WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ИСТОРИЯ ИДЕЙ, ПОНЯТИЙ, ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В.А. КОЖЕВНИКОВ “НЕ ПО ЗАМЫШЛЕНIЮ БОЯНЮ”, ИЛИ КАК КНЯЗЮ ИГОРЮ “БОГЪ ПУТЬ КАЖЕТЪ” К ПРОБЛЕМЕ ГЛАВНОЙ ИДЕИ

«СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» Книга А.А. Зализняка «“Слово о полку Игореве”: взгляд лин гвиста» поставила точку в затянувшемся споре о подлинности «Сло ва». На основе лингвистического анализа Зализняк по сути доказал, что «Слово о полку Игореве» — не подделка, а памятник древнерус ской литературы, созданный в XII в., а это значит, что бесплодные споры о подлинности «Слова», ещё в XVIII в. начатые А. Шлёцером, продолженные М.Т. Каченовским, французскими академиками Л. Ле же и А. Мазоном, А.А. Зиминым, а также К. Тростом, Р. Айтцетмюл лером, Э. Кинаном и другими «скептиками», можно, наконец, пре кратить и заняться изучением «Слова», не обращая особого внимания на их сенсационные заявления и скандальные выпады.

А заняться есть чем. Ни одно произведение в мире не ставило перед учеными столько проблем, сколько «Слово о полку Игореве», хотя весь текст поэмы — семнадцать страниц. Изучению «Слова» посвящено более шести тысяч книг, статей и специальных исследо ваний, а ученые всё спорят и спорят, определяя значение некоторых слов, предложений, целых фрагментов и знаменитых «темных мест».

Двести лет ученые ломают головы над загадкой Автора. Кто написал эту поэму? И где он жил, неведомый нам гений? А глав ное — что подвигло его на создание непревзойденного по своей кра соте и мудрости шедевра? Чт — может быть, самое важное в жиз ни — хотел он сказать своим современникам и через века донести до нас. И до тех, кто будет после нас… *** В настоящее время главная идея поэмы сведена к формуле ве ликого немецкого учёного Карла Маркса, который, прочитав гени альное русское «Слово» в переводе на французский язык, написал История идей, понятий, представлений своему другу и соратнику Фридриху Энгельсу: «Суть поэмы — при зыв русских князей к единению как раз перед нашествием собствен но монгольских полчищ. <...> Вся песнь носит героически христианский характер, хотя языческие элементы выступают еще весьма заметно»1. Эту политическую формулу знают все: она (чаще всего в усеченном виде) кочует из книги в книгу, из статьи в статью, её повторяют учителя на уроках литературы, профессора в универ ситетах и все учебники — и школьные, и вузовские...

Между тем Марксово определение не только, на мой взгляд, не выражает главной идеи поэмы, но и затемняет её суть, ибо она с пер вого до последнего слова проникнута иной мыслью, иной идеей.

*** «Слово» начинается фразой «Нелhпо ли ны бяшетъ братiе, на чати старыми словесы трудныхъ повhстiй о полку Игоревh...» (4-6)2.

Первые издатели перевели её, допустив существенную, если не сказать очень грубую, ошибку: «Прiятно намъ, братцы, начать древ нимъ слогомъ прискорбную повhсть о походh Игоря...»3. Получи лось, что Автору «Слова» «приятно» рассказывать о гибели Игоре вой дружины... Василий Андреевич Жуковский перевел иначе:

Не прилично ли будет нам, братия, Начать древним складом Печальную повесть о битвах Игоря4.

Это лучше, чем у Первых издателей, но ненамного, ибо непо нятно: «прилично» или все же «не прилично» Автору повествовать о походе Игоря «древним складом», и если «не прилично», то почему...

Лучше других эту двусмысленность почувствовал Пушкин и первую строчку перевел с экспрессивным утверждением: «Не при Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: В 39 т. М.: Политиздат, 1955–1966. 2-е изд.

Т. 29. С. 16.

Все цитаты из «Слова о полку Игореве» даются по Екатерининской ко пии (с указанием в тексте статьи номера строк) по изданию: Слово о полку Иго реве. М.: Древлехранилище, 2003.

3 Ироическая пhснь о походh на половцовъ удhльнаго князя Новагорода Сhверскаго Игоря Святославича, писанная стариннымъ русскимъ языкомъ въ исходh XII столhтiя съ переложенiемъ на употребляемое нынh нарhчiе. Моск ва: въ Сенатской Типографiи, 1800. С. 1. Далее сокращенно — Первое издание.

Жуковский В.А. Слово о полку Игореве // Слово о полку Игореве. 3-е изд.

Л.: Советский писатель, 1985. С. 73.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... лично, братья, начать старым слогом печальную песнь…»5. Догадка и перевод Пушкина замечательны, хотя, учитывая общий контекст и главную идею «Слова», точнее было бы сказать «непристойно»:

Непристойно было бы нам, братия, начать старыми словами повесть трудную о походе Игореве, Игоря Святославича.

Начатися же той песни по былинам сего времени, а не по замышлению Бояню.

Но почему же «неприлично» или «непристойно» петь «старыми словесы», как пел вещий Боян? Ведь вещий — значит мудрый...

«БОЯНЪ БО ВhЩIЙ» Бояна и почитали мудрым, видя в нем искусного певца, сравни вая с соловьем, восхищаясь его талантом.

Первые издатели не сомневались, что Боян был «славнhйший въ древности стихотворецъ Русской, которой служилъ образцемъ для бывшихъ послh него писателей»6. Карамзин писал о его «слад ких гимнах»7, а Радищев обратился к нему с мольбой о ниспослании ему песенного дара: «Боян, певец сладчайший, коего глас, соловьи ному подобный, столь нежно щекотал слухи твоих современников;

возложи, Боян, благозвонкие твои персты на одушевленные, на жи вые твои струны;

ниспошли ко мне песнь твою из горних чертогов света, где ты в беседе Омира и Оссиана торжество поешь ироев древних или славу богов;

ниспошли, и да звук ее раздается во всех краях, населяемых потомками колен славянских»8.

С Бояном сравнивали крупнейших поэтов эпохи — Ломоносо ва, Хераскова, Державина, а Сергей Глинка в 1808 г. «на случай от крытия нового Императорского театра в Москве» сочинил слова для «Пролога с хорами и балетами» под названием «Боянъ, Русской Пhснопhвецъ древнихъ временъ». Занавес раздвигался, и под звуки Пушкин А.С. Полн. собр. соч. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1949. Т. 1– 16. Т. 17 (Справочный) 1959. Т. 12. С. 149.

Первое издание. С. 2.

Карамзин Н.М. Избр. соч.: В 2 т. М.;

Л., 1964. Т. 2. С. 156.

Радищев А.Н. Из песен, петых на состязаниях в честь древним славян ским божествам // Слово о полку Игореве. Л.: Советский писатель, 1952 (Биб лиотека поэта. Большая серия). С. 218.

История идей, понятий, представлений торжественной музыки изумленные зрители видели гору Олимп, где вместе с древнегреческими богами восседал наш Боян с золотой ли рой в руках, а хор вспоминал счастливые времена, когда Гремел Боян златою лирой, Гремел сей древних дней певец:

Славян, одеянных порфирой, Пел блеск и счастие сердец9.

Боян вошел в моду, его имя стало, по замечанию Белинского, «риторической фразой»10, олицетворением идеального певца и самой поэзии... Со временем, правда, восторги при упоминании «славнейше го в древности стихотворца русского» поутихли, но для абсолютного большинства ученых и переводчиков Боян и теперь — «гениальный и прославленный представитель», «идеальный певец», «сладкоголосый сказитель», «человек, обладающий божественной силой песнопенья».

Исследователи, считающие вещего Бояна мудрым провидцем, не со мневались и теперь не сомневаются в том, что Автор «Слова» говорит о нём «с подчеркнутым уважением» и «восторгается его песенным талантом». Между тем полисемантическое слово вещий значит не только мудрый... Вещий — это ещё и колдун, и волхв, и язычник.

Семантически не вызывающее сомнений религиозно-языческое значение слова вещий зафиксировано многими источниками11.

Боянъ, Русской Пhснопhвецъ древнихъ временъ: Прологъ съ хорами и ба летами, на случай открытiя новаго Императорскаго театра въ Москвh, 1808 года Апрhля 15 Сочиненный Сергhем Глинкою. Музыка Господина Кашина. Москва, 1808. Въ вольной Типографiи Федора Любiя. 1808. С. 5.

Белинский В Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. М.: Изд-во АН СССР, 1953–1959.

Т. VII. С. 366.

См., напр.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4-х т.

2-е изд. М.: Прогресс, 1986. С. 309;

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. В 3-х тт. М.: Современный писатель, 1995. Т. 1. С. 205-206;

Т. 3.

С. 210-292;

Славянские древности: этнолингвистический словарь: В 5 т. / Под ред.

Н.И. Толстого. М.: Международные отношения, 1995–2004. Т. 1–3 (продолжаю щееся издание). Т. 1. С. 297-301, 367-368;

Т. 2. С. 347-350 и др.;

Влх. Велеслав.

Вещий Словник: Славления Родных Богов. М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2005. С. 377-378;

Шанский Н.М., Боброва Т.А. Этимологический словарь русского языка. М.: Прозерпина, ТОО «Школа», 1994. С. 35, 40, 99;

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1955. Т. 1. С. 336: «Вhщiй, кому все вhдомо и кто вhщаетъ будущее;

прорицатель, предсказатель;

|| умный, мудрый, смотрокъ, пре дусмотрительный;

|| ряз. разсудительный, умно и красно говорящiй. <...> В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... При этом отметим, что в древних русских летописях слово ве щий встречается лишь один раз — в «Повести временных лет», в рас сказе об успешном походе князя Олега на Царьград в 907 году, когда он повесил свой знаменитый щит на врата византийской столицы.

«И прозваша Ольга “вhщий”, — говорит летописец и добавля ет: — бяху бо людие погани и невhголоси»12. Иначе говоря, дру жинники Олега, с точки зрения монаха-летописца, совершили нечто неподобающее: назвали князя вещим (т.е. «ведающим» нечто другим недоступное и творящим «чудеса»), потому что они были язычника ми («людие погани») и, как следствие, людьми невежественными («невhголоси»), ибо не знали истины христианской веры. Точно так же — «невегласи, погани» — называет летописец киевлян, которые в жертву своим кумирам хотели принести отрока-варяга13.

Вещий Олег лишь для язычников «мудрый», а для христиан языческая «мудрость», заключенная в слове вещий, была не только чужда, но и неприемлема. Стоит ли удивляться, что ни одного князя летописцы нигде и ни разу не назвали «вещим»: ни равноапостоль ного Крестителя Руси Владимира Святославича, ни великого князя Владимира Мономаха, ни Ярослава Владимировича, прозванного не Вещим, а Мудрым. И причина такого неприятия христианами слова вещий предельно ясна и понятна, ведь оно одного корня со словами вещец, вещун, вещель, ведун, ведьмак, ведьма.

В дохристианскую эпоху у славян ведуны и ведьмы, вещуны и вещуньи, много ведавшие, много знавшие, были жизненно необхо димы соплеменникам. Они понимали язык природы и потому умели предсказать, например, наступление холодной зимы или знойного лета. Они знали свойства трав и кореньев, из которых делали чудо действенные мази и снадобья. Однако в глазах соплеменников они были не просто целителями недугов: они были особо почитаемыми посредниками между людьми и богами. Ведовство воспринималось Вhщецъ, вhщель пск. вhщунъ, м. вhщица ж. сиб. ниж. вhщунья, вhщуйка ж.

вhжливецъ, вhдунъ, колдунъ, волхвъ;

знахарь, гадальшикъ, ворожея;

видокъ, предсказатель, прорицатель, отгадчикъ;

далеко видящiй вперед, прозорливый челов. || Вhщица, прм. вhдьма...».

Библиотека литературы Древней Руси. СПб.: Наука, 1997. Т. 1. XI–XII века. С. 84.

Там же. С. 130.

История идей, понятий, представлений как чудесный божий дар, связанный, кроме всего прочего, с умением защитить человека от нечистой силы и смертельной опасности.

С принятием христианства образ «вещих жонок», ведунов и колдунов был демонизирован. Ведьмам стали приписывать все беды и несчастья, якобы ими насылаемые, а также невероятные свойства и поступки: способность летать на помеле, похищать урожай, «скра дывать» звезды, луну и солнце;

портить скот, спускаться в загроб ный мир, превращаться в животных и птиц, управлять стихиями и всячески вредить людям, в том числе и губя их души «сатанински ми» песнями и плясками, которые раньше были неотъемлемой ча стью религиозных языческих обрядов. Церковь преследовала всяко го рода «вещих жонок» и ведьмаков, обладавших, надо сказать, не заурядными знаниями, способностями и даже талантами. Обладал ими и Боян. Его пение завораживало, и не все в такие далекие теперь времена могли понять, сколь смертельно опасным оно могло быть — с точки зрения христиан, естественно, и христианского вероучения...

В конце XII в. три страшные беды терзали Русь: внешние угро зы, внутренние усобицы и борьба с остатками язычества, которая принимала иногда самые ожесточенные формы. Принятию христи анства яростно сопротивлялся Новгород: «В Новеграде людие, уве давше еже Добрыня идет крестити я, учиниша вече и закляшася вси не пустити во град и не дати идолы опровергнути»14. В Ростове «не хотяху креститися»15. Федор и Иларион, первые епископы Ростова, были вынуждены бежать от озлобления тамошних язычников, а свя той Леонтий погиб: «его невернии, много мучивше, убиша...»16. В Муроме «неверные люди многие исполчишася и укрепишася <...> не здашася»17. Языческие жрецы, влияние которых зачастую превосхо дило власть князя, не только прилюдно хулили христианскую веру, отговаривая народ креститься, но и возбуждали людей к открытому сопротивлению, убивали христианских пастырей, уходили в леса, разбойничали, поднимали восстания, которые жестоко подавлялись.

Татищев В.Н. История Российская: В 7 т. М.;

Л.: Наука, 1962–1968. Т. I.

С. 112.

Цит. по: Рапов О.М. Русская церковь в IX – первой трети XII вв. Приня тие христианства. М.: Русская панорама, 1998. С. 296.

Макарий (Булгаков), митрополит Московский и Коломенский. История Русской Церкви. Книга вторая. М., 1995. С. 546.

Цит. по: Рапов О.М. Указ. соч. С. 305.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... В 1024 г. «вьсташа вьлъсви в суждалцихъ, избиваху старую чадь по дьяволю наученью и бhсованию <…> И мятежь <был> ве ликъ <...>. Слышавъ же Ярославъ (находившийся тогда в Новгоро де. — В.К.) вълъхвы ты, и приде к Суждалю, изьима волъхвы, расто чи, и другия показни...»18. В 1030 г. язычники в Польше «избиша епископы, и попы, и бояры своя, и бысть мятежь вь нихъ»19.

Весьма вероятно, что в Киевском восстании 1068 года, когда был убит новгородский епископ Стефан, немаловажную роль сыгра ли язычники, исторгнувшие князя Всеслава из поруба и посадившие его, будущего героя «Слова о полку Игореве», на Киевский престол.

Через три года в Киев вновь «приде волъхвь, прельщенъ бhсомъ», а в Ростовской области «вьстаста два волъхва», служащие антихристу, и убивали «многы жены»20;

а на Белоозере волхвы «уби ша же ту попа Янева», за что их самих «повhсиша я на дрhвh»21.

В 1113 г. преподобный Кукша «како вятичи крести <...> и по многых муках усечен бысть с своим учеником Никоном»22.

В 1174 г. галичане, восстав против языческого обычая много женства, сожгли любовницу князя Ярослава Анастасию, а самого князя приводили к присяге, чтобы жил с законной женою.

В 1227 г. новгородцы, сами недавние язычники, не ограничив шись поучениями и увещеваниями, сожгли четырех волхвов по од ному подозрению их в чародеяниях: «В лето 6735. Того же лета иж гоша вълхвы четыре — творяхуть е потворы деюще. А Бог весть! И съжгоша их на Ярославли дворе»23.

О страшной казни в 1411 г. сообщает Псковская Вторая лето пись: «Того же лhта Псковичи сожгоша 12 жонке вещихъ»24.

Борьба Церкви и зачастую скорых на расправу новообращен ных христиан с язычниками, упорствующими в своих заблуждениях, и всякого рода колдунами, ведьмами, «вещими жонками», оборот нями и прочими идолопоклонниками, продолжалась достаточно Повесть временных лет. С. 190.

Там же. С. 192.

Там же. С. 214.

Там же. С. 216.

Цит. по: Афанасьев А.Н. Указ. соч. Т. 3. С. 294.

Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.: АН СССР, 1950. С. 65.

Псковские летописи. М.: АН СССР, 1955. Выпуск второй. С. 36.

История идей, понятий, представлений долго, а в XII веке была открытой раной, как и другая страшная бе да — княжеские усобицы. Вещего Бояна не сожгли, как вещих жо нок, но его язычество, несмотря на все таланты, не могло быть при нято христианами, которые строго следовали своему вероучению, потому-то Автор «Слова», бесспорно христианин по своим убежде ниям, и говорит о непристойности петь, как Боян, и «Слово» начина ется «не по замышленiю Бояню», а «по былинамъ сего времени», то есть времени после 988 года, когда в купели Святого Крещения рож далась новая Русь, Святая Русь, и новый народ — православный.

Потому-то и начинается песнь «отъ стараго Владимера», святого равноапостольного князя, Крестителя Руси: «Почнемъ же братiе по весть ciю отъ стараго Владимера до нынhшняго Игоря» (25-28).

*** Боян для Автора «Слова», вопреки мнению абсолютного боль шинства учёных, вовсе не «идеальный певец» и не «гениальный представитель», не «образец» и не «учитель». Боян — язычник и ан типод Автора, и его язычество не раз подчеркнуто, в том числе и в описании его «обворожительного» пения:

Боянъ бо вhщiй, аще кому хо 10 тяше пhснh творити, то расте кашется мыслiю по древу...

Мысленное древо — так называемое мировое древо, или древо жизни, по славянской языческой мифологии, воплощение мирозда ния. Крона мирового древа достигает небес, а корни — преисподней.

Ствол символизирует жизнь земную. Мир этот наполнен язычески ми богами, оборотнями или хтоническими животными и птицами, вроде мыши, волка или орла... И Боян, перевоплощаясь, предстает перед нами как гениальный поэт-язычник, который 10 расте кашется мыслiю по древу, сhрымъ волкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы.

Всеобъемлющий образ Боянова мироздания неотделим от его образных (мистических) превращений в мышь (символика подземного мира), волка (символика мира земного) и орла (символика мира не бесного). При этом нельзя не заметить, что все три существа — мышь, волк и орел, — облик которых принимает Боян, существа в Священ ном Писании нечистые, то есть несущие печать греха и разложения.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... Мышь — в древности считалась порождением дьявола. Народ ная традиция относит мышей к «гадам», называя их «поганью»25.

Волк — противопоставлен человеку как нечистая сила. Христос с волками сравнивает лжеучителей: «Они приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7, 15-16). По народным представлениям, волками могут оборачиваться колдуны, как Боян в «Слове», как князь Всеслав, у которого «вhща душа в’друзе тhлh».

Орёл — наделён амбивалентными свойствами: с одной сторо ны, эта особо почитаемая священная птица издревле является сим волом силы и могущества царей, героев, целых царств и евангелиста Иоанна (что не отменяет оборотнической сущности Бояна, ибо дья волу доступны любые обличья, даже священные: «сатана, — по за мечанию апостола Павла, — принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды»;

2 Кор. 11, 14-15);

с другой стороны, эта хищная птица, не чистая по Моисееву закону (Лев. 11, 13;

Втор. 14, 12), осуществ ляющая связь между небом и потусторонним миром, служит в Свя щенном Писании символом гордости, надменности, самонадеянно сти, скорого падения, исчезновения и ничтожества. Впечатляющий «библейский портрет» орла дан в 11 главе 3 книги Ездры: «И воззрел Всевышний на времена гордыни, и вот, они кончились, и исполни По поводу слова «мыслiю» существует несколько разных мнений. Так, Н.А. Полевой, Карелкин, И.А. Новиков, Н.М. Егоров, Н.В. Шарлемань, В.В. Мавродин исправляли «мыслiю» на «мысiю», видя здесь название какого-то зверька — скорее всего, мыши или белки. Другие считают, что ничего в данном фрагменте исправлять не надо, что никаких «мышей» в этом фрагменте нет. Кто прав, решить трудно. Предпочтительнее кажется первая точка зрения, отчасти потому, что ее, по свидетельству Карелкина, придерживался и Пушкин. Мнение же оппонентов привлекательно тем, что, анализируя «мышиный» фрагмент, они оставляют его без изменений, ведь всякое вмешательство в текст памятника очень опасно и может привести к существенным искажениям, как это произошло, к примеру, с «готскими девами» или с князем Всеславом, у которого была «”вhща душа в’друзh тhлh», то есть «в другом теле», но некоторые переводчики, не видя или не понимая оборотнической сущности вещего князя, решили оставить ему одно тело и слово «в’друзh» заменили на слово «в дръзh», то есть сделали его тело мощным, сильным и крепким. Кроме названных, существует третья, «при мирительная» точка зрения. Как полагает В.В. Колесов и пишет об этом в статье «Растhкашется мыслiю по древу» («Вестник ЛГУ». 1971. № 1), в Первом издании могло быть слово «мысiю», требующее чтения «мыслiю», и дает подробное обос нование совмещения слов «мышь» и «мысль» в древнерусских памятниках.

История идей, понятий, представлений лась мера злодейств ее. Поэтому исчезни ты, орел, со страшными крыльями твоими, с гнусными перьями твоими, со злыми головами твоими, с жестокими когтями твоими и со всем негодным телом твоим, чтобы отдохнула вся земля и освободилась от твоего насилия и надеялась на суд и милосердие Создателя» (3 Езд. 11, 44-46).

РЕЧЬ или РhЧЬ?

Различие в мировоззрении и миропонимании Автора и Бояна до полняется несовместимостью их представлений о нравственных нор мах, ведь Боян поет славу князьям, зная, что они творят беззаконие.

И здесь необходимо сказать о неточном, по сути ошибочном пе реводе слова «рhчь» в предложении о «воспоминаниях» Бояна:

«Помняшетъ бо рhчь первыхъ временъ усобицh» (13-14). Ср.: в Пер вом издании: «Помняшетъ бо речь първыхъ временъ усобiцh». Редак ция текста и перевод Д.С. Лихачева: «Помняшетъ бо, рече, първыхъ временъ усобицh» («Вспоминал он, как говорил, первых времен усо бицы»)26. Конечно, слово «речь» можно перевести глаголом «говорят» или «говорил», если оно написано через букву «Е» — «речь», как в Первом издании. Однако в Екатерининской копии оно написано через «h». В Екатерининской копии это не глагол, а существительное, пря мое дополнение при глаголе «помняшетъ». Где же ошибка?

Полагаю, ошибка была в Первом издании. Возможно, сами из датели ее и заметили. Во всяком случае, в печатном экземпляре года, который хранился в библиотеке Царскосельского лицея, кто-то исправил букву «Е» в слове «речь» на «h»27. Это тем более важно отметить, что директором Лицея был Василий Федорович Малинов ский, родной брат которого Алексей Федорович принимал непосред ственное и самое активное участие в подготовке Первого издания «Слова»;

видимо, именно он, Алексей Федорович, внес указанное исправление в книгу, которую и привез в Лицей, в подарок брату.

Между тем исправление одной буквы меняет смысл всей фразы.

В «Словаре» Срезневского указано около полутора десятков значе ний этого существительного и отдельной словарной статьей дано Слово о полку Игореве / Вступ. ст., ред. текста, дословный и объясни тельный перевод с древнерусского, примеч. Д.С. Лихачева. 4-е изд. М.: Детская литература (Школьная библиотека), 1970. С. 46-47.

Слово о полку Игореве. Свердловск: Средне-Уральское книжное изд-во, 1985. С. 25.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... существительное мужского рода РhЧЬ, которое предположительно толкуется как «нечистый дух» и приводится пример: «помилоуи ме не, моучимоу <30> лhтъ от реча»28. Статья в «Словаре» Срезневско го может быть дополнена примером из «Слова», а перевод: «Вспо минал он, как говорил, первых времен усобицы» — исправлен на более точный: «Помнил он беснование первых времён усобицы».

При этом заметим: слово «помняшетъ», кроме значения «пом нил», имеет оттенок значения «понимал». «Отъкуду исъпи памяти (то есть откуда испить понимания, представления) будущеh жизни сладъкую чашу», — писал митрополит Иларион29.

Помнил Боян лихие времена, понимал, что междоусобные вой ны есть зло, называемое летописцами беснованием: «Усобная же рать бываеть от сважения (совращения. — В.К.) дьяволя»30. Да и мы теперь, хотя и не вкладывая в это слово религиозный смысл, можем назвать беснованием братоубийственные войны, в которых отцы не щадили сыновей, а дети — отцов.

Боян все помнил и понимал... Однако пел «славу» князьям, со вершающим беззаконие. Певец Боян, может быть, и замечательный, и талантливый, но лукавый. Он — двоедушный лицедей, а кроме того, судя по всему, оборотень, о чем свидетельствуют его «расте кания»-превращения, и «рысканье» «въ тропу Трояню», о которой доподлинно, как и о самом Трояне, никто достоверно ничего не зна ет, но что-то зловещее во всех этих бояновых «рысканьях» ощуща ется явно, и, судя по всему, прав был А.Н. Майков, писавший: тропа Трояня — «земля незнаемая, обитаемая погаными детьми бесовыми, исполненная враждебных Руси темных сил»31.

«АБЫ ТЫ СIА ПОЛКЫ УЩЕКОТАЛЪ» О том, что это так, напоминает и вызывающий неизменные вос торги исследователей «соловьиный щекот» вещего Бояна.

Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка: В 3-х тт. СПб., 1893–1912. Репринтное издание. М., 1989. Т. III. Стлб. 226.

Иларион, митрополит. Слово о Законе и Благодати / Пер. В.Я. Дерягина.

Реконструкция древнерусского текста Л.П. Жуковской. М., 1994. С. 82.

Повесть временных лет. С. 208.

Слово о полку Игореве / Пер. с пред. и прим. А.Н. Майкова // «Заря».

1870, январь. С. 130.

История идей, понятий, представлений Соловьи — птички славные. Кто не восхищался их «божест венным» пением. Однако в знаковой системе Средневековья соловей не только «божья», или «святая» птица, или символический образ искусного певца, но и, по определению академика Фёдора Иванови ча Буслаева, «вещее существо»32, таящее опасность. Это согласуется с описанными в «Слове» превращениями Бояна и его «щекотанием», которое современными исследователями воспринимается как «песнь славы» русским дружинам, русским воинам: «абы ты сiа полкы уще коталъ...». «Вот бы (уж) ты эти походы (по-соловьиному) воспел» (объяснительный перевод Д.С. Лихачева;

курсив мой. — В.К.»)33.

Однако слово «щекотать», значит не только «воспевать кого либо подобно соловью»34, или издавать звуки, подобные соловьино му пению… Слово «щекотать» имеет и другое значение — вызы вать судороги (ср.: «защекотать до смерти»). А ещё слово «щеко тать» значит наносить удары35. В польском языке оно значит лаять, злословить. В лужицких говорах — бранить. В русских диалектах слово щекотать, щекатить — значит дерзко ругаться, браниться, а слово щекатый значит сварливый. В народных преданиях соловь иный щекот ассоциировался не только с изумительным пением не видимой птахи, но и с посвистом Соловья-разбойника, и первыми весенними грозами, которые вызывали у древних русичей мистиче Буслаев Ф.И. Рец. на книгу О.Ф. Миллера «Сравнительно-критические наблюдения над слоевым составом народного русского эпоса. Илья Муромец и богатырство Киевское» СПб., 1870 // ЖМНП. 1871. С. 231.

Слово о полку Игореве. М.: Детская литература, 1970. С. 160.

Словарь-справочник «Слова о полку Игореве» / Сост. В.Л. Виноградо ва. М.;

Л., 1965–1984. Вып. 6. С. 113.

«Щекотать первоначально означало: издавать сильные, резкие звуки, подобные соловьиному свисту <...>: «о Бояне, соловию старого времени! — восклицает певец Слова о полку, — абы ты сиа плъкы ущекотал». Соловьиный же щекот <...> служил метафорою громко раздающихся напевов грозовой бури.

От понятия издавать резкие звуки слово «щекотать» перешло к обозначению того действия, которым они вызываются, и именно к обозначению щекотанья, которым возбуждается громкий, непроизвольный смех. Подобно тому, глагол лоскотатъ — щекотать кого-нибудь (лоскатъ, лосконутъ — наносить удары) в польском языке (loskota) сохраняет значение: хлопать, трещать, греметь. В стремительном полете завывающей бури грозовые, эльфоподобные духи (ле шие, русалки) нападают на демонов мрачных туч, вертят и щекочут их и застав ляют хохотать громовым хохотом — до тех пор, пока не погибнут они в страш ных судорожных движениях» (Афанасьев А.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 174-175).

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... ский страх и ужас. «В народных преданиях, — пишет Афанасьев, — соловьиный щекот — символ весенних глаголов бога-громвника, вещающего в грохоте грома и свисте бури»36, а В.И. Даль отметил, что соловья в народе называли не только «искусным певцом», но и «дудкой лешего»37, сверхъестественного (мистического) существа славянских преданий и русских сказок. С этим согласуется точка зрения Буслаева: «Что с соловьем русский эпос соединял понятие о существе вещем, явствует, во-первых, из того, что в «Слове о полку Игореве» вещий Боян именуется «соловьем стараго времени» (т.е.

языческого времени. — В.К.), и, во-вторых, из того, что по Якимов ской летописи, когда Добрыня крестил язычников в Новгороде, «высший же над жрецы Славянъ Богомилъ, сладкорhчия ради наре ченъ Соловей, вельми претя люду покоритеся»38. О том, что соловь иные трели не всегда принимались за звуки «божественные», свиде тельствует и былина об Илье Муромце и Соловье-разбойнике, кото рый «свищет по-соловьему», но назвать этот соловьиный посвист «божественным» никому еще не приходило в голову. «Дудка леше го», «соловьиный свист» Соловья-разбойника, Соловей Богомил, призывающий новгородцев не креститься, что, с точки зрения хри стиан, похуже и пострашнее соловьиного посвиста Соловья разбойника... Есть над чем задуматься...

Кроме того, нельзя не считаться с точкой зрения Пушкина, ко торый увидел в слове соловей этого фрагмента обращение, а не срав нение;

при этом ему показалось (во второй раз), что Автор «Слова» вовсе не восхищается пением Бояна, а скорее, иронизирует над ним:

здесь, пишет Пушкин, «если не ошибаюсь, ирония пробивается сквозь пышную хвалу»39. Абсолютный поэтический слух не подвел Пушкина ни на сей раз, ни чуть раньше, когда, комментируя фразу «Боянъ бо вhщiй, аще кому хотяше пhснh творити» (9-10), он по чувствовал, что Автор, кажется, отнюдь не в восторге от бояновых песнопений: «Не решу, упрекает ли здесь Бояна или хвалит»40.

Восхищаясь потрясающей поэтической интуицией Пушкина, едва приступившего к изучению «Слова», но почувствовавшего то, Там же. Т. 1. С. 153.

Даль В.И. Указ. соч. Т. IV. С. 266.

Буслаев Ф.И. Указ. соч. С. 231-232.

Пушкин А.С. Указ. соч. С. 151.

Там же. С. 149.

История идей, понятий, представлений что многие годы было скрыто от других, надо сказать, что характер ная для поэтики «Слова» контаминация значений дает поразитель ный, но ожидаемый результат: соловьиный «щекот» вещего Бояна, его «замышления», «хвалы» или «славы», подобны удару, как по добны удару лесть и незаслуженная похвала, как смертельно опасны были, с христианской точки зрения, «соловьиные трели» высшего в Новгороде языческого жреца Богомила, который, препятствуя кре щению новгородцев, величал себя, наверное, Велесовым внуком. В «Слове» Велесовым внуком назван Боян. Так его Автор «величает».

Велес — языческий бог благополучия, богатства и покровитель скота, а христиане называли его «лютым зверем», «нечистым или злым духом», «демоном» и «чёртом» (ср.: в чешск. Veles — «злой дух», «демон»)41. Так и Автор «Слова» его называет. Только не чер том, а «чертовым внуком»: «вhщей Бояне Велесовъ внуче» (56-57).

По сути, так же он должен был назвать и вещего (тоже вещего) князя Всеслава, который, по словам Автора «Слова», имел «вhщу душу в'друзh тhлh». Способность принимать чужой облик — вселять душу в другое тело — свойство нечистой силы (дьявола, бесов, вся кого рода ведьм, оборотней, колдунов или и «вещих жонок»).

«ВhЩА ДУША В’ДРУЗh ТhЛh» Один из героев «Слова», князь Полоцкий Всеслав Брячисла вич, — фигура в русской истории загадочная. В летописи под годом сообщается, что родился он «от волъхвования», т.е. от колдов ства, и «бысть ему язвено на главh его». И эту «язвину» «носилъ Все славъ и до смертного дни на собh;

<и> сего ради немилостивъ <был> на кровопролитье»42. Софийская Первая летопись сообщает о раз граблении Всеславом Новгорода и осквернении новгородских свя тынь в 1067 году: «...зая Новъгород до Неревьскаго конца и пожже, и поима все у Святей Софии — и паникадила, и колоколы, и отиде»43.

Историки по-разному оценивают жизнь и деяния князя Всеслава.

Для одних он — «одна из самых светлых личностей своего време Мифологический словарь. Т. 1. С. 211.

Повесть временных лет. С. 196.

Полное собрание русских летописей. Т. 5. Софийская Первая летопись.

Выпуск 1. Л.: Гос. археографическая комиссия РАН, 1925. С. 134-135.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... ни»44. Другие, считая его оборотнем и чародеем, соотносят его дея тельность с рецидивами язычества и даже видят в нем Антихриста45.

Автор «Слова», избегая прямых оценок, создает потрясающей силы сложный художественный образ, в котором все же достаточно ясно различимы черты вещего князя-оборотня и колдуна, который в борьбе за Киевский престол, «клюками подпръся о кони» (385-386).

Среди множества вариантов перевода этой фразы преобладает «реалистический», рисующий, как князь Всеслав, «согнувшись клю кой, оперся о коня» и поскакал… При этом упускается из вида, что слово «клюка» многозначно, и обозначает не только кочергу или кри вую палку с отогнутым верхним концом, но и хитрость, обман, лу кавство, коварство46, а также волшебство и колдовство47. На колдов ские способности князя прямо указывает дальнейший рассказ о нём.

После неудачной попытки овладеть Киевом Всеслав помчался грабить Новгород: «скочи <...> лютымъ зверем <...> изъ бhла-града, обhси ся сине мьглh...» (386-390). А дальше следует одно из самых знаменитых «темных мест» «Слова» — «утръже вазнистри кусы» (390), — в котором с легкой руки Романа Якобсона появилось чис лительное «три»: «утръже вазни съ три кусы»48. По сведениям Н.А. Мещерского и А.А. Бурыкина, это исправление «было принято всеми последующими комментаторами»49. Это, конечно, далеко не так, но переводы, рассказывающие о том, как Всеслав «урвал счастья с три клока», или «урвал удачи с три куска», или «знать, трижды ему удалось урвать по куску удачи», появились во множестве, хотя в действительности никаких «клоков» или «кусков счастья» в этом фрагменте нет, да и не такое уж оно и «тёмное», это «тёмное место».

Данилевич В.Е. Очерк истории Полоцкой земли до конца XIV столетия.

Киев, 1898. С. 64.

См.: Клейн Й. «Слово о полку Игореве» и апокалиптическая литература:

(К постановке вопроса о топике древнерусской литературы) // Труды Отдела древнерусской литературы. М.;

Л.: Наука, 1976. Т. XXXI. С. 107-110.

Словарь-справочник «Слова о полку Игореве». Вып. 2. С. 189.

Барсов Е.В. Слово о полку Игореве как художественный памятник Ки евской дружинной Руси. М., 1887–1889. Т. I–III. C. 366.

Якобсон Р.О. Изучение «Слова о полку Игореве» в США // Труды Отде ла древнерусской литературы. М.;

Л.: Наука, 1958. Т. XIV. С. 104.

См.: Слово о полку Игореве. Л.: Советский писатель, 1985. С. 475.

История идей, понятий, представлений В этом фрагменте Автор рассказывает, как рано утром (утръ же) Всеслав достиг Новгорода (а скакал он до него всю ночь: «скочи <...> лютымъ зверем въ полночи»), потом с помощью «вазни» (вазнь — не просто счастье или удача, а удача, успех, «добытый с помощью колдовства, нечистой силы»50 – (курсив мой – В. К.), со крушил, разбил эти самые «кусы», которые, согласно словарю «Древнерусского языка» под редакцией Р. И. Аванесова, есть не что иное как «рать», «войско» или «стража»51.

Иначе говоря, речь идет о том, что, не добившись удачи в Кие ве, Всеслав ночью помчался к Новгороду, утром с помощью колдов ства, сокрушил стражу (вероятно, как Стрибог, языческий бог ура ганного ветра, все сокрушающий и сметающий на своем пути) и во шел в город («отвори врата Нову граду»;

390-391), где, по сообще нию Софийской Первой летописи, осквернил святыни, разграбил «все у Святей Софии — и паникадила, и колоколы, и отиде».

Борьба вещего Всеслава против Новгорода (как о ней рассказы вается в «Слове о полку Игореве» и Софийской Первой летописи, носила антицерковный, богоборческий характер.

Осквернив новгородские святыни, Всеслав «отиде» к «дудуткам».

ДУДУТКИ Что такое «дудутки», не знает никто, однако практически во всех комментариях «дудутками» называют то какой-то никому неве домый монастырь, то до сих пор не найденный и никому неведомый город под Новгородом или под Киевом, или ещё где-нибудь.

Если же принять во внимание, что князь Всеслав, громивший православные святыни, не забыл о своих языческих корнях, можно предположить, что под «дудутками» нужно понимать не город, мо настырь или какую-то местность, а языческий праздник, на котором играли на дудках (волынках, сопелках), песни пели «непотребные», пляски плясали «срамные» и богам поклонялись языческим. Назва ние дудутки, возможно, связано с архаичным эпитетом Перуна, как связаны с ним практически совпадающие по звучанию названия рас пространенных в Европе языческих ритуалов, — додола, дудола, ду Словарь-справочник «Слова о полку Игореве. Вып. 1. С. 91.

См.: Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.) / Гл. ред. Р.И. Ава несов (Т. IV. С. 340): «КОУС|А».

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... дулица, дудулейка, — по грамматической форме напоминающее на звания известных народных праздников.

Сравним: праздник окончания жатвы — пожинки;

ритуально магические действия в начале сева или накануне его — засевки;

свя точные народные песни — колядки;

старинная народная игра, свя занная с языческими праздниками и обрядами (встречей весны, с праздником Ярилы или Ивана Купалы), — горелки.

Предположение о том, что «дудутки» — название какого-то языческого праздника, подтверждает и логика грамматической кон струкции фразы «скочи волкомъ до Немиги съ дудутокъ» (392-393), ведь мы не говорим: «ушел с города», «с монастыря», «с села» или «с деревни», зато говорим: «ушел с праздника», «вернулся с пожи нок», «иду с обедни», «с вечери», «с заутрени».

И ещё одна деталь. Поражает особо отмеченная Автором «Сло ва» быстрота передвижения Всеслава, которую обычно относят к чер там реальной биографии князя, ссылаясь на «Поучение» Владимира Мономаха, который рассказывает, как гнался за Всеславом «о двою коню» (т.е. меняя коней), но безуспешно52. Однако в «Слове о полку Игореве» речь идет не просто о князе-скороходе, а о князе-оборотне, принимавшем волчье обличие, о его «вазни», о его колдовстве, и, в таком случае, сверхбыстрота его передвижения, описанная в «Слове», может быть отнесена Автором к свойствам демоническим.

Обычному человеку невозможно за одну ночь доскакать из Киева до Новгорода. А тем более невозможно обычному человеку доскакать за одну ночь из Киева до Тьмутаракани.

Всеслав, однако, доскакал. Всеслав «самъ в ночь волкомъ рыс каше;

ис Кыева дорискаше до Куръ, Тмутороканя;

Великому Хръсо ви волкомъ путь прерыскаше» (398-401). Волчье «рысканье» Все слава заставляет вспомнить о таком же волчьем «рысканье» Бояна, которого Автор «Слова» называет «вещим». Но ведь точно так же, вещим, он величает и князя Всеслава, у которого, скажем еще раз, была «вhща душа в’друзh тhлh» — колдовская душа в другом теле.

И еще раз скажем: вопреки традиционным представлениям, ни вещий Боян, ни князь-оборотень Всеслав не могли «служить образ цом» для Автора «Слова о полку Игореве»... Всё как раз наоборот!..

Поучение Владимира Мономаха // Библиотека литературы Древней Ру си. СПб.: Наука, 1997. Т. 1. XI–XII века. С. 456.

История идей, понятий, представлений Потому и ведет Автор «Слова» свое повествование «не по за мышленiю Бояню» (кстати говоря, одно из значений слова «замышле ние» — козни, то есть заговор, происки, злой умысел, ухищрения, ка верзы и т.д.), а «по былинамъ сего времени» (7-8), в соответствии со своим христианским взглядом на мир в целом и на безрассудный по ход Игоря в частности, ведь нельзя не признать, что Игорь (если от влечься от ложно-патриотической риторики и реально посмотреть на вещи) не подвиг совершил, а забыв о Боге, в гордыне и ослеплении ду ховном погубил дружину свою и много зла принес земле Русской.

ПОХОД Поход Игоря на половцев объясняют обычно политическими причинами: ведь Игорь идет в поход «за землю Руськую» (32). Но не стоит торопиться с выводами о патриотизме Игоря, ведь одна из важнейших причин его похода — желание славы. А желание сла вы, писал апостол Пётр, есть искушение, особенно для забывших, что «всякая плоть — как трава, и всякая слава человеческая — как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал» (1 Петр. 1, 24).

У Игоря искушение превратилось в непреодолимую страсть и было столь велико, что не стал он считаться даже с предостережением Божиим, явленным в виде затмения солнца: «Спала Князю умъ похо ти, и жалость ему знаменiе заступи искусити Дону великаго» (39-41).

Это предложение, очень трудное для дословного перевода, пре дельно понятно по сути своей: искушение, страсть и стремление Иго ря к славе были столь велики, что они сожгли, спалили ум князю...

Стремление к славе — сестра зависти и гордыни, которая «поги бели предшествует», — говорит псалмопевец Давид (Притч. 16, 18).

Одержав легкую победу в первом сражении, Игорь во втором потерял все: брата, сына, погубил дружину, и сам попал в плен к по ганым...И здесь нельзя не вспомнить о готских девах, которые «зве нят русским златом» и, по мнению комментаторов, радуются пора жению Игоря, лелея при этом месть за хана Шарукана.

ГОТСКИЕ ДЕВЫ Готы у комментаторов — союзники половцев. В действитель ности же все было как раз наоборот, ведь готы, жившие в районе В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... русского княжества Тмуторокани, были, как и русичи, христианами.

Причем христианство они приняли еще в IV веке53.

Готские девы звенят русским золотом и воспевают время Бусо во, потому что Бус (Бос, Бож, Боус, Бооз) — антский князь, распя тый в числе семидесяти других антских князей готским королем Винитаром54, — почитался ими как воплощение Христа и, вероятно, библейского пророчества Ездры: «И всякий, кто избавится от преж де исчисленных зол, сам увидит чудеса Мои. Ибо откроется Сын Мой Иисус с теми, которые с Ним, и оставшиеся будут наслаждаться четыреста лет. А после этих лет умрет Сын Мой Христос и все люди, имеющие дыхание. И обратится век в древнее молчание на семь дней, подобно тому, как было прежде, так что не останется ни кого. После же семи дней восстанет век усыпленный, и умрет по врежденный. И отдаст земля тех, которые в ней спят, и прах тех, ко торые молчаливо в нем обитают, а хранилища отдадут вверенные им души. Тогда явится Всевышний на престоле суда, и пройдут беды, и окончится долготерпение. Суд будет один, истина утвердится, вера укрепится» (3 Езд. 7, 27–34;

курсив мой. — В.К.).

Но почему же в таком случае эти готские девы-христианки вдруг лелеют месть за язычника Шарукана? Вопрос риторический, потому что ни о какой мести «за Шарукана» ни в Первом издании «Слова», ни в Екатерининской копии речи нет. Наоборот, там гово рится о «мести Шароканю» (281). Можно полагать, что готы христиане, как и русские, немало от него натерпелись... А предлог «за» — это просто «догадка» переводчиков, или, лучше сказать, до мысел, искажающий текст, меняющий смысл на противоположный.

Острота противостояния вер — языческой и христианской — во всей полноте проявляется и в «мутном» сне великого князя Киев ского Святослава, который, любя Игоря и Всеволода, суровую оцен ку дал безрассудству героев в «злате слове»: «Нъ нечестно одолhсте: нечестно бо кровь поганую прольясте» (287-289).

См.: Макарий, митрополит Московский и Коломенский. История Рус ской Церкви. М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1995. Кн. первая. С. 115-121.

См.: Иордан. О происхождении и деянии гетов. Getica / Пер Е.Ч. Скржинской. М.: Восточная литература, 1960. С. 115.

История идей, понятий, представлений После поражения Игоря великому князю киевскому Святославу Всеволодовичу показалось, подумалось (и для этого у него были ос нования), что Игорь и Всеволод и его, князя, и всю Русь предали...

«А СВЯТЪСЛАВЪ МУТЕНЪ СОН ВИДЕ» А Святъславъ мутенъ сон виде: въ Кiевh на горахъ си ночь съ вечера одhвахъте мя, рече, черною 250 паполомою, на кровати тисовh.

Чръпахуть ми синее вино съ трудом смhшено;

сыпахутьми тъщими тулы поганыхъ тлъковинъ великый женчюгь на лоно, и нhгують мя;

255 Ужедъскы безъ кнhса въ моемъ те ремh златовръсемъ. Всю нощь съ вечера бо-суви, врани възграяху. У Плhньска на болони, бhша дебрь кисаню, и не сошлю къ синему морю.

Очень трудный фрагмент. Д.С. Лихачев перевёл его и объяснил так: «А Святослав мутный [непонятный, неясный для него] сон ви дел в Киеве на горах [где он жил]. «В эту ночь, с вечера, одевали ме ня, — говорит [он], — черным погребальным покрывалом на крова ти тисовой;

черпали мне синее вино, с горем смешанное;

сыпали мне пустыми [опорожненными от стрел] колчанами поганых иноземцев крупный жемчуг на грудь и нежили меня. Уже доски без князька в моем тереме златоверхом [как при покойнике, когда умершего вы носят из дому через разобранную крышу]. Всю ночь с вечера серые вороны граяли [предвещали несчастье] у Плесеньска [под Киевом], в предградье стоял лес Кияни [Киянь — речка под Киевом], и понес лись [они] к синему морю [на юг, к местам печальных событий]»55.

Естественно, возникают вопросы.

Почему так долго — всю ночь с вечера — «одевали» князя? Кто «одевал»? Кто намешал горя в синее вино? Что это за синее вино?

Кто и зачем сыпал князю жемчуг на грудь при этом нежил его? А тут ещё княжеский терем с разобранной крышей и не менее стран ные серые вороны, непонятно зачем несущиеся к синему морю...

Но «мутный» сон потому и «мутный», что «тревожный», «не понятный». И Святослав обращается за его разъяснением к боярам.

Слово о полку Игореве. С. 168.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... Попробуем и мы истолковать его, опираясь на пояснения Ол жаса Сулейменова, которого в свое время за его книгу «Аз и Я» под вергли разгрому, поношению, беспринципной травле.

По весьма правдоподобной догадке Сулейменова, «одевали» Святослава «чёрной паполомой», т.е. накрывали погребальным по крывалом, его же, Святослава, «сыновцы», князья Игорь и Всеволод, ибо словосочетание «си ночь», вероятнее всего, есть сокращенная запись слова «сыновчь»56. Святославу снится, что Игорь и Всеволод попросту предали его и теперь ждут его смерти, готовя к погребе нию по языческому обряду. Правильность этой догадки «подтвер ждают» бояре, толкующие княжеский сон. Они скажут Святославу, что Игорь и Всеволод не предатели, они сами в плену: «Уже соко лома крилца припhшали поганыхъ саблями, а самого опуташа въ путины железны <...> два Солнца померкоста, оба багряная стлъпа погасоста <...> и великое буйство подасть Хинови» (265-276).

Между тем Святославу снится, как «тулы поганыхъ тлъковинъ» (то есть вдовы язычников, ибо «тулы», как отметил Сулейменов, по тюркски значит «вдовы»57) черпают ему «синее вино» (то есть зелье ядовитое), сыплют ему раскаленные угли на живот58 и, заметим, во все не нежат князя, как принято думать, а издеваются над ним.

Слово «негують», «неговать» очень похоже на слово «нежат».

Это и ввело многих переводчиков в заблуждение. Между тем еще в XIX веке переводчик «Слова» Д.Н. Дубенский писал: «В Малорос сийском языке кое-где и теперь употребляется слово неговать, вме сто кепковать, изнущаться в смысле издеваться, ругаться»59.

Но страшнее физических издевательств и мучений то, что его (снится князю-христианину) готовят к погребению по языческому обряду, для чего разобрали крышу в тереме, чтобы, как и принято было у язычников, вынести труп через эту крышу для захоронения Сулейменов, Олжас. Аз и Я. Книга благонамеренного читателя. Алма Ата: Жазушы, 1975. С. 63.

Там же. С. 65.

См.: Тимофеев В.П. Другое «Слово о полку Игореве». М.: Вече, 2007.

С. 190-192 и 212-213.

Дубенский Д.Н. Слово о плъку Игоревh Святъславля пhстворца старага времени. Объясненное по древним письменным памятникам магистром Дмит рием Дубенским. М., 1844. С. 121.

История идей, понятий, представлений или сожжения, лишив тем самым человека (по представлению хри стиан) блаженства жизни вечной. Есть от чего прийти в отчаяние.

Впрочем, возможен и другой перевод слов «Уже дъскы безъ кнhса въ моем теремh златовръсемъ», ведь выражение «дъскы безъ кнhса» похоже на идиоматическое выражение «престол без князя»60.

И это не менее страшно, ведь «престол без князя» — это обез главленная Русь, легкая добыча для «поганых» (от лат. «paganus» — язычник), которые, снится князю, уже рядом, на болони, перед го родскими стенами.

Болоние — это свободное пространство перед городскими сте нами, которое обычно оставляли без застройки, чтобы его можно было простреливать с городских стен. Именно сюда, снится князю, на болоние, добрались половцы — не серые вороны, а «босуви вра ни» (257) — половецкая орда, носящая тотем воронов.

О половецких тотемах писал Г.В. Сумаруков, преподаватель биологического факультета МГУ61. Обратив внимание на неестест венное поведение некоторых зверей и птиц «Слова» (волков, лисиц, орлов, галок), он пришел к выводу о том, что Автор «Слова», пре красно знавший животный мир, имел в виду подчас не животных и птиц, а половецкие орды, названные по их родовым тотемам. Увы, на его книгу «Кто есть кто в “Слове о полку Игореве”» (М.: Изд-во МГУ, 1983) мало обращают внимания, и, на мой взгляд, очень даже зря, ведь, судя по всему, великого князя Киевского не птичье карка нье тревожит, а нависшая над Киевом смертельная опасность. Под стенами города слышит князь гортанные крики «детей бесовых», которых не прогнали от стен киевских, «не сошлю къ синему морю» (259;

курсив мой. — В.К.), — сказано в «Слове».

Видя в «босувих вранах» обыкновенных ворон (или воронов) и не понимая, зачем этих «птичек» прогонять от городских стен, ком ментаторы и переводчики упорно заменяют слово «не сошлю» на более им понятное «несошася». Так вот и понеслись (и теперь несут ся) по книжным страницам серые вороны (или вороны) к «синему морю», к местам «печальных событий».

Сулейменов Олжас. Указ. соч. С. 65.

См.: Сумаруков Г.В. Кто есть кто в «Слове о полку Игореве». М.: Изд-во МГУ, 1983.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... ЗОЛОТОЕ СЛОВО СВЯТОСЛАВА Cобытия действительно были печальные. Немало бед принес Русской земле безрассудный поход Игоря, и перед лицом грозной по ловецкой опасности великий князь Киевский обратился к другим князьям с призывом к единению, чтобы постоять за землю Русскую, отомстить «за обиду сего времени <...> за раны Игоревы» (324-325).

«Золотое слово» Святослава — тема особая, но нельзя не обра тить внимание на то, как обращается князь к Ингварю и Всеволоду и трем Мстиславичам: вы «нехуда гнhзда шестокрильци» (354).

«Не плохой вы выводок соколов», — переводит Д.С. Лихачев и поясняет: «У сокола оперение крыла делится на три части (большие маховые, малые маховые перья и крылышко). Всего у сокола как бы шесть крыльев. Отсюда название сокола “шестокрылец”»62.

Вообще-то честь превращения «шестокрыльца» в птицу при надлежит Н.В. Шарлеманю63, у которого тоже был предшествен ник — великий наш историк Н.М. Карамзин64. Но «шестокрыльцы», конечно же, не птицы... Шестокрыльцы, или серафимы, — название высшего и самого близкого к Богу ангельского чина;

это непосред ственные исполнители Его воли.

По описанию пророка Исайи, серафимы имели шесть крыль ев — символ высших духовных способностей: «...Видел я Господа, сидящего на престоле <...> Вокруг него стояли Серафимы;

у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал» (Ис. 6, 1-2).

В «Словаре» И.И. Срезневского приведен (начиная с XI в.) це лый ряд примеров на слова «шестокрилатый», «шестокрилъ», «шес токрильный», «шестокрильство», «шестокрильць», и все они отно Слово о полку Игореве. С. 211.

Шарлемань Н.В. Из реального комментария к «Слову о полку Игореве» // Труды Отдела древнерусской литературы. М.;

Л.: Наука, 1948. Т. VI. С. 113:

«Шестокрилци, по-видимому, тоже соколы, у которых обычное для большинства птиц (кроме страусов, киви и пингвинов) деление оперения крыла на три части <...>особенно ясно видно во время парения. Таким образом, весь летательный аппарат сокола состоит как бы из шести частей, отсюда — „шестокрилци“».

Карамзин Н.М. История Государства Российского. СПб., 1816. Т. III.

Примеч. 266: «Сравнивая сих трех братьев с пернатыми, он называет их шесто крылыми для того, что у трех птиц шесть крыльев».

История идей, понятий, представлений сятся исключительно к серафимам65. К высшему ангельскому чину относил «шестокрыльцев» и Пушкин:

Духовной жаждою томим, В пустыне мрачной я влачился, И шестикрылый серафим На перепутье мне явился66.

В сущности, называя князей «шестокрыльцами», Святослав Ки евский — вслед за апостолом Павлом — напоминает Ингварю, Все володу, трем Мстиславичам и другим князьям, что власть им дана Бо гом и что они, подобно серафимам, должны быть исполнителями Его воли, соблюдая и Его заповеди, и установленную Им иерархию67.

А что же было в действительности? – Разобщенность, брато убийственные войны, усобицы, грабежи, насилие, гордыня, тщесла вие, эгоизм, заботы лишь о собственных выгодах и нерадение об ин тересах разрываемого на части государства...

Конечно, в разобщенности русских князей и раздробленности русской земли можно видеть политические причины, называя их реа лиями «феодальной эпохи», однако с христианской точки зрения, всякое нестроение, вражда и беззаконие в любую эпоху — следствие забвения Бога и Его заповедей, забвения своего высокого Божествен ного предназначения. Об этом, призывая к единению, и напоминает князьям Святослав. Об этом же печалится и Автор «Слова», напоми ная о благодати первых лет Крещения Руси при Владимире Святом:

О! стонати Руской земли, помянув ше первую годину, и первыхъ Князей. Того 410 стараго Владимiра нелзh бh пригвоздити къ горамъ Кiевьскымъ.

Так было, но пришло другое время — смутное время гордыни, братских усобиц, забвения Бога и отступления от веры;

пришло вре мя Игоря, с языческой молитвой-причетью о котором обращается жена его Ярославна к Днепру, к ветру и к солнцу. Но не Днепр, не ветер и не солнце спасают князя:

Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. В 3-х т. СПб., 1893–1912. Репринтное издание. М., 1989. Т. III. Стлб. 1589.

Пушкин А.С. Указ. соч. Т. 3. С. 30.

Ср.: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога;

существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13, 1).

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... Игореви Князю Богъ путь кажетъ изъ земли Половецкой на 440 землю Рускую, къ отню злату столу.

«ИГОРЕВИ КНЯЗЮ БОГЪ ПУТЬ КАЖЕТЪ» Как правило, эту строчку не комментируют или отмечают, что это «приписка» или «вставка» какого-нибудь зловредного монаха, потому что, как считают, к примеру, Олжас Сулейменов или Сергей Лесной, всё «христианство» «Слова» — «это добавки переписчиков, которых не могло не шокировать полное умолчание христианства»68.

Подобная точка зрения родилась не на пустом месте: в летопи сях иногда встречаются и «нужные» вставки, и правки или подчист ки (удаление) «ненужных» записей, но в данном случае «происки» хитроумного монаха абсолютно ни при чем, потому что предложе ние «Игореви Князю Богъ путь кажетъ изъ земли Половецкой на землю Pускую» непосредственно связано и поддерживается преды дущей строкой «Прысну море полунощи» (437-438), которую редак торы чуть-чуть подправляют на «Прыснуло море в полночь», а пере водчики создают из нее замечательные картины разбушевавшегося моря в духе художников-маринистов: полночное море «взволнова лось», «вспенилось», «разбушевалось», «взыграло», «всплеснулось», «вздыбилось» и даже «вздуваться стало»69.

Между тем слово «море», кроме привычного значения «водное пространство с горько-соленой водой», или «большое озеро», или «житейское море», может обозначать ещё и стороны света — запад ное или южное направление. Сравним: «...И поставил тамо кущу См.: Сулейменов О. Указ. соч. С. 4;

Лесной С. Слово о полку Игореве.

Вып. 2. Париж, 1951. С. 179.

«Прыснуло» (В.А. Жуковский, М.Д. Деларю, А.Н. Майков, Д.С. Лиха чёв;

С. Ботвинник, И. Шкляревский);

«брызнуло» (Д. Минаев);

«взволновалось» (Первое издание, В.В. Капнист, К.Д. Бальмонт, Н.А. Мещерский);

«взволнова лося» (Н. Гербель);

«взбушевалося» (Н.И. Алябьев);

«вспенилось» (О.В. Творо гов);

«взбушевало» (Р.О. Якобсон, А. Югов);

«взыграло» (Г.П. Шторм, Н.А. За болоцкий, М. Тарловский);

«разыгралось» (Е.Н. Бирукова);

«плеснуло» (А.Ю. Чернов);

«всплеснуло» (Э.Я. Гребнева, Ю.В. Подлипчук);

«всплеснулось» (В. И. Стеллецкий);

«всплеснулося» (С. В. Шервинский);

«заплескало» (В. Ржига и С. Шамбинаго) «вспрянуло» (Н.М. Павлов);

«вздыбилось» (И.А. Новиков);

«расходилось» (С. Басов-Верхоянцев);

«прыщет» (Л.А. Мей);

«вздуваться ста ло» (А. Степанов) и т.д.

История идей, понятий, представлений свою въ Вефили при мори» (Быт. 12, 8). Синодальный перевод: «…и поставил шатер свой так, что от него Вефиль был на запад...».

Еще один пример из книги Бытия. Во сне Иаков увидел Господа и услышал Его слова: «Землю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству твоему;

и будет потомство твое, как песок земной;

и рас пространишься к морю и к востоку, и к северу и к полудню;

и благо словятся в тебе и в семени твоем все племена земные» (Быт. 13-14).

Пример из Псалтири: «Славьте Господа, ибо Он благ <...> Так да скажут избавленные Господом, которых избавил Он от руки вра га, и собрал от стран, от востока и запада, от севера и моря» (Пс. 106, 1-3). И еще: «Север и море ты создал еси» (Пс. 88, 15). А это пример из «Канона во Святую и Великую Неделю Пасхи и во всю Светлую седмицу» (песнь 8): «Возведи окрест очи твои, Сионе, и виждь: се бо приидоша к тебе, яко Богосветлая светила, от запада, и севера, и мо ря, и востока чада Твоя, в тебе благословящая Христа во веки».

Добавим к этому, что, по В.И. Далю, «прыскать» имеет значе ние, близкое к словам «вспыхнуть», «разгореться», «запылать»:

«Прыск, жар угольный, порск, особ. в кузнечном горну. || Вят. са мый жар <>. Прыскучий жар»70.

У слова «прыснуть» есть близкий, хотя и не очень благообраз ный родственник — «прыщ» (образовано с помощью суффикса -j- от прыскъ) — результат воспаления. Воспаление — это жар, «воспла менение» тела. Но не только тела. По В.И. Далю, возможно и «вос паление от огня». Это «состояние предмета, который загорается, воспламеняется. Воспалитель м. — ница ж. кто поджигает, разжи гает, воспаляет. Воспалительный, горький, горючий, легко воспла меняющийся <…>. Воспалимость, воспламеняемость, возгарае мость, горючесть»71. О том, что «прыщи» (а значит и слова «прысну ти», «прыснуло») были прямо связаны с процессом горения устанав ливают и примеры, приведенные в «Словаре» И.И. Срезневского72.

Становится очевидным, что в данном фрагменте — одном из ключевых для понимания главной идеи «Слова» — «Прысну море полунощи» («Вспыхнуло Небо в полночь») — речь идет о ещё од Даль В.И. Указ. соч. Т. III. С. 530.

Там же. С. 530.

Срезневский И.И. Указ. соч. Т. 2. Стлб. 1615.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... ном знамении: «Игореви Князю Богъ путь кажеть изъ земли Поло вецкой на землю Рускую».

В первом случае знамение (затмение солнца) преграждало путь Игорю, а теперь знамение (зарево на небе) указывает ему путь на родину: «Богь путъ кажетъ».

Эта строка соотносится с летописными свидетельствами. В Лав рентьевской летописи читаем: «И по малых днhхъ ускочи Игорь князь у половець — не оставить бо Господь праведнаго в руку греш ничю: очи бо Господни на боящаяся Его, а уши Его в молитву ихъ!»73.

Об этом же сказано и в Ипатьевской летописи: «Игорь же Свя тославличь тотъ годъ бяшеть в Половцехъ <...> Но избави их Гос подь за молитву хрестьяньску, имже мнозh печаловахуться и проли вахуть же слезы своя за него»74.

Так по знаку Божьему и бежит Игорь из плена...

А вскоре, на берегу Донца, происходит ещё важное событие, смысл которого никто не объяснил...

«УНОШУ КНЯЗЮ РОСТИСЛАВУ ЗАТВОРИ...» Почему, обращаясь к Донцу, Игорь вдруг вспоминает о юном князе Ростиславе, утонувшем в реке Стугне почти сто лет тому на зад, в 1093 году, и говорит:

Нетако ли, рече, рhка Стугна худу струю имhя, пожръши чужи ручьи, и 465 стругы ростре на кусту? Уношу Князю Ро стиславу затвори Днhпрь темнh березh.

Молчат комментаторы... Между тем появление князя Ростисла ва в «Слове о полку Игореве» чрезвычайно важно для понимания смысла всей поэмы, ибо его гибель — прямое следствие нераскаян ного греха. Об этом с предельной ясностью свидетельствует «Киево Печерский патерик», житие святого Григория.

«Случилось однажды в монастыре, что осквернился сосуд от па дения в него какого-то животного, и потому Григорий спустился к Днепру за водой. В то же время случилось там быть князю Ростиславу Всеволодовичу, который хотел идти в Печерский монастырь за молит вой и благословением, так как с братом своим Владимиром (Монома хом) отправлялся в поход против половцев. И, увидев старца, слуги Из Лаврентьевской летописи // Памятники литературы Древней Руси.

XII век. М.: Наука, 1980. Т. 4. С. 368.

Из Ипатьевской летописи // Там же. С. 360.

История идей, понятий, представлений князя начали оскорблять его, ругаясь непотребными словами. Монах же, провидя их скорую смерть, стал говорить: «О, чада, в то время как вам следовало быть благочестивыми и призывать всех молиться за вас, вы зло творите, что Богу неугодно. Плачьте о своей погибели и кайтесь в своих согрешениях, чтобы получить хотя бы снисхождение в день Страшного суда, ибо вас уже постиг суд: вы все умрете в воде с князем вашим. Князь же, страха Божьего не имея <...>, сказал: «Мне ли, умею щему плавать, предсказываешь смерть от воды? И, разгневавшись, князь повелел связать монаху руки и ноги, повесить на шею камень и бросить в воду, — и так Григорий был утоплен <...>.

Ростислав же, не чувствуя вины за грех, от ярости не пошел в мо настырь. Не захотел он благословения, и удалилось оно от него;

возлю бил проклятие, и пало оно на него. Владимир же (Мономах) пришел в монастырь для молитвы. Когда же они были у Треполя и началось сра жение, то побежали князья наши от врагов. И благодаря молитве Вла димир переправился через реку, а Ростислав утонул со всеми своими воинами, как предрекал блаженный Григорий. «Каким, сказано, — су дом судите, таким будете судимы...»75.

Смысл этого рассказа очевиден и, скажем еще раз, заключается в напоминании о наказании за нераскаянный грех.

А у Игоря грехов было как звёзд на небе, ему было за что опа саться... «Помянухъ азъ грhхы своя пред Господомь Богомъ мо имъ, — записывает летописец покаянные слова Игоря, — яко много убийство, кровопролитье створихъ в землh крестьяньстhй...»76.

«Вспомнил я, — говорит Игорь, — о грехах своих перед Господом Богом моим, что немало убийств и кровопролития совершил на земле христианской: как не пощадил я христиан, а предал разграблению город Глебов у Переяславля. Тогда немало бед испытали безвинные христиа не: разлучаемы были отцы с детьми своими, брат с братом, друг с дру гом своим, жены с мужьями своими, дочери с матерями своими, подру га с подругой своей. И все были в смятении: тогда были полн и скорбь, живые мертвым завидовали, а мертвые радовались, что они, как святые мученики, в огне очистились от скверны этой жизни. Старцев пинали, юные страдали от жестоких и немилостивых побоев, мужей убивали и рассекали, женщин оскверняли. И все это сделал я, — воскликнул Игорь,— и не достоин я остаться жить! И вот теперь вижу отмщение от Господа Бога моего»77.

Князю Игорю было чего бояться, но время Суда Божьего для не го еще не пришло. Пришло время покаяния. Преодолев все преграды, Киево-Печерский патерик // Древнерусские патерики. М.: Наука, 1999.

С. 45, 148-149.

Из Ипатьевской летописи. С. 356.

Там же. С. 357.

В.А. Кожевников. «Не по замышленiю Бояню»... Игорь добирается до Киева и идёт в храм «къ святhй Богородици, пирогощей» (491-492) — в храм Успения Божией Матери на Подоле.

Богородица почиталась как защитница от врагов и освободи тельница пленных. Игорь идет в храм для покаяния и молитвы. А можно сказать: он возвращается к Богу из бесславного похода и идет в храм для покаяния и молитвы, как блудный сын возвращается в От чий дом, и Русская земля встречает возвращение Игоря ликованием:

Солнце свhтится на небесе, Игорь Князь въ Руской земли. Дhвици поютъ 490 на Дунаи. Вьются голоси чресъ море до Кiева, Игорь hдетъ по Боричеву къ святhй Богородици, пи рогощей страныради. Гради весели.

Автор сочувствует Игорю на протяжении всей поэмы, но лишь после его раскаяния провозглашает здравицу: «здрави Князи и дру жина, побарая за христьаны, на поганыя полки» (496-498). Так ясно и определенно выражает Автор свое отношение к противостоянию хри стиан и язычников.

А заканчивается «Слово о полку Игореве» «славой» — горькой «славой»: «Княземъ слава, а дружинh аминь» (498).

АМИНЬ И в Первом издании, и в Екатерининской копии это предложе ние написано одинаково, через противительный союз «а», который многие переводчики и комментаторы (со времен Первых издателей) упорно исправляют на соединительный «и»: «Слава князьям и дру жине. Аминь». Замену объясняют тем, что союз «а» в древнерусском языке мог употребляться в значении союза «и».

Действительно, союз «а» употреблялся иногда в значении союза «и», но не в «Слове о полку Игореве». В «Слове» союз «а» употреб лен 52 раза, и во всех случаях — в противительном значении. И в последнем предложении тоже. И ставить в нем точку перед словом «аминь», как это делается в современных изданиях, не нужно. Во первых, потому что ее нет ни в Первом издании, ни в Екатеринин ской копии, а во-вторых, потому что слово «аминь» употреблялось не только как заключительное восклицание в молитвах, проповедях и литературных христианских произведениях в значении верно, ис тинно, правильно, да будет так, но и в значении конец, кончено.

Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в «Словарь древнерусского языка» под редакцией Р.И. Аванесова или в другие История идей, понятий, представлений источники. Раньше говорили: «Тут ему и аминь пришел», а зубную боль и ломоту прогоняли заговором:

На небе светел месяц, На море белый камень, В поле сырой дуб;

Когда эти три брата сойдутся, Тогда, мои зубы, всходитесь;

Аминь цинге, аминь ломоте.

Сравните в стихотворении А.С. Пушкина «Делибаш»:

Делибаш! не суйся к лаве, Пожалей свое житье;

Вмиг аминь лихой забаве:

Попадешься на копье78.

(курсив мой. — В. К.) Слово «аминь» в значении «конец», «кончено» в сущности мо жет быть синонимично по смыслу выражению «вечная память».

Именно так понял «аминь» в «Слове о полку Игореве» И.А. Новиков, закончив свой перевод словами:

«Князьям — слава!

А дружине, Полегшей в бою, – Вечная память!» И такое понимание глубоко верно по сути, ведь Автор «Слова» напоминает о погибшей дружине, которую не воскресить...

Он напоминает о гибели русского «злата и серебра», русских соколов — храбрых воинов, ставших жертвой гордыни, честолюбия, духовного ослепления и забвения Бога.

Автор «Слова» никого и ни к чему не призывает. Великая лите ратура — не агитка. Великая литература ставит перед нами вечные вопросы, напоминая нам о наших болезнях: как жить? по собствен ному ли разумению? по собственной ли воле? потакая своему без рассудству и честолюбию? лелея свою гордыню и пороки? отринув веру? забыв о Боге?..

Вечные вопросы... Это не я задаю их...

Это Автор «Слова», поэт и патриот, спрашивает нас, многомуд рых детей третьего тысячелетия, напоминая о том, что потакание страстям и забвение Бога ведут к гибели...

Пушкин А.С. Указ. соч. Т. 3. С. 199.

Новиков И.А. Слово о полку Игореве // Слово о полку Игореве. Л.: Со ветский писатель, 1952. С. 110.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.