна является объектом гражданско-правового отношения между банком и клиентом. Хотя А.Ю.Викулин и замечает, что «...в ряде случаев правоотношения, частноправовыми возникающие элементами по с поводу банковской тайны, наряду с необходимостьюимеют публично-правовые элементы....»1 (например, если информация, составляющая банковскую тайну, передана государственному органу), это не вполне корректно. В данном случае следует говорить не о публично-правовом элементе в гражданском правоотношении между банком и клиентом по поводу сохранения банковской тайны (этого просто не может быть), а о другом – публичном – правоотношении с участием государственного органа, в рамках которого возникает его служебная тайна. Хотя содержание информации (сведения об операциях по счету и т.д.) в первом и во втором случаях будет одним и тем же, однако при этом правовые режимы информации – профессиональная и служебная тайна – будут разными. По поводу банковской тайны продолжит свое существование гражданское правоотношение между банком и его клиентом, а по поводу сохранения в режиме служебной тайны сведений, составляющих банковскую тайну кредитного Викулин А.Ю. Системообразующие понятия банковского законодательства Российской Федерации и их роль в деятельности кредитных организаций (финансово-правовой аспект): Автореф. дис... канд. юрид. наук. – М., 1998. – С.20.

учреждения, между этим учреждением и государственным органом возникнет административное правоотношение. Это пример правоохранительной функции служебной тайны, демонстрирующий взаимодействие частного и публичного права в области охраны информации. Из этого примера следует, что множественность правоотношений при реализации правовой охраны информации ограниченного доступа характеризуется также и тем, что среди вспомогательных правоотношений могут быть как частные, так и публичные правоотношения. Иначе говоря, кроме того, что N-элементов в данной цепочке может быть несколько, они могут являться разноотраслевыми. Например, абсолютное гражданское правоотношение по поводу коммерческой тайны может быть одновременно обеспечиваемо: а) гражданской обязанностью банка соблюдать аудиторскую тайну + б) трудоправовой обязанностью работника не разглашать коммерческую тайну своего работодателя + в) публично-правовой обязанностью налогового органа хранить налоговую тайну. Иными словами, абсолютное право на информацию, составляющую коммерческую тайну, будет обеспечиваться существованием еще трех относительных правоотношений, причем одно из них является публично-правовым отношением. Резюмируя, еще раз отметим, что тайны-объекты имеют самостоятельное значение, тайны-обязанности же существуют постольку, поскольку существует какая-то иная социально ценная информация, конфиденциальность которой необходимо обеспечивать. В этом смысле тайны-объекты можно считать первичными, а тайны-обязанности – вторичными тайнами. Сходную мысль можно найти у А.А.Фатьянова: «К первичным (системам ограничения доступа к информации – Д.О.) следует отнести личную тайну индивида (опосредуемую в праве через персональные данные), коммерческую… и государственную… Все остальные системы являются производными, в конечном итоге защищая одну из этих категорий информации».1 Однако, к сожалению, А.А.Фатьянов не дает развернутую теоретическую конструкцию, обосновывающую эту посылку. На наш взгляд, теоретическое обоснование этого положения может быть дано лишь через призму правовых отношений в информационной сфере. Такой Фатьянов А.А. Правовое обеспечение безопасности информации в Российской Федерации: Учебное пособие. – М.: Юрист, 2001.– С.48.

подход позволяет объяснить, каким образом соотносятся и взаимодействуют правовые режимы тайн-объектов (обозначенные А.А.Фатьяновым как «первичная система ограничения доступа к информации») и тайн-обязанностей («вторичная система ограничения доступа к информации» в терминологии А.А.Фатьянова). Кроме того, из констатации факта множественности правоотношений, в рамках которых реализуется правовая охрана информации, следует, что одна и та же информация (явление внеправовой, естественной действительности) – содержание конкретной тайны – может одновременно охраняться посредством разных режимов, эта информация может переходить от охраны в одном режиме к другому режиму информации ограниченного доступа. Иначе говоря, может иметь место одновременное существование одной и той же информации в разных режимах, а не превращение одного правового режима в другой и обратно. Этот вопрос принципиален для понимания системы правовых режимов информации. Так, при получении аудитором информации от своего клиента коммерческая тайна клиента не превращается в аудиторскую тайну;

это информация, составляющая коммерческую тайну клиента, для аудитора приобретает новый правовой режим: она становится его профессиональной тайной, которую он обязан хранить. За доказательствами изложенных тезисов можно обратиться к конструкции уголовно-правовой охраны конфиденциальной информации об усыновлении. Так, статья 137 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает ответственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граждан. Законодатель среди преступных действий первым назвал незаконное собирание сведений, составляющих личную или семейную тайну. Следовательно, речь идет о случае, когда информация еще неизвестна правонарушителю, поэтому именно с целью получить информацию он предпринимает противоправное действие. Таким образом, состав статьи 137 УК РФ охватывает, прежде всего, преступное посягательство на абсолютное право на информацию, составляющую личную и семейную тайну. Разумеется, личной или семейной тайной может быть информация об усыновлении. В то же время Уголовный кодекс содержит статью 155, где предусмотрена ответственность за разглашение тайны усыновления (удочерения) вопреки воле усыновителя, совершенное лицом, обязанным хранить факт усыновления (удочерения) как служебную или профессиональную тайну, либо иным лицом из корыстных или иных низменных побуждений. В статье 155 УК РФ законодатель прямо указал на то, что обязанность хранить факт усыновления может являться как служебной тайной, так и профессиональной тайной. По предлагаемому нами варианту систематизации правовых режимов информации, правовой режим служебной тайны распадается на две функционально различные разновидности: служебная тайна-обязанность и служебная тайна-объект. Все разновидности профессиональной тайны-обязанности являются тайнамиобязанностями. Такому представлению о правовых режимах тайн отвечает систематическое толкование статьи 155 УК РФ. Поэтому информация об усыновлении, полученная должностным лицом органа записи актов гражданского состояния в связи с исполнением служебных обязанностей в рамках компетенции этого органа, будет служебной тайной. Эта же информация об усыновлении, но уже полученная частным лицом (не носителем власти), например, врачом родильного дома, будет составлять его профессиональную тайну, а именно врачебную. Для целей нашего исследования важно подчеркнуть, что ради обеспечения неизвестности третьим лицам одной конкретной информации – факта усыновления (тайны усыновления) – одновременно могут существовать три различных правоотношения: 1) абсолютное частноправовое отношение, где тайна усыновления (информация об усыновлении) составляет содержание личной или семейной тайны;

2) относительное публично-правовое отношение, где тайна усыновления (информация об усыновлении) составляет содержание служебной тайныобязанности;

3) относительное частноправовое отношение, где тайна усыновления (информация об усыновлении) составляет содержание профессиональной (например, врачебной) тайны. Иначе говоря, на этом примере мы можем наблюдать явление множественности правоотношений, в которых реализуется охрана информации ограниченного доступа. Следовательно, понятие «тайна усыновления» не является самостоятельным правовым режимом информации ограниченного доступа – это лишь содержательная характеристика информации о том, что определенное лицо было усыновлено (удочерено). Из этого следует, что тайна усыновления (как определенная информация) может существовать в рамках различных правовых режимов: личная (и) или семейная тайна, профессиональная тайна, служебная тайнаобязанность. Тайну усыновления, на наш взгляд, следует причислить к разновидности персональных данных, а значит, сказанное выше применительно к тайне усыновления вполне допустимо экстраполировать на другие разновидности персональных данных. По всей видимости, некорректно абстрактно говорить о каком-то самостоятельном правовом режиме персональных данных вообще: персональные данные – это содержательная характеристика собственно правоохраняемой информации. В зависимости же от конкретного правоотношения персональные данные могут быть облечены в правовой режим личной тайны, профессиональной тайны, служебной тайны или даже государственной тайны. На наш взгляд, как правило, охрана персональных данных является формой обеспечения субъективного права на личную или семейную тайну. Сама категория «персональные данные» возникла в связи с необходимостью обеспечить конфиденциальность сведений о личности человека при обращении этих сведений в органах государства и местного самоуправления, особенно в связи с использованием общегосударственных баз данных. Обязанность государственных органов и местного самоуправления сохранять конфиденциальность подобной информации является способом обеспечения реализации неотчуждаемого субъективного права человека на личную и семейную тайну. Как мы указывали выше, одной из целей установления служебной тайны является охрана прав на информацию (информационных интересов) граждан и юридических лиц. В ряде случаев право гражданина на личную и семейную тайну принципиально не может быть реализовано без соответствующего обязывания органов публичной власти и их представителей не разглашать информацию, полученную от гражданина. Применительно к персональным данным служебная тайна обязанность охраняет права и законные интересы человека, физического лица. См. в Приложении схему № 4. «Множественность правоотношений, обеспечивающих правовую охрану информации ограниченного доступа», которая иллюстрирует нашу концепцию по выше изложенным вопросам. Примером является статья 12 Федерального закона № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», принятого 22 октября 1997г.1 В ней устанавливается, что сведения, ставшие известными работнику органа записи актов гражданского состояния в связи с государственной регистрацией акта гражданского состояния, являются персональными данными, относятся к категории конфиденциальной информации, имеют ограниченный доступ и разглашению не подлежат. На наш взгляд, данная норма представляет собой не что иное, как установление служебной тайны-обязанности по неразглашению соответствующей информации человека. Аналогичным образом, но уже в режиме профессиональной тайны, персональные данные охраняются при их обращении в негосударственной сфере. Например, сведения о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья или диагнозе заболевания, полученные при медицинском обследовании и лечении, с содержательной стороны являются персональными данными. В то же время, говоря о правовом режиме таких персональных данных, на наш взгляд, следует признать, что для пациента они представляют его личную тайну, а для врача – врачебную тайну. При этом личная тайна является тайной-объектом, а врачебная тайна, будучи разновидностью профессиональной тайны, относится к тайнамобязанностям. Мысль о том, что персональные данные как таковые не являются отдельным самостоятельным правовым режимом информации, подтверждает анализ норм трудового права. Так, новейший кодифицированный законодательный акт – Трудовой Федеральный закон № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», принят 22 октября 1997г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 47. – Ст.5340.

кодекс Российской Федерации № 197-ФЗ, принятый 21 декабря 2001г.,1 содержит специальную главу 14 «Защита персональных данных работника». Трудового кодекса РФ раскрывает содержание понятия «персональные работника»: это информация, отношениями необходимая работодателю в связи Статья 85 данные с трудовыми и касающаяся конкретного работника. В статьях 86, 87, установлены требования к обработке, хранению, использованию и передаче персональных данных работника. Согласно статье 90 Трудового кодекса РФ лица, норм, регулирующих получение, обработку и защиту виновные в нарушении персональных данных работника, несут дисциплинарную, административную, гражданско-правовую или уголовную ответственность в соответствии с федеральными законами. Характеризуя ответственность по статье 90 Трудового кодекса РФ, А.К.Гаврилина справедливо отсылает, говоря о гражданско-правовой ответственности, к главам 8 «Нематериальные блага и их защита» и 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса РФ;

применительно к уголовной ответственности А.К.Гаврилина указывает на статью 137 «Нарушение неприкосновенности частной жизни» Уголовного кодекса РФ.2 Исходя из этого можно сделать вывод, что, по мнению А.К.Гаврилиной, персональные данные работника в смысле главы 14 Трудового кодекса следует рассматривать как информацию, составляющую личную или семейную тайну. Следует согласиться с таким подходом и охарактеризовать персональные данные работника не в качестве самостоятельного правового режима информации, а в качестве информации, как правило, составляющей личную или семейную тайну работника. При этом, поскольку таковая информация предоставлена работодателю, персональные данные работника работодатель обязан хранить как профессиональную тайну. Иначе говоря, персональные данные работника – это информация, которая может быть облечена в разные правовые режимы. Для самого работника эта Трудовой кодекс Российской Федерации, № 197-ФЗ, принят 21 декабря 2001г. // Российская газета. – 2001. – 31 декабря. 2 Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Ю.П.Орловский. – М.: КОНТРАКТ: ИНФРА-М, 2002. – 959с. – Вып.3. – (Библиотека журнала «Кадровая служба информация является тайной-объектом. Для работодателя эта же информация является тайной-обязанностью. Аналогичный, по сути, подход применим и к сугубо публично-правовым режимам информации ограниченного доступа. Например, сведения в той или иной области военного дела жестко не соотнесены с каким-либо одним правовым режимом информации: некоторые из них охраняются в режиме военной тайны (разновидности служебной тайны-объекта), другие наделены правовым режимом государственной тайны. На это указывает А.А.Фатьянов, отмечая, что сведения, составляющие военную тайну, необходимо рассматривать как служебную тайну, за исключением тех сведений, которые охраняются в режиме государственной тайны.1 Множественность правоотношений имеет место и в случае с государственной тайной. Государственная тайна, будучи тайной-объектом, также обусловливает существование двух пластов правоотношений: 1) абсолютного и 2) относительного, обеспечивающего абсолютное. Особо подчеркнем, что информация, составляющая государственную тайну, является тайной-объектом только для самого государства. В этой информации заключен государственный интерес, соответственно, в случае разглашения государственной тайны вред будет причинен государству. Действительно, существует обязанность хранить государственную тайну, но это пласт правоотношений между: 1) правообладателем информации (государством, для которого эта информация «своя», оно осуществляет юридически охраняемое господство над информацией) и 2) тем лицом, у кого временно находится информация (для него эта информация «чужая»). Все лица, которым государство от своего имени доверило использовать государственную тайну, должны использовать эту информацию только в интересах государства. К информации, составляющей государственную тайну, относиться как к своему благу (считать эту информацию своей) может только само государство – правообладатель.

предприятия»). – С.231. (Автор комментария к Главе 14. «Защита персональных данных работника» – А.К.Гаврилина). 1 Фатьянов А.А. Тайна и право (основные системы ограничения на доступ к информации в российском праве): Монография. – М.: МИФИ, 1999. – С.141-142;

Фатьянов А.А. Правовое обеспечение безопасности информации в Российской Федерации: Учебное пособие. – М.: Юрист, 2001. – С.163-164.

Иначе говоря, имеют место два разных правоотношения. Первое – абсолютное правоотношение «государство – все остальные лица». Причем все остальные лица обязаны воздерживаться от посягательств на информацию, составляющую государственную тайну. Это первый и основной пласт правоотношений по поводу тайны, без которого не могут возникнуть другие правоотношения. Наличие второго пласта правоотношений по поводу государственной тайны вызвано тем, что все иные лица, даже представляющие государство и от его имени использующие данную информацию (физические лица либо государственные органы), должны относиться к этой информации только как к чужому благу. Поэтому вполне объяснимо, что указанные лица несут обязанность неразглашения информации перед правообладателем государственной тайны – государством. Это вызвано, во-первых, фактом существования абсолютного правоотношения, а вовторых, фактом передачи государством принадлежащей ему информации другим лицам. Следовательно, если не наложить на указанных лиц обязанность не разглашать «чужую» для них информацию, то абсолютное правоотношение может просто потерять смысл в силу разглашения государственной тайны указанными лицами. Иначе говоря, возникает относительное правоотношение «государство – лицо, которому доверена государственная тайна». Таким образом, реализация абсолютного правоотношения «государство – все остальные» неизбежно нуждается в обеспечении относительным правоотношением «государство – лицо, которому доверена государственная тайна». Другими словами, механизм реализации правовой охраны государственной тайны как тайны-объекта также характеризуется множественностью правоотношений. На примере множественности правоотношений, в которых реализуется правовая охрана информации, ярко проявляется необходимость рассмотрения объекта правоотношения как единства реально существующего блага и его правовой характеристики (правового режима). Информацию саму по себе еще нельзя охарактеризовать как объект того или иного правоотношения, следовательно, и невозможно ее юридически классифицировать. Лишь в сочетании с конкретной правовой характеристикой (с правовым режимом) определенную информацию можно рассматривать как объект правового отношения в информационной сфере. Вопросы множественности правоотношений, в которых реализуется правовая охрана информации, необходимо учитывать в законотворческой практике, в целях обеспечения эффективности правового регулирования отношений в информационной сфере.

ГЛАВА 3. Субъективное право на информацию § 1. Понятие и виды субъективного права на информацию. Место права на информацию в юридическом содержании правоотношений в информационной сфере После характеристики в целом правоотношений в информационной сфере, следующим этапом исследования с необходимостью должно стать изучение их элементов. Элементами правоотношения, как указывалось выше, являются субъекты, объект, а также юридическое и фактическое содержание правоотношения. Как отмечалось выше, структура правоотношения включает в себя субъектов, объект правоотношения и его содержание. Важными разновидностями фактического содержания правоотношений в информационной сфере являются такие действия в отношении информации, как ее поиск, получение, производство, распространение и использование. В настоящем исследовании мы не будем специально касаться этого вопроса. Приведем мнение И.Л.Бачило, характеризующей данные явления. По ее мнению: «Поиск информации – понятие, которое можно раскрыть как обращение лица (физического, юридического, уполномоченных субъектов органа государственной власти и местного самоуправления, субъектов, представляющих другие формы организаций) к органу, организации или другим субъектам за получением необходимой информации. Получение информации – получение в установленной форме искомой информации от субъекта (информационной системы), владеющей таковой на законном основании… Производство информации – создание, генерация информационных продуктов и ресурсов в процессе творческой, производственной и иной общественно полезной деятельности человека и гражданина, юридических лиц, органов и иных субъектов права на информацию. Распространение информации – передача информации в установленной законом форме другим субъектам права на информацию, включая информационное обслуживание, услуги, служебный и деловой обмен, рыночные формы обмена».1 «Использование информации, – как пишет И.Л.Бачило, – термин, который может быть объяснен как применение субъектом права созданной им самостоятельно и полученной из других информационных ресурсов информации в целях своего жизнеобеспечения и реализации свобод, прав и обязанностей, установленных законодательством, и отвечающее правовому статусу субъекта».2 Остановимся на юридическом содержании правоотношения. По нашему мнению, следует согласиться с С.С.Алексеевым, который считает, что: «Материальное и юридическое содержание – это различные стороны или стадии (состояния) единого содержания (выделено нами – Д.О.), одна из которых выступает в виде возможности и необходимости (юридическое содержание), а другая – в виде действительности (материальное содержание). Материальное содержание… представляет собой реализацию юридического содержания правоотношения, воплощение в жизнь, в фактическое поведение той меры, которая определена субъективным правом и юридической обязанностью… В материальном содержании правоотношения нет ничего такого, что не было бы дано в виде возможности и необходимости в его юридическом содержании (курсив наш – Д.О.)».3 Поэтому материальное содержание правовых отношений в информационной сфере, например, фактическое получение, предоставление, распространение информации – это всего лишь реализация, претворение в реальную жизнь юридического далеко не в содержания каждом случае правоотношения, материальное то есть соответствующих прав и обязанностей. Разумеется, содержание правоотношения в полной мере соответствует той идеальной модели должного и возможного поведения, которая закреплена в юридическом содержании. Однако здесь уже не следует вести речь о правоотношении, по крайней мере, именно о данном правоотношении. Если поведение участников правоотношения противоречит тому виду поведения, которое предусмотрено правами и обязанностями, то это Бачило И.Л. Информационное право: Основы практической информатики: Учебное пособие. – М., 2001. – С.88. 2 Бачило И.Л. Указ. соч. – С.89. 3 Алексеев С.С. Общая теория права… – С.136.

представляет собой не что иное, как правонарушение. Это может повлечь за собой возникновение иного правоотношения – охранительного, в рамках которого к нарушителю будут применены соответствующие меры юридического воздействия. Однако эти вопросы являются отдельной темой и не входят в предмет настоящего исследования. Специфически юридическая связь субъектов правоотношения заключается именно в юридическом содержании правоотношения, то есть в субъективных правах и юридических обязанностях. Причем конкретному субъективному праву соответствует зеркально подобная ему обязанность. И наоборот, каждой юридической обязанности корреспондирует соответствующее субъективное право. В силу этого рассмотрение даже лишь субъективного права (прав), входящих в состав юридического содержания правоотношения, в действительности является изучением практически всех существенных признаков юридического содержания правоотношения. Основной характеристикой, определяющей место субъективного права, является то, что субъективное право входит в юридическое содержание правоотношения. Именно этот элемент информационного правоотношения – субъективные права и юридические обязанности – отличается теоретической неисследованностью, и имеет большое значение как для решения законотворческих проблем, так и для практики. Исходя из этого проблема права на информацию должна увязываться с более широкой проблемой правоотношений в информационной сфере, и рассматриваться с ней в комплексе. Как верно отмечает И.Л.Бачило, понимание какого-либо конкретного вида правоотношений (в том числе информационного) немыслимо без вскрытия сущности и механизма взаимодействия всех элементов в структуре правоотношения.1 Таким образом, опираясь на системный подход к изучению правоотношения, учитывая положение субъективного права в юридическом содержании правоотношения, вопросы субъективного права на информацию следует рассматривать как часть проблемы правоотношений в информационной сфере.

Бачило И.Л. Информация как предмет правоотношений // Научно-техническая информация. Сер.1, Организация и методика информ. работы. – 1997. – № 9. – С.18.

Значение сказанного состоит в том, чтобы еще раз подчеркнуть то обстоятельство, что изучение содержания (как одного из элементов) правовых отношений в информационной сфере должно прежде всего основываться на изучении юридического содержания правоотношения. Поэтому в настоящей работе мы рассмотрим не все явления, а входящие часть в содержание правоотношения содержания в информационной сфере, лишь юридического таких правоотношений – субъективное право на информацию. Значимость данной проблематики обусловливается также и тем фактом, что субъективное право на информацию может присутствовать и в тех правоотношениях, которые не являются правоотношениями в информационной сфере (например, право потребителя на информацию в обязательственных правоотношениях по договору розничной купли-продажи товара1). Надо сказать, что проблематика права на информацию, как и общие вопросы информационных правоотношений, обладает научной новизной и лишь начинает занимать свое место в отечественной правовой науке. Все больший интерес к проблеме права на информацию проявляет законодатель. Сегодня активно ведется законотворческая работа в этом направлении: в стадии разработки находятся проекты федеральных законов «О праве на информацию», «Об информации персонального характера», «О коммерческой тайне» и некоторые другие. В связи с этим насущной становится потребность в детальном изучении понятия и правовой природы права на информацию, его видов, занимаемого места в правоотношениях. Исследуя субъективное право на информацию, на наш взгляд, необходимо руководствоваться словами И.Л.Бачило о том, что: «Проблема права на информацию чрезвычайно важна, прежде всего, в плане практического его применения… исследование процесса включения этого права человека и гражданина в систему национального и международного права ставит вопросы, касающиеся жизни и См. по этому вопросу, например: Парций Я.Е. Комментарий к Закону Российской Федерации «О защите прав потребителей» (постатейный). – М.: Юрайт-М, 2001. – С.96-125;

Валеев Д.Х., Васькевич В.П., Челышев М.Ю. Комментарий к Закону Российской Федерации «О защите прав потребителей» (постатейный). – М.: Юрайт-М, 2002. – С.74-102.

эволюции его как юридической категории;

места, связей и зависимостей в системе других прав человека;

понимания содержания и механизмов его реализации».1 Рассматривая проблему субъективного права на информацию, мы будем опираться на достижения науки теории государства и права в познании субъективного права. Поэтому вначале мы приведем общетеоретические представления относительно субъективного права. Впервые в отечественной литературе рассматривать субъективное право как меру возможного или дозволенного поведения управомоченного лица предложил С.Н.Братусь.2 С.С.Алексеев субъективное право определяет как «…принадлежащая управомоченному в целях удовлетворения его интересов мера дозволенного поведения, обеспеченная юридическими обязанностями других лиц».3 Здесь мы не согласимся с С.С.Алексеевым, считающим, что «…выражение «мера» употребляется в дефиниции субъективного права для указания на определенность содержания и границ дозволенного поведения управомоченного. К этому следует добавить, что такое определение согласуется с общей характеристикой правоотношения как конкретизированной меры (а не «модели») поведения участников общественных отношений».4 Мера, действительно, есть понятие из области количественного, того, что можно измерять, соизмерять. Иными словами, мера – это показатель величины, размера, количества некоторого явления. В нашем случае – это количество, величина возможного поведения. Прежде чем характеризовать величину явления, необходимо указать на его качественные характеристики, то, что его отличает от других явлений, то, что делает его самим собой. Определяя субъективное право как меру возможного поведения, мы отмечаем сразу его количество, не называя качество этого поведения. Это неверно. Поэтому более корректно говорить, что субъективное право – это прежде всего вид возможного поведения. Другими словами, необходимо вначале указывать на качественную характеристику, показывая, в чем собственно заключается это поведение. На вопрос «что за поведение?», можно ответить, лишь мысля в категориях качественного, а не количественного. И лишь после ответа на этот вопрос, Бачило И.Л. Право на информацию в Российской Федерации (О легитимной основе права на информацию) // Человек и город: Сб. статей. – В 2-х т. – Т.1. – М.: МГВП КОКС, 2000. – С.495. 2 Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. – М., 1950. – С.8-21. 3 Алексеев С.С. Общая теория права. В 2-х т. – Т.2. – М.: Юрид. лит, 1982.– С.114. 4 Алексеев С.С. Общая теория права… – С.117-118.

можно приступать к характеристике его количественной стороны. Именно поэтому более точно говорить о субъективном праве, прежде всего, как о виде возможного поведения. Неудачный характер (в смысле точности передачи содержания понятия «субъективное право») словосочетания «мера поведения» совершенно справедливо подчеркивался С.Ф.Кечекьяном, так как «мера» есть нечто количественное, и обозначает соизмеримые друг с другом количества.1 Н.И.Матузов пишет: «Субъективное право определяется… как гарантируемые законом вид и мера возможного или дозволенного поведения лица… В основе субъективного права лежит юридически обеспеченная возможность».2 Ф.Н.Фаткуллин также понимает под субъективным правом «…строго индивидуализированные вид и меру возможного поведения управомоченного в том или ином конкретном правоотношении».3 Социальной предпосылкой появления субъективного права на информацию стала объективная необходимость правового обеспечения удовлетворения различных информационных потребностей человека, общества и его отдельных структур, государства. В этой связи И.Д.Тиновицкая отмечает, что «…одним из показателей уровня цивилизации общества является уровень информированности членов общества и их коллективов обо всех явлениях экономической, политической, социальной и правовой действительности, информацией о которых «владеют» соответствующие структуры».4 Понятие «право на информацию» присутствует в действующем законодательстве. Ряд статей в законодательных актах прямо назван «Право на информацию». Поскольку законодательным актом высшей юридической силы является Конституция Российской Федерации, рассмотрим конституционно-правовые нормы, относящиеся к установлению субъективного права на информацию. Часть четвертая статьи 29 Конституции устанавливает, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. – М.: Издательство Академии Наук СССР, 1958. – С.56-57. 2 Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И.Матузова и А.В.Малько. – М.: Юристъ, 1997. – C.490. 3 Фаткуллин Ф.Н. Основы учения о праве и государстве: Учебное пособие. – Казань: Издательство Казанского фин.-экономич. ин-та, 1997. – С.135. 4 Тиновицкая И.Д. Право на информацию и механизм его реализации // Законодательные проблемы информатизации общества: Труды ВНИИСЗ. – М., 1992. Труды 52. – С.32.

законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. По поводу права человека свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, которое предусмотрено четвертой частью статьи 29 Конституции Российской Федерации, несмотря на внешнюю простоту текстуального выражения, возникает ряд вопросов. Прежде всего, практический – является ли то, что предусмотрено Конституцией в статье 29 действительно субъективным правом на информацию в полном смысле, которое на основании данной нормы практически реализуемо? Или же необходимо воспринимать данную норму скорее как конституционные основы такого права, которые с необходимостью должны быть развиты в специальной системе правовых норм? Здесь существует несколько вариантов ответа. Так, комментируя потребность в законе «О праве на информацию», Л.К.Терещенко справедливо отмечает, что хотя и в «…Конституции зафиксировано право на информацию: то есть право свободно искать, получать, распространять информацию. Но спустя некоторое время появилась все-таки актуальная потребность в разработке закона, в разработке механизма реализации конституционного права на информацию. В данном случае одного конституционного права недостаточно».1 На наш взгляд, к характеристике положения части 4 статьи 29 Конституции, следует подходить, основываясь на том факте, что конституционные права и свободы, которыми наделяется человек, имеют далеко не одинаковые механизмы реализации. Действительно, некоторые права, предусмотренные Конституцией, теоретически могут быть одноуровневыми по их правовому закреплению, и их реализация может основываться непосредственно на нормах Конституции, без привлечения норм других отраслей права. Для субъективных прав, которые естественно присущи человеку и нераздельны с самим актом существования человека, например, право на жизнь, не требуется создавать специальных механизмов реализации (речь не идет об охранительных нормах, например, уголовного права. Имеются в виду нормы позитивного регулирования). Однако реализация даже естественного права человека Терещенко Л. Право на доступ к информации в системе российского права // Российский и зарубежный опыт правового регулирования доступа граждан к правительственной информации: Сб. статей / Комиссия по свободе доступа к информации. – М., 1999. – С.38.

на жизнь иногда может быть связана с регулятивными нормами права. Тем более для тех конституционных прав в активных правоотношениях, где неизбежно присутствует юридическая связанность с конкретным субъектом, и который должен предпринимать активные действия, посредством которых реализуется такое право, говорить о возможности реализовать конституционное право только на основании норм Конституции не приходится. В конечном итоге в процессе реализации правовых норм именно субъективное право юридически опосредует конкретные информационные потребности. В этой связи насущной стала потребность в детальном исследовании правовой природы субъективного права на информацию. На наш взгляд, опираясь на системный подход к изучению правоотношения и учитывая место субъективного права в юридическом содержании правоотношения, вопросы субъективного права на информацию следует увязывать с более широкой проблемой правоотношений в информационной сфере. В литературе проблематика субъективного права на информацию уже получила определенное развитие. В одном из вариантов право на информацию рассматривается как право на получение информации. В частности, И.Д.Тиновицкая в одной из своих работ указывает, что: «Право на информацию в общепринятом понимании – это право на получение разного рода данных и сведений, необходимых для выполнения всех жизненных функций как каждого человека в отдельности, так и различных объединений людей, общества в целом, всех его структур (выделено нами – Д.О.)».1 Право на информацию, по мнению Л.К.Терещенко, «…представляет собой право на получение и использование реально выраженных данных и сведений, исходящих от реальных субъектов, владеющих этими данными и сведениями (выделено нами – Д.О.)».2 В.С.Хижняк под правом человека и гражданина на информацию понимает «…право любого человека (гражданина РФ или иностранного гражданина, лица без гражданства) искать, получать, передавать, производить Тиновицкая И.Д. Право на информацию и механизм его реализации // Законодательные проблемы информатизации общества: Труды ВНИИСЗ. – М., 1992. Труды 52. – С.29. 2 Терещенко Л.К. Разработка проекта закона РФ «Об охране прав граждан в условиях информатизации» // Научно-техническая информация. Серия 1, Организация и методика информ. работы. – М., 1993. – №7. – С.19.

любые сведения о фактах событиях, процессах и явлениях любым законным способом (выделено нами – Д.О.)».1 В то же время возможна более широкая трактовка права на информацию. В частности, В.А.Дозорцев считает, что право на информацию «…складывается из двух элементов – право на получение информации и право на ее распространение. Первое вообще относится не к частным, а к публичным правам... Право же на передачу информации имеет гражданско-правовое содержание, оно представляет собой исключительное право».2 Л.А.Сергиенко и И.Д.Тиновицкая в качестве субъективного права на информацию, кроме права на получение информации, рассматривают также и право гражданина на защиту информации, содержащей персональные данные.3 На позиции множественности видов права на информацию стоит В.Н.Лопатин.4 В.Михайлов в категорию «право на информацию» включает три вида субъективных прав: 1) право на получение информации о себе;

в качестве обладателей данного права указываются физические лица;

2) право на получение информации об окружающем мире;

3) право на тайну.5 Он пишет, что: «Одно из важнейших конституционных прав – это право на производство, получение и распространение информации, но с другой стороны, существует не менее важное право на тайну гражданина, государства и иных субъектов».6 Как право на информацию Г.Отнюкова рассматривает право на коммерческую тайну.7 В.Н.Монахов считает, что: «Информационные права граждан образуют две основные группы правомочий, в своей совокупности составляющие: а) общее право гражданина на получение и использование информации, необходимой для его полезной и не противоречащей закону деятельности (право на информацию);

Хижняк В.С. Конституционное право человека и гражданина на информацию в Российской Федерации: Дис… канд. юрид. наук: 12.00.02. – Саратов, 1998. – С.76. 2 Дозорцев В.А. Информация как объект исключительного права // Дело и право. – М., 1996. – №4. – С.28. 3 Сергиенко Л.А., Тиновицкая И.Д. Субъективные права в информационной сфере // Проблемы информатизации. – М., 2000. – Выпуск 3. – С.25-26. 4 Бачило И.Л., Лопатин В.Н., Федотов М.А. Информационное право: Учебник / Под ред. Б.Н.Топорнина. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С.219-220, 240. (Автор параграфов 7.1. и 7.3. В.Н.Лопатин) 5 Михайлов В. Право на информацию // Закон. – М., 1999. – № 10. – С.36. 6 Михайлов В. Право на информацию… – С.36. 7 Отнюкова Г. Коммерческая тайна // Закон. – М., 1998. – № 2. – С.58-59.

б) общее право гражданина на охрану информации о своей жизнедеятельности как в общественной, так и в личной жизни (право на охрану информации)».1 Таким образом, мы можем выделить два доктринальных подхода к трактовке права на информацию, которые можно обозначить как широкий и узкий подход. В рамках узкого подхода субъективное право на информацию трактуется только в качестве права на получение (на доступ) к информации. Широкий подход предполагает отнесение к праву на информацию всех субъективных прав, направленных на информацию или действия с ней, то есть право на получение информации, право на тайну и некоторые иные. Однако даже если рассматривать право на информацию в узком смысле, то и в этом случае оно не будет единым, поскольку право на получение информации права на в рамках административных, в федеральном гражданских, трудовых и прочих правоотношений будет существенно различаться. Рассмотрение субъективного информацию законодательстве следует начать с норм конституционного права. Так, часть 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации предусматривает право каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Здесь же установлено, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. Часть 5 статьи 29 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу массовой информации, цензура запрещается. Часть 1 статьи 23 наделяет каждого правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Часть 1 статьи 24 Конституции предусматривает, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются. В части 2 этой статьи установлено, что органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. Часть 2 статьи 23 Конституции Российской Федерации предоставляет каждому право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. На основании статьи 42 каждый имеет право на достоверную информацию о состоянии Монахов В.Н. Государственно-правовые вопросы информационного обслуживания граждан в СССР: (Конституционный аспект): Дис... канд. юрид. наук (12.00.02). – М.,1983. – С.84-85.

окружающей среды. Эти правовые нормы следует обозначить как конституционную основу субъективного права на информацию. Важно подчеркнуть, что конституционные основы субъективного права на информацию реализуются опосредованно, через правоотношения различного характера и вида, включая как частно-, так и публично-правовые отношения. Так, право на информацию присутствует в юридическом содержании ряда публично-правовых отношений. Например, в статье 21 части первой Налогового кодекса Российской Федерации налогоплательщику предоставлено: • право получать информацию от налоговых органов;

• право требовать соблюдения налоговыми органами налоговой тайны. Важную часть правового статуса государственных органов составляет субъективное право на информацию, реализуемое в рамках административноправовых отношений. Например, в статье 13 Федерального закона № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации», принятого 22 февраля 1995 г. (с последующими изменениями и дополнениями)1, органам федеральной службы безопасности предоставлено право безвозмездно получать от государственных органов, предприятий, учреждений и организаций независимо от форм собственности информацию, необходимую для выполнения возложенных на органы федеральной службы безопасности обязанностей, за исключением случаев, когда федеральными информации. В статье 25 Федерального закона № 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг», принятого 4 июня 1999 г.2, сотрудникам федерального антимонопольного органа, уполномоченным федеральным антимонопольным органом, в целях исполнения служебных обязанностей предоставлено право ознакомления на основании письменного запроса с необходимыми документами и информацией законами установлен специальный порядок получения при условии неразглашения указанными сотрудниками Федеральный закон, принятый 22 февраля 1995г., № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации», (с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 15. – Ст.1269;

2000. – № 1 (часть I). – Ст.9;

2000. – № 46. – Ст.4537. 2 Федеральный закон, принятый 4 июня 1999 г., № 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 26. – Ст.3174.

государственной, служебной и коммерческой тайны. В Федеральном законе № 183ФЗ «Об экспортном контроле», принятом 22 июня 1999 года1, в статье 13 «Право доступа к информации» федеральные органы законодательной власти и федеральные органы исполнительной власти, осуществляющие полномочия в области экспортного контроля, наделены правом запрашивать и получать документы и информацию, необходимые для целей экспортного контроля. Право на информацию в публично-правовых отношениях достаточно разнообразно. В частности, в правоотношениях с участием частных (физических или юридических) лиц управомоченной стороной – обладателем права на информацию – может являться как частное лицо, так и государственный орган. И наоборот, обязанность предоставить информацию может лежать как на частном лице, так и на органе публичной власти. Кроме того, нужно сказать, что субъективное право на информацию входит в юридическое содержание ряда частноправовых отношений. Так, например, согласно пункту 1 статьи 495 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору розничной купли-продажи покупатель обладает правом получения необходимой и достоверной информации о товаре, предлагаемом к продаже. Право на получение информации предусмотрено статьями 726, 732, 774, 804 Гражданского кодекса, а также в иных актах гражданского законодательства. Например, право на информацию входит в содержание обязательственных гражданских правоотношений с участием граждан-потребителей. Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей»2 в статье 8 «Право потребителя на информацию об изготовителе (исполнителе, продавце) и о товарах (работах, услугах)» устанавливает, что потребитель вправе потребовать предоставления необходимой и достоверной информации об изготовителе (исполнителе, продавце), режиме его работы и реализуемых им товарах (работах, услугах). На основании статьи 10 указанного Федеральный закон, принятый 22 июня 1999 г., № 183-ФЗ «Об экспортном контроле»// Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 30. – Ст.3774. 2 Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей», в редакции от 5 декабря 1995 г., (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. – № 15. – Ст.766;

1993. – № 29. – Ст.1111;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 3. – Ст.140;

1999. – № 51. – Ст.6287.

закона потребитель имеет право на получение необходимой и достоверной информации о товарах (работах, услугах), обеспечивающей возможность их правильного выбора. Заметная роль принадлежит субъективному праву на информацию в обеспечении других прав и законных интересов, в частности права на охрану здоровья. Например, в статье 7 Федерального закона № 122-ФЗ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов», принятого 17 мая 1995 г.1, установлено, что при получении социальных услуг граждане пожилого возраста и инвалиды обладают: • правом на информацию о своих правах, обязанностях и условиях оказания социальных услуг;

• правом на конфиденциальность информации личного характера, ставшей известной работнику учреждения социального обслуживания при оказании социальных услуг. Кроме того, статья 11 «Конфиденциальность информации» данного закона раскрывает, в чем состоит право на конфиденциальность информации личного характера: устанавливается, что, сведения личного характера, ставшие известными работникам учреждения социального обслуживания при оказании социальных услуг, составляют профессиональную тайну. В статье 30 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан2 от 22 июля 1993 года № 5487-I (далее по тексту – Основы) среди субъективных прав, которыми обладает пациент при обращении за медицинской помощью и ее получении, названы: • право на сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при его обследовании и лечении (статья 61 Основ);

Федеральный закон, принятый 17 мая 1995 г., № 122-ФЗ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. – № 32. – Ст.3198. 2 Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 года № 5487-I (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 33. – Ст.1318;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – № 10. – Ст.1143;

1999. – № 51. – Ст.6289;

2000. – № 49. – Ст.4740.

• право на получение информации о своих правах и обязанностях, о состоянии своего здоровья, а также на выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья (статья 31 Основ);

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.