WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

А. Г. СУПРИЯНОВИЧ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МАРДЖЕРИ КЕМП, ИЛИ КАК АВТОР СТАЛ ГЕРОЕМ1 Ключевые слова: историография, Марджери Кемп, гендерная история, женская средневековая мистика

Аннотация: В статье рассматриваются интерпретации «Кни ги» позднесредневековой английской визионерки Мардже ри Кемп, возникшие в рамках различных историографических направлений XX — начала XXI веков. Автор исследует, как и почему радикальным образом менялось восприятие «Книги», ее автора и главной героини.

Личность Марджери Кемп (1373 — после 1438)2, визионерки и паломницы, сумевшей соединить следование путем Христовым с замужним положением, автора «Книги», в которой была запечат лена ее бурная жизнь, вызывала далеко неоднозначное отношение уже у ее современников. Одни считали ее чуть ли не святой, во всяком случае, не сомневались в ее избранности и искренности, другие наоборот — испытывали в них большие сомнения и даже прямо называли ее лживой лицемеркой. Соответственно, также по лярно интерпретировалось и ее поведение: у одних оно вызывало восхищение и уважение, другие считали его неприличным, третьи Работа выполнена в рамках проекта «Гендерное измерение социальных трансформаций: от Средневековья к Новому времени» по программе ОИФН РАН «Исторический опыт социальных трансформаций и конфликтов».

Подробнее биографию и библиографию см. Atkinson C. Mystic and Pil grim: The Book and the World of Margery Kempe. Ithaca: Cornell University Press, 1983. Библиогр. — P. 221–233;

Lochrie K. Margery Kempe and Transla tions of the Flesh. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1991. P. 237– 248;

Staley L. Margery Kempe’s Dissenting Fictions. State College: Pennsylvania University Press, 1994. P. 201–216;

Godman A. Margery Kempe and her World.

Longman, 2002;

McAvoy L. H. Authority and the Female Body in the Writings of Julian of Norwich and Margery Kempe. Cambrige, 2004. P. 238–261;

Суприяно вич А. Г. Женская идентичность и средневековая мистика: опыт гендерного анализа. М.: ИВИ РАН, 2008, а также на посвященных визионерке сайтах http://www.luminarium.org/medlit/margery.htm, http://www.holycross.edu/ de partments/visarts/ projects/kempe Женщины в историографии испытывали к ней жалость, считая ее, мягко говоря, нездоровой. В значительной степени такой широкий спектр оценок был вызван поведением самой Марджери, демонстрировавшей большое разно образие поведенческих тактик.

Еще более широкий спектр интерпретаций поведения Мард жери предложила современная историческая наука. Различные ис ториографические направления XX — начала XXI веков внесли свою лепту в способы прочтения и понимания ее «Книги».

Будучи обнаружен в 30–х гг. прошлого столетия3, текст полу чил не особо лестную оценку ведущих исследователей средневеко вой мистики, зато стал благодатной почвой для психоанализа. Его автору, причисленному к второплановым мистикам, был поставлен диагноз «истерия»4, впрочем, небезосновательно5, а потому и до сих пор он нередко всплывает в историографии.

«Книга» Марджери была известна специалистам по сокращенным вер сиям, сохранившимся в изданиях XVI века. Из них была извлечена часть ин формации, в первую очередь биографического характера, так что о самом авторе было известно немного. Еще в начале XX века ее считали затворницей, как об этом сообщалось в издании 1521 г., подобно ее старшей современнице из Нориджа, с которой ее сравнивали и традиционно продолжают это делать.

Полная версия текста была обнаружена в 1934 г. в Ланкашире, вскоре издана и затем многократно переиздана как на языке оригинала, так и в переводах на современный английский язык. Сам манускрипт датируют 40–ми годами XV в. Как полагают исследователи, это копия, сделанная с несохранившегося оригинала, находившаяся в картузианском аббатстве в Йоркшире, где текст активно читался. По ранней истории издания «Книги» см. Foster A. A Shorte Treatyse of Contemplacyon: The Book of Margery Kempe // A companion to the Book of Margery Kempe / Eds. J. Arnold, K. Lewis. Cambridge, 2004. P. 95–112.

См., напр. Knowles D. The English mystical tradition. L., 1961. P. 146;

Stone R. K. Middle English Prose Style: Margery Kempe and Julian of Norwich.

Mouton, 1970. P. 155–156;

A book of showings to the anchoress Julian of Nor wich / Eds. E. Colledge, J. Walsh. Toronto, 1978. [Studies and texts, 35]. Part 1.

P. 53;

Provost W. The English religious enthusiast Margery Kempe // Medieval women writers / Ed. K. M. Wilson. Manchester, 1984. P. 298.

Марджери бурно репрезентировала на публику посещавшие ее виде ния, нередко сопровождавшиеся плачем и рыданиями, поэтому уже некото рые современники склонны были видеть в этом признаки душевного заболе вания. Упрочению этого мнения немало способствовал факт действительно перенесенной психической болезни (Book 1). И уж если такие сомнения вы сказывались в эпоху, когда видения если и не были обычным делом, то также А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… Развитие женской истории, инициированное в первую очередь феминистками, характерные для его адептов поиски выдающихся женщин способствовали значительному повышению интереса к «Книге» с 80–х гг. XX века. Марджери была провозглашена сред невековой феминисткой и борцом за права женщин. Соответствен но обвинения в истерии были отнесены на счет шовинизма иссле дователей мужчин, а оценка жизни и деятельности женщины сме нила знак на противоположный. Исследовательницы увидели в Марджери борца с женским неравенством, особу «глубоко неудов летворенную традиционно предписанным статусом жены и матери и не желавшую признавать конвенционально санкционирован ные… ограничения в ее области деятельности…»6.

Увлекаясь пафосом борьбы, феминистки нередко впадали в крайности, допуская серьезные погрешности в анализе. Их с удо вольствием «ловили за руку» и не только идеологические и про фессиональные противники7. Свойственные некоторым работам эссенциализм и модернизация фактически превращали исследова ния, задуманные и исполненные как научные, в популяризаторские и не считались невозможными, то вполне естественно, что в эру распростра нения неверия и психоанализа диагноз «истерия» был практически неизбе жен. Тем более, когда это явление стало рассматриваться не только с меди цинской, но и с социальной точки зрения. «Истерия» как специфически жен ский способ протестного говорения совершенно логично объяснял поведение женщины, демонстрировавшей полный набор признаков заболевания — теат ральность поведения, демонстративную «игру на публику», склонность к фантазированию и внушаемость, неуравновешенные эмоциональные состоя ния, плач с рыданиями. Ее видения, сопровождавшиеся театральным разыг рыванием, вполне подпадают под описание сумеречных состояний и т. п.

Szell T. From Woe to Weal and weal to Woe: notes on the structure of the Book of Margery Kempe // Margery Kempe. A Book of Essays. New–York– London, 1992. P. 74.

См., напр. Powell R. Margery Kempe: An Exemplar of Late Medieval Eng lish Piety // The Catholic Historical Review. Vol. 89 (2003). Iss. 1 (January). Эл.

доступ http://web.archive.org/web/20070317050217/http://artfuljesus.0catch.com /lit-opera/kempe.html. По утверждению Р. Пауэла, Марджери не только не бы ла феминисткой, но даже яркой индивидуальностью, не то, что эксцентриком.

Более того, она была абсолютно конвенциональна, и может рассматриваться в качестве образца английской позднесредневековой религиозности, поскольку отражает многие религиозные направления ее времени.

Женщины в историографии и пропагандистские. В случае с Марджери Кемп наиболее уязви мым оказался ее «феминизм». Слишком очевидными были ее убе жденность в своем избранничестве и особой миссии, борьба за пер сонально лидерство и отсутствие в ее время чего–либо, напоми навшего женское движение за равноправие полов8.

Тем не менее, исследования феминисток способствовали зна чительному усилению интереса к «Книге», ставшей после развер нувшейся дискуссии чрезвычайно популярным объектом анализа историков различных направлений. Как одно из ранних сочинений, вышедших если не из под пера, то хотя бы из уст женщины–автора, ее текст из «второстепенных» сочинений английских мистиков превратился в выдающееся произведение эпохи. Последующие споры о первостепнных и второплановых текстах и авторах, о жен щинах–авторах, женских текстах и т. п. еще более подогревали к нему интерес. Феминистские авторы артикулировали проблему ам бивалентности письменного слова для женщин, с одной стороны способствующего авторитаризации их слов, с другой, — в услови ях маскулинной книжной культуры являющегося элементом угне тения женщин9. И «Книга» Марджери, рассказывающая в том чис ле о сложностях, с которыми столкнулась женщина, пытаясь пись менно изложить и опубликовать свои воспоминания, послужила хорошим примером иллюстрации этого явления.

Проблема женских текстов и женского говорения под влияни ем работ Люси Иригарэ, Элен Сиксу и Юлии Кристевой10 была пе реведена в ракурс дискурса тела и телесного. Взаимосвязь телес ных и вербальных репрезентаций с гендером, обоснованная в их работах, фактически дала исследователям новую методологию ана Современные исследовательницы феминистки, не отказываясь от об раза Марджери–борца с патриархальным режимом, предпочитают говорить о ее «префеминизме». См., напр. Bradford C. Mother, Maiden, Child. Gender as Performance in the Book of Margery Kempe // Feminist poetics of the sacred: Crea tive suspicions / Eds. F. Devlin–Glass, L. McCredden. Oxford, 2001. P. 179.

См. Об этом Le Saux F. ‘Hir Not Lettryd’: Margery Kempe and Writing // Writing and Culture / Ed. B. Engler. Tubingen, 1992. P. 53–68.

Наиболее важными для развития темы стали работы «Пол, который не единичен» и «Размышления о другой женщине» Люси Иригарэ, «Хохот меду зы» Элен Сиксу и «Желание в языке: Семиотический подход к литературе и искусству» Юлии Кристевой.

А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… лиза женских, в том числе средневековых мистических текстов. А после знаменитого исследования Каролин Байнум11, рассмотрев шей роль телесного и женского тела в первую очередь в средневе ковой женской мистике, появились работы, посвященные в том числе и персонально Марджери Кемп12.

Одним из интереснейших примеров феминистского анализа «Книги» в этом ключе, оказавшим большое влияние на последую щие исследования темы, является работа американской исследова тельницы Кармы Локри «Марджери Кемп и трансляция плоти»13.

Отправным пунктом ее размышлений стали высказывавшиеся ра нее в историографии аргументы о значимости в позднесредневеко вой мистике телесных практик на пути подражания Христу и о большей ассоциации женского тела с плотью, нежели мужского14.

Акцентируя различие в отношении к мужской и женской телеснос ти, отражавшее гендерную идеологию плоти, Карма Локри утвер ждает необходимость анализа телесного дискурса для понимания позднесредневековых женских мистических текстов, и в частности «Книги» Марджери Кемп. Заявляя в качестве одной из основных целей книги описание «репрессирования женского тела в контексте средневековой культуры»15, исследовательница подчеркивает, что это репрессирование осуществлялось в средние века в иных фор мах, нежели в современной культуре, и в том числе происходило и Bynum C. W. Holy Feast and Holy Fast. The religious significance of food to medieval women. University of Califoria Press, 1987.

См., напр.: Harding W. Body into Text: The Book of Margery Kempe // Feminist Approaches to the Body in Medieval Literature / Eds. L. Lomperis, S. Stanbury. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1993. P. 168–187;

Fredell J. Margery Kempe: Spectacle and Spiritual Governance // Philological Qua terly. Vol. 75. (1996) N. 2 (spr.) (Эл. доступ http://web.archive.

org/web/20070317050217/http://artfuljesus.0catch.com/lit-opera/kempe.html);

Vis consi E. ‘She Represents the Person of Our Lord’: The Performance of Mysticism in the Vita of Elisabeth of Spalbeek and The Book of Margery Kemp // Comitatus:

A Journal of Medieval and Renaissance Studies. 28, 1997. P. 76–89;

McAvoy L. H.

Authoryty and the Female Body in the Writings of Julian of Norwich and Margery Kempe. Cambrige, 2004.

Lochrie K. Margery Kempe and Translations of the Flesh. Philadelphia:

University of Pennsylvania Press, 1991.

Напр., см. Bynum C. W. Op. cit. P. 296.

Ibid. P. 2.

Женщины в историографии в языке. Она предложила свое прочтение «Книги» Марджери, ос нованное на феминистском тезисе о взаимосвязи тела и говорения и на поиске протестных форм женского говорения, позволявших выйти за границы культурного табуирования, таких как смех или истерический плач, выражавший религиозное желание.

Другой авторитетной работой этого направления, в которой анализировалась «Книга» Марджери в контексте гендерной идео логии, стало исследование Сары Беквиз «Тело Христово: идентич ность, культура и общество в позднесредневековых текстах»16. Ис следовательница интерпретировала поведение Маржери с точки зрения фукианского анализа политик тела и теории габитуса П. Бурдье. Отмечая ограниченный доступ женщин к религиозной власти в средневековом обществе, она рассмотрела, каким образом, используя язык символов и «заместив свое тело иконой Христа»17, Марджери добивалась признания и поклонения. При том, что Марджери эффективно использовала «символический капитал тела Христова»18 и превращала свой символический капитал в экономи ческий и наоборот, она, по мнению исследовательницы, постоянно находилась в ситуации внутреннего и внешнего конфликта. Труд ности, возникшие у визионерки на пути подражанию Христу, объ ясняются исследовательницей как культурной ситуацией, характе ризовавшейся непростыми взаимоотношениями между клерикаль ным и бюргерским миром, так и сложным механизмом мобилиза ции символов для доступа к власти, их многозначностью и кон фликтным характером.

Развенчиванию врачебного диагноза способствовало и более глубокое изучение характера видений Марджери в контексте позд несредневековой мистики и сравнения английской и континенталь ной традиций. Изучение медитативных практик, а также биографий и текстов известных континентальных женщин–мистиков (в пер вую очередь св. Бригитты и Марии из Уаньи, с которыми в тексте Марджери есть очевидные параллели) позволило исследователям прийти к выводу о том, что поведение Марджери во время видений Beckwith S. Christ’s body: identity, culture and society in late medieval writings. Routledge, 1996 (1-st ed. 1993).

Ibid. P. 107.

Ibid. P. 110–113.

А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… не было таким уж спонтанным и скорее выглядит как результат продуманной стратегии, поскольку подражает или известным об разцам, или корреспондируется с медитативной литературой19. В этих исследованиях также поднимался вопрос об ортодоксальности женщины, подозревавшейся в ереси еще современниками. Встраи вание ее как в историческую, так и текстуальную традицию далее способствовало разрушению как образа экстравагантой истерички, так и малограмотной еретички. По удачному выражению Кэро лайн Кулсон, медитации и мистицизм Марджери не выходили за рамки «Медитаций на Житие Христа», хотя и приближалась к их границам20.

Историческая психология могла не только дискредитировать диагнозом, но и предложить свой инструментарий для создания позитивного образа визионерки и более того — способствовать ее включению в исторический контекст, что убедительно показало исследование Джона Хёша «Откровения Марджери Кемп: пара мистические практики в позднесредневековой Англии»21. Отвергая обвинение в идеосинкразии, ученый подчеркивал, что Марджери была если и не типичным (поскольку смогла как минимум вербали зовать свой опыт духовной жизни), но все же продуктом эпохи, впитавшим и отразившим религиозные практики, бытовавшие во круг нее. Причем включающие не только (и возможно не столько) литературную традицию, сколько устное знание, историческую память и личный опыт22. Дж. Хёш объяснил происхождение и ха Atkinson C. Mystic and Pilgrim: The Book and the World of Margery Kempe. Ithaca: Cornell University Press, 1983;

Windeatt B. introduction // The Book of Margery Kempe. London, 1994 (1–st ed. 1985);

Powell R. Op. cit.;

esp. Hirsh J. The Revelations of Margery Kempe: Paramystical Practices in Late Medieval England. Leiden–New–York, 1989 etc.

Coulson C. Mysticism, Meditation, and Identification in the The Book of Margery Kempe // Essays in Medieval Studies. V. 12, 1995. Эл. доступ — http://www.illinoismedieval.org/ems/emsv12.html.

Hirsh J. C. Op. cit.

«Религия живет в людях, а не в книгах», подчеркивал ученый. Ibid.

P. 110. В последующем наблюдения Дж. Хёша о различных источниках виде ний Марджери разрабатывались как историками, так и филологами. См. в частности интересное исследование Лилианы Сикорской об устных и пись менных типах наррации в «Книге»: Sikorska L. Hir not lettyrd: The use of inter Женщины в историографии рактер видений женщины, заговорившей от имени Христа, сопос тавляя видения визионерки с современными американскими меди тативными техниками. Сочетая методы социальной истории и пси хологии религии, он пришел к выводу, что религиозные практики Марджери были скорее парамистического, чем мистического ха рактера, т. е. имели не столько божественное, сколько земное, со циальное происхождение и базировались скорее не на мистиче ском, а медитативном опыте.

Естественно, что обсуждение проблем нормального и исклю чительного, принятого и позволительного и напротив предосуди тельного и девиантного поведения наиболее активно велось в русле социальной истории, для которой «Книга» Марджери представляла богатый материал23. «Переходный» характер эпохи, отраженной на страницах книги, имел следствием то причисление визионерки к представителям «старого мира» и приписыванием ей защиты рели гиозных ценностей от наступления буржуазной прагматичности, то наоборот репрезентации ее как носителя нового буржуазного ми ровоззрения24. Наряду с разработкой традиционной проблематики, такой как изучение идеологии, жизни и быта городской буржуазии, исследователи «Книги» активно включали в свои исследования и новые темы, касающиеся идентичности, мест памяти, истории се sections, pragmatic markers and whan–clauses in The Book of Margery Kempe // Placing Middle English in context / Ed. I. Taavitsainen. Berlin, 2000. P. 391–410.

Невербальные источники видений Марджери стали предметом отдельного исследования ученых. См., напр. Sponsler C. Drama end Piety: Margery Kempe // A companion to the Book of Margery Kempe. P. 129–144.

Специальный обзор литературы на этот предмет см. Lane J. Explaining Margery Kempe: A Review of Literature (Эл. доступ http://web.archive.

org/web/20050411073627/fac.cgu.edu/~torjesek/matristics/kempereview.html).

Так, одни исследователи подчеркивали разрыв между Марджери и ее городским окружением, другие напротив указывали на то, что в своих дейст виях она руководствовалась именно городской этикой, разделяя многие поня тия своих соседей, третьи акцентировали стоящую перед визионеркой про блему совмещения религиозных идеалов с городской этикой. См. Aers D.

Community, Gender and Individual Identity: English Writing 1360–1430. London:

Routledge, 1988;

Staley L. Margery Kempe’s Dissenting Fictions. State College:

Pennsylvania University Press, 1994;

Ashley K. Historicizing Margery: The Book of Margery Kempe as Social Text // Journal of Medieval and Early Modern Studies.

1998. (28). (Об этом также см. Beckwith S. Op. cit. P. 107 и сл.) А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… мьи и т. п. Обогащение традиционных исследований по социальной истории гендерной проблематикой способствовало расширению представлений как о позднесредневековом обществе в целом, так и о конкретных людях, вроде Марджери Кемп25. Как заметила по этому поводу Кларисса Аткинсон:

«Вне зависимости от того, является ли набожность “фе минной” или “маскулинной”, образ жизни определено диктовал гендер»26.

Проблематизация специфически женского в набравших силу в последние десятилетия XX в. гендерных исследованиях в свою оче редь вызвала новые вопросы к этому тексту. В центре внимания оказались материнство, девство, вдовство не только как социаль ные, статусные характеристики, но как способ существования, ос мысления и даже описания мира женщинами. Марджери Кемп, по бывавшая во всех этих ролях и опробовавшая на себе все предос тавляемые ими возможности и налагаемые ограничения, а также подробно все это описавшая, опять же оказалась весьма востребо ванной фигурой.

Историки увидели в тексте Марджери замечательное свиде тельство «по истории гендера, субъективности и английской куль туры», позволяющее понять, как формировалась женская идентич ность в определенной общности и классе27. Негативно настроенные в отношении Марджери исследователи были приравнены собст венными коллегами к средневековому монаху, обвинившему ее в ереси28. Проблемы Марджери, ее обвинения и попытки заключения были связаны с ее борьбой за автономию и страхом мужчин перед ее примером.

«Марджери стимулировала специфически мужское беспо койство о потенциальной возможности женской автономии, потенциальной свободы выбора жизненного проекта, в кото ром служение мужчинам не стояло на повестке дня… Респек табельному мирянину Марджери репрезентировала образ Atkinson C. Op. cit.;

Aers D. Op. cit.;

Ashley K. Op. cit.;

Godman A. Op. cit.

Atkinson C. Op. cit. P. 159.

Aers D. Op. cit. P. 74.

Напр., Ibid. P. 74–75.

Женщины в историографии жизни, который мог отделить женщину от патриархальной семьи…» Хотя «маскулинное стремление к тотальному контролю над женщинами» никогда реально не осуществлялось, о чем свидетель ствует пример Отелло, не без юмора заметил известный историк30, эти фантазии санкционировались законодательством, политикой и религией и доставляли женщинам немало проблем. Ситуация Марджери, по его мнению, осложнялась тем, что хотя она и при надлежала к необделенной властью городской элите, женщины этого круга были более зависимы от мужчин, чем горожанки из низших социальных слоев, поскольку в их работе не было необхо димости31. Соответственно, в борьбе за автономию Марджери должна была найти путь, позволявший ей преодолеть патриархаль ный контроль, каковым стало отвержение двух ее земных семей (отца и мужа), выбор божественной семьи с «отсутствующим от цом» и акцентированием в ней отношений матери и сына32.

Наряду с изучением личности Марджери и ее окружения, не меньшее внимание исследователей занимал сам текст, его форма, жанровые особенности и как ни парадоксально даже авторство.

Всплеск внимания историков к биографиям и особенно автобио графиям способствовал присвоению «Книге» Марджери «звания» первой англоязычной женской автобиографии33, которое она дос тойно несла, пока споры о жанре вообще и этого текста в частно сти, а также о проблемах авторства и особенно женского авторства не поставили это утверждение под сомнение. В первую очередь критике подверглось определение жанра как «автобиографическо го» в виду его модернизации. По мнению скептиков, говорить о Ibid. P. 100–101.

Ibid. P. 89.

Ibid. P. 87.

Ibid. P. 103–104.

См., напр., Atkinson C. Op. cit. P. 3–4, 18, esp. 21–37;

Provost W. Op. cit.

P. 297, Windeatt B. Op. cit. P. 9 и др. Феминистские исследовательницы даже склонны были видеть в процессе создания «Книги» осознанный шаг выдаю щейся женщины: «Для того, чтобы рассказать свою историю, она изобрела пер вую автобиографию на английском языке…», — писала Элизабет Петрофф.

(Medieval Women’s Visionary Literature / Ed. E. A. Petroff. Oxford, 1986. P. 301).

А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… таком жанре как автобиография до эпохи романтизма, с характер ным для нее углубленным интересом к человеческой личности, бы ло антиисторично. Они были склонны видеть в этом тексте скорее произведение духовной литературы агиографического или испове дального характера34. Но и в эти рамки уложить «Книгу», содер жащую немало автобиографического материала, было довольно сложно, так что текст стали рассматривать как некий симбиоз жан ров — «протоавтобиографию» или даже «неудавшуюся агиогра фию»35. В ходе дискуссии вокруг жанра вопрос «что», перерос в «зачем». Так появилась трактовка «Книги» как текста, созданного с целью беатизации или канонизации Марджери36. Другие исследо ватели, особенно историки литературы, предпочитали решать во прос «каким образом», анализируя текст как попытку перевода теологии на язык, доступный мирянам37.

Своего рода камнем преткновения на пути определения жанра текста стала проблема авторства. Постмодернистские споры об ав торе и авторстве не могли не затронуть такой области как женские мистические тексты хотя бы потому, что редкие женщины писали их сами. Немногие из них были вообще образованы, что ввело в дискуссии о женских текстах новую проблемную фигуру, а именно «писца», в котором одни исследователи увидели чуть ли не соавто ра, а другие — стилистический троп, призванный повысить степень читательского доверия к автору38.

Своеобразным «венцом» на пути жанрового определения «Книги» стало нашумевшее исследование Линн Стейли Джонсон, См., напр. Long T. L. The Book of Margery Kempe and the Pre–Tridentine Documentation of Sanctity: Paper for International Congress on Medieval Studies, Western Michigan University, May 8, 1999. (Эл. доступ http://web.archive.

org/web/20070317050217/http://artfuljesus.0catch.com/lit-opera/kempe.html) Ashley K. Op. cit.

Long T. L. Op. cit.

Schirmer E. K. Orthodoxy, Textuality, and the “Tretys” of Margery Kempe // Journal X. A biannual journal in culture and criticism. Vol. 1.

№ 1, Autumn 1996 (эл. доступ http://web.archive.org/web/20050830042859/www.

olemiss.edu/depts/english/pubs/jx/1_1/schirmer.html).

Johnson L. Staley. The Trope of the Scribe and the Question of Literary Authority in the Works of Julian of Norwich and Margery Kempe”, Speculum (1991). P. 820–838.

Женщины в историографии окончательно текстуализировавшей и саму фигуру Мардже ри Кемп39. Изучение маргиналий навело исследовательницу на мысль об использовании книги в качестве exempla, распространен ного жанра литературы, которую с современной точки зрения мож но было бы назвать художественной. Поучительные примеры из жизни святых и наставляли, и развлекали читателя. Но исследова тельница пошла дальше, поставив «Книгу» Марджери в один ряд с сочинениями известных английских авторов Дж. Чосера и У. Ленгленда. По ее мнению, автор «Книги» Марджери использо вала тот же трюк, что и два названных классика, введя одноимен ный автору образ в качестве главной героини повествования. По мнению исследовательницы, эта уловка понадобилась автору для того, чтобы обезопасить себя. «Книга» анализируется Линн Стейли не просто как художественная, но как произведение, наполненное социальной критикой, что было также свойственно текстам выше упомянутых предшественников Марджери. Образ горожанки Марджери, чей духовный и личностный рост составляют канву по вествования, на самом деле, как полагает исследовательница, слу жит для обнажения противоречий и конфликтов эпохи Генриха V.

Описание путешествий героини позволяет перемещать ее в разных социальных слоях, вскрывая то противоречия в городе, то злоупот ребления и алчность властей и духовенства. Таким образом, пре достерегая читателя от модернизации и использования феминист ских стратегий чтения «Книги» с одной стороны, с другой — Линн Стейли открывает первую новеллистку, искусного автора — женщину, способную не только осмыслить социальные, религиоз ные и политические проблемы ее времени, но и искусно закамуф лировать их в «безобидное» повествование, создав тем самым вы дающийся текст эпохи. Однако вызывает большое сомнение уже отправная посылка исследовательницы. Во–первых, потому, что текст сохранялся и переписывался в монастыре, что на первое ме сто все же выносит его значение духовного чтения. Во–вторых, то, что современники могли использовать этот текст как «художест венную» литературу не доказывает, что он был написан в качестве Staley L. Margery Kempe’s Dissenting Fictions. State College: Pennsyl vania University Press, 1994.

А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… таковой. Наконец, если предположить реальное существование столь талантливой писательницы, остается удивляться тому, что современники не оценили гения этой женщины и не оставили о ней каких–либо свидетельств40.

Конечно, на исследовании Линн Стейли историография «Кни ги» вовсе не остановилась. Продолжается изучение ее жанровых особенностей и источников, способов наррации и многих других поставленных ранее тем, как собственно и проблемы авторства.

Вместо того, чтобы спорить о том, была ли «та самая» Марджери автором и в какой степени, ученые переключились на исследование особенностей средневекового авторства как явления. Фактически в результате этих исследований, подчеркивающих специфичность и нетождественность современному пониманию этого явления, во прос о Марджери Кемп как авторе трансформировался в изучение степени ее участия в «авторской деятельности»41. Однако с точки зрения новых способов прочтения «Книги» и предъявления к ней новых вопросов историография текста на протяжении XX века фактически совершила цикл, пройдя путь от рассмотрения его, как казалось в начале столетия, «по прямому назначению» — как нра воучительного трактата, написанного малограмотной горожанкой– визионеркой, через почти «феминистский манифест» из серии «пишите себя» и признания за автором изобретения нового литера турного жанра, до присвоения ему статуса «художественной лите ратуры», т. е. практически возвращения к первоначальному назна чению, но «на новом уровне». Изучение «Книги» в рамках различ ных историографических направлений значительно обогатило на ше знание об эпохе Марджери в целом и о возможностях женщины из городской элиты в частности. Но для самого автора текста в ито ге обернулось его фактическим уничтожением. Во всяком случае, вопрос «А был ли мальчик?» оказался для части профессионалов несущественным. Как кажется, эта ситуация явилась логичным следствием развития историографии «Книги».

Критики находят в этой теории и другие слабые места. См. в частно сти Bradford C. Op. cit. P. 166.

См. об этом Summit J. Women and authorship // The Cambridge compan ion to medieval women’s writing / Eds. C. Dinshaw, D. Wallace. Cambridge, 2003.

P. 91–108.

Женщины в историографии Первая негативная оценка автора и ее «Книги», последовав шая за ее открытием и обнародованием и доминировавшая не сколько десятилетий, вызвала бурную протестную реакцию, отра зившуюся в историографии книги в 80–е годы, особенно со сторо ны феминистских авторов. Печать этой реакции сохранилась на всем последующем пути развития историографии «Книги» — даже в различных исследовательских направлениях доминировали об щие параллельные и взаимосвязанные тенденции очеловечивания и «реабилитации» Марджери, доказательство если не ее исключи тельности, то хотя бы относительной нормальности и адекватно сти. Трактовка ее книги, как созданной с целью беатизации или канонизации вполне может объяснять не только — а, возможно, и не столько — намерения ее создателей, сколько отражать историо графическую тенденцию по облагораживанию облика главной ге роини, а то и уподобление ее жертве патриархатного режима.

Это стремление к «реабилитации», как кажется, может быть объяснено в первую очередь с точки зрения логики развития исто рической науки в ХХ столетии. Характерный для нее интерес к че ловеческой личности, внимание с одной стороны к повседневной, казуальной истории, с другой — к психологическим аспектам, изу чению специфики сознания людей других эпох, мотивации их дей ствий очевидно отразились на исследовании «Книги» Мардже ри Кемп. Желание понять и логично объяснить действия женщины через контекстуализацию, углубленное изучение реалий эпохи или особенности сознания и побудительных причин имело обратной стороной априорное признание «нормальности» ее поведения для ее времени. В противном случае сами исследования не имели бы смысла. Даже девиантное поведение рассматривалось через норму, т. е. через создание «матриц» девиантности, характерных для изу чаемой эпохи, логично объяснимых через уже имеющееся у исто риков знание об изучаемом времени. Совершенно естественно, что в рамках бинарной логики женщина оказывалась или «ретрогра дом», защищавшим старую систему ценностей, или проводником новых, еще не устоявшихся.

Еще более «гуманизации» Марджери способствовало влияние на историю феминистских идей и появление «женской истории» и гендерных исследований. Кроме всего прочего, влияние феминиз А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… ма выразилось в приходе в историческую науку в большом количе стве женщин–исследовательниц. Это имело принципиальное зна чение в связи с введением в историческое знание новых исследова тельских полей, изучающих «специфически» женское, сферу жен ского опыта, как бытового, поведенческого, так и «ментального».

Женщины–исследовательницы откровенно заговорили не только об образовании Марджери, но и о ранее табуированных темах, напри мер сексуальности, менопаузе и других вещах, имеющих важное значение как для анализа поведения самой Марджери, так и окру жавших ее людей. И кто мог это понять лучше самих женщин?

Об активной роли историка заговорили давно, еще со школы Анналов, но анналистский историк — это все же историк мужчина или профессионально маскулинизированная женщина, испове дующие мужской опыт, мужские ценности, способ осмысления и отношение к объекту анализа. И этот шаблон до сих пор существу ет и успешно работает42. Именно поэтому нередко исследователь ницы женщины, позволяющие себе быть женщинами в профессии, т. е. привносящие в нее свое видение, ценности и интерпретации скептически воспринимаются частью историков– традиционалистов, все еще, часто даже не подозревая того, пропо ведующих «мужскую историю». С приходом в историческую науку женщин была проведена переоценка поведения Марджери, вызван ная и потребностью защитить «свою» историю, что вполне вписы вается в феминисткую этику «сестринства», но и, что конечно важ нее, пониманием ее проблем в рамках гендерной истории более глубоким, чем это могли бы предложить исследователи–мужчины.

Однако при очеловечивании образ Марджери оказался не слишком красивым. Акцентирование ее несгибаемой воли и энер гии не могло скрасить очевидную вздорность характера и эгоизм, которые было трудно затушевать даже эксцентричностью мистика и героизмом борца. А углубленное изучение религиозных, литера турных и социальных практик эпохи способствовало все большему Влияние гендера на историческую профессию, а точнее ее маскулин ный характер, уже давно стал предметом критики женщин–историков, в част ности известного ученого Бонни Смит. См. Smith B. The Gender of History:

men, women, and Historical Practice. Harvard University Press, 2000 (1–th ed.

1998), esp. P. 3–4, 185.

Женщины в историографии ее укоренению в них и даже некоторой «обыденнизации». Инако вость эпохи и ее обычаев также не делала женщину, регулярно вступавшую в открытые распри с современниками, приятнее. Ис следователи оказались в ситуации конфликта между необходимо стью любить объект своего изучения, особенно если он(а) репре зентируется как носитель(ница) передовых ценностей (например, борец с патриархальным режимом) и ее не особо приятными чело веческими качествами, остающимися таковыми как с точки зрения средневековой, так и современной этики. Даже понимание того факта, что за этим восприятием стоит гендерная этика, предписы вающая женщине, что во времена Марджери, что сегодня, иные поведенческие нормы, не делает ее эмоционально привлекательнее.

Как представляется, разделение Марджери–автора и Марджери– героя замечательно решало именно эту проблему — негативные черты относились на долю героя, а неизвестный автор даже повы шал свой литературный статус, как впрочем и текст, превращаясь из (почти) безыскусного рассказа в искусную социальную критику.

Это решение не только способствовало душевному комфорту ис следователя, примиряя его с исследуемым (а фактически создавае мым им) героем, но позволяло, преодолев погрешности ранних фе министских авторов, тем не менее записать Марджери Кемп в зна чительных авторов эпохи и поддержать феминистскую традицию поиска великих женщин. Правда, при этом автор превращался в «вещь в себе», ведь других источников, способных пролить свет на личность женщины, помимо ее книги, не сохранилось.

Как ни парадоксально, но попытка, отправлявшаяся от восста новления назначения текста, в результате обернулась своей проти воположностью: если автор и героиня Марджери видела цель своей книги в передаче читателю ее «чувств» и «откровений», то отделе ние автора от героя именно их и превратило в «фикшн», доводя до логического завершения фактически всю историографическую тра дицию отделения текста от его назначения. Как для многих совре менников, так и потомков именно «чувства» и «откровения» ви зионерки оказались маловажными. Текст Марджери стал свиде тельством эпохи для социальных историков, шагом в развитии анг лийской литературы для специалистов в этой области, манифестом женского сопротивления репрессивному маскулинному режиму А. Г. Суприянович. Исчезновение Марджери Кемп… для женской истории, и большинство при этом твердо верило, что пытается «вернуть» женщине ее собственный голос. На фоне этих исследований специалисты по истории религии, обосновывавшие место визионерки, заметим, не самое выдающееся, в контексте ре лигиозной жизни ее времени, выглядели приличными консервато рами — собственно с критики их текстов и началось становление историографии «Книги» Марджери. В последующем к их исследо ваниям периодически прислушивались, не забывая при случае бро сить в них камень, но гораздо большую известность приобретали труды, укоренявшие «Книгу» Марджери в современность и ее про блемы. В этом ряду несомненно самым заметным и ярким было исследование Линн Стейли, соединившее высокий профессиональ ный уровень с запросами современной культуры.

Анализ историографии «Книги» Марджери Кемп неизбежно приводит к в общем далеко не новому вопросу о том, зачем мы изучаем тексты других эпох, что нужно от них современному чита телю и историку, и фактически о роли истории и историка в совре менном обществе. Хотя романтические представления о значимо сти прошлого для понимания современности давно были отягоще ны грузом постмодернистских сомнений, тем не менее, вне их ис тория как наука по-прежнему не имеет смысла и будущего, во вся ком случае, в своем современном виде. Уход ряда специалистов в текст и непризнание ничего кроме него делает сам этот текст соци ально бесполезным, как и его интерпретатора. По-видимому, до тех пор, пока историки будут искать в прошлом если не ответы, то хотя бы уроки, историография «Книги» будет продолжать обогащаться новыми интерпретациями, как и ее автор, возрождаться все в новых обличьях.

Суприянович Александра Геннадьевна кандидат исторических наук, старший научный сотрудник, руководитель Центра гендерной истории Институт всеобщей истории РАН Тел.: 7 (495) 938–53–91, E-mail: genderhistory@gmail.com




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.