WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«1 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВЫСШЕЙ НЕРВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ На правах рукописи УДК 612.821.6; ...»

-- [ Страница 2 ] --

12 10 8 6 4 2 0 1 3 5 7 9 11 13 Рис. 3.3. График, отражающий характер течения осложненного послеоперационного периода у крысы №18. По оси абсцисс - сутки после операции. По оси ординат – ранжированные показатели неврологических отклонений. Максимальные отклонения в виде винтообразных движений соответствуют 10 баллам. Еще в четырех наблюдениях до неврологический животного. дефект не компенсировался полностью усыпления Указанные обстоятельства и позволили нам расценить послеоперационное течение у животных второй группы как осложненное. В третью группу были включены семь крыс, для которых локальное электролитическое повреждение ствола закончилось летальным исходом. Они погибли либо на операционном столе (4 крысы), либо в разные сроки после операции (на 4, 6 и 14-е сутки). В трех последних случаях у животных после повреждения ствола мозга выявлялись единообразные неврологические нарушения: наклон головы относительно туловища под углом 90 градусов в оперированную сторону;

вытягивание правых задних конечностей;

при попытке поступательного перемещения "винтообразное" движение. Вокруг глаз появлялись сукровичные подтеки. Характер послеоперационного течения, как и в предыдущей группе, был волнообразным – без видимого улучшения состояния (рис. 3.4- фотография и график) либо с проградиентным нарастанием тяжести к моменту гибели.

12 10 8 6 4 2 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Рис. 3.4 График течения послеоперационного периода у крысы №11, умершей на 13-е сутки после операции. Обозначения такие же, как на рис.3.3. Следует отметить, что ни в одной из выделенных групп не было выявлено значимой потери веса животных в послеоперационном периоде. Хотя незначительное его снижение (на 10-20 граммов) в первые сутки после операции с последующим восстановлением имело место практически у всех крыс и является, по-видимому, частью неспецифической реакции организма на повреждение мозга. 2. Результаты морфологического контроля. Сопоставление внешних (неврологических и двигательных) эффектов повреждения с результатами морфологического контроля свидетельствуют об определенном соответствии между локализацией а также и степенью характером электролитического разрушения мозга, послеоперационных нарушений. Так, морфологические исследования не выявили точного попадания коагулирующего электрода в левое вестибулярное ядро Дейтерса в первой группе ни у одной крысы. У животных подгруппы Б, с быстро регрессировавшими послеоперационными неврологическими нарушениями, в двух случаях очаг повреждения захватывал область моторного ядра лицевого нерва и гигантоклеточного ретикулярного ядра;

еще в одном наблюдении этот очаг не был обнаружен вовсе. В подгруппе А, у крыс, с отсутствовавшими после операции видимыми изменениям позы и двигательной активности, в 5 случаях имело место попадание коагулирующего электрода в область вентрального и дорсального кохлеарного ядер (рис. 3.5,Б,2), в одном - в левую ножку мозжечка. У одной крысы очаг разрушения не определялся. Во второй, «осложненной», группе у 8 из 9 крыс обнаружено точное попадание коагулирующего электрода в левое вестибулярное ядро Дейтерса. У одной крысы морфоконтроль не проводился. При этом объем и характер разрушения варьировал у разных животных. Отмечены случаи локального (рис. 3.5,Б,1) и довольно обширного разрушения вестибулярного ядра с большой протяженностью в рострокаудальном направлении (рис. 3.5,Б,3). У двух животных наблюдалось Важным полное замещение тот области факт, разрушения что течение глиальным рубцом. представляется послеоперационного периода по неврологическим показателям не зависело только от объема стволового разрушения. Так, у животного с самым обширным повреждением ядра Дейтерса (рис. 3.5,Б,3) обнаружена достаточно быстрая (через полторы недели) и полная компенсация нарушенных функций. Такими же были сроки редукции неврологических отклонений и в ряде наблюдений с ограниченными разрушениями. В то же время у некоторых крыс с аналогичным или даже меньшим объемом повреждения (рис. 3.5,Б,1) отмечались грубые, не компенсируемые в течение полутора месяцев, поведенческие нарушения. Судя по всему, последствия локального стволового повреждения определяются многими факторами, к числу которых относятся реакция ткани и сосудов мозга на электротравму, целостные церебральные реакции на повреждение и др.

Из семи крыс, погибших во время или в разные сроки после операции, патоморфологические исследования удалось провести лишь в двух случаях. Если в одном из них имело место довольно грубое повреждение ядра Дейтерса, то во втором точное локальное попадание коагулирующего электрода в левое ядро Дейтерса сопровождалось сравнительно небольшим объемом разрушения (рис.3.5,Б,2).

Рис.3.5. Фронтальные срезы мозга крыс при стволовом повреждении: 1 – вариант с локальным разрушением ВЯД;

2 – повреждение ствола с деструкцией кохлеарных ядер;

3 – обширное разрушение ствола на этом же уровне (показано стрелками) Сходство особенностей гистологической картины повреждения у этого животного и животных из второй группы является еще одним подтверждением нашего вывода о том, что тяжесть послеоперационного состояния не сводится только к локализации и объему разрушения, но определяется, по-видимому, вторичными дисгемическими нарушениями и особенностями протекания системных адаптивно-компенсаторных процессов, которые обусловлены, в частности, индивидуальными особенностями ЦНС.

Сопоставление результатов наших экспериментальных исследований с данными литературы свидетельствует об определенном сходстве последствий повреждения ствола мозга у крыс с проявлениями стволовой патологии у человека, что обусловлено определенной универсальностью организации звена стволовой регуляции этих функций у млекопитающих. Известно, что латеральное вестибулярное ядро Дейтерса, наряду с красным ядром, является частью системы, регулирующей позу и двигательные рефлексы (Шмидт, Тевс, 1985;

Лиманский, 1987;

Baskai et al., 2002;

Krutki et al., 2003). От ядра Дейтерса берет начало вестибулоспинальный тракт, оказывающий возбуждающее влияние на альфа- и гамма-мотонейроны разгибателей и тормозное – на мотонейроны сгибателей. Одностороннее разрушение ядра Дейтерса приводит к повышению тонуса мышц-сгибателей на ипсилатеральной стороне, в основном, на уровне шейного и грудного отделов. Поэтому специфическое изменение позы (наклон головы к туловищу), выявляемое у животных с точечным попаданием коагулирующего электрода в латеральное вестибулярное ядро Дейтерса, характерно и для клиники поражения стволовых вестибулярных ядер человека (Сепп c cоавт., 1950). Причем, легкие и кратковременные нарушения позы в виде наклона головы к туловищу под углом 30 градусов, отмечаемые у животных первой группы при попадании коагулирующего электрода в область кохлеарных ядер, ножку мозжечка и др. структуры ствола, могут быть объяснены тоническими влияниями от разрушенных ядер моста, имеющих афферентные связи с ядром Дейтерса (Лиманский, 1987), затеканием тока в структуры ядра Дейтерса (Егоров, Кузнецова, 1972), а также вторичными реакциями на механическую и электрическую травму ствола (локальная зона отека мозговой ткани, локальное нарушение микроциркуляции) (Смирнов, 1949), которые не обнаруживаются при используемом методе окрашивания срезов мозга. Причиной появления у животных винтообразных движений является, повидимому, снятие фазного тонического контроля антигравитационной мускулатуры, который осуществляется через вестибулоспинальный тракт и нарушается при повреждении ствола на уровне ядра Дейтерса (Магнус, 1962;

Котляр, Шульговский, 1979;

Basso et al., 2002;

Uno et al., 2003). Невозможность удержания на гладкой поверхности может быть объяснена возникновением системного головокружения, характерного для застойных очагов возбуждения в вестибулярном анализаторе (Благовещенская, 1990). Появление сукровичных подтеков, вероятно, можно объяснить наличием вестибулярных проекций к ядрам глазодвигательных мышц (McMasters et al., 1966)/ В клинике опухолей задней черепной ямки, равно как и при других формах поражения ствола мозга человека с вовлечением в патологический процесс вестибулярных образований, указанные неврологические нарушения также проявляются в качестве ведущих, хотя и в менее “чистом виде” по сравнению с животными. К числу характерных и аналогичных экспериментальным симптомов можно отнести частые головокружения с вынужденной позой головы и туловища, шейные тонические реакции с поворотом головы, гиперкинезы стволового происхождения. Разновидностью последних является спастическая кривошея. Отмечались также нарушения статики и походки (вестибулярная атаксия) (Сепп с соавт., 1950;

Чернышев, 1983;

Благовещенская, 1990). Наблюдение за состоянием животных после электролитической стволовой коагуляции и распределение их по трем группам в зависимости от особенностей динамики их состояния и исходов также указывает на определенные аналогии с вариантами послеоперационного течения у нейрохирургических больных после удаления стволовой опухоли (Шарова, 1991, 1993). Эти обстоятельства свидетельствуют о правомочности использования предложенной модели локального электролитического повреждения ствола мозга для изучения адаптивно-компенсаторных перестроек ЦНС при острых стволовых повреждениях – в том числе и для выяснения некоторых неясных аспектов формирования таких реакций у человека. 3. Анализ зависимости послеоперационного течения от дооперационных особенностей поведения животных Уже предварительные нами животных морфо-функциональные позволяют ЦНС в сопоставления значимость обследованных индивидуальных предположить исходе специфики протекания церебральных адаптивно-компенсаторных реакций и особенностей рассматриваемой экспериментальной патологии. В исследованиях многих авторов показано, что устойчивость человека и животных к различного рода неблагоприятным воздействиям зависит от типа высшей нервной деятельности (Айрапетянц с соавт, 1980), эмоциональности и подвижности (Зухарь, 1985;

Саркисова с соавт., 1992), а также доминантности полушарий (Брагина, Доброхотова, 1988). Широко известна активная роль лимбической системы в приспособительной деятельности мозга (Вейн, Соловьева, 1973;

Ониани, 1980). Причем, электрографические признаки активизации отдельных ее составляющих на определенных этапах адаптивного процесса при остром стволовом повреждении выявлены у больных после удаления опухоли ствола (Шарова с соавт., 1991;

1993;

1995). Все эти обстоятельства побудили нас к детальному сопоставлению дооперационных эмоционально-поведенческих особенностей животных с динамикой их функционального состояния и исходом в условиях локального стволового повреждения. До коагуляции ствола мозга 26 из 28 крыс были протестированы в открытом поле. У животных каждой из выделенных послеоперационных групп была проведена целостная оценка исходной двигательной активности, а также отдельных ее составляющих: горизонтальной и вертикальной активности - с их последующим ранжированием (см.главу 2). Согласно результатам статистических сопоставлений горизонтальной двигательной активности животных до операции и послеоперационного исхода, имеется тенденция (p = 0.07) к ухудшению исхода по мере возрастания фонового уровня этой активности (табл.3.2). В группе с неосложненным послеоперационным течением приблизительно равномерно представлены все степени горизонтальной активности;

среди особей с осложненным течением преобладали животные со средней и высокой активностью;

в группе с летальным исходом самый большой, по сравнению с другими группами, процент животных с очень высокой горизонтальной активностью. Таблица 3.2. Распределение животных с разным уровнем горизонтальной двигательной активности до операции по исходам после стволового повреждения Исход Неосложненный Осложненный (8) Летальный (7) горизонтальная (11) Низкая Средняя Высокая Очень высокая 1 (10%) 3 (27%) 4 (36%) 3 (27%) 3 (28%) 4 (50%) 1 (13%) 1 (14%) 2 (29%) 4 (57%) Примечание: В скобках – процент от количества животных в группе. Любопытные тенденции выявлены для показателей вертикальной активности. Наименьшее число вертикальных стоек в фоне присуще животным с неосложненным послеоперационным течением (50%). Оно значимо меньше, в частности, чем у крыс с осложненным послеоперационным течением, для которых характерен умеренно высокий уровень вертикальной активности (табл. 3.3). Но при этом низкая вертикальная активность в фоне преобладала и в группе с летальным исходом.

Таблица 3.3. Ранжированное распределение животных по исходам в зависимости от уровня вертикальной активности.

Исход неосложненный осложненный летальный Сумма по рядам Вертикальная Нулевая Низкая Высокая Сумма по колонке 2 (50%) 7 (44%) 2 (33%) 11 (42%) 1 (25%) 4 (25%) 3 (50%) 8 (31%) 1 (25%) 5 (31%) 1 (17%) 7 (27%) 4 16 6 Примечание: в скобках – процент от общего количества животных с данным видом активности VERN = 0,197*GORN - 1.14 24 22 20 18 16 14 VERN 12 10 8 6 4 2 0 -2 0 10 20 30 40 GORN 50 60 70 Рис. 3.6. График взаимоотношений вертикальной и горизонтальной активности Интересно, что горизонтальная и вертикальная составляющие двигательной активности оказались связанными между собой линейно с К кор. = 0.58 (при Р < 0.002) по уравнению регрессии активность верт. = 0.197 акт. гор. - 1.14. Нами были исследованы также соотношения между общей двигательной активностью животных до операции и исходом. Общая двигательная активность определялась как суммарное значение вертикальной, горизонтальной активности и количества вращений.

ishod = 0,305 +0,021sumact 3. 3. 2. 2.0 ishod 1. 1. 0. 0. -0.5 0 10 20 30 40 50 sumact 60 70 80 90 Рис.3.7. График, отражающий положительную корреляционную связь между суммарной активностью и исходом Выявлено наличие положительной корреляции между этими показателями: коэффициент линейной корреляции равен 0.39 при р = 0.05, тогда как ранговый коэффициент корреляции Спирмана К = 0.34 при р = 0.09. Из графика, приведенного на рис. 3.7 следует, что ранг исхода животных (0, 1 неосложненный, осложненный с выживанием, летальный) увеличивается по мере роста их дооперационной суммарной двигательной активности. Эти соотношения можно, по-видимому, рассматривать как отражение связи между исходным уровнем беспокойства животного (а не уровнем исследовательской активности) и возможностью компенсации: чем выше уровень беспокойства, тем менее благоприятен исход патологического процесса. Не было выявлено убедительной связи между “рукостью” животных, обусловленной, скорее всего, асимметрией коркового конца двигательного анализатора, и послеоперационным исходом. Вместе с тем, отмечено определенное соответствие между предпочитаемым направлением движения крыс в открытом поле и исходом: 7 из 12 животных с неосложненным течением (т.е.64%) предпочитали до операции движение в открытом поле вправо, тогда как 6 из 7 погибших (89%) - влево (табл. 3.4). Таблица 3.4. Распределение животных с изолированным стволовым повреждением по послеоперационным исходам в зависимости от предпочитаемого направления движения и эмоционального фона до операции N Группы Исход Число оперирова нных животных Число тестирова нных животных Число животных с ю повышенной эмоциональность Предпочитаемое направление движения правое Левое 1 II III Всего:

Неосложненный 12 9 7 11 8 7 26 вид 7 (64%) 6 (75%) 6 (89%) 19 моторной 7 (64%) 3 (38%) 1 (11%) 4 (36%) 5 (62%) 6 (89%) 15 связывают Осложненный Летальный В литературе этот асимметрии преимущественно с асимметрией в пределах нигростриарной системы, доказательством чего, по мнению авторов, служит изменение ротации животных под действием препаратов, влияющих на метаболизм дофамина (Бианки с соавт., 1982;

Вартанян, Клементьев, 1991;

Glick et al., 1977;

Strauss et al., 1983). Таким образом, считается, что характер пространственно-моторного предпочтения определяется, в основном, дисбалансом между двумя нигростриарными системами и зависит от их взаимодействия с корковыми отделами обоих полушарий. Существует мнение, что в проявлении разных видов моторной активности ведущим является сенсорный компонент реакции (Удалова, Михеев, 1982). Не отмечено корреляции пространственно-моторного предпочтения с «рукостью» животных (Мельников с соавт., 2001), что может быть обусловлено разными механизмами формирования этих видов асимметрий (Бианки, 1980;

Наливаева с соавт., 1993). Даже самое общее сопоставление эмоционального фона животных до операции повреждения ствола с исходом указывало на наличие связи между этими характеристиками (табл.3.4): число крыс с исходно повышенной эмоциональностью нарастало и достигло максимума в группе с летальным исходом. Более детальный статистический анализ подтвердил наличие этой, хотя и нелинейной (немонотонной) связи (р = 0.08). Таблица 3.5 Распределение крыс по исходам в зависимости от исходного уровня эмоциональности Эмоциональность 0 1 2 Исход 0 1 2 4 (66.7%) 0 1 (16.7%) 1 (9.1%) 1 (9.1%) 4 (36.4%) 2 (33.3%) 1 (16.7%) 2 (33.3%) 0 2 (66.7%) Примечание: ранги 0 и 1 в колонке исходов соответствует подгруппам А и Б с неосложненным исходом Как следует из таблицы 3.5, повышение вероятности летального исхода связано с повышением уровня эмоциональности с 0 до 1 (то есть с фактом наличия или отсутствия эмоциональных реакций). При увеличении уровня эмоциональности (ранги 2 и 3) вероятность неблагоприятных исходов (уровня больше 1) статистически неразличимы. Изучение соотношений между наличием эмоциональных реакций у животных до операции и компонентами их двигательной активности на основе ранговых корреляций Спирмана показало, что вертикальная активность и число вращений связаны с эмоциональными реакциями в более высокой степени (R = 0.32), чем горизонтальная (R = 0.13). Следует отметить, что эти коэффициента статистически недостоверны (р > 0.10) - отчасти, вероятно, изза недостаточного числа наблюдений. Послеоперационное наблюдение за состоянием животных в динамике выявило наличие специфических эмоциональных реакций, различающихся по своим характеристикам в группах с разным послеоперационным исходом. Так, при неосложненном послеоперационном течении только у одной крысы из подгруппы А, при отсутствии нарушений позы и движений, наблюдалась отчетливая эмоциональная реакция – вокализация на тактильное раздражение. В группе с осложненным послеоперационным течением у всех 9 животных отмечались выраженные эмоциональные реакции: сильный писк (спонтанный или при тактильных раздражениях), яркая оборонительная реакция. Эти реакции у четырех особей были выражены волнообразно (на 2-3-и сутки, 13-ые сутки и 22-23-и сутки после операции), а у трех животных эмоциональные реакции наблюдались длительное время: со вторых по десятые сутки и с первых по двадцать четвертые сутки (рис.3.8, Б,В)..

3.5 3 2.5 2 1.5 1 0.5 0 1 2 3 4 5 2.5 2 1.5 1 0.5 0 1 3 5 7 9 11 13 15 17 19 21 А 2.5 2 1.5 1 0.5 Б 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 В Рис. 3.8. Появление эмоциональных реакций у крыс с летальным исходом (А) и у крыс с осложненным течением послеоперационного периода (Б, В). По оси ординат – сутки после операции;

по оси абсцисс – формализованные показатели эмоциональных проявлений (1 – слабая оборонительная реакция;

2 – сильная оборонительная реакция;

3 – агрессивнооборонительная реакция. Описанные эмоциональные проявления были присущи как животным с наличием эмоциональных реакций до операции, так и животным, у которых такие реакции не наблюдались. У четырех крыс отмечена тенденция к совпадению по времени появления эмоциональных реакций и положительных изменений неврологического статуса. Из семи животных третьей («летальной») группы четыре особи погибли на операционном столе. У двух из трех оставшихся крыс накануне летального исхода отмечены изменение в эмоциональной сфере, несколько отличавшееся по характеру от реакций крыс второй группы: агрессивность, вокализация, а также повышение мышечного тонуса при взятии в руки (рис.3.8,А). Сравнивая животных в группе с изолированным повреждением ствола до и после операции, следует отметить увеличение количества крыс с наличием эмоциональных реакций. Но это увеличение было статистически недостоверным (по критерию р=0.5), (рис.3.9).

Рис.3.9. Диаграмма, показывающая изменение количества эмоциональных животных в группе с изолированным стволовым повреждением (наружный круг) по сравнению с количеством эмоциональных крыс до операции (внутренний круг). 1 - спокойные животные;

2 - эмоциональные животные. Проведенный анализ позволяет отметить, что при разных типах послеоперационного течения после локального повреждения ствола мозга имеет место мобилизация ресурсов ЦНС путем активации структур лимбической системы, выражающееся в появлении эмоциональных реакций в критические моменты компенсаторного процесса. Наблюдается также разновариантность эмоциональных реакций в случае разных исходов, что, возможно, отражает особенности функционирования лимбических структур в постоперационный период. Эти обстоятельства обосновывают целесообразность проведения более детального исследования роли отдельных лимбических образований в послеоперационных адаптивно-компенсаторных реакциях - в частности, с привлечением электрофизиологических методов.

ГЛАВА 4. ЭЛЕКТРОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ У ЖИВОТНЫХ С ЛОКАЛЬНЫМ СТВОЛОВЫМ ПОВРЕЖДЕНИЕМ Электрическая активность головного мозга (ЭА), дополненная современными методами математического анализа является информативным и объективным показателем функционального состояния мозга человека и животных (Павлыгина, Соколов 1983;

Русинов c соавт., 1987;

Русинова, 1989). Если изменения вызванных потенциалов в ответ на повреждение ствола мозга животных в определенной степени изучены (Незлина 1957), то данные о компенсаторных перестройках спонтанной ЭА коры больших полушарий и других заинтересованных структур требуют существенного дополнения. Цель настоящего раздела работы динамический анализ пространственно-временной организации электрической активности мозга крыс при остром локальном повреждении ствола для изучения развивающихся при этом церебральных процессов компенсации (либо декомпенсации), с уточнением характера включения в них ОФК и гиппокампа. У 8 животных (7 особей - самцы белых беспородных крыс, 1 – самец линии Wistar) в 27 опытах регистрировали спонтанную электрическую активность головного мозга до и после левостороннего электролитического разрушения латерального ВЯД. Вживление электрода, через который производилось электролитическое разрушение ствола на уровне ядра Дейтерса, производилось по схеме, описанной в главе 2. Регистрирующие платиновые электроды вживляли в симметричные орбитофронтальные и соматосенсорные области коры, в поле СА1 правого и левого гиппокампа и интактное ВЯД справа с последующим морфологическим контролем локализации электродов (глава 2). Биоэлектрическая активность мозга крыс до разрушения ствола мозга. Так как в литературе мы не встретили детального описания пространственно-временной организации биоэлектрической активности мозга крыс, основанном на методах обсчета, применяемых в клинике, остановимся на этом вопросе подробнее. Визуальная оценка рисунка фоновой ЭА выявила чередование эпизодов синхронизации и десинхронизации, охватывающих все регистрируемые области. Причем, у 5 из 8 животных характерным было превалирование десинхронной части над синхронной в 1.3 – 3.3 раза (рис.4.1 АI). Лишь в двух наблюдениях отношение длительности десинхронной ЭА к синхронизированной составило 0.7 и 0.9. Отмечались региональные различия амплитуды сигнала: более низкая - в орбитофронтальных областях коры и интактном стволе при максимальных ее величинах и экзальтации составляющих ЭА в гиппокампе (рис. 4.1 А). В целом биоэлектрическая активность характеризовалась полиритмией: во всех отделах превалировали тета-составляющие в сочетании с группами альфа- и бета-колебаний. Тета-активность имела наиболее ритмичный характер в гиппокампе. Элементы синхронизации ЭА отмечались и на десинхронных участках записи. Спектральный анализ ЭА позволил подтвердить и дополнить эти наблюдения. На спектрах мощности десинхронной составляющей ЭА выявлялись, как правило, два пика: в дельта-диапазоне и в тета-полосе, на частоте 6-7 Гц (рис. 4.1 А). Причем, частотная разница доминирующих пиков между исследуемыми областями отсутствовала, либо была выражена без устойчивой закономерности. Качественные различия спектрального состава между синхронной и десинхронизированной частями записи были выражены нерезко, хотя мощность всех частотных составляющих была больше на синхронных реализациях - особенно в тета-диапазоне. В некоторых случаях несколько менялись (подчеркивались) различия в мощностных соотношениях пиков.

Рис. 4.1. Электрическая активность и спектры мощности симметричных областей ОФК (Fd;

Fs), поля СА1 гиппокампа (Hd;

Hs) и ствола (St) мозга c неосложненным послеоперационным течением до (А), в первые (Б) и тридцатые (В) сутки после электролитической коагуляции латерального вестибулярного ядра Дейтерса слева. I – десинхронная составляющая;

II – синхронная составляющая При когерентном анализе десинхронных реализаций ЭА были установлены определенные соотношения сочетанности биопотенциалов между разными регионами мозга (рис. 4.2, I;

4 AI). Так, у пяти животных максимальные значения когерентности ЭА (порядка 0.6 – 0.8) были характерны для симметричных отделов орбитофронтальной коры (рис. 4.2 AI;

4.5 AI) Рис.4.2. Динамика когерентных (А, Б, В) и фазовых (Г) отношений десинхронной составляющей ЭКоГ у крысы с повреждением ствола при неосложненном послеоперационном течении. Обозначения областей регистрации как на рис 4. Величины биопотенциалами когерентности, симметричных равные 0,4-0, отмечались и между соматосенсорных гиппокампальных областей мозга, а также между орбитофронтальной и соматосенсорной корой в пределах одного полушария (рис. 4.2 I Б,В;

4.5 AI). Связям ОФК с гиппокампом были присущи более низкие значения (0.3-0.4). Наконец, минимальная когерентность (порядка 0.1-0.2) определялась между ЭА интактного ствола и всеми остальными регистрируемыми зонами мозга (рис. 4.2 I,В;

4.5 AI). Интересно, что именно у этих пяти животных общая длительность десинхронной части ЭА превосходила синхронную. Для особей с обратным соотношением десинхронной и синхронной составляющей (т.е. при более низком, по-видимому, уровне бодрствования) специфичным было снижение сочетанности биопотенциалов симметричных отделов ОФК по сравнению с симметричными соматосенсорными или гиппокампальными зонами, а также орбитофронтальной и сенсомоторной корой в пределах одного полушария. К числу особенностей синхронизированной составляющей ЭА (рис. 4.3 I;

4.5 БI) относится, прежде всего, общая тенденция к более высоким (по сравнению с десинхронной частью записи) значениям когерентности в широком частотном диапазоне. Это было особенно отчетливо выражено на внутри- и межполушарных гиппокампальных связях. В некоторых случаях сочетанность симметричных гиппокампальных зон была больше лобных, тогда как на десинхронной части записи - наоборот. У некоторых животных зональные соотношения когерентности изменялись за счет усиления стволовополушарного взаимодействия. Рисунок спектров когерентности симметричных отделов ОФК, а также ствола с другими образованиями имел по большей части "шумовой" характер. В ряде случаев отмечалось наличие нескольких пиков: на частотах 6, 7, реже 8 Гц (рис.4.2, 4.3, 4.5 I). У трех животных было выявлено повышение когерентных связей на частотах бета-диапазона (около 12 или 14-18 Гц).

Рис. 4.3. Динамика спектров когерентности синхронизированной составляющей электрической активности у животного с повреждением ствола при неосложненном послеоперационном течении. Обозначения областей регистрации как на рис 4.1 При попытке исследования зависимости особенностей ЭА крыс от моторной доминантности полушарий (Е.И.Микляева, 1989) была отмечена тенденция к существованию связи между “рукостью” животного и мощностью биопотенциалов (р = 0.08;

коэффициент сопряженности 0.40 по точному критерию Фишера): мощность ЭА в корковых (прежде всего сенсомоторной) областях, как правило, превалировала в “доминантном” (контралатеральном предпочитаемой передней лапе) полушарии. Значения же внутриполушарных когерентностей (особенно между орбитофронтальной и сенсомоторной корой) достоверно преобладали в "субдоминантном" полушарии - более отчетливо на десинхронных участках записи ( р = 0.035;

коэффициент сопряженности 0,38 по точному критерию Фишера). Это обстоятельство было довольно неожиданным, учитывая данные литературы о больших значениях этого показателя в доминантном полушарии у человека (Болдырева, 1978;

Жаворонкова, 1990). Фазовые спектры ЭА на десинхронных участках записи имели шумовой характер с попеременной сменой опережающей области - в зависимости от частотного диапазона. При этом в парах со стволом "лидирующей" (особенно на частотах ниже 20 Гц) чаще оказывалась именно эта структура (рис. 4.2Г);

в парах симметричных отведений "опережало" по большей части правое полушарие, а во внутриполушарных связях - менее глубинная зона или область, лежащая фронтальнее. Специфичным же для синхронизированных участков ЭА является тот факт, что на внутриполушарных фазовых спектрах чаще "лидировали" более глубинно расположенные области. После стволовой электролитической коагуляции животные разделились по трем вариантам послеоперационнй динамики состояния, описанным нами ранее (глава 3). У двух особей с легким, быстро (до трех суток) регрессировавшим наклоном головы, послеоперационное течение было расценено как неосложненное. По данным морфоконтроля (через 20 и 35 дней после коагуляции) у этих крыс имело место частичное разрушение в кохлеарном или ретикулярном ядрах ствола. В послеоперационной динамике ЭА у этих особей были выявлены следующие особенности по сравнению с фоном. 1. Изменились соотношения длительностей десинхронной составляющей к синхронной: уменьшилась доля десинхронной части записи - либо сразу после операции (1-е сутки) (рис. 4.1 Б), либо к 7-м суткам, после резкого первоначального ее увеличения. Приближение этого показателя к фоновому уровню было отмечено на 19-е и 30-е сутки после стволового повреждения (рис. 4.1 В). 2. В динамике ЭА и ее спектров мощности выявлено нерезкое уменьшение общей мощности сигнала и выраженности составляющих дельта-диапазона при относительном усилении тета-активности в диапазоне 6-7 Гц в 1-2 сутки после повреждения (в обоих случаях, как на синхронной, так и десинхронной частях записи) (рис. 4.1Б I,II) с последующей нормализацией спектральных характеристик ЭА (рис. 4.1В I,II). Наиболее отчетливо изменялась активность гиппокампа, особенно на синхронном участке записи: наблюдалась экзальтация колебаний и появление эпилептиформных черт, сохраняющихся в процессе всего наблюдения (рис.4.1Б I,II;

В I,II). 3. Наиболее выраженными и динамичными биопотенциалов. были На изменения десинхронной пространственного взаимодействия составляющей ЭА (рис. 4.2 II) в 1-2-е сутки после разрушения ствола наблюдалось снижение большинства когерентностей ЭА относительно фонового уровня в широком частотном диапазоне - за исключением гиппокампальных связей. Наряду с этим отмечено избирательное повышение некоторых из них. Прежде всего, это относится к уровню когерентности на частоте около 6 Гц между стволом и гиппокампом (с фазовым опережением ствола), между симметричными гиппокампальными областями и, в меньшей степени, между гиппокампом и корковыми зонами (орбитофронтальная и сенсомоторная кора) в пределах полушарий - без четкой латерализации. Причем, пики повышенной сочетанности на спектрах этих когерентностей имели более очерченный по сравнению с фоном характер. К 7-м суткам после стволовой деструкции связь на частотах 6-7 Гц приобретала более генерализованный характер (рис. 4.2 III). Она усиливалась между интактным стволом и гиппокампом, стволом и корковыми зонами;

охватывала также большинство исследуемых корковых областей - как между симметричными, так и унилатеральными орбитофронтальными и сенсомоторными зонами. Взаимодействие же между симметричными областями гиппокампа несколько ослабевало. В дальнейшем отмечалась тенденция к "нормализации" показателей когерентности ЭА (19-е сутки) (рис. 4.2 IY), либо снижению их по сравнению с фоновым уровнем (30-е сутки). Значимость выявленных изменений когерентности была подтверждена с помощью статистической обработки по программе В.Г.Воронова (2000). На синхронных участках ЭА в 1-2-е сутки после стволовой коагуляции стволово-гиппокампальное взаимодействие также несколько усиливалось, но в области более медленных (около 2 Гц) или высоких (8, 17 Гц) ритмов (рис. 4.3 II). При этом избирательное повышение межгиппокампальной (в обоих случаях), корково-гиппокампальной, а также внутриполушарной лобносенсомоторной синхронизации выявлялось на частоте 4-5 Гц. На этом фоне происходило увеличение сочетанности биопотенциалов между симметричными орбитофронтальными областями: в широком частотном диапазоне в одном случае (рис. 4.3 III), на частотах 10-12 Гц - в другом. К 7- 19 суткам после деструкции структура всех рассматриваемых когерентных отношений практически нормализовалась (рис. 4.3 IY) Таким образом, у животных с неосложненным послеоперационным течением разрушения на уровне ствола в условиях морфологической сохранности ВЯД вызывает, тем не менее, снижение его тонизирующих влияний на корковые отделы. При этом в более коротких (по сравнению с фоном) эпизодах бодрствования модифицируется функциональная связь ствола с гиппокампом, что приводит к генерализованному усилению межгиппокампальной, корково-гиппокампальной и корково-корковой моночастотной (6-7 Гц) синхронизации. Это указывает на формирование единой системы повышенной функциональной активности при ведущей роли ствола. Во время удлинившихся эпизодов засыпания (синхронные участки ЭА) стволово-гиппокампальное взаимодействие также усиливается, но по патологически низким либо, напротив, высоким ритмам. Может наблюдаться, в частности, кратковременное (1-3 сутки после операции) нарастание синхронизации на частоте 4-5 Гц между симметричными областями гиппокампа, гиппокампом и другими исследуемыми структурами мозга, соответствующее эпизодам угнетения стволовой активности и имеющее в данной группе животных обратимый характер. В трех наблюдениях послеоперационное течение животных расценивалось как осложненное. Длительное время (до 10 суток) сохранялся наклон головы в оперированную сторону. В ранние сроки после стволового повреждения все крысы не могли удерживаться на гладкой поверхности и заваливались на бок. В одном наблюдении имело место появление винтообразных движений. Морфоконтроль выявил во всех случаях попадание коагулирующего электрода в левое ВЯД. Для динамики их ЭА было характерно следующее: 1. Как и в случаях с неосложненным послеоперационным течением, изменялись временные соотношения десинхронной и синхронной составляющей. В двух случаях, где до стволовой коагуляции десинхронная часть значительно (более чем в три раза) преобладала над синхронной, отмечено явное увеличение длительности последней (вплоть до инверсии этих соотношений), сохранявшееся на протяжении трехнедельного исследования. У крысы с исходно превалирующей по времени синхронной ЭА произошло, напротив, относительное увеличение длительности десинхронной составляющей. 2. Динамика рисунка ЭА и спектров мощности в общих чертах повторяла послеоперационные изменения, имеющие место при неосложненном течении. Имела место экзальтация и даже эпилептизация гиппокампальной активности (особенно на десинхронных участках записи);

большая пароксизмальность синхронных фрагментов;

динамичность спектрального состава (период относительного нарастания мощности медленных волн сменялся большей очерченностью и величиной тета-пика - с последующей тенденцией к нормализации спектрограммы). Однако если при самом легком из осложненных послеоперационных вариантов весь этот цикл изменений заканчивался к 16-м суткам, то в двух других, более тяжелых случаях нейродинамические этапы были сдвинуты и затянуты по времени (по сравнению с неосложненным течением), достигая своего максимума к 9-10 суткам.

Рис.4.4 Динамика спектров когерентности десинхронной (А) и синхронной (Б) составляющих ЭА у крысы с повреждением ствола при осложненном послеоперационном течении. Обозначения областей регистрации как на рис 4.1 3. Динамика межцентральных отношений (рис.4.4) десинхронной составляющей ЭА также была сходна с изменениями при неосложненном послеоперационном течении: тенденция к усилению гиппокампальных связей на частоте 6-7 Гц с постепенной генерализацией этих влияний на другие зоны мозга, максимально выраженной на 4-7-е сутки после операции. Причем, чем тяжелее состояние животного, тем длительнее была выражена такая генерализация. Характерным для данной группы крыс было то, что повышение когерентности на частоте 6-7-Гц имело место и на синхронном участке ЭА. При этом "лидерство" ствола в запуске описываемой реакции у крыс этой группы выражено менее отчетливо по сравнению с "неосложненной" группой. Так, у одного животного начальным (1-е сутки после операции) было повышение межполушарной орбитофронтальной когерентности десинхронной составляющей ЭА на частоте 6,5 Гц. У другого в 1-е сутки после стволовой коагуляции имело место усиление межполушарной орбитофронтальной связи (с нерезким пиком 7 Гц) - наряду с повышением стволово-полушарной когерентности в тета-диапазоне (при фазовом опережении ствола) на синхронных фрагментах ЭА. Стволово-полушарное взаимодействие десинхронной составляющей в тета-диапазоне было при этом ослаблено. У третьей крысы формировались как бы два встречных, "запускающих" синхронизацию по близким частотам, потока: полушарно-гиппокампальный (на частоте 7 Гц), с одной стороны, и cтволово-гиппокампальный (на частоте 6 Гц) - с другой. Таким образом, в случаях осложненного течения, при существенном начальном ослаблении активирующих стволовых влияний, длительному усилению внутри- и межгиппокампальной синхронизации биопотенциалов на частоте 6-7 Гц с последующей генерализацией этого феномена может предшествовать повышение не только стволово-гиппокампальных связей, но и когерентности между симметричными орбитофронтальными либо полушарногиппокампальными областями в широком или избирательном (6-7 Гц) частотном диапазоне. Следует отметить, что основные черты послеоперационной нейродинамики были присущи и крысе Wistar, отнесенной к группе с осложненным течением послеоперационного периода.

У двух животных разрушение ВЯД привело к летальному исходу, наступившему в одном случае на пятые, в другом - на 17-е сутки после стволовой коагуляции. Наиболее демонстративной была динамика состояния особи с быстрым летальным исходом. Сразу после операции выявились грубые стволовые неврологические симптомы: нарушение движений, заваливание на левый бок, вытягивание конечностей. К пятым суткам проявилась цианотичность конечностей на фоне резкого снижения веса и появилось нарушение дыхания. Послеоперационная динамика биоэлектрической активности этой крысы характеризовалась следующими особенностями (рис.4.5): 1. К третьим суткам резко (примерно в три раза) увеличилась относительная длительность десинхронной составляющей ЭА по сравнению с фоном, сохраняющаяся (хоть и в меньшей степени) вплоть до летального исхода. 2. Изменения рисунка ЭА на третьи сутки после разрушения ствола существенно не отличались от таковых у выживших животных. Они заключались в появлении эпилептиформных черт в активности, главным образом, гиппокампа и сенсомоторной коры. Кроме того, имела место слабая очерченность синхронизированных участков ЭА и их локализованность: вместо генерализованных вспышек - фрагменты ритмической активности в сенсомоторной коре и гиппокампе. Лишь на пятые сутки выявились отчетливые, чередующееся специфические с сдвиги ЭА: резкое снижение уровня биопотенциалов и уплощение рисунка на десинхронной составляющей записи, высокоамплитудными пароксизмами эпилептиформной активности (комплексы "острая-медленная волна", веретена частых колебаний) о Рис.4.5. Динамика спектров когерентности десинхронной (А) и синхронной (Б) составляющей ЭКоГ животного с летальным исходом после стволовой коагуляции. Обозначения областей регистрации как на рис 4.1 Накануне летального исхода нарастает межгиппокампальная и полушарно-гиппокампальная когерентность ЭКоГ с максимумом на частоте 45 Гц (указано стрелкой) 3. В структуре межцентральных отношений десинхронной составляющей на третьи сутки после деструкции ВЯД (рис. 4.4 IIА) отмечено резкое ослабление когерентных связей ствола с другими зонами мозга. Тем не менее, на спектрах когерентности выделялся пик на частоте 6-8 Гц между гиппокампом и корой с неявным опережением по фазе ОФК, а также тенденция к повышению внутриполушарного (лобно-сенсомоторного) взаимодействия в широком частотном диапазоне - преимущественно справа. К пятым суткам, на фоне снижения мощности высокочастотных составляющих ЭА, при сохранении на спектрограммах пика лишь в дельта-диапазоне, наблюдалось дальнейшее падение связей как ствола с другими образованиями, так и областей внутри полушарий (рис. 4.4 III A). На спектрах когерентности синхронизированной составляющей ЭА (рис. 4.4 II Б) на третьи сутки после операции связь между стволом и другими зонами мозга сохранялась - однако, с формированием пиков на других частотах: 4-5 Гц, 14 Гц и 22 Гц. Мало изменялись по сравнению с фоном гиппокампально-корковые и корково-корковые связи, что указывало на их определенную "прочность". Причем, структура этих связей не была похожа на структуру стволовых и межполушарных когерентностей, что позволяет думать об "автономном" характере внутриполушарной синхронизации. Однако, к пятым суткам, т.е. накануне летального исхода (рис. 4.4 III Б) резко снизилась когерентность между стволом и другими зонами мозга (по всем ритмам), симметричными лобными, а также лобной и сенсомоторной областями (особенно в диапазоне от 0,5 до 12 Гц). При этом относительно усиливалась межгиппокампальная (на частоте 4 Гц) и гиппокампально-корковая (на частотах около 5 и 22 Гц) синхронизация. Таким образом, в условиях отчетливого стволового угнетения и резкого снижения тонуса коры выявляются электрографические признаки активации гиппокампальной синхронизирующей системы, обеспечивающей, возможно, кратковременную стабилизацию гомеостаза. *** Представленные результаты анализа ЭА у животных с локальным стволовым повреждением демонстрируют значительное сходство динамики ЭА крыс с изменениями ЭЭГ у больных с опухолевым стволовым повреждении в раннем послеоперационном периоде. Сравнимы фазное течение с последовательным повышением сочетанности определенных зон мозга (коры);

различная частота доминирующей синхронизации биопотенциалов тета-диапазона (6-7 или 4-5 Гц) при разном характере послеоперационного течения (Гриндель с соавт., 1983;

Шарова с соавт., 1991, 1993). Это обусловливает важность представленных результатов экспериментального исследования полушарно-гиппокампальных и стволовогиппокампальных отношений у животных, проведение которого затруднено у человека. Полученные данные позволяют ответить на ряд вопросов, возникающих при трактовке послеоперационных ЭЭГ-изменений у человека. 1. Тождество поведения тета-составляющих ЭА мозга крыс и ЭЭГ человека при остром стволовом повреждении служит объективным доказательством единства этого вида активности и подтверждает важную роль гиппокампа в его происхождении (Arnolds et al. 1979;

Bland, 1986;

Haas, 1987). 2. При отсутствии единого представления о механизмах генерации тета-ритма возможны следующие предположения о нейрофизиологических механизмах формирования разночастотной тета-активности, прогностически значимой для острых патологических состояний человека: его частота может отражать как разное функциональное состояние одной и той же функциональной системы, так и разную организацию этой системы при разных типах стволового патологического очага (стойкого или углубляющегося). Эксперименты показали, что частотные параметры синхронизации тетаактивности (4-5 или 6-7 Гц) определяются, прежде всего, состоянием стволовогиппокампального входа, снижаясь по мере угнетения функциональной активности ствола (Бражник, Виноградова, 1983) или перераспределением ее в пределах стволовой медиаторной системы (Меликов 1987, Vertes et al., 1993). Полученные нами данные скорее подтверждают предположение о разном состоянии одной и той же функциональной системы. Когерентный анализ ЭА позволил как бы "визуализировать" особенности динамики стволовогиппокампального и гиппокампально-кортикального взаимодействия при различных состояниях ретикуло-септального входа. Показано, например, что в условиях относительной морфологической сохранности ствола именно этот вход является "запускающим звеном" синхронизации на 6-7 герцах. Если же состояние активирующей стволовой системы резко изменено (угнетено) вследствие значительного объема стволового повреждения на уровне ВЯД (осложненное течение), лидирующую роль в запуске этой реакции могут на некоторое время брать корковые отделы мозга и гиппокамп. В наблюдениях с летальным исходом показана возможность формирования автономной синхронизированной гиппокампально- кортикальной системы на частоте 4-5 Гц, сопряженной с относительной стабилизацией состояния низкоуровневого висцерального обеспечения. 3. У крыс подтверждено также участие ОФК в формировании системной приспособительной реакции при остром стволовом повреждении. Ранняя послеоперационная стволово-гиппокампальная синхронизация биопотенциалов на частоте 6-7 Гц с последующим, а иногда и опережающим, участием в этой реакции передних отделов коры характерны для выживших крыс. У погибшего животного падение межполушарных связей ОФК предшествовало летальному исходу. Следует отметить, однако, что у человека роль передних отделов полушарий в послеоперационных адаптивных перестройках более существенна (Шарова с соавт., 1993), что связано, повидимому, с прогрессивным морфо-функциональным развитием лобных отделов мозга в филогенезе.

Результаты экспериментальных исследований свидетельствуют о том, что именно десинхронная составляющая ЭА мозга крыс является "носителем" индивидуальных структурных реакций в процессе послеоперационных системных перестроек ЦНС, а ритм 6-7 Гц - показателем адаптивной стволовогиппокампальной ирритации. Изменения же синхронизированной составляющей ЭА, более выраженные при осложненном и летальном исходах, в большей степени отражают, вероятно, состояние гомеостатического (висцерального) управления. В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что у одного из погибших животных лишь накануне летального исхода отмечено снижение, помимо стволовых, и межполушарных связей ОФК на синхронизированной составляющей ЭА, что свидетельствует о причастности этих отделов мозга к процессам висцеральной регуляции.

РАЗДЕЛ II. ИССЛЕДОВАНИЕ РОЛИ ГИППОКАМПА В АДАПТИВНЫХ РЕАКЦИЯХ ЦНС ПРИ ОСТРОМ СТВОЛОВОМ ПОВРЕЖДЕНИИ МОЗГА КРЫС Предыдущий раздел был посвящен разработке модели локальной стволовой патологии, а также исследованию послеоперационных реакций, развивающихся у животных при остром стволовом повреждении. Установлено, что разные варианты послеоперационной динамики состояния крыс сопровождаются характерными эмоциональными проявлениями. Кроме того, была выявлена корреляция между уровнем эмоциональности животных до операции, уровнем суммарной двигательной активности (отражающих, по данным литературы, степень стрессоустойчивости крыс) и исходом локального стволового повреждения (глава 3). Эти данные, наряду с результатами наших электрофизиологических исследований (глава 4), подтверждают положения об участии лимбической системы в формировании и приспособительных церебральных реакций организма на изменение внутренней и внешней среды. По данным литературы, это справедливо в отношении адаптивно-компенсаторных послеоперационных реакций при остром повреждении ствола - как у человека (Шарова с соавт., 1991, 1992), так и у животных (Gliddon et al., 2003). Однако, специфическая роль отдельных образований лимбической системы, в частности, гиппокампа и орбитофронтальной коры, в приспособительных реакциях при экстремальных для организма ситуациях исследована недостаточно. Для решения подобного рода проблем в физиологии широко используются как электрофизиологические методы, так и методы разрушения (или временного выключения) исследуемых структур. В нашей работе использованы оба экспериментальных подхода: регистрация биоэлектрической активности (глава 4), а также повреждение методом электрической коагуляции определенных лимбических образований. В рамках основной проблематики работы особый интерес для нас представлял также анализ эмоциональных реакций оперированных животных. Это обусловлено тем, что, по мнению ряда авторов, лимбическая система является и главным регулятором мотивационно-эмоционального поведения млекопитающих (Ведяев, 1974;

Зилов, 1977;

Ониани, 1980;

Коваль с соавт.,1986;

Шульговский, 1997;

Судаков, 1998;

Симонов, 2001). Задачей настоящего раздела было проследить (по широкому спектру поведенческих функционального и клинико-неврологических состояния и исходы после показателей) локального динамику стволового повреждения мозга крыс в сочетании с параллельным, двусторонним или односторонним (справа или слева), нарушением целостности гиппокампа. Известно, что гиппокамп имеет большое количество афферентных входов, позволяющих получать обширную сенсорную информацию, а также информацию от корковых и подкорковых структур (Гамбарян, Коваль, 1973;

Отмахов, 1993). Важной афферентной системой гиппокампа является свод, куда поступает основная масса сигналов, в том числе от гипоталамуса и ретикулярной формации ствола мозга. Роль реле для этих восходящих путей выполняет перегородка. Если сама перегородка играет ключевую роль в генерации тета-ритма гиппокампа (Гусельников, 1976;

Адрианов, 1999;

Кичигина, Кудина, 2001), то его частота и выраженность регулируется структурами ствола мозга через медиальный септум. (Гасанов, Меликов, 1986;

Heynen, Bilkey, 1991;

Виноградова с соавт., 1995;

Кичигина, Кудина, 2001). Так как повреждение ствола мозга приводит к нарушению механизмов саморегуляции и адаптационно-трофических влияний регулирующих систем, таких как ретикулярная формация и лимбическая система (Зимкина, 1958;

Gliddon et al., 2003), очень важно тщательно исследовать участие гиппокампа, тесно связанного с этими структурами, в приспособительных реакциях ЦНС при остром стволовом повреждении. Нет полной ясности и в причастности гиппокампа к формированию тех или иных эмоциональных реакций. С одной стороны, считается, что гиппокамп, относясь к «информационным» структурам, принимает участие в формировании эмоциональных реакций (Симонов,2001), что подтверждается и данными клиники (Брагина, 1974;

Мадорский, 1985). Подтверждением этой точки зрения являются данные, описывающие 1986), что, по агрессивные мнению реакции, авторов, сопровождающие быть повреждение тесным гиппокампа - подобные проявлениям стимуляции септума (Коваль с соавт., может обусловлено гиппокампально-септальным взаимодействием. С другой стороны, ряд авторов утверждает, что у разных видов животных повреждение гиппокампа зачастую не приводит к появлению отчетливых изменений в мотивационноэмоциональном поведении (Виноградова, 1975), что, как считает Ониани (1980), может объясняться неполным (частичным) разрушением этой структуры. Всего было прооперировано 54 крысы. Но так как 8 крыс погибли в результате общего сепсиса, а две – после гиппокампального этапа операции, то основу настоящего раздела нашей работы составили данные динамического наблюдений 44 крыс с сочетанным стволово-гиппокампальным повреждением головного мозга. Анализ данных до- и послеоперационного исследования животных, с использованием статистических методов, позволил выявить новые факты, способствующие более полному пониманию роли гиппокампа в адаптивных реакциях при остром стволовом повреждении. ГЛАВА 5. ЭФФЕКТЫ СОЧЕТАННОГО СТВОЛОВОГО И БИЛАТЕРАЛЬНОГО ГИППОКАМПАЛЬНОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ. Результаты, рассматриваемые в данной главе, получены на 25 крысах, у которых электролитическая коагуляция ствола на уровне латерального ВЯД сочеталось с аналогичным билатеральным повреждением СА1 гиппокампа (глава 2). При этом у 15 крыс сначала повреждали ствол мозга, через 1-1, суток проводили билатеральную электролитическую коагуляцию СА гиппокампа, а 10 крыс ствол мозга повреждался через 7 дней после билатерального повреждения поля СА1. Из 25 прооперированных крыс 8 погибли в связи с наличием общего сепсиса, связанного, вероятно, с общим снижением иммунитета. К этому вопросу мы вернемся ниже. Две крысы погибли во время второй операции, связанной с повреждением гиппокампа. В результате, группу с предшествующим стволовым повреждением составили 9 животных. У 6 крыс вначале был поврежден гиппокамп. Все выжившие прооперированные животные были забиты в период от 14 до 78 суток после первого этапа операции (табл.5.1) Каждую крысу до операции взвешивали, оценивали эмоциональный фон, направление движения в открытом поле и характер моторной межполушарной асимметрии. После операции ежедневно наблюдали за общим состоянием оперированных крыс, определяя изменения в весе, характере двигательной активности и эмоциональной сфере, состоянии кожного покрова и шерсти, отмечая особенности развившихся неврологических нарушений (см. глава 2). Послеоперационная динамика состояния Как и при изолированном стволовом повреждении (глава 3), все оперированные животные по характеру послеоперационного течения и исходам были разделены на три группы: I - с неосложненным, II - с осложненным послеоперационным течением и III - крысы с летальным исходом (табл.5.1). Все крысы, у которых вначале повреждали ствол, выжили. У двух особей в ходе послеоперационного наблюдения каких-либо неврологических отклонений или существенных изменений в поведении не выявлено. По данным гистологического исследования в одном из этих случаев имело место частичное электролитическое повреждении стволовых ядер РФ в сочетании с односторонним разрушением поля СА1 гиппокампа слева и очагом деструкции в корковой области справа. В другом были слабо повреждены дорсальная часть кохлеарного ядра, а также поля СА1 гиппокампа с двух сторон. Таблица 5.1. Распределение по исходам животных со гиппокампальным и изолированным повреждением ствола мозга.

повреждение Исход Ствол гиппокамп Неосложненный Осложненный Летальный Всего стволово Ствол + гиппокамп + Гиппокамп + ствол Всего Ствол 2 7 0 1 3 2 2(20%) 10(67%) 2(13%) 15(100%) 12(43%) 9(32%) 7(25%) 28(100%) Остальные семь животных после первого этапа операции демонстрировали неврологическую симптоматику разной степени тяжести: от наклона головы в оперированную сторону, не превышающего 30 градусов, до грубых нарушений в виде винтообразных лишь движений. после Последующее повреждения гиппокампа усугубляли эти нарушения. В двух случаях винтообразные повреждения, движения имевшее появились место. гиппокампального уменьшения Длительность сроков неврологического дефекта у этих 7 крыс колебалась от 11 до 78 суток. Эти дефекты не регрессировали полностью у четырех особей до момента усыпления. Средние сроки редукции винтообразных движений при этом превосходят, хотя и недостоверно, аналогичный показатель в группе с изолированной коагуляцией ствола (см.табл.5.2 ). К выявленным особенностям сочетанного стволово-гиппокампального разрушения следует отнести также кратковременную (до 4 суток) потерю веса у части животных на 10-40 граммов с восстановлением его до исходного уровня в сроки от четырех до тринадцати суток. Таблица 5.2. Временные показатели состояния животных при сочетанном cтволово-гиппокампальном и изолированном стволовом повреждении Характеристики Группы Сроки редукции после стволового этапа операции Суммарная симптоматика Количество животных Ствол гиппокамп Ствол + в Сроки сутках Симптомов было не стволовая случае в Винтообразные движения при осложненном течении Количество животных Сроки в сутках неосложненного течения 3 1с. 7с. 7с** 9с. 30с. 36с 3с. 3с.5с** 7с. 8с 2с. 2с. 2с. 3.

* *Различие средних (по критерию Стьюдента) статистически достоверно Р<0.002. ** Р<0. 12 10 8 6 4 2 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 4 3 2 1 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 А Б Рис.5.1 Сопоставление сроков редукции неврологических нарушений (А) и динамики эмоционального возбуждения (Б) у крыс с сочетанным стволовогиппокампальным повреждением со средним дооперационным уровнем эмоциональности (группа с предшествующим стволовым этапом операции). На рис.А - по оси абсцисс – сутки после стволового этапа операции;

по оси ординат–неврологические нарушения в баллах. 10 –винтообразные движения;

ноль соответствует норме;

на рис.Б по оси ординат– формализованные показатели эмоциональных реакций: 3 – агрессивно оборонительные;

2 – интенсивные пассивно оборонительные;

1 – слабые пассивно оборонительные;

0 – отсутствие эмоциональных реакций.

В данной группе оперированных крыс после второго этапа операции (двустороннее повреждение гиппокампа) наблюдалось проявления оборонительных эмоциональных (в том числе и агрессивно-оборонительных) реакций с последующей их редукцией. Эти реакции сопровождали наиболее тяжелые послеоперационные состояния. Согласно данным гистологического исследования, у 5 животных из 7 разрушение разной глубины и объема на уровне ствола было приурочено к структурам ВЯД, и у 2 - к области кохлеарного ядра. Что касается области СА1 гиппокампа, то в 5 наблюдениях она была повреждена с двух сторон наряду с коагуляцией вышележащих корковых областей;

(см. рис.5.2);

в двух остальных случаях (№89, №90) имело место лишь изолированное корковое повреждение.

Рис. 5.2. Пример сочетанного стволово-гиппокампального повреждения. Фронтальные срезы мозга крысы на уровне поля СА1 гиппокампа (А) и ствола мозга (Б). Окраска по методу Ниссля. У 6 животных парное повреждение гиппокампа на 7 дней опережало стволовую коагуляцию. Две крысы из этой группы после второго этапа операции погибли, остальные выжили. Результатом первого - «гиппокампального» - этапа операции было появление оборонительных реакций разной интенсивности, которые исчезали к четвертым суткам. В этой группе животных следует отметить отсутствие агрессивных оборонительных реакций, которые наблюдались у животных с предшествующим повреждением ствола (см.рис 5.1) После второго этапа операции у 5 из 6 крыс, на фоне редукции эмоциональных реакций, выявились стволовые неврологические нарушения (винтообразные движения, наклон головы под углом к туловищу). Эти симптомы несколько регрессировали к 512 суткам, но сохранялись до гибели (крысы №76, №77), либо усыпления (крысы №74, №78, №83) животных. По данным гистологического исследования, попадание в ВЯД у 5 животных в двух случаях сочеталось с двусторонним негрубым повреждением гиппокампа, а еще в трех - с повреждением субикулюма. Согласно данным патоморфологического исследования погибших животных, у крысы №77, умершей на 18 сутки после разрушения на уровне ствола и 25 сутки после повреждения гиппокампа было выявлено выраженное полнокровие сосудов мягкой мозговой оболочки с немногочисленными диапедезными кровоизлияниями (рис.5.3), что отражает генерализованную неспецифическую реакцию сосудов на повреждение мозга. По данным патоморфологических исследований, смерть наступила предположительно вследствие начавшегося сепсиса. У крысы №76, погибшей на 4-е сутки после стволового этапа операции, обнаружен крупный абсцесс стволово-мозжечковой локализации на фоне диффузного полнокровия сосудов. Однако, ни в том, ни в другом случае в группе со стволово-гиппокампальной коагуляцией не отмечено такой степени выраженности расстройств кровообращения, которая могла бы явиться непосредственной причиной смерти животных. Наблюдаемые сосудистые реакции развивались вторично по отношению к другим процессам, например, абсцессу (при более ранних сроках смерти), или общих соматических расстройств (в более поздние сроки). Здесь же уместно отметить, что у крыс №74 и №83 с осложненным течением незадолго до усыпления мы наблюдали начальные проявления сепсиса (начальная стадия фурункулеза). В трех случаях (крысы №77, №78, №83) были обнаружены внутримозговые абсцессы в стволе или области корково-гиппокампального разрушения на разных стадиях их формирования.

Рис.5.3 Гистологической препарат фронтального среза больших полушарий мозга крысы №77 при стволово-гиппокампальном повреждении с летальным исходом. Увеличение х 100, окраска гематоксилином и эозином. Срез через орбитальную кору: полнокровие сосудов мягкой мозговой оболочки (обозначено стрелкой). Массивные кровоизлияния отсутствуют.

Суммируя экспериментальные данные, полученные в группе животных с двусторонним повреждения гиппокампа можно заключить, что стволовогиппокампальная коагуляция, не увеличивая летальность по сравнению с контрольной группой (с изолированным стволовым повреждением), приводит, главным образом, к усилению выраженности у животных стволовой неврологической симптоматики, а также к удлинению сроков компенсации нарушенных функций (табл.5.2) Причем, когда коагуляция ствола опережала билатеральное повреждение гиппокампа, стволовые симптомы могли появляться не сразу, а лишь после гиппокампального этапа операции. В целом, для всех случаев сочетанного стволово-гиппокампального повреждения с выраженными стволовыми нарушениями, по данным гистологического исследования, у животных имели место разрушения разного объема на уровне ствола, приуроченные к структурам ВЯД (10 животных) и значительно реже (2 наблюдения) - кохлеарного ядра. Оно сочеталось с двусторонней коагуляцией поля СА1 гиппокампа, зачастую вместе с вышележащими корковыми областями (8 наблюдений). Из 15 животных у трех не наблюдалось стволовой симптоматики. У этих животных, по данным морфологического контроля, имело место либо негрубое повреждение ядер стволовой ретикулярной формации, либо были незначительно задеты кохлеарные ядра. Эти повреждения сочетались с двусторонней субикулярногиппокампальной (СА1) деструкцией. Вследствие сочетанного стволово-гиппокампального повреждения погибли две крысы из 15, что составило 13% от общего числа оперированных крыс. (Рис. 5.4). В то же время летальность животных в группе с изолированной стволовой деструкцией составила 25% (глава 3). Следует отметить, что при сочетанном повреждении ствола и гиппокампа летальный исход был обусловлен преимущественно воспалительными процессами - как внутримозговыми (абсцесс), так и системными (сепсис), в развитии которых определенную роль могло сыграть (с учетом данных по этой группе в целом) резкое снижение общего иммунитета, развившееся после нарушения целостности мозга.

43% 32% 21% 1 2 15% 64% 25% А Б Рис.5.4. Диаграмма распределения животных с изолированным (А) и сочетанным (Б) стволово-гиппокампальным повреждением мозга по исходам. 1 – осложненное течение;

2- летальный исход;

3 – неосложненное течение;

Таким образом, особенность проявления послеоперационных адаптивных реакций у животных со стоволо-гиппокампальным повреждением состоит в нарастании стволовой симптоматики - особенно после разрушения в гиппокампе. Она может быть объяснена данными литературы. Так, Русинова (1996) показала, что электрическое раздражение гиппокампа вызывает усиление и пролонгирование существования доминантных очагов (т.е. подкрепление), сформированных в других отделах ЦНС - в частности, в стволе мозга. Косвенно это подтверждается данными наших электрофизиологических исследований (глава 4) о наличии в гиппокампе “резонансоподобных” электрографических реакций с генерализацией на другие отделы мозга (у животных с неосложненным и осложненным послеоперационным течением). Обращает на себя внимание также высокий процент животных со скрытыми или явными, локальными или диффузными воспалительными процессами, что может быть связано с ослаблением иммунитета как следствия сочетанного стволово-гиппокампального повреждения. Это утверждение согласуется с данными, полученными другими авторами (Д.Ф.Плицитый, С.В.Магаева, 1970;

Devi et al.,1991,1993;

Pan et al., 1993;

Wetmore et al.,1994;

Магаева, Морозов, 2005). Так, в ряде работ 1990- 1993 годов Devi et al. указывают, что электролитическое повреждение или стимуляция гиппокампа (вентрального) сказывается на состоянии иммунной системы. Разные области гиппокампа могут либо стимулировать, либо подавлять гуморальную иммунную систему (Pan et al., 1993). Считается (Wetmore et al., 1994;

Магаева, Морозов, 2005), что гиппокамп, наряду с септумом и гипоталамусом, включен в сложную и разнообразную регуляцию иммунной системы: эти структуры могут избирательно участвовать в регуляции нейроиммунных ответов и оказывать облегчающий эффект на иммунный ответ у самок крыс. Плицитый и Магаева (1970) утверждают, что гиппокамп оказывает регулирующее влияние на иммуногенез.

Предполагаемое нами наличие сдвигов в иммунной системе крыс с сочетанным стволово-гиппокампальным повреждением (не характерное для локального стволового патологического очага) не противоречит данным морфологии. Известно (Ониани,1980), что волокна повреждаемой нами области гиппокампа входят в систему дорсального форникса, которая, как отмечено в главе 2, обеспечивает связи гиппокампа с мезодиэнцефальными структурами. Эти взаимодействия обусловливает роль гиппокампа в качестве модулятора эмоциональных, биоэлектрических, вегетативных реакций (Болдырева с соавт., 1972;

Брагина, 1974;

Хамильтон, 1984;

Симонов, 1993) и участие в регуляции работы иммунной системы. Изменения в эмоциональной сфере Наряду с основной исследуемой проблематикой мы рассматривали также вопрос о том, влияет ли (и каким образом) сочетанное повреждение ствола и билатерального гиппокампа на эмоциональную сферу животных. Для этого с помощью теста Кинга, проведенного до операции, оценивали такие показатели как: реакция на касание к спине и к носу, мышечный тонус при взятии на руки, наличие уринаций и дефекаций, а также вокализации (см.главу 2). По совокупности признаков все животные делились на спокойных и эмоциональных.

Рис.5.5 - внутренний круг - соотношение спокойных и эмоциональных крыс до операции, наружный круг - после операции). 1 – спокойные животные;

2 – эмоциональные животные;

А – сочетанное стволово-гиппокампальное повреждение;

Б – изолированное стволовое повреждение.

Cопоставлялась доля выраженности тех и других (в %) до и после операции - с оценкой значимости различия в этих соотношениях по критерию хи-квадрат. Для наглядности эти данные представлены в виде круговой диаграммы на рис.5.5 А. После билатерального повреждении гиппокампа в сочетании со стволовым у некоторых животных наблюдались бурные эмоциональные реакции - вплоть до агрессивно-оборонительных. В целом по группе увеличивалась доля эмоциональных крыс по сравнению с дооперационным уровнем на 14%: до операции было 43% спокойных и 57% эмоциональных;

после операции 29% спокойных и 71% эмоциональных. Однако, по критерию хи-квадрат = 2.25 эти изменения соотношений недостоверны. Такой результат может быть обусловлен как недостаточным числом наблюдений, так и разным их количеством до и после операции. Объяснить появление эмоциональных реакций после повреждения поля СА1 гиппокампа можно если вспомнить, что после разрушения поля СА1 наиболее сильно страдают дифференцировочное и угасательное торможение (Валюх, 1981;

Карамян, Соллертинская, 1982). Поэтому ряд авторов полагает, что гиппокамп принимает участие в регуляции тормозных процессов, обеспечивая отбор необходимой информации из хранилищ памяти. И его повреждение может приводить к появлению «биологически отрицательных реакций» (Урманчеева, 1970;

Карамян, Соллертинская, 1976;

Лагутина с соавт., 1976;

Коваль, Саркисов, 1976;

Адрианов, 1999). Правда, данные Левшиной с соавт. (1977), об изменении поведения крыс в сторону преобладания процессов торможения (уменьшение двигательной активности, агрессивности, выраженная сомноленция) после двустороннего повреждения гиппокампа, противоречит нашим данным. Возможно, объяснением этого со противоречия стволовым в является нашем сочетание случае, а гиппокампального повреждения «биологически отрицательные реакции» обусловлены позными нарушениями, что можно отнести к «трудному состоянию» (Коваль, Саркисов, 1976).

Для сравнения были проведены сопоставления по группе животных с изолированным стволовым поражением (рис. 5.5). Выявленные аналогичные изменения соотношений разно эмоциональных крыс, также статистически недостоверны: 62% спокойных и 38% эмоциональных до операции;

48% спокойных и 52% эмоциональных после операции (т.е. увеличение «эмоциональных» крыс в группе на 14% недостоверно). Следует отметить, что при изолированном стволовом повреждении агрессивно-оборонительные реакции имели место только перед летальным исходом. В остальных случаях эмоциональные реакции носили пассивнооборонительный характер. При сочетанном стволово-гиппокампальном повреждении, как уже отмечалось, в том случае, когда сначала повреждали ствол, у животных с осложненным характером течения послеоперационного периода наблюдались агрессивно-оборонительные реакции исчезали. реакции. Если По мере восстановления эмоциональные повреждение гиппокампа производилось сначала, то эмоциональные реакции также исчезали по мере восстановления позы и движения. Но в этом случае следует отметить отсутствие агрессивно-оборонительных реакций. Каких-либо качественных отличий в протекании эмоциональных реакций разного знака у животных с сочетанным стволово-гиппокампальным повреждением нами обнаружено не было. Таким образом, сочетанное повреждение ствола и симметричных отделов гиппокампа приводит к увеличению в выборке доли эмоционально реактивных животных. В этом случае эмоциональные реакции более выражены, чем при изолированном повреждении ствола. Однако, эти изменения не являются статистически достоверными.

ГЛАВА 6. ОСОБЕННОСТИ ЛАТЕРАЛИЗОВАННОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ ГИППОКАМПА НА ФОНЕ ОСТРОГО СТВОЛОВОГО ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ОЧАГА При изучении роли гиппокампа в адаптивно-компенсаторных процессах головного мозга нельзя не учитывать того обстоятельства, что данная структура является парной, билатерально симметричной, соединенной между собой комиссурами (Гамбарян, Коваль, 1973;

Ониани, 1980;

Хамильтон, 1984;

Van Groen, Wyss, 1988;

Отмахов, 1993). Определенная независимость в деятельности обоих гиппокампов была обнаружена М.Брейже еще в 1967 г. К настоящему времени накоплены убедительные доказательства того, что гиппокампальные образования правого и левого полушарий могут действовать как две независимые субъединицы. Экспериментальные исследования И.П.Левшиной с соавт. (1977) свидетельствуют о неоднозначной роли правого и левого гиппокампа в процессах обучения, поддержания эмоционального напряжения и регуляции вегетативных функций. Авторы пришли к выводу о биохимической природе латерализации функций гиппокампа. Относительная функциональная независимость симметричных отделов гиппокампа была показана и в других работах (Chida, Toyosawa, 1991;

Maguire et al., 1997, 2003;

Beauregard et al., 1998;

Молодцова, 1999;

Артюхина, Саркисова, 2000;

Kristofikova et al., 2004). Особенно следует подчеркнуть, что асимметрия гиппокампа была подтверждена электрофизиологическими исследованиями (Квирквелия, 1987;

Chida, Toyosawa, 1991). Однако, как справедливо отмечает П.В.Симонов (1999), данные о функциональной асимметрии гиппокампа, в основном, получены на человеке, в условиях клиники (Брейже, 1967;

Брагина, 1966, 1967;

Gray, 1972;

Мадорский, 1985;

Beauregard, 1998;

Болдырева, 2000а,б). Как считает Н.Н.Брагина на основании только клинических данных неправомочно говорить о функции собственно гиппокампа (Брагина, 1966, 1967). Поэтому особенно важно представляется уточнение роли симметричных областей гиппокампа в адаптивно-компенсаторных перестройках мозга в условиях эксперимента. В настоящей работе, наряду с моделями сочетанного стволового и двустороннего повреждения гиппокампа, мы рассматривали ситуацию повреждения ствола в сочетании с односторонним повреждением гиппокампа. Экспериментальную группу составили 19 животных: 15 - самцов беспородных белых крыс, 4 - самца линии Wistar. Последние существенно отличались от основной группы по возрасту и использовались нами лишь как индивидуальные наблюдения, но были исключены из общего статистического анализа (Мельников с соавт., 2001). У всех животных (за исключением крысы № 45) за 7 дней до операции на стволе мозга производили одностороннее повреждение гиппокампа: у 8 из 15 беспородных крыс с левой стороны, у 7 – с правой. Следует отметить, что в группе из 19 отсутствовали летальные послеоперационные исходы. Эффекты сочетанного повреждения ствола и левого гиппокампа Послеоперационная динамика состояния У двух крыс (№86, №101) с сочетанным повреждением ствола и левостороннего гиппокампа явных признаков патологии после операции выявлено не было. Они были отнесены к варианту легкого послеоперационного течения (глава 3). Морфологический контроль у этих животных выявил наличие умеренных повреждений поля СА1 гиппокампа слева в сочетании с зонами деструкции на уровне ствола. Последние располагались существенно латеральнее и выше ВЯД: в tuberculum acusticum, кохлеарных ядрах и у основания ножки мозжечка. Большая часть животных этой группы (6 из 8, т.е. 75% наблюдений) по особенностям послеоперационной динамики было отнесено к осложненному варианту (глава 3). У четырех крыс имели место винтообразные движения, исчезающие на 5-9-е сутки после повреждения ствола мозга. Исключение составляла лишь крыса №93, у которой винтообразные движения исчезли только на 36-е сутки после стволового этапа операции. У этих животных имело место длительное сохранение менее грубых неврологических отклонений, таких как наклон головы в оперированную сторону. Еще у одной крыс (№102) наблюдался хотя и слабый, но длительно сохраняющийся (33 дня) наклон головы. Следует отметить, что у особей данной группы отмечено существенное падение веса в первую 1-1,5 недели после стволового этапа операции, зачастую большее, чем при двустороннем повреждении гиппокампа. Потери веса могли достигать 40-60 граммов и имели место у животных с наличием винтообразных движений (крысы №92, №93, №96, №98). Через 10-12 суток вес восстанавливался. Морфологические исследования показали, что в большинстве случаев у крыс с осложненным течением послеоперационного периода имело место повреждение поля СА1 гиппокампа в сочетании с полным левосторонним разрушением ВЯД, за исключением двух животных. У крысы №98 латеральная часть ВЯД была лишь задета. В основном, разрушение было локализовано в латеральном кохлеарном ядре. В другом наблюдении (крыса №102) ядро Дейтерса практически не было задето, но основательно разрушена область fibrae vestibulocerebelares. Представляет интерес течение послеоперационного периода у крысы №45. Исходно она относилась к группе с двухсторонним поражением гиппокампа, однако морфологический контроль выявил повреждение этой структуры только слева. Поэтому данное наблюдение расценивалось как пример сочетанного стволово-левогиппокампального повреждения, когда стволовый этап операции предшествовал гиппокампальному. У этой крысы в первые сутки после коагуляции ствола мозга отмечались лишь слабые динамические нарушения позы: при движении на плоскости передняя часть туловища была повернута под углом к задней половине тела, хотя винтообразные движения отсутствовали. К 3-4 суткам после стволового и 2-3-м после гиппокампального этапа операции наблюдалось постепенное усугубление тяжести общего состояния животного. Это выражалось в ухудшении состояния шерсти и существенной потере веса (с 210 до 160 гр.). На 5 - 7 сутки у крысы выявлялись также винтообразные движения. После 10-х суток животное стало набирать вес и его состояние стало улучшаться. Поза восстановилась через месяц. Исходно спокойная, эта крыса на протяжении всего послеоперационного периода (вплоть до окончательного восстановления позы) отличалась повышенной эмоциональностью.

Рис. 6.1. Сравнение сроков редукции неврологических отклонений (А) и уменьшение уровня эмоционального возбуждения (Б) у крысы №45 с сочетанным стволово-левогиппокампальным повреждением. По оси абсцисс в обоих случаях - сутки после операции. По оси ординат: (А) – ранжированные показатели неврологических отклонений. Максимальные отклонения в виде винтообразных движений соответствуют 10 баллам. (Б) – формализованные показатели эмоциональных проявлений (1 – слабая оборонительная реакция;

2 – сильная оборонительная реакция;

3 – агрессивно-оборонительная реакция.

Следует отметить увеличение уровня эмоциональности при ухудшении общего состояния, а также усугубление позных нарушений после левостороннего повреждения гиппокампа. Появление винтообразных движений в данном случае может быть объяснено "наложением" эффектов повреждения ствола и одностороннего повреждения гиппокампа. Сходные данные получены в работе Н.И.Артюхиной и К.Ю.Саркисовой (2000, 2004): двусторонняя окклюзия сонных артерий сопровождалось развитием у животных судорожных припадков (с последующим летальным исходом) и появлением у выживших животных вращательных движений.

Морфологический контроль выявил у этих животных очаги ишемического инсульта, локализовавшегося преимущественно в СА1 правого гиппокампа - с исчезновением в зоне инсульта нервных клеток и пролиферацией глии с образованием глиального рубца. Появление такого рубца и было, вероятно, причиной судорожных припадков. По данным клиники, окклюзия сонных артерий зачастую сопровождается отеком мозговой ткани с вторичной дисфункцией ствола (Саркисова, 2000). Вовлечение в патологический процесс стволовых образований (наряду с повреждением гиппокампа) и обусловливало, по-видимому, возникновение устойчивых нарушений в виде винтообразных движений. Изменения в эмоциональной сфере У крыс этой группы оценивали также соотношение «спокойных» и «эмоциональных» животных до и после операции (рис.6.3).

Рис.6.2. Диаграмма, отражающая эмоциональность животных до операции (внутренняя окружность) и после (наружная окружность) сочетанного повреждения ствола и гиппокампа слева (А) или ствола и гиппокампа справа (Б). 1 – спокойные животные;

2 - эмоциональные животные. Представленная диаграмма демонстрирует, что сочетанное повреждение ствола и поля СА1 гиппокампа слева вызывает увеличение количества «эмоциональных» животных с 22% до 78% (т.е. на 56%), что является статистически значимым по критерию хи-квадрат ( =4;

р > 3.84).

Следует отметить отсутствие агрессивных реакций у крыс этой группы. Наблюдаемые эмоциональные реакции даже небольшой интенсивности сохранялись длительное время, иногда (крысы №98 и №102) до окончания наблюдений. При этом интенсивность эмоциональных реакций не коррелировала с тяжестью исхода. Эффекты сочетанного повреждения ствола мозга и правого гиппокампа Послеоперационная динамика состояния У одной из 6 крыс (№99) послеоперационное течение расценивалось как легкое: после стволового этапа операции у нее выявлялся слабый наклон головы, который редуцировался к третьим суткам. По данным морфоконтроля, при наличии повреждения поля СА1 правого гиппокампа, в стволе область разрушения располагалась латеральнее ВЯД, и можно предположить, что позные нарушения возникли в результате электротонических влияний. У 5 из 6 крыс (т.е. почти в 83%) позные нарушения были более тяжелыми. У 3 крыс (№91, №103, №104)отмечались винтообразные движения, исчезавшие на 2-9 сутки после стволового этапа операции. Лишь в одном случае (крыса №105) “винт” сохранялся до 12 суток. При этом у крыс с грубыми нарушениями процесс восстановления отличался от такового у животных с левосторонним повреждением гиппокампа в сочетании со стволовым. Отличие заключалось в большем количестве переходных состоянием и более длительном сохранении их во времени. Так, при левостороннем повреждении гиппокампа сразу после исчезновения винтообразных движений наблюдались наклон туловища и наклон головы свыше 60 градусов, которые сохранялись иногда до трех месяцев. При правостороннем повреждении гиппокампа длительное время сохранялась неспособность крыс удерживаться на ногах: животные лежали на оперированном боку до 20-75 дней. Морфоконтроль мозга животных этой выявил наличие деструкции в поле СА1 у 5 животных. При этом у трех крыс (№91, № 104, №105) имело место полное разрушение ВЯД. У двух животных (№97, №103) ВЯД было задето в верхней части, а основные разрушения относились к ножке мозжечка. У крысы №99 разрушения ВЯД, как уже было сказано выше, не обнаружено. В целом характер разрушений сопоставим с таковым в предыдущей группе животных. Тяжесть неврологических отклонений пропорциональна величине повреждения Изменения в эмоциональной сфере Сопоставление эмоциональности животных до и после сочетанного повреждения ствола и правого гиппокампа продемонстрировало самое большое (на 60%) и статистически достоверное по критерию хи -квадрат ( = 5;

р > 3.84) увеличение “эмоциональных” животных после операции среди всех рассматриваемых в разделе групп наблюдений (рис. 6.3).

Рис.6.3. Диаграмма, отражающая изменение количества эмоциональных животных после сочетанного повреждения поля СА1 гиппокампа с правой стороны и ствола мозга. Внутренняя окружность – соотношение спокойных и эмоциональных животных до операции;

наружная – то же самое после операции. 1 – спокойные;

2 - эмоциональные Сравнение двух групп показало, что у крыс с правосторонним повреждением гиппокампа эмоциональные реакции были более интенсивные, чем в группе с левосторонним повреждением. Но интенсивность реакций не была постоянной, а носила ярко выраженный волнообразный характер. Не удалось обнаружить связь между появлением или усугублением эмоциональных реакций и изменениями неврологического статуса, как это имело место при изолированном повреждении ствола или при сочетании двустороннего повреждения гиппокампа со стволом мозга. Следует также отметить, что при увеличении общего количества эмоциональных животных наблюдалось стволом. ** * Таким образом, в результате проведенных исследований нам удалось уточнить значимость гиппокампа в церебральных приспособительных реакциях при остром повреждении ствола мозга крыс. Показано, что сочетанная стволово-гиппокампальная коагуляция усугубляет, по большей части, стволовую симптоматику и пролонгирует время ее обратного развития, т.е. вызывает подкрепление очага стойкой патологической активности стволовой локализации. Повреждение гиппокампа в сочетании со стволовым приводит к нарушению иммунитета у крыс. При латерализованном повреждении гиппокампа в сочетании со стволом следует отметить отсутствия смертельных исходов и нарушений в деятельности иммунной системы. Сочетанное повреждение ствола с полем СА1 правого или левого гиппокампа вызывает достоверное увеличение эмоциональности большинства крыс, в отличие от крыс с билатеральным повреждением гиппокампа. Установлено также, что правый и левый гиппокамп вносят свои качественные особенности в компенсаторный процесс при осложненном течении послеоперационного периода. Так, при правостороннем повреждении послеоперационное восстановление шло медленнее и сопровождалось длительным сохранением грубых нарушений (неспособность удерживаться на отсутствие агрессивных реакций при одностороннем повреждении гиппокампа (независимо от стороны повреждения) в сочетании со лапах). При левостороннем повреждении грубые нарушения (винтообразные движения) исчезали на 2-9-е сутки после операции. Однако нарушения позы в виде наклона головы в оперированную сторону сохранялись длительное время.

РАЗДЕЛ III. ИССЛЕДОВАНИЕ РОЛИ ОРБИТОФРОНТАЛЬНОЙ КОРЫ В АДАПТИВНЫХ РЕАКЦИЯХ ЦНС ПРИ ОСТРОМ СТВОЛОВОМ ПОВРЕЖДЕНИИ МОЗГА КРЫС. Данные нейрофизиологических исследований у больных с очаговым поражением ствола (Шарова с соавт. 1993, 1995), а также собственные исследования биоэлектрической активности мозга крыс после повреждения ствола на уровне ядра Дейтерса (глава 4) свидетельствуют о возможном включении в послеоперационные адаптивно-компенсаторные процессы, наряду с гиппокампом, лобных отделов больших полушарий мозга. Целью настоящего раздела работы был анализ динамики функционального состояния и послеоперационных исходов у 33 животных с локальным стволовым повреждением мозга в сочетании с двусторонним, либо односторонним (справа или слева) нарушением целостности орбитофронтальной коры (ОФК). Как отмечалось ранее (см. гл.2), выбранная нами область коагуляции ОФК является проекционной зоной медиодорсального ядра таламуса. Эта область рассматривается рядом авторов как лимбическая кора и является аналогом средних отделов поля 24 (Василевская, 1971;

Замбржицкий, 1972;

Divac, 1972;

Беллер, 1977;

Пигарева, 1984;

Хамильтон, 1984). ГЛАВА 7. ЭФФЕКТЫ СОЧЕТАННОГО СТВОЛОВОГО И БИЛАТЕРАЛЬНОГО ОРБИТОФРОНТАЛЬНОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ Группу с сочетанным электролитическим повреждением ствола и билатеральным повреждением ОФК составили 16 животных. У 12 из них разрушение ствола на 1-2 суток опережало двустороннюю электролитическую коагуляцию ОФК;

у остальных особей парное повреждение ОФК на 7 дней опережало повреждение ствола мозга. Все выжившие животные были забиты в период от 14 до 78 суток после первого этапа операции для последующего морфоконтроля. Послеоперационная динамика состояния По аналогии с предыдущими исследованиями, животные с сочетанным стволово-орбитофронтальным повреждением были разделены на три группы по характеру послеоперационного течения и исходам: I - с неосложненным течением, II - с осложненным течением и III - крысы с летальным исходом (табл. 7.1). Таблица 7.1 Сравнение распределения по исходам животных с разным типом повреждений (ствол в сочетании с билатеральным повреждением ОФК, а также изолированное повреждение ствола мозга) Повреждение Исход Неосложненный Осложненный Летальный Всего: Ствол+ОФК Ствол + ОФК ОФК + ствол Всего Ствол 5 0 7 0 1 3 5(31%) 1(6%) 10(63%) 16(100%) 12(43%) 9(32%) 7(25%) 28(100%) Полученные нами данные свидетельствуют о разных последствиях изолированного, а также сочетанного стволово-орбитофронтального и стволово-гиппокампального повреждений. Как видно из предыдущего материала (раздел II), при стволовогиппокампальном повреждении наблюдается нарастание тяжести состояния животных по сравнению с изолированной деструкцией на уровне ствола. При этом у крыс усугубляется стволовая неврологическая симптоматика и увеличивается время ее обратного развития. Сочетанное же стволовоорбитофронтальное разрушение с вовлечением латерального вестибулярного ядра Дейтерса приводит к более тяжелым результатам - независимо от последовательности воздействия (таблица 7.1;

рис.7.1). Из экспериментальных крыс этой серии погибли 10 животных, что составляет 62,5 процента и значимо (по критерию хи-квадрат) превышает летальность как в группе с изолированным стволовым (= 7.89;

р= 0.005), так и с сочетанным стволово-гиппокампальным поражением.

6% 32% 43% 1 2 3 25% 63% 31% 1 2 А Б Рис.7.1 Диаграмма распределения животных с изолированным стволовым (А) и сочетанным стволово-орбитофронтальным (Б) повреждением мозга по исходам. 1- осложненное течение послеоперационного периода;

2 – летальный исход;

3 – неосложненное течение послеоперационного периода.

В первую очередь мы рассмотрим животных с летальным исходом. У 7 из 10 крыс этой группы повреждение ствола предшествовало повреждению ОФК на 1-2 суток. Эти крысы погибали на первые - восемнадцатые сутки после стволового этапа операции. Неврологические нарушения у двух животных (№31, №54) после повреждения ствола были умеренными (изменение тонуса передних и задних конечностей), а еще у пяти крыс (№№ 36, 40, 41,56, 62) – грубыми. Эти крысы потеряли способность передвигаться на плоскости, у них появились винтообразные движения. По сравнению с изолированным повреждением ствола мозга разрушение ОФК привносило в клиническую картину ряд особенностей: усугубление неврологического дефекта на фоне проградиентного нарастания тяжести состояния в виде значительной потери веса (от 18 до 50%), иногда стремительной, что, возможно, свидетельствует о вторичном вовлечении в патологический процесс гипоталамических областей. Кроме того, имели место трофические нарушения в форме сукровичных подтеков вокруг глаз и некротических либо, пятен около от рта, воды) загрязнение также, шерсти. В некоторых вторичнонаблюдениях отмечено нарушение питьевого поведения (повышенная жажда напротив, отказ по-видимому, гипоталамического характера. В отдельных случаях выявлены отчетливые изменения глубины и ритма дыхания. У трех животных (№№70, 71, 73) группы с летальным исходом повреждение орбитофронтальной коры на 7 дней опережало коагуляцию ствола. Эти крысы погибли на 1, 13 и 18 сутки после стволового этапа операции. Послеоперационная динамика их состояния была сходной с динамикой состояния у погибших животных из предыдущей серии. Гистологическое исследование мозга крыс с опережающим стволовым повреждением (проведенное у 6 из 7 животных) выявило наличие обширного левостороннего электролитического разрушения на уровне ствола: в четырех случаях в ядре Дейтерса, в одном - в кохлеарном ядре. У 5 крыс при этом имело место двустороннее разрушение ОФК (рис.7.2). В одном случае оно было лишь правосторонним (крыса №62).

Рис.7.2 Пример сочетанного стволово-орбитофронтального разрушения. Фронтальные срезы мозга крысы на уровне передних отделов коры (А) и ствола мозга (Б). Стрелками указаны области разрушения. Окраска по методу Ниссля.

У крыс с опережающим повреждением орбитофронтальной коры, по данным гистологического исследования мозга, левостороннее электролитическое разрушение ядра Дейтерса сочеталось с двусторонней, либо обширной левосторонней (№71) коагуляцией орбитофронтальной коры. Патоморфологическое исследование погибших животных показало, что причиной летального исхода во всех случаях явилось острое расстройство кровообращения по геморрагическому типу. Оно проявлялось в резчайшем полнокровии сосудов мозга и оболочек, субарахноидальных кровоизлияниях, отеке мозга, в одном наблюдении (№41) - в массивных внутримозговых геморрагиях с прорывом в желудочки мозга;

еще в одном случае вышеописанные изменения сопровождались гемотампонадой всей желудочковой системы (рис. 7.3) Рис. 7.3. Гистологический препарат фронтального среза больших полушарий мозга крысы при стволово-орбитофронтальном повреждении с летальным исходом Срез сделан на уровне боковых желудочков. Имеет место гемотампонада желудочков (указано стрелками). Увеличение х100, окраска гематоксилином и эозином. Особенно следует подчеркнуть, что описанные расстройства кровообращения носили острый диффузный характер и распространялись на все отделы мозга: большие полушария, стволовые отделы, мозжечок.

В группе с летальным исходом при опережающем повреждении орбитофронтальной коры по отношению к стволу выявленные нарушения кровообращения интенсивностью. Группу выживших животных составляли 6 крыс. У пяти из них коагуляция ствола предшествовала повреждению ОФК. При отсутствии изменений в неврологическом статусе после первого и второго этапов операции (крысы №№55, 57, 58) морфоконтроль мозга этих крыс выявил стволовую коагуляцию кохлеарного ядра или ножек мозжечка без повреждения ядра Дейтерса, сочетавшееся с билатеральным (2 наблюдения) либо левосторонним (1 животное) повреждением орбитофронтальной коры. У двух выживших крыс (№№35, 63) после операции на стволе мозга отмечались негрубые, но достоверно более стойкие, чем у животных с изолированным повреждением ствола неврологические симптомы в виде наклона головы влево и изменение тонуса задних конечностей - без изменения структуры неврологического дефекта после орбитофронтального этапа операции (табл. 7.2) Таблица 7.2. Временные показатели состояния животных при сочетанном стволово-орбитофронтальном и изолированном стволовом повреждении.

Характеристики Сроки редукции (после стволового этапа) Суммарных стволовых Винтообразных движений симптомов при неосложненном при осложненном течении течении Количество Сроки в Количество Сроки в животных сутках животных сутках характеризовались лишь несколько меньшей Группы Ствол + ОФК Ствол 2 * 14с;

21с * 2с;

2с;

2с;

3с 1 35 ** ** 3с;

3с;

5с;

7с;

8с * Различие средних (по критерию Стьюдента) статистически достоверно р < 0.002;

** р < 0. В одном из этих наблюдениях стволовой коагулирующий электрод повредил ножку мозжечка (№35), в другом (№63)- кохлеарное ядро слева. Разрушение ОФК у крысы №63 было левосторонним. В том случае, когда повреждение орбитофронтальной коры на 7 дней опережало коагуляцию ядра Дейтерса, выжила одна крыса. Она была отнесена в группу с осложненным послеоперационным течением (см. табл. 7.1), т.к. у нее сохранились рецидивы винтообразных движений в течение 35 суток, а неспособность управлять задними конечностями сохранялась до четырех месяцев после операции. Гистологическое исследование мозга выявило в этом случае негрубую коагуляцию ядра Дейтерса и незначительное двустороннее повреждение орбитофронтальной коры. Стволово-орбитофронтальные разрушения, как уже было сказано ранее, помимо усугубления стволовой неврологической симптоматики, вызывали значительное нарастание тяжести общего состояния, выраженные трофические нарушения и потерю веса (рис. 7.3). Рисунок 7.3 иллюстрирует изменение веса во всех группах экспериментальных животных: как со стволово-орбитофронтальными, так и со стволово-гиппокампальными разрушениями - при разных исходах. На графике видно, что вес у животных со стволово-гиппокампальном повреждением больше, чем у крыс со стволовоорбитофронтальными разрушениями. Различия веса недостоверны (на уровне значимости 5%), что обусловлено Тем не веса малым менее, у по количеством следует животных сравнению животных в факт со со стволовостволовосопоставляемых систематического гиппокампальными орбитофронтальными. группах. отметить превышения повреждениями Рис.7.4. Изменения веса в группах крыс с неосложненным (А) и осложненным (Б) послеоперационным течением, а также летальным исходом (В) при сочетанном стволово-гиппокампальном (сплошная линия) и стволовоорбитофронтальном (пунктирная линия) повреждении мозга. По оси абсцисс - сроки после стволового этапа операции: 1 – 1-3 сутки;

2 – 4-8 сутки;

3 – 9-15 сутки;

4 – 16-20 сутки;

5 – 21-30 сутки;

6 – 31-50 сутки;

7 – 51-80 сутки. По оси ординат – усредненные по группам наблюдений отклонения веса (в граммах) относительно дооперационного уровня.

При этом на некоторых стадиях вероятность ошибки относительно различий средних по критерию Стьюдента ниже 0.2 или 0.08, что позволяет предполагать послеоперационных других существование изменений потеря веса: веса при имела локализационно-специфических стволово-орбитофронтальном место при двусторонней повреждении имеет место большее его падение.Следует отметить, что у исследователей экстирпации заднего отдела поясной извилины. Так И.А.Замбржицкий (1972), ссылаясь на работы В.М.Касьянова (1947, 1949), отмечает потерю веса у собак при экстирпации именно заднего отдела поясной извилины. Экстирпация же переднего отдела приводит, наряду с другими вегетативными расстройствами, к длительным колебаниям диуреза и нарушениям в нейрорегуляции колебания сахара в крови (Замбржицкий, 1972). Так как явления диуреза наблюдались и у наших экспериментальных животных, то возможно, одной из причин колебания веса в нашем случае было нарушение деятельности желудочнокишечного тракта. Второй причиной, как уже было сказано выше, может быть вовлечение в процесс гипоталамических структур. Анализируя полученные данные в контексте проблемы специфической значимости разных отделов лимбической системы в висцеральной регуляции, можно говорить о причастности орбитофронтальной коры, например, к формированию системных сосудистых реакций (Замбржицкий, 1972;

Беллер, 1977;

Шмидт, Тевс, 1985). Роль ОФК, как оказалось, приобретает особо важное значение при повреждении ствола, в котором расположены основные центры (Шмидт, иерархически Тевс, 1985) организованной особенно системы на сосудистой (до регуляции недель) У ранних жизненно двух послеоперационных этапах, когда включение этого палеокортикального "функционального дублера" становится необходимым. экспериментальных животных нарушения кровообращения могут быть обусловлены, в частности, тем обстоятельством, что в лобных долях находятся проекции норадренергической медиаторной системы (Harley, 1987), причастной к регуляции сосудистого тонуса (Amaral, Simmanov, 1977). Результаты исследования свидетельствуют о целесообразности дифференцированного изучения участия правой и левой орбитофронтальной коры в регуляции висцеральных функций. Кроме того, можно сказать, что некоторые соматические послеоперационные проявления в этой группе животных (нарушение пищевого поведения и трофики, потеря веса) свидетельствуют также о развитии вторичной послеоперационной дисфункции гипоталамуса.

Изменения в эмоциональной сфере В литературе имеются многочисленные данные о непосредственном участии передних отделов новой коры в организации мотиваций и эмоций (Замбржицкий, 1972;

Хананашвили, 1972, 1983;

Симонов, 1993;

Adolphs, 2002;

Cardinal et al., 2002;

Davidson, 2002). Так, Наута (1963) рассматривал лобную область как неокортикальное продолжение лимбической системы. Участие в формировании эмоциональных реакций передних отделов мозга отмечал и ряд других авторов. Как было сказано ранее, по данным Замбржицкого двусторонняя цингулоэктомия у животных сопровождалась реакцией со стороны внутренних органов. Наблюдалось усиление моторики желудочнокишечного тракта, расширение зрачков, гиперсекреция слюны и др. Имела место гиперактивация блуждающего нерва, парасимпатических веточек глазодвигательного и лицевого нервов. Автор пришел к выводу, что эти проявления связаны с нарушением синергии парасимпатической и симпатической регуляции. Наряду с этими последствиями при разрушении или стимуляции лимбических отделов коры у разных видов животных наиболее часто нарушается сердечная деятельность, координированная работа сердечнососудистой и дыхательной систем, отмечено также повышение давления (Василевская, 1971;

Замбржицкий, 1972;

Беллер, 1977). Согласно гипотезе П.В. Симонова (1981) в медиобазальных отделах лобной коры происходит интеграция сигналов из внутренней среды организма с двигательной активностью. П.В.Симонов (1981) рассматривая лобную кору как одну из структур, участвующих в организации поведения, отмечает, что при повреждении лобных долей эмоциональная сфера человека нарушается сильнее, чем при поражении любых других областей мозга. Так как возникновение эмоционального напряжения сопровождается переходом к иным, чем в спокойном состоянии, формам поведения, принципам оценки внешних сигналов и реагирования на них, то реакции на внешние раздражители зависят от внутреннего состояния, которое определяется, в частности, балансом активности симпатической и парасимпатической системы. Для выявления возможных изменений в эмоциональной сфере, происходящих у животных с сочетанным повреждением ствола мозга и симметричных орбитофрональных образований, оценивали соотношение “спокойных” и “эмоциональных” крыс до и после операции (рис.7.5). Эти данные сопоставлялись с аналогичными данными у крыс с изолированным стволовым повреждением.

Рис.7.5. Диаграмма, показывающая изменение количества эмоциональных животных в группе с двусторонним повреждением орбитофронтальной коры в сочетании со стволовым повреждением до операции (внутренний круг) и после операции (наружный круг). 1 – спокойные животные;

2 – эмоциональные. что сочетанное стволовое и двухстороннее Оказалось, орбитофронтальное повреждение вызывает увеличение числа эмоциональных животных. Однако, по критерию хи-квадрат (=2.25;

p < 3.84) эти изменения, хотя и превосходящие значимость однонаправленных сдвигов в группе с изолированным стволовым повреждением, могут рассматриваться лишь в качестве тенденции. В данной группе не было выявлено специфических изменений в эмоциональной сфере по сравнению с изолированным стволовым повреждением. Эмоциональные реакции носили пассивно-оборонительный характер. Сравнивая изменения в эмоциональной сфере у крыс с разными исходами, следует обратить внимание на отсутствие эмоциональных реакций до операции у большинства крыс с неосложненным и осложненным течением послеоперационного периода. После операции у всех этих крыс появились эмоциональные реакции. А у всех животных с летальным исходом до операции наблюдались реакции эмоциональные в большинстве реакции. случаев После операции на эмоциональные сохранились дооперационном уровне, но у двух крыс (№70, №71) в послеоперационный период эмоциональные реакции исчезли и отсутствовали до момента гибели животных. Появление агрессивных реакций, как при изолированном повреждении ствола, перед гибелью животных нами отмечено не было. Следует обратить внимание на то, что в группах с летальным исходом, как при изолированном повреждении ствола, так и с сочетанным стволовоорбитофронтальным разрушением число крыс с исходно повышенной эмоциональностью преобладало и в последнем случае достигло максимума.

ГЛАВА 8.

ОСОБЕННОСТИ ЛАТЕРАЛИЗОВАННОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ ОРБИТОФРОНТАЛЬНОЙ КОРЫ НА ФОНЕ ОСТРОГО СТВОЛОВОГО ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ОЧАГА Учитывая парную организацию ОФК, мы посчитали целесообразным проанализировать особенности протекания послеоперационных адаптивных реакций мозга у крыс со стволово-орбитофронтальным повреждением, сочетанным с разной латерализацией повреждения ОФК. Если функциональная асимметрия подкорковых структур у человека и животных получает прямое подтверждение сравнительно недавно (Брейже, 1967;

Левшина с соавт., 1977;

Glick et al., 1977;

Лапина с соавт., 1984;

Квирквелия, 1987;

Ванециан, 1990, 1993;

Chida, Toyosawa, 1992;

Чилингарян, Богданов, 1998;

Молодцова, 1999;

Павлова, 1998;

Sullivan, Gratton, 1999, 2002;

Concha, Wilson, 2001;

Verstynen et al., 2001;

Чилингарян, 2002;

Ванециан, Павлова, 2003;

Maguire, Frith, 2003;

Артюхина, Саркисова, 2004;

Pedraza et al., 2004), то исследования асимметрии больших полушарий головного мозга имеют давнюю историю. Впервые более 140 лет назад нейрохирург Ж.П. Брока продемонстрировал доминантность левого полушария по речевой функции человека. Сейчас общепризнано, что латеральная специализация больших полушарий является Если функций, каждого одной из основных психофизиологических представление о о характеристик. психических первоначально то из сейчас господствовало склонны тотальном доминировании левого полушария в формировании высших говорить частичном 1989) или доминировании полушарий (Бианки, 1985, специфичности правого и левого полушарий по отношению к разным функциям. Хомская рассматривает эту специфичность как относительную доминантность левого полушария у человека (Хомская, 1987). В основе нейрофизиологического обеспечения ФМА лежат, по-видимому, выявленные у человека полушарные различия биоэлектрических процессов (Жаворонкова, 1999), а также особенности функционального взаимодействия правого и левого полушарий со структурами ствола (Шарова, 1999) и лимбикодиэнцефального комплекса (Болдырева с соавт., 2000). Интенсивные исследования последних десятилетий показали наличие функциональной асимметрии больших полушарий и у животных. Вопрос о том, является ли эта асимметрия видовой или индивидуальной окончательно не решен (Адрианов, 1986). В последнее время вокализация у птиц, предпочтение конечности и пространственно-зрительная функция у крыс рассматриваются как одно из проявлений видовой асимметрии (Walker, 1980;

Danenberg, 1981;

Бианки, 1985;

Вартанян, Клементьев, 1991). Остается неясным вопрос об относительной или абсолютной доминантности правого и левого полушария животных, а также асимметрии в пределах разных функциональных систем. Изучение моторной асимметрии у разных видов животных фактически и позволяtт говорить о доминантности того или иного полушария. Такая асимметрия выявлена, в частности, у крыс при выработке одностороннего манипуляторного навыка. Считается, что асимметрия в значительной степени организуется в процессе обучения – впрочем, на фоне исходного предпочтения используемой конечности (Сташкевич, 2000, Иоффе с соавт., 2002). Роль обучения (в частности, сенсорного) подчеркивается также в работе Удаловой и Михеева (1982), исследовавших формирование у крыс предпочтения направления движения. В некоторых работах последних лет функциональная асимметрия полушарий связывается с особенностями биохимии правого и левого полушарий. Так, по данным Авалиани с соавт. (2000), односторонняя травма мозга крыс-матерей вызывает сдвиг равновесия между правои левосторонними пептидными факторами в структурах нейроэндокринной системы потомства, что, возможно, и приводит к функциональной моторной асимметрии. Вартанян и Клементьев видов (1991) показали наличие генетически мозга детерминированных химической асимметрии полушарий животных. Авторы постулируют существование различных химических маркеров правой и левой половины головного мозга, к числу которых они относят, например, эндогенные олигопептиды. По их мнению, активность олигопептидов отчетливо проявляется в условиях органической патологии ЦНС и играет существенную (возможно даже ведущую) роль в компенсаторном процессе. Анализируя имеющиеся в литературе данные, мы пришли к выводу, что особенности протекания компенсаторных процессов при разной латерализации повреждения мозга человека и животных исследованы недостаточно, при всей важности этой проблематики в теоретическом и практическом плане. Как показано в предыдущей главе, при сочетанном повреждении ствола с симметричными областями орбитофронтальной коры значимо возрастало количество животных с летальным исходом. Однако вклад левой и правой части этого симметричного образования в процессе компенсации после стволового этапа операции, оставался не выясненным. Реальными предпосылками к такой постановке вопроса являлись и факты, отмеченные в главе 7: наиболее драматический исход повреждения мозга имел место в тех случаях, когда значительное разрушение ствола на уровне ВЯД сочеталось с двухсторонним, негрубым правосторонним либо обширным левосторонним повреждением ОФК. Была проведена серия специальных исследований, в которых у 21 крысы за 7 дней до электрокоагуляции ствола на уровне ВЯД производилось одностороннее электролитическое повреждение ОФК справа (11 животных) или слева (10 животных). У одной крысы (№69) повреждение ОФК было механическим, обусловленным вживлением электрода для регистрации ЭА. Схема экспериментов с оценкой особенностей состояния животных до и после операции была стандартной (см. главы 5-7). Послеоперационная динамика состояния В таблице 8.1. и на соответствующих круговых диаграммах представлено распределение крыс с латерализованным поражением ОФК с сочетанным повреждением ствола мозга по исходам экспериментальной патологии - при разной степени выраженности у них неврологических отклонений и сроках их редукции. Таблица 8.1. Распределение крыс по исходам с разной степенью выраженности неврологических отклонений и срокам их редукции Повреждение Орбитофронтальная кора справа + ствол Исход количество Сроки «винта» Неосложненный редукции Количество Сроки «винта» редукции Орбитофронтальная кора слева + ствол 1 5 4+1w 5 11 1 8 3+5w 1 10 7;

9;

9;

44;

Осложненные Летальный Всего Примечание: w – крысы линии Wistar Выявлено, что при левостороннем повреждении ОФК из 10 животных лишь у одного (№112) не наблюдалось неврологических послеоперационных нарушений. У 6 крыс имело место осложненное течение послеоперационного периода с наличием неврологических отклонений в виде появления винтообразных движений, наклонов туловища и головы в оперированную сторону. Окончательная редукция этих неврологических отклонений не произошла вплоть до усыпления крыс эфиром на 122-е сутки после операции. У трех особей повреждение мозга закончилось летальным исходом: одна крыса (№115) погибла в первые сутки после стволового этапа операции, две другие на 40-е и 130-е сутки. Следует отметить, что гибель крыс с левосторонним повреждением ОФК в поздние сроки после повреждения ствола мозга не сопровождалась потерей веса. Не наблюдались трофические нарушения (в форме сукровичных подтеков вокруг глаз, некротических пятен около рта и загрязнением шерсти), как это имело место у животных, погибших после двухстороннего разрушения ОФК в сочетании со стволовым повреждением. По данным патологоанатомического исследования, гибель этих крыс не была связана с нарушением системного кровообращения и не была непосредственно обусловлена оперативным вмешательством. Поэтому при анализе данных указанные особи (крысы №113, №124) были отнесены в группу с осложненным течением послеоперационного периода. При правостороннем повреждении ОФК у 5 из 11 животных имело место осложненное течение послеоперационного периода с неврологическими нарушениями разной степени тяжести. Одна крыса была отнесена к группе «неосложненных». Пять животных погибли, причем двое – в первые сутки после операции. В патологоанатомической картине гибели этих животных (наступившей в период от первых до 7-8-х суток после стволового этапа операции) выявлены некоторые особенности. У крыс № 114 и №109 ОФК была повреждена справа. Смерть животных наступила вследствие гемотампонады желудочков. Крыса №115 с левосторонним повреждением ОФК погибла в первые сутки после экспериментального повреждения мозга. Было обнаружено, что гибель этого животного наступила, скорее всего, вследствие нарушения оттока крови от правого полушария из-за закупорки вен справа. У выживших крыс с правосторонним повреждением ОФК при осложненном послеоперационном течении обращало на себя внимание отсутствие винтообразных движений у выживших животных. Наличие «винта» было прогностически неблагоприятным признаком при правостороннем повреждении ОФК (табл.8.1.). Из таблицы 8.1., в частности, следует, что в группе с левосторонним повреждением ОФК все пять животных с винтообразными движениями выжили. В то же время в группе с правосторонним повреждением ОФК из трех крыс с винтообразными движениями погибли две (№62, №69). Статистический анализ показал, что доля животных с наличием выраженного «винта» в первые дни после операции доля крыс, выживших после операции на левом полушарии, статистически достоверно отличается от доли крыс, выживших после операции на правом полушарии (по точному критерию Фишера р = 0.048).

А Б 9% 46% 45% 10% 10% 1 2 3 80% Рис. 8.1 Диаграмма распределения животных по исходам с повреждением ствола в сочетании с право- (А) и левосторонним (Б) повреждением орбитофронтальной коры в процентах. 1- осложненное течение;

2 - летальный исход;

3 - легкое течение послеоперационного периода. На диаграмме 8.1. представлено распределение животных по исходам при разрушении ствола в сочетании с правосторонним (А) и левосторонним (Б) орбитофронтальным повреждением. Видно, что число особей с летальным исходом преобладает в группе с правосторонним повреждением ОФК. В то же время число животных с осложненным течением послеоперационного периода больше в группе с левосторонним повреждением орбитофронтальной коры. Проверка существенности различия числа умерших животных при операции на левой и правой орбитофронтальной коре (без учета степени выраженности послеоперационных неврологических нарушений) показало лишь тенденцию к преобладанию доли погибших крыс при повреждении правого полушария по сравнению с левым (по точному критерию Фишера р = 0.09). В данном случае отсутствие достоверной разницы может быть обусловлено малым количеством наблюдений. Рассматриваемые формальные показатели отражают далеко не полную картину послеоперационных событий. Так как патологоанатомическими исследованиями было установлено, в частности, что и при левосторонней деструкции ОФК гибель животных в ранние сроки после операции бывает обусловленной изменениями, происходящими в правом (т.е. интактном) полушарии (крыса №115). Таким образом, данные патологоанатомического исследования являются дополнительным подтверждением значимости правой ОФК в выживании животных после стволового повреждения. Вместе с тем, сравнение сроков редукции неврологической симптоматики у оперированных животных не выявило достоверных различий между группами с право - и левополушарным повреждением ОФК. Из данных литературы известно, что при патологии головного мозга человека мозга, (тяжелая так и от черепно-мозговая индивидуального травма, сосудистые их поражения) длительность и успешность восстановления зависят как от стороны поражения профиля функциональной межполушарной асимметрии (Жирмунская, 1989;

Доброхотова, Брагина, 1993). Это обусловлено, в частности, тем, что на разных стадиях восстановления церебральных функций имеет место попеременное преимущественное включение в компенсаторный процесс правого или левого полушария (Болдырева с соавт., 1993). Причем, доминирование активности одного из полушарий бывает обусловлено, в том числе и функциональным состоянием лимбико-диэнцефальных и стволовых регуляторных структур мозга (Брагина, Доброхотова, 1988;

Шарова с соавт., 1993, 1995;

Болдырева с соавт., 2000). Известно, что для человека справедливо наличие т.н. видовой асимметрии: для большинство людей характерна праворукость. Вопрос наличие видовой асимметрии у крыс остается дискуссионным. Все экспериментальные животные, с которыми мы работали, делились на три приблизительно равные группы: правшей, левшей и амбидекстров, Кроме того, встречались животные, “рукость” которых определить не удавалось. В исследованных нами примерах экспериментальной патологии сохранность правой ОФК оказалась более существенной для выживания при стволовых левосторонних повреждениях по всей группе оперированных животных. Правомерен вопрос о том, зависит ли протекание восстановительных процессов у крыс от наличия и типа функциональной межполушарной асимметрии и от ее характера. Напомним, что показателями моторной функциональной асимметрии служили «рукость», а также направления движения в открытом поле. Причем предпочтение по одному тесту не всегда совпадало с таковым по другому. По данным литературы, эти функции могут иметь разные системы обеспечения. В основе пространственного предпочтения лежат индивидуальные различия в концентрации дофамина в правой и левой части нигростриарной системы, значимость соотношения активности между ними, а также особенности корково-нигростриарного взаимодействия (Glick, Cox, 1976;

Glick et al, 1977;

Danenberg, 1981;

Бианки с соавт. 1982;

Бианки, Филиппова, 1984). В нашей работе мы попытались сравнить характер протекания восстановительных процессов с типом функциональной межполушарной асимметрии. В таблице 8.2. приводится распределение крыс с разными исходами сочетанного стволового и летерализованного орбитофронтального повреждения по моторной функциональной асимметрии и предпочтению направления движения в открытом поле. Таблица 8.2 Распределение крыс с разными исходами по моторной функциональной асимметрии и предпочтению направления движения Сторона Исход лапа Правая Левая Амбидекстр Не определена Неосложн. Повреждение справа Осложненный Летальный Неосложн. Повреждение слева Осложненный летальный I II 3 III I II 5 III 1 3 III 3 2 I 1 1 I 1 II 3 1 II 2 3 III Направо Налево Нет предпочтения Оказалось, что для животных, которые в открытом поле предпочитали движение налево, то есть с правосторонним доминированием по этому показателю, критичным было сохранение целостности правой ОФК. Для животных с левосторонним доминированием важна была целостность левой ОФК. Таким образом, исходя из наших данных, для выживания крыс со стволово-орбитофронтальным имела сохранность повреждение преимущественное значение (возможно полушария, контралатерального доминирующего) по функции “направление движения в открытом поле”. Но в связи с недостаточностью выборки данное утверждение нуждается в дальнейшей проверке.

По показателю “рукости” не было выявлено четких различий между право- и левополушарными животными. Интересным представляется тот факт, что из 6 погибших в обеих группах животных две крысы (№114, №115) были амбидекстрами, а у трех не удалось определить сторону предпочтения. И только одна крыса (№69) была левополушарной (табл. 8.2). Эти данные можно рассматривать с точки зрения стрессоустойчивости организма, так как индивидуальные психологические качества личности определяют устойчивость или склонность к психосоматическим заболеваниям (Юринов, 2001). А у крыс межполушарная асимметрия выражена в большей степени у животных с сильным типом нервной системы. Крысы со слабым типом нервной системы, менее стрессоустойчивые, не имеют видоспецифической межполушарной асимметрии (Мурик, 1990). Изменения в эмоциональной сфере Учитывая значимость передних отделов новой коры в процессах мотивациий и эмоций (Наута, 1963;

Симонов, 1981), а также данные литературы о неравнозначности правого и левого полушарий в отношении формирования положительных и отрицательных эмоций (Лурия, Симерницкая, 1977;

Симонов, 1981, 1999;

Blonder et al., 1991;

Adolphs et al., 1996;

Михайлова с соавт., 1998;

Преображенская, 2000;

Павлова, 2001;

Harmon-Jones, 2003), представляли интерес и изменения в эмоциональной сфере после повреждения ствола в сочетании с повреждениями ОФК правого или левого полушария. Сопоставление эмоциональности крыс до и после операции проводили по описанной уже методике (см. главы 5-7). Полученные данные свидетельствуют об определенных различиях в степени выраженности эмоциональных реакций в зависимости от латерализации повреждения ОФК (рис. 8.2. - круговые диаграммы). При повреждении ствола в сочетании с повреждением правой ОФК количество эмоциональных животных увеличилось на 16% (с 67% до 83%). Эти изменения были недостоверны по критерию хи-квадрат. Однако, в случае с левосторонним повреждением ОФК эмоциональность среди всех оперированных животных возросла на 63%, что было статистически значимым ( =5;

р> 3.84) Рис.8.2 Диаграмма, показывающая изменение количества эмоциональнореактивных животных до операции и после сочетанного повреждения ствола с левосторонним (А) и правосторонним (Б) повреждением орбитофронтальной коры. 1 – спокойные животные;

2 – эмоционально реактивные животные При сочетанном повреждении ствола с ОФК справа и слева преобладали реакции пассивно-оборонительного типа, за исключением крысы №127 с левосторонним повреждением ОФК. Эта крыса была отнесена в группу с осложненным течением послеоперационного периода, хотя у нее наблюдался незначительный (до 30) наклон головы. Однако этот дефект наблюдался до 119-ти суток, вплоть до усыпления животного. У крысы №127 мы наблюдали агрессивно-оборонительные реакции в течение тридцати суток после операции на стволе, которые затем также сменились пассивнооборонительными реакциями. * * * Таким образом, в настоящем разделе работы показано, что стволовоорбитофронтальное повреждение приводит к значительному нарастанию тяжести состояния животных и высокой вероятности летального исхода в первые две недели после операции. По данные патоморфологического обследования, гибель животных при стволово-орбитофронтальном повреждении была обусловлена нарушением мозгового кровообращения по геморрагическому типу и, вероятно, вторичной дисфункцией двухсторонней гипоталамуса. либо Гибель животных наступала ОФК. чаще Причем, при в правосторонней деструкции большинстве случаев у погибших крыс выявлялось правополушарное доминирование по направлению движения в открытом поле: из пяти погибших животных три крысы предпочитали движение влево. Еще у двух не было выявлено какого-либо предпочтения направления движения. Но в связи с недостаточностью выборки мы не можем говорить о достоверности полученных результатов. Объяснить полученные данные о связи повреждения ОФК и исходом возможно, по-видимому, опираясь на информацию об активной роли передних отделов полушарий в висцеральной регуляции. По данным ряда авторов, двусторонняя цингулоэктомия у животных вызывает нарушения деятельности внутренних органов. Происходит, в частности, гиперактивация блуждающего нерва и парасимпатических веточек глазодвигательного и лицевого нерва. При этом усиливается моторика желудочно-кишечного тракта, наблюдается расширение зрачков, гиперсекреция слюны и так далее. Эти проявления связываются с нарушением синергии парасимпатической и симпатической систем (Smith, 1945;

Ward, 1948;

Showers, 1959;

Lofwing, 1961;

Alanis et al., 1966;

Замбржицкий, 1972;

Вейн, Соловьева, 1973;

Беллер, 1977;

Карцева, 1985;

Burns et al., 1985;

Баклаваджян с соавт., 1987, 2000;

Багаев, Пантелеев, 1995). Ряд авторов (Замбржицкий,1972;

область как Nauta, 1972;

Беллер, 1977) рассматривает лобную неокортикальное продолжение лимбической системы, при разрушении и стимуляции которой у разных видов животных наиболее часто наблюдаются угнетение некоторых вегетативных функций. Отмечено нарушение сердечной деятельности, координированной работы сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также повышение давления (Kaada et al., 1949;

Василевская, 1971;

Замбржицкий, 1972;

Беллер, 1977). Сравнение экспериментальных данных с данными, полученными в условиях клиники, подтверждает универсальность функций переднего отдела поясной извилины (поле 24). Так, у больных с опухолью, расположенной в большой щели мозга, имелись симптомы нарушения вегетативной нервной регуляции и поведения. Имела место повышенная агрессивность и плаксивость (Замбржицкий, 1972;

Ongur, Price, 2000). По мнению Симонова (1981), в медиобазальных отделах лобной коры происходит интеграция сигналов из внутренней среды организма с двигательной активностью. Поэтому повреждение передних отделов приводит к нарушению зоосоциального поведения крыс. Кроме того, повреждение лобных долей у человека приводит к наибольшим (по сравнению с другими областями мозга) нарушениям в эмоциональной сфере. Наши исследования показали, что повреждение лобных отделов полушарий у крыс также сопровождается выраженными эмоциональными нарушениями, которые значимо больше проявлялись при левостороннем повреждении ОФК. ЗАКЛЮЧЕНИЕ В настоящей работе живущую Дейтерса. “модель” нам удалось в эксперименте получить долго поражения ствола посредством последствий его такого острого электролитической коагуляции на уровне латерального вестибулярного ядра Сопоставление клинико-поведенческих повреждения в наших экспериментах с данными литературы (Сепп соавт., 1950;

Чернышев, 1983;

Благовещенская, 1990) определенном сходстве полученных двигательных свидетельствует об и вестибулярных расстройств у крыс с проявлениями стволовой патологии у человека, что обусловлено определенной универсальностью организации этих функций у млекопитающих на уровне ствола. Наблюдение за состоянием животных после электролитической стволовой коагуляции и распределение их по трем группам в зависимости от особенностей динамики состояния и исходов также указывает на определенные аналогии с вариантами послеоперационного течения у нейрохирургических больных после удаления стволовой опухоли (Баркалая, 1991;

Шарова, 1991, 1993;

Брагина с соавт. 1997). Все эти обстоятельства свидетельствуют о правомочности использования предложенной модели для изучения адаптивно-компенсаторных перестроек ЦНС при острой стволовой патологии. Важным представляется тот факт, что послеоперационное течение и исход стволового повреждения у животных не зависели только от объема стволового разрушения, а определялось многими факторами, к числу которых относятся реакции ткани и сосудов мозга на электротравму, целостные церебральные реакции на повреждение и др. Выявлена, в частности, значимость исходной эмоциональности животных, а также предпочитаемого направления движения в открытом поле (раздел I). Данные динамического анализа ЭА у животных с локальным стволовым повреждением также демонстрируют значительное сходство с изменениями ЭЭГ у больных с опухолевым стволовым носит повреждением фазный в раннем с послеоперационном периоде. И у животных, и в клинических наблюдениях послеоперационная нейродинамика характер последовательным повышением сочетанности определенных зон мозга;

частота доминирующей синхронизации биопотенциалов тета-диапазона (6-7 или 4-5 Гц) различается при благоприятном и неблагоприятном вариантах послеоперационного течения (Гриндель с соавт., 1983;

Шарова с соавт., 1991, 1993). Совпадение временных и частотных параметров биоэлектрических процессов, наблюдаемых в условиях локального стволового повреждения у животных и человека, служит еще одним подтверждением физиологической общности (универсальности) церебральных механизмов гомеостатической (висцеральной) компенсации мозга млекопитающих. Тем важнее представляются результаты экспериментального исследования полушарногиппокампальных и стволово-гиппокампальных отношений у животных, проведение которого невозможно у человека. Полученные экспериментальные данные позволяют ответить на ряд вопросов, возникающих при трактовке послеоперационных ЭЭГ-изменений у человека. 1. Тождество поведения тета-составляющих ЭА мозга крыс и ЭЭГ человека при остром стволовом повреждении служит объективным доказательством генетического единства этого вида активности и подтверждает важную роль гиппокампа в его происхождение (Arnolds et al., 1979;

Bland, 1986;

Haas, 1987]. 2.При отсутствии единого представления о механизмах генерации тета-ритма можно высказать нескольких предположений о нейрофизиологических механизмах формирования разночастотной тета-активности, которая прогностически значима для острых патологических состояний человека: частота тета-ритма может отражать как разное функциональное состояние одной и той же функциональной системы, так и разную организацию этой системы при разных типах стволового патологического очага (стойкий или углубляющийся). Наши экспериментальные электрофизиологические исследования показали, что частотные параметры синхронизации тетаактивности (4-5 или 6-7 Гц) определяются, прежде всего, состоянием стволово-гиппокампального входа. Частота снижалась по мере угнетения функциональной активности ствола (Бражник, Виноградова, 1983). Кроме того, возможно перераспределение активности в пределах стволовой медиаторной системы (Меликов, 1987, Vertes et al., 1993). Полученные данные подтверждают скорее предположение о разном состоянии одной и той же функциональной системы.

Когерентный анализ ЭА позволил как бы «визуализировать» особенности динамики стволово-гиппокампального и гиппокампально-кортикального взаимодействия при различных состояниях ретикуло-септального входа. Показано, например, что в условиях относительной морфологической сохранности ствола именно этот вход является «запускающим звеном» синхронизации на частоте 6-7 герц. Если же состояние активирующей стволовой системы резко изменено (угнетено) вследствие значительного объема стволового повреждения на уровне ВЯД (осложненное течение), лидирующую роль в запуске этой реакции могут на некоторое время брать передние отделы коры и гиппокамп. При летальном исходе показана возможность формирования автономной синхронизированной гиппокампально-корковой системы на частоте 4-5 Гц, которая, вероятно, сопряжена с относительной стабилизацией состояния низкоуровневого висцерального обеспечения. Данные наших электрофизиологических исследований подтверждают участие ОФК в формировании системной приспособительной реакции при остром стволовом повреждении. Ранняя послеоперационная стволовогиппокампальная синхронизация биопотенциалов на частоте 6-7 Гц с последующим вовлечением передних отделов коры характерна для выживших крыс. У погибших животных падение межполушарных связей ОФК предшествовало летальному исходу. Следует отметить, однако, что у человека роль передних отделов полушарий в послеоперационных адаптивных перестройках более существенна (Шарова с соавт., 1993), что связано, повидимому, с прогрессивным морфо-функциональным развитием лобных отделов мозга в филогенезе. При сравнении последствий в исходах сочетанного между поражения со мозга в наблюдениях с разной его топографией обращает на себя внимание существенные различия группами стволовогиппокампальными и стволово-орбитофронтальными повреждениями.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.