WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Ключевые слова: Александр Абрамович Галкин На титульном листе нашего журнала значится: «журнал по литической философии и социологии политики», «основан в 1996 г.

А.М.Салминым». Чистая правда;

но как это сделалось возможно?

Кто основал самоё нашу «политическую философию», а также «со циологию политики» и все остальные ответвления и подразделения современной политической науки, делаемой на русском языке? Кто, в некотором смысле, «основал» самого Салмина, да и многих других корифеев политического знания? Кем было посеяно семя, не заглу шенное тернием, но принесшее плод — «одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать» (Мф 13:8)?

Это сделали всего несколько человек;

может быть, десяток, от силы два;

и с того поля, по твердокаменной целине которого они когда то пропахали первые борозды, сегодня кормимся мы все. Один из этих людей, один из отцов основателей российской политической науки — Александр Абрамович Галкин. Великая честь для нашего журнала снова и снова печатать это имя и на том же титульном листе и, главное, в списке авторов. Публикуя подборку материалов, посвященных девяностой годовщине Александра Абрамовича, мы пы таемся... не отдать долг, нет, это заведомо невозможно, такие долги не возвращаются, они остаются с должниками навсегда. Мы только пытаемся воздать должное — в меру своих скромных сил.

«Юбилейные» тексты написаны очень разными людьми — раз ных поколений, разных научных интересов, разной степени личного знакомства с Александром Абрамовичем (от близких друзей до по чтительных адептов). Получилась коллекция зеркал, в которых многообразно отражаются и преломляются (как примечателен глу боко личный характер всех собранных нами оммажей!) отдельные стороны «феномена Галкина». И все таки он остается именно кан товским феноменом, Ding fr uns, представлением, зависящим от нашего ума (уж у кого какой). Реконструировать таким образом ноумен, Ding an sich Галкина, конечно, не удалось и не могло удаться.

Позволю себе высказать только одно сугубо гипотетическое предпо ложение относительно «точки сборки» той удивительной компози ции слова и мысли, чести и благородства, доброты и твердости, ко торую являет нам Александр Абрамович. Наверное, это все таки война с фашизмом. И не только потому, что главным предметом его научных штудий стала та самая «мерзейшая мощь», которую он ви дел в лицо, участвовал в ее сокрушении — и знает ее отвратитель 6 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) ную анатомию не только в теории, но и на практике. Кажется, что интеллектуальному подвигу Галкина предшествовал — и в не го претворился — некий экзистенциальный опыт. Как гласит 29 й фрагмент из Гераклита, «война — отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других — людьми, одних творит рабами, дру гих — свободными». Война сотворила Галкина свободным — думаю, дело было именно так. Он преподал нам множество уроков. Важней шим из них я полагаю урок свободы.

Александр Абрамович, живите до 120 лет!

С.И.Каспэ..

Любезный моему сердцу Саша!

Я по привычке буду обращаться к тебе на «ты», как к старшему брату. Разница в возрасте у нас небольшая — всего восемь лет. Но по уровню жизненного опыта и мудрости ты намного выше меня, потому и отношусь к тебе как к Учителю другу. Отечественная война, в которой ты сражался против врага, а я, будучи подростком, в те годы учился в школе, как бы развела нас по разным эпохам. Ты в силу исторических обстоятельств познал жизнь и видел смерть, накопил огромную душев ную энергию, которая, как и многие другие добродетели, стала для меня и моих сверстников самым ярким образцом истинной сущности благо родного человека. Что же меня так восхищает в тебе? Творческий ум?

Да, конечно. Твоя порядочность и теплота? Безусловно. Твое персо нальное ко мне расположение? И это тоже. Но что кроме всего этого?

Сходство наших научных и гражданских взглядов? Нет, не только это предопределяет глубину взаимной симпатии. Не буду славословить тебя за умные научные трактаты, за новаторские суждения и важные откры тия. Это всем и так хорошо известно. Ты — ученый крупного масштаба, потому и внес в науку огромный вклад.

Не буду вспоминать различные эпизоды из нашего делового и дружеского общения. Меня сейчас волнует не историческая конкре тика, а желание прояснить для себя глубинные причины и следствия нашего товарищества.

Уже более 60 и лет я несу в себе чувство огромной радости и бла годарности за твое доброжелательство и прямое или косвенное соучас тие в моей научной жизни.

“ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Чувство искренней симпатии возникает чаще всего неосознанно.

Оно во многом иррационально и благодаря этому легко и мгновенно передается от одного человека к другому, без всякого предварительного размышления и настройки. К счастью, с самого начала нашего знаком ства возникла некая стихийная обоюдная приязнь и сложилась душев ная соразмерность. Так случается редко, особенно если эта искренняя совместимость продолжается десятилетия. Значит, есть какая то тайная пружина для такого состояния духа. Повседневно мы не высказываем комплиментов, но подразумевается, что уважаем и ценим друг друга, расположены к откровенному и теплому общению. Чувства живут и в молчании. Более того, слова и возгласы восхищения нередко могут раз дражать своей излишней экзальтацией.

Но бывают моменты, когда объективные условия настойчиво тре буют четкого осознания чувств. Именно такой момент для меня насту пил в связи с твоим юбилеем. В этот день можно и даже нужно отдать себе трезвый отчет в том, почему и как я тебя люблю. Такой, казалось бы, простой вопрос со стороны возлюбленной обычно ставит в тупик юношу. И он честно отвечает: «Я люблю тебя очень очень и даже всеце ло». Я же свое «очень очень» хотел бы как то раскрыть для самого себя.

Потому, дорогой друг, по наитию пишу это письмо. Возможно, оно по кажется излишне сентиментальным и антиакадемическим, но я не сты жусь своих чувств, просто хочу их понять.

В моем сознании любовь к тебе схожа с чувством агапэ (), под которым подразумевается святое и чистое отношение к Богу, роди телям, детям и близким друзьям. Именно это чувство, как рассказыва ется в Новом Завете, создавало «у множества верующих одно сердце и одну душу» (Деян. 4: 32). Вот такое единение я испытываю и по отноше нию к тебе. Как говорится, «мил да люб, так и будет друг».

На Тайной вечере Иисус Христос не случайно обратился к апосто лам со словами: «...любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин 15:

12—13). Я по своей доброй воле незаметно, но с большим удовольстви ем попал в зону высокого магнетизма твоей харизмы. Этой самой тон кой энергией одарили тебя боги через родителей твоих. Многое к тако му перводару ты благодаря уму, воле и вкусу по ходу жизни добавил сам. В итоге сложилась личная и уникальная светлая харизма. Говоря словами Макса Вебера, «выходящая за пределы повседневности» и даже в чем то надындивидуальная.

Само слово «харизма» в Древней Греции трактовалось как «благо, благость, радость, талант». Прислужницы богини Афродиты хариты (в римской мифологии — грации) переносили этот дар богов на избран ных персон, a priori достойных самого высшего благоволения. Не слу чайно, конечно, что спустя два с половиной тысячелетия кто то из кра савиц хариток (не знаю, Аглая или Гегемона) и тебе принесли энергию исключительности и необыкновенную силу духа. Твоя личность бук вально притягивает к себе других, заряжает их своей энергией, дает 8 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) ориентир жизненной активности. Политики такого типа естественным образом становятся лидерами, за которыми идет «массовый человек».

Другое дело, что дурные вожди могут использовать свою харизму на пользу злу и против добра.

Но я говорю о светлой харизме. Именно таким даром обладаешь ты, мой друг... Вот почему мне так приятно пребывать в зоне твоего че ловеческого магнетизма. Видимся мы в последние годы редко, но в душе я постоянно испытываю эту радость. Как говорит Аглая в «Фаус те» Гёте, «приятно счастьем наделять», а сестра Евфросина уточняет:

«Но еще слаще, получая, благодарить и вспоминать»1. И то, и другое Цит. по:

Петискус А.Г. суждение верно в одинаковой степени. У тебя открытое сердце, которое 2000. Боги и леген само по себе очищает наши души. В харизме удивительным образом ды Олимпа. — М. С. 107. сливаются некие небесные и земные качества души, образуется чудес ная синергия материи и духа. В связи с этим я вспоминаю великую мысль Владимира Соловьева, отмечавшего, что человеку «естественно тяготеть к идеалу сверхчеловека»2. Такую силу я вижу в харизме. Поэто Соловьев В.С.

1989. Сочинения му то в твоем творчестве ratio так чудесно сочетается с интуицией и оза в двух томах.

рением. Без этих духовных энергий, на мой взгляд, не может быть высо Т. 2. — М. С. 613.

кой науки. Всегда появлялись квазихаризматики (в христианстве их именуют антихристами), некоторые из них достигали немалой попу лярности, но в конце концов гибли или превращались в «харазматиков» (по аналогии с маразматиками). Иное дело харизматики реальные, к ка ковым я с полным основанием отношу тебя, мой брат. Я чувствую в тебе какую то особую духовность — в ее общефилософском, а не цер ковном смысле. Она то и стимулирует мою глубокую симпатию и при знательность.

По словам мудрого Тертуллиана, одного из первых христианских богословов, жившего на рубеже II—III вв. нашей эры, «можно поду мать, что мы существуем отдельно от души, в то время как все, что мы есть, и есть душа. Одним словом, без души мы — ничто, даже не люди по названию, а просто трупы»3. Думаю, что великий теолог прав.

Тертуллиан К.С.Ф. 1994. Из К счастью, у тебя большая, разумная и теплая душа, с которой бранные произведе приятно и полезно общаться каждому. И еще один момент, на котором ния. — М. С. 23.

стоит остановиться, поскольку в наше время очень многие люди под влиянием интернета, пиара и гордыни воздерживаются от напряжения собственных мозгов. Своими мозгами, слава Богу, ты работаешь пре красно. В обстановке, когда добро и зло с удовольствием переплетаются и даже меняются местами, особенно важно думать свободно и самосто ятельно. Для этого, конечно, нужна сильная воля. Когда она освещает ся разумом, то становится фундаментом индивидуальной независимо сти даже при неблагоприятных объективных обстоятельствах. На твоем пути таких обстоятельств было немало, но они только закалили харак тер и показали пример «свободы воли».

Немалое твое достоинство состоит и в чувстве высокой нравствен ности и доброжелания, эластичности эмоциональных и психических поступков, уважении к другим и исключительной скромности. Эта “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) черта иногда бывает даже избыточна. Гордыня — это грех, но и аске тизм тоже не годится. Во всем нужна умеренность. Прости за это нази дательство: ученику негоже поучать Учителя. В отличие от Пифагора, ты не шпыняешь своих учеников и подчиненных, как капризный стар шина новобранцев, а относишься к ним как добрый отец и наставник.

Главная твоя добродетель — это справедливость. Ее так не хватает в об щественной и частной жизни, что остается только восхищаться ее нали чием в душе человека. То же самое можно сказать и о глубокой по рядочности, которая заметно отличает тебя от ряда других лиц, в том числе и обретающихся в научном мире. Талант человека и ученого сви детельствует о неординарности личности, о силе духа и благородстве души. Данте в трактате «Пир» заметил: «...нет более законного и более приятного способа почтить самого себя, чем почтить друга»4. Поэтому Данте Алигьери.

1998. Божествен то я и испытываю особое наслаждение, справедливо и с полным осно ная комедия. Но ванием воспевая тебя.

вая жизнь. Сти хотворения, напи На этом признании завершаю свое письмо. О многом еще я бы санные в изгнании.

мог сказать, но словами чувства все равно не измерить. Оставлю кое Пир. — М. С. 627.

что для тоста перед рюмкой за твое здоровье. Прости за сумбурность, но править текст я не стал, чтобы не потерять первоначального уровня ис кренности и наития.

Желаю тебе крепкого здоровья, радости, душевного равновесия и творческого харизматического энергизма.

Сердечно обнимаю!

Твой Борис Коваль P.S. По просьбе редакции «Политии» я счел возможным передать этот текст в печать. Уж очень хочется поговорить о тебе с другими чита телями — почитателями твоего яркого таланта.

..

Более неправдоподобно, чем когда год назад с самим случилось то же самое. Он моложе не только календарно.

Писать о друге «со стороны», как это принято в юбилейных ака демических сборниках, у меня не получится. Невольно соскочишь на тривиальное: «он и я». Впрочем, в данном случае это оправданно: зна комству нашему более полувека. Его коллеги ученые, наверно, напи шут иначе.

Что нас толкнуло друг к другу? Скорее всего, что мы — с Войны.

Оба фронтовики. Мне потребовался год, чтобы по ее окончании осво 10 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) бодиться из армии. Ему — несколько лет: он оказался в Контрольной комиссии по Германии.

Что это значило, что мы прошли Войну? Мы знаем, чего стоит жизнь и чего она не стоит, своя и чужая. Если и вспоминали каждый о своей войне, то главным образом о ее нелепостях и преступлениях про тив человека.

Саша появился на кафедре новой и новейшей истории истфака МГУ в гимнастерке и даже еще при погонах. А я доучивался, потому что Война застала меня при завершении 3 го курса. После университета жизнь нас иногда разводила далеко — а бывало, ставила рядом, плечом к плечу. В 1970 х годах мы восстали (оба рискуя) с двух концов — он из Академии наук, я из Международного отдела ЦК — против трапезни ковско федосеевской претензии на абсолютную истину... По, казалось бы, пустяшному на теперешний взгляд поводу. Но тогда это было дело принципа — против мракобесия и за здравый смысл в науке и в полити ке, управлявшей наукой.

Галкин был к тому времени уже известным ученым, одним из ав торитетных наших германистов, историком теоретиком. Не победили мы, но показали, что можно и нужно бороться с непорядочностью и ко рыстью в общественно научной среде.

Саша Галкин — автор многих книг и огромного количества ста тей, редактор десятков сборников, с помощью которых, между прочим, выпускал на творческую дорогу своих многочисленных учеников. Участ ник несчетного числа конференций, научных встреч, круглых столов, в том числе за рубежом.

Он прекрасный оратор, хотя иногда и увлекающийся словом.

У меня целая библиотека его произведений, каждое из которых я читал, а некоторые использовал для своих занятий и самообразования.

Бывали мы с ним и в амплуа «белых негров». Но не без пользы для себя самих: ведь умение приобретается не только при изготовлении собственного изделия, но и при обработке чужих. Не только на своих импровизациях, но и когда упражняешься по нотам.

Делали мы сообща и коллективные работы, редактируя друг друга, споря и советуясь, заимствуя.

Ему приходилось писать и такое, с чем он не согласен. Но это не согласие было теоретическое, даже иногда мировоззренческое. По себе знаю. Однако ни в одном из его сочинений вы не найдете, чтобы он по ступился моралью, допустил что то непорядочное, недостойное интел лигентности высокой пробы.

Саша органично доброжелателен, мягок, покладист и в повсе дневном общении, и в работе, внимателен и поразительно ненавязчив даже когда это было бы уместно по делу. Отточенное чувство собствен ного достоинства. И непримиримость, твердость, когда безобразия и подлости хватают через край. Эти качества за ним знали и на началь ственных постах, на которых он побывал в разных институтах. В том числе и во время августовского путча 1991 г. Галкин был тогда одним из руководителей Института общественных наук при ЦК КПСС.

“ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Наша дружба определяется нашим пониманием морали и культу ры. По содержанию и значимости это для нас одно и то же. Некультур ное одновременно и безнравственно. Кто то из нас был бльшим марк систом, кто то, по сути, совсем им не был, но это «тождество» никогда не обрывалось. Не оборвалось оно и тогда, когда мораль вообще исчез ла из нашего общества.

Этой связкой морали с культурой мы обязаны прежде всего русской литературе XIX столетия и Серебряного века и — в определенном смыс ле — советской культуре, которая вопреки идеологии исповедовала те же ценности (заслуживающие, конечно, этого названия), что и до 1917 г.

На протяжении многих десятилетий я встречался с людьми, знав шими Галкина близко или понаслышке, и нигде, ни от кого, прямо или из третьих уст, я не слышал ничего неприязненного или осуждающего.

Никогда ни перед кем не заискивая и никому не кланяясь, он в любой ситуации оставался самим собой, вызывающим либо просто уважение, либо также и искреннюю симпатию. Умный, спокойный, неувядаемо творческий, настоящий ученый (но без гелертерства!), в меру активный, «когда надо».

..

Мое первое, тогда еще заочное знакомство с Александром Абра мовичем Галкиным произошло в 1967 г., когда вышла его сравнительно небольшая книга с простым названием «Германский фашизм». До сих пор помню впечатление от ее прочтения, побудившее меня позднее на писать кандидатскую диссертацию о советско германских отношениях накануне второй мировой войны. Александр Абрамович, по просьбе еще одного крупнейшего германиста Даниила Ефимовича Меламида (Мельникова), дал отзыв на автореферат, поддержав мою, как мне сей час кажется, еще полудетскую, наивную работу, за что я ему по сей день благодарна.

Следует принять во внимание временной контекст, в котором его работа о фашизме появилась на прилавках книжных магазинов. Хотя после окончания Великой Отечественной войны прошло уже 20 лет, война была все еще рядом — в рассказах переживших ее родителей и учителей;

в лицах инвалидов, которых можно было встретить повсемес тно на тележках, которые они толкали руками;

в пустых глазах одино ких стариков, потерявших всех близких;

в безотцовщине шпаны;

во все еще не восстановленных руинах зданий, особенно в той части страны, где шли боевые действия. Само слово «фашист» было не просто руга 12 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) тельным, оно было уничтожающим. Мы наизусть заучивали определе ние фашизма, тиражируемое в многомиллионных учебниках по исто рии партии, но так и не дававшее ответа на вопрос, кем был наш враг, победа над которым досталась такой дорогой ценой, откуда он появил ся и можно ли считать, что он принадлежит прошлому.

В этом смысле работа Галкина представляла собой не просто про рыв, но научный подвиг. Трудно себе вообразить, что значило для исто рика фронтовика, награжденного боевыми орденами, вновь погрузить ся в недавнее прошлое, опять пережить его в новых условиях в поисках ответа на вопрос, что же это за явление. И снова вернуться к нему спус тя четыре года в книге «Социология неофашизма», ясно и недвусмыс ленно продемонстрировав, что фашизм не исчез с лица земли, что он рядом с нами и снова копит свои разрушительные силы зла. Уверена, что это было крайне тяжело морально, но, вероятно, он видел в этом свой долг воина и ученого.

Конечно, в тех условиях Галкин не мог полностью пересмотреть утвержденный «сверху» канон интерпретации фашизма как союза мо нополистической буржуазии с наиболее агрессивными милитаристски ми кругами, но он сумел выйти за ограниченность этой формулировки, показав, что фашизм как явление значительно сложнее и многограннее.

Прежде всего он поставил перед собой знаменитый научный вопрос, который и сегодня отличает действительного ученого от простого опи сателя каких то явлений и процессов: почему? Почему в Германии, Италии, Испании и Восточной Европе как бы «вдруг», из ниоткуда, возникли массовые движения «правого» толка, объяснить появление которых только манипулированием со стороны власти и капитала невозможно? Какие причины породили именно такой ответ на пер вую мировую войну, «левые» революции и тяжелейшие экономические кризисы?

И Галкин соединяет исторические события с таким явлением, как крайний национализм, описанный им со скрупулезной точностью, и социальными процессами, представляя фашизм как тяжелейшую бо лезнь общества, болезнь, скорее залеченную, нежели преодоленную полностью. Эта болезнь вновь вспыхивает в неприятии мигрантов, в бытовом антисемитизме, в авторитарной нетерпимости к чужому мне нию, в стремлении к простым и жестким решениям, в желании любой ценой отгородиться от окружающего мира. Не знаю, был ли Александр Абрамович в то время уже знаком с трудами философов Франкфуртс кой школы о тоталитаризме, или он самостоятельно пришел к сходным выводам, но ему удалось донести их до читателя «между строк» — с по мощью особого искусства, которым тогда неплохо владела интеллиген ция. И это еще один пласт его исследования — он писал о фашизме, но подразумевал не только его довоенную германскую версию, затрагивая проблемы государственного управления и идеологии, о которых не было принято говорить или писать в те годы в таком ключе и такой сти листике.

“ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Александр Абрамович всегда занимался самым главным, острым, саднящим. Спустя немало лет я готовилась к лекции для студентов — мне нужно было найти различия между глобализацией и глобализмом.

В интернете открылся текст, который мне очень понравился прозрач ной ясностью и четкостью формулировок. Получив всю необходимую информацию, я захотела узнать, кто же автор этого текста, — как оказа лось, это был профессор Галкин. Неудивительно, что он занялся глоба лизацией, о которой вроде бы не писал только ленивый, — слишком много работ, некритично повторяющих западные источники или выда ющих желаемое за действительное. И снова тот же вопрос: не просто «что происходит?», а «почему?». И ответ Галкина, с которым можно со глашаться или не соглашаться, но ответ собственный, продуманный, осмысленный, сформулированный с чеканностью лозунга.

Отдельная тема исследований Галкина — процессы в политиче ской науке, прежде всего отечественной. Совместно с Г.Х.Шахназаро вым, Ф.М.Бурлацким, В.В.Мшвениерадзе и другими он стоял у истоков политической науки в нашей стране, пробиваясь сквозь стену непони мания, недоверия, идеологической ортодоксии, верившей в то, что мар ксизм дал уже ответы на все политические вопросы. Благодаря таким людям, как Галкин, нередко рисковавшим карьерой и даже професси ей, появилась политология как наука, включенная в реестры Высшей аттестационной комиссии и после 1991 г., когда кафедры научного ком мунизма и истории партии в одночасье были переименованы (но далеко не всегда преобразованы) в кафедры политологии, со скоростью урага на распространившаяся по всей стране. Александр Абрамович тратил немало времени на отстаивание научности новой дисциплины, ее мето дологии, ее нового, свежего взгляда на мир. И он снова вернулся к этой теме в 2004 г. в книге «Размышления о политике и политической нау ке» — результату наблюдений за развитием политологии в России и за рубежом. Его оценки не всегда приятны, он обращает внимание на опасность идеологизации политологии как новой редакции «научно го псевдолиберализма» или «научного псевдокоммунизма», не скрывает увлечения некоторых авторов схоластикой, повторением банальностей, их нежелания думать самостоятельно и анализировать новые феномены без предвзятости и шор на глазах.

Вместе с тем Александр Абрамович всегда готов поддержать начи нающих исследователей. Помню, как в одном из фондов, в котором он был экспертом, сотрудник тихонько посоветовал мне: «Давайте Гал кину на рецензию заявки, в которых Вы уверены, он добрый, слишком часто ставит хорошие оценки». Многие получатели грантов даже не догадываются, что обязаны этим именно его внимательным и доброже лательным рецензиям. В самом деле, что это, доброта? Думаю, скорее мудрость много повидавшего и много сделавшего в науке человека, зна ющего, что люди, даже еще почти беспомощные как ученые, но обнару жившие хотя бы проблеск самостоятельной мысли, должны получить свой шанс, даже если не умеют писать заявки. И такие шансы он от крыл и продолжает открывать для очень многих.

14 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66)..

Александр Абрамович Галкин, славный юбилей которого мы сей час отмечаем, — несомненно, один из самых замечательных людей, действующих ныне на поприще общественных наук. Верится с трудом, но мы знакомы с ним уже без малого полвека. Это срок, в течение кото рого поневоле, в том числе и в силу трудных условий, в которых суще ствовала наша наука, пришлось испытать немало разочарований в на учном и человеческом достоинстве тех или иных людей, функциониру ющих в нашей сфере. Но за все это время Александр Абрамович ни разу не дал повода для подобных чувств.

Мне довелось дважды, в общей сложности больше 10 лет, работать вместе с Александром Абрамовичем, который был моим начальником, и должен сказать, что это были памятные и плодотворные годы, тем бо лее что другой, подчиненный Галкину, командный пост (заведующего сектором) занимал тогда Герман Германович Дилигенский. Этот друж ный тандем обеспечивал максимально благоприятные условия для жи вой, эффективной, радостной коллективной научной работы, вдохнов ляемой выдвигаемыми им серьезными, свежими для того времени иде ями, — и не в последнюю очередь потому, что брал на себя львиную долю приходивших из партийных инстанций конъюнктурных заданий.

Занимая руководящие посты среднего уровня, Александр Абрамо вич вынужден был тратить много сил на выстраивание таких отноше ний с высоким начальством, в которых поневоле приходилось прибе гать к дипломатическим ухищрениям, но при этом, в отличие от многих других, в его позиции не было ни тени подобострастия. Его пребыва ние — правда, не слишком долгое — на посту заместителя главного ре дактора журнала «Мировая экономика и международные отношения» существенно облегчало нашим сотрудникам задачу пробиться сквозь железные заслоны на пути свежей мысли, который ставил его главный редактор Яков Семенович Хавинсон. (Согласно преданию, одним из безусловных требований этого последнего к авторам было: «Покажите мне, где это уже сказано».) Мне приходилось наблюдать Александра Абрамовича в разной об становке — от официальных заседаний, на которых он всегда занимал по отношению к начальству разумную, независимую и в то же время гибкую позицию, до байдарочного похода, где мы, как помнится, вмес те любовались неожиданно ниспосланной нам картиной почти полного лунного затмения. И всюду он показывал себя мудрым, опытным, неиз менно благожелательным старшим товарищем, умеющим быть серьез ным, требовательным в работе и веселым, «свойским» в дружеском об щении. Счастливая способность к живым человеческим контактам, без всякой официальщины, командирского и академического гонора, отли чала Александра Абрамовича от многих других руководителей.

“ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Думается, что именно сложности отношений с начальством в не малой степени и объясняли довольно частую перемену Галкиным места работы. Мы перестали с ним быть сослуживцами, но я всегда внима тельно следил за его трудами, находя в них много для себя полезного.

При этом мы могли с Александром Абрамовичем долгое время не об щаться, но каждый раз, встречаясь даже после длительного перерыва, мы разговаривали с ним так, как будто виделись вчера. И это не потому, что я был с ним как то особенно близок. Просто Александр Абрамович способен долго сохранять добросердечное, дружеское расположение к тем, кого когда либо узнал как человека, близкого ему по духу.

В те давние времена, когда мы с ним познакомились, Александр Абрамович воспринимался прежде всего как специалист по Германии.

Все знали его как автора фундаментальной работы о германском фа шизме, которая нанесла удар по легковесному пропагандистскому представлению об этом феномене, показав его сложный, многослой ный (и тем более опасный) характер. Но очень скоро стало ясно, что Галкин обладает широкой эрудицией и его научные интересы далеко не ограничиваются немецкой тематикой. Особенности современного эта па развития западного общества, природа общественных противоречий капитализма второй половины ХХ в., его внутренние резервы и пер спективы развития, сильные и слабые стороны социал демократии и рабочего движения — по всем этим вопросам Александр Абрамович имел свое мнение, основанное на фактах и не всегда совпадавшее с ка ноническим. Если бы не было в Советском Союзе ученых, подобных Галкину, унаследованный от советской поры историко политологиче ский багаж оказался бы при переходе к новым временам попросту мерт вым грузом, и общественные науки сидели бы у разбитого корыта.

После падения советской власти Галкин без всякого труда вклю чился в исследование современных российских социально политичес ких проблем и, несмотря на свой уже далеко не молодой возраст, очень скоро стал крупным авторитетом и в этой области. К его трудам, равно как и к работам часто выступавшего вместе с ним Ю.А.Красина, обра щается каждый, кто задумывается о будущем России.

Стиль научных трудов Александра Абрамовича — счастливое со четание глубины и ясности. Пишущие на социально политические темы часто не могут избежать одной из двух крайностей: либо сугубой, зверской серьезности, которая часто ведет к чрезмерному усложнению изложения, либо (в стремлении сделать текст максимально доступным) легковесности. Работы Александра Абрамовича подчинены строгой ло гике, но им совершенно чужды сухость и псевдонаучное занудство.

Наш юбиляр внес весомый вклад в исследование современной со циально политической ситуации в России, вскрыв ее сложную специ фику, не имеющую, однако, почти ничего общего с той идеологизиро ванной и возведенной в культ «особостью» и «самобытностью», кото рую подняли на щит апологеты авторитарного режима. Его анализ убедительно доказал, что авторитаризм, не обеспечивающий обратной связи между государством и обществом, в какие бы просвещенные оде 16 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) яния он ни облачался, не в состоянии решить ни одной проблемы рос сийского общества и способен лишь, порождая те или иные паллиати вы, загнать эти проблемы вглубь. В то же время он продемонстрировал, как трудно в российских условиях наладить эту обратную связь, какая кропотливая работа по выращиванию гражданского общества, разви тию местной инициативы, восстановлению утраченного доверия между людьми предстоит россиянам. Исследования Галкина, посвященные гражданскому обществу, год от года становятся все актуальнее для пока еще недооценивающей эту сторону дела практической политики.

Александр Абрамович не теряет из поля зрения и процессы, про исходящие на мировой арене. Воздействие глобализации и порождае мые этим проблемы, изменение функций государства, возможная новая роль федерализма, кризис консерватизма и социал демократии на За паде, опасный рост этнонационализма (угроза, существующая и в со временной России) — по всем этим проблемам у него есть своя под крепленная фактами точка зрения.

Без участия Галкина не обходится ни одно значимое научное ме роприятие, ни один симпозиум или обмен мнениями. Диву даешься, откуда у него в его годы берутся на это силы. Хочется пожелать, чтобы и впредь мы часто видели Александра Абрамовича на научных конферен циях и читали его новые книги и статьи. Это важно для передачи иссле довательской эстафеты новым поколениям, для поддержания как мож но более высокого уровня нашей общественной науки.

..

Роль Александра Абрамовича Галкина в становлении и развитии отечественной политической социологии без преувеличения можно на звать уникальной. К этому научному направлению, лежащему на стыке социологии и политологии, его исследовательские интересы стали тяго теть еще задолго до того, как обе названные дисциплины получили у нас в стране официальное признание.

Именно Галкину принадлежит первый фундаментальный труд, который, формально проходя под маркой исторического, по сути яв лялся междисциплинарным. Речь идет о его монографии «Германский фашизм», увидевшей свет в 1967 г. и сразу же ставшей событием. К тому времени уже имелись горы литературы по этой проблематике, но под таким углом зрения данное явление еще не исследовал никто. Книга была раскуплена сразу, как, впрочем, и второе ее издание, вышедшее “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) более 20 и лет спустя. По индексу цитирования «Германский фашизм» уступал разве что трудам классиков марксизма ленинизма, без ритуаль ных ссылок на которые не обходилась в те годы ни одна обществовед ческая работа.

Неудивительно, что при создании в 1969 г. в рамках Академии наук СССР Института конкретных социальных исследований (внести в его название слово «социология» у властей предержащих тогда так и не поднялась рука) Галкин встал во главе научного подразделения, ориен тированного на решение исследовательских задач политико социоло гического плана. Примерно к этому времени можно отнести и начало складывания научной школы Галкина5.

Подробнее см.

Михайлов С.В. В ИКСИ АН СССР профессор Галкин со своей группой пробыл 1999/2000.

относительно недолго. Оттепель 1960 х годов, порождением которой, У истоков отече ственной поли собственно говоря, и был новый институт, завершилась подавлением тической науки «пражской весны» и закручиванием идеологических гаек. Помешать (К 30 летию становлению самого института это уже не смогло, но его первый научной школы А.А.Галкина) // и очень яркий состав явно оказался не ко времени и вскоре был факти Полития. № 4.

чески разогнан. Кстати, возвращение Александра Абрамовича в Инсти тут социологии все таки состоялось, но произошло это почти 40 лет спустя.

Сектору Галкина тогда повезло, пожалуй, больше других — почти в полном составе и с сохранением прежней тематики его удалось пере местить в Институт международного рабочего движения АН СССР.

Ключевым фактором, побудившим Галкина перейти именно туда, не сомненно, была свободная творческая атмосфера, которой славился ИМРД в первые годы своего существования. Эта атмосфера в немалой степени способствовала тому, что за короткое время команда Галкина окончательно оформилась как коллектив единомышленников, наце ленных на серьезный научный поиск.

С самого начала одной из отличительных особенностей школы Галкина было использование в исследовательской работе огромного массива эмпирических данных. Теоретические выводы строились и вы верялись на обширном и разноплановом фактическом материале, сво димом к сопоставимой основе. Своего рода визитной карточкой кол лективных монографий галкинской школы стало также применение принципа «страна образец». Для того чтобы выявить особенности про текания одних и тех же процессов в разных условиях, отбирались и сравнивались не просто страны, а страны, наиболее показательные для определенного типа развития.

Первой коллективной работой, начатой под руководством Галки на, было изучение власти и механизмов ее реализации. Многие годы проводились изыскания в области политического, в том числе электо рального, поведения массовых групп населения. В центре внимания на ходились механизмы формирования, сохранения и изменения полити ческих предпочтений, взаимодействие базовых политических ориента ций и конкретных политических вызовов. При рассмотрении системы внешних воздействий на сложившиеся ориентации оценивались воз 18 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) можности и пределы манипулирования политическим поведением граждан. В разные годы объектами анализа становились технологиче ские сдвиги и их влияние на общество, маргинальные слои, обществен ная стабильность, гражданское общество.

В ряде случаев Галкин инициировал проекты по темам, вроде бы лежащим в стороне от политической социологии, таким как соци альная стратификация или социальная мобильность. Обращение к пер вой было вызвано тем, что анализ политического поведения массовых групп населения предполагал использование материалов, связанных с социальной стратификацией общества, а имевшиеся на тот момент работы, равно как и первичные источники, далеко не в полной мере от ражали быстрые и весьма радикальные изменения (как количествен ные, так и качественные), происходившие в социальной структуре за падных стран. Только построение стратификационной модели на сопо ставимой основе и в динамике за несколько десятилетий открывало путь к углубленному исследованию текущих и потенциальных сдвигов в избирательном корпусе. Что касается изысканий в области социаль ной мобильности, то, обладая немалой самостоятельной ценностью, они имели серьезное значение, в частности, при изучении особеннос тей формирования группового сознания.

Под воздействием «внешних обстоятельств» титулатура научных подразделений, которые возглавлял Галкин, неоднократно менялась, но при всех ее изменениях вектор научных поисков никогда существен но не отклонялся в сторону. Сложнее обстояло дело с названиями вы пускаемых книг. Так, хотя, по мнению авторитетных ученых, книга по социальной мобильности была одной из лучших работ, подготовленных в 1970 е годы авторским коллективом под руководством Галкина, ее судьба оказалась довольно печальной. Название «Особенности воспро изводства рабочего класса развитых капиталистических стран», данное ей в ИМРД АН СССР по «тактическим соображениям», оттолкнула от нее значительную часть читателей, и монография по столь важной и вызывавшей огромный интерес проблематике не получила той извест ности, которую заслуживала.

Уже на исходе существования СССР понятие «школа Галкина» фактически вышло за пределы одного академического института и даже системы Академии наук в целом. Ученики и последователи Галкина ра ботали в самых разных учреждениях (особенно с начала 1990 х годов, поставивших отечественную науку на грань выживания), но при этом вокруг него неизменно сохранялся и продолжает сохраняться компакт ный творческий коллектив, продолжающий традицию публикации ре зультатов совместных усилий.

На протяженную творческую жизнь Александра Абрамовича при шлись целых две тектонические подвижки, связанные с единовремен ной легализацией научных дисциплин, на стыке которых он давно и плодотворно работал. Сам характер возвращения социологии и полито логии в отечественную науку таил в себе немалые опасности. Мало того, что признание и последующее поощрение социологии «сверху» “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) неизбежно предполагали скрещивание ее с тогдашней ортодоксальной идеологией — они обрекали дисциплину на воспроизводство сугубо по верхностного и упрощенного сценария «реставрации». В стране почти не было — да и не могло быть — специалистов в этой области, зато за короткое время в штатных расписаниях научных учреждений, государ ственных структур и даже крупных предприятий появились должности «социологов». Новая терминология была усвоена довольно быстро, чего нельзя сказать о профессиональных знаниях. Одно из свидетельств тому — тогдашняя распространенность примитивных имитаций социо логических опросов.

С политологией дело обстояло еще хуже. Ее признание совпало с «упразднением» марксизма как государственной идеологии, что по влекло за собой массовое переименование кафедр истории КПСС и на учного коммунизма в политологические. Излишне говорить о качестве преподавания политологии в подобных структурах и, соответственно, об уровне подготовки их выпускников.

Неудивительно, что на этих перепутьях фигура Галкина станови лась как бы противовесом таким перекосам. Его исследования являли собой пример естественного поступательного развития, опирающегося на наработки мировой науки. Столь же неудивительно, что немалая часть «новых политологов» вполне искренне полагает, что все началось с 1990 х годов, и видит в себе первопроходцев.

Практически вся жизнь Александра Абрамовича прошла под зна ком творческой деятельности, за вычетом разве что фронтовых лет.

И даже последовавшие за ними три года службы в Советской военной администрации в Германии были связаны прежде всего с аналитиче ской работой, тем самым подготавливая почву для обращения его к ис следованию социально политических процессов. Судьба уберегла Гал кина от занятия таких позиций в научной иерархии, которые имели существенную административную составляющую и требовали активно го переключения на иные виды деятельности.

Феномен Галкина не сводится только к его многогранному талан ту как большого ученого с мировым именем. Для нашей страны уни кальна сама ситуация, когда десятилетия за десятилетиями, в условиях самых разных социально политических систем исследователь продол жает методично и целеустремленно заниматься поиском истины, при чем происходит это в идеологизированной и политизированной сфере общественных наук.

И, наконец, поистине уникально то обстоятельство, что нынеш ний юбилей, при всей внушительности его цифровых показателей, является поводом для подведения лишь предварительных итогов. Алек сандр Абрамович продолжает интенсивно работать, как и прежде оста ваясь генератором свежих идей. В сферу его научных интересов по преж нему входят выявление, анализ и прогнозирование социально психо логических и политических следствий трансформации современного общества, и каждая его новая работа неизменно оказывается событием.

20 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66)..

Задолго до встречи и начала совместной работы с Александром Абрамовичем Галкиным я слышал о нем от близких ему людей, прежде всего от его многолетнего соавтора Федора Михайловича Бурлацкого.

С Бурлацким мы познакомились в конце 1960 х годов. Это было непро стое для него время. После сложных приключений Бурлацкий оказался в Институте общественных наук, где мы вместе проработали 17 лет.

Тогда мы любили прогуливаться по бульварам Ленинградского шоссе от метро «Аэропорт» до метро «Динамо» и, как говорил Ф.М., «колебать мировые струны». Частой темой во время этих прогулок были совмест ные проекты Федора Михайловича и Александра Абрамовича — снача ла «Социология. Политика. Международные отношения», потом «Со временный Левиафан», статьи, доклады, которые вызывали интерес у широкой аудитории, но подчас бурную реакцию у части «руководя щих читателей». И всегда Бурлацкий говорил о своем соавторе не толь ко как о талантливом ученом, но и как о верном друге, на которого можно положиться «при любой погоде».

Другим человеком, который рассказывал мне о Галкине, был его ученик Алексей Михайлович Салмин, с которым я виделся у нашего об щего мгимовского профессора Николая Никаноровича Разумовича. Ра зумович, как и Галкин, прошел войну, и Салмин любил сравнивать их с молодыми офицерами, проделавшими европейский поход 1813— 1814 гг., — будущими декабристами.

В 1987 г. Александр Абрамович стал проректором по науке Инсти тута общественных наук, ректором которого незадолго до того был на значен Юрий Андреевич Красин. Мы проработали вместе пять лет.

Первые два года — в особенно тесном, повседневном контакте, по скольку я был ученым секретарем Института. Потом я стал заведующим кафедрой философии, сменив Бурлацкого, который был избран членом Верховного Совета СССР.

Институт общественных наук при ЦК КПСС был создан еще во времена Хрущева для работы со слушателями из левых партий. В нем учились представители более 60 и коммунистических, социалистиче ских и революционно демократических партий. Первоначально пред полагалось, что ректором этого «мини Коминтерна» будет Суслов (по совместительству, конечно, но для него был отделан огромный ка бинет). Под него же подбирались преподавательские кадры. Но Суслов, потянув некоторое время, отказался, и во главе ИОНа встал бывший ректор МГИМО Федор Данилович Рыженко, приведший с собой боль шую команду мгимовцев. Так в преподавательской среде ИОНа обра зовался слой «сусловцев» и слой «рыженковцев» (или «андроповцев», поскольку Рыженко опирался на мощную поддержку Андропова).

Большинство преподавателей ИОНа вели занятия на иностранных язы “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) ках, включая восточные. Благодаря Рыженко, не боявшемуся пригла шать людей с самостоятельными взглядами и сложными биографиями, в Институте сложился блестящий круг почасовиков, читавших спецкур сы. Назову Мамардашвили, Ильенкова, Фролова, Кона, Грушина, Ра зумовича, Ашина, Здравомыслова...

Приход Александра Абрамовича в ИОН ознаменовался расшире нием международных связей: вновь появились группы из «еврокомму нистических» партий — итальянской, испанской, французской, завяза лись контакты с социал демократами и христианскими демократами.

Оживилась научная работа, чаще стали проводиться круглые столы, се минары, симпозиумы, в которых принимали участие сотрудники ин ститутов Академии наук. В ИОНе и раньше было не принято уходить от острых вопросов слушателей, но Александр Абрамович сам предлагал острые повороты тем для дискуссии. Подготовкой семинаров он за нимался лично и проверял все очень тщательно, прениями руководил четко, уважительно, с чувством юмора. Материалы дискуссий публико вались в «Лабораторных тетрадях ИОН», быстро получивших популяр ность в академической и университетской Москве.

Из дискуссий тех лет, инициированных Александром Абрамови чем, мне вспоминается обсуждение вопроса о мобилизационных моде лях советского периода. Галкин тогда выступил против «прокурорского подхода к истории», против «игнорирования исторического контекста, реалий, определявших ход исторических событий»6. Он подчеркивал, Галкин А.А. 1990.

Становление соци что мобилизационные механизмы и основанные на них администра алистического об тивно командные системы не однотипны и не могут автоматически щества: опыт ос мысления // Фено отождествляться с тоталитаризмом и террором. «Чем дальше мы углуб мен социализма:

ляемся в историю, — писал он в другой работе тех лет, — тем больше Сущность, зако убеждаемся в том, что на определенных этапах, при чрезвычайных об номерность, пер спектива. — М. стоятельствах такая система оказывалась способной успешно решать С. 49.

стоящие перед ней задачи»7. Размышления Александра Абрамовича о Галкин А.А. 1991. мобилизационных моделях перехода от доиндустриального к индустри Становление поли альному обществу представляются мне не утратившими своего значе тической науки:

ния для современных дискуссий о форсированном переходе России от философии политики к поли и других стран среднего уровня развития от индустриального к постин тическому модели дустриальному этапу.

рованию // Шес топал А.В. (ред.) С темой эффективности мобилизационных моделей была тесно Мировое сообще связана и тема выхода из мобилизационного периода. Еще в декабре ство: философия 1989 г. Александр Абрамович предупреждал, что «обгоняющее развитие политики и по литические про политических реформ при нерешенных экономических проблемах цессы. — М. С. 31.

(а тем более — при кризисном состоянии экономики)» чревато «далеко идущей дестабилизацией общественных структур». Более того, опреде ленные силы «сознательно делают ставку на обгоняющее развитие политических реформ, рассчитывая на то, что вызванная этим дестаби лизация создаст благоприятные условия для реализации их планов».

«В действительности же, — продолжал он, — дестабилизация, обуслов ленная отставанием экономических преобразований, крайне опасна для всего общества, ибо, повинуясь собственной логике развития, неиз 22 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) бежно создает ситуацию с крайне неопределенным исходом»8. Звучит Галкин А.А. 1990.

Становление соци так, как будто сказано сегодня. Чем больше все меняется, тем больше алистического об все остается по прежнему, как говорят французы.

щества: опыт ос мысления // Фено Помимо темпов политических реформ живо обсуждался вопрос об мен социализма:

их институциональном оформлении. И здесь позиции Александра Аб Сущность, законо рамовича и его близких друзей не всегда совпадали. Так, в отличие, ска мерность, пер спектива. — М.

жем, от Салмина, Галкин критически относился к традиционной парла С. 57—58.

ментской системе со свойственным ей долгосрочным делегированием власти и отчуждением значительной части населения от политического процесса и приветствовал создание «такой ситуации, при которой по литическая система не доминировала бы над гражданским обществом, а лишь создавала оптимальные условия для его существования и разви тия»9. При этом он осуждал противопоставление политической системы Там же: 60, 64.

и гражданского общества и указывал на недопустимость идеализации последнего, считая, что ответственность за конфликты может лежать как на власти, так и на гражданском обществе, которому бывают прису щи безответственность и неумеренные притязания.

Я вспомнил эти беседы последних лет перестройки, читая недав нее выступление Александра Абрамовича, где он говорил, обращаясь уже к сегодняшней аудитории: «В кризисных ситуациях, когда государ ство ослаблено, возможно стихийно разрушительное давление граж данского общества, которое в состоянии подорвать способность власти решать свойственные ей задачи. В такие периоды гражданские институ ты склонны брать на себя не входящие в их функции властные полно мочия. А это чревато ослаблением рычагов политического регулирова ния и даже анархией. Власть, оказавшись в руках гражданского обще ства и лишившись политических институтов, может стать носителем не столько общенациональных, сколько групповых интересов»10.

Quo vadis? Пер спективы станов Осенью 1990 г., получив грант от испанских социалистов, я отпра ления гражданско вился в Мадрид изучать опыт демократического транзита в Испании и го общества в Рос сии. 2012 // Полис. вернулся законченным «хуанкарлистом», то есть поклонником Хуана № 2. С. 124.

Карлоса I и его роли в постфранкистской Испании. По приезде я изло жил свои монархические восторги Александру Абрамовичу. Он грустно посмотрел на меня и сказал: «Ну нет у меня для Вас такого короля».

В том же 1990 г. в ИОНе начал работать первый в стране специа лизированный диссертационный совет по политическим наукам, пред седателем которого стал Бурлацкий. Совет создавался при активной Галкин А.А. 1991.

поддержке Красина и Галкина. Александр Абрамович принимал актив Становление поли ное участие в обсуждении вопроса о номенклатуре специальностей по тической науки:

от философии по политическим наукам, что отражало общую дискуссию по структуре литики к полити политологии.

ческому моделиро ванию // Шесто «Конечно, науки пока нет, — писал в эти годы о политологии пал А.В. (ред.) Александр Абрамович, — но, по крайней мере, налицо ее атрибутика.

Мировое сообще Правда, эта специфическая ситуация уже создала дополнительные ство: философия политики и поли сложности. Поскольку атрибутика есть, а науки нет, то начался процесс тические процес формирования политологии по принципу сборной солянки»11.

сы. — М. С. 22.

“ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Я хорошо помню, как собиралась эта солянка, когда Георгий Хосроевич Шахназаров уговорил советское руководство и Исполком Международной ассоциации политических наук в 1979 г. провести Все мирный конгресс МАПН в Москве. Первой реакцией участников ор ганизационного совещания было не ликование, а ужас: у нас же нет по литологии, на что мы напросились?! В ходе разговора выяснилось, что политологией занимаются все собравшиеся — юристы, историки, эко номисты, социологи, философы. Все «говорили прозой», сами того не подозревая. Более того — советская политология оказалась междисцип линарной, методологически сплоченной, проблемно разнообразной, тесно связанной с практикой, многонациональной... Конгресс прошел на подъеме.

По ряду причин, связанных с особенностями становления поли тологии в СССР, политологические исследования долгое время кон центрировались прежде всего в Институте государства и права АН, что неизбежно накладывало отпечаток на восприятие политической науки.

Стремясь направить ее развитие в подобающее ей русло, Александр Аб рамович постоянно повторял: «Государствоведение — это, строго гово ря, еще не политология. Последняя начинается тогда, когда описание политических систем, режимов и институтов дополняется анализом по литических процессов, действия всевозможных политических механиз мов. Иными словами, объектом политологии должен быть не искусно выполненный муляж, а живой политический организм»12.

Там же: 22—23.

При оценке политологических работ, в том числе поступавших в наш диссертационный совет, Александр Абрамович уделял особое внимание масштабу предлагаемых моделей. Не отрицая значения част ных моделей, берущих за основу небольшой объект, легко обозримый, с малым числом переменных, он подчеркивал, что приносимая ими польза крайне ограничена. Как человек с боевым опытом, он сравнивал их с тактическими играми на ящике с песком, принятыми у военных.

Потренироваться на таком ящике неплохо, но для того, чтобы выиграть войну, этого явно недостаточно.

Другим критерием качества политологических исследований для Александра Абрамовича выступала их связь с историей политической мысли, а также учет политической традиции, знание истоков и совре менного состояния политической культуры и ее главного субъекта — политического человека. В политологии Галкин был и остается истори ком, носителем гуманистических идей Возрождения и Просвещения, равно отвергающим как хаос, так и фатальную предзаданность обще ственной жизни и верящим в человека, его совесть и разум, его созна тельное вмешательство в ход политических процессов.

Александр Абрамович — историк не только по образованию и складу мысли, но и по принадлежности к крупным историческим собы тиям. Он стоит на стыке двух поколений — военного и послевоенного (если судить о поколениях не только и не столько по датам рождений, сколько по событиям, вокруг которых формируются эти поколения, по кругу их проблем, по выбору решений и шкале оценок). Он взял 24 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) лучшее от этих поколений: от военного — выдержку и решительность, от поколения «оттепели» — открытость ко всему новому, способность Флоренция к критической оценке и переоценке личного и общественного опыта.

в Москве:

Он сам когда то сказал: «У поколения шестидесятников был нравствен Идеи Макиавелли в России XXI века. ный постулат — постараться сделать хорошо для своей страны, влияя на 2002. — М. С. 76.

систему принятия политических решений»13.

Поколения приходят, уходят, вот уже и восьмидесятники отмеча Аверинцев С.С.

1995. В стихии ют свои юбилеи, а Александр Абрамович все так же современен и инте большого времени:

ресен для читателей и собеседников. Его редкое свойство — жить сего К 100 летию со дня рождения дняшним моментом, откликаясь на злобу дня, и не быть его пленни М.М.Бахтина // ком. Действительно, как говорил когда то Аверинцев о Бахтине14, он Литературная живет в Большом времени.

газета. № 46.

.. Фантастический юбилей Александра Абрамовича Галкина (хотя при общении с юбиляром трудно удержаться от мысли об ошибке в документах о его рождении — настолько он открыт миру и полон пла нов) — не просто подарок судьбы, это дар воздаяния за достойные отве ты на вызовы судьбы. Жизнь Александра Абрамовича — уникальный пример переплетения личной биографии и истории страны. Убеждена, что нравственный и профессиональный стандарт его отношения к себе и своей миссии задает высочайшую планку диалога человека с соб ственной судьбой.

Профессиональная и личная биография Александра Абрамовича многогранна. Но, бесспорно, одним из ключевых моментов этой до стойнейшей биографии было участие в Великой Отечественной войне.

В моем восприятии Великая война — важнейшая страница в истории нашей страны и, возможно, мировой истории в целом, поскольку в ней была одержана не только военная победа (значение этой победы оче видно, и оспаривание ее роли почти всегда недвусмысленно говорит о позиции оспаривателя...), но также победа метафизическая, победа над абсолютным злом. Примечательно, что Пасха 1945 г. пришлась на близкую ко дню Победы дату (6 мая), которая, помимо прочего, являет ся еще и днем Святого Георгия Победоносца. Близость таких дат не мо жет быть простым совпадением.

Есть имена и есть такие даты, — Они нетленной сущности полны.

Мы в буднях перед ними виноваты, — Не замолить по праздникам вины...

“ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Думаю, что участие в войне было — не могло не быть — тем собы тием, которое во многом определило мировоззрение Галкина и его дальнейшую жизненную траекторию. Научная деятельность Александ ра Абрамовича стала продолжением его участия в войне, в войне добра и зла, которая по большому счету никогда не прекращается, — измени лось только оружие. Совсем не случайно, что важнейшее место в его творчестве заняло исследование природы и различных воплощений фа шизма, понимаемого не просто как политическая девиация, но как сложный, многоаспектный историко философский, социально психо логический и даже антропологический феномен.

Эта сторона научного творчества Галкина хорошо известна, по этому хотела бы остановиться на другой крайне значимой его части, а именно на изучении содержательных особенностей отечественной политии. Обращение Александра Абрамовича к российской тематике (несомненно, самоценной для него), полагаю, логично и с той точки зрения, что, несмотря на самоустранение — надеюсь, временное — на шей страны из числа мировых лидеров, происходящее в ней оказывает существенное влияние на мировое развитие.

Конечно, о России писали многие — все дело в оптике... Алек сандр Абрамович исследует российские реалии, понимая отечествен ную политию как своеобразный сплав особенного и универсального.

При этом он видит современную Россию предельно объемно, слышит полифонию очень разных ее голосов, точно улавливая нюансы, тонко сти, детали...

Важнейшая часть этих исследований — анализ природы, своеоб разия и перспектив гражданского общества в России. И этот угол зре ния тоже не случаен, поскольку Галкин — убежденный сторонник демократии, и не только в профессиональном плане, но и в личной коммуникации. Он рассматривает феномен гражданского общества во всей его полноте, уделяя пристальное внимание как исторически обус ловленным сложностям его становления, так и актуальным измерениям и нынешним «трудностям роста» гражданских институтов. При этом он свободен от догматики и того, что можно определить как «позитивную предвзятость», — отмечая сильные стороны и огромный потенциал гражданского общества, он вместе с тем указывает на опасность его аб солютизации: будучи продуктом групповой активности, оно несет в себе угрозу группового эгоизма. В этом отношении Галкин выступает продолжателем гегелевской традиции в понимании гражданского об щества, неотъемлемой частью которой является осознание важности соединения группового интереса с общезначимым. В противном случае нам пришлось бы признать «ростками гражданского общества» и орга низованные преступные группировки...

Тематика исследований Галкина весьма обширна, однако какая бы проблема ни выдвигалась в фокус его исследовательского интереса, неизменными качествами изысканий Александра Абрамовича остаются предельная фундаментальность и основательность, безусловная объек 26 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) тивность и научная беспристрастность. Компетентность, глубокое вла дение предметом, заинтересованность темой — ключевые характерис тики любой его работы.

Говоря об Александре Абрамовиче, нельзя не упомянуть его вы дающуюся роль в становлении российской политической науки и фор мировании в нашей стране профессионального политологического сообщества. Сложность данного процесса была обусловлена тем, что, несмотря на богатейшее в содержательном отношении наследие отече ственной общественно политической мысли, появление в России соб ственно политической науки затруднялось целым рядом обстоя тельств, включая критически важный факт позднего становления самой политики как самостоятельной сферы, не сводимой к административ ному управлению. Известно, что политика как отличный от админи стративного управления феномен возникла в России на рубеже XIX— XX вв., чтобы вскоре вновь надолго уступить место доминированию ад министративных механизмов.

Относительно быстрое становление новой российской политиче ской науки стало возможно благодаря тому, что она опиралась не толь ко на мировую исследовательскую традицию, наследие дореволюцион ной общественно политической мысли (Б.Н.Чичерин, К.Д.Кавелин, В.О.Ключевский и др.) и достижения русского зарубежья (П.А.Соро кин, Г.П.Федотов, И.А.Ильин и др.), но также на исследования полити ки, которые, несмотря на идеологическую цензуру, проводились в СССР. И здесь работы Галкина, бесспорно, являются знаковыми.

Вместе с коллегами — Г.Х.Шахназаровым, Ф.М.Бурлацким, Ю.А.Кра синым, И.К.Пантиным и др. — он подготовил почву для развития на шей политологии как современной исследовательской и учебной дис циплины и, главное, задал высочайший нравственный стандарт в научных исследованиях. И в этом еще одна выдающаяся его заслуга.

Сердечные поздравления с юбилеем, дорогой Александр Абра мович!

..

Александр Абрамович Галкин проработал в Международном фон де социально экономических и политологических исследований (Гор бачев Фонд) 20 лет — со времени его основания в 1992 г.

Команда Горбачев Фонда, сложившаяся в 1990 е годы, — это кол лектив мыслящих, общественно активных людей, объединившихся вок руг бывшего президента Советского Союза М.С.Горбачева. Понимая “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) огромную историческую ценность завоеваний перестройки — гласно сти, курса на обновление и демократизацию общественной жизни, демонтажа тоталитарных структур в политике и массовом сознании — они ставили своей целью не дать заглушить импульс эпохи, которую называют «прорывом к свободе». Это потребовало от них не только убежденности и профессионализма, но и интеллектуального и граждан ского мужества, поскольку с самого начала им пришлось преодолевать сопротивление, связанное с новым политическим курсом, который все больше расходился с установками горбачевской эпохи.

Для Александра Абрамовича пребывание в команде Горбачева стало естественным и органичным. Задолго до этого он получил извест ность в нашей стране и мире как один из авторитетных исследователей германского фашизма. Скрупулезно изучая исторические корни, при знаки и формы проявления фашизма, Галкин пытался определить, на сколько реальна его опасность для современного мира, в том числе для России, в которой он, будучи прежде всего историком, не мог не зафик сировать тенденцию к ослаблению «иммунитета» перед фашистской угрозой.

Галкин рассматривает фашизм как неадекватную, катастрофичес кую реакцию общества на разрушительный социально политический кризис, базирующуюся на иррационализме, возрождении архаических страхов и отрицании самой возможности развиваться, опираясь на идеи свободы и права. Этот подход, одновременно аналитический и граж данственный, который обосновывает в своих работах Галкин, оказался созвучен духу дискуссий о новейшей истории и современной ситуации, организованных Горбачев Фондом.

На протяжении 20 лет работы в Фонде Александр Абрамович был постоянным участником его конференций, круглых столов и многих проектов.

В 2000 е годы он сосредоточился на изучении архивных материа лов эпохи перестройки. Результатом скрупулезной профессиональной работы Галкина (совместно с А.С.Черняевым) над записями перегово ров Горбачева с немецкими политиками и лидерами мировых держав, письмами, материалами обсуждений германского вопроса на заседани ях Политбюро ЦК КПСС стал выпущенный Горбачев Фондом сборник документов «Горбачев и германский вопрос». Эта книга была опубли кована издательством «Весь мир» в 2006 г., а в 2011 г. переведена на не мецкий язык мюнхенским издательством Oldenbourg Verlag.

Ученый, превыше всего ценящий неуклонное следование фактам, стремление описывать всю сложность, противоречивость событий и в то же время продвигаться к пониманию их настоящих причин и след ствий, Александр Абрамович решительно отвергает политически анга жированную (а значит, непрофессиональную и недобросовестную) позицию. Это в полной мере проявляется в его работах, посвященных перестройке. Среди них и последняя по времени статья «„Сто дней“ Горбачева», где идет речь о заключительном периоде существования 28 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) Советского Союза — от поражения августовского путча до подписания Беловежских соглашений15.

Галкин А.А. 2011.

«Сто дней» Горба Понимая, что «вопросы — как „это“ могло случиться?! — задают чева // Два путча до сих пор», Галкин, основываясь на документальных свидетельствах, и распад СССР.

Горбачевские чте в том числе на не публиковавшихся ранее материалах архива Горбачев ния. Вып. 9. — М.

Фонда, последовательно, день за днем описывает драму противостоя ния Горбачева и Ельцина и борьбу Горбачева за сохранение СССР, делая принципиально важный вывод: «Трактовать тот период иначе, чем трагическим, было бы неправомерным. Путчисты, продержавшие ся три дня, нанесли стране такую рану, которая поставила под вопрос само ее существование... Путч и обстоятельства его подавления выбили из рук высшей, перестроечной власти рычаги воздействия на ход собы тий»16. Вместе с тем, последовательно проводя мысль, что история все Там же: 61, 96.

гда альтернативна, а не задана фатально, он тщательно исследует набор конкретных причин того «варианта событий, который был реализован на практике».

Эта статья — лишь один из множества примеров высокопрофес сиональной работы Галкина исследователя и его ответственной, прин ципиальной позиции гражданина. Редкое сочетание, которое отличает Александра Абрамовича как человека и замечательно проявляется в его работах по истории и политологии.

..

Писать о таком человеке, как Александр Абрамович, очень легко — и необычайно трудно. Легко, поскольку о ярком, неординарном че ловеке писать всегда легко. Есть что писать. Есть «лица не общее выра жение». Трудно потому, что существует опасность упустить какую то крайне важную, значимую черту, без которой портрета не получится.

Ведь в такой личности всегда всего много. И все важно.

Важно, очень важно, что в жизни Галкина была война. Самое грозное испытание, выпавшее на долю человечеству в прошлом столе тии. Такой опыт бесценен для становления личности. Он, наверное, и дает ту отправную точку, которая позволяет оценить все случившееся ` после. Дает то, что М.М.Бахтин назвал «избытком видения», делающим человека ответственным в своих поступках, сообщающим значимость его суждениям.

Наверное, не менее важна и журналистская деятельность. К сожа лению, тягучесть стиля, неудобочитаемость долгие годы были почти нормой в научном сообществе СССР. Думаю, что умение Галкина гово “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) рить о сложнейших вещах просто, понятно и глубоко идет от периода журналистской деятельности. «То, что вообще может быть сказано, мо жет быть сказано ясно», — констатировал классик17. Этой заповедью, Витгенштейн Л.

2008. Логико фи судя по текстам и публичным выступлениям, руководствуется и Алек лософский трак сандр Абрамович.

тат. — М. С. 32.

Конечно, крайне значимы годы работы в ИМЭМО и ИМРД. Это не только защита докторской диссертации, завершение профессиональ ного становления, но и становление очень интересной идеологической позиции. При всем том, что эти институты — порождение советской власти, плоть от плоти ее, они каким то диковинным образом были од новременно и рассадниками самого невероятного свободомыслия. Для «критики буржуазных фальсификаций», для «поддержки международ ного рабочего движения» их сотрудники получали высочайшее дозволе ние на чтение зарубежных текстов, недоступных не только основному массиву сограждан, но и существовавшему в те годы «профессиональ ному сообществу», продолжавшему комментировать решения очеред ных «исторических съездов».

Были ли люди, работавшие в этих структурах, диссидентами?

Думается, что нет. Просто их картина реальности оказывалась более сложной, более объемной, чем у других. Их идеи зачастую опережали уровень не только советских обществоведов, но и западных коллег.

Такая сложность мировоззрения, стремление увидеть разные повороты в «линейном», казалось бы, событии, явлении — отличительная черта текстов Галкина. Конечно, есть здесь и роль такой неуловимой мате рии, как талант, чувство стиля. Но есть и то, что делает жизнь Алексан дра Абрамовича своего рода квинтэссенцией судеб отечественной гума нитарной интеллигенции.

Именно здесь, в этом слое, сформировалось уникальное, до сих пор неоцененное, к несчастью, интеллектуально нравственное явле ние — идеал личной свободы и достоинства. Он проистекал из широты кругозора и уверенности в своей квалификации и выражался в спокой ном, но настойчивом стремлении понять, разобраться. Не осуждать, не клеймить, но попытаться ответить на фундаментальный кантиан ский вопрос: как возможна наша действительность? Почему она такая, а не иная?

При этом не допускалось, категорически не допускалось какое либо вторжение в приватную сферу, в собственную интеллектуальную и частную жизнь. В том слое, к которому принадлежал Галкин, и склады валось то самое «непоротое» поколение, которое должно было по идее стать во главе общества. Поколение, где слова «честь», «свобода», «при ватность» перестали быть абстрактными категориями, превратившись в основу групповой идентификации, самоотождествления.

Казалось, еще немного — и именно эти люди станут образцом со циального поведения и политического существования. Не случайно в какой то момент именно они, такие как Александр Абрамович или его ученик Алексей Михайлович Салмин, становятся консультантами 30 “ПОЛИТИЯ” № 3 (66) «сильных мира сего». Период конца 1980 х годов, при всех нараставших трудностях и неприятностях, был временем надежд. И символом этих надежд были такие люди, как Галкин.

Не случилось. На авансцену отечественной политии вышли дру гие люди, с другими ценностями, а точнее, с их отсутствием. Видимо, слой людей чести был слишком мал для того, чтобы победить Великого Хама в человеческих душах. Но даже не победив, они оставили нам образцы поведения, образцы общения, образцы преданности своей теме — и своей судьбе. И Александр Абрамович действительно демон стрирует редкостную преданность одной теме — борьбе с фашизмом.

Здесь не только военные годы или работа в Советской военной ад министрации. Это большая часть его наследия. Он видел монстра в его силе. Он участвовал в его ниспровержении. Да, чудовище было повер жено — но не уничтожено. Причина проста. Слишком многое в его строении было не понято, слишком многое понято превратно, чересчур линейно. И вот монстр вновь и вновь оживает, требуя новых жертв.

В свое время, как показывает Галкин, Европа не просто «заслони лась» фашизмом от коммунизма, но сделала его знаменем в борьбе с на циональным унижением18. И сегодня история грозит вернуться в ту же Галкин А.А.

Фашизм как бо трагическую точку. Жестокая прививка второй мировой войны, при лезнь общества вивка от «консервативной революции», перестает действовать, а ужас (http://www.

polit.ru/article/ перед наплывом мигрантов, чуждых по культуре и менталитету, грозя 2006/05/08/ щих традиционному образу жизни европейцев, нарастает. Такая апока galkin/).

липтическая картина реальности, наверное, вызывала бы оторопь, если бы ее рисовал другой человек. Но есть особая «магия Галкина», магия сильного человека, любящего жизнь и умеющего жить достойно. Его тексты, его выступления вселяют не пессимизм, но желание бороться, желание жить и выстраивать свою жизнь.

Полон ли нарисованный мной портрет? Конечно, нет. В нем нет десятков талантливых учеников, представляющих политическую науку сегодня. Нет и многих и многих людей, для которых «отдел Галкина» оказывался тихой гаванью в бурном море преследования инакомысля щих, а его дружба — спасением. Много чего нет. В некоторых моих тек стах19 встречается мысль, что, несмотря на обилие политологов, поли Бляхер Л.Е.

2001. Парадоксы тических философов и политических аналитиков, политология в Рос региональной поли сии, к сожалению, не состоялась. Оснований для таких не особенно тологии (Записки провинциала) // радостных выводов предостаточно. Но главный смысл «писания порт Полис. № 6.

рета» Галкина, неизбежно эскизного, в том, чтобы противопоставить когорте тех, кто жрец науки потому, что «жрет» от науки, образ настоя щего ученого, настоящего Человека.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.