WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

А.П. СКОРИК, Р.Г. ТИКИДЖЬЯН ПЕРЕХОД К НЭПУ В ПРОБЛЕМНОМ ПОЛЕ ЛОКАЛЬНОЙ ИСТОРИИ ДОНА К началу 1921 г. политика «военного коммунизма» вызвала острейшее недовольство

населения Советской России, справедливо возмущавшегося непомерной бюрократизацией, ломкой товарно денежных отношений, милитаризацией труда, постоянными мас штабными реквизициями. В конце концов, против большевиков, опьяненных победой в Гражданской войне и игнорировавших инте ресы граждан РСФСР в попытке реализовать иллюзорную идею «мировой революции», выступили даже балтийские матросы, счи тавшиеся верной опорой революционной власти. Кронштадтское восстание в феврале 1921 г. стало последним событием, заставив шим СНК и ЦК РКП(б) пересмотреть основы ранее избранного ими социально-экономического курса. Как известно, на X съезде компар тии в марте 1921 г. В.И. Ленин провозгласил замену продовольст венной разверстки натуральным налогом. Это была первая в системе мер, направленных на отказ от политики «военного коммунизма» и переход к новой экономической политике, имевшей целью стабили зовать экономику и успокоить большинство населения.

Казалось, все понятно еще со школьной скамьи: нэп начинается в 1921 г. и прерывается в конце 1920-х. Однако в реальной истории все далеко не так, как зафиксировано на бумаге. Для истории про цесс выбора является довольно мучительным. Как и в судьбе от дельной личности, выбор — это метания, переживания, отход от по зиций и т.д. Большую страну нельзя одномоментно повернуть, ибо это не солдатская шеренга. Хотя многие, в том числе и большевики, так думали и пытались действовать. Ленинская партия настолько мифологизировала исторический процесс, что до сих пор многие мифы живут в социальной памяти. В качестве такого сохранившего ся сегодня мифа можно рассматривать переход к нэпу.

Действительно, в отечественной историографии утвердилась историческая матрица в отношении датировки новой экономической А.П. Скорик, Р.Г. Тикирджьян. Переход к нэпу… политики, согласно которой ее начало относится к марту 1921 г., а завершение (точнее, слом, осуществленный насильственными мето дами) — к ноябрю 1929 г. С формальной точки зрения, указанная датировка не вызывает возражений: нэп был провозглашен в марте 1921 г., а о его сломе и переходе к политике сплошной форсирован ной коллективизации свидетельствовало появление известной ста линской статьи «Год великого перелома» в ноябре 1929 г. Однако в истории нередко между декларациями и практикой существует вре менной разрыв. Причем не обязательно в этом случае слова предше ствуют делам;

вполне могло случиться так, что официальные заяв ления лишь освящали уже произведенные действия, как это случи лось с тем же «великим переломом», основанным на «чрезвычайных хлебозаготовках» 1927–1928 гг. Данное обстоятельство само по себе придает условность практически любой периодизации.

Периодизации нэпа вовсе не является исключением. Это хоро шо заметно с позиций таких, новых для отечественной исторической науки, направлений познания минувшей реальности, как историче ская антропология и региональная история (история провинции, но вая локальная история). Как отмечают В.С. Измозик и Н.Б. Лебина, опираясь на результаты анализа повседневной жизни советских го рожан, периодизация новой экономической политики представляет собой «весьма упрощенный образ действительности 1920-х гг., с точки зрения истории людей»1. Исследователи правомерно утвер ждают, что заметные положительные изменения в повседневной жизни населения и освоение им «нэпа на ментальном уровне» при ходятся отнюдь не на 1921 г., а на середину 1922 г.2. Основания для сходных обобщений предоставляет и анализ ситуации с позиций ре гиональной истории на социально-экономическом и общественно политическом уровнях, что и позволяет скорректировать историче скую картину постконфронтационного бытия.

Ограниченные рамками статьи, мы рассмотрим лишь процесс перехода к новой экономической политике (оставив «за скобками» Измозик В.С., Лебина Н.Б. Нэп: уточненная хронология (историко антропологический аспект) // Россия в XX веке: Сб. статей к 70-летию со дня рождения члена-корреспондента РАН, проф. В.А. Шишкина / Под ред.

В.М. Ковальчука. СПб., 2005. С. 63.

Там же. С. 63, 79.

354 В пространстве социальной истории ее завершение) для уточнения начальной даты данного процесса на основе региональных материалов Донской области, что отнюдь не случайно. Ведь территории Дона заметно отличались от Централь ной России, Урала или Сибири этнокультурной спецификой (в част ности, наличием здесь донского казачества), а также длительностью и ожесточенностью гражданского противостояния, завершившегося лишь в 1922 г. Материалы Дона с наибольшей полнотой свидетель ствуют о неоднозначности реализации новой экономической поли тики и, в частности, о затрудненности, растянутости перехода к ней.

В качестве ведущих критериев, сигнализирующих о реализации новой экономической политики (или, напротив, о декларативности заявлений о ней, не подкрепленных реальными действиями), высту пают, очевидно, критерии социально-политические и социально экономические. Иными словами, о начале реализации нэпа на Дону должны свидетельствовать смягчение политики большевистского режима в отношении казачества и крестьянства и определенное по тепление отношений между властью и указанными социальными группами (что выражалось, прежде всего, в затухании вооруженного противостояния), а также первые признаки позитивных тенденций в экономике, в первую очередь, — в сельском хозяйстве, которым за нималось подавляющее большинство населения Дона.

Предваряя анализ, подчеркнем общеизвестный факт сопротив ления множества членов РКП(б) переходу к новой экономической политике, которую они рассматривали как отказ от завоеваний рево люции и реставрацию капиталистических порядков. Напротив, по литика «военного коммунизма» приветствовалась многими членами компартии, поскольку полностью соответствовала их коллективной психологии, основанной на нетерпимости к инакомыслию, склонно сти решать возникшие проблемы путем насилия, стремлении «быст рее шагать» к новому обществу и пр. В итоге не только возникла си туация конфликта между руководством РКП(б) и массой ее членов, но и противоречие между официальными декларациями и практикой их реализации. В резолюциях и решениях высших органов компар тии говорилось о нэпе, а среднее и низшее звенья партийных функ ционеров, как и рядовые партийцы, в своей деятельности упорно придерживались военно-коммунистических методов, уже опробо ванных на практике и понятных пламенным революционерам.

А.П. Скорик, Р.Г. Тикирджьян. Переход к нэпу… Отмеченные особенности в полной мере проявились и на Дону.

Готовность донского руководства приступить к реализации нэпа проявилась далеко не сразу, отнюдь не в марте 1921 г. Собственно, сам В.И. Ленин в речи о замене продразверстки натуральным нало гом 15 марта 1921 г., ознаменовавшей переход к нэпу, прямо заявил о возможности замедления такого перехода (как и о региональной специфике сценариев воплощения нэпа в жизнь): «мы говорим: при меняйтесь к замене разверстки налогом. Но когда мы это проведем?

Не раньше урожая, т.е. через несколько месяцев. Одинаково это бу дет в разных местностях? Ни в коем случае»3.

Понятно, что вождь РКП(б) имел в виду практическую замену продразверстки продналогом, которая была возможна лишь после сбора нового урожая летом–осенью 1921 г.;

до этого же властям сле довало проводить разъяснительную работу о новой экономической политики. Но, по сути, его слова стали пророческими: местное руко водство не спешило отказываться от военно-коммунистических ме тодов работы. В частности, едва ли не в полной мере сохранялись насильственные, принудительные методы сбора налогов с населе ния. Некоторое время сохранялась даже привычная продразверстка, хотя и в несколько видоизмененном виде.

В.И. Ленин в мае 1921 г., через два месяца после провозглаше ния перехода к нэпу, признавал: «на местах политика, определившая ся в связи с продналогом, остается в громадной степени неразъяснен ной, частью даже непонятой»4. Специалисты, анализировавшие дей ствия местных властей (в т.ч. и на Дону), обоснованно утверждают, что «ни весной, ни даже летом 1921 г. не существовало реальной экономической свободы, этой важнейшей составляющей нэпа»5, что «чрезвычайные методы работы и после перехода к нэпу воспринима лись руководством [Донской] области как норма жизни»6. Показа тельно, что политуправление Северо-Кавказского военного округа Ленин В.И. Доклад [X съезду РКП(б)] о замене разверстки натуральным налогом. 15 марта 1921 г. // Ленин В.. Полное собрание сочинений. Т. 43.

М., 1974. С. 65-66. (Далее – ПСС).

Ленин В.И. Доклад [X Всероссийской конференции РКП(б)] о продо вольственном налоге. 26 мая 1921 г. // Ленин В.. ПСС. Т. 43. М., 1974. С. 299.

Измозик В.С., Лебина Н.Б. Указ. соч. С. 65.

Донская история в вопросах и ответах / Под ред. Е.И. Дулимова, С.А. Кислицына. Т. I. Ростов н/Д., 1997. С. 236-237.

356 В пространстве социальной истории только 23 июня 1921 г. предписало всем заведующим библиотечны ми базами частей и учреждений округа «немедленно изъять всю из данную до марта 1921 г. литературу по продовольственным вопро сам, как несоответствующую новой экономической политике», за кончив эту операцию к 1 июля7. Как видим, устаревшие руководящие материалы для местных продработников были изъяты отнюдь не в марте–апреле 1921 г., а лишь через три месяца после ленинской речи о замене продразверстки натуральным налогом. Возможно, руково дство Донской области не торопилось с соответствующим распоря жением просто потому, что до начала уборочной кампании имелся довольно большой резерв времени. Но вполне вероятно, что больше вистские функционеры на Дону сознательно саботировали указания своего партийного вождя, искренне надеясь на отказ от перехода к небольшевистскому нэпу (и тогда старая литература о принципах и правилах сбора продразверстки была бы востребована).

Хотя руководящие материалы по продразверстке и были изъяты из библиотек, это мало отразилось на руководстве в селах и стани цах, которое по старой памяти применяло для сбора продналога ме тоды давления на крестьян и казаков. Даже в апреле 1924 г. (через три года после ленинских деклараций на X съезде компартии) парт работники Шахтинско-Донецкого окружкома РКП(б) признавали, что «нужен был большой нажим», чтобы собрать продналог, «при шлось стать на путь репрессий»8. В ряде случаев сохранялись чрез вычайные органы, призванные контролировать деятельность дон ских хлеборобов. В региональной историографии советского перио да с непонятным восторгом сообщалось, что «созданные в начале 1921 г. Донпосевкомом окружные, волостные и станичные посевко мы осуществляли руководство посевной кампанией, помогали орга низовать ремонт сельскохозяйственного инвентаря и заготовку се мян»9. Таким образом, посевкомы, т.е. чрезвычайные органы по ру ководству севом (а то и по принуждению к севу), спокойно сущест вовали и в рамках нэпа. Характерно, что сталинский режим возродил Центр документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИ РО). Ф. 4. Оп. 1. Д. 99. Л. 57.

ЦДНИ РО. Ф. 118. Оп. 1. Д. 45. Л. 7.

Иванов В.И., Чернопицкий П.Г. Социалистическое строительство и клас совая борьба на Дону (1920–1937 гг.). Ростов н/Д., 1971. С. 41.

А.П. Скорик, Р.Г. Тикирджьян. Переход к нэпу… эти чрезвычайные органы (под названием посевные тройки) в пери од осуществления сплошной форсированной коллективизации, когда производственная активность колхозников и единоличников, как и качество сельхозработ, были близки к нулевой отметке.

Больше того, руководители Донобласти пытались сохранить и продразверстку, которая привлекала их не только простотой и удоб ством, но и тем, что содействовала, по их мнению, классовому рас слоению крестьянских сел и казачьих станиц (как говорили участни ки I Донской областной партконференции в начале июня 1920 г., при продразверстке «неимущие будут говорить, что [хлеб] должны дать те, которые имеют больше хлеба, между ними создастся рознь», и это поможет расслоению казачества10). Наиболее известным фактом яв ляется решение III Съезда Советов Дона в июне 1921 г. В полном со ответствии с принципами «демократического централизма», съезд дал исключительно положительную оценку новой экономической политике. Тем не менее, одобрив переход к нэпу, съезд принял, по существу, антинэповское решение о сборе с сельского населения Донской области «единовременного хлебного наряда» в размере 643 тыс. пудов (первоначально наряд был больше, но его снизили из за волны возмущения хлеборобов). Естественно, это решение было расценено населением (или, как сообщалось в советской литературе, разного рода контрреволюционерами, эсерами, меньшевиками) как видоизмененная разверстка11. Точно так же оценивают «единовре менный хлебный наряд» исследователи постсоветского периода12.

Как видим, даже летом 1921 года руководство Донобласти не проявляло стремления отказываться от военно-коммунистических методов реализации аграрной и налоговой политики;

в ряде случаев такие методы сохранялись на протяжении последующих месяцев и даже лет. Более того, представители власти пытались сохранить продразверстку как центральный элемент аграрной политики времен «военного коммунизма».

Сходная ситуация складывалась и применительно к социально политическим отношениям. В советской историографии утвержда лось, что «введение новой экономической политики внесло успокое ЦДНИ РО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 4. Л. 81.

Иванов В.И., Чернопицкий П.Г. Указ. соч. С. 42.

Донская история в вопросах и ответах. С. 245.

358 В пространстве социальной истории ние в среду крестьянства и трудового казачества»13. Однако все было не так просто и не столь идеально. Отношения между большевиками и донскими хлеборобами нормализовались далеко не сразу после провозглашения перехода к нэпу. Более того, в 1921 г. эти отноше ния даже ухудшились. Возмущение земледельцев Дона насилием власти и тяжестью налогообложения переросло в открытые воору женные выступления, настолько распространенные, что их вполне можно трактовать как продолжение Гражданской войны. Причем, несмотря на успокоительные заявления большевистского руково дства, «наибольшего развития повстанческое движение достигло к лету — началу осени 1921 г.»14, то есть ко времени сбора того само го пропагандируемого натурального налога.

О том, что жители Дона далеко не сразу ощутили перемены к лучшему в связи с объявлением нэпа, свидетельствует и история воз никновения полумифической тайной организации — «Донской пов станческой армии». В октябре 1921 г. военными властями была пред принята попытка задержать в хуторе Ясыреве некоего Уварова, члена одной из повстанческих групп. Уварову удалось бежать (позже все таки его поймали), но в брошенной им во время бегства одежде крас ноармейцы и сотрудники ВЧК обнаружили любопытные документы, повествовавшие о существовании «Донской повстанческой армии».

На документах имелись подписи «командующего армии» Орленка и «начальника штаба армии» Хохуленко15. Так, совершенно случайно, представители советско-партийного руководства на Дону узнали о существовании еще одной повстанческой организации, до этого ни как себя не проявившей. Впрочем, данная организация существовала, большей частью, в воображении ее создателей, число ее участников, видимо, измерялось единицами и никаких антисоветских действий они не успели (или не могли) предпринять.

Наиболее интересны данные об организаторах «Донской пов станческой армии», времени и мотивах ее создания. В ходе рассле дования удалось установить, что за псевдонимом Орленок скрывался казак, уроженец станицы Великокняжеской (впоследствии переиме Очерки истории партийных организаций Дона. Ч. II (1921–1971 гг.) / Под ред. П.В. Барчугова. Ростов н/Д., 1973. С. 24.

Донская история в вопросах и ответах. С. 245.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 84. Д. 384. Л. 23, 23об.

А.П. Скорик, Р.Г. Тикирджьян. Переход к нэпу… нованной в Пролетарскую) Захарий Филиппович Абрамов, а под фамилией Хохуленко — мещанин из г. Полтавы, Шемполонский Константин Ефимович. Пикантность ситуации придавал факт, что и Абрамов, и Шемполонский прошли обучение в «Красной Академии Генерального Штаба», т.е. являлись красными командирами. Больше того, на момент задержания Абрамов занимал должность начальника штаба 14-й кавалерийской дивизии, выполнявшей задачи по искоре нению политического бандитизма на Дону16.

Оказалось, что «Донская повстанческая армия» была сконст руирована Абрамовым и Шемполонским (естественно, на бумаге) в июне 1921 г., т.е., формально, в период нэпа. Одним из мотивов соз дания повстанческой организации являлось то, что красные коман диры никак не ощущали перемен к лучшему, которые должна была принести новая экономическая политика. Объясняя причины своих антисоветских действий, Абрамов на допросе сказал буквально сле дующее: «наша Республика, несмотря на все старания правительст ва… экономически гибнет. Это можно констатировать из общего положения страны и в особенности Поволжья и Дона, где катастро фическое положение усилилось еще и стихийным бедствием — не дородом». О том же рассказывал следователям и Шемполонский, утверждавший, что целью «Донской повстанческой армии» было «дать жизненные формы стране»17. В этих словах выражена вся кре стьянская боль исторической эпохи переходного периода.

Прекращение повстанческого движения и ликвидация полити ческого бандитизма на Дону произошли только весной 1922 г. Лишь в это время «прекратились налеты озверевших конников на станицы и села, кровавые расправы над коммунистами, комсомольцами, ак тивистами. Не разрывали больше ночную тишину ожесточенные пе рестрелки, не полыхали зарева пожаров от подожженных бандитами сельсоветов»18. Впрочем, и впоследствии сохранялись основания для возникновения активного вооруженного противостояния между вла стью и определенной частью населения Дона, в первую очередь, ка зачеством. Произошедшие во время гражданской войны «трагиче Там же. Л. 25.

Там же. Л. 32об, 33об.

Сквозь ветры века. Очерки истории Ростовской областной организации КПСС (80-е гг. XIX в. – 1987 г.) / Отв. ред. Е.Н. Осколков. Р. н/Д., 1988. С. 185.

360 В пространстве социальной истории ские события в Донской области прочно остались в памяти кресть янских защитников советской власти и еще долго подпитывали ан тиказачьи настроения, что, в частности, проявилось в годы нэпа и мешало большевикам осуществлять свои благие намерения, выра женные в лозунге «лицом к казачеству»19.

Наконец, далеко не сразу после провозглашения либерального правительственного курса улучшилось состояние сельского хозяйст ва на Дону. Справедливы утверждения, что «замена разверстки нату ральным налогом, переход к товарно-денежным отношениям были понятны крестьянину и казаку» и «создавали мощный стимул для развития сельскохозяйственного производства»20. Действительно, среди крестьянства и казачества Дона после официальных деклара ций о ликвидации военно-коммунистического варианта аграрной по литики распространились настроения, выраженные словами одного из хлеборобов: «хотел только 5 десятин засеять, а теперь постараюсь и, может, 8-10 оборудую»21. Однако на самом деле в 1921 и даже в 1922 г. состояние аграрного производства на Дону было крайне сложным. Это было обусловлено не только сильнейшей засухой 1921 года, но и, как мы уже отмечали, тяжестью налогообложения и приверженностью местного руководства военно-коммунистическим методам работы с населением. Ведь власть, которая должна защи щать своих приверженцев, воевавших за нее в самые смутные време на Гражданской войны, помогать встать на ноги в послевоенное вре мя, продолжала обдирать их как липку. Получалось: «пиши долг на двери, а получать будешь в Твери».

В 1922 г. посевная площадь в Донской области уменьшилась даже по сравнению с отнюдь не легкими 1920–1921 гг.22. 1922 год был совершенно обоснованно назван «наиболее кризисным» для сельского хозяйства Дона23.Даже на протяжении последующих лет в Перехов Я.А. Идеологическая составляющая политики государства по отношению к казачеству (1917–1927 гг.) // Казачество России: прошлое и на стоящее: сб. науч. статей. Вып. 2. Ростов н/Д., 2008. С. 269.

Ленинский путь донской станицы / Под ред. Ф.И. Поташева и С.А. Анд ронова. Ростов н/Д., 1970. С. 45.

Сквозь ветры века. С. 184.

Донская история в вопросах и ответах. С. 246.

Перехов Я.А. Власть и казачество: поиск согласия (1920–1926 гг.). Рос тов н/Д., 1997. С. 52.

А.П. Скорик, Р.Г. Тикирджьян. Переход к нэпу… ряде районов и округов Дона позитивные тенденции в сфере аграр ного производства были почти незаметны. Так, в Шахтинско Донецком округе в 1916 г. посевная площадь составляла 827 тыс. де сятин, в 1923 г. — 395,4 тыс. десятин, в 1924 г. — 379,4 тыс. деся тин;

лишь в 1925 г. площадь запашки начала расширяться, составив 442,8 тыс. десятин24. Иными словами, в области производственных отношений результаты нэпа на Дону сказались не в 1921 г., а не ра нее 1923 г.

Итак, проведенный анализ событий на Дону позволяет заклю чить, что с позиций исторической регионалистики (так же, как и с точки зрения историко-антропологического подхода), новая эконо мическая политика как историческая реальность, а не как официаль ные большевистские декларации, должна быть отнесена отнюдь не к марту 1921 г. (и вообще не к этому году), а точнее, к 1922–1923 гг.

Нормализация социально-политической обстановки (свертывание повстанческого движения, ликвидация политического бандитизма) на Дону произошла не в 1921 г., а лишь весной 1922 г. Еще хуже об стояли дела в сфере базисного для Дона аграрного производства.

Здесь положительнее тенденции отчетливо наметились не в 1921 г. и даже не в 1922 г., а уже в следующем, 1923 г.

Таким образом, переход к нэпу на Дону растянулся как мини мум на два года. Кстати, точно такая же ситуация сложилась и на Ставрополье25. Инерция «военного коммунизма» оказалась слишком велика, она ощущалась в реально-социально-экономической практи ке по всей стране, что собственно и признавали большевистские во жди. Переход к нэпу затянулся, но в каждом российском регионе при наличии этой общей исторической тенденции существовали свои местные особенности, свои индикаторы новых общественных настроений («в верхах» и «в низах»), свои исторические коллизии партийно-политической и вооруженной борьбы, свои локально оп ределенные точки отсчета в историческом процессе перехода к нэпу.

ЦДНИ РО. Ф. 118. Оп. 1. Д. 97. Л. 3.

Шпаков В.О. Крестьянство и власть в период социального конфликта 1917–1923 гг. (на материалах Ставрополья). Автореф. дис… канд. ист. наук.

Ставрополь, 2009. С. 27.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.