WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИОГРАФИИ И. Е. РУДКОВСКАЯ ЖЕНЩИНЫ В ПОЛИТИКЕ В ТРАКТОВКЕ В. РОБЕРТСОНА И Н. М. КАРАМЗИНА Ключевые слова:

отечественная и английская историография XVIII в.;

В. Робертсон;

Н.М. Карамзин;

репрезентация власти;

женщины в политике Аннотация: В статье предпринят опыт компаративного анали за представленных Робертсоном и Карамзиным портретных ха рактеристик женщин–правительниц, в которых отразилось от ношение историков позднего Просвещения в проблеме леги тимности женского правления.

То внимание «к распространению и бытованию идей, а не только к их рождению»1, которое характерно для современной нау ки, настраивает на выявление волн влияния, расходившихся от крупнейших исторических произведений, пересекавших государст венные границы и создававших интеллектуальную атмосферу эпо хи. К числу таких произведений, без сомнения, принадлежит «Ис тория государства Российского» Н. М. Карамзина, как и труды его европейских предшественников, виднейших представителей англо шотландской историографической школы второй половины XVIII в., Д. Юма, В. Робертсона и Э. Гиббона. Произведения этих историков, известных как «Исторический триумвират Британии», являлись для Карамзина значимым образцом2. В основе данного исследования — тексты исторических работ Вильяма Робертсона Репина Л. П. Интеллектуальная история в человеческом измерении // Человек второго плана в истории. Вып. 3. Ростов–на–Дону, 2006. С. 12.

Карамзин Н. М. Письма русского путешественника. Л., 1984. С. 252– 254;

Рудковская И. Е. Н. М. Карамзин и англо-шотландская историографиче ская традиция второй половины XVIII в. // Вестник Томского государственно го университета. № 281. Серия «История. Краеведение. Этнология. Археоло гия». Март 2004 г. С. 142–148.

Женщины в историографии (1721–1793), и Н. М. Карамзина. «История Шотландии в царствова ние королевы Марии и короля Якова VI» Робертсона3 и «История государства Российского» Карамзина оказались поистине события ми для читателей, открывавших по ним для себя отечественную ис торию. Труд Робертсона, ставший первым крупным историческим произведением по истории Шотландии, был его первым историче ским исследованием и увидел свет в начале февраля 1759 г. Он был встречен публикой, по свидетельству его биографов, с таким безгра ничным одобрением, что уже в конце того же месяца пришлось на чать работу по подготовке второго издания4. А из-за выхода первых восьми томов «Истории государства Российского», как известно, Невский проспект опустел: все бросились читать Карамзина.

Для просвещенных современников В. Робертсона, родившего ся спустя шесть лет после смерти королевы Анны, женские правле ния были отдаленным прошлым: короли Георги из Ганноверской династии надолго заняли королевский престол, символически пред ставляя эпоху не только при отцах, но и при внуках и правнуках первых читателей «Истории Шотландии». Напротив, половина жизни Н. М. Карамзина пришлась на правление Екатерины II: его читатели хранили в памяти либо личные воспоминания, либо се мейные предания о длительной эпохе женских правлений в России предшествующего столетия. В данной работе предпринят опыт компаративного анализа представленных Робертсоном и Карамзи ным портретных характеристик женщин–правительниц, в которых отразилось отношение историков позднего Просвещения в пробле ме легитимности женского правления.

Успех «Истории Шотландии» у читателей позволяет судить о востребованности детально прорисованных Робертсоном образов женщин-правительниц, главных героинь его повествования, Марии Стюарт и Елизаветы Тюдор. Они, бесспорно, являются «канониче скими фигурами» на фоне огромного количества лиц (включая и Якова VI), которых правомерно отнести к персонажам «второго и третьего плана»5. Взаимообусловленность судеб Марии и Елизаве Robertson W. The history of Scotland during the reigns of Queen Mary and of King James VI // Robertson W. The works of W. Robertson in twelve volumes.

V. I – III. Edinburgh-London, 1819.

The life of Dr. Robertson // Robertson W. The works of W. Robertson. V. I.

Р. XXXVII–XXXVIII.

Репина Л. П. Указ. соч. С. 12.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… ты подтверждается структурой работы: их пути пересекаются в пя ти из восьми книг «Истории Шотландии»6. Очевидно, было бы преувеличением утверждать, что успехом своего первого истори ческого сочинения Робертсон обязан лишь образам английской и шотландской королев. Значимой была сама систематизация сведе ний по шотландской истории, ярким было воспроизведение внут риполитической борьбы, раскручиваемой политической элитой в контакте с элитами других европейских государств, интересен был акцент на балансе сил в Европе, часто нарушаемом, но подлежа щем восстановлению. Тем не менее, центральной сюжетной линией было противостояние, соперничество и взаимозависимость двух женщин-властительниц. С точки зрения современных исследовате лей, они оказались на политическом Олимпе в эпоху ранней мо дернизации, которой свойственно изменение кодов гендерного соз нания7. И сила, и слабость Елизаветы и Марии едва ли не в равной степени предопределили конкретику совершавшегося политиче ского процесса. По иронии судьбы, сын одной из них по воле дру гой уже в начале следующего, XVII столетия, встанет во главе Англии и Шотландии, объединенных монаршею властью.

На страницах «Истории Шотландии» нельзя не видеть слож ного взаимодействия трех временных пластов:

• ранней истории Шотландии (с древнейших времен до се редины XVI столетия), заложившей те стереотипы поведения и ценности, которые определяли поведение главных героинь и их современников;

• второй половины XVI столетия (до 1603 г.), когда разво рачивались события основной части книги8;

• середины XVIII столетия — времени создания книги.

Как отмечает Л. П. Репина, «историческая ситуация и события XVI века, и в том числе появление в результате династических ин цидентов во многих странах Европы государей женского пола и регенствующих матерей при несовершеннолетних монархах (Иза белла в Кастилии, Мария и Елизавета Тюдор — в Англии, Ма Robertson W. The history of Scotland. В. III–VII.

Зайцева Т. М. Королева Клод и герцогиня Сабина: к вопросу о гендер ной идентичности европейской правящей элиты в эпоху ранней модерниза ции // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. М., 2008.

Вып. 23. С. 227.

Robertson W. The history of Scotland. V. II–III. B. III–VIII.

Женщины в историографии рия Стюарт — в Шотландии, Екатерина Медичи и Анна Австрий ская — во Франции и др.) оставили яркий след в политической мысли этого времени». Резко негативному восприятию женского правления английскими пуританами и шотландскими кальвини стами противостояла позиция придворных авторов елизаветинско го времени, предлагавших различать королеву как персону и как воплощение власти (своеобразная концепция «расщепленной иден тичности» Джона Эйлмера)9.

Елизавета раньше Марии Стюарт появляется на страницах ис следования Робертсона и позже покидает его, будучи политиче ским долгожителем и, бесспорно, центральной фигурой европей ской политики своего времени. Сочетание осторожности и реши тельности, тщательного продумывания и быстрого, энергичного исполнения наложенных резолюций сделало правление Елизаветы, по словам Робертсона, замечательным10.

Правление Марии Стюарт не было первым женским правле нием в Шотландии в XVI в.: ему предшествовало правление ее ма тери, Марии Гиз, Qween Regent, в период малолетства («minority») Марии Стюарт (1542–1560). Подводя итоги этому периоду, Роберт сон признает Марию Гиз, умершую в разгар осады Эдинбурга французскими войсками, скорее инструментом, нежели причиной тех бедствий, которые обрушились на Шотландию в те годы. Ни одна принцесса, отметил историк, не обладала когда–либо досто инствами, более способными сделать ее управление знаменитым, а королевство счастливым11. Это замечание можно рассматривать как признание правомерности, возможной эффективности и даже ординарности женских правлений. Наделенная проницательно стью, тактом, неустрашимая и равно благоразумная, мягкая и гу манная, но без слабости, усердная в вере без фанатизма, поклонни ца справедливости, но без суровости, Мария Гиз, руководствуясь интересами родной ей Франции, пришла к печальному финалу: ее правление оказалось несчастным, а имя — ненавистным12.

Репина Л. П. От «домашних дел» к «делам государства»: гендер и власть в историческом контексте // Диалог со временем. М., 2007. Вып. 19.

С. 21–23.

Robertson W. The history of Scotland. V. I. B. III. P. 14.

Ibid. P. 20–21.

Ibid. P. 21.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… Наследница шотландского престола, Мария Стюарт, являлась на тот момент французской королевой, женой ставшего в 1559 г.

королем Франциска II, человека «слабого телосложения и посред ственного разума», над которым, благодаря обаянию своей красо ты, Мария Стюарт приобрела полную власть. Это привело к чрез мерное вмешательству Франции в шотландские дела. Политика в целом определялась родственниками жены, а не монаршей волей, поэтому известие о смерти правителя было воспринято шотланд цами с неподдающимися описанию выражениями радости13. В дан ном случае, власть слабого короля, представлена Робертсоном как непривлекательная альтернатива власти сильной женщины, кото рая в 1561 г. вступила на шотландский престол, покинув француз ское королевство, которое, по словам историка, «было единствен ной сценой в ее жизни, где ей улыбалась фортуна»14. С этого мо мента Мария Стюарт, ранее лишь изредка упоминавшаяся, пре имущественно наряду с королем («King and Qween», «Francis and Mary»)15, становится центральной фигурой повествования.

Именно в связи с событиями этого переломного в судьбе Ма рии года Робертсон дал сравнительную характеристику личных достоинств Елизаветы и Марии, в противостоянии которых, по его мнению, не последнюю роль играла ревнивая неприязнь Елизаве ты. Отмечая экстраординарные достоинства Елизаветы, Робертсон рассматривал как явные слабости ее внимание к одежде, заботли вость в плане выставления напоказ своих чар, ее любовь к лести.

Отсюда ощущение у Елизаветы уязвимости своей позиции, возни кающее с появлением на политическом горизонте Марии: заметно уступая Марии в красоте и изяществе, хотя и значительно превос ходя ее в политических способностях и в искусстве управления, она не могла не понимать, насколько Мария выигрывала от сравне ния с нею, а потому завидовала ей и ненавидела как затмившую ее соперницу16. Мария же, с его точки зрения, была самой привлека тельной женщиной столетия, к тому же молва о ее способностях соединялась «с благоприятным обстоятельством обладания уже одним королевством и перспективой достижения трона другого»17.

Ibid. P. 37, 39.

Ibid. P. 56.

Ibid. P. 25–26, 34–36.

Ibid. P. 54.

Ibid. P. 8.

Женщины в историографии Это позволило Робертсону не без иронии заметить, что не было в этот век события, сильнее возбуждавшего политические опасения и ревность, дававшего рост более противоречивым интригам, нежели замужество шотландской королевы18. Историк, проанализировав рассматривавшиеся Елизаветой различные варианты решения судьбы Марии, выделил личное влияние, красоту, манеры, страда ния последней, вызывавшие восхищение и сочувствие, в качестве тех факторов, которые, помимо происхождения от их общего пред ка, Генриха VII, могли, как опасалась Елизавета, склонить англи чан поддержать претензии Марии на английский престол19. Леги тимация, таким образом, могла иметь место при наличии признаков традиционной легитимности, дополняемой харизмой претендентки.

Позднее, подводя итог ее жизненному пути, Робертсон снова ак центировал внимание читателей на незаурядной красоте Ма рии Стюарт, подробно описав ее внешность, музыкальность, уме ние танцевать и т. д.20, что, вероятно, должно было сделать его ис торический труд более привлекательным для читающей аудитории.

Внешне в политической практике Елизаветы меньше проявле ний стереотипов женского поведения. Властные полномочия, воз ложенные судьбой на ту и другую героиню, вынуждали их вы страивать сложную роль, основанную на непростом сочетании на чал, которые воспринимались в обществе как мужские и женские, что особенно заметно в критических ситуациях, неожиданно трансформировавших привычные линии поведения. Ряд жестких решений твердо державшей бразды правления Елизаветы (арест, заточение, казнь Марии Стюарт) определялись, по Робертсону, скорее ее женской природой, а претензии шотландской королевы на английский престол использовались как повод для устранения соперницы. В этом его позиция расходилась с трактовкой Д. Юма, который в своей «Истории Англии» отметил, говоря о событиях еще только 1559 г., что, будучи информирована о претензиях мужа Марии Франциска II на английский престол, Елизавета начала рас сматривать и его, и королеву как своих смертельных врагов21.

Ibid. P. 89.

Ibid. B. V., P. 260–262.

Ibid. V. III, B. VII, P. 68–69.

Hume D. The history of England from the invasion of Julius Caesar to the revolution in 1688. V. I–VIII. L., 1862. P. 309.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… Более женственная Мария Стюарт, в которой Робертсон пред лагал видеть «приятную женщину скорее, нежели королеву»22, про являла в то же время в экстремальных ситуациях поистине мужское самообладание, утрачивая его в периоды относительного спокойст вия. Робертсон ярко обрисовал обстоятельства последних дней, ча сов жизни обеих королев, отчетливо расставляя смысловые акценты.

Сполна вкусившая власть, Елизавета умирала, как слабая женщина, мучительно вспоминавшая казненного за два года до ее смерти гра фа Эссекса23. Нельзя не отметить, что особенности предсмертного поведения Елизаветы могли трактоваться и иначе: Д. Юм, например, видел в этом преимущественно следствие болезни и старости24.

Смерть же Марии Стюарт, в трактовке Робертсона, была смер тью королевы, всем своим поведением подчеркивавшей неправед ность лишения ее престола. Утрата власти оттеснила на второй план личные привязанности, что нашло отражение в ее последних словах, адресованных сыну, в пользу которого ее вынудили от речься. По просьбе Марии А. Мелвилл, направлявшийся в Шот ландию, должен был передать Якову VI, что она не сделала ничего во вред его королевству, его чести или его правам, и что Бог про стит всех тех, кто жаждал, без причины, ее крови25.

Презумпция равноценности мужского и женского правления в труде Робертсона подтверждалась и анализом уходящей в глубь веков истории прецедентов, свидетельствовавших о постоянных проблемах с обретением власти, характерных и для представителей сильного пола. Подтверждением тому служили, в частности, пе риоды регентства при малолетних принцах, которым затем не все гда удавалось добиться усиления королевской власти (см., напр., описание «minority» Давида II, Якова II, Якова V)26. В первом томе «Истории Шотландии» Робертсон акцентировал внимание читате лей на том, что «из шести наследных принцев от Роберта III до Якова VI ни один не умер естественной смертью и minority в тече ние этого времени были дольше и чаще, нежели когда-либо случа лись в любом другом королевстве»27. Речь в данном случае шла о Robertson W. The history of Scotland. B. VII. P. 67.

Ibid. B. VIII, Р. 180–182.

Hume D. The history of England. P. 352.

Robertson W. The history of Scotland... B. VII. P. 62– 66.

Ibid. V. I. B. I. P. 35–38.

Ibid. P. 33–34.

Женщины в историографии периоде с 1390 по 1542 гг. Таким образом, даже информация о пе риодах, представленных исключительно правителями–мужчинами, способствовала закреплению в общественном сознании возможно го гендерного равенства в политической сфере.

О толерантности позиции В. Робертсона свидетельствует и то обстоятельство, что он не воспользовался в «Истории Шотландии» слабостями той и другой героини для формулирования вывода о преимуществах мужского правления, хотя, наступившая в Соеди ненном Королевстве после смерти в 1714 г. слабой королевы Анны эпоха мужских правлений, казалось бы, давала повод для подобных рассуждений. Возможно, это отчасти объяснялось политической индифферентностью королей Ганноверской династии. Подход ис торика — не только отражение сложившейся в Европе XVI в. прак тики престолонаследия, расходившейся с преобладавшими негати вистскими теориями относительно женского правления, но и пози ция, предопределенная системой ценностей человека эпохи Про свещения.

Вывод о том, что для Робертсона участие женщин в политике не представлялось экстраординарным, подтверждает и анализ тек ста наиболее известного его труда «История государствования им ператора Карла V». Воссоздавая обстоятельства примирения глав ного героя с Франциском I и отметив, не без иронии, что «две женщины вознамерились доставить Европе вожделенное для нея благо», Робертсон тем не менее подчеркнул, что выступившие ми ротворцами Луиза Савойская и Маргарита Австрийская «обладали глубокими познаниями в делах государственных, совершенно зна ли тайны своих Дворов»28.

Участие женщин в делах управления не было явлением ис ключительным и для Карамзина: выросший, сформировавшийся как личность в эпоху Екатерины II, ориентировавшийся на дости жения исследователей англо-шотландской исторической школы, трудами Робертсона показавшей возможный блеск и величие жен ского правления, историк в данном отношении также следовал ду ху и букве века Просвещения29.

Робертсон В. История государствования императора Карла V. Т. I.

М., 1839. С. 22–23.

Рудковская И. Е. Политический мир Древней Руси в главном труде Н. М. Карамзина // Диалог со временем М., 2006. С. 12–54.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… Поскольку авторский вариант структурирования текста позво ляет представить общий контур приоритетов исследователей, ком паративный анализ работ В. Робертсона и Н. М. Карамзина следует начать с вариантов гендерного дискурса, выведенных на уровень оглавлений. Сопоставление получаемых таким путем данных с ин формацией из основного текста позволит выявить то общее и осо бенное, что присуще их подходам к проблеме. В данном случае представляется более корректным сопоставить структуру главных трудов историков, где, в отличие от «Истории Шотландии», доми нируют мужские правления.

Таблицы позволяют говорить о большем внимании Карамзина к фактам рождения и, особенно в силу практики престолонаследия, смерти представительниц политической элиты. Рубрики, фикси рующие рождение или кончину в «Истории» Карамзина, характерны в основном для томов, посвященных Московскому царству с его единственной династией, в отличие от томов по удельному периоду.

Вероятно, дробность политического пространства, обуславливая множественность образов женщин, принадлежавших к политически активному слою древнерусского общества, не позволила Карамзину выделить после княгини Ольги и вплоть до Софьи Палеолог тех, чья кончина воспринималась бы как социально значимое явление, дос тойное особой рубрики в истории государства. Робертсон же, вос создавая изобиловавшую династиями общеевропейскую историю, считал уместным привлечь внимание лишь к тем фактам рождения и смерти, которые влияли на складывавшийся баланс сил в Европе, и которые, как в случае смерти Изабеллы, были связаны с завещанием, с проблемой наследования престола, что также нашло отражение на уровне оглавления30.

Не подлежит сомнению преимущественное внимание и шот ландского, и российского историков к проблеме брачных союзов. В оглавлении труда В. Робертсона один из браков (императора Макси милиана и наследницы Бургундского дома) выделен в числе трех важнейших происшествий, обусловивших «умножение связей между Европейскими народами», наряду с вторжением Карла VIII в Ита лию и Камбрейским союзом31. Что касается «Истории» Карамзина, в трех ее томах, наряду с фиксацией конкретных браков, были даже Робертсон В. История государствования императора Карла V. Т. II.

Кн I.

Там же. Т. I. С. XVIII.

Женщины в историографии введены обобщающие рубрики («Брачные союзы», «Браки», «Союзы и браки»), как некий итог за определенный период32. Предопреде ленный спецификой удельного периода рекорд был установлен в III главе III тома: здесь дважды фигурировали «Браки» и упомянут единичный брак («Княжна Евфимия за Греческим Царевичем»).

Помимо вариантов, внесенных в таблицу 2, в оглавлениях «Ис тории» Карамзина встречаем и единичные рубрики: «Брачное цело мудрие», «Жены и дети», «Женолюбие»33, «Древнейшее описание Княжеской свадьбы»34, «Великокняжеская свадьба»35. Непосредст венно в тексте «Истории государства Российского» Карамзин при водил данные, знакомившие читателей с географическими приори тетами династических браков Руси. Максимум упоминаний о них (34) приходится на второй том, причем они абсолютно преоблада ют над браками внутри рода Рюриковичей (5).

Как следует из таблицы 3, приоритеты по нисходящей вы страивались так: Польша — 7, Венгрия — 6, Византия — 5, Герма ния — 4, Швеция, Норвегия, Половецкая земля — по 2, Англия, Франция, Дания, Моравия, Абхазия, Вендская держава — по 1.

Что касается брачных союзов государей с их подданными, то Карамзин отчетливо сформулировал отношение к ним, отметив, в связи с женитьбой Василия III на Соломонии, что политика такие браки осуждает, причем «особенно в Правлениях Самодержав ных», так как «свойственники требуют отличия без достоинств, милостей без заслуг»36. Рассуждая о причинах и последствиях пер вого брака Василия III, Карамзин выделил и благие намерения, по буждавшие к его заключению, и его негативное отложенное влия ние на судьбу России. Он предполагал, что, возможно, Иоанн III, заключая этот брак, «лучше хотел вступить в свойство с простым Дворянином, нежели с Князем или с Боярином», с их претензиями и амбициями. Но в отдаленной перспективе произошло то, чего «мудрый Иоанн не предвидел»: «сей брак, приблизив Годуновых, ее родственников, ко трону, будет виною ужасных для России бед ствий и гибели Царского Дома!»37.

Карамзин Н. М. История государства Российского. М., Т. II. Гл. II, VI, X, XVI;

Т. III. Гл. III;

Т. IV. Гл. VI, X.

Там же. Т. I. Гл. III, IX.

Там же. Т. VI. Гл. VII.

Там же. Т. VII. Гл. IV.

Там же. Т. VI. М., 1998. С. 204.

Там же. С. 205.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… Таблица 1. Женщины в политике (по оглавлению главного труда В. Робертсона) История государст- Т. 1 Т. 2 Т. 3 Т. вования императора Отд. I - III Кн. I - IV Кн.V – IX Кн. X – XII Карла V /1 / рождение / кончина 1 3 браки качества личности 3 дипломатическая мис сия 1 2 правление Таблица 2. Женщины в политике (по оглавлению главного труда Н.М. Карамзина) I II III IV V VI VII VIII IX X XI XI История I государства Российского /1 /2 /1 /2 /2 1/ рождение / кончина 3 7 3 5 1 5 2 1 7 1 браки 1 1 2 1 1 1 качества личности 1 дипломат.

миссия правление Из текстов двух «Историй» очевидно, что, при несомненном интересе, отношение к проблеме брачных союзов у Робертсона и Карамзина заметно отличалось. Для Робертсона браки были значи мы прежде всего как фактор, способствующий складыванию систе мы международных отношений. Карамзин же, признавая значимость таких союзов, отнюдь не считал их политическую мотивацию соот ветствующей этическим нормам: под 1094 годом, в рубрике «Брак Святополков», он писал, что этот князь, не имея «счастия воинско го», «надеялся иным способом обезоружить Половцев, и женился на дочери их Князя Тугоркана», отметив далее, что «сей родственный союз… мог быть оправдан одною государственною пользою»38.

Там же. Т. II–III. М. 1991.С. 68.

Женщины в историографии Таблица 3. Династические браки Руси XI — сер. XII вв.

(по материалам II–го тома «Истории государства Российского») Данные о женихе / невесте Данные о женихе / невесте из из рода Рюриковичей иноземцев Святополк дочь польского короля Болеслава Ярослав Ингигерда (Анна), дочь шведского короля Олафа Мария (Доброгнева), дочь Вла- Польский король Казимир димира Елисавета, дочь Ярослава Норвежский принц Гаральд Анна, дочь Ярослава Французский король Генрик I Анастасия, дочь Ярослава Венгерский король Андрей I Владимир Мономах Гида, дочь английского короля Гаральда Изяслав, сын Ярослава сестра польского короля Казимира сестра Ярослава польский король Казимир Всеволод, сын Ярослава Византийская (греческая) царевна Вячеслав, сын Ярослава Ода, дочь Леопольда, графа Штадского (Германия) Игорь, сын Ярослава Кунигунда, Орламиндская графиня (Германия) княжна российская польский король Болеслав II Агнесса (Адельгейда), дочь Все- маркграф Штаденский (Германия) волода Она же Генрик IV, германский император Евпраксия, дочь Изяслава Сын польского короля Болеслава II Святополк дочь половецкого князя Тугоркана Сбыслава, дочь Святополка польский король Болеслав Кривоустый Передслава, вторая дочь Свято- сын венгерского короля Коломана, (Ладислав или полка Николай) дочь Володаря, племянница Ва- византийский царевич (Андроник или Исаакий) силька Евфимия, дочь Мономаха венгерский король Коломан Мария, дочь Мономаха византийский царевич Леон Андрей, сын Мономаха внучка половецкого князя Тугоркана Мстислав, сын Мономаха и Гиды Христина, дочь шведского короля Инга Стенкиль сона Мальфрида, дочь Мстислава норвежский король Сигурд она же датский король Эрик Эдмунд Ингеборг, дочь Мстислава король ободритов Канут Святой третья дочь Мстислава византийский царевич Алексий Борис, сын Евфимии, дочери родственница византийского императора Мануила Мономаха князь новгородский Святополк родственница богемского короля Евфросиния, сестра вел. князя венгерский король Гейза Изяслава Владимир, сын Мстислава дочь Бана, родственника венгерского короля Гейзы великий князь Изяслав княжна абазинская (Абхазия) дочь Ярослава, князя галицкого венгерский король Стефан III И. Е. Рудковская. Женщины в политике… Стоит отметить также внимание того и другого историка к не состоявшимся бракам, тем более что интерес к ним, как к самостоя тельной проблеме, недавно обозначился в гендерных исследовани ях39. Для Робертсона значимость несостоявшихся браков, даже когда «оба Государя никогда и не помышляли об них за-правду», опреде лялась тем, что сватовство «подало повод ко многим взаимным изъ явлениям доброжелательства»40. Как значимый элемент государст венной политики, и международной, и династической, рассматривал их и Карамзин. Он вводил в достаточно пространный нарратив, по священный этим событиям, собственную этическую оценку проис ходящего, причем не только с точки зрения сиюминутной диплома тической игры, но и с позиции сложившейся практики династиче ских браков в России и в Европе. Характеризуя намерение Ива на Грозного «еще более укрепить дружественную связь с Елизаве тою» женитьбой на знатной невесте из Англии, Карамзин оставил интересные замечания, позволяющие судить о том, что для Карам зина был вполне сопоставим аморализм российского правителя и английской королевы, по крайней мере, в области матримониальных проектов. Именно об этом свидетельствует, думается, его тезис, об ращенный к читателям «Истории государства Российского»:

«Дочь Генрика VIII, мужа шести жен, не дивилась, что царь, имея супругу, ищет другой;

но хотела заблаговременно, торжественным договором, утвердить права будущей царицы и детей ее»41.

Иоанн же не оставил свой замысел даже в связи с рождением царевича Дмитрия, «столь несчастного для себя и России, невинно го виновника долговременных злодейств и бедствий»42.

Если в матримониальных планах Ивана IV, согласно тексту Ка рамзина, преобладали виды укрепления международных связей, то в намерении Бориса Годунова «доставить счастье Ксении и выгоды государству супружеством с герцогом Иоанном» историк усматри вал, прежде всего, стремление укрепить династию, «таким союзом Лабутина Т. Л. «Несостоявшийся брак». Матримониальные прожекты русских царей в XVI–XVII веках // Диалог со временем. Вып. 23. С. 266–281.

Робертсон В. История государствования императора Карла V. Т. III.

М., 1839. С. 129–130.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. IX. СПб., 1831.

С. 489.

Там же.

Женщины в историографии возвысить блеск своему Дому в глазах бояр и князей российских, которые еще недавно видели Годуновых ниже себя»43. В то же вре мя, Карамзин настойчиво повторял, что царь хотел и счастия Ксе нии44, что, вероятно, следует рассматривать как признание большего, с его точки зрения, соответствия планов Бориса этическим нормам, в связи с убежденностью историка в том, что перспектива женского счастья в браке есть необходимое условие его заключения.

Акцент на этическом аспекте истории обусловил и внимание Карамзина к личностным качествам представительниц политической элиты, чье поведение, в силу особого положения в обществе, форми ровало модели нравственного либо безнравственного поведения. В связи с этим в оглавление вынесены свойства женщин, принадле жавших к правящей династии: «Мудрость Ольгина», «Добродетель супруги Донского», «Добродетели Анастасии», «Злонравие супруги Иоанновой»45. В оглавлении труда Робертсона тоже встречаются определения, внешне сходные с теми, что дает Карамзин, но они, как правило, фиксируют некий процесс: «Заботливость Изабеллы о сво ей дочери», «Умственное расстройство Изабеллы увеличивается», «Жена Падиллы мужественно защищает Толедо»46.

Отмеченные в структуре труда Карамзина события из облас ти «женской» дипломатии определялись деятельностью исключи тельно зарубежных современниц российских княгинь и цариц — жены крымского хана Менгли-Гирея Нурсултан47, королевы Ели заветы48. Дипломатия последней фигурировала и в оглавлении труда В. Робертсона: историк выделил и то обстоятельство, что дружества Елизаветы ищут короли Генрих и Филипп, и «Виды Елизаветы», и то, что она «уполномочивает своих посланников вести мирные переговоры»49.

Европейский масштаб труда Робертсона предопределил воз можность включения в оглавление и совместных усилий Изабеллы и Фердинанда по распространению власти Испанских Королей, и мер Марии, направленных на то, чтобы «ниспровергнуть Протес Там же. Т. XI. СПб., 1831. С. 46.

Там же. С. 46, 56, 57.

Там же. Т. I. Гл. VII;

Т. V. Гл. II;

Т. VIII. Гл. III;

Т. IX. Гл. I.

Робертсон В. История государствования... Т. II. Кн. I, III.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. VII. Гл. II.

Там же. Т. IX. Гл. III, VII.

Робертсон В. История государствования... Т. IV. Кн. XII.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… тантскую Веру в Англии»50, тогда как Карамзин обозначил в оглав лении как собственно правление только княжение Ольги51. Правда, его значимость, точнее, сам факт его существования ставился под вопрос в начальных строках восьмого тома. Карамзин, не считая нужным ввести в оглавление рубрику, посвященную правлению Елены Глинской, тем не менее подчеркнул здесь исключительность правления «юной жены и чужеземки, литовского ненавистного ро да». Историк позволил себе в данном случае допустить возмож ность изъятия первого женского правления из отечественной исто рии, говоря: «если исключим древнюю, почти баснословную Оль гу»52. Текст «Истории» свидетельствует, тем не менее, о том, что полулегендарное правление той, которую он буквально через не сколько строк назвал «бессмертною супругою Игоря»53, оценива лось им выше, чем все предшествовавшие мужские правления, ибо «Великие Князья до времен Ольгиных воевали: она правила Госу дарством»54 и «мудрым правлением доказала, что слабая жена мо жет иногда равняться с великими мужами»55.

Говоря «может иногда», историк признавал, скорее, проблема тичность закрепления феномена женских правлений на Руси в силу специфики положения женщины в традиционном славянском об ществе, где жены считались «совершенными рабами»56, а не экст раординарность женских правлений вообще. Уже текст первого крупного исторического произведения Карамзина — «Историче ского похвального слова Екатерине II» — содержал свидетельства убежденности Карамзина в возможности для женщин правительниц попасть в число тех «любимцев Неба», которые «ре шат судьбу человечества»57. В «Истории государства Российского», подводя итоги кровавому царствованию Ивана Грозного, историк поставил Екатерину II, вместе с Петром Великим и подразумевав Там же. Т. I. Отд. III;

Т. IV. Кн. XI.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. I. Гл. VII.

Там же. Т. VIII. СПб., 1831. С. 2. Вероятно, Карамзин неявно исполь зовал здесь аргументацию представителей скептической школы для расшире ния пространства диалога с читателем в тексте «Истории».

Там же.

Там же. Т. I. М., 1989. С. 129.

Там же. С. 102, 120.

Там же. С. 129, 102, 120, 65.

Карамзин Н.М. Сочинения. Т. 1. СПб., 1848. С. 275.

Женщины в историографии шимся, так как «История не любит именовать живых», Алексан дром I, в ряд тех правителей, которых выстрадала Россия в эпоху царя-мучителя, тех, кто явился «в лучшие времена»58.

Общий итог правления Ольги, подведенный Карамзиным, зву чал афористично: «Предание нарекло Ольгу Хитрою, Церковь Святою, История Мудрою»59. В ее правлении и деятельности Ка рамзин выделил два периода, судя по контексту, одинаково ценные для истории: период утверждения внутреннего порядка государст ва;

и эпоху славы ее в нашей Церковной Истории»60.

Высота первого периода, по Карамзину, определялась тем, что, учреждая «порядок в Государстве обширном и новом», Ольга «умела соблюсти тишину в стране своей и мир с чуждыми до со вершенного возраста Святослава»61. В связи с «местью неумоли мой», открывшей период княжения Ольги, Карамзин сформулиро вал один из своих наиболее значимых принципов, касавшихся про блемы личности в истории: «мы должны судить о Героях Истории по обычаям и нравам их времени»62. Самой, пожалуй, важной осо бенностью ее правления Карамзин считал то, что она «не писала, может быть, законов, но давала уставы, самые простые и самые нужнейшие для людей в юности гражданских обществ»63. Здесь, по сути, сформулирован еще один важнейший принцип, без учета ко торого, по Карамзину, нельзя адекватно подвести итоги тому или иному правлению, оценить реформаторскую деятельность Героев истории: принцип соответствия реформ в законодательной, управ ленческой сфере уровню правового, гражданского развития обще ства. Значимым, полагал историк, было и то, что при Ольге Россия «стала известною и в самых отдаленных странах Европы»64.

Второй период у Карамзина оставлен хронологически откры тым, поскольку, «сделавшись ревностною Христианкою», Ольга служила «убедительным примером для Владимира и предуготовила торжество истинной Веры в нашем отечестве»65. Историк тщательно Он же. История государства Российского. Т. IX. С. 503–504.

Там же.

Там же. С. 123.

Там же. Т. I. С. 129.

Там же. С. 122.

Там же. С. 129.

Там же.

Там же. С. 130.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… сопоставил в примечаниях свидетельства источников о ее крещении, о нетленности ее мощей66, он регулярно обращался к образу княгини Ольги на протяжении всего текста «Истории». «Век Ольгин» высту пал в роли некой точки отсчета67, «послы Ольгины» оказывались актуальны в связи с ростом международного престижа государства Российского68, гроб Ольгин упоминался как утраченный, священный для Россиян памятник69. Особенно важными представлялись исто рику события на псковской земле, описанные «летописцем Ольги ной родины»70: «знаменитая отчизна Святой Ольги»71, «Ольгин град»72 выступали в тексте «Истории государства Российского» по истине как место памяти, как символическая репрезентация истори ческого прошлого73. Ее образ, наряду с образом Екатерины II, дол жен был способствовать закреплению в сознании читателей «Исто рии государства Российского» представления, как минимум, о воз можности позитивного взгляда на проблему женских правлений.

Неоднократно упоминались в оглавлениях Софья Палеолог74, Елена Глинская75, Царица Ирина76, царица–инокиня Марфа, мать царевича Дмитрия77. Несколько раз выходили на уровень оглавлений имена представительниц политической элиты в связи с пострижени ем78, есть упоминания об их заключении79, ссылке80 или прощении81.

Абсолютное лидерство по числу упоминаний в оглавлении принадлежит Марине Мнишек: «Путешествие воеводы Сендомир ского с Мариною», «Въезд Марины в столицу», «щадят Марину», Там же. С. 270–272, 294.

Там же. Т. VI. С. 119.

Там же. 128.

Там же. Т. IV. М., 1992. С. 12.

Там же. Т. VII. С. 45.

Там же. С. 20;

Т. V. М., 1993. С. 193;

Т. XI. С. 143.

Там же. Т. IX. С. 403.

Репина Л. П. Память и историописание // История и память. Истори ческая культура Европы до начала Нового времени. М., 2006. С. 23.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. VI. Гл. II, VI, VII.

Там же. Т. VIII. Гл. I.

Там же. Т. X. Гл. II, III.

Там же. Т. Т. XI. Гл. IV.

Там же. Т. VII. Гл. III;

Т. IX. Гл. I;

Т. X. Гл. III;

Т. XI. Гл. IV.

Там же. Т. VI. Гл. VI.

Там же. Т. X. Гл. I.

Там же. Т. VIII. Гл. II.

Женщины в историографии «Гордость Марины», «Марина и Мнишек у Самозванца», «Высо комерие Марины», «Бегство Марины», «Марина в Калуге», «Умы сел Заруцкого и Марины»82. Учитывая резко негативную оценку, данную ей Карамзиным в тексте «Истории», можно рассматривать посвященные ей строки как своего рода этический эпицентр ген дерного дискурса. Величавшаяся «саном театральной царицы», «срамная вдова двух обманщиков», которая «хотела жить или уме реть царицею», в отчаянии не теряя ни ума, ни властолюбия, «бес стыдная Марина с своею поруганною красотою»83 противопостав лена Карамзиным царицам, названным им истинно благоверными и добродетельными. Историк явно разделял резко негативное отно шение современников происходивших в Московском царстве со бытий к тому, что Марина, «Польская Шляхетка», была удостоена еще до брака с Лжедмитрием царского венчания, «величия неслы ханного и не доступного для самих цариц, для Анастасии, Ирины и Марии Годуновой»84.

Анализ основного текста главного труда Карамзина, соотнесен ный с его структурой, как видим, дает возможность приблизиться к пониманию смысловых акцентов, расставлявшихся историком. Ос новные варианты гендерного дискурса непосредственно в тексте «Истории государства Российского» систематизированы в предла гаемой таблице. Как следует из таблицы, в «Истории государства Российского» упоминания о тех или иных представительницах пре красного пола абсолютно преобладали над сколько-нибудь развер нутыми их характеристиками. Принадлежность к политической эли те определяла лишь частоту упоминаний. Как правило, эти упоми нания не бы ли связаны с какой-либо политической миссией, еще реже женщинам удавалось влиять на принимаемые решения.

Значимой политической миссией представлена Карамзиным деятельность матерей малолетних князей по отстаиванию их права на княжение. Карамзин отметил переговоры, которые вела мать Да ниила Галицкого с Государем Венгерским, Королем Галиции Андре ем, позитивно оценил ее решение удалиться «от света в тишину мо настырскую» только после того, как она увидела его «уже способно го править землею, обуздывать вельмож, смирять неприятелей»85.

Там же. Т. XI. Гл. IV;

Т. XII. Гл. I, II, III, V.

Там же. Т. XII. СПб., 1831. С. 150, 315–316, 219.

Там же. Т. XI. С. 308.

Там же. Т. II–III. С. 417, 419, 457.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… Заметным представлялся ему и вклад в становление государства Со фьи Палеолог, чей ум «в самых важных делах государственных» и полезные советы имели особый вес для Ивана III86. Царица Ирина, утвердившая «союз между царем, неспособным властвовать, и под данным, достойным власти»87, «злым властолюбцем, коему она ука зала путь к престолу»88, получила, по словам историка, после смерти царя Федора статус «дотоле беспримерный», ведь «мать Иоаннова, Елена, властвовала только именем сына-младенца: Ирине же отдава ли скипетр Мономахов со всеми правами самобытной, неограничен ной власти»89. Именно она, признанная историком первой держав ной царицей России, «настояла решительно», «вторично велела» Бо рису Годунову исполнить волю народа90.

Таблица 4. Женщины в политике в «Истории государства Российского» Варианты гендер- I II III IV V VI VII VIII IX X XI XII ного дискурса в основном тексте «Истории» Общие характери- 1 1 1 1 стики положения женщин в семье Упоминания жен- 4 34 10 22 10 21 5 4 8 щин в связи с дина стическими браками (в том числе не состоявшимися) Упоминания жен- 5 10 13 10 4 3 3 2 1 щин в связи с браками внутри рода Рюриковичей (не Упоминания 29 42 32 40 55 24 27/ 39/ 31/ 30/ 17/ связанные с брака- /9 /1 /1 12 4 3 12 ми) представитель- 9 ниц отечественных / иноземных знатных родов (династий) Упоминания о 3 14 11 7 17 6 4 11 9 11 женщинах, не имевших отноше ния к княжеским Там же. Т. VI. С. 199.

Там же. Т. X. СПб., 1831. С. 9.

Там же. Т. XI. С. 133.

Там же. Т. X. С. 241.

Там же. С. 260;

Т. XI. С. 6.

Женщины в историографии семьям Упоминания о 2 13/1 1/- 6/- 10 8 2 2 1 6/ женщинах в анали- / / зируемых средне- вековых текстах / как авторов текстов Упоминания о 1/ 1/- 1 1 9 женщинах как жерт- вах убийств/ выну жденных само убийств Упоминания жен- 4 2 1 5 2 щин в связи с выполнением отдельной полити ческой миссии Характеристики в 4 2 1 связи с влиянием женщин на прини маемые решения / Характеристики 1 1/ 1 1/ 2 3/3 2/8 1/6 упоминания в связи 1 с самостоятельной ролью женщин в политике Намечена Карамзиным, в связи с рождением Феодосии, доче ри Федора Иоанновича, и проблема наследования престола по жен ской линии. Отметив, что перспективы престолонаследия стали предметом оживленных обсуждений, в ходе которых «любопытные спрашивали», должна ли Феодосия наследовать, ведь «Россия ни когда не имела жен венценосных по наследию», Карамзин воспро изводит важнейшую дилемму: «не лучше ли уставить новый закон, чем осиротеть престолу»91. Однако, хотя эти «вопросы затрудни тельные беспокоили, как вероятно, и Годунова», прецедент был исчерпан со смертью младенца92, и историк предоставил читателю возможность самостоятельно размышлять над возможными реше ниями споров конца XVI-го столетия.

Но попытки представительниц, не имевших отношения к кня жескому слою, т. е. не поставленных в ситуацию, где вмешательст во в дела политические обосновывалось социальным статусом, оценивались историком иначе. Наиболее заметно это в его отзывах Там же. Т. X. С. 177.

Там же.

И. Е. Рудковская. Женщины в политике… о Марфе Борецкой, которая, «вопреки древним обыкновениям и нравам Славянским, которые удаляли женский пол от всякого уча стия в делах гражданства, жена гордая, честолюбивая», «предпри яла решить судьбу отечества»93. Делавшая с друзьями своими «что хотела в Новегороде», она воспринималась народом как главная виновница «сей бедственной войны»94. Ее политическая актив ность, по Карамзину, не соответствовала политическим нормам, традициям эпохи, другими словами, не была легитимной.

С несомненной симпатией Карамзин характеризовал зарубеж ных правительниц, которых считал действительно достойными вла сти. Позитивно оценил историк независимость политики героини «Истории Шотландии» английской королевы Елизаветы, подчерки вая, что «напрасно короли польский и шведский» убеждали ее «не способствовать выгодами торговли могуществу опасной России»95.

Упоминая о ее кончине, Карамзин признавал королеву «столь зна менитой в летописях британских, достопамятной и в нашей истории долговременною приязнию к России»96. О «славной Тамари», гру зинской царице, знаменитой супруге Георгия Андреевича Боголюб ского97, он писал:

«Сия Тамарь славилась победами, одержанными ею над Пер сиянами и Турками;

завоевала разные города и земли;

любила Науки, Историю, стихотворство, и время ее считалось зла тым веком Грузинской Словесности»98.

Труды В. Робертсона и Н. М. Карамзина, как видим, объеди няет серьезный интерес к проблеме женских правлений, введение гендерного дискурса в структуру исследований, отсутствие следов гендерной дифференциации в трактовке специфики европейского престолонаследия, позитивное отношение к перспективам участия женщин в политике. «История Шотландии», как и «История госу дарствования императора Карла V», помогала читателям осмыс лить проблему родственных связей представителей европейских династий в качестве неисчерпаемого источника внешних и внут ренних конфликтов, независящих от личных достоинств или недос Там же. Т. VI. С. 18.

Там же. С. 23, 29.

Там же. Т. IX. С. 154.

Там же. Т. XI. С. 82.

Там же. С. 71.

Там же. Т. VI. С. 431.

Женщины в историографии татков отдельных их представителей или представительниц. Эту линию, опираясь на другой корпус фактов, продолжил и Карамзин.

Конечно же, как пресвитерианский священник, Робертсон не мог не видеть большей значимости проблемы религиозного проти воборства по сравнению с проблемой предпочтительности насле дования по мужской или женской линии. Противостояние Елизаве ты как сторонницы реформированной церкви и ревностной като лички Марии воссоздавалось им на фоне тех побед и отступлений, которые привнесла в жизнь шотландцев Реформация. Для Н. М. Карамзина гендерный дискурс конечно тоже не мог быть са моцелью, он — всегда в контексте трансформации отечественной государственности, и те или иные оценки причастных к политике женщин опосредованы перспективами происходивших перемен.

Отмеченные выше расхождения в подходах двух историков, представляется, были обусловлены как спецификой европейской и российской политической культуры, так и влиянием на становле ние Карамзина-историка этики И. Канта99, усиленным в «Истории государства Российского» реакцией на гуманитарную катастрофу периода Французской революции, о которой он писал в «Историче ском похвальном слове Екатерине II», подчеркивая, что «неопи санные нещастия были жребием Франции»100.

Несмотря на то, что XIX в. и в Великобритании, и в России, отмечены признанной маскулинизацией публичной сферы, «при вивка» эпохи Просвещения не могла не оставить следа. Через про изведения других историков, исследовавших иные политические реалии, позитивный гендерный дискурс исподволь менял систему ценностей все расширявшегося образованного общества, способст вуя восприятию читателями женских правлений как нормы, как приемлемой альтернативы абсолютному преобладанию мужчин в качестве homo politicus.

Рудковская Ирина Евгеньевна Кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и социальных наук Томский государственный педагогический университет Тел.: 7 (3822) 52–84–04, E-mail: iri-rudkovskaya@sibmail.com Рудковская И. Е. Идеи И. Канта в историческом творчестве Н. М. Ка рамзина // Историческая наука на рубеже веков. Т. I. Томск, 1999. С. 73–79.

Карамзин Н. М. Сочинения. Т. 1. С. 312.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.