WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ на правах рукописи МОРДОВИНА АННЕТА АРКАДЬЕВНА ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЗАКОННОГО ПРАВА КАК ОБСТОЯТЕЛЬСТВО, ИСКЛЮЧАЮЩЕЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ Специальность 12.00.08 ...»

-- [ Страница 2 ] --

109 Никулин, С.И. Уголовный закон и частный интерес / С.И. Никулин. – М., 1994. – С. 10. Там же. – С.37-39. 111 Кудрявцев, В.Н. Право и поведение / В.Н. Кудрявцев. – М., 1978. – С. 40. Субъективными признаками осуществления законного права является вменяемость лица, его реализовавшего, достижение возраста уголовной ответственности и наличие общественно полезной цели. Учитывая то, что как преступное поведение, так и поведение, составляющее обстоятельства, исключающие преступность деяния, являются разновидностями правового поведения, а их субъектом выступает человек, то это предполагает и общее ограничение возраста и психического состояния их субъектов.112 Это является необходимым в силу обязательности формального соответствия признаков преступления и деяния, являющегося обстоятельством, исключающим преступность деяния. Следует согласиться с Ю.В. Баулиным, полагающим, что при обстоятельствах, исключающих преступность деяния, имеет место «не только подпадение, но и полное совпадение (соответствие) возраста и вменяемости субъекта рассматриваемых поступков и соответствующих им преступлений».113 В том случае, когда при осуществлении законного права лицо является специальным субъектом, то совпадение признаков этого деяния с признаками соответствующего преступления возможно лишь тогда, когда (помимо возраста и вменяемости) совпадают и признаки специальных субъектов. Так, при решении вопроса о привлечении сотрудника милиции к уголовной ответственности за превышение должностных полномочий (например, при применении оружия) требуется установить признаки субъекта, применившего оружие, которые полностью должны совпадать с признаками субъекта преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ. В противном случае может иметь место либо иное обстоятельство, исключающее преступность деяния, либо преступное посягательство, либо поведение, не имеющее правового значения.

См.: Кудрявцев, В.Н. Правовое поведение: норма и патология / В.Н. Кудрявцев. – М., 1982. – С. 70-72. 113 См.: Баулин, Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния / Ю.В. Баулин. - Харьков, 1991. – С. 24. Отсутствие общественно полезной цели при осуществлении законного права может препятствовать возможности рассматривать его как обстоятельство, исключающее преступность деяния. Показательным в этом отношении является разъяснение Пленума Верховного суда СССР, данное в постановлении «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от преступных посягательств» № 14 от 16 августа 1984 года, которое установило, что не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое намеренно вызвало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (развязывание драки, учинение расправы, совершение акта мести и т. п.). Содеянное в таких случаях должно квалифицироваться на общих основаниях.114 Следовательно, если сотрудник милиции, например, с целью расправы, умышленно спровоцирует ситуацию, дающую ему право на применение оружия, его действия должны расцениваться как преступление. Таким образом, изложенное в данном параграфе позволяет говорить, что осуществление законного права – это деяние, совершенное с общественно полезной целью при наличии оснований и с соблюдением регламентированных правомерности, отношениям. Соответственно, осуществление законного права как обстоятельство, исключающее преступность деяния, обладает следующими признаками: 1) регламентированность права, дозволяющего причинить вред объекту, охраняемому уголовным законом, нормами Конституции РФ, Особенной части Уголовного кодекса РФ или иного Закона Российской Федерации;

См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. – С. 199. нормами Конституции вред РФ, Особенной уголовным части законом Уголовного кодекса РФ или иным Федеральным законом РФ пределов причинившее охраняемым 2) наличие самого деяния, причинившего вред общественным отношениям, осуществления охраняемым законного уголовным права законом. Для признания обстоятельством, исключающим преступность деяния, оно должно представлять собой осознанное, волевое поведение, причинившее вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом. 3) признаком, характеризующим осуществление законного права как обстоятельство, исключающее преступность деяния, является его совершение при наличии предусмотренных законом оснований и с соблюдением установленных пределов правомерности;

4) самостоятельным признаком осуществления законного права, характеризующим его как обстоятельство, исключающее преступность деяния, является социальная приемлемость деяния, причинившего вред охраняемым уголовным законом отношениям;

5) субъективными признаками осуществления законного права являются вменяемость лица, его реализовавшего, достижение возраста уголовной ответственности и наличие общественно полезной цели. § 2. Классификация видов осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния Актуальность исследования классификации осуществления законного права обусловливается тем, что выделение его видов позволяет в определенной мере решить вопрос о правомерности деяния, совершаемого в осуществление того или иного права. Важным моментом правильной классификации является выделение ее основания (критерия), которым обычно выступают признаки, существенные для данных предметов, явлений, понятий и т.д. См.: Философский словарь. – М., 1991. – С. 192. В качестве классификационных оснований для выделения видов осуществления законного права могут выступать различные обстоятельства: отраслевая регламентация прав, объект причинения вреда, субъект, реализующий свое право и т.д. Соответственно, нами будут исследованы лишь те основания и обусловленные ими разновидности осуществления законного права, которые имеют существенное уголовно-правовое значение и касаются предмета данной работы. Так, Г.К. Рахимжанова предлагает рассматривать осуществление своего права в широком и узком понимании: 1) как комплексное правовое понятие, охватывающее все юридически значимые действия, в основе которых лежит субъективное право.116 Говоря иными словами, как комплексное правовое понятие, охватывающее правомерное поведение, реализуемое в рамках предоставленных законом полномочий. 2) как один из видов обстоятельств, исключающих преступность деяния.117 Однако следует констатировать, что само понятие «классификация» не может быть применено для деления «осуществления законного права» на указанные виды, поскольку в этом случае объекты деления должны исключать друг друга. Однако понимание осуществления законного права в широком смысле включает понимание осуществления законного права в узком смысле. Представляется, что в качестве одного из критериев осуществления законного права можно выделить круг лиц, которому может принадлежать это право. Исходя из этого критерия, можно выделить общие виды осуществления законного права и специальные его виды. При этом к числу общих видов осуществления законного права можно отнести те, которые принадлежат всем гражданам, независимо от их 116 Рахимжанова, Г.К. Указ. работа / Г.К. Рахимжанова. – С.11. Там же. – С. 17. социального статуса, например, право политического убежища.

Специальными видами осуществления законного права будут являться те, которые могут принадлежать лишь какой-то конкретной категории граждан. Например, право на укрывательство преступлений может принадлежать лишь супругу или близкому родственнику преступника. Самостоятельным основанием классификации осуществления законного права должен выступать род и характер деятельности, при осуществлении которой лицо реализует свое право. Эта классификация позволяет выделить конституционные права, гражданские права и права, связанные с регламентацией профессиональной деятельности. Так, к числу конституционных прав граждан, реализация которых способна причинить вред охраняемым уголовным законом отношениям, следует отнести «право на молчание», регламентированное ч. 1 ст. 51 Конституции РФ. Гражданскими правами, дозволяющими причинить вред охраняемому уголовным законом объекту, можно признать право Законом пересечения РФ «О государственной границы, регламентированное государственной границе Российской Федерации». Осуществление законного права, связанного с осуществлением профессиональной деятельности, основывается на законах, определяющих основания и порядок действий лиц, выполняющих профессиональные функции, а также правомерность причинения вреда. Примером могут служить законы, устанавливающие основания и пределы применения физической работниками силы, специальных средств и огнестрельного оружия милиции118, уголовно-исполнительной системы119, военнослужащими внутренних войск120, сотрудниками таможни121 и т.д.

Российская Федерация. Законы. О милиции: федер. закон от 18 апреля 1991 г.// Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991. - № 16. - Ст. 503;

СЗ РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2964;

- 1999. - № 14. - Ст. 1666;

- № 49. - Ст. 5905;

- 2000. - № 31. - Ст. 3204;

- № 46. - Ст. 4537;

- 2001. - № 1. - Ст.15;

- № 31. - Ст. 3172;

- № 32. - Ст. 3316. По критерию отраслевой регламентации, можно выделить следующие виды прав, регламентирующих причинение вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям: 1) право, регламентированное в Конституции РФ, с его дублированием в УК РФ;

2) право, регламентированное в Особенной части УК РФ;

3) право, регламентированное Законом РФ, без его дублирования в УК РФ. В частности, примером первого вида является так называемое право на молчание. Часть 1 ст. 51 Конституции РФ гласит: «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом», т. е. закрепляет за каждым человеком право на молчание в отношении себя и своих близких родственников». Это же право дублируется в Уголовном кодексе РФ. Так, в примечании к ст. 308 УК РФ (Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний) указывается, что «лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников». Вторым видом регламентации права на причинение вреда отношениям, охраняемым уголовным законом, является его предоставление самим уголовным законом. В качестве примера можно рассмотреть положение, сформулированное в примечании к ст. 316 УК РФ, в котором устанавливается, что «лицо не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его супругом или близким родственником».

Российская Федерация. Законы. Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы: федер. закон от 21 июля 1993 г. // СЗ РФ. - 1993. - № 33. - Ст. 1316. 120 Российская Федерация. Законы. О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации: федер. закон от 6 февраля 1997 г. // СЗ РФ. - 1997. - № 42. - Ст. 2334. 121 Российская Федерация. Законы. Таможенный кодекс Российской Федерации: офиц. текст. – М., 2003. В качестве третьего вида можно назвать право на пересечение охраняемой Государственной документов границы и Российской надлежащего Федерации без установленных разрешения, регламентированного Законом РФ «О Государственной границе Российской Федерации» от 9 апреля 1993 г. В нем, в ст. 9, устанавливается, что «не является нарушением правил пересечения Государственной границы вынужденное ее пересечение лицами, транспортными средствами на суше, заход иностранных невоенных судов и военных кораблей в территориальные воды РФ, российскую часть вод пограничных рек, озер и иных водоемов, вынужденный влет в воздушное пространство РФ воздушных судов, осуществляемые в силу чрезвычайных обстоятельств: несчастного случая, аварии, стихийного бедствия, ледовых условий, угрожающих безопасности судна, буксировки поврежденных судов (кораблей), доставки спасенных людей, оказания срочной медицинской помощи членам экипажа или пассажиром, а также по другим вынужденным причинам».122 Определенный вреда. В частности, Ю.В. Баулин объектом поступка, исключающего преступность деяния, называет ту ценность (благо), которой субъект причиняет определенный вред для достижения поставленной общественнополезной цели.123 Особенность объектов, деяний, подпадающих под признаки обстоятельств, исключающих преступность деяния, заключается в том, что они всегда входят в число объектов уголовно-правовой охраны, перечисленных в ст. 2 УК РФ. В связи с этим и вопрос о правомерности таких поступков возникает потому, что их объектом выступают те общественные отношения, которые поставлены под охрану уголовного закона (жизнь, здоровье, собственность и т.д.). Следовательно, если вред 122 интерес может представлять классификация осуществления законного права в зависимости от характера причиняемого Российская газета. – 1993. - 4 мая. См.: Баулин, Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния / Ю.В. Баулин. – С. 175. причиняется благам, не охраняемым уголовным законодательством, то и не возникает вопрос о наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Не является исключением подобная характеристика и для охраняемых уголовным законом объектов, которым причиняется вред при осуществлении лицом права. При этом между видами осуществления законного права и охраняемыми уголовным законом объектами существует непосредственная связь. По этому поводу Ю.В. Баулин указывает, что «число объектов того или иного вида поступков, исключающих преступность деяния, зависит от круга тех видов преступлений, под внешние признаки которых способен подпадать данный вид поступков».124 Соответственно, как в общей теории права125, так и в доктрине уголовного права126, в зависимости от характера вреда его принято делить на материальный и нематериальный. К материальному вреду относят: физический (смерть человека, телесные повреждения всех степеней тяжести и т.д.) и имущественный вред (например, уничтожение или повреждение имущества). Нематериальный вред имеет моральный, идеологический, организационно-управленческий характер, и поэтому эти последствия трудно зафиксировать, измерить и описать конкретными признаками в законе.127 На основании изложенного представляется возможным с учетом характера причиняемого вреда при осуществлении законного права выделить следующие его виды: материальный и нематериальный. Результаты проведенного нами исследования свидетельствуют, что для осуществления законного права характерно в большинстве случаев причинение нематериального вреда. Так, 64 % респондентов отметили, что встречали в своей практике осуществление законного права, причиняющего нематериальный вред. При этом, соответственно, абсолютное большинство Там же. – С. 176. См.: Общая теория государства и права / под ред. М.Н. Марченко. Т. 2. Теория права. – М., 1998. – С. 582. 126 См.: Ветров, Н.И. Уголовное право. Общая часть / Н.И. Ветров. – М., 1999. – С. 133. 127 Там же. – С. 133.

случаев (81%) они связывали с использованием лицом права не свидетельствовать против своих близких родственников. Изложенное в данном параграфе позволяет сделать следующие выводы. 1) Используя в качестве одного из критериев осуществления законного права круг лиц, которым принадлежит это право, можно выделить общие виды осуществления законного права и специальные его виды. К числу общих видов осуществления законного права следует отнести те, которые принадлежат всем гражданам, независимо от их социального статуса. К специальным - те, которые принадлежат лишь какой-то конкретной категории граждан. 2) Используя в качестве основания род и характер деятельности, можно выделить конституционные права, гражданские права и права, связанные с регламентацией профессиональной деятельности. 3) По критерию отраслевой регламентации следует выделить: а) право, регламентированное в Конституции РФ, с его дублированием в Особенной части Уголовного кодекса РФ;

б) право, регламентированное в Особенной части Уголовного кодекса РФ;

в) право, регламентированное Законом РФ, без его дублирования в УК РФ. 4) С учетом характера причиняемого вреда при осуществлении законного права следует выделить следующие его виды: материальный и нематериальный.

§ 3. Условия и пределы правомерности осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния Прямые указания на правомерный характер причиняемого ущерба при реализации гражданами различных видов прав содержатся, в частности, в статьях 51, 55, 56 и 59 Конституции РФ. Так, права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены (то есть допускается причинение вреда, в том числе и охраняемому уголовным законом объекту) федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства и при введении чрезвычайного положения. Кроме этого, как было показано, нормы, регламентирующие право на причинение вреда объектам уголовно-правовой охраны, содержатся в самом Уголовном кодексе РФ, а также в Федеральных законах «О государственной охране»128, «О почтовой связи»129, «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации»130 и т. д. В законах Российской Федерации «О милиции»131, «О государственной границе Российской Федерации»132, «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»133, Таможенном кодексе РФ134. Указанные и некоторые другие Федеральные законы РФ устанавливают самостоятельные основания и пределы правомерности причинения вреда объекту, охраняемому уголовным законом. И поскольку наша работа не имеет целью детальное исследование этих оснований, нам СЗ РФ. - 1996. - № 22. СЗ РФ. - 1999. - № 29. - Ст. 3697. 130 СЗ РФ. - 1997. - № 42. - Ст. 2334. 131 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991. № 16. - Ст. 503;

СЗ РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2964;

- 1999. - № 14. - Ст. 1666;

- № 49. - Ст. 5905;

- 2000. - № 31. - Ст. 3204, - № 46. - Ст. 4537;

- 2001. - № 1. - Ст.15;

- № 31. - Ст. 3172;

- № 32. - Ст. 3316. 132 Российская газета. - 1993. - 4 мая. 133 СЗ РФ. - 1993. - № 33. - Ст.1316. 134 российская Федерация. Законы. Таможенный кодекс Российской Федерации. – М., 2003.

129 представляется целесообразным в его рамках изучить так называемые общие условия и пределы правомерности осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния. Н.Г. Кадников справедливо отмечает, что причинение вреда при осуществлении своих прав не признается преступным, если не нарушены пределы правомочий и соблюдены условия правомерности осуществления своего права.135 Для удобства рассмотрения условий правомерности осуществления законного права представляется целесообразным разделить их на две группы. Поскольку осуществление законного права является одним из видов обстоятельств, исключающих преступность деяния, то есть правомерным деянием, причиняющим вред охраняемым уголовным законом отношениям, то совершаться оно может только при наличии определенного основания. Следовательно, к первой группе следует отнести условия правомерности, характеризующие основание возникновения права на причинение вреда объекту, охраняемому уголовным законом. Ю.В. Баулин указывает, что «основаниями совершения поступков, исключающих преступность деяния, выступают такие под факторы признаки объективной деяния, действительности, которые необходимы и достаточны для оправдания субъектом действий, внешне подпадающих законом».136 Так, Н.С. Таганцев отмечал, что ссылка на исполнение закона может иметь значение обстоятельства, устраняющего преступность, только при наличии определенных условий. В частности, для непреступности вторжения в сферу частных прав необходимо, чтобы обвиняемый доказал, что в данном случае существовало фактическое основание для его деятельности или что он мог предполагать его фактическое основание.137 предусмотренного уголовным См.: Кадников, Н.Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния / Н.Г. Кадников. - М., 1998. – С.41. 136 Баулин, Ю.В. Указ. работа / Ю.В. Баулин. – С. 150. 137 См.: Таганцев, Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. Т.1 / Н.С. Таганцев. – М., 1994. – С. 380. Таким фактическим основанием, на наш взгляд, может быть наличие регламентирования этого права нормативно-правовым актом. Н.Г. Кадников, отмечая необходимость выделения ряда условий правомерности осуществления своего права, первым из них называет действительность права, то есть принадлежность его лицу на основании какой-либо нормы права.138 Выделение такого условия правомерности, характеризующего основание осуществления законного права, представляется обоснованным. Однако, на наш взгляд, оно требует некоторых уточнений. Как уже отмечалось ранее, нам представляется дискуссионным вывод о «изолированности» уголовно-правовых норм от норм других отраслей права и что уголовная противоправность определяется уголовным законом независимо от других отраслей права139. Такая позиция не учитывает системности норм права в целом. Авторы курса российского уголовного права отмечают, что самостоятельность норм любой отрасли права относительна140. Такое же мнение высказывает и А.Ф. Шебанов, указывающий, что «в праве не может быть абсолютно изолированных друг от друга отраслей»141. Это положение особенно ярко подтверждается на примере рассматриваемого нами обстоятельства, исключающего преступность деяния. Однако, как известно, к нормативно-правовым актам относятся: Конституция государства, иные законы, а также система подзаконных актов (постановления правительства, приказы и инструкции министерств, госкомитетов, решения местных органов власти)142. В связи с этим, основываясь на иерархичности нормативно-правовых актов Российской См.: Кадников, Н.Г. Указ. работа / Н.Г. Кадников. – С. 41. См. например: Дурманов, Н.Д. Советский уголовный закон / Н.Д. Дурманов. – М., 1967. – С. 99, 104. 140 См.: Курс российского уголовного права. Общая часть / под ред. академика В.Н. Кудрявцева и профессора А.В. Наумова. – М., 2001. – С. 5. 141 Шебанов, А.Ф. Система социалистического права / А.Ф. Шебанов // Теория государства и права. – М., 1968. – С. 591. 142 Общая теория права. Курс лекций / под общей ред. профессора В.К. Бабаева. – Нижний Новгород, 1993. – С. 267.

139 Федерации, можно утверждать, что право на причинение вреда объектам уголовно-правовой охраны может быть регламентировано не любым нормативно-правовым актом, а лишь Конституцией РФ, Федеральным законом РФ или Законом РФ. Этот вывод подтверждается и проведенным нами исследованием. В ст. 15 Конституции РФ устанавливается, что «конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации». Соответственно, как нам представляется, излишне дублирование какого-либо права помимо Конституции в ином Законе РФ. Так, излишним выглядит указание в примечании к ст. 308 УК РФ на то, что «лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или близких родственников», поскольку ст. 51 Конституции уже устанавливает права граждан не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом. Право на совершение деяний, фактически подпадающих под признаки какого-либо состава преступления, могут быть регламентированы и федеральным законом. Этот вывод основывается на том, что действие Уголовного кодекса РФ, являющегося федеральным законом, может быть ограничено только законом, имеющим такую же юридическую силу. Так, при появлении дискуссии относительно того, какой закон должен применяться, – закон, устанавливающий уголовную ответственность за какие - либо действия, или закон, регламентирующий их как правомерные, - следует, на наш взгляд, руководствоваться ч. 3 ст. 49 Конституции РФ. В ней закреплено правило, согласно которому «неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого». Данное конституционное положение можно истолковать как предписывающее применять закон, исключающий преступность деяния. Подзаконные нормативные акты (постановления правительства, приказы и инструкции министерств и т. д.) не могут регламентировать право, ограничивающее действие Уголовного кодекса РФ, в силу их подзаконности. Итак, изложенное позволяет сделать вывод, что первым условием правомерности осуществления права является его регламентация только Конституцией РФ или Федеральным законом РФ. В связи с этим представляется актуальным рассмотрение вопроса о действии таких законов во времени, поскольку в результате принятия или отмены закона деяние становится преступным или же является обстоятельством, исключающим преступность деяния. В соответствии с Федеральным законом «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 25 мая 1994 г., федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней после их официального опубликования, если самими законами не установлен иной порядок вступления их в силу (ст. 6)143. В соответствии со ст. 4 этого Закона (в редакции Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 23 апреля 1999 г. (22 октября 1999 г.) № 185-ФЗ) официальным опубликованием федерального закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете» или собрании законодательства Российской Федерации144. Вступивший в силу закон действует до его отмены или замены новым законом. Согласно ст. 54 Конституции РФ «никто не может нести 143 Собрание законодательства РФ. - 1994. - № 8. – Ст. 801. Собрание законодательства РФ. - 1999. - № 43. – Ст. 5142. ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон». Основываясь на этом положении, можно констатировать, что закон, устанавливающий право, которое формально подпадает под признаки состава преступлений, должен иметь обратную силу, поскольку он декриминализирует его. Так, например, в Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. в ст. 882 (укрывательство государственных преступлений) и ст. 189 (укрывательство преступлений) устанавливалась ответственность за заранее не обещанное укрывательство преступника, а равно орудий и средств совершения преступления, следов преступления либо предметов, добытых преступным путем. Эти деяния признавались преступными, независимо от того, кто их совершил. Однако Законом Российской Федерации от 29 апреля 1993 г. ст. 18 УК РСФСР (укрывательство) была дополнена ч. 2 следующего содержания: «Не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство супруг В и близкие родственники лица, на совершившего преступление»145. данном случае, основываясь нравственных побуждениях, законодатель признал правомерными действия близких родственников, причиняющих вред охраняемым уголовным законом интересам правосудия. Соответственно, в результате этих изменений непреступным будет укрывательство близких родственников, совершенное как после вступления этого закона в силу, так и до его принятия. По правилам действия закона, устраняющего преступность деяния, производство по делу прекращается на любой стадии. Таким же образом должен быть решен вопрос и при регламентации права неуголовными законами. Так, Федеральный закон РФ от 25 июля 1998 г. № 130 – ФЗ «О борьбе с терроризмом» (с изменениями на 21 ноября Российская газета. – 1993. - 27 мая. г.) в ст. 21 «Освобождение от уголовной ответственности»146 устанавливает, что при проведении контртеррористической операции на основании и в пределах, которые установлены законом, допускается вынужденное причинение вреда жизни, здоровью и имуществу террористов, а также иным правоохраняемым интересам. При этом военнослужащие, специалисты и другие лица, участвующие в борьбе с терроризмом, освобождаются от ответственности за вред, причиненный при проведении контртеррористической операции, в соответствии с законодательством Российской Федерации». Несмотря на то, что закон был принят в 1998 г., в соответствии принятия. Напротив, если какое-либо право будет отменено и деяние станет преступным, то этот закон должен распространяться только на деяния, совершенные после его принятия. Следующим условием, характеризующим основание осуществления законного права, является действительность (реальность) этого права. Действительность предполагаемого осуществлением осуществления права его законного признать права означает его существование в объективной реальности. При осуществлении только можно мнимым. Мнимым законного права следует признавать осуществление с ним должны признаваться непреступными деяния, причинившие вред правоохраняемым интересам, совершенные до его предполагаемого, в действительности не существующего права. «Мнимое» осуществление права может обусловливаться наличием объективных обстоятельств, которые дают основание полагать, что такое право у лица существует. ошибке.

На наш взгляд, данную статью, учитывая правовую природу регламентированного в ней права, было бы правильно назвать «Исключение уголовной ответственности», потому что освободить от уголовной ответственности можно, когда она возникла, т.е. совершено преступление. В рассматриваемой статье речь идет о деянии, хотя и способном причинить вред уголовно охраняемому объекту, но изначально правомерном. При определении юридических последствий мнимого осуществления законного права следует использовать общие правила об Согласно наиболее распространенной позиции под ошибкой понимают заблуждение лица относительно фактических или юридических свойств совершаемого деяния147. Несмотря на то, что классификации ошибок в уголовно-правовой теории уделялось достаточно внимания, для работников правоприменительных классификация, органов наиболее приемлемой требованиям пришлась та которая удовлетворяет практической значимости. Это деление ошибки на юридическую и фактическую148. Юридическая ошибка – это неправильное представление лица о юридических свойствах совершаемого им деяния149. Различают следующие виды юридической ошибки: 1) ошибочное представление лица о совершаемом деянии как о преступном, может тогда как на самом деле закон не относит супруга его к преступлениям150. Применительно к рассматриваемым нами вопросам это выглядеть следующим образом. Например, лица, совершившего преступление, укрывает следы преступления, зная об установленной в уголовном законе ответственности за такие действия. При этом ее незнание того, что уголовный закон исключает преступность укрывательства в случаях его совершения близкими родственниками или супругом, не может являться основанием признания ее действий преступными. Этот вывод вытекает из общего правила, согласно которому в подобных случаях уголовная ответственность исключается, поскольку для нее нет объективного основания: не совершено преступного деяния. 2) неверная оценка совершаемого деяния как непреступного, в то время как в действительности право на причинение вреда уголовно-охраняемому См. например: Коптякова, Л.И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация / Л.И. Коптякова // Проблемы права, социалистической государственности и социального управления. – Свердловск, 1978. – С. 105-106. 148 См.: Рарог, А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам / А.И. Рагог. – СПб., 2003. – С.171. 149 См.: Акоев, К.Л. Уголовное право России (Общая и Особенная часть) / К.Л. Акоев, Т.В. Пинкевич. – Ставрополь, 2000. – С. 37. 150 Рарог, А.И. Указ. работа / А.И. Рагог. – С. 172. объекту отсутствовало. Например, в ч. 2 ст. 38 Конституции Российской Федерации закреплено, что забота о детях, их воспитание является равным правом и обязанностью родителей. Предположим, что отец, реализуя это право, жестоко обращается с несовершеннолетним сыном, не предполагая, что за эти действия наступает уголовная ответственность по ст. 156 УК РФ (Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего). Представляется, что подобная ошибка не исключает умышленной вины, ибо согласно общему правилу незнание закона не равнозначно пониманию общественной опасности деяния и не может оправдать лицо, совершившее преступление. Исключение может составлять совершение лицом деяния, общественную опасность которого оно не могло или не должно было осознавать. Однако такие случаи являются невиновным причинением вреда, регламентированным ст. 28 УК РФ (Невиновное причинение вреда), а не юридической ошибкой. «Мнимость» при осуществлении законного права может проявляться не только в заблуждении относительно существования закона, его регламентирующего. «Мнимое» осуществление законного права, причиняющего вред охраняемым уголовным законом отношениям, может иметь место при заблуждении относительно оснований его возникновения, установленных законом, регламентирующим это право. Так, нами в предыдущих параграфах было обосновано, что право на применение сотрудниками милиции оружия регламентировано Законом РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О милиции». В качестве одного из оснований применения оружия в п. 2 ст. 15 указанного закона названо «отражение нападения на сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются опасности». При этом использование им права на применение оружия должно признаваться правомерным, если по обстоятельствам дела сотрудник милиции не мог или не должен был предвидеть, что этого основания не существует. Примером может служить следующий случай.

Находясь в нетрезвом состоянии, Войтюк и Заика ошибочно приняли чистившего у дороги мотоцикл инспектора ГАИ Силенко за своего товарища, с которым они ранее служили в армии. Надумав «пошутить», они подошли к работнику милиции и, угрожая ножом, потребовали отдать им мотоцикл и пистолет. «Вас двое, придется уступить…», - с этими словами Силенко вынул из кобуры пистолет, немного отступил, быстро привел оружие в боевое положение и без предупреждения произвел в наступавшего на него с ножом в поднятой руке человека выстрел. Войтюк крикнул: «Толя, это не он!», - и, испугавшись выстрела, стал убегать, а раненный в живот Заика упал возле мотоцикла. Обстановка происшествия свидетельствовала в данном случае о том, что Силенко не осознавал, а также не должен был и не мог осознавать ошибочности своего предположения о наличии общественно опасного посягательства. Фактическая ошибка Силенко в данном случае исключает как умышленную, так и неосторожную вину за причинение вреда здоровью Заики151. Аналогично в судебной практике был решен вопрос об уголовной ответственности и в случаях использования сотрудником милиции права на применение огнестрельного оружия при задержании лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и пытающегося скрыться либо совершающего побег из-под стражи. В этом отношении характерен следующий пример. Кировский районный народный суд г. Уфы осудил Низамутдинова по ст. 171, ч. 2 УК РСФСР (превышение суда власти при отягчающих дело в обстоятельствах). Президиум Верховного Башкирской республики отношении Низамутдинова прекратил за отсутствием состава преступления.

См.: Куц, Н.Т. Основания и порядок применения огнестрельного оружия работниками органов внутренних дел / Н.Т. Куц. – Киев, 1976. – С. 15,16. Президиум Верховного суда РСФСР отменил постановление президиума Верховного суда Башкирской АССР, а приговор народного суда оставил без изменения. Низамутдинов признан виновным в превышении власти, сопряженном с применением оружия и причинением потерпевшему Беспалову менее тяжких телесных повреждений. Это преступление, как указал суд, было совершено при следующих обстоятельствах. 25 мая младший сержант милиции Низамутдинов нес службу по охране общественного порядка в Уфимском аэропорту. В это время к нему обратился не установленный следствием пассажир с заявлением о подозрительном поведении неизвестного ему гражданина, оказавшегося Беспаловым. Низамутдинов задержал Беспалова и доставил его в дежурную комнату участкового уполномоченного при аэропорте. С разрешения Низамутдинова Беспалов позвонил по телефону инструктору отдела службы МВД БАССР подполковнику Тарыкину, в разговоре с которым жаловался на незаконное задержание, а затем передал трубку Низамутдинову. Тарыкин по телефону сказал осужденному, что на Беспалова в Кировском РОМ есть уголовное дело, он привлекается за хулиганство по ст. 206, ч. 2 УК РСФСР, на вызовы следователя не является, в связи с чем его необходимо до прибытия конвоя задержать. После этого Беспалов был оставлен в комнате, расположенной рядом с кабинетом участкового уполномоченного. Увидев прибывших за ним работников милиции Григорьева и Булаву, Беспалов, воспользовавшись тем, что остался в этот момент без присмотра, из милиции убежал и скрылся. Низамутдинов принял меры к розыску Беспалова и обнаружил его в этот день в поле, в трех километрах от аэропорта. Преследуя потерпевшего, убегавшего в сторону леса, Низамутдинов требовал остановиться, произвел два предупредительных выстрела, а затем с расстояния 70 - 80 м произвел прицельный выстрел в ногу Беспалова, чем причинил ему менее тяжкие телесные повреждения.

После этого осужденный доставил потерпевшего в аэропорт, где ему была оказана медицинская помощь. Председатель Верховного суда СССР, находя, что Низамутдинов действовал по задержанию преступника правомерно и не допустил нарушения правил применения оружия, внес в Пленум Верховного суда СССР протест, в котором поставил вопрос об отмене постановления Президиума Верховного суда РСФСР и оставлении в силе постановления Президиума Верховного суда Башкирской АССР. Пленум Верховного суда СССР нашел протест подлежащим удовлетворению по следующим основаниям. Правильно установив фактические обстоятельства происшедшего события, суд вместе с тем без достаточных что оснований признал Низамутдинова виновным в превышении власти. Материалами дела доказано, Низамутдинов производил задержание лица, относительно которого он полагал, что тот является опасным преступником. Имеющиеся в деле данные свидетельствуют, что Низамутдинов имел основания для такого умозаключения, хотя в действительности оказалось, что Беспалов особой опасности не представлял. Отрицая вину в превышении власти и в неоправданном применении оружия, Низамутдинов показал, что из разговора с подполковником Тарыкиным и работниками милиции, приехавшими за Беспаловым, которые жестами показали ему, что задерживаемому грозит лишение свободы, а также из того, что конвой приехал весьма быстро и с наручниками, он понял, что Беспалов является опасным преступником, скрывающимся от правосудия. Воспринимая всю эту обстановку, он, Низамутдинов, посчитал, что Беспалов бежал из-под стражи. Низамутдинов пояснил далее, что выстрел в ноги преследуемого он произвел потому, что последний убегал в лес, несмотря на его крики и предупредительные выстрелы, и другими способами задержать его было невозможно.

Объяснения Низамутдинова подтверждены показаниями Тарыкина, участкового уполномоченного Еникеева, милиционера Григорьева. Как видно из дела, до рассматриваемого происшествия в отношении Беспалова было возбуждено уголовное дело по обвинению в злостном хулиганстве и вынесено постановление о его приводе. Это постановление до 25 мая не было исполнено. Заключением судебно-психиатрической экспертизы Беспалов как душевнобольной признан невменяемым. Оценивая конкретные обстоятельства настоящего дела, следует признать, что Низамутдинов с учетом тех сведений, которыми он располагал о лице, бежавшем из дежурной комнаты, и будучи обязанным принять меры по задержанию, действовал правомерно, в соответствии с той сложившейся обстановкой, как она объективно воспринималась им. Нельзя согласиться с имеющейся в постановлении Президиума Верховного суда РСФСР ссылкой на то, что действия Низамутдинова должны влечь уголовную ответственность, поскольку оказалось, что потерпевший на самом деле не является таким лицом, при задержании которого следовало применять оружие. Данное обстоятельство не охватывалось сознанием обвиняемого, и в то же время вся фактическая сторона события создавала у него представление, требовавшее совершения им активных, незамедлительных действий. С учетом изложенного Пленум Верховного суда постановление Президиума Верховного суда РСФСР отменил, а постановление Президиума Верховного суда Башкирской республики, который прекратил против Низамутдинова дело за отсутствием в его действиях состава преступления, оставил в силе152. Таким образом, изложенное позволяет сделать вывод о необходимости выделения такого условия правомерности осуществления законного права, См.: Бюллетень Верховного суда СССР. – 1970. - № 6. - С. 28, 29. как строгое соблюдение оснований правомерности его совершения, установленных законом, его регламентирующим. Н.Г. Кадников по этому поводу указывает, что право должно осуществляться в рамках, определенных законом153. Вместе с тем спорной выглядит формулировка этого условия правомерности Г.К. Рахимжановой, которая считает, что «для того, чтобы признать, что вред, причиненный при осуществлении лицом своего права, является правомерным, права необходимо, было чтобы само осуществление Данное условие соответствующего правомерным»154.

правомерности сформулировано по так называемому круговому принципу: осуществление своего права является правомерным, если оно правомерно. Следовательно, приведенная формулировка не называет тех признаков, которые таковыми несут содержательное как мы значение уже и позволяют основания отграничить и пределы преступное деяние от непреступного. В рассматриваемом нами случае являются, сказали, правомерности, регламентированные законом, устанавливающим право на причинение вреда объекту, охраняемому уголовным законом. Следующим условием правомерности является требование, согласно которому право должно осуществляться только в тех формах, которые разрешены законом155. Отчасти соглашаясь с данной формулировкой, представляется целесообразным дополнить ее указанием на обязательность соблюдения, помимо форм законом, осуществления порядка законного этого права, права. регламентированного реализации Показательным в этом отношении является процессуальный порядок решения каких-либо хозяйственных споров через суд. Если лицо нарушает порядок реализации своих законных прав или реализует их в формах, противоречащих закону, то такие действия могут быть квалифицированы как самоуправство, ответственность за которое регламентирована ст. 330 УК РФ.

153 См.: Кадников, Н.Г. Указ. работа / Н.Г. Кадников. – С. 41. Рахимжанова, Г.К. Указ. работа/ Г.К. Рахимжанова. – С. 18. 155 См.: Кадников, Н.Г. Указ. работа / Н.Г. Кадников. – С. 41. Например, если виновный самовольно завладевает имуществом, на которое имеет право, содеянное нельзя расценивать как хищение. Так, С., П. и К. судом первой инстанции осуждены за совершение вооруженного разбоя группой лиц по предварительному сговору. Имея при себе обрез, наручники, они проникли в дом, разбудили спящего потерпевшего, нанесли ему несколько ударов, надели наручники и потребовали деньги, а также завладели облигациями. После этого они потребовали от потерпевшего расписку на выдачу К. денег и назначили с ним встречу на следующий день, но были задержаны работниками милиции. По протесту заместителя Председателя Верховного суда приговор изменен. Установлено, что мать К. сожительствовала с потерпевшим, и у них было общее имущество. После смерти своей матери К. забрала часть имущества, однако деньги и облигации остались у потерпевшего, хотя он обязался отдать их К., но не сделал этого. Все эти обстоятельства побудили К. рассказать своим знакомым С. и П. о происходящем, и те поехали забирать имущество, которое являлось наследственной долей К. Таким образом, суд второй инстанции пришел к выводу о том, что К. вместе с С. и П. прибегла к самоуправным действиям для получения наследства, на которое имела право156. В приведенном примере суд акцентировал внимание на нарушение такого условия правомерности осуществления законного права, как несоблюдение форм и порядка осуществления законного права. Следующим условием правомерности следует назвать наличие общественно полезной цели осуществления законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту. Следует отметить, что в большинстве случаев в законах, регламентирующих рассматриваемое право, на цель прямо не указывается, однако следует согласиться с Ю.В. Баулиным, Бюллетень Верховного суда РСФСР. – 1987. - № 6. – С. 10-11. констатирующим, что общественно полезная цель является обязательным признаком обстоятельств, исключающих преступность деяния157. Обоснованность этого вывода подтверждается тем, что совершение действий для достижения противоправной, общественно вредной цели свидетельствует о преступном характере этого поведения, поскольку «лицо, избравшее противоправную цель, уже более или менее определенно становится на преступный путь, т. к. цель обусловливает всю линию его поведения»158. Это показывает диалектическую зависимость цели поступка от его причины (основания), которая состоит в том, что эта цель априорно содержит в себе причину (основание) и одновременно ее снятие (отрицание)159. Следует согласиться с тем, что «анализ цели любой правовой деятельности с необходимостью предполагает вычленение двух ее сторон, взаимоисключающих и одновременно предполагающих друг друга. При этом одна из сторон (причина – объективное) имеет доминирующее значение и обусловливает другую (свое отрицание – нечто субъективное)»160. Применительно к осуществлению законного права это, например, означает, что если основанием использования права отказа от дачи показаний является возможность привлечения к уголовной ответственности близкого родственника или супруга, то целью его будет субъективное отрицание указанного основания – причины, т.е. предотвращение этой возможности. Если же лицу, например, известны какие-либо обстоятельства, оправдывающие супруга, но оно из чувства личной неприязни отказывается давать эти показания, то это не будет являться осуществлением законного права, поскольку в этом случае цель (субъективное) исключает наличие основания (объективное) избежать привлечения к уголовной ответственности супруга.

См.: Баулин, Ю.В. Указ. работа / Ю.В. Баулин. – С. 171. Кудрявцев, В.Н. Причинность в криминологии / В.Н. Кудрявцев. – М., 1968. – С. 137. 159 См.: Баулин, Ю.В. Указ работа / Ю.В. Баулин. – С. 170. 160 Мизулина, Е.Б. Диалектика цели в праве / Е.Б. Мизулина, М.Ю. Мизулин // Философские проблемы субъективного права. – Ярославль, 1990. – С. 21.

Используя системное толкование, можно привести пример судебной трактовки влияния цели на правомерность необходимой обороны. В частности, Пленум Верховного суда СССР в своем Постановлении № 14 от 16 августа 1984 г. указал, что не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое намеренно вызвало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения расправы, противоправных действий (развязывание драки, учинение совершения акта мести и т.п.). Содеянное в таких случаях должно квалифицироваться на общих основаниях161. Таким образом, отсутствие общественно полезной цели исключает наличие осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния. Так как сущность осуществления законного права заключается в правомерном причинении вреда охраняемым уголовным законом объектам, то необходимо при оценке его правомерности руководствоваться: во-первых, признаками, характеризующими основания реализации рассматриваемого права, и, во-вторых, определять пределы возможного поведения лица, осуществляющего законного право. Следовательно, все условия правомерности осуществления законного права можно разделить на условия, определяющие основания осуществления законного права, и условия, определяющие пределы допустимой защиты. К условиям правомерности осуществления законного права, определяющим пределы его правомерности, следует отнести следующие: 1. Если действие какого-либо права ограничено существованием внешних факторов, то оно может быть реализовано только во время существования этого фактора – временной предел осуществления законного права.

См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. – С. 199. 2. Если размер причиняемого вреда уголовно охраняемому объекту зависит от внешнего фактора, то должна – быть соблюдена предел регламентированная законом соразмерность интенсивный осуществления законного права. Для уяснения пределов правомерности осуществления законного права требуется выяснить два момента: что такое внешний фактор, и на основании какого принципа должны определяться пределы правомерности. Это объясняется тем, что термин «предел» трактуется как «временная граница чего-нибудь» и как «последняя крайняя грань чего-нибудь»162. В.А. Блинников, раскрывая внешний фактор, указывает, что он может представлять собой деятельность другого человека или силы природы163. Соответственно, в тех случаях, когда закон, регламентируя право, связывает его возникновение и существование с внешним фактором, то его наличие и существование обязательно для признания совершенного деяния правомерным. При этом временные границы осуществления законного права будут соответствовать временным границам внешнего фактора. Например, поскольку право на пересечение охраняемой Государственной границы Российской Федерации без установленных документов и надлежащего разрешения, в соответствии с Законом РФ «О государственной границе Российской Федерации» от 9 апреля 1993 г., возможно только при наличии установленных им объективных обстоятельств, то совершение этого деяния после их отпадения не может быть признано правомерным. Это вытекает из ст. 9 указанного закона, которая устанавливает, что «не является нарушением правил пересечения государственной границы вынужденное ее пересечение лицами, транспортными средствами на суше, заход иностранных невоенных судов и военных кораблей в территориальные воды РФ, российскую часть вод пограничных рек, озер и иных водоемов, вынужденный влет в воздушное 162 См.: Ожегов, С.И. Словарь русского языка / С.И. Ожегов. – М. 1987. – С. 316. См.: Блинников, В.А. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном праве России / В.А. Блинников. – Ставрополь, 2001. – С.26. пространство РФ воздушных судов, осуществляемые в силу чрезвычайных обстоятельств: несчастного случая, аварии, стихийного бедствия, ледовых условий, угрожающих безопасности судна, буксировки поврежденных судов (кораблей), доставки спасенных людей, оказания срочной медицинской помощи членам экипажа или пассажирам, а также по другим вынужденным причинам».164 Интенсивный предел, т. е. предел максимального допустимого вреда осуществления законного права существует в тех случаях, когда закон, регламентирующий право, во-первых, допускает причинение вреда различной степени тяжести и, во-вторых, связывает размер правомерно причиненного вреда с опасностью внешнего фактора. Так, например, Таможенный кодекс РФ в ст. 422 следующим образом определяет интенсивный предел права на использование физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия: «Должностные лица таможенных органов Российской Федерации не несут ответственности за моральный, физический и имущественный вред, причиненный правонарушителю применением в предусмотренных настоящим Кодексом случаях физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, если причиненный вред соразмерен силе оказываемого противодействия». Как видно из приведенных законодательных положений, в данном случае законодатель попытался определить предел допустимого вреда использования права на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия на основании принципа соразмерности. Принцип соразмерности предполагает, что при осуществлении законного права допустимо причинить вред, соответствующий определенным факторам, указанным в нормативных актах, регламентирующих это право. Законодательно данный принцип может определяться в двух формах: с помощью перечневой (казуальной) системы и через единый оценочный критерий, предписывающий при определении интенсивного предела Российская газета. – 1993. - 4 мая. осуществления законного права в каждом конкретном случае учитывать всю совокупность обстоятельств его реализации. В приведенной выше ст. 422 Таможенного кодекса РФ интенсивный предел определен в форме единого оценочного критерия, содержащего требование соразмерности причиняемого вреда силе оказываемого противодействия. Сущность перечневой системы заключается в том, что законодатель, основываясь на принципах нравственности, устанавливает перечень посягательств и максимальный предел вреда, который возможно причинить при осуществлении законного права. Например, Закон РФ от 17 декабря 1994 года № 67 - ФЗ «О федеральной фельдъегерской связи», конкретизируя возможность применения боевого ручного стрелкового и холодного оружия, казуально устанавливает допустимость их применения165. Так, в ст.11.4 этого закона «Применение и использование боевого ручного стрелкового и холодного оружия», указывается следующее: «лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи имеют право применить ручное стрелковое и холодное оружие, имеющееся на вооружении федерального органа исполнительной власти в области фельдъегерской связи, в следующих случаях166: 1) для отражения группового или вооруженного нападения, совершаемого в целях завладения доставляемой корреспонденцией;

2) для отражения попыток завладения оружием лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи;

3) для отражения нападения на сотрудников фельдъегерской связи, если их жизнь или здоровье подвергаются опасности;

4) для отражения группового или вооруженного нападения на принадлежащие органам федеральной фельдъегерской связи транспортные средства, на другие объекты, расположенные на охраняемой территории, в Российская Федерация. Законы. О федеральной фельдъегерской связи: федер. закон РФ от 17 декабря 1994 года № 67 - ФЗ // СЗ РФ. - 1994. - № 10. - Ст. 1067. 166 Абзац в редакции, введенной в действие с 29 ноября 2001 года Федеральным законом от 27 ноября 2001 года № 152- ФЗ. том числе на здания, помещения и сооружения, занимаемые указанными органами, а также при необходимости для освобождения указанных транспортных средств и объектов». Данный закон содержит только одно ограничение, касающееся не пределов правомерности, а оснований применения оружия. Так, ч. 3 ст. 11.4 этого закона запрещает применять огнестрельное «боевое ручное стрелковое и холодное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен лицу начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи, за исключением случаев оказания указанными лицами вооруженного сопротивления, совершения ими группового или вооруженного нападения, угрожающего сохранности определения доставляемой интенсивного корреспонденции, предела жизни сотрудников фельдъегерской связи». В данном случае имеет место пример законодательного правомерности задержания, основанного на принципе соразмерности с использованием элементов казуальной системы. Сущность принципа необходимости в общем виде заключается в том, что может быть оправдан только такой вред, который является достаточным для достижения общественно полезной цели. Однако он основан на том, что следователь либо судья в каждом конкретном случае должен решать вопрос о необходимости причинения того или иного вреда для достижения общественно полезной цели. Этот принцип в значительной степени подвержен субъективному влиянию. При его использовании в каждом конкретном случае следователь или судья, исходя из собственных представлений о необходимости причинения того или иного вреда, должен оценивать правомерность действий, направленных на осуществление законного права. Например, в статье 3 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятого 17 декабря 1979 г. резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН, указывается, что «должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей». В этом положении подчеркивается, что «применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка должно носить исключительный характер;

хотя оно подразумевает, что должностные лица по поддержанию правопорядка могут быть уполномочены на применение силы, какая является разумно необходимой при данных обстоятельствах, в целях предупреждения преступления или при проведении правомерного задержания правонарушителей или подозреваемых правонарушителей, или при оказании помощи при таком задержании не может применяться сила, превышающая необходимые для этих целей пределы». Однако использование принципа необходимости в законодательстве может создать предпосылки для нарушения общего принципа уголовного права - законности, предполагающего установление преступности деяния только законом, а не мнением тех или иных лиц. Как превышение пределов осуществления законного права, так и правомерное его осуществление являются объективными категориями и не могут зависеть от чьего-либо усмотрения. Использование принципа необходимости для установления интенсивного предела осуществления законного права представляется нецелесообразным, поскольку это может привести к судебно-следственным ошибкам. Поэтому указанный Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка в комментарии к 3 статье предусматривает, на наш взгляд, обоснованное разъяснение, в котором указывается, что «национальное законодательство, как правило, ограничивает применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка в соответствии с принципом пропорциональности». Проведенный нами ранее анализ Российского законодательства, устанавливающего право на причинение вреда уголовно охраняемому объекту, показывает, что в нем в большинстве случаев используется принцип соразмерности и практически не используется принцип необходимости при регламентировании интенсивного предела правомерности осуществления законного права. Таким образом, все изложенное позволяет сделать следующие выводы. Условиями правомерности осуществления законного права, характеризующими его основание, являются: 1) Осуществление права должно регламентироваться Конституцией РФ, Особенной частью УК РФ или иным Федеральным законом РФ. Закон, устанавливающий право, которое формально подпадает под признаки состава преступления, должен иметь обратную силу, поскольку он декриминализирует деяние, ранее являвшееся преступным. Напротив, если какое-либо право будет отменено, и деяние станет преступным, то новый закон должен распространяться только на деяния, совершенные после его принятия. 2) Осуществление законного права должно быть действительным (реальным). Действительность осуществления законного права означает его существование в объективной реальности. При осуществлении только предполагаемого осуществлением осуществление права его можно признать мнимым. Мнимым законного законного права права следует может признавать осуществление наличием предполагаемого, в действительности не существующего права. «Мнимое» обусловливаться объективных обстоятельств, которые дают основание полагать, что такое право у лица существует. При определении юридических последствий мнимого осуществления законного права следует использовать общие правила об ошибке. 3) Соблюдение оснований правомерности его совершения, установленных законом, его регламентирующим. 4) Право должно осуществляться только в тех формах и в том порядке, которые разрешены законом.

5) Наличие общественно полезной цели осуществления законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту. Отсутствие общественно полезной цели исключает наличие осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния. К условиям правомерности осуществления законного права, определяющим пределы его правомерности, следует отнести следующие: 1. Если действие какого-либо права ограничено существованием внешних факторов, то оно может быть реализовано только во время существования этого фактора – временной предел осуществления законного права. 2. Если размер причиняемого вреда уголовно охраняемому объекту зависит от внешнего фактора, то должна – быть соблюдена предел регламентированная законом соразмерность интенсивный осуществления законного права.

Глава 3. Отграничение осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния, от иных уголовно правовых институтов и ответственность за нарушение условий и пределов его правомерности § 1. Отграничение осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния, от иных уголовно правовых институтов Исследование юридической природы осуществления законного права позволило нам рассмотреть его как один из видов обстоятельств, исключающих преступность деяния. И, несмотря на то, что имеется ряд теоретических разработок, выделяющих данное обстоятельство, исключающее преступность деяния, до настоящего времени оно не регламентировано уголовным законом. Такое положение ставит под сомнение вопрос о Надо самостоятельном отметить его существовании обоснованность, исследуемого поскольку обстоятельства.

осуществление законного права имеет существенное сходство с такими обстоятельствами, как необходимая оборона, крайняя необходимость, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, обоснованный риск. Более того, следует иметь в виду, что «обстоятельства, исключающие преступность деяния, при всем своем своеобразии, социально-политической и юридической специфике отнюдь не разделяются между собой непроницаемыми границами»167. Так, существует много общего между необходимой обороной и крайней необходимостью, необходимой обороной и причинением вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимостью и Гринберг, М.С. Проблема производственного риска в уголовном праве / М.С. Гринберг. – М., 1966. – С.125. обоснованным риском и т.д. Более того, до настоящего времени ни на законодательном, ни на судебном уровнях не решен вопрос о природе действий, выразившихся в защите от посягательств невменяемых и лиц, не достигших возраста уголовной ответственности. В науке же по этому вопросу можно встретить диаметрально противоположные точки зрения. Так, по мнению одних авторов, такие деяния являются необходимой обороной168, по мнению других – крайней необходимостью169. Изложенное позволяет говорить о продолжающейся дискуссии, результатом которой должно стать уточнение признаков, характеризующих правомерность различных видов обстоятельств, исключающих преступность деяния, и признаков, разграничивающих их друг от друга. В нашем исследовании, в частности, следует провести их отграничение от осуществления законного права. Как мы уже отмечали ранее, Г.К. Рахимжанова, рассматривая осуществление лицом своего права, приходит к выводу о необходимости его рассмотрения в широком и узком понимании. В частности, она указывает, что «правовые формы, в которые облекаются социально значимые поступки людей, представляют собой не что иное, как правоотношения, и регламентируются они различными отраслями законодательства, исходя из разнообразия совершаемых людьми поступков, касающихся разных сфер их жизнедеятельности. Отсюда у субъектов этих правоотношений возникают взаимные права и обязанности, которые являются содержанием любого субъективного права. Осуществляя свое субъективное право, лицо, тем самым, реализует правомочия, составляющие его содержание, и удовлетворяет свой интерес»170. На основании этого автор говорит об См. например: Дмитренко А.П. Пределы правомерности права на необходимую оборону. – Ставрополь, 2000. – С. 47;

Шавгулидзе Т.Г. Необходимая оборона. – Тбилиси, 1966. – С. 54. 169 См. например: Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. – М., 1969. – С. 22;

Сахаров А.Б. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность // Советское государство и право. – 1987. - № 11. – С. 111. 170 Рахимжанова Г.К. Указ. работа. – С. 16. «осуществлении лицом своего права» в широком значении как комплексном правовом понятии (в широком понимании). В узком понимании, по мнению Г.К. Рахимжановой, «осуществление лицом своего права» это рядовое обстоятельство, исключающее преступность деяния171. В целом с таким выводом можно было бы согласиться. Однако указанный автор на основании приведенных положений приходит, на наш взгляд, к весьма дискуссионному решению. Так, она говорит, что уголовно правовые аспекты указанного понятия сопряжены с оценкой осуществления лицом своего субъективного права в следующих случаях, связанных с причинением вреда: при необходимой обороне;

в ситуации крайней необходимости;

при задержании лица, совершившего преступление;

при обоснованном профессиональном (хозяйственном) риске;

при согласии на причинение вреда, а также при осуществлении родителями права на воспитание своего ребенка. При этом все указанные случаи, представляя собой частные проявления «осуществления лицом своего права», образуют в своей совокупности институт обстоятельств, исключающих преступность деяния. Соответственно, «осуществление лицом своего права» выступает как собирательное понятие (т.е. в широком значении), поскольку оно охватывает вышеназванные правомерные деяния, связанные с реализацией своего субъективного права. Такое понимание осуществления законного права основано не на его исследовании как одного из самостоятельных обстоятельств, исключающих преступность деяния, а на понимании всех указанных обстоятельств, как правомерных деяний. Вместе с тем, на наш взгляд, осуществление законного права в уголовно-правовом смысле можно рассматривать в широком и узком понимании. В широком понимании - это действительно все обстоятельства, исключающие преступность деяния, что подтверждается исследованиями, позволившими раскрыть сущность рассматриваемых обстоятельств. Так, Там же. – С. 17. А.П.

Дмитренко вреда отмечает, что «в целом сущность законом обстоятельств, общественным исключающих преступность деяния, можно определить как правомерное причинение охраняемым уголовным отношениям»172. В таком ракурсе сущность неотделима от явления (обстоятельств, исключающих преступность деяния), она – наиболее важная сторона явления. Сущность обстоятельств, исключающих преступность деяния, в соотношении с признаками, определяющими их как правовое явление, проявляется в том, что сущность рассматриваемого явления определяет его главная черта, которая даже в единичном своем выражении дает целостное представление о явлении. Если сказать, что имело место правомерное причинение вреда охраняемым уголовным законом отношениям, то можно констатировать только наличие какого-либо обстоятельства, исключающего преступность деяния. Иные признаки обстоятельств, исключающих преступность деяния, даже взятые в совокупности, не дают основания делать такой однозначный вывод. Например, отсутствие признака виновности при реальном причинении вреда охраняемым законом интересам может говорить о наличии казуса. Отсутствие признака противоправности, при наличии реального ущерба, может свидетельствовать о его причинении лицом, не достигшим Сущность возраста уголовной ответственности, либо невменяемым. деяния, более обстоятельств, исключающих преступность устойчива, чем все другие его характеристики. «Несущественное, кажущееся, поверхностное чаще исчезает, не так «плотно» держится, не так «крепко сидит», как «сущность».173 Анализ законодательной трактовки рассматриваемого института подтверждает достоверность такого подхода. Определение конкретных видов обстоятельств, исключающих преступность деяния, в Уголовном уложении 1903 года, в Уголовных кодексах РСФСР 1922, 1926, 1960 гг., а затем и в Уголовном кодексе 1996 года претерпевало Дмитренко, А.П. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление / А.П. Дмитренко. – Ставрополь, 2002. – С. 29. 173 Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Т. 29 / В.И. Ленин. - С. 116. значительные изменения. Более того, в российском Уголовном уложении 1903 г. закреплялись исполнение закона, исполнение приказа, необходимая оборона, принуждение, крайняя необходимость, затем в советском уголовном законодательстве их круг был сужен до необходимой обороны и крайней необходимости. В УК РФ 1996 г. их, как известно, шесть. Практически неизменным было и осталось указание на непреступное (т.е., соответственно, правомерное) причинение вреда. В Уложении 1903 г. все обстоятельства начинались словами «не почитается преступным деяние …»174, в УК РСФСР 1960 г. ст. 13 Необходимая оборона содержала следующее выражение: «Не является преступным действие …, путём причинения посягающему вреда …», и, соответственно, ст. 14 Крайняя необходимость: «Не является преступлением действие,… если причинённый вред является …». Ещё более сущностно законодатель начинает изложение ст. ст. 37-42 УК РФ: «Не является преступлением причинение вреда …», подчеркивая этим правомерность совершаемых действий. Итак, основываясь на изложенном, можно сделать вывод, что в широком понимании все обстоятельства, исключающие преступность деяния, являются осуществлением законного права. Вместе с тем осуществление законного права в узком понимании является самостоятельным обстоятельством, исключающим преступность деяния. Как было показано в предыдущем параграфе, осуществлению законного права присущи самостоятельные условия правомерности, отличающие его от иных обстоятельств, исключающих преступность деяния. Для того чтобы более полно обосновать эту позицию, мы попытаемся проанализировать их сходство и различие. В частности, осуществление законного права содержит признаки, смежные с признаками таких обстоятельств, исключающих преступность деяния, как необходимая оборона, крайняя необходимость, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление.

См.: Российское законодательство 10-20 веков. Т. 9. - М., 1994. - С. 284-285. Более того, по мнению многих исследователей, вред, причиненный сотрудниками милиции при реализации ими права на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, должен оцениваться на основе норм уголовного закона о необходимой обороне, крайней необходимости или причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление. Так, Н. Скорилкина и П. Коломенский указывают, что правовую основу вынужденного применения сотрудниками милиции оружия, специальных средств и физической силы составляют институты необходимой обороны и задержания лица, совершившего преступление. Они исходят из того, что закон «О милиции» базируется на вышеназванных институтах и развивает их в соответствии со спецификой деятельности милиции175. Но при таком подходе административно-правовые нормы, регламентирующие основания и порядок возникновения и реализации права на применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками милиции и другими категориями лиц, обесцениваются. Поэтому более обоснованной представляется иная точка зрения. Так, Ю.В. Баулин считает, что признание правомерности причиненного вреда устанавливается нормами законодательства, определяющими права и уполномочивающими соответствующих лиц на совершение вредоносных действий. Эти нормы имеют самостоятельное значение, и нет оснований считать, что они каким-то образом конкретизируют положения уголовного закона о правомерности причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны176. Этой же позиции придерживаются А.И. Каплунов и С.Ф. Милюков, указывая, что если при применении оружия сотрудник милиции не выходит за рамки ограничений, предусмотренных специальными нормами, то он не несет ответственности за вред, каким бы он ни был. Специальные нормы не должны выступать лишь в качестве вспомогательного средства при См.: Скорилкина, Н. Значение уголовно-правового института задержания лица, совершившего преступление в практической деятельности органов внутренних дел / Н. Скорилкина, П. Коломенский // Уголовное право. – 2000. - № 4. – С. 33-34. 176 Баулин, Ю.В. Указ. работа / Ю.В. Баулин. – С. 87. толковании норм о необходимой обороне, крайней необходимости и задержания лица, совершившего преступление177. Изложенное позволяет сделать вывод, что правомерность причинения вреда лицами, которые осуществляют право, регламентируется законами, устанавливающими порядок и основания его осуществления без ссылок на нормы о необходимой обороне, крайней необходимости, задержании лица, совершившего преступление, и т.д. Такой вывод подтверждается результатами опроса сотрудников органов внутренних дел и прокуратуры, 93 % которых на вопрос "каким законом регламентируется основание, порядок и пределы применения физической силы, специальных средств и оружия?" ответили: "Законом «О милиции»". Практически во всех изученных нами материалах проверок, проводившихся прокуратурой по фактам законности применения огнестрельного оружия, выводы о его правомерности обосновывались ссылкой также на закон «О милиции» либо иные законы, регламентирующие права на применение или использование оружия. Еще одним аргументом, свидетельствующим о самостоятельности осуществления законного права, как обстоятельства, исключающего преступность деяния, является судебное толкование, данное в постановлении пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего права на необходимую оборону от общественно опасных посягательств». Так, в соответствии с пунктом 4, посвященным фактической регламентации осуществления законного права, судам предписывается «строго соблюдать требования закона, направленные на защиту представителей власти, работников правоохранительных органов, военизированной охраны и иных лиц, в связи с исполнением ими служебных обязанностей по пресечению общественно опасных посягательств и задержанию правонарушителей. Следует иметь в виду, что вышеуказанные См.: Каплунов, Применение и использование огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации / А.И. Каплунов, С.Ф. Милюков. - СПб., 1998. – С. 45. лица не подлежат уголовной ответственности за вред, причиненный посягавшему или задерживаемому, если они действовали в соответствии с требованиями Однако уставов, судебное положений толкование и иных нормативных рода актов, предусматривающих основание и порядок применения силы и оружия»178. такого самостоятельного обстоятельства, исключающего преступность деяния, не соответствует принципу законности, поскольку в данном случае речь идет, по существу, о правовой норме, легитимность которой подтверждает лишь законодатель. Поэтому представляется необходимым в Уголовном кодексе РФ закрепить норму, регламентирующую осуществление законного права как самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния. Таким образом, однозначно определив, что осуществление законного права является самостоятельным обстоятельством, исключающим преступность деяния, попробуем указать признаки, отличающие его от иных видов обстоятельств. Так, отличие осуществления законного права от иных обстоятельств, исключающих преступность деяния, следует проводить по различию оснований их совершения. Некоторые авторы, основываясь на отсутствии регламентации осуществления законного права в Уголовном кодексе РФ, предлагают отдельные его виды расценивать по правилам крайней необходимости. Например, в Законе РФ «О государственной границе РФ» от 9 апреля 1993 г. можно встретить как положения, регламентирующие крайнюю необходимость, так и предоставляющие право на причинение вреда правоохраняемым интересам, не являющееся крайней необходимостью. Так, в ст. 9 устанавливается, что «не является нарушением правил пересечение Государственной границы, вынужденное ее пересечение лицами, транспортными средствами на суше, заход иностранных невоенных судов и Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 2000. – С. 191. военных кораблей в территориальные воды РФ, российскую часть вод пограничных рек, озер и иных водоемов, вынужденный влет в воздушное пространство РФ воздушных судов, осуществляемые в силу чрезвычайных обстоятельств: несчастного случая, аварии, стихийного бедствия, ледовых условий, угрожающих безопасности судна, буксировки поврежденных судов (кораблей), доставки спасенных людей, оказания срочной медицинской помощи членам экипажа или пассажирам, а также по другим вынужденным причинам».179 Как известно, обязательным условием правомерности крайней необходимости является то, что «вред другому правоохраняемому интересу может быть причинен лишь тогда, когда грозящая опасность не могла быть устранена иными средствами, кроме причинения вреда другому правоохраняемому интересу»180. Соответственно, если у лица будет возможность избежать наступления вреда без пересечения государственной границы, то его действия в соответствии с нормой, регламентирующей крайнюю необходимость, не могут признаваться правомерными. Однако закон «О Государственной границе» не устанавливает такого требования. В связи с этим можно сделать вывод о регламентации в нем права на причинение вреда охраняемому уголовным законом объекту, а не частных случаев крайней необходимости. Таким образом, отличие осуществления законного права от крайней необходимости состоит в том, что при крайней необходимости причинение вреда отношениям, охраняемым уголовным законом, допускается лишь в случае невозможности устранения опасности иными средствами, для осуществления законного права соблюдение этого не требуется. При физическом так как принуждении определяется поведение факторами, человека не является вынужденным, позволяющими действовать по своему усмотрению.

Российская газета. - 1993. - 4 мая См.: Наумов, А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций / А.В. Наумов. – М., 1996. - С.349.

180 В теории уголовного права можно встретить точки зрения авторов, относящих осуществление законного права к другим уголовно-правовым институтам. Например, такую разновидность осуществления права, как право лица отказаться от дачи показаний против супруга или близких родственников, А.Г. Кибальник признает одним из видов иммунитетов. Нам такая позиция представляется дискуссионной. В частности, указанный автор, определяет уголовно-правовой иммунитет как совокупность особых правил, относящихся к специально оговоренным в законе лицам, регулирующих порядок наступления уголовной ответственности, отличный от общепринятого181. В такой порядок, по его мнению, безусловно, включается и освобождение от уголовной ответственности лиц, обладающих тем или иным иммунитетом182. Следовательно, исходя из указанного, несмотря на установленный определенный порядок привлечения к уголовной ответственности, сама уголовная ответственность возникает. Из приведенного понимания уголовноправового иммунитета следует, что он по своей сути является одним из видов освобождения от уголовной ответственности. То есть наличие того или иного иммунитета от уголовной ответственности ни в коем случае не декриминализирует деяние. Преступление продолжает оставаться таковым. А особенности наступления уголовной ответственности выражаются в наличии тех или иных установленных в законодательстве препятствий183. При обстоятельствах же, исключающих преступность деяния, к которым мы относим и осуществление законного права, деяние изначально является правомерным и независимо от причинения вреда уголовно охраняемому объекту преступлением не становится. С.Г. Келина по этому вопросу высказывает за следующее: «при ненаступлении речь идет о уголовной лице, не ответственности отсутствием основания См.: Кибальник, А.Г. Иммунитеты в уголовном праве / А.Г. Кибальник. – Ставрополь, 1999. – С. 7-8. 182 Там же. – С.8. 183 Там же. – С.8. совершившем преступления;

при ненаступлении уголовной ответственности вследствие освобождения от нее речь идет о лице, совершившем преступление, него»184. Таким образом, право отказаться от дачи показаний против супруга или близкого родственника по своей юридической природе является разновидностью осуществления законного права, а не разновидностью уголовно-правового иммунитета. Это подтверждается также тем, что в Конституции РФ это право регламентировано во второй главе «Права и свободы человека и гражданина». Поэтому сложно предположить, что лицо, реализуя свое конституционное право, совершает преступление. В целом изложенное позволяет сделать следующие выводы. 1) В широком понимании все обстоятельства, исключающие преступность деяния, являются осуществлением законного права. 2) Осуществление законного права в узком понимании является самостоятельным обстоятельством, исключающим преступность деяния. Осуществлению законного права присущи самостоятельные условия правомерности, отличающие его от иных обстоятельств, исключающих преступность деяния. Правомерность причинения вреда лицами, которые осуществляют право, регламентируется законами, устанавливающими порядок и основания их осуществление без ссылок на нормы о необходимой обороне, крайней необходимости, задержании лица, совершившего преступление. 3) Поэтому представляется необходимым в Уголовном кодексе РФ закрепить норму, регламентирующую осуществление законного права как самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния. но в силу оснований, предусмотренных законом, освобожденном от фактического несения уголовной ответственности за Келина, С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности / С.Г. Келина. – М., 1974. – С. 8. 4) Отличие осуществления законного права от необходимой обороны, крайней необходимости и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, заключается в различии оснований их совершений. 5) При физическом принуждении поведение человека является вынужденным, так как определяется факторами, не позволяющими действовать по своему усмотрению. 6) Право отказаться от дачи показаний против супруга или близкого родственника по своей юридической природе является разновидностью осуществления законного права, а не разновидностью уголовно-правового иммунитета. § 2. Ответственность за нарушение условий правомерности осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния, и превышение его пределов Осуществление законного права, как и любое другое обстоятельство, исключающее преступность деяния, может признаваться правомерным только при соблюдении установленных законом условий. Нарушение условий правомерности осуществления законного права может влечь наступление ответственности. В зависимости от общественной опасности содеянного ответственность может быть административной или уголовной. Поскольку административная ответственность не входит в предмет нашего исследования, мы считаем целесообразным подробно остановиться на уголовно-правовых последствиях нарушения условий правомерности осуществления законного права. В литературе неоднократно отмечалось, что при несоблюдении условий правомерности осуществления законного права может наступать уголовная ответственность. Так, авторы курса советского уголовного права отмечали необходимость осуществления законного права в тех пределах, в которых оно предоставлено, и именно в том порядке, как предусмотрено законом. Самовольное осуществление законного права, причинившее существенный вред гражданам либо государственным или общественным организациям, предусмотрено в уголовном законодательстве в качестве самостоятельного преступления – ст. 330 УК РФ (Самоуправство)185. Н.Г. Кадников отмечает, что в случаях, когда лицо нарушает порядок реализации своих законных прав или реализует их в формах, противоречащих закону, такие действия расцениваются как самоуправство (ст. 330 УК РФ)186. В предыдущей главе нами были выделены условия правомерности осуществления законного права187. Несоблюдение условий правомерности может влечь уголовную ответственность, причем в зависимости от несоблюдения того или иного условия может меняться квалификация содеянного. Так, если лицо осуществит право, причиняемое вред охраняемому уголовным законом объекту, регламентированное каким–либо нормативным актом, имеющим статус ниже, чем Федеральный закон, то его действия должны расцениваться как преступные.

Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т.1. 1968. – С. 524. См.: Кадников, Н.Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния / Н.Г. Кадников. – М., 1998. – С.42. 187 1. Право должно быть регламентировано только Конституцией РФ или Федеральным законом РФ. 2. Действительность (реальность) этого права. 3. Соблюдение оснований правомерности его совершения, установленных законом, его регламентирующим. 4. Право должно осуществляться только в тех формах и в том порядке, которые разрешены законом. 5. Наличие общественно полезной цели осуществления права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту. 6. Если действие какого - либо права ограничено существованием внешних факторов, то оно может быть реализовано только во время существования этого фактора – временной предел осуществления права. 7. Если размер причиняемого вреда уголовно охраняемому объекту зависит от внешнего фактора, то должна быть соблюдена регламентированная законом соразмерность – интенсивный предел осуществления права.

Следовательно, лицо, совершившее умышленное преступление при реализации права на причинение вреда уголовно охраняемому объекту, но регламентированному каким-либо нормативным актом по статусу ниже, чем Уголовный кодекс РФ, должно нести ответственность на общих основаниях. Однако проведенное нами исследование нормативных актов не позволило найти пример, регламентирующий такую разновидность права. Несоблюдение такого условия, как действительность права, может влечь уголовную ответственность, но вместе с тем может и исключать ее. В данном случае представляются достаточно Н.Г. аргументированными предлагающим Так, в он предложения, обстоятельств, сформулированные обусловливающих Ивановым, уголовном законе установить норму, регламентирующую ошибку в наличии правомерность действий. предлагает следующую редакцию нормы: «1. Лицо, которое вследствие заблуждения полагало, что находится в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или осуществляет задержание субъекта, совершившего преступление, и по обстоятельствам дела не осознавало, не должно было и не могло осознавать ошибочности своего предположения, действует правомерно. 2.Если лицо в сложившейся обстановке должно было и могло сознавать отсутствие обстоятельств, обусловливающих правомерность действий, оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосторожности. 3. Превышение пределов необходимости в случае причинения вреда в состоянии ошибочного восприятия обстоятельств, обусловливающих правомерность действий, влечет ответственность как за превышение пределов необходимости по соответствующим статьям Особенной части УК»188. Следует согласиться, что существующее судебное толкование такого рода так называемых «мнимых» обстоятельств, исключающих преступность Иванов, Н.Г. Модельный уголовный кодекс. Общая часть / Н.Г. Иванов. - М., 2003. С.90-91. деяния, не соответствует принципу законности, поскольку в данном случае речь идет, по существу, о правовой норме, легитимность которой может подтверждать только законодатель. До настоящего времени этот вопрос решается в пункте 13 постановления пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасного посягательства», который посвящен правовой оценке случаев ошибочной или мнимой обороны189. Судебное толкование в данной ситуации заменяет законодателя, что недопустимо. Однако положение деяния, о мнимых обстоятельствах, все же о исключающих преступность свидетельствующих правомерности действий, необходимо в Уголовном кодексе в качестве превентивной меры, а также, по справедливому замечанию Н.Г. Иванова, «в целях максимального повышения и укрепления чувства гражданской ответственности, которое не должно пребывать в тенетах излишнего нормативного поведения»190. Итак, изложенное дает нам возможность предложить несколько иную редакцию деяния. Учитывая обоснованную нами позицию, о существовании такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как осуществление законного права, представляется целесообразным изложить статью в редакции, исключающей указания на необходимую оборону, крайнюю необходимость и причинение вреда при задержании. Редакция может быть следующая: нормы, регламентирующей правила юридической оценки содеянного при мнимых обстоятельствах, исключающих преступность ригоризма, вовсе не способствующего, а, напротив, полезного препятствующего проявлению позитивного, социально Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 2000. – С. 191. 190 Там же. – С.91. «1. Лицо, которое вследствие заблуждения полагало, что совершаемое им деяние является обстоятельством, исключающим преступность деяния, и по обстоятельствам дела не осознавало, не должно было или не могло осознавать ошибочности своего предположения, действует правомерно». В случае несоблюдения указанных признаков, когда лицо, основываясь на обстоятельствах совершенного, должно было и могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно должно нести ответственность за преступление, совершенное по неосторожности. Это правило должно в равной степени распространяться на все мнимые обстоятельства, исключающие преступность деяния. С таким предложением согласились 86 % из опрошенных нами сотрудников органов внутренних дел. Характерно, что такого же мнения придерживается и судебная практика. Так, если лицо, используя свое право, не сознавало, но должно было и могло сознавать ошибочность своего предположения о наличии оснований для его использования, оно должно привлекаться к ответственности за неосторожное преступление. Примером может служить следующий случай. 27 июля 1991 г. участковый инспектор милиции Д. находился в составе дежурного наряда Подольского УВД Московской области. Около 22 часов, имея при себе табельное оружие, Д. на служебной автомашине возвращался из травмпункта, где выполнял задание оперативного дежурного Подольского УВД. На перекрестке пр. Ленина и ул. К. Маркса он заметил сотрудников Подольского УВД, пытавшихся задержать автомашину ГАЗ-24. Выйдя из машины, Д., находившийся в форменной одежде, пошел к останавливаемому автомобилю. В это время водитель ГАЗ-24 резко двинулся назад, а потом развернулся и направил автомобиль по ул. К. Маркса. Отпрянувшие от автомобиля сотрудники милиции сделали несколько предупредительных выстрелов вверх. Один из них крикнул, что задерживаемый водитель вооружен.

Остановив проезжавшую мимо автомашину, Д. начал преследование ГАЗ-24. Вскоре он обнаружил ее. Выбежав на дорогу, Д. жестами приказал водителю ГАЗ-24 остановиться. Последний остановился метрах в ста от Д. Подбежав к задержанному автомобилю, Д. с криком «Стой, стрелять буду!» с расстояния 3 метров произвел выстрел по водителю, ранив его в шею. Впоследствии Д. пояснил, что увидел в руке водителя блестящий предмет и, думая, что он вооружен, применил оружие на поражение. Предмет этот обнаружен не был191. В данном случае сотрудник милиции не сознавал ошибочности своего предположения, хотя должен был и мог это сознавать. Учитывая достаточную видимость и близкое расстояние от задерживаемого, он имел возможность и обязан был заметить, что действия задерживаемого реальной опасности в данный момент не представляют. При таких условиях сотрудник милиции несет ответственность за неосторожное преступление. Соответственно, норма, регламентирующая указанные обстоятельства, может быть следующая: «2. Если лицо в сложившейся обстановке должно было и могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосторожности». Поскольку покушения на совершение неосторожного преступления быть не может, постольку мнимое использование права в состоянии неизвинительной ошибки, которое не повлекло вредных последствий, ни при каких условиях не должно влечь уголовной ответственности. Например, сотрудник милиции, преследовавший в ночное время не остановившееся по его требованию транспортное средство, заметил в его салоне вспышку огня. Посчитав, что скрывающийся водитель произвел выстрел из оружия, сотрудник милиции применил против него табельное оружие, но промахнулся. Как выяснилось впоследствии, вспышка произошла от того, См.: Кондрашов, Б.П. Внимание: оружие! (Правовые основы применения огнестрельного оружия сотрудниками российской милиции) / Б.П. Кондрашов, Ю.П. Соловей, В.В. Черников. – М., 1992. – С. 125. что преследуемый водитель, прикуривая сигарету, воспользовался зажигалкой192. Следующим условием правомерности осуществления законного права является соблюдение оснований правомерности его совершения, установленных законом, его регламентирующим. Несоблюдение этих условий должно влечь наступление ответственности на общих основаниях. Так, Конституция РФ и Уголовный кодекс РФ, регламентируя исключение ответственности за отказ от дачи показаний против супруга или близких, не допускает «права на ложь»193. Существование родственных и супружеских связей не означает, что лицо имеет право на дачу ложных показаний, поскольку действующее законодательство допускает возможность привлечения к уголовной ответственности за заведомо ложный донос и клевету любого лица, в том числе и обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) и его супруга или близких родственников, в случае сообщения им о совершении преступления другими лицами. Исключение из этого правила может иметь место лишь при наличии конкуренции обстоятельств, исключающих преступность деяния, то есть при одновременном наличии на момент причинения вреда уголовно охраняемому объекту двух и более обстоятельств, исключающих преступность деяния. Так, В.А. Блинников отмечает, что «В теории уголовного права описаны ситуации, когда одно обстоятельство, исключающее преступность деяния, может сменяться другим. Однако вполне может иметь место и ситуация, при которой оба таких обстоятельства могут наличествовать одновременно»194. Обоснованным юридической оценки выглядит представление автора о правилах при конкуренции обстоятельств, исключающих преступность деяния. Он полагает, что в таких ситуациях должно действовать конституционное «правило о сомнениях», основанное на См.: Владимиров, В.А. Указ. работа / В.А. Владимиров, Ю.И. Ляпунов. – С. 91. Кибальник, А.Г. Указ. работа / АГ. Кибальник. – С. 75. 194 Блинников, В.А. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном праве России / В.А. Блинников. – Ставрополь, 2001. – С. 48.

193 положениях, установленных ч. 3 ст. 43 Конституции РФ, где указано, что «неустранимые обвиняемого». Несмотря на то, что лицо, совершая деяние, являющееся обстоятельством, исключающим его преступность, еще не является сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемым в уголовно-процессуальном смысле, но может стать таковым. А для материального правоотношения ответственности не существует разницы в процессуальном статусе лица - он либо субъект преступления, либо нет. Следовательно, прямое применение конституционного правила о сомнениях при конкуренции обстоятельств, исключающих преступность деяния, должно заключаться в следующем. Если параллельно существуют два (и более) обстоятельства, исключающие преступность деяния, то должны применяться критерии допустимости вреда наиболее выгодные195. Применительно к рассматриваемому нами вопросу это может быть выражено в следующем. Так, умышленное применение сотрудником милиции огнестрельного оружия в связи с возложенными на него обязанностями, в нарушение установленных законом «О милиции» оснований, влечет уголовную ответственность за превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). То же самое, совершенное служащими частных охранных и детективных служб, должно квалифицироваться по ст. 203 УК РФ (Превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб). Если при отсутствии основания осуществления права на применение оружия, указанные лица, превышая служебные полномочия, причиняют смерть, то содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст. 105 и ч. 3 ст. 286 УК РФ. Соответственно, сотрудники частных охранных и детективных служб должны нести уголовную ответственность по ст. 105 и ст. 203 УК РФ. Такой же позиции придерживается и судебная практика.

Там же. – С. 52. Так, 4 декабря 1992 г. около 2 ч группа захвата получила указание дежурного отдела вневедомственной охраны прибыть к ресторану «Паланга» и оказать помощь сотрудникам 14-го отделения милиции, которые выясняли обстоятельства происшедшей в ресторане драки. Прибыв на место, сотрудники милиции увидели находящихся у двух машин пятерых молодых людей и потребовали, чтобы они предъявили документы, положили руки на капот автомобиля и не препятствовали их личному досмотру. Однако граждане вели себя дерзко, оскорбляли сотрудников милиции, документы предъявить отказались, угрожали им, заявляя, что в дальнейшем с ними расправятся. Милиционер-водитель К. проверял граждан Б. и Г. Между ним и Б. возникла словесная перепалка. В это время Б. стоял, положив руки на крышу автомобиля, но постоянно убирал руки и поворачивался в сторону К., говорил, что будет жаловаться в прокуратуру. К. дважды выстрелил из пистолета вверх и сказал Б., что следующий выстрел будет в него. Тем временем к месту происшествия уже подъехали несколько служебных машин более чем с десятью сотрудниками милиции. Несмотря на это, К. произвел выстрел в упор в затылочную часть головы Б., от которого тот скончался на месте происшествия. Народный суд квалифицировал действия милиционера-водителя К. по ч. 2 ст. 171 и ст. 103 УК РСФСР (что соответствует п. «б» ч. 3 ст. 286 и ч. 1 ст. 105 действующего УК РФ) и приговорил его к восьми годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима196. Однако описанный вариант привлечения к уголовной ответственности возможен лишь в том случае, когда лица, осуществлявшие право, не находились в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или принятия мер к задержанию лица, совершившего преступление. Судебное толкование этого вопроса можно встретить в постановлении Пленума Архив Кировского районного народного суда г. Санкт-Петербурга за 1993г. Дело №1238. Верховного суда СССР № 4 от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге». В п. 6 этого постановления указывается, что «судам следует иметь в виду, что в случаях, когда действия должностного лица, связанные с нарушением своих служебных полномочий, были совершены в целях предупреждения вредных последствий, более значительных, чем фактически причиненный вред, когда этого нельзя было сделать другими средствами, такие действия в соответствии с законодательством о крайней необходимости не могут быть признаны преступными»197. На доктринальном уровне эту позицию поддерживают Э.Ф. Побегайло и В.П. Ревин. По их мнению, требования нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения сотрудниками огнестрельного оружия, «разумеется, подлежат неукоснительному соблюдению.., рассматривать их требования как условия правомерности необходимой обороны – значит существенно ограничивать право на саму оборону. Вполне возможны случаи правомерной обороны и нарушения при этом действующих правил применения оружия. Это должно влечь самостоятельную юридическую оценку»198. Такой же позиции придерживается и судебно-следственная практика. Примером может служить следующий случай. Находясь на службе в районе автовокзала, милиционер Васин ночью заметил в продтоварном киоске человека, который поспешно прятал в карманы бутылки с вином, конфеты и другие продукты. Васин подошел к киоску с тыльной стороны и, назвавшись работником милиции, потребовал от неизвестного выйти из киоска. Преступник разбил в киоске электролампочку, выбил окно и, воспользовавшись темнотой, выскочил на улицу, пытаясь скрыться. Сделав Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 2000. – С. 295. 198 Побегайло, Э.Ф. Правомерность действий сотрудников органов внутренних дел и граждан при необходимой обороне и задержании преступника / Э.Ф. Побегайло, В.П. Ревин. – Брянск, 1988. – С. 54. предупреждение окриком и выстрелом вверх, милиционер произвел выстрел по убегавшему, причинив ему легкое ранение199. Несмотря на то, что в данном случае кража не является тяжким преступлением против собственности, и основание применения оружия, установленное Законом «О милиции», отсутствует, в действиях сотрудника милиции усматривается правомерное причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление. Следовательно, при нарушении основания осуществления законного права, установленного законом, если имеются все условия правомерности какого-либо иного обстоятельства, исключающего преступность деяния (необходимой обороны, крайней необходимости и т.д.), действия лица должны признаваться правомерными. Если лицо, осуществляя законное право, в результате неосторожных действий причинит кому-либо вред при отсутствии для этого законных оснований, то оно будет нести уголовную ответственность по ст. 109 (причинение смерти по неосторожности) или 118 (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности) УК РФ и т.д. При этом следует иметь в виду, что Уголовный кодекс 1996 г. не устанавливает уголовной ответственности за неосторожное причинение легкого вреда здоровью. Примером может служить уголовное дело З., который, работая старшим участковым инспектором милиции Алапаевского ГОВД, был признан виновным в том, что, помогая другим работникам милиции задерживать Т., ударил его по спине рукой, в которой находился пистолет, при этом неосторожно нажал пальцем на спусковой крючок пистолета, в результате чего произошел выстрел. От полученного пулевого ранения в голову Т. умер.

Кондрашов, Б.П. Указ. работа / Б.П. Кондрашов, Ю.П. Соловей, В.В.. Черников. – С. 1992. В судебном заседании 3.

не признал себя виновным.

Суд квалифицировал действия 3. по ст. 106 (неосторожное убийство) УК РСФСР (109 УК РФ) и приговорил его к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком два года. Рассмотрев настоящее дело в кассационном порядке по жалобе потерпевшей (матери погибшего), Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР своим определением от 26 июня 1989 г. нашла, что приговор постановлен законно и обоснованно. Из показаний самого 3. усматривается, что он действительно ударил по спине задержанного Т. рукой, в которой держал пистолет, в результате чего произошел выстрел, но сделал он это неумышленно. Свидетель Ф. показал, что он совместно с другим работником милиции задержал Т., однако тот отказывался следовать за ними, отталкивал их, вырывался. Неожиданно сзади раздался выстрел, и Т. упал. Оглянувшись, Ф. увидел 3. с пистолетом в руке. Из показаний свидетелей К., Ш., Н., Р-а и Р-ой следует, что два работника милиции вели задержанного Т. Сзади к ним приблизился 3. и нанес в область спины потерпевшего удар рукой, в которой держал пистолет. Одновременно с ударом раздался выстрел, после чего Т. упал. По заключению эксперта-криминалиста, пуля, изъятая из трупа Т., выстрелена из пистолета 3. Из указанного пистолета без нажатия на спусковой крючок выстрелы произойти не могут. Доводы, изложенные в кассационной жалобе, о наличии у 3. умысла на убийство несостоятельны. Утверждение 3. о том, что выстрелил он неумышленно, ничем не опровергнуто. Оснований считать, что 3. желал или сознательно допускал наступление смерти потерпевшего, не имеется. В то же время при совершении своих действий (нанесении удара рукой, в которой находился пистолет на боевом взводе) 3. должен был и мог предвидеть возможность выстрела и наступления смерти потерпевшего, в связи с чем суд правильно квалифицировал его действия как неосторожное убийство.

Доводы, содержащиеся в жалобе, о необоснованном оправдании 3. по ч. 2 ст. 171 (превышение власти или служебных полномочий) УК РСФСР также несостоятельны. Учитывая конкретную ситуацию, связанную с доставлением в милицию Т., оказывавшего неповиновение, нанесение 3. удара в спину потерпевшего не является действием, явно выходящим за пределы предоставленных ему прав и полномочий. Не сопровождались его действия и применением оружия, так как он не использовал пистолет в соответствии с его назначением. Поэтому суд правильно пришел к выводу об отсутствии в действиях 3. состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 171 УК РСФСР. С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР приговор Свердловского областного суда от 28 марта 1989 г. оставила без изменения, а кассационную жалобу - без удовлетворения200. В данном примере видно, что сотрудник милиции реализовал право на применение физической силы, однако смерть была причинена в результате неосторожных ответственность. Следующее условие правомерности осуществления законного права заключается в том, что оно должно быть реализовано только в тех формах и в том порядке, которые разрешены законом. Его несоблюдение, как правило, влечет наступление ответственности по ст. 330 УК РФ (Самоуправство). Непосредственным объектом самоуправства являются общественные отношения, обеспечивающие порядок реализации юридических прав и обязанностей201. Объективная сторона самоуправства выражается в самовольном, вопреки установленному законом или иным нормативным актом порядку, совершении каких-либо действий, правомерность которых оспаривается Архив Верховного суда РСФСР за 1989 г. Дело № 45-089-40. См.: Саруханян, А.Р. Преступления против порядка управления / А.Р. Саруханян. – Ставрополь, 2003. – С.122.

201 действий, за которые должна наступать уголовная организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред. То есть по своему существу самоуправство представляет собой незаконный порядок осуществления имеющегося у лица права. Так, например, если лицо каким-либо образом уничтожит или повредит имущество другого лица, то у пострадавшего появляется право истребовать возмещение причиненного ущерба в установленном законом порядке. Нарушение порядка осуществления этого права при условии причинения существенного вреда охраняемым уголовным законом отношениям влечет наступление уголовной ответственности за самоуправство. Примером является уголовное дело в отношении К., осужденного по ч. 1 ст. 330 УК РФ, который отдал соседу У. на два дня свой музыкальный центр, для того чтобы У. отметил свой день рождения. Через пять дней К. встретил в подъезде дома У. и попросил возвратить принадлежащий ему музыкальный центр, на что У. ответил: «Ты знаешь, а он сломался». К. потребовал возвратить такой же музыкальный центр, а У. вроде бы согласился. После этого К. периодически заходил к У., но музыкальный центр так и не забрал. Когда К. надоело, что У. его «постоянно кормит завтраками», т.е. откладывает возврат музыкального центра на завтрашний день, он прошел в квартиру У. и взял телевизор «Sony». У. обратился в суд за защитой своих прав. В данном примере К. реализовывал имеющееся у него право на возмещение причиненного ему ущерба, однако он нарушил установленный законом процессуальный порядок его реализации. Следовательно, он должен нести уголовную ответственность. Отсутствие такого условия правомерности как наличие общественно полезной цели осуществления законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту, также может влечь наступление уголовной ответственности.

Например, законодатель связывает наступление ответственности по ст. 155 УК РФ «Разглашение тайны усыновления (удочерения)» либо со специальным субъектом – лицом, обязанным хранить факт усыновления (удочерения) как служебную или профессиональную тайну, либо, если это совершено иным лицом с корыстными или иными низменными побуждениями, с общим. То есть в данном случае низменные мотивы исключают наличие общественно полезной цели, а следовательно, и непреступность деяния. Также при реализации права на отказ от дачи показаний против супруга или близких родственников существенное значение имеет характер показаний. Основываясь на букве закона, А.Г. Кибальник делает вывод, согласно которому нельзя отказаться от дачи любых показаний202. Под показаниями «против» себя и иных лиц надо понимать любые сведения уличающего характера. Иными словами, круг фактических данных, о которых свидетель вправе умолчать или отказаться свидетельствовать, должен быть ограничен «только уголовно-противоправными интересами лица и его близких»203. Следовательно, если лицо, преследуя цель незаконного осуждения своего супруга или близкого родственника, отказывается от дачи показаний, его оправдывающих, то оно должно нести ответственность по ст. 308 УК РФ (Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показания). Таким образом, отсутствие общественно полезной цели при осуществлении законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту, может влечь за собой признание этого деяния преступным. Если действие какого-либо права на причинение вреда уголовно охраняемому объекту ограничено существованием внешних факторов, то оно может быть реализовано только во время существования этого фактора - это См.: Кибальник, А.Г. Иммунитеты в уголовном праве / А.Г. Кибальник. – Ставрополь, 1999. – С. 75. 203 Смирнов, Д. Пределы свидетельского иммунитета / Д. Смирнов // Законность. – 1998. № 2. – С.33. временной предел осуществления законного права. Его несоблюдение должно влечь наступление ответственности на общих основаниях. Так, рассматривавшееся документов и нами ранее право на пересечение согласно охраняемой РФ «О Государственной границы Российской Федерации без установленных надлежащего разрешения, Закону государственной границе Российской Федерации» от 9 апреля 1993 г., может иметь место, например, в случае необходимости оказания срочной медицинской помощи членам экипажа или пассажирам.204 Однако если необходимость в оказании срочной медицинской помощи отпала, то пересечение границы без соответствующих документов должно влечь ответственность по ст. 322 УК РФ (Незаконное пересечение Государственной границы Российской Федерации). В случаях, когда размер причиняемого вреда уголовно охраняемому объекту зависит от внешнего фактора, то должна быть соблюдена регламентированная законом соразмерность – интенсивный предел осуществления законного права. Несоблюдение интенсивного предела правомерности осуществления законного права должно влечь наступление уголовной ответственности. Как правило, превышение пределов обстоятельств, исключающих преступность деяния, закон признает смягчающим признаком. Однако в силу того, что осуществление законного права в Общей части Уголовного кодекса РФ не регламентировано, соответственно, на законодательном уровне не установлены его пределы и ответственность за их превышение. Поэтому лицо, осуществлявшее законное право и превысившее интенсивный предел его правомерности, должно нести ответственность на общих основаниях. В целом изложенное позволяет сделать следующие выводы. 1) Осуществление законного права, как и любое другое обстоятельство, исключающее преступность деяния, может признаваться правомерным только при соблюдении установленных законом условий. Нарушение Российская газета. – 1993. - 4 мая. условий правомерности, в зависимости от общественной опасности содеянного, может влечь административную или уголовную ответственность. 2) Если лицо осуществит законное право, причиняемое вред охраняемому уголовным законом объекту, регламентированное каким–либо нормативным актом, имеющим статус ниже, чем Федеральный закон, то его действия должны расцениваться как преступные. 3) В случае несоблюдения такого условия правомерности, как действительность, когда лицо, основываясь на обстоятельствах совершенного, не должно было и не могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно не несет уголовной ответственности. Если же лицо, основываясь на обстоятельствах совершенного, должно было и могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно должно нести ответственность за преступление, совершенное по неосторожности. 4) Отсутствие такого условия правомерности осуществления законного права, как соблюдение оснований правомерности его совершения, установленных законом, должно влечь наступление ответственности на общих основаниях. Исключение из этого правила может иметь место лишь при наличии конкуренции обстоятельств, исключающих преступность деяния, то есть при одновременном наличии на момент причинения вреда уголовно охраняемому объекту двух и более обстоятельств, исключающих деяния. 5) Если нарушены основания осуществления законного права, установленные законом, его регламентирующим, но имеются все условия правомерности какого-либо иного обстоятельства, исключающего преступность деяния (необходимой обороны, крайней необходимости и т.д.), то действия лица должны признаваться правомерными. 6) Если лицо, осуществляя законное право, в результате неосторожных действий причинит кому-либо вред при отсутствии для этого законных оснований, то оно должно нести уголовную ответственность за неосторожное преступление. 7) Нарушение такого условия правомерности осуществления законного права, как осуществление его только в тех формах и в том порядке, которые разрешены законом, как правило, влечет наступление ответственности по ст. 330 УК РФ (Самоуправство). 8) Если действие какого-либо права ограничено существованием внешних факторов, то оно может быть реализовано только во время наличия этого фактора - это временной предел осуществления законного права. Его несоблюдение должно влечь наступление ответственности на общих основаниях. 9) Когда размер причиняемого вреда уголовно охраняемому объекту зависит от внешнего фактора, то должна – быть соблюдена предел регламентированная законом соразмерность интенсивный осуществления законного права. Несоблюдение интенсивного предела правомерности осуществления законного права должно влечь наступление уголовной ответственности. Как правило, превышение пределов обстоятельств, исключающих преступность деяния, закон признает смягчающим признаком. Однако в силу того, что осуществление законного права в Общей части Уголовного кодекса РФ не регламентировано, соответственно, на законодательном уровне не установлены его пределы и ответственность за их превышение. Поэтому лицо, осуществлявшее законное право и превысившее интенсивный предел его правомерности, должно нести ответственность на общих основаниях.

§ 3. Проблема законодательной регламентации осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния Юридическая природа осуществления законного права требует его уголовно-правовой регламентации в Общей части Уголовного кодекса РФ в главе, посвященной обстоятельствам, исключающим преступность деяния. В настоящее время регламентацию осуществления законного права, допускающего причинение вреда уголовно охраняемому объекту, можно встретить в Конституции РФ, Особенной части Уголовного кодекса РФ и иных Федеральных законах. Вместе с тем значительная часть различных видов осуществления законного права не нашла своей регламентации в уголовном законодательстве. Основываясь на требованиях ст. 3 УК РФ, согласно которой «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим кодексом», можно говорить о пробеле в регламентации признания правомерными деяния лиц, реализующих право, причиняющее вред охраняемым уголовным законом отношениям. Для устранения этого пробела представляется целесообразным, основываясь на проведенных нами исследованиях, зарубежном и историческом опыте, предусмотреть новое обстоятельство, исключающее преступность деяния, - «осуществление законного права». Это выглядит значительно предпочтительней описания частных случаев осуществления права в Особенной части УК РФ. Также это более прогрессивно в сравнении с бессмысленным дублированием осуществления законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту, в Конституции РФ и в Особенной части УК РФ, хотя бы в силу высшей юридической силы Конституции и ее прямого действия. Соответственно, уголовно-правовая регламентация осуществления законного права позволила бы снять коллизии между уголовным и иными законами. В Как предполагаемой было статье, при регламентирующей исследовании его осуществление развития законного права, должны быть отражены его условия правомерности. выяснено истории законодательства, регламентировавшего осуществление законного права и действующего зарубежного законодательства, устанавливающего, существует несколько форм закрепления осуществления законного права. В рамках нашего исследования, в зависимости от формы законодательной регламентации осуществления законного права, все законодательства мы разделили на три группы. Первую группу составляют законы, где содержится указание на то, что деяния, которые хотя формально и содержат признаки какого-либо преступления, но по предписанию закона являются правомерными. Вторую группу составляют законодательства, в которых описываются частные формы осуществления права, причиняющего вред охраняемым уголовным законом интересам, с установлением в самом уголовном законе конкретных условий правомерности. В свою очередь эти законы можно разделить еще на две подгруппы: а) в которых нормы, регламентирующие свое право, сформулированы как бланкетные;

б) в которых в самом уголовном законе подробно регламентированы все условия правомерности осуществления какого - либо конкретного права. Вторую группу составляют законы, где регламентация права носит описательный характер, при котором законодатель стремится в уголовном законе закрепить все условия правомерности этого обстоятельства, исключающего преступность деяний. Однако, на наш взгляд, такая форма регламентации осуществления законного права имеет ряд недостатков. Во-первых, для раскрытия указанных условий правомерности все равно необходимо обращаться к иным законам. Во-вторых, недостатком подобной регламентации осуществления законного права является излишнее акцентирование внимания на одной разновидности осуществления законного права либо полное отсутствие указания на возможность осуществления иных видов прав, либо указание на них в Особенной части Уголовного кодекса. Третью группу законодательств составляют те, которые содержат норму, устанавливающую общие правила, и специальные нормы, регламентирующие частные правила осуществления законного права. При этом специальные нормы формулируются в тех случаях, когда какие-либо особенности осуществления условий законного права либо требуют не установления дополнительных правомерности, регламентированы никаким другим законом, кроме уголовного. Для использования положительного опыта наиболее приемлемым нам представляется последняя форма законодательной регламентации осуществления права, где имеется и общая норма, и специальные нормы. Целесообразность этого подхода заключается в том, что не всегда осуществление права регламентируется нормами иных отраслей права, нежели уголовного. Отдельные частные случаи осуществления законного права можно встретить только в Уголовном кодексе РФ. Так, например, право на ненаказуемое, заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления, совершенное супругом или близким родственником, устанавливается только в примечании к ст. 316 УК РФ и больше ни в каком другом законодательстве не дублируется. Эта частная разновидность осуществления законного права, на наш взгляд, должна остаться в УК РФ. Вместе с тем для устранения коллизий между уголовной отраслью права и иными отраслями права считаем целесообразным дополнить главу 8 «Обстоятельства, исключающие преступность деяния» УК РФ самостоятельной статьей 421 следующего содержания:

«Осуществление законного права 1. уголовным Не является преступлением причинение вреда охраняемым законом интересам лицом при осуществлении права, регламентированного в Конституции РФ, Особенной части настоящего кодекса или ином Федеральном Законе РФ. 2. Несоблюдение оснований, порядка и формы осуществления законного права, причинившего вред охраняемым уголовным законом интересам, влечет ответственность на общих основаниях. 3. Превышением пределов правомерности осуществления законного права является причинение охраняемым уголовным законом интересам большего вреда, чем допускается законом, его регламентирующим. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда». При наличии такой нормы отпадет необходимость установления в уголовном законодательстве права, регламентированного в уголовных законодательствах Украины, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Литовской Республики, условно называемого «причинением вреда при выполнении специального задания». В указанных законодательствах регламентация этого права носит описательный характер, при котором законодатель стремится в уголовном законе закрепить все условия правомерности этого обстоятельства, исключающего преступность деяний. Это право, а равно основания его возникновения и порядок реализации должны устанавливаться в Законе «Об оперативно-розыскной деятельности», так же как и право «контролируемой поставки» или «контрольной закупки», например, наркотических средств. В противном случае регламентация всех частных случаев осуществления законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту, в уголовном законодательстве представляется просто невозможной. Регламентация отдельных из них, вопервых, сделает уголовное законодательство излишне казуистичным, а вовторых, поставит закономерный вопрос относительно непреступности тех видов осуществления законного права, причиняющего вред уголовно охраняемому объекту, которые не продублированы в уголовном законодательстве. В изменении нуждается и п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ (Обстоятельства, смягчающие наказание). В настоящее время в этом пункте смягчающим наказание обстоятельством признается: «совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление, крайней необходимости, обоснованного риска, исполнение приказа или распоряжения». Соответственно, после дополнения Уголовного кодекса РФ ст. 421 «Осуществление законного права» ее следует изложить в следующей редакции: «совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление, крайней необходимости, обоснованного риска, исполнение приказа или распоряжения, осуществления законного права». Ошибка в наличии обстоятельств, обусловливающих правомерность, не является ошибкой в праве, которая может учитываться при оценке субъективного отношения лица к содеянному205. В последнем случае заблуждение касается лишь наличия нормативных обстоятельств, о существовании или отсутствии которых субъект может и не знать. В связи с этим представляется целесообразным дополнить главу 8 УК РФ статьей 422, имеющей следующую редакцию: «Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния 1. Лицо, которое вследствие заблуждения полагало, что совершаемое им деяние является обстоятельством, исключающим преступность деяния, и по обстоятельствам дела не осознавало, не должно было или не могло осознавать ошибочности своего предположения, действует правомерно.

См.: Иванов, Н.Г. Указ. работа / Н.Г. Иванов. – С.91. 2.

Если лицо в сложившейся обстановке должно было и могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосторожности». С подобными предложениями согласились 78 % опрошенных нами респондентов из числа работников органов внутренних дел, прокуратуры и суда. Думается, что указанные изменения придадут полную легитимность нормам, регламентирующим права, реализация которых вступает в конфликт с нормами уголовного закона. Поскольку, как показывает практика законодательной деятельности, в рамках одной отрасли права учесть все жизненные ситуации невозможно, даже те, которые способны причинить вред охраняемым уголовным законом интересам.

Заключение Проведенное исследование позволило сделать ряд выводов. Между правовой регламентацией обстоятельств, исключающих преступность деяния, и научными взглядами на их природу и количественное содержание существует значительный разрыв, который следует толковать явно не в пользу законодателя. Это положение отчасти было исправлено после принятия Уголовного кодекса РФ 1996 года, в котором свое законодательное закрепление получили шесть обстоятельств, исключающих преступность деяния. Вместе с тем в настоящее время также продолжает существовать ситуация, при которой ученые выделяют значительно больше обстоятельств, исключающих преступность деяния, чем предусмотрено в Общей части Уголовного кодекса РФ. Наличие такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как осуществление законного права, признавалось и отчасти разрабатывалось значительным количеством теоретиков, практически на всех этапах развития уголовного законодательства. Однако эпоха «советского уголовного законодательства» России никогда не знала общей нормы, посвященной регламентации данного обстоятельства, исключающего преступность деяния. Неразработанность проблемы уголовно-правовой оценки осуществления законного права в теоретическом плане ведет на практике к произвольному применению норм уголовного закона и создает предпосылки для ущемления прав и свобод граждан, что недопустимо в правовом государстве. Не менее негативное воздействие на правоприменительную практику оказывает отсутствие регламентации уголовным законом «осуществления законного права» как обстоятельства, исключающего преступность деяния. Анализ дореволюционного уголовного закона позволил говорить об исторически возникшей и развивающейся регламентации института «осуществления законного права» как в Общей, так и в Особенной частях отечественного уголовного права. Подобная традиция была, к сожалению, прервана в уголовном законодательстве советского периода. Но в Уголовных кодексах советского периода, как в Общей, так и в Особенной частях, содержались частные случаи осуществления законного права. Исследование истории развития законодательства свидетельствует о существовании шести форм законодательной регламентации «осуществления законного права». Первая форма существовала только в дореволюционном уголовном законодательстве и представляла собой общую норму, регламентирующую самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния, «осуществление законного права» в Общей части Уложения 1903 года. Вторая форма существовала в тех случаях, когда определенные категории граждан наделялись правом причинять вред охраняемому уголовным законом объекту, однако это право было регламентировано не уголовным законодательством, а законами иных отраслей права. Третьей формой регламентации «осуществления законного права» как обстоятельства, Четвертая исключающего форма преступность деяния, можно частных назвать видов установление его в отраслевых законах и дублирование в УК РСФСР 1960 г. предполагает регламентацию осуществления законного права только в Общей части Уголовного кодекса РСФСР (право на недонесение на близких родственников, совершивших преступление, а также священнослужителя на недонесение о преступлении, ставшем ему известным из исповеди, закрепленное в ч. 2 ст. 19 УК РФ «Недонесение»). Пятой формой законодательной регламентации «осуществления законного права» можно назвать дублирование права совершать деяния, способные причинять вред охраняемым уголовным законом отношениям, в Конституции СССР и в Уголовном кодексе РСФСР. Шестой формой регламентации «осуществления законного права» можно назвать закрепление этого права в Конституции РФ без его дублирования в уголовном законе.

Законодательная регламентация осуществления законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния, существует в международном уголовном праве, а также в каждой из правовых систем современного мира. Нормы, регламентирующие осуществление законного права как обстоятельства, исключающего преступность деяния, содержатся в Общей части зарубежных уголовных законодательств. Исследование уголовного законодательства России, зарубежного и международного законодательства позволило определить осуществление законного права как деяние, совершенное с общественно полезной целью при наличии оснований и с соблюдением регламентированных нормами Конституции РФ, Особенной части Уголовного кодекса РФ или иным Федеральным законом РФ пределов правомерности, причинившее вред охраняемым уголовным законом отношениям. Соответственно, осуществление законного права как обстоятельство, исключающее преступность деяния, обладает следующими признаками: 1) регламентированность права, дозволяющего причинить вред объекту, охраняемому уголовным законом, нормами Особенной части УК РФ, Конституцией РФ либо иным Федеральным Законом РФ;

2) наличие самого деяния, причинившего вред общественным отношениям, осуществления деяние, охраняемым законного вред уголовным права законом. Для признания обстоятельством, отношениям, исключающим охраняемым преступность деяния, оно должно представлять собой осознанное, волевое причинившее общественным уголовным законом;

3) признаком, характеризующим осуществление законного права как обстоятельство, исключающее преступность деяния, является его совершение при наличии предусмотренных законом оснований и с соблюдением установленных пределов правомерности;

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.