WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

От редакции 7 июня 2012 г. в Институте развития образования НИУ ВШЭ состоялся семинар, посвященный юбилею доктора педагогиче ских наук, академика РАО, вице-президента Российской ака демии образования

Виктора Александровича Болотова, кото рый и выступил с основным докладом о принципах, положенных разработчиками в основу ЕГЭ, и об актуальных вопросах организа ции итогового тестирования.

УРОКИ ЕГЭ КАК Статья поступила в редакцию в июне СИСТЕМНОГО ПРОЕКТА 2012 г.

Аннотация Рассматривается история создания технологии Единого го сударственного экзамена, а также этапы проведения экспе римента по внедрению национального тестирования в регио нах РФ. Особое внимание уделено неправомерному использо ванию результатов ЕГЭ. Первоочередными задачами развития ЕГЭ авторы проекта считают совершенствование содержания контрольно-измерительных материалов, усиление ориентации на компетентностный подход, введение базового и профильно го экзамена по русскому и математике, обеспечение информа ционной безопасности.

Ключевые слова: стандартизированные национальные эк замены, ЕГЭ, контрольно-измерительные материалы, рейтин ги образовательных систем, мониторинги, компетентностный подход, базовые экзамены, профильные экзамены.

Участники:

Болотов Виктор Александрович — вице-президент Российской академии образования Ершов Андрей Геннадиевич — директор Федерального ин ститута педагогических измерений Кузьминов Ярослав Иванович — ректор НИУ «Высшая школа экономики» Ливанов Дмитрий Викторович — министр образования и на уки Российской Федерации Майоров Алексей Николаевич — заместитель проректора НИУ ВШЭ Положевец Петр Григорьевич — главный редактор «Учительской газеты» Рачевский Ефим Лазаревич — директор центра образования «царицыно» № 548 г. Москвы Дискуссия Татур Александр Олегович — руководитель Московского центра качества образования Филиппов Владимир Михайлович — ректор Российского университета дружбы народов Фрумин Исак Давидович — научный руководитель Института развития образования НИУ ВШЭ Шаулин Валентин Николаевич — начальник управления кон троля и оценки качества образования Рособрнадзора В. А. Болотов. Коллеги, мы поставили этот доклад на семи нар исходя из того, что сегодня очень много спекуляций, инси нуаций по поводу ЕГЭ. Как он начинался и развивался — кто-то забыл, кто-то не знал, поэтому передо мной поставлена зада ча восстановить хронологию событий и рассказать о некоторых принципах, которыми команда экспериментаторов руковод ствовалась при разворачивании ЕГЭ, а также коротко обозна чить свою оценку текущего положения дел с ЕГЭ.

Начну с предыстории. Очень часто говорят, что Единый эк замен — это идея Всемирного банка, который, являясь клев ретом империализма, якобы навязал нашей бедной России на циональные экзамены, профинансировал их, и мы все дела ли по их указке. На самом деле я лично впервые услышал про национальные экзамены от известного в мире эксперта Стива Хайнемана, который в 1992 г. был с миссией Всемирного банка по анализу ситуации с образованием в России и который в сво ей рекомендации написал, что советует подумать о введении в России национального экзамена.

Тогда это никак не сказалось на наших программах стаби лизации и развития. Немного позже тема национальных экза менов звучала в наших обсуждениях развития образователь ной системы с голландскими коллегами. Многие знают, что с Нидерландами в те годы были очень хорошие контакты, их ми нистр образования г-н Ритцен очень много сил вкладывал в со трудничество с Россией, искренне желая помочь нашей рефор ме образования. Голландия была одним из лидеров в исполь зовании стандартизированных национальных экзаменов. Затем мы много работали с Великобританией, с Британским советом, и тоже говорили про национальные стандартизированные эк замены. Но ощущение у меня в те годы было такое: у богатых свои причуды и свои проблемы, этот путь не для нас. К тому же в те годы нам было не до этого, если честно говорить: забастов ки, голодовки — какие там национальные экзамены, дай бог нам решить свои самые больные проблемы.

Однако в 2000 г. Владимир Михайлович Филиппов пробил федеральный закон под названием «Федеральная программа развития образования» (ФПРО), и у нас должны были появиться некоторые деньги на обеспечение серьезных инноваций. И ког да мы обсуждали содержание этих инноваций, то отмечали, что Уроки ЕГЭ как системного проекта нуждается в реформировании ситуация с выпускными экзаме нами. Произошла жуткая девальвация золотых медалей, и рек торы — в зале есть ректоры, которые помнят эти годы,— пока зывали заявления медалистов, которые в слове «прошу» делали пять ошибок, но при этом у них были золотые медали и соответ ственно льготы при поступлении. Не менее сильно тревожила ситуация с приемом в вузы. Речь шла не столько о прямых взят ках — они были и в советские времена и, в общем-то, не но сили тотального, массового характера,— сколько о различных теневых способах поступления в престижные вузы. Не случай но Владимир Михайлович издал приказ о запрете засчитывать экзамены по окончании подготовительных курсов как вступи тельные. Советский тезис «Свой абитуриент — своими рука ми» наша высшая школа извратила и стала говорить: «Все, кто ко мне ходит на подготовительные курсы — и платит соответ ственно деньги,— мой студент, а кто не ходит на курсы — не мой студент». Был еще один способ теневого поступления: занятия с очень недешевым «правильным» репетитором, который знал содержание будущих вступительных экзаменов на конкретную специальность в конкретном вузе. В результате прием в вузы Москвы и Петербурга в то время выглядел так: 25% иногород них, 75% — Москва и область, Санкт-Петербург и область. Хотя в советские времена было ровно наоборот: 25% — москвичи, 75% — Советский Союз. Эта ситуация не устраивала ни руко водство страны, ни родителей.

Вместе с тем уже в те годы у нас были попытки введения не зависимых экзаменов: под руководством В. А. Хлебникова и при поддержке замминистра В. Д. Шадрикова осуществлялось централизованное тестирование выпускников школ, результаты которого засчитывались вместо отдельных вступительных экза менов — честно говоря, как правило, непрофильных — рядом вузов и некоторыми школами при выпускных экзаменах.

В этой ситуации мы вводим в ФПРО соответствующие по ложения, и в начале осени 2000 г. Владимир Михайлович Филиппов вызывает меня и говорит: «Давай проектировать соз дание независимой системы оценивания выпускников школ, которая будет вместо выпускных и вступительных экзаменов.

Вот тебе два дня на размышление, как ты будешь это делать».

И историю ЕГЭ можно начинать отсчитывать с сентября 2000 г.

Первый этап: формирование команды. Назову имена основ ных членов команды тех лет, некоторые из них здесь присутству ют. Назову не по значимости и даже не по алфавиту. Александр Олегович Татур, Валентин Николаевич Шаулин, Вероника Всеволодовна Спасская — вот без нее точно никакой норма тивки и закона про ЕГЭ не было бы, Владимир Жанович Куклин, Татьяна Алексеевна Бархатова, Галина Сергеевна Ковалева, которая неоднократно здесь выступала по международным исследованиям, Александр Георгиевич Шмелев и Владимир Дискуссия Алексеевич Хлебников. Вот та команда, которая начала обсуж дать, что такое у нас будет Единый экзамен.

Первый сюжет, самый важный,— формат этого экзамена.

Именно в то время и появились в экзаменационных задани ях части А, В и С. Полного аналога такого подхода в мире тог да не было. Отмечу, что до сих пор от этой триады отказались только математики, но сколько-нибудь развернутой аргумента ции, почему они перешли только на часть В и С, я не слышал.

Второй, не менее важный сюжет — технология, по которой бу дет проводиться ЕГЭ. Мы тогда сумели спроектировать техно логию, которая по большому счету используется до сих пор.

Основные технологические разработки, сделанные в тот пери од, не имеют аналогов в международной практике, хотя мы, ко нечно же, тщательно изучали соответствующий опыт.

Когда в основном стало понятно, что и как мы хотим делать, мы в декабре 2000 г. вышли на коллегию Минобразования, где В. М. Филиппов дал конкретные поручения, и началась уже тех нологическая работа по подготовке первого, пилотного этапа.

В первую очередь подготовка постановления правительства.

16 февраля 2001 г. вышло постановление Правительства Российской Федерации. Формально это и есть момент рожде ния ЕГЭ, потому что до этого были предварительные работы, мы не могли ни деньги тратить на подготовку к ЕГЭ, ни привле кать регионы и вузы.

С февраля до июня мы должны были сделать очень боль шой объем работы. Ученые Российской академии образова ния и члены предметных приемных комиссий высших учебных заведений Москвы начали готовить контрольно-измеритель ные материалы по модели А, В и С. Находясь в ВШЭ, я бы от метил очень активную роль Г. Г. Канторовича, который с самого начала участвовал не только в разработке КИМов по математи ке, но и в подготовке нормативной базы, особенно по правилам приема в вузы. Создание нормативной базы эксперимента было не менее сложной задачей, ведь нужно было согласовать инте ресы выпускников и абитуриентов, школ и вузов. Следующая, не менее сложная задача — доведение технологии проведения ЕГЭ до аппаратно-программного уровня, поиск соответствую щей аппаратуры и софта, причем в последнем случае не столь ко поиск, сколько создание.

Поиск добровольцев из регионов и переговоры с ними.

Посмотрите список первого года. чувашия: прорывной прези дент Н. В. Федоров и не менее амбициозная, в английском по нимании этого слова, министр Г. П. чернова, которые в ЕГЭ увидели возможность дать небогатым жителям республики возможность получать образование в ведущих вузах Москвы и Питера. Саха (Якутия): республика с давних времен посылает лучших выпускников в Питер и в Москву на контрактной основе, для них Единый экзамен — это возможность сделать ситуацию Уроки ЕГЭ как системного проекта прозрачной, и здесь за эксперимент взялся очень сильный ру ководитель — Е. И. Михайлова. Республика Марий Эл, которая проводила тестирование у себя в школах еще до введения ЕГЭ и имела сильную республиканскую команду. Самара, где обра зованием руководил один из самых сильных и прогрессивных в России руководителей — Е. Я. Коган. Соглашались в этих ре гионах и вузы, кто-то под давлением местной администрации, кто-то добровольно.

Как и в любом проектировании сложных процессов, очень непросто было добиться согласования взглядов на ЕГЭ внутри федеральной команды. У технолога свои представления о долж ном, технологи говорят разработчикам КИМов: «А мы не можем пропускать через компьютеры вот такие ваши форматы. У вас в вопросах с выборами ответов пять позиций, а у нас, у техно логов, клеточек не хватает, поэтому уменьшайте число вариан тов. А часть С — вообще забудьте про нее, мы не можем быстро и надежно сканировать, у нас нет таких сканеров». А чего стои ло согласование критериев оценивания части С между «школь никами» и «вузовцами»? И так далее.

В регионах были проблемы с набором в региональные ко манды: нужны были и эксперты по проверке части С — высоко квалифицированные предметники из школ и вузов, и квалифи цированные специалисты по ИКТ. Процедуры ЕГЭ создавались с презумпцией высокой доли ответственного участия регионов:

в условиях России ставка только на московских специалистов нереальна, и без регионов мы бы ничего не смогли сделать, и мы с ними работали очень плотно. ЕГЭ делался с исполь зованием высоких технологий — а значит, для регионов надо было закупать современное оборудование: компьютеры, серве ры, сканеры, программное обеспечение и т. д. для оснащения региональных центров обработки информации и пунктов про ведения Единого экзамена. Еще раз вернусь к нормативному обеспечению. Дьявол сидит в мелочах, и особенно это касает ся нормативки. Наши юристы вылизывали ее по ночам, начиная от правил проведения выпускных экзаменов, правил приема в вузы по итогам ЕГЭ, апелляции и т. д. И все это было сделано с февраля по май.

В итоге мы смогли провести первый этап без особых сбо ев и проколов, и это не только мнение разработчиков. В силу высокой социальной значимости эксперимента — в первый год в нем участвовали более 40 тыс. выпускников — все проведе ние первого этапа было под жестким контролем СМИ и роди тельской общественности. Успех первого года сыграл опреде ляющую роль в дальнейшем развитии событий, и когда в 2001 г.

министерство вместе с Высшей школой экономики и большой группой привлеченных экспертов работало над концепцией мо дернизации образования, то проблематика повышения объек тивности выпускных и вступительных экзаменов была одной Дискуссия из самых значимых. В. И. Матвиенко, в то время зампред пра вительства, выступая на Госсовете с концепцией модерниза ции, заявила, что работы по Единому госэкзамену необходимо продолжать. И губернаторы, выступая на Госсовете, поддержа ли продолжение эксперимента.

И в то время, да и сейчас многие утверждают, что итоги экс перимента не подводились, а следовательно, введение ЕГЭ в массовую практику неправомерно. Особенно много про это говорили и говорят уважаемые мной И. И. Мельников и его со ратник О. Н. Смолин: «Нам не докладывают про результаты экс перимента. Мы не знаем, нужно ли его продолжать. Надо под вести итоги». Я им говорю: «цель эксперимента — отработка технологии создания КИМов по всем тестологическим прави лам, отработка технологии и процедуры проведения ЕГЭ — на всю Россию, на все регионы, при этом дуракоустойчивой, потому что у нас очень много псевдоноваторов, которые гово рят: А чего нам их опыт, давайте сделаем проще и дешевле».

Вот мы с И. Д. Фруминым утром сегодня в очередной раз об суждали, что КИМы — это не просто набор заданий, который де лает каждая приемная комиссия высшего учебного заведения, это тест, и там возникают вопросы валидизации тестов и дру гих необходимых процедур, т. е. это серьезная, большая рабо та. В России этого не делалось никогда. Может быть, еще в 20-х годах прошлого века велась такая работа, но живых людей, которые бы делали тесты на измерение учебных достижений по всем канонам тестологии, на момент создания КИМов уже не было. Пожалуй, только присутствующий здесь А. Н. Майоров начинал в Питере кое-что делать в середине 1990-х годов.

Кадровое обеспечение проведения экзаменов было и остается важнейшим делом. Нужны были эксперты-предметники, техно логи, психометрики. И эти задачи мы все время решали.

Повторю еще раз: цель эксперимента — создание техноло гии, пригодной для применения во всех регионах страны с их разнообразием условий, технологии, которой доверяли бы большинство выпускников и абитуриентов, их родители, боль шинство вузов и школ.

Индикаторы успешности эксперимента. У нас был простой индикатор: каждый год мы на коллегиях Минобразования до кладывали эту ситуацию, показывали, сколько новых субъек тов подали заявки на включение в эксперимент, как расширя ют свое участие «старые» регионы — по количеству предметов, проверяемых через ЕГЭ, по количеству специальностей в вузах, прием на которые ведется только через ЕГЭ, по включению тех никумов, по увеличению процента детей из сельской местно сти, по нарастанию доли иногородних выпускников среди аби туриентов в вузах Москвы и Питера. И сколько бы ни болтали про административное давление на регионы, они сами прини мали решение по вхождению в эксперимент. И даже когда они Уроки ЕГЭ как системного проекта увидели некоторую оппозицию по отношению к ЕГЭ со стороны А. А. Фурсенко, процесс было не остановить. Посмотрите, начи нали с 45 тыс. выпускников, а потом почти 3 млн «человеко-эк заменов». Все это за эти годы было сделано той командой, ко торую я показывал в начале.

Принципы проведения эксперимента. Коллеги, пожалуй, важнейшим принципом для нас был — присутствующие здесь члены рабочей группы это подтвердят — следующий: любая но велла не должна ухудшать положение выпускников и абитури ентов по сравнению с традиционными формами. Конечно, речь идет только о честных экзаменах и честном конкурсе. Это было лейтмотивом при обсуждении любого изменения и продвиже ния вперед.

Следующий принцип связан с комплектацией команды.

Парадоксально, но присутствующие здесь члены рабочей груп пы подтвердят, что мы не единомышленников искали, мы ис кали разномыслящих. Разномыслящие могут находить реаль ное решение проблемы, а не то, которое выгодно кому-то или которое нравится руководителю, которое можно пропиарить хорошо.

Связанный с предыдущим принцип, которому тоже не так часто следуют: после завершения этапа — разбор результатов «по гамбургскому счету». Каждый год в сентябре-октябре перед заседанием коллегии проводили всероссийское совещание.

Представители всех регионов — участников эксперимента при езжали в совхоз «Московский» и разбирались по-честному, что получилось, что не получилось, и вместе проектировали следу ющий год.

Еще один принцип, за нарушение которого сегодня нередко достается министерству и службе. У нас было жесткое прави ло: до декабря не успели ввести новеллу (неважно, в норматив ной базе, в программном обеспечении и т. п.) — все, забыли про эти изменения, сами виноваты. Мы не можем поставить выпуск ников, школы, учителей, вузы в дурацкую ситуацию, когда пра вила сдачи, процедуры меняются, условно говоря, в мае. К со жалению, мы видели, к каким волнениям приводит нарушение этого правила, когда даже президент вынужден был выучить но мер майского приказа Минобрнауки, который изменил правила игры с использованием ЕГЭ.

Еще один принцип — работа с общественным сознани ем. И не за счет безудержной рекламы, этого мы, к сожале нию, не делали — не умели, да и не придавали особого зна чения. А вот разъяснительную работу вели постоянно. В прессе все время гуляли искажения фактов и прямое передергивание.

И вот мы собрали в министерстве перед пресс-конференцией В. М. Филиппова журналистов и всем дали КИМы по русско му языку и по литературе. часть А и В: сделайте, ребята. После этого у большинства из них по отношению к ЕГЭ произошли Дискуссия кардинальные изменения — оказывается, в ЕГЭ не дурость спрашивают, оказывается, там умные вопросы есть, оказы вается, все нормально. И нам это дало возможность работать с ними конструктивно. До сих пор некоторые журналисты эту акцию вспоминают.

А для школ и родителей, входящих в эксперимент, мы фак тически каждый год выпускали брошюры под условным назва нием «Сто вопросов и сто ответов для чайников». По крупным сбоям — тут же оперативные пресс-конференции. Только пой мали неприятную ситуацию — сразу выходили на прессу, не на деясь, вдруг пронесет, и тем более не дожидаясь раскрутки темы оппонентами.

Уважаемые коллеги, мне кажется, что эти несколько прин ципов могут быть инвариантными, для любого серьезного экс перимента нужно делать для себя какие-то внутренние правила игры. Было бы любопытно, например, посмотреть: тот же зар платный проект Минобра — он в такой логике сделан или нет?

чего не было сделано? На самом деле не сделали «партию ЕГЭ». Позитивные отклики были все время, но организованные контратаки были гораздо более громкими и шумными. Стоит только вспомнить господина Комкова, который для собствен ной рекламы демонстрации против ЕГЭ выводил, или еще кого либо подобного.

И еще один серьезный просчет. Мы делали ЕГЭ для повыше ния доступности качественного образования для детей из отда ленных регионов, из сельской местности, и делали объектив ную аттестацию по итогам выпускных экзаменов, и добивались в этих направлениях успеха, но мы совершенно не просчиты вали, как и в каких целях результаты ЕГЭ будут использовать другие. Коллеги, это одна из проблем, на которые я и коман да, с которой мне выпало счастье работать, не обращали вни мания,— интерпретация результатов ЕГЭ.

Рейтинги школ и образовательных систем муниципалитетов и субъектов Федерации по ЕГЭ — это полная глупость. ЕГЭ — это не мониторинг качества образования, ЕГЭ — это экзамен с высокими ставками, и высокие баллы ЕГЭ — это зачастую не заслуга школы, это сильно зависит от семьи, от репетито ров, особенно сверхвысокие баллы ЕГЭ. А мы начинаем по ито гам ЕГЭ губернаторов сравнивать, после чего они дают коман ду: «Быстренько сделать так, чтобы меня не позорили». чтобы повлиять на результаты ЕГЭ серьезно, требуются три-четыре года работы. Это, как правило, наследие предыдущего губер натора, это он сделал, что сегодня был хороший балл ЕГЭ, или, наоборот, он ничего не сделал, чтобы было хорошо. Еще один пример неправомерного использования ЕГЭ — это аттестация педагогов. Более того, сейчас стали доплаты давать педаго гам старшей школы за хорошие результаты ЕГЭ. Это усилива ет ту самую дифференциацию школ на слабые и сильные, про Уроки ЕГЭ как системного проекта которую мы писали в Концепции-2020. А ведь до сих пор есть регионы, которые говорят: «Да, результаты ЕГЭ — это основа ние для стимулирующих выплат». Последний пример — сли яние школ в Москве, сильных и слабых, по итогам ЕГЭ и кон курса в 1-й класс. Откуда взяли, что от слияния средний балл ЕГЭ вырастет и будет всем хорошо, особенно сильным школам!

Все это делается от непонимания, что ЕГЭ не является монито рингом, это другая процедура, для другого сделанная. И хотя я не раз писал, еще как начальник Рособрнадзора, об опасностях использования ЕГЭ в других целях, ничего не меняется.

На мой взгляд, такое использование результатов ЕГЭ обус ловлено тем, что других цифр, связанных с качеством образо вания, у начальников нет. Поэтому я очень рад, что нам удалось в Программе-2020, которая делалась командой Высшей школы экономики и командой Академии народного хозяйства, в раз деле про школу заложить мониторинги и удалось при актив ной поддержке А. Н. Майорова ввести мониторинги в интегри рованный законопроект по образованию. Теперь мониторинги мы будем вводить как системные проекты, сегодня об этом мы говорили с Я. И. Кузьминовым. С моей точки зрения, без мо ниторингов ЕГЭ не выдержит тех ожиданий, которые на него возлагаются.

Теперь несколько тезисов о путях развития собственно ЕГЭ.

Все эти позиции я неоднократно называл.

Первое — совершенствование содержания КИМов, усиле ние ориентации на компетентностный подход. Это сюжет PISA и других международных исследований.

Введение базового и профильного экзамена по русскому и математике. Ну зачем загонять явного гуманитария в изучение производных сложных функций, а инженера-технаря заставлять запоминать, что такое парцелляция? Сегодня ЕГЭ по русскому языку сложен для многих детей, у которых дома и в ближайшем окружении говорят на другом языке. Для них русский язык — го сударственный, и нужно оценивать их функциональную грамот ность. Поэтому нужно различать эти требования.

Информационная безопасность. На мой взгляд, сильно по торопились передать вопросы безопасности в регионы.

И последнее. Нужны исследования по изучению роли и ме ста ЕГЭ в оценке работы учителей и эффективности деятельно сти образовательных учреждений.

Меня просили рассказать тезисно, и я закончил, но хочу еще раз сказать, что не было бы команды, не было бы поддерж ки Владимира Михайловича Филиппова и Ярослава Ивановича Кузьминова — половины из того, что нам удалось сделать, не было бы осуществлено. Поэтому вопрос команды и вопрос политической и содержательной поддержки — это залог успе ха любого проекта, неважно, ЕГЭ он называется или как-то по другому. Спасибо.

Дискуссия В. М. Филиппов. Ваше мнение: когда могут быть готовы стандарты профильной школы, когда могут быть готовы для профильных классов и непрофильных классов уровни А и В?

Или как везде: A — Advanced (продвинутый), B — Basic. Когда у нас? Технологическая готовность — когда: на следующий год, через три года? Увязываете ли вы это с введением формальных новых стандартов, которые сейчас в Минюсте находятся, или это не связано? Если связывать жестко, то по всем трем сту пеням стандартов выпускники придут только через 10–11 лет, ждать нельзя. Ваше видение: когда это можно было бы начать?

Когда это нужно, а когда это технологически возможно?

В. А. Болотов. Нужно было бы вчера еще. Стандарты 2004 г., вами подписанные, позволяют это сделать. Система то ждет. На наших встречах с учителями в регионах они все го ворят об этом. Из моих разговоров с разработчиками КИМов и по математике, и по русскому языку я заключаю, что они, в общем, готовы, им нужна политическая отмашка со стороны Министерства образования и науки. Мы с И. И. Калиной, когда он был замминистра, опросили субъекты Федерации о введе нии, в частности, базового и профильного экзамена — 90%-ная поддержка.

В. М. Филиппов. Вы напомнили историю. Ведь прежде чем их вводить, нужно два или три года в эксперименте отработать.

Их просто так не введешь. И с этим связан вопрос: а когда?

А. Г. Ершов. Вопрос сложный. И мы начинаем сейчас немножко действовать в другом векторе. Мы всегда шли от Единого государственного экзамена к ГИА-9, и нам удалось обеспечить технологическое единство ЕГЭ и ГИА-9. Сейчас си туация несколько иная. Утверждены другие стандарты обще го образования, поэтому уже состоялось заседание дирекции ФИПИ, осенью будет совершенно открытое заседание ученого совета ФИПИ — мы всех приглашаем,— где мы будем обсуж дать стратегию и методику подготовки контрольно-измеритель ных материалов пока для ГИА-9. Как только будут утверждены стандарты следующего поколения, мы будем, естественно, ак центировать свое внимание уже на ЕГЭ. По нашим подсчетам, дети впервые сдадут Единый государственный экзамен по но вым стандартам в 2021 г. Вы совершенно правы, нужно гото виться. что будет сделано? Будет полностью проведена апро бация всех контрольно-измерительных материалов и для ГИА-9, и для ЕГЭ. Будет серьезно реконструирован весь банк тестовых заданий для Единого государственного экзамена. Работы лет на пять-шесть, не меньше.

И. Д. Фрумин. Я просто помню одну из первых дискуссий в 2000 г. здесь, у Ярослава Ивановича (Кузьминова.— Ред.), и Владимир Михайлович (Филиппов.— Ред.) был тогда, обсужда лись основные подходы к программе модернизации. Там впер вые прозвучала идея национального экзамена. Сейчас, когда Уроки ЕГЭ как системного проекта Виктор Александрович показал всю эту конструкцию, я задал ся вопросом: а можно было это все сделать быстрее? Почему потребовалось девять лет? Посмотрите, либо мы тогда слиш ком медленно работали, и можно было сделать быстрее. Если да, то как? Либо сейчас, может быть, мы торопимся, когда речь идет о введении, тоже драматическом, такой фундаментальной конструкции, как новая система оплаты труда или новые стан дарты. Вот введение новых стандартов в начальную школу про изошло, если не ошибаюсь, за два года. Сегодня мне кто-то го ворил, что 450 тыс. учителей прошли переподготовку в течение одного года и начали работать по-новому. Вопрос о темпах мне кажется очень важным.

В. А. Болотов. Коллеги, если честно говорить, я не верю в то, что школа перешла на новые стандарты. Все регионы до ложили, что они перешли. Нет, коллеги, я считаю, что переход на новые стандарты — это четыре-пять лет как минимум. Нужны учебные тексты, нужна подготовка учителей. Сколько психоло гов — у нас в аудитории есть психологи — одинаково понимают слова «универсальные учебные действия»? Коллеги, это отдель ная тема — про стандарты. А теперь про ЕГЭ. Вы знаете, была задержка с введением Единого госэкзамена после реформиро вания Минобра. Года два Министерство образования и науки, как бы сказать, наблюдало немножко со стороны эти процессы, Андрей Александрович Фурсенко говорил мне, что мы слишком форсируем введение ЕГЭ. Поэтому год-два мы могли бы сэко номить, пожалуй. Вместе с тем наши западные коллеги, а мы их все время привлекали к экспертизе наших проектных ходов и результатов этапов эксперимента: ETS — ведущую тестоло гическую организацию в Соединенных Штатах, Кембриджский синдикат — ведущий в Великобритании, CITO — специализиро ванный институт в Нидерландах и других,— все они говорили, что мы фантастически быстро двигаемся по созданию нацио нальной системы экзаменов. Это позиция экспертов, которые приезжали к нам из этих стран, в частности Стивена Бейкера, который тогда работал в CITO, а потом возглавлял Европейскую ассоциацию оценщиков качества образования.

я. И. Кузьминов. То, чем Виктор занимался послед ние десять лет, даже больше,— это введение ЕГЭ. Мы можем с Филипповым себе сколько угодно приписывать авторство идеи, первоначальный толчок и т. д., но у нас идей было много, и не все они воплощены. А вот эта — воплощена. Воплощение — это тяжелая ежедневная работа, масса компромиссов, сре ди которых нужно выбирать те, на которые можно пойти, и те, на которые идти нельзя. Виктор Александрович Болотов, на мой взгляд, совершал ряд ошибок, но в целом он не пошел на те компромиссы, которые бы остановили или извратили идею, ле жащую в основе образовательной реформы.

Дискуссия что такое ЕГЭ? Это практически восстановление социаль ных лифтов в образовании. Российское образование с либе рализацией экономики, с либерализацией общества потеряло все встроенные социальные лифты. Не потому, что так было за думано, а потому, что сами эти лифты носили прикрепленный к коммунистической идеологии или к коммунистической сис теме командный характер. Рабфаки те же самые вспомните.

Работали лифты, работала позитивная дискриминация в инте ресах рабочих и крестьян. И она работала, в общем, не хуже, чем в Соединенных Штатах работала позитивная дискримина ция в интересах национальных меньшинств. Мы это потеря ли. И через десять лет такого рода эволюции — восстановле ние важнейшей функции образования, которой является соци альное перемешивание общества, обеспечение равного старта, обеспечение ощущения справедливости у людей, которые свою принадлежность к стране сегодня воспринимают по тому, чув ствуют ли они, что их дети имеют неограниченные возможности или что возможности ограничены только их собственными уси лиями, только собственным талантом.

Мне кажется, что Единый экзамен явился самой крупной — подчеркиваю: самой крупной! — социальной реформой новой России. И то, что эта социальная реформа стала неким знаком того, что демократия, рынок не являются царством несправед ливости, не являются звериным царством, не являются вла стью богатого, что страна остается родиной, социальной ро диной для всех своих граждан,— это невозможно переоценить.

У Единого экзамена очень тяжелая судьба, и Виктор немножко об этом говорил. Тяжелая судьба не потому, что на него опол чились репетиторы и взяточники: их прослойка очень невели ка, и они никогда не получили бы такой поддержки, как те атаки на ЕГЭ, которые постоянно переживает наше общество.

Причина совершенно другая. Причина в том, что введение Единого госэкзамена и связанной с ним новой системы зачис ления в вузы ударило по интересам широких кругов жителей крупных городов, причем не самых богатых — самые богатые отправляют детей в Англию учиться,— а людей среднего до статка. Эти люди имели сложившуюся к 2000 г. систему, гаран тирующую их детям заведомо преимущественные права на луч шую карьеру, на место в хороших вузах, на бесплатные места.

Если у нас в московские вузы в поздние годы советской вла сти поступало 75% иногородних студентов, то в 2000 г. их было 25%. Мы об этом забываем. И это социальная привычка и, в об щем, некоторое социальное достижение для этих семей — для массовых читателей газет, для массы образованных людей, со средоточенных в крупных городах. Это было абсолютно реаль ным наступлением на их интересы.

Да, голоса, прямо говорящие, прямо защищающие пози ции, о которых я сейчас говорю, раздавались, но они быстро Уроки ЕГЭ как системного проекта заглохли, потому что говорить об этом, признавая, что ты про тив ЕГЭ потому, что он на твои личные интересы наступает, и эти личные интересы не связаны с социальной справедливо стью, сложно. Есть психологические механизмы, обусловлива ющие утаивание человеком таких своих побуждений. Поэтому мы наблюдаем действительно феноменальные атаки на ЕГЭ, поддерживаемые — эмоционально поддерживаемые — многи ми семьями, на самом деле без особого содержания. Придирка может быть любая, вывод — один: ЕГЭ плох. Это некоторое ис пытание на прочность социальной солидарности в нашей стра не. Пока мы находимся только в начале пути по формированию этой социальной солидарности. Но мне кажется, что мы должны выразить сегодня свою признательность, свое уважение людям, которые практически значительную часть своей жизни посвяти ли разработке, и защите, и продвижению социальной техноло гии, социальной реформы в очень эмоционально неблагоприят ной среде. Я хочу всем вам, начиная с Виктора,— многие из вас здесь присутствуют, наши уважаемые коллеги,— просто ска зать спасибо.

В. М. Филиппов. Я тоже хочу сказать о роли Виктора Александровича. Некоторые детали, о которых он говорил, я для объективности поясню. Исак Давидович (Фрумин.— Ред.) пра вильно сказал, что мы с Ярославом Ивановичем впервые сели за стол обсуждать этот вопрос через неделю буквально после выборов президента Владимира Владимировича Путина в мар те 2000 г. Предпосылка была обозначена так примерно, как Виктор Александрович говорил: проблема медалистов, приема в вузы. И эти проблемы прозвучали на съезде в Кремле в янва ре. А через три месяца мы стали писать механизмы. Наверное, они обсуждали их заранее, до прихода ко мне в кабинет, но пер вые слова — для объективности — «Единый государственный экзамен» я услышал из уст Ярослава Ивановича. Он первым для меня произнес это название — не «национальное тестиро вание», а «Единый государственный экзамен». Это маленькая деталь.

Важнее то, о чем говорил сейчас Ярослав Иванович,— что это социальный проект. Социальный потому, что он затро нул интересы широких слоев населения, которые с помощью ЕГЭ получили доступ к образованию в лучших вузах Москвы и Санкт-Петербурга. Но еще раз хочу подчеркнуть: не только, Ярослав Иванович, в новой России, но и в истории Советского Союза, и в истории всей России у нас не было столь длитель ного, масштабного эксперимента. Длительного — это девять лет. Масштабного — каждый год участвовали 1 млн школьни ков. У нас не было такого эксперимента, если не считать экспе римента по построению социализма в отдельно взятой стране.

Здесь уже шла речь о том, что произошла задержка. Да, в 2004– 2005 гг. она объективно произошла. Но здесь очень важна Дискуссия позиция Андрея Александровича Фурсенко, при котором прини мался закон о введении ЕГЭ. Ярослав Иванович хорошо знает, как на него в то время насели ректоры, Союз ректоров: что это не нужно, надо отменить. Андрей Александрович сказал: «Дайте мне год-два выдержать эту паузу»,— и это все-таки состоялось.

Такая же была атака на Болонский процесс. Я подписал это со глашение по Болонскому процессу в 2003 г., а мы ввели фор мально с 1 сентября 2011 г. Тоже девять лет прошло. Андрей Александрович выдержал эту атаку.

Очень хорошо, что во время семинара Виктор Александрович затронул проблему, которую он обозначил как то, что мы не соз дали политическую партию. Я думаю, что это действительно была наша стратегическая ошибка и, совершив ее, мы созда ли себе проблему на многие-многие годы вплоть до сегодняш него периода. Я могу это пояснить на примере одной рефор мы, которая в то время прошла, очень серьезной реформы.

Она встречает во всех странах мира страшное сопротивление.

Это реформа пенсионной системы, которую делали Матвиенко и Починок. Тогда была выбрана схема, был создан президен том Национальный совет по пенсионной реформе. Возглавила его Валентина Ивановна Матвиенко. Но в состав совета вклю чили всех — Зюганова, Жириновского, всех лидеров партий.

Я помню, как на этом совете вплоть до окончания обсуждения Матвиенко под протокол спрашивала: «Геннадий Андреевич, у вас есть возражения против этого?» — «Нет». — «Запишите.

Владимир Вольфович, у вас есть возражения?» — «Нет». — «Запишите». И никто на митинги не пошел. Тяжелейшую пенси онную реформу в сложнейшей ситуации в стране провели от носительно безболезненно. Другое дело, что сейчас она ока залась не та, ее надо менять. Это другой вопрос. Но провели очень грамотно.

Конечно, здесь есть еще один плюс, которого у нас с колле гами не было,— это политический ресурс. О том, что надо про водить пенсионную реформу, сказал Президент Российской Федерации, она обозначена была сверху. Руководители стра ны — Владимир Владимирович Путин, Дмитрий Анатольевич Медведев — нас поддерживают и говорят, что ЕГЭ надо сохра нить и совершенствовать. Были моменты, когда мне приходи лось руководству страны рассказывать, почему каждую вес ну вот такое обострение в стране происходит с публикациями и т. д. Я показывал, что учителя против, потому что они рань ше учили и сами ставили оценки. Директора против, потому что они сами давали медали и ставили оценки, теперь их оценива ют, и они трясут своих учителей. Преподаватели вузов, репети торы против. Хотя я так и не дошел до объяснений, почему рек торы против,— мне Владимир Владимирович говорит: «Я сам знаю, почему они против». Но при всей этой поддержке, конеч но, мы все-таки снизу это делали. Нам сказали: «Ну, делайте».

Уроки ЕГЭ как системного проекта И я помню, как Владимир Владимирович сказал: «Вам очень тя жело и трудно». От учителей до ректоров — все против. Но мы показали, кто за. И когда они поездили по регионам, то боль шинство губернаторов сказали: «Мы за эту систему»,— кроме мэра Москвы Юрия Михайловича, который категорически бо ролся с этой системой.

я. И. Кузьминов. Потому что Юрий Михайлович в отличие от ректоров, от губернаторов — гениальный политик. Он просто чувствовал настроение населения, подстраивался.

В. М. Филиппов. Все-таки то, что мы не создали какой-то национальный совет по этой реформе,— это наша стратегиче ская ошибка, которая потом привела к очень многим пробле мам. Но, возможно, и не дали бы создать, потому что тем са мым власть должна была на себя взять политическую ответ ственность. А нам сказали: «Ну, получится — значит, получится.

Эксперимент? Делайте». Я думаю, что такой национальный со вет по аналогии с пенсионной реформой мог и не получиться.

Нам не давали добро. Я хочу упомянуть имя еще одного челове ка, который нам помогал вместе с Ярославом Ивановичем в пра вительстве,— это Герман Оскарович Греф, который действи тельно был прогрессивным министром экономики. Поддержка ФПРО и выход на постановление правительства — в этом боль шая роль и Германа Оскаровича тоже. Андрея Александровича Фурсенко я уже упоминал. Но все-таки я хочу поддержать мысль Ярослава Ивановича, очень важную, что генеральным исполни телем этой идеи, организатором в масштабах страны все годы был Виктор Александрович Болотов. Сегодня мы отмечаем его 60-летие, и Виктор Александрович может смело гордиться, что в его жизни был такой социальный проект, самый крупный в истории нашей страны.

А. О. Татур. К сожалению, значение ЕГЭ сильно недооце нивается. И даже Владимир Михайлович говорит, что ЕГЭ про веряет в основном знаниевую компоненту. Я все-таки могу сказать, что и предметная компетентность тоже в ЕГЭ прове ряется. ЕГЭ как экзамен — плоть от плоти нашей образователь ной системы: чему учим, то он и проверяет. Он строго следует и стандартам, и учебникам и не может отклониться от того, что преподают. Конечно, новый стандарт ввел новые метапредмет ные результаты. Андрей Геннадиевич (Ершов.— Ред.) как раз говорил, сейчас обсуждается этот вопрос, но это — совершен ствование. А то, что уже сделано в ЕГЭ, отвечает именно духу российского образования — это наш продукт, российский, хотя тенденции мировые сюда включены. ЕГЭ сделал серьезнейший шаг, он фактически уничтожил учительский произвол. ЕГЭ — это объективное оценивание. А раньше было: что хотят, то и по ставят. Иногда объективно, но очень часто и очень субъективно.

ЕГЭ — это именно путь в цивилизованное общество. Мне очень Дискуссия приятно, что я с Виктором Александровичем в этом великом проекте поучаствовал.

И. Д. Фрумин. В жизни Виктора Александровича были и другие проекты, этот, конечно, самый большой, самый длин ный, но хочу напомнить, что он был и создателем первого в России психолого-педагогического факультета в классиче ском университете, и этот опыт в значительной степени исполь зуется реально в нашем передовом педагогическом образова нии. Возвращаясь к ЕГЭ: когда речь шла — об этом и Виктор Александрович, и Владимир Михайлович говорили — про пар тию, то я бы это не воспринимал впрямую, я думаю, имелась в виду систематическая общественная поддержка. Но все-таки в связи с этим, Виктор Александрович, когда вы говорили о том, что от введения ЕГЭ никто не проиграл,— насчет того, что ре бенок не проиграл, думаю, что и здесь была определенная не доработка. Потому что всякое изменение традиции, привычки и рутины — это тяжелая, и психологически в том числе, ситуа ция. Мы знаем, что детям и семьям не нравятся любые инно вации в школах. У нас до сих пор, можете себе представить, на «Эхо Москвы» в интерактивном опросе «Считаете ли вы по лезным вернуться к советской системе образования» — «Эхо Москвы», хочу подчеркнуть! — 70%, (понятно, что это самые ак тивные) отвечают «да». В этом смысле вопрос об устойчивости такого рода образовательных инноваций очень нетривиальный.

Я бы сам себе ответил на вопрос о длительности, который я за давал в начале семинара: нельзя было сделать быстрее. Скорее всего, сопротивление было бы еще больше, как было бы боль ше сопротивление быстро двигающемуся предмету в какой-то среде.

В. Н. Шаулин. Можно ли было все-таки сделать Единый го сударственный экзамен быстрее? Я как человек, который ру ками это все делал с 2000 г., категорически отвечаю, что мы сделали просто невероятно быстро, и очень плохо, что мы это так сделали. Хотя бы еще лет десять — тогда бы у нас получил ся действительно экзамен. Ведь в чем было основное содер жание эксперимента? Конечно, и технологии, и КИМы, и все эти информационные вещи. Но основное содержание — нуж но было научить субъекты Федерации, органы управления об разованием, управленческих работников проводить эту про цедуру, причем проводить так, чтобы они считали, что они это проводят, делают объективную процедуру для себя, а не для Москвы. Вот это основной, на мой взгляд, и ключевой момент, которого мы до сих пор еще не добились. Хотя уже во многих субъектах Федерации в этом направлении мы далеко продви нулись. Еще основной результат ЕГЭ, о котором не было ска зано,— это, на мой взгляд, несомненный рост правовой куль туры выпускников. Тот, кто помнит традиционные вступитель ные и выпускные экзамены: когда это было, чтобы выпускник Уроки ЕГЭ как системного проекта задавал вопросы — «А почему вы поставили мне такую оцен ку? А по каким критериям меня оценивали? Как осуществляет ся шкалирование? Почему меня удаляют с экзамена? Вы мне докажите, покажите, где правила, инструкции?». Экзаменатор брал за шиворот и говорил: «У тебя шпаргалка!» — и выбра сывал из аудитории, и выпускник или абитуриент никогда сло ва не говорил. Сейчас у нас судебные разбирательства, у нас сейчас обращения в суды. Очень большой результат, на мой взгляд, значимый результат — рост правовой культуры Единого экзамена. И последний момент, связанный с профильным и ба зовым экзаменом. Можно и нужно это делать. На мой взгляд, это абсолютно несложно сделать технически, но самый основ ной и тяжелый вопрос — это к 2021 г. разработать КИМы, ко торые бы проверяли компетентности, метапредметность — то, что заложено в новых стандартах. Это глобальная вещь, за де сять лет, на мой взгляд, вряд ли это возможно сделать и скон струировать. Мы верим в тех, кто разрабатывает КИМы.

А. Н. Майоров. Есть базовое противоречие в отборе содер жания ЕГЭ. что нужно для школы? Для школы нужно то, чему учили. А что нужно для вуза? Для вуза нужно то, что пригодит ся при дальнейшем обучении. Вот и противоречие, почему либо те недовольны, либо эти недовольны. И что-то с этим надо де лать. К 2021 г. можно сделать? Ну, наверное, да.

А. Г. Ершов. В заголовке слайда, который Виктор Александрович показал, значилось: «ЕГЭ как система». Вот это го я, к сожалению, в докладе как-то не очень ощутил. Создана система, и создан ряд подсистем. Прежде всего создана очень серьезная технологическая система в регионах Российской Федерации. Большое спасибо Виктору Александровичу и Владимиру Михайловичу. Мне в 2003 г. пришлось руководить первым ЕГЭ в Москве. Коллеги, первые списки абитуриентов для Единого государственного экзамена в Москве были прине сены в двух авоськах. А теперь Москва выкладывает результа ты ЕГЭ на портале госуслуг. Создана система повышения ква лификации, она совершенно по-другому заработала. Создана система общественных наблюдателей. Создана национальная система подготовки измерительных материалов, которая мо жет от ЕГЭ ретранслироваться на другие ступени образования.

И это конкурентоспособно на уровне мировых образцов. Говорю это не ради красного словца, довелось побывать во всех круп ных тестовых центрах, не так уж далеко мы отстаем. За эти годы сделано достаточно много. Поэтому мне кажется, что ЕГЭ как системный проект — это, безусловно, то, что мы должны в на стоящее время оценивать и прекрасно понимать, что в этом были и недостатки. Вот один из крупных, на мой взгляд, про махов ЕГЭ: с созданием этих подсистем не была организова на система общественного пиара Единого государственного экзамена.

Дискуссия П. Г. Положевец. В «Учительской газете» в 2003 г. анкети ровали три тысячи реальных директоров школ. 82% были про тив введения Единого экзамена. В 2008 г. мы нашли из этих трех тысяч 2600 реально действующих директоров и учите лей школ — 52% были «за». Когда мы в 2011 г. вернулись сно ва к этим учителям, в школе уже работали только две тысячи, и 78% были против. Когда мы на фокус-группе спросили поче му, то это оказалось связано с отчетностью. «За реальный ре зультат нас ругают. Нас строят и говорят: результат должен быть другим». Я думаю, что это одна из проблем, над которой мы все должны думать: ЕГЭ должен быть не оценкой деятельно сти каждого учителя, а инструментом для улучшения деятельно сти учебного заведения.

Е. Л. Рачевский. ЕГЭ — это всего-навсего ЕГЭ. Я даже не знаю, какого оно рода. Я хочу привести только две цифры.

В 2003 г. в Южном округе провели анкетирование учителей, там был такой вопрос: «Верно ли утверждение: оцениваю то, чему учу?» В 2009 г. примерно этой же репрезентативной груп пе тот же вопрос задали. Так вот, если в первом варианте сло во «да» пометили 76%, то через семь лет слово «да» помети ли всего 22%. Это, я считаю, существенное изменение. Потом, по сути дела, это изменило во многом систему профессиональ ного образования и стало фактором изменений в системе НПО и СПО. И еще я подумал вот о чем. Как сильно изменились — ЕГЭ я имею в виду, да и не только ЕГЭ — взаимоотношения се мьи и нашего профессионального сообщества. Появилась воз можность более открытого образования, где школа, к счастью, уже перестала быть той единственной тюремной доминантой, которой она была многие и многие годы.

Д. В. Ливанов. Я точно не являюсь специалистом в ЕГЭ и, в общем, даже, наверное, не рассчитываю им стать — уже поздно, но я очень уважаю тех людей, которые это не толь ко придумали, но и реализовали. Всегда важно не только при думать что-то, но и сделать, а потом увидеть, как это работа ет. В этом смысле мы все можем действительно позавидо вать и Владимиру Михайловичу, и Виктору Александровичу.

Большое спасибо. Мне кажется, что вы сделали очень хоро шее дело. Безусловно, ЕГЭ будет меняться, это естественно, так же как и все институты в нашей жизни испытывают изме нения. Будут использоваться в большей степени, чем сегодня, цифровые технологии. Возможно, появится, например, в экза менах по иностранному языку устная часть. Возможно, будет еще что-то меняться. Я сейчас получаю очень много писем, та ких коротких и простых: «Дмитрий Викторович, отмените ЕГЭ».

Действительно, приходят десятками в день, видимо от школь ников, или от абитуриентов, или от их родителей. Могу сказать, что этого точно не будет. ЕГЭ останется, ЕГЭ будет жить, он уже стал частью жизни, важным инструментом развития и школы, Уроки ЕГЭ как системного проекта и вузов, и учителей, и учеников — я думаю, что и Министерства образования и науки. Поэтому еще раз, Виктор Александрович, вам большое спасибо. Владимир Михайлович, и вам большое спасибо. Вы действительно сделали большое дело для россий ского образования.

В. А. Болотов. А главный враг ЕГЭ, коллеги, если говорить серьезно, «по гамбургскому счету»,— это то, что в нашей стра не до сих пор плохо с репутационными рисками. И это главный враг еще и для портфолио. Ведь как только что-то станет проце дурой с высокими ставками, завтра побегут «договариваться».

Против чего Владимир Михайлович последовательно всегда выступал — против блата. Мы до сих пор любим «договаривать ся». И это из себя надо выдавливать по каплям каждый день.

Вот ЕГЭ — это один из инструментов по выдавливанию блата, борьбы с договорными системами. И я уверен, что мы будем все вместе продолжать работу в этом направлении.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.