WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

ИНСТИТУТ ПО ПЕРЕПОДГОТОВКЕ И ПОВЫШЕНИЮ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ГУМАНИТАРНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУК ПРИ УРАЛЬСКОМ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ГОСУДАРСТВЕННОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ИМ. А.М.ГОРЬКОГО На правах

рукописи Нагорных Елена Евстафьевна ПРОБЛЕМА ДВИЖУЩИХ СИЛ АНТРОПОГЕНЕЗА /ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ/ Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания Диссертация на соискание учёной степени кандидата философских наук Научный руководитель: доктор философских наук, профессор Плотников В.И.

Екатеринбург 2004 ПРОБЛЕМА ДВИЖУЩИХ СИЛ АНТРОПОГЕНЕЗА /ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ/ Оглавление Введение …………………………………………………………………. Глава 1.Проблема понимания движущих сил антропогенеза 1.1 Проблема движущих сил антропогенеза 1.2 Коэволюционный подход в понимании антропогенеза и его движущих сил…………………………………………… 37 1.3 Метод ретроспекции и его объяснительные возможности….. 63 Глава 2.Проблема формирования движущих сил на разных этапах антропогенеза………………………………………………….. 94 2.1 Условия начала антропогенеза………………………………. 2.2 Становление и развитие движущих сил как отражение формирования основных компонентов антропогенеза…….. 107 2.3 Характер движущих сил на заключительном этапе антропогенеза………………………………………………… Заключение……………………………………………………………. Библиография...……………………………………………………….. Приложение…………………………………………………………… 134 147 152 170 95 2 13 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. Современный этап развития человеческой цивилизации характеризуется нарастанием кризисных явлений во всех сферах жизни общества. Обострение глобальных проблем требует от современной науки переосмысления сущности, предназначения и роли Человечества. Теперь, когда люди стоят перед угрозой самоистребления, с особой остротой встают вопросы, почему на планете появилась разумная жизнь, закономерное или случайное стечение обстоятельств её породило. В свете сказанного особенно актуальной становится малоисследованная до сих пор проблема движущих сил антропогенеза. Философское осмысление факторов становления столь уникального в опыте Человечества явления, как разумная жизнь, выводит научную мысль на поиск глубинных закономерностей становления и развёртывания мироздания. Данная проблема связана также с задачами исследования законов, действующих в переходных состояниях при качественных преобразованиях в ходе эволюции. Значимость исследований общетеоретического, фундаментального характера, опирающегося, с одной стороны, на достижения частных наук, а с другой – использующего специфические методы философского анализа и синтеза, несомненна для дальнейшей разработки всего комплекса сложнейших проблем, касающихся законов качественных перестроек бытия (переходных состояний и законов их движения). Степень разработанности проблемы. В настоящее время силы в природе как предмет исследования выступают только для представителей естественных наук. Классическая физика под силой традиционно подразумевает количественную меру взаимодействия между телами. Фундаментальные открытия XXв., связанные с исследованиями атома и элементарных частиц, поставили в центр внимания понятие энергии, однако, значимость изучения разнообразных сил, действующих в природе, сохраняется. По проблеме движущих сил в природе можно выделить следующие направления исследований. Первое – это теоретические работы по вопросам зако номерностей, И.А.Акчурин, причинно-следственных Т.И.Берзина, Е.А.Мамчур, зависимостей, самоорганизации: Г.Кребер, Ю.В.Сачков, В.В.Казютинский, Ю.В.Петров, Н.А.Князев, В.И.Кремянский, Г.И.Рузавин, А.С.Титов, Б.С.Украинцев, Ю.В.Чайковский и др. Второе – связано с исследованием факторов возникновения и эволюции живой природы (Э.С.Бауэр;

В.И.Вернадский;

А.Н.Северцов;

А.С.Харитонов;

Л.Докинз;

В.П.Казначеев;

Р.С.Карпинская, П.Тейяр (1993);

де И.К.Лисеев, Шарден;

А.П.Огурцов;

Э.И.Колчинский;

А.А.Малиновский;

В.И.Назаров;

А.В.Олескин;

А.С.Северцов;

С.Э.Шноль Б.С.Соколов;

(1991);

С.Э.Шноль А.В.Яблоков, А.Г.Юсуфов). Особое направление представляют теории эволюционного глобализма, представленные Н.Н.Моисеевым, Э.Витолом. Большая часть работ опирается на идеи дарвинизма, рассматривая факторы эволюции в рамках признанной большинством современных учёных синтетической теории эволюции. В последнее время, как отмечает, анализируя эволюционные концепции, В.И.Назаров, наметился новый эволюционный синтез, вызванный появлением гипотезы прерывистого равновесия и открытий в молекулярной биологии [137]. С другой стороны, исследования различных аспектов существования и развития живых систем, проведённые в последние десятилетия, подтверждают ряд положений, сформулированных ещё в тридцатые годы Э.С.Бауэром: А.Д.Акопян, А.И.Аршавский, Л.Б.Белоусов, М.Н.Кондрашова, А.С.Харитонов. Они вскрывают стремление к экспансии, заложенное в самой природе живого вещества, заставляя по-новому взглянуть на взаимодействие организмов с окружающей средой по сравнению с традиционными дарвинистскими положениями. В последней трети XXв. эволюционистские взгляды обогатились идеей коэволюции, активно развиваемой и обсуждаемой в отечественной и зарубежной литературе: Р.С.Карпинская (1988);

Р.С.Карпинская, С.А.Никольский (1988);

Ч.Дж.Ламсден (1996);

Ч.Дж.Ламсден, Э.О.Уилсон (1992);

Н.Н.Моисеев (1989,1991,1999);

М.Рьюз;

Э.О.Уилсон (1987);

Д.Смайлли;

А.В.Толстов;

И.Н.Смирнов;

Ю.Р.Фурманов.

Можно обозначить и третье направление в разработке проблем движущих сил, относящееся к культуре, сфере социального, к существованию людей: Р.Арон, М.А.Барг, Л.Н.Гумилёв, В.Е.Кемеров, Т.В.Панфилова, П.А.Сорокин, Л.А.Уайт. Однако необходимо заметить, что для проблемы движущих сил антропогенеза работы по движущим силам в истории обладают весьма ограниченной эвристической ценностью, поскольку опираются на анализ уже готовой социальной и исторической действительности и ничего не могут сказать о моменте трансформации биологического в социальное. Обсуждаемые в них закономерности начали действовать вместе с завершением антропогенеза, сам же процесс становления Человечества, особенно его начало, связаны с эволюцией живой природы на планете и должны рассматриваться в рамках более глобальных процессов. Это обстоятельство делает неизбежным уклон в естественно-научную сферу. Антропогенез стал этапом на пути единого процесса развития Природы, истоки его уходят в глубинные явления эволюции живого. Поэтому при вскрытии характера и сущности движущих сил антропогенеза прежде всего следует тщательно изучить существующие подходы в естественно-научной сфере, иначе мы можем оторваться от той базовой основы, откуда исходил и на фундаменте которой разворачивался сам процесс. Можно видеть, что проблема движущих сил в наше время активно исследуется, но рассматривается она чаще как составная часть определённой проблемы: нельзя назвать ни одного исследования, посвящённого только движущим силам того или иного круга явлений. Это предопределяет недостаточную разработку самого понятия, порой имеющую место путаницу его с механизмами преобразований. Особую значимость в таком случае приобретает метод исследования. К исследованию сложных явлений успешно применяют хорошо разработанный системный метод: В.А.Губанов;

В.И.Уколова;

В.В.Захаров;

Р.Т.Яровикова. А.Н.Кочергин, СтруктурноА.И.Уемов;

Г.Н.Сериков;

генетический метод эффективен при изучении преобразовательных процессов:

Л.П.Бараневич;

В.И.Плотников (1994). Антропогенез связан со становлением исторической реальности. Исторический способ познания представлен во многих работах, рассматривающих его как метод изучения естественных наук (Н.П.Французова), так и в сфере гуманитарного знания, где он обретает специфические особенности: М.А.Барг;

Б.А.Губман;

А.Я.Гуревич (1988);

В.Дильтей;

В.В.Калиниченко,А.П.Огурцов;

Р.Дж.Коллингвуд;

Э.Н.Лооне;

М.Н.Терешко;

Э.Трёльч;

Н.П.Французова. Проблема движущих сил антропогенеза слабо разработана в литературе. В настоящее время нельзя назвать ни одного исследования, специально ей посвящённого. В то же время, ни одна серьёзная работа по антропогенезу не обходится без включения данного вопроса. Тот факт, что движущие силы – ключ к пониманию антропогенеза, ощущают многие авторы, поэтому работы обобщающего характера обычно содержат раздел, посвящённый движущим силам антропогенеза: монографии В.П. Алексеева, П.И.Борисковского, А.А.Зубова и Н.И.Халдеевой, Ю.И.Семёнова (1966), Р.Фоули;

работы В.П.Алексеева и А.И.Першица, В.И.Плотникова (1975), Я.Я.Рогинского и М.Г.Левина. В других работах вопрос о движущих силах специально не выделен, но исследователи неизбежно его обсуждают, неоднократно обращаясь к нему по мере изложения своих соображений по различным аспектам антропогенеза: И.Л.Андреев, Ф.Кликс, Н.В.Клягин, Г.Н. Матюшин, Б.Ф.Поршнев (1974). Факторы антропогенеза здесь являются своеобразным фоном изложения, который помогает авторам аргументировать предлагаемый ими ход процессов становления разнообразных сторон человеческой сущности. Можно выделить и такую группу работ, где имеет место эпизодическое обращение к проблеме движущих сил: Н.П.Дубинин, Г.П.Григорьев, А.М. Румянцев, Я.Елинек, коллективная работа «Природа и древний человек». Вынужденные в большей или меньшей степени затронуть факторы антропогенеза, исследователи не считают необходимым подвергнуть данный вопрос тщательной проработке. Можно назвать единственную работу Ю.И.Ефимова «Философские проблемы теории антропосоциогенеза», в которой действительно поставлена проблема движущих сил антропогенеза и предпринята попытка рассмотреть её в теоретическом аспекте. Однако, как будет показано далее, и здесь не обнаруживается принципиально нового подхода. Анализ разнообразных концепций антропогенеза с позиции движущих сил позволяет все подходы к проблеме факторов антропогенеза разделить на три группы. Первую обозначим условно биологической концепцией. Авторы в появлении вида Homo sapiens не видят ничего принципиально нового по сравнению с появлением других видов на планете. В данном случае, по их мнению, действуют факторы, свойственные общеэволюционным процессам: естественный отбор, изоляция, мутационный процесс, и др. (Ю.И.Новоженов, Г.Н.Матюшин, Р.Фоули). Несколько особняком стоит концепция Н.В.Клягина, полагающего, что труд появился под воздействием естественного отбора, но затем высокий уровень взаимообмена со средой перешедших к трудовой деятельности гоминид стал угрозой для окружающей среды, чем стимулировал процесс появления общества и культуры, замкнувших повышенную активность древних людей на самих себе. Таким образом, и в данном случае принимаются чисто биологические причины. Вторую группу составляют исследователи, признающие естественный отбор одним из основных факторов антропогенеза, но ставящие рядом с ним другой фактор: трудовую деятельность (И.Л.Андреев, Л.А.Файнберг, Ф.Кликс, В.П.Алексеев(1984), социальный фактор, т.е. достаточно развитую социальную организацию неандертальцев, сформировавшуюся под воздействием труда и сыгравшую решающую роль при переходе к неоантропам (Г.П.Григорьев). Данные авторы полагают, что, возникнув в начале антропогенеза, труд стал направлять естественный отбор, постепенно усиливая своё влияние на ход процесса. Правда, каждый из них по своему понимает трудовую деятельность, например, Л.А.Файнберг считает важнейшей формой совместного труда охоту;

по И.Л.Андрееву складывающееся производство включало охоту и собирательст во, орудия, жилища, самого человека и его знания, умения, наконец, кооперативность в качестве структуры складывающегося производства. В.П.Алексеев полагает, что труд действовал в двух направлениях: с одной стороны влиял на естественный отбор, формируя физический тип гоминид, а с другой – воздействовал на складывание социальной организации и психического мира наших предков. Все эти концепции развивают сформулированную ещё в XIX в. Ф.Энгельсом трудовую теорию антропогенеза. В работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» намечены этапы совершенствования предков человека, связанные с развитием руки, мозга – в зависимости от усложнения усваиваемых ими трудовых операций – и влиянием последних на сплочение первобытного коллектива и возникновение речи. Принципиальную верность данных положений не отвергает и современная наука (изготовление орудий труда признаётся всеми специалистами по антропогенезу важнейшим признаком, маркирующим начало антропогенеза), но новые достижения в эволюционной теории не позволяют однозначно утверждать, что трудовая деятельность влияла на физиологию формирующихся людей и целиком определяла структуру их психической и социальной деятельности. Перечисленные выше современные авторы пытаются совместить в едином действии явно несовместимые явления: естественный отбор, являющийся фактором биологической эволюции, и трудовую деятельность, целиком принадлежащую совершенно иной сфере бытия. Осознание этого обстоятельства, видимо, способствовало тому, что некоторые исследователи сформулировали идею специфических закономерностей антропогенеза: Н.П.Дубинин, Ю.И.Семёнов, Ю.И.Ефимов – третья группа авторов. Н.П.Дубинин считает, что антропогенезу была свойственна специфическая форма биологической эволюции, названная им гармонизирующей эволюцией, для которой характерно опережающее развитие социального фактора, который направлял подстраивающуюся под него биологическую эволюцию.

Ю.И.Ефимов и Ю.И.Семёнов стоят на позиции, что столь грандиозное преобразование, как появление разумных людей, связано с целой группой законов, взаимосвязанных между собой. По мнению Семёнова, это – индивидуальный естественный отбор, групповой биосоциальный отбор и производственная деятельность. Ефимов развивает взгляды Семёнова, полагая, что биосоциальный отбор есть тип переходной закономерности. К биосоциальному отбору он относит все без исключения формы естественного отбора, действовавшие в антропогенезе, поскольку «преобладающими активными агентами отбора становились производительные способности формирующихся людей и различия в уровнях совершенства их групповых объединений, возникающих на основе первичных трудовых отношений» [64,с.149]. При этом автор выделяет три формы данного отбора: биосоциальный индивидуальный, мелкогрупповой (семейный) биосоциальный и крупногрупповой биосоциальный. Легко заметить, что взгляды второй и третьей групп различаются весьма незначительно, несмотря на тезис об особых закономерностях. Все авторы исходят из двух общих посылок: особой роли труда и несовместимости биологического и социального. Поэтому перед ними стоит задача объяснить, каким образом трудовая деятельность, олицетворяющая новое, социальное начало, способна была воздействовать на совершенно чуждую ей биологическую субстанцию, развивающуюся по своим собственным законам. Представители второй группы просто совмещают одно с другим, а сторонники третьей позиции постулируют наличие неких совместных сил, которые все же каким-то образом совмещают в себе несовместимое. Несмотря на обилие разнообразных концепций и гипотез все проблемы антропогенеза продолжают оставаться чрезвычайно дискуссионными, в том числе и вопрос о движущих силах. Одна из причин такой ситуации видится в том, что все работы опираются на философское видение процесса как переходного состояния, связанного с качественным преобразованием в ходе эволюции животных. Следовательно, закономерности должны быть общими для филогенеза, и в центре оказывается проблема: как при общих для животного мира за конах качественных преобразований смогло появиться такое феноменальное явление, как человек разумный. Соответственно, возникают идеи совмещения трудовой деятельности и естественного отбора, биосоциального отбора. Когда же речь идёт о становлении Человечества, то естественный отбор не может быть движущей силой, т.к. речь идёт не о формировании определённой адаптации, а о появлении новой формы бытия. В том сложном движениистановлении, которое имело место в ходе антропогенеза, естественный отбор, конечно, присутствовал, но он оказался вовлечённым в сложнейший круговорот процессов, занял в нём определённое место, но отнюдь не направлял и не определял этого движения. Уже тот факт, что на протяжении не менее миллиона лет на Земле жили различные в той или иной степени разумные существа (питекантропы, неандертальцы), которые, к тому же, были внешне мало похожи на людей современного типа, говорит о том, что естественный отбор, способный влиять только на морфофизиологические аспекты существ, не играл в данном процессе главной роли. Неудовлетворительное состояние проблемы движущих сил антропогенеза, на наш взгляд, недостаточно осознаётся исследователями данного процесса. В то же время, решение этой проблемы открывает новые возможности в понимании и объяснении разнообразных процессов, обусловивших появление на планете разумных существ: начиная с морфофизиологических изменений и заканчивая появлением духовной культуры, вплоть до становления особых законов, направляющих историческое развитие человечества. В настоящее время накоплен достаточно значительный материал по антропогенезу. Комплексный характер проблемы проявляется в том, что к ней обращаются специалисты совершенно различных направлений: историки, археологи, этнографы, психологи, антропологи, генетики, философы, биологи, экологи, приматологи и др. Исследователи затрагивают различные аспекты процесса становления разумных существ: эволюцию психики, структуру и принципы функционирования сознания, речь, жизнь животных в сообществе, общество, сущность человека (О.Ю.Артёмова;

Н.П.Бехтерева;

П.Л.Белков;

Н.Ю.Войтонис;

Л.С.Выготский;

П.Я.Гальперин;

И.Н.Горелов, В.Ф.Енгалычев;

У.Джемс;

А.М.Иваницкий;

Э.В.Ильенков;

Н.И.Жинкин;

Э.Кассирер;

К.К.М.Клакхон;

Н.Е.Клименко;

Л.В.Крушинский;

Н.Н.Ладыгина-Котс;

А.А. Леонтьев;

А.Н.Леонтьев;

А.Ф.Лосев (1991);

А.Р.Лурия;

М.К.Мамардашвили и А.М.Пятигорский;

О.Меннинг;

Л.А.Уайт;

А.Ф.Полторацкий, В.С.Швырёв;

А.Н.Портнов;

И.И.Ревзин;

Э.Сепир;

С.А.Сироткин;

Н.Тинберген;

А.Х.Тойбер;

Р.Шовен;

Э.Д.Шукуров;

Е.В.Черносвитов;

Н.Л.Элиава;

К.Г.Юнг;

Б.В.Якушин). Таким образом, можно отметить значительные достижения в изучении разнообразных аспектов антропогенеза. В то же время наблюдается разность подходов, рассмотрение характерных для людей качеств и признаков по отдельности, показ становления их в ходе антропогенеза разрозненно, что характерно даже для обобщающих работ по антропогенезу (В.П.Алексеев, И.Л.Андреев, Ф.Кликс). Достигнутый уровень изучения разнообразных аспектов жизнедеятельности животных, структуры и сущности человеческих проявлений, эволюционных закономерностей создаёт хорошую базу для дальнейшего исследования антропогенеза, философского осмысления накопленного материала и позволяет решать радикально значимые вопросы антропогенеза. Необходимо поставить проблему синтеза различных процессов в едином движении-становлении феномена Человечества. Движущие силы антропогенеза, направлявшие одновременно формирование всех сторон человеческого бытия, являются здесь ключевой проблемой. Сложность её в том, что движущие силы не имеют какого-либо материального носителя, они не проявляли себя в каком-то конкретном одномоментном фиксируемом действии или изменении, сейчас от них не осталось и следа в отличие от тех качеств и явлений, которые они сформировали;

более того, они сами в период антропогенеза находились в движении: возникли вместе с началом процесса и исчезли с его окончанием. Поэтому в изучении движущих сил антропогенеза так важно соответствие онтологического и гносеологического подходов к их пониманию: способ исследования должен быть сопряжён с предметом исследования.

Цель исследования: раскрыть природу движущих сил антропогенеза, т.е. спонтанный процесс их возникновения, становления и трансформации. Эта онтологически понятая цель органически связана с гносеологической и методологической проблемой анализа возможностей коэволюционного подхода и ретроспективного метода, открывающего перспективу решения поставленной проблемы. Это предполагает решение следующих задач. 1.Осмыслить проблему движущих сил и конкретизировать те их основные типы, которые непосредственно ориентированы на понимание переходного процесса. 2.Выявить специфику движущих сил антропогенеза. 3.Поставить вопрос о необходимости особого метода, способного раскрыть внутреннюю природу движущих сил, понять его своеобразие по отношению к другим методам понимания переходных периодов и разработать его основные практически значимые требования. 4.Реализуя требования метода, вскрыть динамику возникновения, становления, развёртывания и преобразования движущих сил антропогенеза. Теоретические и методологические основания исследования. Теоретической основой диссертации являются идеи философской и этнокультурной антропологии (Д.Бидни, Б.Т.Григорьян, Э.Кассирер, К.К.М.Клакхон, А.Ф.Лосев, Н.К.Любутин, П.Тейяр де Шарден, Л.А.Уайт, И.Т.Фролов и др.). Исследование опирается на положения, разработанные философией и методологией истории (Р.Арон, М.А.Барг, В.С.Библер, Б.Л.Губман, А.Я.Гуревич В.Дильтей, Р.Дж.Коллингвуд, Э.Н.Лооне, Э.Трёльч, Н.П.Французова и др.). Немаловажное значение в работе над диссертацией имел анализ многочисленных концепций и моделей антропогенеза, представленных в отечественной литературе, а также ряда работ отечественных и зарубежных специалистов по теории эволюции (Н.Н.Моисеев, А.Н.Северцов, А.С.Северцов, С.Э.Шноль, А.В.Яблоков), Я.Я.Рогинский, антропологии М.И.Урысон (В.П.Алексеев, и др.), В.В.Бунак, Е.И.Данилова, археологии (П.И.Борисковский, Г.П.Григорьев, Д.Джохансон, Я.Елинек, Д.Кауфман, Т.Утмайер и др.), этнографии (О.Ю.Артёмова, и др.), Ю.Е.Берёзкин, генетике Р.Ф.Итс, Н.Н.Чебоксаров и И.А.Чебоксарова Н.П.Дубинин), этологии (Р.Докинз, (Н.Ю.Войтонис, Л.В.Крушинский, О.Меннинг Ю.М.Плюснин, Н.Тинберген, Р.Шовен), психологии (Л.С.Выготский, П.Я.Гальперин, Ж.Годфруа, У.Джемс, А.Н.Леонтьев, К.Г.Юнг и др.), культурологии (Э.Сепир, А.Д.Столяр, Э.Б.Тайлор, С.А.Токарев и др.), языкознанию (Н.И.Жинкин, А.А.Леонтьев, А.Р.Лурия, А.Н.Портнов, И.И.Ревзин и др.), экологии (В.И.Вернадский, Э.И.Колчинский, В.П.Казначеев, Б.С.Соколов, Р.Фоули). Необходимость охвата и учёта результатов такого значительного количества разнообразных исследований потребовала применения синтезного метода. При разработке метода ретроспективного синтеза критически рассмотрены и использованы меневтического некоторые круга, достижения исторического, вообще структурногенетического, системного методов. Важную роль имело изучение метода герпроблем герменевтики (Г.Г.Гадамер, В.Г.Кузнецов, Г.И.Рузавин, Е.Н.Шульга и др.), поскольку речь идёт о попытке понять, проникнуть в суть далёкого, отстранённого от нас процесса. Выявление же ряда общих оснований между нами и исследуемым процессом как раз и открывает перспективу понимания его движущих сил. Апробация работы. Основные положения и результаты исследования изложены в статьях и тезисах, предложенных для обсуждения на Всероссийских научных конференциях: «Культура и цивилизация» /Екатеринбург, 2001/ и «Мировоззрение и культура», /Екатеринбург. 2002/, а также на XX Международной научнопрактической конференции в Челябинске и Всероссийской научнопрактической конференции «Гуманитарное образование в информационном обществе» в Екатеринбурге, состоявшихся в 2003г.

ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМА ПОНИМАНИЯ ДВИЖУЩИХ СИЛ АНТРОПОГЕНЕЗА Глава включает три параграфа. Первый посвящён теоретическому исследованию проблемы движущих сил. Понятие движущих сил получило самостоятельное определение, что позволило обозначить их роль и место в рамках детерминизма. Движущие силы определённого типа оказались тесно связанными с характером того процесса, который призваны направлять. Дальнейший анализ позволил обозначить процессы радикального обновления бытия, к которым относится и антропогенез, а также сформулировать особенности их движущих сил. Во втором параграфе выявлена сущность антропогенеза с позиции рассмотрения его движущих сил – она оказалась многокомпонентной. Характеристика коэволюционного подхода позволила применить его и сформулировать гипотезу движущих сил антропогенеза, дальнейшая работа над которой привела к выявлению их внутреннего характера. Вскрытые в первых двух параграфах многочисленные аспекты проблемы движущих сил поставили задачу разработки метода их исследования, чему посвящён третий параграф первой главы. Сравнительный анализ с историческим, структурно-генетическим и системным методами предложенного ретроспективного метода показал его соответствие поставленной проблеме движущих сил антропогенеза.

1.1. ПРОБЛЕМА ДВИЖУЩИХ СИЛ АНТРОПОГЕНЕЗА. Понятие сил используется в различных сферах научного знания, однако, лишь в физике имеется относительно чёткое представление о том, что они себой представляют (что такое силы). В то же время физики предельно суживают это понятие, сводя его к некоей количественной мере взаимодействия тел, результатом чего стала фактическая замена его на термин «взаимодействие» для различных разделов данной науки помимо механики. Тем не менее, понятие сил сохраняет своё значение применительно к характеристике бытия, о чём может свидетельствовать повсеместность его применения в науке, искусстве, быту. В связи с этим обратим внимание на замечание В.Гейзенберга о роли и значительном потенциале широко используемых человечеством слов, имеющих большое смысловое поле. Понятие сил, отражающее определённый круг явлений из совершенно различных сфер бытия, нуждается в отдельном исследовании. Здесь же необходимо дать его общую характеристику. Движение является фундаментальным свойством материи. В ходе движения происходит взаимодействие различных частей материи, явлений, процессов. Сила – это характеристика любого взаимодействия, т.е. некий параметр взаимодействия. Таким образом, под силой (или силами) мы понимаем такую характеристику взаимодействия, которая определяет, задаёт движение, причём любое движение: как явное, так и потенциальное. Поэтому силы присутствуют везде и всегда. Это означает, что понятие сил должно получить философское осмысление в качестве категории детерминизма как учения о всеобщей взаимообусловленности явлений. [81,с.193] Исходными категориями детерминизма являются понятия связи и взаимодействия, но то и другое подразумевает наличие неких сил, благодаря которым связи и взаимодействия существуют и реализуются в определённые виды движения. Таким образом, силы – это то, что пронизывает материю буквально на всех уровнях, что является её частью, но частью, так сказать, «нематериаль ной», потому что сила не есть предмет, она есть явление, которое проявляет себя только при взаимодействии, т.е. при наличии более одного объекта, являясь своеобразным канатом между предметами, явлениями, процессами. Силы выступают как некое натяжение между взаимодействующими объектами. Отсюда и их важнейшие признаки: действенность и направленность. Сила всегда действенна, состояния покоя для неё не существует. Там, где что-то движется, действуют силы. Но где и ничего не движется, тоже действуют силы, просто они уравновешивают друг друга и тем самым скрыты. Стоит только чуть-чуть нарушиться равновесию, и тут же появляется вектор – направленность силы, сила проявила себя. (Заметим, что любое нарушение равновесия есть тоже результат взаимодействия, т.е. действия какой-то силы.). Благодаря действию сил мир существует: пребывает в покое или изменяется. Действенность и направленность сохраняются в качестве важнейших атрибутов сил, о каких бы силах ни шла речь и применительно к какому явлению понятие сил бы не употреблялось. Возьмём, к примеру, такие явления, как сила воли, сила авторитета, сила привычки. В каждом из этих случаев сила обнаруживает себя в конкретных действиях: оказавшись в трудной ситуации, человек не растерялся, начал действовать энергично, осмысленно и т.д. – его сила воли проявила себя в данных действиях;

в другом случае человек своим мнением или советом повлиял на поступки другого человека – сила авторитета проявила себя через конкретные поступки и действия;

в третьем случае вопреки сложившейся ситуации человек действует не совсем адекватно, следуя привычному ходу вещей – в его действиях обнаружила себя сила привычки. В социальных движениях, направленных на преобразование в том или ином направлении разнообразных аспектов жизни людей, реализуют себя общественные силы. Можно видеть, какой аспект рассмотрения силы мы бы ни взяли – конкретнонаучный (физика, психология, социология, история и т.д.) или сугубо бытовой, сила всегда обнаруживает себя в действии и определённой направленности данных действий.

Вышесказанное показывает, что силы имеют непосредственное отношение к причинам разнообразных явлений. Силы сами выступают в качестве причин, ведь именно они приводят в движение разнообразные части бытия. При этом они придают движению направленность. Они и проявляют себя именно в направленности на что-то. Какую область изучения природы мы ни возмём, мы всегда обнаруживаем направленность как характеристику движения или развития любого явления. Это означает, что действует определённая сила (или силы). Например, в механике сила обозначается вектором (направлением), из сложений нескольких силвекторов образуется направление движения предмета (результирующая сила). В биологии поведение и развитие любой живой единицы складывается из многообразия внешних воздействий на неё, направления собственной активности и результатов деятельности внутренних процессов, суммирующая их сила и определяет ту или иную направленность дальнейшего движения. В обществе происходит аналогичным образом: путём взаимоуничтожения или наложения и усиления различных волевых устремлений людей и действующих на них внешних факторов формируется некая линия развития (личности, группы людей, народа и т.д.), в чём и проявляет себя окончательная суммирующая сила. Итак, силы действуют везде и всюду. Мы можем говорить об огромном разнообразии сил, действующих как в неживой, так и в живой природе, а также в человеческом обществе, и действие их разнонаправленно. Проявляются они при взаимодействии, но соприкасаться и взаимодействовать могут только такие явления, которые имеют точки соприкосновения. Таким образом, в огромном множестве проявлений сил можно выделить своего рода плоскости или уровни в рамках которых действуют определённые силы. Поскольку силы характеризуются направленностью, в результате суммирования различных сил одной плоскости появляется суммирующая сила, которая взаимодействует уже с другой суммирующей силой иной плоскости или сама является одной из сил следующего уровня взаимодействия. В результате суммирования данных сил появляется новая суммирующая сила, которая выходит на следующий уровень взаимодействия, и т.д. Эта «работа» происходит в мире постоянно, чем и определяется его состояние в целом и отдельных его явлений: статичное (уравновешенное) или движение (изменение). Предметом нашего исследования являются движущие силы. Рассмотрим, в чём их особенность. Ярче это можно увидеть на живой природе. Живое вещество в определённой мере обособлено от окружающей среды. Его задача – прежде всего сохранить себя. В данном случае суммирование многообразных сил, действующих в различных плоскостях, имеющих отношение к существованию данной особи, приводит к появлению силы, направленной не на конкретный материальный объект, а на достижение изменения состояния в определённом отношении, т.е. сила начинает направлять некий процесс взаимодействия нескольких составляющих. Появляется сила, направленная на силу (или силы) и придающая последней определённый характер. Сила, направляющая другие силы, и есть движущая сила. Движущие силы действуют также и в мире неживой природы, и в человеческом обществе. Можно дать следующее определение движущих сил, сформулировав их ключевые признаки. Движущие силы – это такие суммирующие силы, которые, во-первых, определяют движение не явлений и предметов мира, а задают направленность действию других сил (это силы, направляющие силы, направляющие процессы);

во-вторых, действуют в течение значительного отрезка времени (т.е. они не кратковременны, но и имеют ограниченность во времени, следовательно, они достаточно устойчивы в своей активности направленного воздействия, движущие силы имеют такое «строение» (мы полагаем, в разных случаях различное, хотя не исключена и некая общая черта), которое при постоянно действующих многообразных суммирующих силах в природе и соответственно постоянно меняющих ситуацию неизменно приводит на определённном промежутке времени к стабильности направленности некоего движения);

в-третьих, приводят к качественным преобразованиям, которые и есть результат данной стабильной направленности и в то же время фиксируют момент прекращения данной направленности либо изменения её самой. Таким образом, движущие силы связаны не просто с движением и взаимодействием, как любая сила вообще, а с развитием – определённым образом направленным движением, включающим качественные преобразования единиц материи. Движущие силы всегда действуют на стыке «плоскостей», т.е. это всегда суммирующие силы, свойственные достаточно сложным частям материи. Какое же место среди причин может быть отведено движущим силам? В зависимости от характера воздействия применительно к процессам развития можно выделить следующие три вида причин. I. Закономерности. Закономерность – систематически повторяющаяся связь явлений, определяемая наличием условий для её осуществления. При этом взаимосвязь участвующих в закономерности явлений может быть весьма сложной и опосредованной. Характер действия – постоянно повторяющийся, охватывает строго определённый круг единиц материи, действует в определённых рамках: необходимо сохранение основы (некоего исходного состояния), что и позволяет существовать закономерностям. При этом происходит качественное преобразование и движение носит необратимый характер. Закономерности можно условно обозначить «абстрактными» причинами, поскольку они придают развитию направленность, линию;

это своего рода коридор, задающий определённый диапазон возможных изменений. Закономерности осуществляются, когда для них складываются соответствующие условия, при этом нет временных рамок и существует определённая вариабельность при их реализации. Поэтому мы и назвали их абстрактными причинами, т.е. причинами в возможности осуществления того или иного хода событий. II. Причинно-следственные связи. Это непосредственные, конкретные, «контактирующие» причины. Они реализуют определённый конкретный вариант в рамках возможного диапазона различных изменений, определяемых закономерностью, направляющей развитие того или иного явления или их комплек са. Причинно-следственные отношения могут отражать также какие-то разовые взаимодействия, вызванные случайными факторами и не связанные с закономерностями. Их характерная черта в однозначности взаимодействия, исключающей вариативность. Например, закон выступает разновидностью таких отношений причинности, поскольку представляет собой некое сочетание явлений, всегда наступающих при определённых условиях. Зная закон и наблюдая наличие данных условий, можно однозначно предсказать ход событий. Эта однозначность несколько нарушается в социальной действительности, поскольку здесь вмешивается фактор свободы воли действующих в истории субъектов. Учитывая также процессуальную природу общественного бытия, возможно, более уместным будет вести речь о закономерностях, а не о законах применительно к общественной природе. Но причинно-следственные отношения, конечно, не исчерпываются действием законов, ведь существуют ещё конкретные причины, приводящие к складыванию необходимых условий для вступления закона в силу, а также и после того, как его действие завершится и наступает следствие, которое также может вызвать к жизни целый спектр возможных изменений. Итак, закономерности создают диапазон возможностей, а причинноследственные отношения действуют непосредственно на объекты природы, реализуя тот или иной вариант. Например, в истории развития европейских народов в эпоху нового и новейшего времени сложилась закономерность, связанная со следованием за периодами наибольшей свободы периодов, характеризующихся господством авторитарных режимов (Англия, Франция, Германия, Россия). Однако приход каждый раз в каждой конкретной стране жёстких режимов связан с различными обстоятельствами и происходил в разные периоды времени, в одной стране повторяясь чаще, в другой реже. Именно причинно-следственные взаимосвязи реализовывали каждый конкретный вариант осуществления данной закономерности, придавая ему неповторимое историческое своеобразие. Только анализи руя причинно-следственные связи, исследователь может прогнозировать события, опираясь в том числе и на знание закономерностей. Аналогичным образом происходит и в области естественных наук: физический закон приводится в действие конкретными причинами. Следовательно, закономерности носят общий, абстрактный характер, они выступают в роли «правил», упорядочивающих течение событий, ход вещей в мире, придавая ему гармонию. А непосредственные причины – причинно-следственные отношения имеют конкретный характер, материальный. Это явная, «видимая» связь явлений, вещей, это многообразие мира, позволяющее не смотря на существование закономерностей, непреложно и обязательно действующих, явлениям поразному проявлять себя, иметь индивидуальность. Это придаёт красоту, яркость миру и служит залогом его дальнейшего движения. Закономерность – это связь явлений, опосредованная множеством непосредственных причинно – следственных отношений. Это связь, которая тоже может быть названа причиной наступления какого-либо явления, но при этом необходимо фиксирование определённых условий. Таким образом, причинно– следственные связи и закономерности взаимодействуют в процессе развития, взаимодополняют друг друга, выполняя одновременно и другие функции: закономерности сужают многообразие в мире, «формулируют» определённые «правила», задают некую направленность, упорядоченность развёртыванию различных сфер бытия, а причинно–следственные связи способствуют расширению многообразия в мире, создают его пестроту и многоликость, вариативность в зависимости от конкретных условий в проявлении закономерностей. В ряде случаев исследователи задаются вопросом, почему начинают действовать именно данные конкретные причины, а не иные из некоторого числа возможных? Здесь свою роль играют факторы. III. Факторы (или движущие силы). /В литературе по антропогенезу чаще используется термин «факторы»./ Это, образно говоря, причиныинициаторы, переводящие действие «абстрактных» причин в конкретные. Это явления, превращающие реализацию того или иного варианта событий из воз можности в действительность. Они существенны в определённого рода процессах, характеризующихся прежде всего значительной сложностью и большим охватом явлений. В случае развёртывания закономерностей они являются своеобразными «мостами», которые позволяют вступить в действие причинноследственным связям в том или ином возможном направлении в рамках реализации закономерностей. Отметим, что в простых случаях причинноследственных отношений исследователи обычно не задаются вопросом о факторах рассматриваемого процесса. Факторы становятся проблемой, когда речь идёт о сложных, многосторонних, в силу чего малопонятных явлениях, в происхождении которых разобраться весьма трудно. Возмём, к примеру, такие явления, как возникновение первых цивилизаций, становление государств, периодические перестройки биосферы планеты или появление крупных подразделений в филогенезе. Казалось бы, во всех этих случаях фиксируются определённые закономерности, более или менее в каждом конкретном случае исследованы непосредственные связи и взаимовлияния (причинно-следственные отношения), но вопросы о факторах, т.е. причинах, инициирующих данные процессы, обеспечивая качественный скачок в развитии, весьма затруднительны и по-прежнему являются открытыми, несмотря на многообразие гипотез. Таким образом, вопрос о факторах, или движущих силах, оказывается, весьма существенным для разрешения целой группы вопросов в познании. Факторы переводят возможность, создаваемую закономерностью в действительность, благодаря тому, что инициируют, как бы «запускают» комплексы определённых причинно-следственных отношений, которые и начинают непосредственно реализовывать данную возможность. Особо следует выделить такие процессы, в ходе которых происходит становление новых общих правил, формирование новых закономерностей, когда в мире происходит радикальное обновление, структурная перестройка. Здесь факторы не ограничиваются ролью катализатора, инициирующего тот или иной процесс, ибо в ходе таких процессов происходит глобальная перестройка бытия, происходит не реализация ещё одной возможности в рамках действующей закономерности, а нарушение прежних «правил», нарушение прежних закономерностей и формирование новых. В котле происходящего в ходе этих процессов идёт обновление самого бытия. Привычные и возможные причинноследственные отношения здесь не действуют (за исключением, видимо, минимального набора наиболее общих принципов, отражающих более глобальную закономерность), наоборот, должны сформироваться новые причинноследственные отношения, соответствующие новым закономерностям, также формирующимся в ходе данного процесса. Такие процессы достаточно редки. К ним можно отнести первые мгновения в образовании Вселенной, заложившие основные принципы её дальнейшей эволюции, происхождение жизни, становление Человечества. Процессы радикального обновления бытия, как можно их назвать, заметно отличаются от многообразных в природе процессов развития, потому что в их ходе происходит как раз прерывание цепи развития и формирование новой основы, принципиально новой реальности, которая, именно в силу того, что она есть новая основа, обладает потенциалом развития, т.е. последовательного преобразования в разнообразные формы. Сформулируем четыре особенности процессов радикального обновления бытия. Первая. Наличие специфических условий, а значит некоей предистории. Устройство мира показывает, что наряду с появившейся новой сферой бытия сохраняются и продолжают своё развитие прежние сферы. Новая реальность как будто надстраивается над предшествующими, сосуществует с ними, более того, не может без них существовать. В то же время, прежде чем зарождается новая сфера существования, непосредственно предшествующая ей сфера развёртывается в своём развитии, так сказать, в полную силу, реализуясь в многочисленных формах, но не исчерпывая тем не менее своих возможностей. В ходе этого развёртывания прежняя основа достигает такого состояния, которое предполагает своего рода инверсию, т.е. переворот, возврат назад, позволяющий за счёт этого возвращения к истокам создать новый сплав, новую, обнов лённую реальность. Таким образом, предшествующая основа в своём развитии достигает рубежа, требующего и готового к обновлению реальности. То, что нам известно несколько таких процессов, имеющих между собой определённую зависимость, говорит о том, что этот процесс отражает глобальную закономерность. Когда данный рубеж подходит, начинаются процессы, подготавливающие радикальную перестройку бытия. Эти процессы в совокупности и есть момент, который мы называем наличием специфических условий, они и есть предистория. Вторая. Начинается процесс с появления некоего новшества, меняющего привычную наличную ситуацию. Новая ситуация, в соответствии с характером новшества, включает ряд прежде известных и определённым образом функционировавших процессов, вызывая к жизни их скрытые возможности и «заставляя» их иначе функционировать. Всё это вместе составляет теперь новую целостность, которая обладает внутренним потенциалом дальнейшего движения в необычном для предыдущего развития направлении. Таким образом, в данном процессе происходит взаимодействие ряда явлений. Эти явления существуют сами по себе и ценны именно как самостоятельно существующие, они вписаны в некую развивающуюся систему, часть которой каждый из них составляет. Обсуждаемый процесс начинается, когда эти явления оказываются в условиях, требующих от них «работать» иначе, не в обычном для них режиме. Они попадают в ситуацию, в которой эти явления уже не есть те же явления, которыми они вступили в данный процесс. Эти явления теперь вписаны в новую целостность, и как части этой новой целостности они функционируют по-другому, используя, на первых порах, тот диапазон возможностей, который в них заложен и благодаря которому они и оказались способными войти в эту новую целостность. Теперь эти явления участвуют в создании нового явления. Но следует подчеркнуть нюанс – не они, взаимодействуя, созидают эту новую целостность, а они участвуют в процессе созидания. Это незначительное, на первый взгляд, различие, однако, весьма существенно, потому что речь идёт не о совокупности некоторых стабильных явлений, которые объединились, повзаимодействовали и создали что-то новое, состоящее из этих же, только преобразованных, вещей. Процесс радикального обновления бытия есть сложнейший, весьма своеобразный процесс, который, конечно, включает и преобразование ряда исходных компонентов в новые, но данные преобразования составляют часть единого процесса. У каждого из включившихся в данный процесс явлений свой путь: постепенное исчерпание возможностей нового функционирования и исчезновение;

«снятие» новым явлением, более широкая сфера действия которого как бы накрывает диапазон действия прежнего, «снятого» явления, или этот диапазон делится и теперь реализуется несколькими новыми явлениями, которые и «снимают» прежнее явление;

наконец, возможно и преобразование прежнего явления в новое, – но путь этот зависит от целостности, в которую они включены и которая претерпевает своё становление. Эта многолинейность, многомерность, содержащая целый ряд направлений и линий становления, часть которых становится тесно увязанной с общей основной направленностью самого процесса, есть третья особенность процессов радикального обновления. Четвёртая. Процесс радикального обновления должен иметь некоторый этап, завершающий его и означающий появление новой сферы бытия. Этот момент завершает многовекторность, многолинейность движения, происходит появление некоей новой основы, вобравшей в себя те явления, которые проходили процесс становления. Однако теперь эти явления становятся свойствами, качествами новой сферы бытия, каждое из них не может существовать самостоятельно, вне проявления одновременно и других свойств. На данном этапе происходит окончательное оформление параметров и закономерностей, которые теперь будут присущи новой реальности и определять её дальнейшее развитие. Последняя мысль ещё раз подчёркивает, что происходящее в ходе процессов радикального обновления имеет совершенно уникальный характер: формируются не только основополагающие принципы дальнейшего развёртывания новой формы бытия, одновременно в скрытом («виртуальном») виде за кладываются ключевые закономерности, которые лишь в дальнейшем смогут «направлять» развитие по определённым линиям. Рассмотрим этот момент подробнее. Частные науки стремятся прежде всего за разнообразием увидеть повторяемость, вскрыть законы и закономерности, «управляющие» миром. При этом исследователи не задаются вопросом, откуда взялись эти закономерности и законы, их выявляют и затем используют в преобразовательной деятельности. Да и наблюдения или практическая деятельность людей не дают ответа на этот вопрос. Явление появилось – и вместе с ним уже налицо некие закономерности, направляющие его дальнейшее развитие: появление млекопитающих, возникновение новых экологических систем, усложнение в ходе исторического развития структуры общества и смена традиционного общества новыми типами – индустриальным, информационным означает уже и наличие соответствующих им закономерностей развития, процесс становления этих закономерностей не фиксируется, не выделяется – он просто-напросто отсутствует, закономерности как будто уже существовали и лишь проявляются в определённый момент. Активно обсуждаемый сейчас в науке антропный принцип как раз и выводит исследователей на вопрос «рождения» самих закономерностей: удивительно тонкая подгонка ключевых констант нашей Вселенной, обеспечивающая существование жизни, в том числе разумной её формы в виде Человечества, озадачивает учёных и заставляет пристальнее всматриваться в тот процесс, который формировал это уникальное сочетание. Процесс происхождения жизни и становление Человечества сопоставимы по существу происходившего в их ходе с процессом рождения Вселенной. Поэтому появление на планете людей является необычным, экстраординарным явлением, не вписывающимся в разряд «рядового» события появления всего лишь ещё одного вида в ряду животных. Сущность человека уникальна, причём эта уникальность с трудом поддаётся определению. Физически человек просто до удивления близок животным, особенно современным антропоидам /горилла, шимпанзе/. Если говорить о социальной организации людей, то и здесь налицо схожесть:

циальной организации людей, то и здесь налицо схожесть: социальная организация людей зиждется на тех же принципах /инвариантах, по Ю.М.Плюснину/, что и у животных: территориальное поведение, семейное поведение, «общее» поведение в сообществе. И тем не менее, при всех этих общих с животными признаках человек резко противопоставляется им, что проявляется в его образе жизни и деятельности. Человек такой же, как все животные, и в то же время он совершенно не такой. Таким образом, первое, что следует сказать об антропогенезе – это то, что в результате данного процесса на планете появилость уникальное существо, и уникальное не в той мере, в какой уникален и единственен любой другой вид животных;

уникальность этого вида такова, что может быть противопоставлена всем прочим вместе взятым видам, существующим на Земле. Мы вправе говорить о появлении Человечества как глобального явления, связанного с возникновением принципиально новой – социокультурной формы бытия, подразумевающей особую роль разума. Какой бы огромной ни казалась пропасть, отделяющая современное Человечество от разрозненных первобытных общин эпохи палеолита, их объединяет набор характеристик, обусловивших невиданный скачок в развитии, совершённый людьми за доли мгновения их существования в рамках эволюции планеты, не говоря уже о Вселенной. Открытия и изобретения, совершённые древними людьми, – шлифовка камня, создание лодки, переход к земледелию и скотоводству, изобретение лука, использование глины, обработка железа, создание письменности по грандиозности значительно превышают современные, а ведь происходили они в совсем иных условиях существования наших предков. Разумная форма бытия развивается по своим собственным законам, это новая реальность, космический масштаб которой люди только теперь начинают осознавать и появление её связано с процессом радикального обновления бытия. Понимание сути того, что происходило в данных процессах, помогает понять роль, которую в них играют движущие силы (факторы). Уникальность процессов и отсутствие в силу этого заранее существующих «правил» их про текания означает, что факторы процесса как раз и становятся силой, направляющей его. Таким образом, движущие силы обретают едва ли не центральную роль, преобразовывая исходные составляющие и направляя это преобразование так, что вместо исходных составляющих является нечто новое, к ним не сводимое. В данном случае движущие силы – это не факторы-инициаторы (этого недостаточно), здесь движущие силы – основа самого процесса радикального обновления бытия. Вместе с завершением процесса становления новой реальности исчезают и его движущие силы. Итак, можно выделить два вида факторов в зависимости от функции, которую они выполняют: факторы-инициаторы – это кратковременные явления, действующие в начале процесса, они могут иметь внешний характер по отношению к самому инициируемому процессу, и второй вид – движущие силы как основа процесса радикального обновления бытия. Во втором случае более уместно использовать вместо слова «факторы» его синоним «движущие силы», поскольку последний более отражает саму суть их воздействия на процесс: движущие силы появляются вместе с процессом, направляют его и исчезают только с завершением последнего. Это означает, что они являются его частью, и направленность процесса определяется прежде всего им самим: то, что происходит по мере развёртывания процесса, есть результат действия его движущих сил и одновременно источник их формирования. Движущие силы становятся неотделимы от содержания самого процесса. Следовательно, говоря о движущих сила антропогенеза, нужно обратиться к тем специфическим явлениям, которые происходили на всём его протяжении. Очевидно, что в процессах радикального обновления движущие силы должны характеризоваться определёным отличительным свойством, которое связано с особым качеством данных процессов. Рассмотрим специфику движущих сил процессов радикального обновления, опираясь на анализ действующих в живой природе суммирующих сил. Вернёмся к характеристике движущих сил как сил вообще. Движущая сила – это всегда суммирующая сила, причём, суммирующая по отношению к силам соприкасающихся «плоскостей», которые сами по себе также суммирующие по отношению к другим силам. Силы характеризуют внутренние и внешние взаимодействия по отношению к дискретным единицам материи, а также внутренние и внешние взаимодействия друг с другом (отметим, что по отношению к любой единице материи можно выделить внутренние и внешние силы). Состояние любой материальной единицы в каждый конкретный момент определяется суммированием внешних и внутренних сил. Таким образом, в основе формирования движущих сил лежит противоречие, и они в любой момент своего существования и проявления содержат в себе эту внутреннюю противоречивость, являющуюся источником их постоянной действенности. Дискретные же единицы материи могут быть выделены любого уровня в зависимости от рассматриваемого явления. Исходной эволюционирующей единицей материи в нашем случае будут ископаемые антропоиды. Их существование определялось взаимодействием как внутренних суммирующих сил, так и внешних. Во внутренних суммирующих силах шло взаимодействие в таких «плоскостях», как особенности физиологического строения особей, уровень развития их психики, специфика функционирования сообщества. В каждой «плоскости» действие различных векторов суммировалось между собой и с учётом определённого воздействия суммирующих сил других двух «плоскостей». В свою очередь, этот внутренний вектор силы, суммирующий все три «плоскости», приходил во взаимодействие с суммирующей силой, направленной извне – из окружающей среды. Эта внешняя сила, в свою очередь, суммировала силы во внешних по отношению к ископаемым антропоидам «плоскостях»: географические, геологические, климатические особенности, своеобразие животного, растительного миров. Взаимодействие этих двух суммирующих сил: внешней и внутренней определяло характер, силу и направленность движущей силы развития ископаемых человекообразных приматов. Когда речь идёт о движущих силах в эволюции животных, то характер внутренней силы материальной единицы уместно обозначить словом «актив ность». Активность выделяют как свойство жизни наряду с другими её отличиями от неживого вещества, подразумевая под нею активную приспособительную реакцию на окружающую среду. Для проблемы движущих сил в эволюции живого вещества удобнее придать этому понятию более широкое содержание, куда, например, может быть включён верно подмеченый Э.С.Бауэром Принцип устойчивого неравновесия: «Все и только живые системы никогда не бывают в равновесии и исполняют за счёт своей свободной энергии постоянную работу против равновесия, требуемого законами физики и химии при существующих внешних условиях» [14, с.43]. Данный принцип включает неравновесность живых систем, наличие вследствие этого в них запасов энергии, использование этой энергии для повышения работоспособности системы (данные положения, сформулированные Э.Бауэром в тридцатые годы, подтверждаются современными исследованиями [1, 16, 97]. Внутренние процессы и собственная активность живых систем тесно взаимосвязаны. Принцип Э.Бауэра как раз и объясняет их единство: физический смысл происходящих в живом организме процессов в том, чтобы увеличить работоспособность системы, но повышение работоспособности бессмысленно (не нужно) без её расходования. Следовательно, повышение работоспособности внутренних систем организма, как и самого организма, необходимо только в том случае, если будет постоянным расход энергии, т.е., другими словами, если организм (живое вещество) будет постоянно (или как можно чаще) проявлять внешнюю активность. Активность отражает и такие свойства живого, как изменчивость и высокая пластичность, приспособляемость к различным условиям существования, в связи с которыми находится и экспансия – постоянный захват новых жизненных пространств. Это приводит к тому, что в течение поколений живые организмы могут приспособиться жить в таких условиях, которые были гибельны для прежних поколений. Исследования свидетельствуют, что некоторые бакте рии могут жить в чисто минеральной среде, другие в разнообразных химических средах: с большим количеством борной, серной кислот [27, с.311]. Проявлением активности является многообразие способов существования живых организмов /анаэробные организмы;

прокариоты;

в воде, воздухе, на земле и т.д./, огромное количество видов, многоярусность жизни. Жизнь обладает особой способностью к размножению путём матричной конвариантной редупликации [252, с.32], позволяющей создавать огромное количество подобных (даже очень сложных) организмов вместо уничтоженных или для завоевания новых пространств, а неизбежность изменений в ходе редупликации позволяет активно приспосабливаться вновь возникающим организмам к изменившимся условиям существования. Благодаря этим свойствам жизнь способна самовосстановиться. Всё это многообразие характеристик живого можно охватить понятием активность. Активность живых организмов есть их неотъемлемое свойство, не привнесённое откуда-то и не зависящее от чего-либо, это есть сама сущность живой материи. Степень выраженности активности в каждом конкретном случае и есть уравновешивающая внутренняя сила. Но активность каждой живой материальной единицы постоянно подвергается внешнему по отношению к ней давлению, связанному с ограниченностью ресурсов и условий существования (кислород, температура, вода, источники питания и др.). Эта внешняя сила стремится ограничить экспансию каждой материальной единицы также потому, что во внешнем окружении материальных единиц много, каждая из них, проявляя свою активность, воздействует ограничивающим моментом на данную материальную единицу. Кроме того, в эту внешнюю силу входят и те уравновешивающие отношения, которые сложились в данном биогеоценозе. Наконец, внешние воздействия для самого биогеоценоза (прежде всего, видимо, в форме воздействий неживой природы: геологические, климатические изменения, активность солнца и т.д.) также включаются в уравновешивающую силу внешнего для данной материальной единицы воздействия и усиливают ограничивающий характер внешних сил.

В результате взаимодействия внутренней силы (активность материальной единицы) и внешнего давления (стремящегося ограничить степень её проявления) формируется суммирующая сила, которая и есть движущая сила, определяющая направленность в развитии вида: либо он сохраняется, либо вытесняется и исчезает, либо изменяется и повышает свою активность. В случае с процессом радикального обновления, в эту схему действия движущих сил привносится существенный новый момент: в ходе взаимодействия внутренних и внешних сил должна сложиться такая новая суммирующая сила, которая способна вывести внутреннюю активность на принципиально иное поле проявления, т.е. способна вывести данную материальную единицу из сферы действия прежних внешних сил в новую сферу действия иных внешних сил и соответственно изменить характер самой внутренней активности, внутренних сил. Благодаря этому, направленность движущих сил процессов радикального обновления бытия приобретает особый характер – она становится не просто преобразующей, а созидающей принципиально новую реальность. Рассмотрим, каким образом новые движущие силы способны направлять действие других сил и как формируется у них эта созидающая направленность. Когда речь идёт о движущих силах процесса радикального обновления, то это значит, что конечная суммирующая сила способна вывести внутреннюю активность в поле действия новых внешних сил. Попадая в иное поле проявления внутренняя активность начинает меняться, но и новое поле внешних сил также не задано изначально, оно также формируется вместе с изменениями, которые претерпевает внутренняя активность. Тем самым идёт одновременный процесс изменения внутренней активности (суммирующей силы) и внешней суммирующей силы (внешней среды), т.е. идёт процесс преобразования самих движущих сил. Этот процесс, конечно, не есть единовременный акт, он требует определённого, причём достаточно значительного, промежутка времени. Поскольку вывод внутренней активности в иное поле действия внешних сил не означает уже готового наличия этого поля внешних сил, то объясняется такая особенность процессов радикального обновления бытия, как наличие некоего новшества, специфика которого в том, что ряд прежних процессов начинает функционировать в определённой мере иным образом, реализуя скрытые у них в прежних условиях возможности. Это новшество имеет двойственную природу – оно вполне соответствует наличным возможностям прежних суммирующих сил, и в то же время, оно открывает возможность их изменения. Для того, чтобы такое новшество появилось, требуется определённый период складывания условий (предистория), становится понятной ещё одна особенность процессов радикального обновления. Поскольку обе (внутренняя и внешняя суммирующие) силы претерпевают преобразование на протяжении длительного периода времени, можно говорить о процессе становления и развития новых движущих сил (конечной суммирующей силы). Сами движущие силы, формирующие новую реальность, находятся в процессе становления, и новая реальность – субстрат действия данных движущих сил – также переживает период своего формирования. Таким образом, в природе разворачивается уникальный непредсказуемый процесс созидания нового. Каким образом итоговая суммирующая сила действует (направляет) на другие силы, и прежде всего на внешнюю и внутреннюю? Новые формирующиеся движущие силы способствуют преобразованию прежде всего внешней среды, где теперь действует во многом ещё прежняя внутренняя активность (ведь суть этих движущих сил в том, что они выводят внутреннюю суммирующую силу в иное поле деятельности, т.е. во многом ещё прежняя внутренняя активность, сделав шаг из прежних рамок, сама начинает преобразовывать свою внешнюю среду). Новая внешняя среда заставляет изменяться и внутреннюю активность. В этом процессе можно обнаружить несколько линий движения: вопервых, получив новую сферу деятельности, внутренняя активность, обладая стремлением к экспансии, начинает её интенсивно осваивать (это, во многом, видимо, и способствует интенсификации процесса, усилению его динамично сти, скорости протекания изменений), во-вторых, одновременно идёт процесс адаптации к новой окружающей среде, которым сопровождается процесс экспансии, наконец, в-третьих, идёт процесс дальнейшего изменения этой новой среды. На последнем моменте остановимся подробнее. Изменение окружающей среды также происходит в разных отношениях. Появление каждого нового вида некоторым образом изменяет данный биогеоценоз: вид, занимает определённую нишу в данном биогеоценозе и создаёт новые экологические цепи, при этом, возможно, вытесняя какие-то виды и заставляя измениться другие, поскольку усиливается конкуренция за источники питания. Но такой характер преобразования окружающей среды характерен для обычных процессов развития. В случае процесса радикального обновления бытия характер изменения окружающей среды иной. Возмём процесс появления на планете живого вещества: он сопровождался активным изменением косного вещества (термин В.И.Вернадского), т.е. только что возникшая живая материя начала тут же воздействовать на неживую, в недрах которой она возникла, соединяясь с ней и преобразовывая её таким образом, который позволил живому веществу завершить своё становление и начать длительный и многообразный процесс развёртывания (развития). В данном случае происходило не появление новых экологических цепочек или вытеснение каких-либо видов, а происходило коренное изменение самого косного вещества, которое, меняя свои формы, обеспечивало возможность дальнейшего формирования переживающего созидание живого вещества. Аналогичные явления мы можем наблюдать и в процессе становления человечества. Как только в антропогенезе произошло первичное изменение и прежняя активность вышла в новую сферу проявления, древнейшие антропоиды начинают использовать предметы живой и неживой природы в новых целях, изменяют их, преобразовывая тем самым саму среду, в которой они теперь живут (сюда же отнесём и первые жилища, огонь и т.д., появившиеся позднее). В свою очередь эта новая среда всё более и более (по мере своего дальнейшего изменения) заставляет гоминид действовать по новому, т.е. проявлять иную внутреннюю активность. Таким образом, и внутренняя активность, и внешняя среда обретают некий процесс движения, направленность которого становится всё более и более определённой. Эта направленность как будто созидается сама в процессе движения (в ходе суммирования постоянно взаимодействующих внешней и внутренней сил) – в этом и проявляют себя движущие силы. Обратим внимание на важный отличительный признак характера действия движущих сил процессов радикального обновления. Внутренняя активность взаимодействует с реальностью возникших до неё уровней бытия (а не с различными проявления своего уровня бытия, как в случае с появлением нового вида – т.е. в варианте развития уже имеющейся некоей основы). Новый уровень бытия, новая реальность созидается на основе уже проявившихся и развернувшихся в своём развитии реальностей. Эта новая реальность не есть надстройка над предшествующими уровнями, она есть часть мироздания, появившаяся закономерным путём в ходе его саморазвёртывания по мере того, как каждый этап этого саморазвёртывания достигает определённого рубежа (вспомним такую особенность процессов радикального обновления, как складывание условий для его начала). Поэтому новый уровень бытия, возникая, вбирает в себя часть предыдущих реальностей, без них не может существовать, но является при этом чем-то совершенно новым по сравнению с ними. С завершением процесса и окончательным становлением новой реальности движущие силы также должны преобразоваться в закономерности, определяющие дальнейший процесс развития сформировавшейся в процессе радикального обновления новой основы бытия. Говоря о движущих силах процессов радикального обновления, важно подчеркнуь, что сами они также, как и новая реальность, переживают процесс становления;

сама новая будущая реальность ещё не существует, она созидается, субстрата, на который воздействуют движущие силы, по существу, ещё нет. Но в конце процесса эта реальность уже, так сказать, готова, а значит, должно завершиться и действие движущих сил. Таким образом, движущие силы долж ны претерпеть периоды своего становления, развёртывания и преобразования – и всё это только в рамках процесса радикального обновления бытия. Способность движущих сил придавать заданное направление действию внешней и внутренней суммирующим силам, а также общей суммирующей силе должна, появившись с первым актом антропогенеза, затем усиливаться, проявив себя на завершающем этапе уже совершенно категоричным образом и преобразуясь одновременно в новые закономерности, которые будут далее определять развитие новой реальности. Применительно к антропогенезу это означает, что вариативность изменений на каждом последующем этапе антропогенеза должна всё время снижаться, пока, наконец, не останется только один возможный вариант, реализация которого и будет означать завершающий момент в становлении Человечества – рубеж, за которым начинается история. Итак, движущие силы как основа процесса радикального обновления – это такой характер взаимодействия внешних и внутренних сил, результатом действия которого становится появление новой реальности бытия, развитие которой подчиняется новым созданным в данном процессе закономерностям, проявляющимся в ходе уравновешивания теперь иных внешних и внутренних факторов. Но движущие силы, направляющие данный процесс, созидающие новую реальность, сами ведь не существовали до начала процесса, они также должны пройти определённый путь становления, и новые движущие силы, следовательно, появились не сразу, а создавались вместе с этой новой реальностью. Таким образом, вопрос о движущих силах как основе процессов радикального обновления осложнён рядом сопутствующих вопросов, и рассмотрение движущих сил антропогенеза неизбежно ставит вопрос об их становлении, развёртывании и замене при появлении нового явления на зародившиеся в ходе данного процесса новые закономерности и причинно-следственные отношения. Итак, проведённый анализ проблемы движущих сил показал её сложность и многоаспектность. Выявленная зависимость особенностей движущих сил от характера направляемого ими процесса поставила задачу вскрытия сущ ности данного процесса и обнаружения тех путей, через которые эта зависимость могла осуществляться.

1.2. КОЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД В ПОНИМАНИИ АНТРОПОГЕНЕЗА И ЕГО ДВИЖУЩИХ СИЛ Соотнесение движущих сил антропогенеза с движущими силами процессов радикального обновления позволяет сформулировать определённое теоретическое видение антропогенеза и его движущих сил. Поскольку в подобных случаях движущие силы неотделимы от самого процесса, необходимо обратиться к содержанию антропогенеза, рассмотрев его с позиции результата – феномена Человечества как проявления новой разумной формы бытия. Человечество составляют люди, но люди становятся людьми в силу наличия у них таких качеств, как речь, сознание, особый тип ориентировочной деятельности, вовлечённости их в общество, через которое данные качества формируются и которое само существует благодаря им. Но этими характеристиками обладает не отдельный человек, он будто включён в каждый из этих параметров и одновременно является их носителем. Человек с рождения погружён в среду, позволяющую ему овладеть данными качествами, стать их носителем, значит стать человеком. Однако сама эта среда существует лишь постольку, поскольку она состоит из людей, подобных данному человеку, т.е. обладающих вышеназванными параметрами. Невозможно выделить человека из этого комплекса явлений (параметров), не лишив его при этом его человеческой сущности, и Человечество становится самим собой только, если состоит из индивидов, обладающих ими. Подчеркнём ещё раз, что возникают данные параметры только при условии наличия более одного индивида, и только при этом условии они способны к развитию. Поэтому относить их следует не к людям, а к Человечеству. Рассмотрим подробнее эти четыре параметра феномена Человечества: общество, новый тип ориентировочной деятельности, сознание, речь. Современных людей и других животных объединяет жизнь в сообществе. При этом при всех многообразных отличиях общества от животных сообществ тем и другим присущ нематериальный характер взаимодействий между организмами. В современной социоэтологии поведение животных понимается как «система диспозиций индивида, интегрированная в систему более высокого ранга – коммуникативную систему. Её продуктом оказывается та «идеальная», лишённая телесности, структура отношений между организмами, которую мы называем социальной системой.» [157, с.80] Поэтому сообщество может быть охарактеризовано понятием социальная система [там же, с.50]. Исследователи отмечают чрезвычайное многообразие и вариативность животных сообществ, в котором, тем не менее, можно выделить следующие четыре типа отношений между сородичами, сформулированные Ю.М.Плюсниным и обозначенные им инвариантами: «отношения по поводу ресурсов, отношения по поводу воспроизводства, отношения по поводу распределения социальных ролей и отношения, направленные на поддержание социального единства» [там же, с.202]. «Выделенные формы отношений выступают как необходимые и достаточные для существования и сохранения социальной системы. Они создают жизнеспособную организацию» [там же, с.203]. «Общество в своей реальности предстаёт как система отношений, складывающихся между индивидами» [43,с.6], поэтому трудно не согласиться с тем, что многообразие социальных структур, наблюдаемое в человеческом обществе, укладывается в данный каркас взаимодействий между членами сообщества. В чём же тогда принципиальное отличие животного сообщества от общества (свойственного только Человечеству), если и то, и другое отвечают данным требованиям социальной системы? Общество можно определить как тип социальной системы, в которой взаимодействие людей строится на основе осознанной мотивации, являющейся результатом символизирующей деятельности. В обществе отношения между людьми в любом инварианте опираются на ту или иную систему представлений об окружающем мире, сообществе и отдельных индивидах, формирующуюся в процессе общественной практики. Наличие момента мотивации, осознанности, относительности (символизирование) позволяет радикально изменить взаимодействие в четырёх инвариантах и создать очень широкую систему контактов как по вертикали, так и по горизонтали. По вертикали – между поколениями, даже отдалёнными: вовлечение их в орбиту социальных отношений через поклонение предкам, заботу о будущих потомках, использование опыта предшествующих поколений, придание особой роли умершим предкам в настоящей жизни (культ предков) и т.д. По горизонтали: различные контакты с другими первобытными коллективами (враждебные, дружеские, родственные, торговые, подчинённые и т.д.), что позволяет потенциально создать единую человеческую общность;

также контакты с индивидами внутри уже первобытного коллектива чрезвычайно усложняются и разнообразятся – создаются группы, увеличивается количество возможных контактов одного индивида с другими членами как всего коллектива в целом, так и с представителями тех или иных социальных групп. Диапазон социальных связей индивида или группы резко возрастает, усложняется внутренняя структура, резко повышается его динамичность, пластичность. Тем самым сообщество обретает новое качество, становится человеческим обществом, новой социальной реальностью, имеющей «процессуальную природу» [87,с.56]. Благодаря этому новому качеству, общество становится способным развиваться на иных основаниях, чем это имеет место у животных;

в действие вступают другие законы, и характер движения приобретает совершенно новые формы. Другой отличительной характеристикой Человечества является принципиально новый тип ориентировочной деятельности. Данное понятие было введено П.Я.Гальпериным, который определяет её так: «ориентировочная деятельность субъекта есть средство приспособления к ситуациям, которые отличаются от условий работы механизмов, управляющих атоматическими реакциями». [39,с.89] Она появляется у животных, которые существуют в среде, где нет в наличии необходимых условий для существования организма. Эти условия нужно разыскивать, захватывать, удерживать, попутно нужно также обороняться от других животных и т.д. Большую роль у таких животных играет психическое отражение предметов окружающей среды, благодаря которому эти предметы выступают в виде образов вещей и составляют условия, в которых дан предмет потребности, и которые служат для ори ентировки организма.

Таким образом, ориентировочной деятельностью П.Я.Гальперин называет деятельность в плане образа, которая позволяет примерить будущее действие животного, не совершая этого действия. Такая деятельность становится особенно необходимой для животных, обитающих в сложных условиях среды, когда результата нельзя достичь путём проб и ошибок, когда действие можно совершить только один раз. [там же, с.116-118] В жизни млекопитающих ориентировочная деятельность выделяется в самостоятельную весьма своеобразную деятельность, целью которой становится не достижение какого-либо объекта, а лишь ознакомление с новыми предметами. На примере человекообразных обезьян можно увидеть наивысшую степень развития ориентировочной деятельности в животном мире. Она проявляется в их неистребимом стремлении брать, крутить в руках, ломать различные предметы. Опыты с антропоидами позволили обозначить свойственный им уровень развития психики стадией «ручного мышления». Для него характерны внезапное нахождение решения поставленной задачи после нескольких безуспешных попыток и безошибочное применение данного решения как в подобной, так и в схожих ситуациях. [113,с.249-252] Поведение людей опирается на принципиально иной тип ориентировочной деятельности. У животных – ориентировка идёт в плане образа наличной ситуации и примеривания действия. Субъект (животное), осуществляя деятельность, оперирует образом ситуации, центральное место в которой занимает образ предмета потребности. Он воспринимает его отделённым от субъекта, в этом случае объективирован предмет потребности, благодаря чему у наиболее развитых животных появляется способность оперировать с предметом, видоизменять его применительно к ситуации (опыты с антропоидами). У людей в процессе ориентировки объективируется действие субъекта с данным предметом или в какой-либо ситуации (часть деятельности или вся деятельность). Ориентировка идёт не просто в плане образа предмета, а ориентировка в плане образа звена в цепи поведения.

Оказавшись в незнакомой ситуации, животное начинает её исследовать. Человек же оценивает прежде всего себя в данной ситуации, соотнося своё отношение с каждым значимым в ней моментом;

при этом анализ ситуации в целом, безусловно, присутствует, но он занимает не центральное место в его ориентировочной деятельности, а выступает фоном для ориентировки в плане образа действия. Это значит, что в центре образа ситуации оказывается не предмет потребности, а идеальный, нематериальный предмет – действие (с каким-либо предметом, например) или сам субъект, если речь идёт об образе возможного действия человека в данной ситуации. В то время, как у животного действие его самого или объекта потребности сливается со всей наличной ситуацией, вся ситуация воспринимается целостно, за исключением, видимо, объекта потребности, человек, благодаря объективации действия, получает возможность корректировать действия, т.е. способность контролировать своё поведение. Способность к самоконтролю лежит в основе всего комплекса специфического человеческого поведения. Именно она позволяет существовать обществу: человек строит своё общественное поведение, постоянно соотнося свои потребности и действия с принятыми в обществе. Она обеспечивает возможность общения, поскольку для произнесения смысловых фраз необходима обратная связь – нужно самому слышать, что произносишь и формировать фразу, подыскивая соответствующие слова, а потом нужно увидеть подтверждение, что собеседник понял сказанное, и, если не понял, то требуется новая формулировка данной мысли, т.е. без самоконтроля речь вообще невозможна. Данная способность резко изменяет и отношение человека к природе: ориентировка в плане собственного образа действия подвергает анализу то, что человек делает с окружающими предметами, и позволяет целенаправленно воздействовать на этот процесс. Таким образом, человек изменяет окружающую его природу, создавая искуственную среду обитания. Наконец, человек перешёл к произвольному построению своей деятельности и контролю за сознанием, отсюда – целенаправ ленное воздействие на сознание через элементы духовной жизни: верования, обычаи и т.д. Таким образом, человечество действительно характеризуется принципиально новым типом ориентировочной деятельности, резко меняющим отношение человека к природе и неотрывно связанным со всем комплексом отличительных черт феномена Человечества. Новое отношение человека к природе означает, что от исследования и приспособления к окружающей среде, что имеет место у животных, происходит переход к исследованию и изменению окружающей среды. Первый шаг на этом пути – изменение самого орудия. К новому типу ориентировочной деятельности относится деятельность по постройке жилищ и оборудованию стоянок, сооружению ловушек и других приспособлений для охоты, т.е. труд, далее – овладение огнём, а также мышление и творчество. Мышление составляет важную часть нового человеческого типа ориентировочной деятельности, однако, способность оперировать предметами и явлениями на основе знаний их свойств или свойств окружающей среды, присуща многим видам животных. В процессе филогенеза эта способность усиливается. Л.В.Крушинский использует понятие элементарной рассудочной деятельности, которое определяет как способность животных улавливать простейшие эмпирические законы, связывающие предметы и явления окружающей среды, и возможность оперировать этими законами при построении программ поведения в новых ситуациях. [105,с.27] Как показали многочисленные опыты с человекообразными обезьянами (в т.ч. общеизвестные опыты О.Кёлера), у них данная способность достигает особенно высокого развития. А.Н.Леонтьев назвал такой уровень развития психики стадией «ручного мышления» [113, с.249, 258-259]. В новом типе ориентировочной деятельности, характерном для человека, «ручное мышление» претерпевает радикальные изменения, становясь собственно мышлением. Какова суть этих перемен?

Ж.Годфруа характеризует два проявления мышления, важных в повседневной жизни: формирование понятий и решение проблем (что опирается на первое). [41,т.1,с.361] Учитывая, что понятие автор характеризует как «символическое обобщённое представление предметов, людей или событий, имеющих по меньшей мере одну общую черту, которая проявляется независимо от какихлибо частных ситуаций» [там же], можно сказать, что мышление невозможно без символических процедур. Символизирование есть придание какого-либо значения предмету или действию, либо восприятие такого значения [213,с.21], а «символизация служит своеобразным способом ориентации в значениях нечувственного происхождения, т.е. в значениях, которые, подобно святости воды, не могут быть восприняты лишь органами чувств» [там же, с.45]. Мы видим, что у человека способность осознавать взаимосвязи между явлениями окружающей среды для построения своего поведения преобразуется в способность изолировать эти отношения – рассматривать их в абстрактном значении [85,с.484]. Человеческое сознание извлекает предметы из среды, выделяет в них отдельные признаки, стороны, связи и затем вводит их именно с данной выделенной стороны в систему человеческих связей и взаимодействий. На смену «ручному мышлению» приходит абстрактное мышление. Новый тип ориентировочной деятельности – это уже не просто ориентировка в плане образа окружающей среды и её отдельных предметов, о чём идёт речь применительно к животным;

это прежде всего ориентировка в плане образа, преображённого абстрактным мышлением для целей человека, по меткому выражению А.Ф.Лосева [117,с.250];

это ориентировка в смыслах и значениях, созданных человеком, как и процесс создания самих этих смыслов и значений. Третьим отличительным признаком людей является речь. Речь – или речевая деятельность – это использование средств языка для общения. Язык – система знаков, используемых людьми в речевой деятельности. Таким образом, речевая деятельность есть знаковая деятельность. Использование знаков при взаимодействии между особями само по себе, видимо, не является уникальным приобретением Человечества. Например, С.А.Титов, формулируя определение знака как физического воздействия, выступающего представителем другого физического воздействия, к которому он по своей природе не имеет никакого отношения [204,с.113], деятельность любой живой системы характеризует как знаковую [там же,с.117]. Появление у людей знаковой деятельности в виде речи означало качественный рубеж на данном пути: автор называет это второй знаковой революцией, подразумевая под первой революцией возникновение знаков вместе с возникновением жизни [там же,с.119]. И.Н.Горелов и В.Ф.Енгалычев также выделяют знаки, присущие животным – симптомы и сигналы, но полноценными считают такие знаки, которые способны составить цепь, сообщение, текст, т.е. сочетаются между собой, а также могут описывать самих себя. С этой позиции язык они называют наиболее полноценной знаковой системой. [42,с.7-9] Н.И.Жинкин язык животных (под языком он понимал «совокупность средств, необходимых для того, чтобы перерабатывать и передавать информацию» [68,с.12]) называл «закрытой системой, состоящей из одного алфавита с конечным числом дискретных единиц», а язык человека относил к открытой системе, состоящей из шести алфавитов, выстроенных в сложную иерархическую систему. [67,с.74] Таким образом, речь как знаковая деятельность людей, с одной стороны, имеет истоки в мире животных в виде использования последними различного рода знаков, а с другой стороны, отделена от этих знаков весьма серьёзным качественным рубежом, именуемым не иначе, как знаковой революцией (С.А.Титов), фундаментальным переломом (Н.И.Жинкин), переходом к системе полноценных собственно знаков (И.Н.Горелов, В.Ф.Енгалычев). Оценивать данный вид знаковой деятельности как качественно иной позволяет наличие в знаке идеального содержания. Это идеальное содержание двоякого рода: во-первых имеет место условность формы знака, его конвенциональность [158,с.13-14], во-вторых, наличие значения, которое есть идеальная фиксация общественного опыта [там же,с.43]. Обсуждаемое кардинальное отличие человеческой речи явилось, видимо, результатом «соединения» звуковой, эмоциональной и коммуникативной сторон речи с интеллектом. Выше уже шла речь о наличии в эволюции самостоятельной линии развития интеллекта, разные уровни которого исследуются учёными. Л.С.Выготский, проанализировав информацию о так называемой «речи» у шимпанзе, пришёл к следующим выводам: 1) эта речь связана с выразительными эмоциональными движениями, что есть общая черта для животных, обладающих голосовым аппаратом;

2) эмоциональная реакция, связанная с «речью» шимпанзе, совершенно разрушает интеллектуальную операцию обезьяны;

3) эта «речь» служит средством психологического контакта с себе подобными. [34,с.98-99] Таким образом, первое и третье положения (во многом соответствующие и человеческому применению речи) показывают, что истоки человеческой речи уходят в мир животных, но то, что для животных, пишет Л.С.Выготский, несовместимо – акт мысли и акт речи – и есть первейшая характеристика человеческого общения. Путь же от мысли к слову лежит через значение. [там же,с.356] Соединившись с интеллектуальной деятельностью, речь обрела небывалые возможности: мир человека, благодаря ей удвоился. Человек без слова имел дело только с теми вещами, которые он непосредственно видел, которыми он мог манипулировать. С помощью языка он может иметь дело с такими предметами и явлениями, которые ранее не входили в состав его собственного опыта, которые он не может наблюдать непосредственно, которые вообще не имеют какого бы то ни было материального субстрата (абстракции). Слово удваивает мир людей, помещая между ними и окружающей средой новый мир идеальных значений и смыслов, и позволяет человеку ориентироваться в этом мире, мысленно оперируя предметами в их отсутствие. [118,с.39-40] Человек «может произвольно управлять этим вторым миром» [там же], появляется волевое действие, человек получает возможность усваивать опыт поколений [там же, с.41]. Наконец, овладев речью, «человек получает как бы новое измерение сознания» [там же]. Таким образом, речь – это важнейшая характеристика Человечества, но здесь же отметим, что она неотделима от двух других охарактеризованных нами выше параметров Человечества. Речь невозможна без мышления, которое является составной частью нового типа ориентировочной деятельности и она одновременно выполняет функцию общения, «обслуживая», образно говоря, существование общества. Причём каждый параметр не способен к существованию без двух других. В таком же положении находится и четвёртый, последний, параметр феномена Человечества – сознание. Фундаментальной особенностью человеческого сознания является «способность переходить за пределы наглядного непосредственного опыта» [там же,с.9]. А.Н.Леонтьев пишет, что «сознательное отражение в отличие от психического отражения, свойственного животным, – это отражение предметной действительности в её отделённости от наличных отношений к ней субъекта, т.е. отражение, выделяющее её объективные устойчивые свойства» [113,с.272]. И далее: «В сознании образ действительности не сливается с переживанием субъекта: в сознании отражаемое выступает как «предстоящее» субъекту. Это значит, что, когда я сознаю, например, эту книгу или даже только свою мысль о книге, то сама книга не сливается в моём сознании с моим переживанием, относящимся к этой книге, сама мысль о книге – с моим переживанием этой мысли.» [там же] Таким образом, сущность сознания в объективации, а его проявление в понимании. Понимание же связано со словесным выражением: если понимаю, значит, могу объяснить, т.е. подвести под общие понятия, существующие в общении индивидов. «…Только тогда нечто адекватно понято нами и осознанно, когда мы можем достаточно легко найти ему знаковое выражение, и наоборот – если за знаком стоит некоторое чувственное содержание.» [159,с.40] Эти каче ства человеческому сознанию придаёт речевая деятельность, но сама речевая деятельность не есть сознание. Следовательно, для существования человеческого сознания речь необходима – она проясняет сознание, делая его истинно человеческим, позволяя ему стать разумным. «Речь своим появлением принципиально изменяет сознание»,– пишет Л.С.Выготский. [31,с.165] Итак, все параметры, во-первых, имеют истоки в животном мире;

вовторых, обладают столь существенным качественным отличием, что, в известной мере, противопоставляют мир людей всему остальному миру;

в-третьих, развиваются и проявляются только во взаимодействии;

в-четвёртых, есть внутренние характеристики людей. Все перечисленные параметры связаны с исключительно своеобразным поведением людей, все они в своём, так сказать, естественном состоянии неотделимы, поэтому в их характеристиках легко можно проследить использование одних и тех же терминов, имеющих отношение к функционированию человеческой психики, и это не случайно. Например, очевидно, что все компоненты имеют «выход» на сознание и связаны с психической деятельностью, как и само сознание, потому что все они характеризуют определённый – разумный – тип поведения. Психика же регулирует взаимоотношения животного с окружающей средой, т.е. его поведение. Почему же тогда не рассмотреть антропогенез как выход психики, присущей животным, на качественно новый уровень развития? Однако в целях исследования движущих сил данного процесса это нецелесообразно. Нам важно выделить такие характеристики Человечества, которые, с одной стороны, имели бы истоки в жизни животных предков людей, а с другой стороны, претерпели бы столь радикальное преобразование, что предстали бы в интересующем нас феномене Человечества (продукте антропогенеза) в совершенно ином качестве. Психика человека, хоть и отличается весьма существенно от психики животных, но сути своей от этого не меняет – она всё равно остаётся психикой, функционирующей на основе единых для всех животных законов. Кроме того, психика характеризует индивидуума, а не Человечество.

С другой стороны, сознание есть человеческий феномен, опирающийся на психику. Но сознание – это результат адаптации не к природным условиям, а к общественным, оно рождается, функционирует и имеет смысл только в условиях человеческого общества, речевого общения людей, строящих свою деятельность на основе мира смыслов и значений, в среде, искуственно созданной самими людьми. Таким образом, каждый обсуждаемый компонент непосредственно связан с сознанием (как условием его порождения и одновременно результатом его функционирования), но он не есть часть сознания, так же как и составляющие этих компонентов. Можно также заметить, что некоторые составляющие компонентов кажутся принадлежащими нескольким или даже всем компонентам одновременно. Причина этого в том, что в современном состоянии компоненты являются неотделимыми частями единого феномена Человечества;

они – его признаки, черты, не существующие сами по себе либо в ином сочетании. А составляющие этих компонентов выступают своеобразными узлами, связывающими обсуждаемые компоненты. Возмём, к примеру, мышление. Для людей мышление – это прежде всего речевое мышление, но сущность его от этого не меняется: «Ибо мышление, если его определять в самом общем виде, и есть не что иное, как способность обращаться с любым другим телом, находящимся вне своего собственного тела, сообразно с формой, расположением и значением его в составе окружающего мира» [74,с.95]. С обретением языка в качестве мирапосредника сформировался и соответствующий, подлинно человеческий тип мышления – речевое мышление;

потребовалось уметь ориентироваться в новом идеальном мире смыслов и значений, тем более, что взаимодействие в обществе строится прежде всего на основе именно смыслов и значений, которые люди придают другим людям и вещам. Наконец, мышление – это атрибут сознания, ведь объективация, осознание окружающего мира и себя в нём осуществляется человеком через понимание и объяснение, которое возможно только с помощью речевого мышления. Таким образом, речевое (или абстрактное) мышление имеет непосредственное отношение ко всем четырём компонентам, поэтому и появиться оно могло только на завершающих стадиях антропогенеза, когда компоненты прошли уже длительный путь своего формирования. Мы в известной мере искуственно выделили эти четыре параметра Человечества, ведь каждый из них по отдельности не существует. Но в этом и заключается их достоинство: именно в неразрывном единстве они и создают феномен Человечества, позволяя существовать новой – разумной форме бытия. Но отделяя в уме каждый из параметров в целях исследования, анализируя его, мы получаем возможность вычленить его, так сказать, первоначальный, исходный уровень развития, который, видимо, был характерен для животных предков людей, затем выделить те приращения, которые они получили в ходе антропогенеза. Прослеживая далее нарастание их взаимной связи (у животных истоки данных параметров не создают никакой целостности и во многом существуют параллельно) по мере развёртывания антропогенеза, можно вскрыть не просто процесс приращения нового, а процесс их качественного преобразования, изменяющего не только самую сущность данных явлений, но и природу живого, приведя к появлению новой формы бытия. Для иллюстрации неразрывного единства данных четырёх параметров можно использовать образ квадрата: каждая сторона (параметр) не есть квадрат, она лишь сторона, но самого квадрата не будет, если не будут присутствовать одновременно все четыре стороны. В то же время, только при условии, что все четыре стороны присутствуют, более того, что они связаны между собой определённым образом, возможно существование квадрата. Это второе весьма показательно – стороны образуют замкнутое пространство, т.е. их присутствия и характера наличной связи достаточно для существования квадрата. При этом квадрат есть нечто совершенно необычное по сравнению со сторонами, никак не похожее на них, ни в коем случае не сводимое к ним. Пример со сторонами и квадратом позволяет лучше понять, что, изучая антропогенез или его движущие силы, не следует рассматривать человека в качестве отдельного индивида – представителя вида или определённой группы индивидов, что имеет место практически во всех работах, посвящённых этим вопросам. Человек становится человеком только во взаимодействии с себе подобными по данным параметрам. Поэтому результатом антропогенеза следует считать появление Человечества, а его содержанием – формирование охарактеризованных четырёх параметров, которые можно назвать компонентами антропогенеза. Учитывая, что у животных предков людей проявления истоков этих компоненов были не связаны между собой, рассматривая антропогенез, в центр внимания следует поместить процесс их усиливающегося «срастания» и соответсвующего преображения по мере этой растущей взаимозависимости. Может показаться, компоненты лишь подменяют хорошо известное понятие культуры. Однако это не так. Культура – явление исключительно человеческое, никаких истоков и даже намёков её невозможно обнаружить в мире животных, чего, например, совсем не скажешь об охарактеризованных выше параметрах Человечества. И это не случайно, т.к. культура – это комплексный феномен, через который и проявляют себя обсуждаемые нами параметры. Она включает религию, мораль, искусство и ещё ряд других составляющих, которые нельзя отнести ни к одному из четырёх параметров-признаков Человечества. Культура есть форма существования Человечества, через которую эти параметры-признаки реализуют себя, позволяя Человечеству быть тем, что оно есть. Культура – это также и способ существования Человечества, ведь, обладая данными признаками, люди и не могут жить иначе, не создавая культуру. В противном случае они уже не будут людьми. Таким образом, по отношению к параметрам Человечества культура выступает сверхявлением. Каждая её часть содержит одновременно в слитом синтезном виде элементы всех четырёх параметров. Задача вскрытия движущих сил антропогенеза требует поиска таких качественных отличительных черт феномена Человечества, которые помогли бы нам обнаружить явления, формировавшиеся в ходе антропогенеза. Это значит, что в данных чертах должны просматриваться их истоки в мире животных и должно быть налицо качественное принципиальное отличие от животных. Это позволило бы выстраивать процесс их постепенного качественного преобразо вания. Таким образом, можно было бы исследовать процессуальную природу движущих сил данного эволюционного процесса (антропогенеза) и достичь большего понимания таких уникальных природных явлений, как процессы радикального обновления. Таким образом, антропогенез предстаёт перед нами как сложный процесс, включающий несколько процессов становления будущих составляющих феномена Человечества. Важно, что исходные для компонентов явления, присущие животным, слабо связаны между собой, тогда, как в своём преобразованном виде в качестве признаков Человечества они создают совершенно нераздельное единство. Это единство также сформировалось в период антропогенеза, что и стало содержанием этого процесса. В свете сказанного становится понятным, что к антропогенезу, если быть до конца последовательным, не подходят ни название антропогенез, ни название антропосоциогенез, поскольку первое подразумевает появление только нового биологического вида, а второе – ещё и общества, причём механически совмещая то и другое, будто становление их происходило параллельно. Для того, чтобы показать, феноменальность процесса становления Человечества как разумной формы бытия, требуется совершенно иное название. Однако, нам представляется уместным просто ставить исторически первичное и уже устоявшееся название «антропогенез», не осложняя его дополнительными нагромождениями. Определённое таким образом содержание антропогенеза позволяет применить для выяснения его движущих сил коэволюционный подход. Между различными уровнями природы, отдельными её частями происходят постоянные взаимодействия. Среди них есть такие, изучение которых помогает понять гармоничность её существования и развития. Это каналы сопряжения изменений. Коэволюция выделяет именно такие взаимодействия или отношения. Таким образом, центральным понятием коэволюции является сопряжённость. Сопряжённость – это взаимосвязь явлений, которая предполагает ряд особенностей.

Во-первых, это стабильная, постоянная, долговременная связь. Вовторых, эта связь характеризуется взаимовлиянием друг на друга: изменение в одной части отражается на состоянии другой и влечёт за собой её изменение, которое, в свою очередь, повлияет на первую часть и т.д. В-третьих, эта связь находится в процессе направленного изменения, которое является результатом взаимовлияния коэволюционирующих частей. Ведь если не происходит совместного движения коррелирующих частей, то нет смысла говорить о коэволюции. Но характер изменений, происходящих в процессе движения, зависит от взаимного влияния сопряжённых частей. Поэтому направленность изменений есть характерная черта взаимосвязи, называемой сопряжением. Направленность имеет место в самой взаимосвязи коэволюционирующих явлений, т.е. характер связи может изменяться в том или ином направлении. Направленность проявляет себя и в тех изменениях, которые происходят в целом, составляемом коэволюционирующими частями. Наконец, определённую направленность получают изменения, происходящие отдельно в каждой коэволюционирующей части. Таким образом, в ходе коэволюции формируется тройная направленность, которая связана с коэволюцией именно данных составляющих. Необходимо отметить и то, что коэволюционирующее целое включено в более крупную систему, которая оказывает внешнее воздействие на части, это воздействие преломляется в действующей взаимосвязи частей, внося «свою лепту» в формирование характера направленности. Здесь, однако, должно быть своеобразие: внешнее воздействие на коэволюционирующие и некоэволюционирующие явления будет различным. Явление, не находящееся в сопряжённой связи с каким-либо другим явлением, подвергаясь воздействию внешней среды, либо разрушается под непосредственным влиянием негативных факторов, либо отвечает на него по типу адаптивной реакции, т.е. стремится приспособиться к изменившимся условиям существования. Для явлений, состоящих в сопряжении, действие внешней среды преломляется через их совместную связь, стано вясь опосредованным для каждого компонента этой связи, и вызывает двойную ответную реакцию: изменяется каждый компонент, может измениться и характер связи между ними. Такое воздействие и реакция на него могут носить различный характер, вплоть до разрушения данной коэволюции, но возможен и такой вариант, когда скоррелированная ответная реакция коэволюционирующих частей усилит их способность воздействовать на окружающую среду в целом или на её отдельные части. В-четвёртых, сопряжённость – это такая взаимосвязь, для которой характерны активность, энергичность, известное напряжение во взаимодействии частей. Если можно так сказать, тотальность взаимодействия. Это означает, что оно идёт не по одному каналу, а по многим (явления как бы связаны множеством нитей), а поскольку в какой-либо части одного либо другого всегда что-то меняется, то всё время наблюдается воздействие то по одному каналу, то по другому, то в одну сторону, то в другую;

имеет место постоянное вибрирование, некоторая степень напряжения. Эти движения могут быть слабыми, но они никогда не прекращаются, постепенно количество этих воздействий-влияний растёт, возможны и, как результат их накопления или по другой причине, масштабные изменения-влияния на коэволюционирующую часть. Таким образом, определённая степень напряжения, активности взаимовлияния имеет место постоянно в ходе коэволюции, но можно выделить и моменты крупных сдвигов. Именно в силу такого смысла, вкладываемого в понятие «сопряжённость», мы можем говорить о сохранении определённого единства в ходе коэволюции и о способности данного процесса привести к появлению новой целостности или нового качественного состояния исходной целостности. Проведённый анализ сопряжённой связи ведёт к сужению понятия коэволюции, используемому в литературе. Действительно, коэволюционировать могут не вообще любые явления, а лишь такие, которые способны находиться в сопряжении, т.е. взаимосвязь между ними должна отвечать тем свойствам, которые охарактеризованы выше. Кроме того, коэволюционные процессы могут быть различными по сути: они могут быть долговременными – так сказать, по стоянно действующими, если речь идёт о развитии системы, и они могут быть относительно кратковременными, т.е. иметь начало и конец, если имеет место эволюционный процесс. Теоретический анализ понятия коэволюция необходим, поскольку уже существует множество вариантов коэволюции, рассматриваемых специалистами в различных областях научного знания, многие из них при этом совершенно несопоставимы между собой. Например, для экологов коэволюция – это взаимное приспособление видов, в котором они выделяют два типа коэволюции: мутуалистическую (взаимовыгодную) и немутуалистическую [84,с.149]. Оба типа коэволюции предусматривают определённый «лаг» (временной промежуток), чтобы «один эволюционирующий вид «догнал» происходящие в другом изменения» [там же, с.150], что противоречит идее сопряжённости, основная суть которой в наличии состояния постоянного напряжения взаимовлияния, чем обеспечивается направленность совместного движения. Иначе процесс более похож на адаптационный, ведь взаимная подгонка происходит в природе постоянно;

среда действует на особь, популяцию, вид;

осуществляя адаптационные изменения, особь, популяция, вид соответственно изменяют тот биогеоценоз, в котором существуют, участвуя в возникновении новых или изменении уже существующих в нём отношений. В случае же коэволюции должна идти речь о сопряжённых процессах или явлениях, представляющих собой целостность, находящуюся в состоянии постоянного движения, включающего, во-первых, внутреннее «вибрирование» между коэволюционирующими компонентами и, во-вторых, некоторую направленность совместных изменений. Это не может быть простой подгонкой элементов друг под друга. Интересная и перспективная идея коэволюции пока ставит больше вопросов, чем даёт ответов. На наш взгляд, для выделения и исследования коэволюционных процессов весьма важно определить, какого рода должны быть коэволюционирующие элементы. Вероятно, они должны в принципе быть способны к сопряжению друг с другом, т.е. у них должны быть точки совместного влияния. Необходимо также учесть, что коэволюционирующие элементы должны составлять единство, либо представляя из себя эволюционирующую систему, либо способное привести к появлению новой системы. С этой позиции вызывает достаточно критических замечаний теория генно-культурной коэволюции, развиваемая Э.О.Уилсоном, Ч.Дж.Ламсденом, М.Рьюзом и др. Данная коэволюция рассматривается как «усложнённое, обворожительное взаимодействие, в котором культура порождена и оформлена биологическими императивами, в то время, как биологические черты одновременно изменены генетической эволюцией в ответ на культурные новшества» [Wilson E.O., On Human Nature/ Cambridge (Mass);

L.,1978. P.20 //Цит. по: 83,с.113114]. Неадекватность коэволюционирующих компонентов здесь налицо: нет никаких научных свидетельств наличия между генами и культурой точек соприкосновения, способных создать сопряжённость, особую связь между ними. Это осознаётся и самими авторами концепции. Для преодоления такого «разрыва» выдвинута идея эпигенетических правил, под которыми подразумевается «врождённое ограничительное начало в психике человека (с соответствующим ему физическим субстратом в мозге), которое направляет наше мышление и влияет на него» [174,с.98]. Первичные эпигенетические правила определяют предпочтения человека в выборе из множества воздействующих на него раздражителей, а вторичные – ограничивают людей в следовании ими тем или иным культурным единицам [там же, с.99]. Несоответствие друг другу сформулированнных коэволюционирующих элементов ставит авторов перед дилеммой: что же является определяющим в совместной эволюции генов и культуры – биологический субстрат или духовно-социальные явления, разрешая которую, они выбирают первое. Этот выбор определяет их позицию как по вопросу о происхождении людей («Обычно говорят, что всё следует воспринимать только в историческом свете, подразумевая под этим культурные изменения, происходящие на протя жении нескольких столетий. Точнее говорить о том, что всё следует рассматривать в свете органической эволюции, которая и управляет процессом тесно связанных между собой культурных и генетических изменений, охватывающих сотни тысяч лет» [Lumsden C.J., Wilson E.O. Promethean Fire: Reflection on the Origin of Mind. Cambridge (Mass) et al., 1983. P.170//Цит. по: 83,с.132]), так и по вопросам современной духовной и социальной жизни («все области человеческой жизни, включая этику, имеют физический базис в мозге и являются частями человеческой биологии…» [109, с.338-339]). В данном случае нельзя увидеть никаких коэволюционных процессов, речь идёт о биологической эволюции, породившей социально-духовную жизнь людей. Гораздо более отвечают обсуждаемой идее взгляды Н.Н.Моисеева на коэволюцию природы и общества. Развивая взгляды универсального эволюционизма, Н.Н.Моисеев применяет понятие коэволюции к будущему, в настоящее время, возможно, только наступающему, периоду существования планеты. Обеспечение коэволюции человека и биосферы – это цель общественного развития [134,с.19], реализация которой необходима для недопущения новой бифуркации [135,с.10], т.е. катастрофы – непредсказуемой качественной перестройки системы (биосферы), изменения направления её эволюционного развития. Суть данной коэволюции в согласовании процесса развития общества с законами развития биосферы путём такого направляемого коллективным (общепланетарным) Разумом развития человечества, которое учитывало бы условия экологического императива. Экологический императив подразумевает прежде всего необходимость знания пределов возможностей влияния людей на биосферу и умение соразмерять потребности человечества с возможностями оскудевающей биосферы. Последнее же ставит проблему «нравственного императива» [134]. Можно заметить, что в этих взглядах представлено своё оригинальное понимание коэволюции. Центральным её моментом оказывается направляемая деятельность коллективного Разума, воплощённого в современном человечестве. И хотя сам «Разум – это прежде всего новые возможности, которые обрело живое вещество для сохранения своего гомеостазиса» [там же,с.14], а человек – его носитель – возникает как часть биосферы, постепенно их роль изменилась, превратившись в фактор развития биосферы. Здесь явно прослеживается разница в трактовке коэволюции как взаимно направляемого процесса (о чём шла речь ранее) и коэволюции как процесса адаптации общества к изменяющимся условиям, направляемого одним из компонентов данной взаимосвязи (позиция Н.Н.Моисеева). Не совсем ясной в этой связи является проблема взаимоотношения человека и природы до настоящего времени, когда встала необходимость коэволюции. Обсуждая предшествующие бифуркации, Н.Н.Моисеев говорит об изменении взаимоотношений человека и природы в результате техногенных факторов в период палеолита, затем особенно выделяет значимость неолитической революции («последней глобальной бифуркации»), в результате которой человек выделился из естественного кругооборота вещества, «начав формировать искуственный кругооборот веществ, так называемую вторую природу…» [135,с.6-8]. На протяжении всего этого значительного промежутка времени, несомненно, шёл процесс активного взаимодействия биосферы и общества, взаимодействия, имевшего определённую направленность. Её результатом стало нынешнее кризисное состояние планеты и общества. Но в вариант коэволюции, предложенный исследователем, этот процесс не включён. С другой стороны, предлагаемые им компоненты коэволюции, в отличие, например, от варианта генов и культуры, явно соразмерны. И хотя общество – это, безусловно, часть биосферы, но часть столь специфическая, что поставить их рядом будет вполне правомерно, тем более, что факт их активного взаимовлияния друг на друга (сопряжённости) не подлежит сомнению. Тем не менее, обращает на себя внимание отсутствие чёткости понятий в обсуждаемом варианте коэволюции. Природа и биосфера используются как равнозначные понятия. О втором компоненте говорится: Разум, коллективный Разум, общество, человек, вид человека, Человечество. Каждое понятие имеет своё значение и смысловое поле, и их одинаковое употребление не проясняет суть взглядов, наоборот, ставит новые вопросы. Можно видеть, что идея коэволюции, будучи весьма эвристической и перспективной, требует дальнейшей проработки. Важными направлениями здесь видятся такие, как прояснение степени соразмерности компонентов, способных коэволюционировать;

анализ характера связи и взаимовлияний в ходе коэволюции;

вскрытие уровней (а может быть, типов коэволюции) и др. Существенно также обратить внимание на количество компонентов, способных участвовать в коэволюции. Обсуждаемых сейчас вариантов коэволюции много [84], при этом, заметим, каждый раз подразумевается два компонента сопряжённого процесса: хищник – жертва, природа и культура и т.д. Коэволюция, видимо, разворачивается на всех уровнях организации живого, что ещё более вероятно, учитывая то, что она может выступать в двух видах: развития и эволюционного процесса. Это различие и многообразие предполагает и разные механизмы осуществления сопряжённого взаимодействия. Данные соображения наводят на мысль о возможности участия в коэволюционных процессах не только двух компонентов, но и более. Особенно это должно относиться к коэволюции, осуществляющейся в ходе эволюционного процесса, предполагающего появление совершенно нового явления. В данном случае с исходными компонентами должны произойти кардинальные преобразования, более того, результат процесса будет включать и нечто новое, необычное для исходного уровня преобразования. Подобное явление возможно при многовекторном взаимодействии целого ряда компонентов. Возможно, чем сложнее и масштабнее формирующееся явление, тем сложнее взаимосвязь, больше составляющих процесса. На наш взгляд, использование коэволюционного подхода (идеи коэволюции) может весьма способствовать прояснению проблемы движущих сил антропогенеза.

Антропогенез есть эволюционный процесс, значит, он может происходить в виде коэволюции. Процесс этот весьма сложный, поскольку речь идёт о глобальном процессе природного творчества. Учитывая это, а также то, что результатом его стал сложнейший феномен Человечества, будет достаточно вероятным предположение, что в данном процессе коэволюции участвовало несколько коэволюционирующих компонентов. Итак, мы можем рассматривать антропогенез как процесс многокомпонентной коэволюции. В связи с этим возникает вопрос о движущих силах, дающих начало и направляющих этот процесс коэволюции. Ранее уже шла речь о том, что движущие силы могут выступать в качестве основы эволюционного процесса. Быть основой процесса, значит, определять его содержание, по существу, составлять основополагающую часть этого содержания. Но взаимодействие коэволюционирующих компонентов и есть основное содержание антропогенеза, ведь именно оно определяет созидаемое целое – феномен Человечества. Более того, правомерно предположить, что именно взаимодействие коэволюционирующих компонентов и становится тем фактором, который направляет данный процесс радикального обновления бытия. Отметим, что само это взаимодействие было не постоянным на протяжении всего процесса, а динамичным, т.е. претерпевало изменения. Таким образом, можно сформулировать предположение: движущие силы антропогенеза – это особый характер взаимодействия процессов складывания компонентов антропогенеза в ходе их коэволюции. Движущие силы ориентируют процесс в том или ином направлении. Как мы предполагаем, в обсуждаемом случае коэволюции имел место особый вариант сопряжённости – взаимосвязи компонентов, который характеризовался усилением взаимовлияния коэволюционирующих процессов. Именно эта особенность и явилась главной движущей силой антропогенеза, придала ему направленность, вызвала к жизни новые свойства складываемой реальности. Рассмотрим теоретически, как это могло происходить.

Вспомним, что движущие силы в качестве основы эволюционного процесса должны вывести внутреннюю активность (составляющую движущих сил) на принципиально иное поле проявления, выведя эволюционирующую материальную единицу из сферы действия прежних внешних сил в новую сферу других внешних сил, изменив и внутреннюю активность данной материальной единицы. В случае с антропогенезом, поскольку определяющим в процессе становится взаимоусиливающееся взаимодействие формирующихся компонентов, то ведущим становится не внешний – средовый – фактор, а внутренний, связанный с характером самих зарождающихся и формирующихся явлений. Эту мысль можно сформулировать иначе: в ходе антропогенеза внутренняя активность, участвующая в складывании уравновешивающей силы, становится всё более влиятельной, обретает всё больший вес в суммирующей уравновешивающей силе. Собственно говоря, эта суммирующая уравновешивающая сила и созидала Человечество. В ней соединились и внешние по отношению к эволюционирующим ископаемым антропоидам силы (в частности, они проявляли себя в присутствии момента приспособления, адаптации к природной среде обитания) и внутренние силы, но именно последние придавали направленность процессу, и чем далее, тем сильнее. С появлением Человечества внутренний аспект стал, по существу, единственной силой, его развития. Для существования и развития Человечества ведущими факторами становятся не внешние обстоятельства окружающей природы, а сфера взаимодействия людей. В доказательство подобных соображений можно привести следующее. Воздействие природного окружения на развитие человеческого общества отрицать невозможно, однако, оно имеет второстепенный, дополняющий характер, т.к. люди заселили практически все природные зоны ещё в первобытную эпоху, при этом, факторами, определяющими их жизнедеятельность, являются прежде всего структура человеческих коллективов (которая в основе своей едина у всех племён и народов), их трудовая деятельность, «сознательный» подход к жизни (это рационализм, религия, обычаи, которые регулируют жизнедеятельность людей, обеспечивая их выживаемость даже в весьма суровых природных условиях). Во-вторых, по мере исторического развития Человечества всё более определяющими в этом процессе становятся внутренние явления и закономерности человеческих обществ, характер взаимосвязи природы и общества меняется. Каким будет заавтрашний день природы и Человечества, зависит теперь прежде всего от самих людей, а не от окружающей их природы. Можно отметить, в-третьих, и то обстоятельство, что на протяжении практически всей человеческой истории скорость и характер цивилизационного развития всё более и более становятся зависимыми от контактов между человеческими коллективами, государствами, народами, в ходе которых происходит постоянный обмен достижениями и культурным опытом. Развитие Человечества есть история его отдельных народов и стран, для которых внешним фактором воздействия (как и для каждого человека – единичного представителя Человечества) является общественная и культурная жизнь, функционирующие по другим законам, чем окружающая природная среда. Движущие силы антропогенеза «поместили» эволюционирующую материальную единицу в новое поле внешних сил: среду, созданную и постоянно создаваемую вновь самими людьми. Эта среда радикально отличается от природной среды. У неё иная основа, другие законы, принципиально новый характер взаимодействия между её составляющими. Но эта среда, внешняя для отдельного человека, народа или страны, является внутренней для всего Человечества, взятого как целое. Претерпевает изменение и внутренняя среда, в которой формируется активность материальной единицы. Эта внутренняя активность (человека, народа, страны) теперь во многом зависит от самой внешней среды (культурной и общественной жизни), т.е. изменился также и характер взаимодействия внешней и внутренней среды. Прежде всего, изменилось само содержание внешней и внутренней среды. Вместо чисто природной внешней среды появилось две внешних силы: од на – природная среда, другая – среда, созданная самими людьми и от них зависящая. Примечательно, что обе среды изменяются с постоянно растущей скоростью (разной для каждой среды) под влиянием людей, т.е. появилась не только вторая внешняя среда, но и первая стала иной (правда не сразу), чем это было в период, предшествующий появлению Человечества. Далее. Эта искуственная внешняя среда является одновременно и внутренней средой (как уже говорилось). Сохраняется как таковая и внутренняя среда, но она также изменилась, т.к. находится в прямой зависимости от второй искуственной внешней среды. Новый характер внешних и внутренних сил задаёт иной тип их взаимоотношений и, следовательно, новые принципы уравновешивания этих сил, результатом чего становятся совершенно новые движущие силы, определяющие историческое развитие Человечества. Новые движущие силы сформировались в ходе антропогенеза: движущие силы антропогенеза создавали одновременно и само Человечество и законы, по которым оно будет затем развиваться (закономерности). Следует отметить, что между ними ведь и много общего (доминанта внутренней стороны), есть и различия – движущие силы антропогенеза сами находились в процессе преобразования, движущие силы исторического процесса находятся в, так сказать, статичном состоянии. Родство тех и других сил не случайно – движущие силы антропогенеза, видимо, преобразовались на завершающих этапах антропогенеза в новые движущие силы. Особый характер движущих сил антропогенеза ставит задачу разработки соответствующего метода.

1.3. МЕТОД РЕТРОСПЕКЦИИ И ЕГО ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ Одной из причин того, что практически весь комплекс вопросов, связанных с антропогенезом, является сферой либо весьма умозрительных построений, либо совершенно неубедительных моделей конкретных процессов и механизмов преобразований, является полное невнимание авторов к используемым методам. Между тем, правильно выбранный метод – это половина пути в решении поставленной проблемы. Но для этого необходимо ясно осознавать своеобразие исследуемого явления. Именно этим вопросам и были посвящены предыдущие параграфы данной главы. Данный анализ диктует следующее. Речь идёт о чрезвычайно редко встречающемся в природе процессе – процессе радикального обновления бытия. Мы можем назвать пока только три известных нам процесса аналогичного характера: возникновение Вселенной, появление жизни и становление Человечества. Каждый из них при наличии, безусловно, общих черт отличается уникальностью. Движущие силы составляют основу данных процессов и, как позволил выявить коэволюционный подход, имеют процессуальную природу. Следовательно, перед исследователем стоит задача моделирования процесса, но в нашем случае модель – не самоцель, моделирование есть способ, позволяющий увидеть проявление движущих сил и тем самым зафиксировать их. Таким образом, метод должен содержать ряд достаточно своеобразных приёмов, позволяющих, во-первых, оперировать целостным образом антропогенеза, во-вторых, свободно ориентироваться в рамках данного целостного образа, осуществляя многообразные операции сопоставления, выявления причинно-следственных связей, прослеживания закономерностей и т.д. для того, чтобы обнаружить именно те взаимодействия, которые оказывали решающе влияние на ход процесса радикального обновления. Наибольшие возможности для подобного исследования, на наш взгляд, предоставляет ретроспективный метод.

Сущность метода в том, что мы смотрим в прошлое, пытаясь понять процесс, свидетелями которого не являлись. Данный процесс завершился давно, почти не оставив свидетельств. Мы имеем дело с его результатом, но и этот результат, появившись на планете много тысяч лет назад, к настоящему времени, из которого исходит взгляд исследователя, уже прошёл длительный период развития и совсем не соответствует тому состоянию, которое испытывал на момент завершения процесса. Таким образом, позиция учёного (взгляд в прошлое «из настоящего»), имеющего перед собой феномен в развитом виде, требует увидеть за многообразными формами сущность феномена (это во-первых) и представить первоначальную форму данного феномена (это во-вторых), которая и стала результатом рассматриваемого процесса радикального обновления. Для того чтобы увидеть и понять логику движения данного процесса (благодаря чему только и можно подойти к пониманию того, что движет этим процессом), необходимо представить его целостно, а значит увидеть его начало и конец. Концом эволюционного процесса, как только что было выше сказано, является та конкретная первоначальная форма, вобравшая в себя весь комплекс сущностных черт исследуемого феномена. Для определения начала эволюционного процесса следует направить взгляд ещё глубже в прошлое для отыскания там изначальных элементов реальности, становление которой началось. Эти «изначальные элементы», конечно, были мало похожи на свойства и качества феномена уже, так сказать, в готовом виде. (Однако, мы используем слова и представления, во многом идентичные данным качествам в их развитом, современном виде. Это создаёт значительную трудность как в понимании самого моделируемого прошлого, так и в понимании идей, которые стремится выразить автор. Необходимость такой мысленной поправки надо всегда иметь в виду.) Но эти «изначальные элементы», «первичные сдвиги» уже должны были нести в себе некоторые сущностные моменты становящегося феномена, хотя сама сущность феномена ещё находилась в становлении (причём на протяжении всего антропогенеза). В этом заключается чрезвычайная сложность поиска начала обсуждаемого процесса: требуется отыскать в глубине прошлого такой момент, который характеризуется ещё полным отсутствием будущей реальности, но он уже содержит нечто общее с этой будущей реальностью, открывает возможность её становления. На каждом витке эта сущность постепенно наращивалась, становилась более определённой, пока на завершающем этапе она не обрела качества устойчивой реальности, той самой рельности, которая выделена исследователем как конец исследуемого процесса. Необходимость поиска первичного новшества, открывающего собой процесс радикального обновления (такое новшество является особенностью данных процессов – см. гл.1 §1) требует анализа условий, сложившихся накануне его появления (наличие предистории – также особенность подобных процессов – см гл.1 §1). В то же время, такой поиск ретроспективный метод направляет: новшество должно обладать свойствами некоей целостности, во-первых, связанной с сущностными характеристиками конечной целостности, характеризующей феномен при завершении эволюционного процесса, во-вторых, эта начальная целостность должна содержать возможность дальнейшего развёртывания-становления. Ретроспективный метод или метод ретроспекции можно назвать методом целостного видения прошлого. Он ориентирует исследователя на поиск таких составляющих процесса, которые имеют свойство целостности: то целое, которое содержалось в начальном новшестве, постепенно наращивалось именно как целое, пока на завершающем этапе не преобразовалось в целостность, характеризующую феномен в законченном виде. Эти разные уровни формирующейся целостности создавались взаимозависимостями складывающихся компонентов. Поиск этих уровней и анализ взаимных связей компонентов, отражающих разную степень их становления на каждом уровне, – важнейший момент для вскрытия движущих сил антропогенеза, ибо различный характер сформированности компонентов и создавал то поле напряжения и неустойчивости, которое динамизировало процесс, созидая одновременно и новую реальность, и движущие силы (усиливающаяся взаимосвязь) процесса её созидания. Метод включает как анализ, так и синтез. Анализ необходим для выделения двух уровней целостности – начальной и конечной (в процессе);

для определения этапов в антропогенезе, т.е. в становлении всей целостности (в процессе коэволюции);

а также для тщательного изучения каждого компонента с целью прояснения присущей каждому из них конкретной последовательности «наращивания» их новой природы (т.е. анализ каждого из коэволюционирующих процессов). Синтез также необходим для моделирования самого процесса, без чего не увидеть его основу – движущие силы;

для выделения-построения зависимостей между компонентами или, точнее, уровнями их сформированности, т.е. идёт синтез в рамках этапа (и одновременно в рамках более крупных блоков зависимостей компонентов) для выявления их взаимного влияния на динамику того или иного коэволюционирующего процесса, проще говоря, для того, чтобы увидеть конкретно проявление движущих сил через влияние уровня сформированности одного или нескольких компонентов на другой компонент. Ключевыми характеристиками данного метода можно назвать: вопервых, реконструирование идеальной фактичности, подразумевающей моделирование вычлененного из многовариантного эволюционного контекста идеального образа процесса, опирающегося, тем не менее, на фактическую реальность;

во-вторых, объективное дистанцирование, предусматривающее своеобразное видение процесса с двух встречных позиций – с конца к началу и наоборот;

в-третьих, целостность восприятия, предполагающую постоянное оперирование целостным образом реконструируемого процесса, позволяющее погрузиться в «ткань» процесса, увидеть особый характер связи между компонентами антропогенеза.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.