WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

275 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

Анна Сенькина Легенда о памятнике Гоголю в Могилеве-Подольском:

опыт комментария к фрагменту локального текста К 200-летию со дня рождения Николая Васильевича Гоголя Вступительные замечания Не приведи господь служить по ученой части!

Всего боишься: всякий мешается, всякому хо Михаил Дмитриевич Алексеевский чется показать, что он тоже умный человек.

Государственный республиканский центр русского Н.В. Гоголь, «Ревизор» (1, I) фольклора, Москва Михаил Лазаревич Лурье Европейский университет в Санкт-Петербурге О том, что в Могилеве-Подольском есть па mlurie@inbox.ru мятник Гоголю, установленный еще до ре Анна Александровна Сенькина волюции1, и о том, что с появлением этого Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург памятника связана местная легенда2, мы Памятник, представляющий собой небольшой бюст на двухметровом постаменте (см. фото), стоит на площади, образуемой слиянием улиц Сагайдачного, Гоголя, III Гвардейской и пр. Независимо сти. Памятник установлен в конце XIX — начале XX в. (подробнее об этом см. во 2 главе статьи).

Использование слова «легенда» в нашем случае требует небольшого комментария. Противоречи вость в определении легенды как жанра фольклора характерна как для отечественной, так и для мировой науки [Degh 2001: 23–97]. По терминологической традиции, сложившейся в советской фольклористике, жанроопределяющим элементом легенды является сочетание установки на ис тинность с наличием в сюжете чудесного события, а интересующие нас нарративы следовало бы отнести к преданиям [Азбелев 1965;

1966;

Чистов 1968;

Соколова 1970;

Криничная 1987]. Подоб ное жанровое разделение, вызывающее немало вопросов и споров, было выработано для класси фикации крестьянской несказочной прозы. Применительно к городскому фольклору со времен публикаций Е.З. Баранова [Баранов 1928] термин «легенда» или «городская легенда» устойчиво используется по отношению к фольклорным нарративам, повествующим о примечательных собы тиях истории города. Сбором и публикацией этих текстов до недавнего времени занимались глав ным образом энтузиасты-любители, краеведы, которым были чужды академические рефлексии о жанровой природе зафиксированных ими рассказов. В последние десятилетия, когда в отече ственной науке резко возрос интерес к городскому фольклору, вопрос о жанровой классификации этого материала встал достаточно остро. Пока что попытки выработать классификационную сетку для «городских жанров» балансируют между двумя крайностями: применением к «новому» (го родскому) материалу системы «устоявшихся в фольклористике терминов» (былички, предания, № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ услышали в первый же день собирательской работы в этом го роде летом 2007 г.1 Скоро стало ясно, что в том или ином виде ее сюжет известен многим могилевским жителям различных возрастов и профессий и весьма привлекателен для авторов краеведческих публикаций. Всего было получено 13 устных ва чудеса (легенды), слухи, байки (исторические анекдоты) [Веселова 2000]) и моделированием но вых жанровых дефиниций, вовсе лишенных какой бы то ни было терминологической рефлексии (ср.: «автор придерживается определения городской легенды как устного прозаического расска за, основным содержанием которого является описание возможных или реальных фактов прошло го» [Майер 2008]). Пользуясь тем, что наше исследование ни по характеру материала, ни по мето дологии не укладывается в дисциплинарное поле фольклористики, мы позволим себе отмежевать ся от этих терминологических рефлексий и казусов, а по отношению к рассматриваемым нарративам будем использовать обозначения «легенда» и «история», удобные в силу своей нейтральности и наиболее регулярно используемые авторами и рассказчиками рассматриваемых нами текстов.

Летом 2007 и 2008 гг. в городе Могилеве-Подольском, районном центре Винницкой области, рабо тала Этнографическая школа по иудаике, организованная совместно Центром «Сэфер» и Центром «Петербургская иудаика». Участники школы осуществляли сбор полевых материалов по еврейско му фольклору и этнографии, устной истории и локальному тексту города (подробнее о проекте см.:

[Львов 2008]).

277 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

риантов, одна самозапись и восемь опубликованных изложе ний этой истории.

Между разными вариантами легенды, в особенности между на печатанными и записанными от информантов, имеются замет ные расхождения на уровне отдельных элементов сюжета и ря да деталей. Если же пренебречь частностями и в обобщенном виде представить наиболее полную версию сюжета, то он сво дится к следующему. В дореволюционное время в Могилеве Подольском состоялась постановка «Ревизора», в которой актеры изобразили гоголевских персонажей максимально по хожими на местного городничего и других значительных лю дей города. Чиновники, присутствовавшие на представлении, были возмущены и попытались запретить спектакль. После этого у горожан возникла коллективная идея собрать деньги на памятник Гоголю. Памятник был исполнен, и его намерен но установили напротив дома городничего.

Ощутимая симпатия в отношении к самой этой истории со сто роны рассказчиков, устойчивый пафос осмеяния властей и не в последнюю очередь тот факт, что речь идет, очевидно, об одном из старейших памятников Гоголю, вариативность отдельных мотивов и деталей при общем сюжетном единстве — все это вку пе подсказывало, что перед нами действительно нетривиаль ный, исключительно «богатый» случай, достойный чего-то большего, чем публикация подборки текстов или обобщенное описание в числе прочих фрагментов городской культуры Мо гилева-Подольского. Однако замысел настоящей статьи обуслов лен, конечно, не одним желанием воздать должное красивой полевой находке, но прежде всего — стремлением реализовать на опыте конкретного исследования накопившиеся рефлексии относительно задач и методов изучения локальных текстов.

Проблемы локальных символов и локальных текстов в настоя щее время все чаще становятся предметом интереса как фи лософов [Замятин 2008] и литературоведов [Абашев 2000], так и антропологов. В частности, последние несколько лет иссле дованиями в этой области на материале современных провин циальных городов достаточно активно занимались авторы этих строк. В результате было выработано понимание локального текста как системы ментальных, речевых и визуальных стерео типов, устойчивых сюжетов и поведенческих практик, связан ных с местом и актуальных для общего знания сообщества, идентифицирующего себя с этим местом. Локальный текст репрезентируется в спонтанных и институциализованных ком муникативных практиках, местном фольклоре, художествен ном, публицистическом и исследовательском творчестве и т.д.

(см. подробнее: [Лурье 2008]).

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В антропологических исследованиях локальных текстов наи более распространены две модели. В одном случае исследова тели пытаются, анализируя материал, прежде всего обнаружить общие идеи (или мотивы), доминирующие в данном локаль ном тексте и формирующие его специфичность. Это позволяет им воспроизвести в обобщенном виде (т.е., по сути, реконструи ровать) «образ места» как сумму его основных семантических характеристик и образных кодов [Разумова 2000;

Леонтьева, Маслинский 2001;

Ахметова, Лурье 2006;

Алексеевский, Лурье 2008;

Разумова 2009]. Конкретные тексты, в которых использо ваны эти коды и эксплицированы эти характеристики, в рабо тах такого типа группируются по содержательному принципу и получают статус иллюстраций.

Другой путь состоит в выявлении максимального репрезента тивного ряда единичных объектов (напр., район города, про славленный земляк, изображение на гербе, эпизод городской истории и т.п.), которые в данном локальном тексте становят ся предметом семантизации и фактором текстопорождения (см., напр., [Кулешов 2001;

Ахметова, Лурье 2005]). На каждый из таких объектов исследователь формирует своего рода досье из связанных с ним сюжетов, речевых формул, поведенческих практик и т.д., в которых реализуются его устойчивые характе ристики и направления его концептуализации в общем кон тексте городского самосознания [Ахметова 2008]. Этот путь приводит к выявлению актуального тезауруса местной куль турной традиции и, в пределе, — к идее описания каждого ло кального текста в словарно-энциклопедической форме [АЖЛС 2008;

Словарь локального текста 2008].

Применение каждой из этих моделей исследования локальных текстов, а также их комбинирование приводят к чрезвычайно интересным и важным наблюдениям и создают необходимую базу для обобщений и сопоставлений, в конечном счете — для общего понимания специфики городского локального текста как культурного феномена, его структурных и типологических особенностей. Однако вопросы путей формирования и функ ционирования локальных текстов и их составляющих остаются в стороне или проговариваются на самом общем уровне. На пример, неоднократно констатировалось, что в применении к современной городской культуре не актуально противопо ставление устного и книжного, спонтанного и официального регистров, но конкретные аспекты и закономерности их взаи мовлияния ни разу не становились предметом анализа на кон кретном материале. Для того чтобы постепенно ликвидировать эту методологическую и в конечном счете эвристическую ла куну, необходимо провести ряд «капиллярных» исследований 279 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

на материале отдельных фрагментов каких-либо локальных текстов, по возможности детально прослеживая механику и ло гику их трансмиссии, трансформирования и варьирования.

Могилев-Подольская история о памятнике Гоголю показалась нам материалом, хорошо подходящим для того, чтобы сделать шаг в этом направлении и предпринять попытку подобного case study, посвященного отдельному сюжету. Такой выбор обусловлен еще и тем, что мы имеем достаточно хорошее пред ставление об одном из необходимых для этого контекстов — локальном тексте Могилева-Подольского [АЖЛС 2008;

Сло варь локального текста 2008].

Мы поставили перед собой две основные группы исследова тельских задач. Во-первых, подробно описать письменные и устные варианты легенды, определить их сюжетную структу ру, выявить основные повествовательные элементы, просле дить и объяснить механизмы и логику варьирования и взаимо влияния. Во-вторых, поместить могилевский материал в те контексты, с которыми связана легенда, и тем самым пролить свет на вопросы отношения к историческим реалиям и куль турного генезиса ее книжных и устных версий.

Неоднородность материала, множественность поставленных задач и необходимость использования в каждом случае различ ных дополнительных источников обусловили многочастную структуру работы. Статья строится как ряд очерков (глав), каж дый из которых содержит отдельный фрагмент исследования, более или менее самостоятельный и одновременно связанный с некоторыми другими конкретными позициями и общей ло гикой наших разысканий.

В результате последовательной реализации авторами установ ки на многоаспектность и фундаментальность исследования статья получилась очень большой, поэтому она публикуется в двух выпусках «Антропологического форума». В 11-й вошли три главы, посвященные описанию и анализу печатных версий легенды (1), историческому (2) и литературному (3) коммента риям к ним. В 12-м выпуске будет представлена вторая часть статьи, в двух главах которой проанализированы устные рас сказы (4) и рассмотрены содержательно и типологически свя занные с ними сюжеты городского фольклора (5), а также опубликованы полные тексты устных рассказов и результи рующие соображения.

Считаем своим долгом выразить большую сердечную благо дарность Анастасии Жердевой, оказавшей нам огромную по мощь в поиске и обработке материалов, центру «Петербургская иудаика», пригласившему нашу группу к участию в школах № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ экспедициях в Восточное Подолье в 2008 и 2009 гг., а также всем участникам этих экспедиций, подключившимся к соби ранию рассказов о памятнике Гоголю.

1. Легенда о памятнике Гоголю в прессе и краеведческой литературе Так вы и пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и в жур налы помещаете?

Н.В. Гоголь, «Ревизор» (3, VI) Представляется целесообразным начать рассмотрение материа ла с опубликованных, а не устных текстов, поскольку в со временной городской культуре появление сюжетов, связанных с локальной историей, чаще всего не спонтанный акт коллек тивного творчества, а результат профессиональной деятель ности местной интеллигенции — в первую очередь авторов краеведческих работ, а также журналистов, педагогов и музей ных работников. Забегая вперед, можно сказать, что и в нашем случае многие устные варианты напрямую восходят к публика циям, порой являясь их сокращенными пересказами.

В этой главе мы попытаемся проследить этапы книжной био графии легенды о памятнике Гоголю в периодике и краевед ческой литературе, определив, кто у кого что заимствует, что меняет и что добавляет. Всего удалось найти 8 ее опубликован ных изложений: две статьи в местной газете, одна — в цент ральной, два очерка в краеведческих изданиях, одна публика ция в фольклорном сборнике, одна — в учебном пособии по истории города и один рассказ из созданной местной семьей художников книги очерков, стихов и рисунков, посвященных историческому, природному и духовному наследию местного края. В конечном счете важно проследить не только механику, но и прагматику этих заимствований и модификаций и понять, какими интенциями и приоритетами руководствовался каж дый из авторов. Это может стать первым шагом на пути к типо логии книжных источников, принимающих участие в жизни локальных текстов.

1.1. Рассказ академика Гудзия Самый ранний из имеющихся у нас местных печатных вариан тов легенды, к которому восходят многие позднейшие, — ста тья М. Пилецкого «Легенда о пам’ятнике Гоголю», которая была опубликована в могилевской газете «Надднiстрянська 281 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

правда» 31 марта 1984 г. [Пiлецький 1984]1. В этой публикации представлен самый полный вариант легенды, содержащий массу интересных подробностей и нюансов. Эти обстоятель ства заставляют остановиться на ней подробнее.

Автор, который, как указано, является зав. кабинетом полит просвещения горкома компартии Украины, начинает статью с описания памятника великому писателю, красочно изобра жая, как жители города и приезжие туристы подходят к поста менту и читают надпись: «Н.В. Гоголю. От граждан города.

1872 год»2. Далее он сообщает: «У мiстi iснувало немало легенд i переказiв про заснування пам’ятника. Одну из них в 1962 роцi розповiв академiк Академiї наук УРСР, наш земляк, могилiвча нин Микола Каленикович Гудзiй».

Известный советский филолог, крупный специалист по древ нерусской литературе Николай Каллиникович Гудзий (1887– 1965) действительно родился и вырос в Могилеве-Подольском.

Как известно из автобиографии ученого, он вместе с родителя ми переехал из Могилева-Подольского в Киев в 1903 г., после чего приезжал в родной город лишь дважды — в 1923 и в 1963 гг.

[Гудзий 1968: 144].

Некоторые подробности о второй поездке можно обнаружить в газете «Надднiстрянська правда» от 19 июня 1963 г., где в руб рике «У нас в гостях» журналист И. Глинский пишет: «Академiк М.К. Гудзiй зустрiвся з трудящимися мiста, побував у нас в ре дакцiї, подiлився сво ми спогадами i творчiми планами. Мiсто тепло зустрiло славного сина» [Глинський 1963]. Вероятно, во время одной из этих встреч академик Н.К. Гудзий и рассказал историю про памятник Гоголю3.

По словам Пилецкого, во время встречи Н.К. Гудзий стал по казывать старые семейные фотографии. На одном из снимков, датированном 1910 г., среди прочих был изображен отец акаде мика Каллиник Гудзий. Кто-то из присутствовавших обратил внимание, что у него нет верхней части одного уха, и спросил, что произошло. «Це, друзi, давня iсторiя, — вiдповiв Микола Каленикович i почав розповiдати».

Здесь и далее цитаты из статей, состоящих из 1–2 страниц, даются без повторных сносок.

В дальнейшем М. Пилецкий использует эту дату как отправную точку для верификации событий, описанных в легенде, однако тут мы сталкиваемся с первой проблемой. Дело в том, что в 2007– 2008 гг., когда участники экспедиции работали в Могилеве-Подольском, никакой надписи на по стаменте не было, что было специально проверено. Можно предположить, что в период с 1984 по 2007 г. табличка с надписью из-за чего-то была снята с монумента. Однако по целому ряду причин, о которых речь пойдет дальше, датировка памятника 1872 годом кажется сомнительной. Таким образом, остается неясно, существовала ли когда-нибудь надпись на памятнике, о которой сообща ет Пилецкий.

М. Пилецкий лишь неточно указывает год, когда это происходило: 1962-й вместо 1963-его.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Получается, что единственным источником для статьи Пилец кого послужил рассказ человека, покинувшего Могилев-По дольский больше полувека назад и воспроизводившего семей ный исторический нарратив (см.: [Разумова 2001: 183–187]), а не предание, так или иначе репрезентирующее городскую фольклорную традицию середины ХХ в. Поэтому вопрос о том, имела ли легенда о памятнике хождение среди жителей города до приезда Гудзия в 1963 г. или же Пилецкий упомянул о ее бытовании во множестве вариантов для красного словца, пока остается открытым.

Изложение истории памятника в версии Гудзия-Пилецкого начинается с рассказа о том, что в 1870-е гг. в городе существо вал театр «Гигант», где играли как профессионалы, так и люби тели. К двадцатилетию со дня смерти писателя (т.е. в 1872 г.) актеры решили поставить на сцене комедию «Ревизор», «але в чисто могилiвському варiантi», изобразив в образах гоголев ских персонажей городских чиновников и помещиков. Костю мы и декорации сделали так, чтобы максимально воспроизве сти местные реалии, актеров на роли подбирали таким обра зом, чтобы они были похожи на своих «прототипов». В статье перечисляется, кто именно стал объектом сатиры: «Перед гля дачами постав у повнiй своїй “красi” городничий Хаджи, а суд дя Ляпкiн-Тяпкiн мов крапля води був схожий на мiського суд дю Силича. З натури скопiйованi Бобчинський — цiлком подiбний до немiйського помiщика Красовського та Добчинсь кий — копiя садковецького помiщика Пеньковського». Свой прототип был и у Хлестакова: «Один з одеських пройдисвiтiв, якийсь “купець” Гальперiн, тими роками зумiв обманути мало не половину могилiвських купцiв и чинодралiв, прикинувшись iнспектором з столицi». Имена других двойников не названы, однако сообщается, что Каллиник Гудзий играл почтмейстера.

Во время представления актеры старательно изображали речь и жесты своих прототипов, которые присутствовали в зале и с начала спектакля начали громко выражать недовольство.

Сам городничий Хаджи в конце концов не сдержался, выско чил на сцену и ударил своего двойника, после чего «розпо чалась справжня бiйка, пiд час якої було не мало вибито зубiв, а в Каленика Гудзiя хтось перекусив вухо». После антракта, за время которого возмущенные чиновники покинули зал, а акте рам и зрителям была оказана медицинская помощь, спектакль продолжился, а в конце один из зрителей выскочил на сцену и предложил публике собрать деньги, чтобы поставить в городе памятник Н.В. Гоголю. Памятник изготовили и, когда город ничий был в отъезде, установили в 50 метрах от его дома. «Вер нувшись з губернii вiн буквально отетерiв, побачивши перед 283 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

своїми вiкнами ненависного йому автора “Ревiзора”». Разгне ванный городничий не посмел трогать памятник, но написал губернатору письмо с просьбой немедленно закрыть реальное училище, которое «стало “розсадником” вольнодумства, не благанадiйностi i безпорядкiв», после чего училище перевели в Винницу.

Пересказав историю, поведанную академиком, Пилецкий пи шет: «Що в цiй легендi правда, що вимисел, тепер встановити важко». Завершается статья Пилецкого панегириком Гоголю реалисту и скромным замечанием, что могилевский памятник сатирику — первый в стране, а легенда о нем живет в городе.

1.2. Первый памятник в стране Было бы заманчиво объявить, что статья Пилецкого является самой первой публикацией легенды и именно с нее начинается победоносное шествие сюжета о памятнике Гоголю по печат ным страницам. Однако это не так. 30 марта 1984 г., т.е. на день раньше, в газете «Литературная Россия» была опубликована небольшая заметка Дмитрия Шумского «Первый памятник» [Шумский 1984]. Если Пилецкого прежде всего интересует сама легенда и ее историческая достоверность, то статья Шум ского выстроена как развернутый ответ на вопрос: «Где и когда был поставлен первый памятник Гоголю?». Поводом для такой постановки вопроса (как и для статьи Пилецкого) стал 175-лет ний юбилей писателя1. Автору удалось выяснить, что в городе Нежине памятник Гоголю поставили в 1881 г. «Неужели не жинцы опередили всех? Оказывается, нет. Первый памятник уже был, как сообщала областная газета “Заря Полтавщины”.

Идея его постройки возникла во время постановки “Ревизора” при весьма необычных обстоятельствах», — и далее Шумский кратко пересказывает тот же могилевский сюжет.

Отдельные детали двух пересказов совпадают буквально: упо минается, что на сцене воспроизвели обстановку дома местно го головы Хаджи;

сообщается, что памятник был поставлен на расстоянии 50 метров от его дома;

приводятся сведения о том, что бюст заказывали в Киеве, а постамент делали местные ка менщики. Некоторые совпадения кажутся почти дословными (ср.: «И он пустил шапку по рядам. Посыпались и рубли, и чер вонцы, и мелкая монета» — «Вiн пустив капелюха по рядам.

У нього посипались червiнцi, карбованцi, золотi»).

Любопытно, что 25 лет спустя история повторилась: в марте 2009 г. к 200-летнему юбилею писате ля развернутую справку обо всех существующих памятниках ему подготовило информационное агентство РИА «Новости» [Памятники 2009], что спровоцировало ряд статей по этой теме в СМИ (например, [Копылова 2009]).

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В то же время многие детали, известные по статье Пилецкого, у Шумского отсутствуют. Не сообщается о мести городничего, не упоминаются имена других чиновников, нет ни слова о Гуд зии (как отце, так и сыне). Наконец, самое парадоксальное — в статье Шумского нигде не указано, в каком городе происхо дили все эти события и где, собственно говоря, находится тот самый «первый памятник», вынесенный в заглавие. Впрочем, неуклюжий и рваный стиль статьи свидетельствует о том, что автор писал ее в спешке.

Хотя Шумский указывает, в какой газете он вычитал историю про памятник Гоголю, ссылка на «Зорю Полтавщины»1 вызы вает ряд вопросов. Во-первых, просмотрев все номера газеты за предшествующие юбилейные начиная с 1969 г., мы не обнару жили там ничего, что могло бы послужить Шумскому источни ком. Во-вторых, Полтавская область находится далеко от Мо гилева-Подольского, и маловероятно, что эта сугубо локальная история могла быть напечатана в этой газете. Скорее можно предположить, что пересказ беседы с Н.К. Гудзием публи ковался в одной из газет Винницкой области еще до статьи М. Пилецкого 1984 г. Не исключено, что автором этой неиз вестной нам статьи был он же, а невнимательный Шумский, ссылаясь на источник, просто перепутал название газеты.

Это предположение косвенно подтверждается тем, что в 1987 г.

М. Пилецкий снова вернулся к теме и все в той же «Над днiстрянськой правде» опубликовал небольшую статью «Пер ший пам’ятник М.В. Гоголю» [Пiлецький 1987]. Фактически это дословный перевод статьи Д. Шумского на украинский язык, обрамленный вступлением и заключением от автора.

В них М. Пилецкий дотошно ссылается на статью в «Литера турной России», при этом путая фамилию автора: «Як стверж дує Дмитро Шуйський в статтi “Первый памятник”, опублiко ванiй в газетi “Литературная Россия” № 14 вiд 30 березня 1984 року, це i є перший пам’ятник великому росiйському письменниковi, синовi українського народу».

Вероятно, в данном случае мы имеем коллизию в духе гоголев ского «Ревизора»: провинциальный краевед настолько поль щен, что про сюжет, связанный с его маленьким городом, на писала «столичная штучка», что посвящает отдельную статью пересказу-переводу небольшой заметки из московской газеты.

Показательно, что при этом он заботливо копирует и ссылку на «Зорю Полтавщины», хотя почти наверняка он никогда не ви дел эту статью (да и была ли она вообще?).

Газета выходила на украинском языке.

285 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

От себя Пилецкий добавляет лишь патриотическую концовку, где подчеркивается, что жители города свято чтут память вели кого писателя. Если столичному журналисту было неважно, в каком именно провинциальном городке был поставлен пре словутый «первый памятник», то для краеведа Пилецкого принципиально подчеркнуть самобытность родного города.

1.3. Фольклор и действительность В 1992 г. во Львове вышел сборник «Евшан-зілля: легенди та перекази Поділля», куда легенда про памятник Гоголю в Мо гилеве-Подольском включается на правах полноценного фольклорного произведения [Медведик 1992: 109–110]. Текст в этом сборнике почти дословно переписан из той же статьи Пилецкого 1984 г., а в конце указывается, от кого он был запи сан: «А iсторiю пам’ятника Миколi Гоголю у Могилевi-Подiль скому — одного iз перших в нашiй країнi — розповiв академiк Микола Каленикович Гудзiй, бо чув її вид батька, якiй, до речi, грав вдало тодi ж мiсцевого поштмейстра у “Ревiзорi”».

Стоит обратить внимание на несколько показательных рас хождений текста легенды из сборника «Евшан-зілля» с текстом Пилецкого. Во-первых, памятник Гоголю стал не «першим в країнi», а «одним iз перших». Во-вторых, ничего не сказано о том, что памятник поставили перед домом градоначальника.

Отсутствует и описание мести Хаджи, хотя сам этот персонаж в легенде упоминается.

Похожая трактовка легенды имеет место в статье винницкого историка Анатолия Подолинного «Пам’ятник Гоголю в Моги левi-Подiльському» [Подолинний 1994]. Судя по всему, он ис пользует как статью Пилецкого 1984 г., так и сборник «Евшан зілля»: ни мести градоначальника, ни упоминания его дома в тексте нет. Зато там имеет место казус с датировками: с одной стороны, упоминается табличка с указанием 1872 г., с другой стороны, про установку памятника сказано: «Був це 1897 рiк».

К этой странности мы еще вернемся в следующей главе.

1.4. Памятник потомку казака Остапа Неожиданную трактовку история о памятнике получает в кни ге «Їх пам’ятає Приднiстров’я» могилевского журналиста Ми колы Горобца [Горобець 1993].

М. Горобец представляет собой тип краеведа-историка, кото рый часто пренебрегает занимательностью повествования, зато стремится вместить в него как можно больше фактов, дат, имен, старательно выписываемых из различных источников.

В его изложении история про памятник лишается самостоя № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ тельности: Горобец помещает ее в качестве небольшого эпизо да в главу «Микола Гоголь — нащадок Остапа Гоголя», где рас сказывает биографию прадеда писателя — Остапа Гоголя, ко торый командовал Могилевским полком в 1650–1670-е гг.

Горобец начинает свою версию сюжета с фактов: «В 1907 роцi у мiстi над Днiстром трупою М. Старицького за участю М. Зань ковецької вперше було показано п’єсу М.В. Гоголя “Ревiзор”».

Именно про этот спектакль, по мнению Горобца, «iснує леген да», что пьеса была представлена зрителям «у могилiвському варiантi». При этом автор книги не сообщает подробности этой истории, полностью опускает сцену драки, даже имена осме янных «прототипов» называет лишь выборочно: «Ролi разподi лили так, щоб актери були схожi на городничого Хаджi, суддю Силича та iнших. Знайшовся i прототип Хлестакова. Ним був одеський пройдисвiт Гершко Гальперiн». И опять ничего не сказано об установке памятника напротив дома городничего.

Микола Горобец много лет прожил в Могилеве-Подольском и не мог не знать устных вариантов этой истории, в которых всегда упоминается дом городничего. Еще менее вероятно, что он не был знаком со статьей Пилецкого. Почему же тогда в его книгу легенда попадает в столь редуцированном виде? По-ви димому, ему, как краеведу, был не по душе сам формат леген ды, не претендующей на истинность и не поддающейся про верке. Именно поэтому крайне выигрышный сюжет излагается автором очень бегло и скупо, в качестве небольшого прило жения к хорошо документированной истории про Остапа Го голя.

Книга Горобца с момента издания пользуется неизменным ав торитетом у могилевской интеллигенции, и нет ничего удиви тельного в том, что в 2000-е гг. именно она стала основным ис точником информации для тех, кто обращался к этой теме.

Так, составители предназначенной для школьных уроков крае ведения небольшой книжки «Могилiв-Подiльський в 1897– 1917 роках» [Стецюк, Горобець 2004] практически дословно воспроизводят соответствующие фрагменты. Одно из неболь ших изменений, осуществленное ими в тексте, весьма показа тельно: фраза «iснує легенда» заменена на «iснує переказ»: ав тору учебного пособия важно преподнести школьникам опи сываемые события как исторически достоверные сведения из истории родного города.

Любопытно, что в книге Стецюка и Горобца рассказ о спектак ле и памятнике совсем теряет самостоятельность: он не выде лен в отдельную главку, а расположен в общем тексте по прин ципу хронологии событий. Соответственно обрамляют эту ис 287 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

торию, датируемую авторами 1907 г., сообщение о первой конференции городской организации РСДРП в 1905 г. и опи сание разгона городской власти революционерами в 1917 г.

1.5. Под резцом мастера Один из наиболее любопытных вариантов нашей истории был обнаружен в книге «Обереги над Мурафою або душа Бука тинського каменю» [Альошкiна 2008]. Один из авторов кни ги1 — скульптор Алексей Алешкин, в 1980 г. переехавший из Киева в село Букатинка (17 км от Могилева-Подольского).

Он является создателем многих монументов, установленных в окрестных городах, в том числе знаменитого памятника Джо ну Леннону в Могилеве-Подольском (1989–1990).

В книге «Обереги над Мурафою» интересующему нас сюжету посвящена отдельная глава под заглавием «Перший пам’ятник Гоголю в iмперiї був в Могилевi». В отличие от остальных авто ров, которые пересказывали легенду по одному источнику, Алешкин использует все доступные ему материалы по теме и излагает компилятивный вариант легенды о спектакле и па мятнике, не скупясь на яркие подробности и свободно обра щаясь с деталями. Так, рассказывая о событиях во время спек такля по версии М. Горобца, но при этом уделяя большое внимание увлекательности повествования, он не смог обойти стороной момент с откушенным ухом, которого у Горобца нет.

Однако в его тексте жертвой становится не Каллиник Гудзий, игравший почтмейстера, а неизвестный актер, исполнивший роль жандарма: «Жандарм вкусив свого сценiчного двiйника за вухо, мов Тайсон на боксерському рингу».

Красочно описав драку в театре и ее последствия («Всi учасни ки того “дiйства” були замащенi кров’ю»), Алешкин далее сле дует уже за статьей Пилецкого. Однако при описании истории установки памятника он добавляет и такие подробности, кото рых нет ни в одной из напечатанных версий легенды: «Встано вили сатирика, з лукавою посмiшкою “крiзь зуби”, в кiлькох десятках метрiв вiд будинку голови мiської управи, де зараз му зична школа. Саме тодi господар поїхав до губернського мiста Кам’янця-Подiльського. Портрет декiлька раз повертали об личчям до його вiкон, тому що жандарми вiдвертали скульпту ру генiя в зворотнiй бiк вiд очей “шановного” панства».

Инициатором создания книги является дочь скульптора Алексея Алешкина Дарья. Так как в работе над изданием принимала участие вся семья, в выходных данных для обозначения коллективного авторства использован псевдоним Альошкiна Д’Арья. Известно, что главку про памятник Гоголю писал сам Алексей Алешкин.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Упоминание о том, что памятник Гоголя несколько раз специ ально поворачивали, чтобы он смотрел прямо в окна ненавист ному градоначальнику, не встречается в работах предшествен ников Алешкина, однако в устных вариантах легенды этот мо тив несколько раз фиксировался. Вероятнее всего, Алешкин, создавая свою версию истории про памятник, использовал не только печатные источники, но и устные рассказы об этих со бытиях, что нехарактерно для других авторов «переказов».

Строгие ссылки на источники свидетельствуют скорее о высо кой письменной культуре автора, нежели о его желании с мак симальной точностью реконструировать исторические собы тия. При этом складывается впечатление, что художнику го раздо интереснее красочно описать драку в театре, сравнив разъяренного жандарма с боксером Майком Тайсоном, чем углубляться в дебри краеведческих разысканий.

Подведем краткие итоги. Прежде всего обращает на себя вни мание тот факт, что все опубликованные изложения легенды находятся в прямой генетической связи: каждый автор перепи сывает или пересказывает текст одного из своих предшествен ников, чаще редуцируя его, чем дополняя. При этом случаи компиляции нескольких более ранних краеведческих работ и использования дополнительных источников (будь то устная традиция или справочная литература) единичны. Таким обра зом, трансмиссия сюжета городской легенды в краеведческом дискурсе является закрытой и самодостаточной.

Создавая новый вариант легенды на базе уже опубликованных работ, каждый автор адаптирует сюжет под свои цели и задачи:

акцентирует внимание на значимых для себя моментах и опус кает детали, не имеющие для него ценности. Так, в статьях, на писанных жителями Могилева-Подольского, особое значение имеет локальная приуроченность событий легенды (указано, какие учреждения располагаются в бывших зданиях театра и дома городничего, назван точный «адрес» памятника и т.п.), в то время как иногородние авторы обычно не упоминают кон кретных городских объектов, а иногда вообще забывают сооб щить, в каком городе происходили события.

Заметим также, что авторы рассмотренных работ видят цен ность рассказываемой ими истории из городского прошлого в двух ее характеристиках, в некотором смысле противореча щих друг другу. С одной стороны, они указывают на фольклор ную природу истории о памятнике, называя ее «легендой», включая в сборник легенд и преданий или сообщая, что ее зна ют многие жители города. С другой стороны, краеведы стре мятся придать ей статус достоверного исторического повест 289 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

вования: либо пытаются доказать ее истинность с помощью дополнительных данных, либо подразумевают, что речь «по умолчанию» идет о реальных исторических событиях.

2. Исторический комментарий: люди, годы, адреса Честью уверяю, и наполовину нет того, что они говорят.

Н.В. Гоголь, «Ревизор» (4, XV) Рассмотренные выше опубликованные изложения легенды (прежде всего статья Пилецкого 1984 г., к которой восходят все остальные), как уже было сказано, содержат много конкретных данных, которые претендуют на историческую точность: на званы фамилии участников событий, есть указания на то, в ка ком году состоялся спектакль и был установлен памятник, и т.д.

Попытка исторического комментария, опирающегося на эти сведения, преследует одновременно несколько целей. Прежде всего следует верифицировать фактографическую сторону книжных версий легенды: это даст возможность увидеть, на сколько авторы краеведческих работ нацелены на воспроизве дение точных данных, насколько — на конструирование соб ственной версии истории. Кроме того, если легенда в ее исход ной печатной версии действительно правдиво воспроизводит реальные события, это автоматически означает, что Пилецкий действительно слышал рассказ Гудзия, а академик на самом деле воспроизвел воспоминания своего отца — таким образом, вопрос об источнике легенды и пути ее попадания на страницы местной печати можно было бы считать закрытым.

Наконец, хочется узнать реальную подоплеку всей этой исто рии, получить ответ на вопрос «А как было на самом деле?» — желание тем более закономерное, что речь идет не о басно словных временах, а о сравнительно недавней эпохе, в целом неплохо документированной.

2.1. Эпизодические роли Свое расследование мы начнем с эпизодических персонажей.

В статье Пилецкого высказывается предположение, кто имен но выскочил на сцену после спектакля и предложил собрать деньги на памятник Гоголю: «Є, мiж iншим, припущення, що цю iнiцiативу проявив учитель мiського реального училища Григорiй Олександрович Мачтет» [Пiлецький 1984]. В историю русской культуры Г.А. Мачтет вошел не как скромный учитель № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Могилев-Подольского реального училища, а как революцио нер, крупный писатель народнического направления и автор известного стихотворения «Последнее прости» (1876), на текст которого была сложена одна из любимых революционных пе сен В.И. Ленина «Замучен тяжелой неволей». Понятно, почему Пилецкий так «цепляется» за эту фигуру.

Пытаясь верифицировать рассказ Н.К. Гудзия, автор статьи указывает на тот факт, что в том же 1872 г., когда был поставлен памятник, Григорий Мачтет переехал из Могилева-Подоль ского в Каменец-Подольский: подразумевается, что это про изошло из-за закрытия училища, где работал Мачтет, по мсти тельному доносу городничего Хаджи1.

Когда именно Г.А. Мачтет переехал из Могилева-Подольского в Каменец-Подольский, точно не известно2, но летом 1872 г.

он уже уехал из Каменца-Подольского, чтобы вместе со свои ми товарищами по подпольному кружку «американцев» А. Ро мановским и И. Речицким отправиться в Америку с целью ор ганизации там свободной «земледельческой коммуны». Осе нью 1872 г. после летнего отпуска Мачтет не вышел на работу в училище и был заочно отчислен [Мачтет-Юркевич 1958: 6].

Соответственно, в первые месяцы 1872 г. будущий писатель жил и работал уже в Каменце-Подольском, и предположение о том, что именно он в результате мести Хаджи за установку памятника был переведен в губернский город (что и само по себе не выглядит понижением по службе), не выдерживает критики.

Столь же маловероятно, что спектакль разыгрывался труппой М. Старицкого с участием М. Заньковецкой в 1907 г. Во-пер вых, известный театральный режиссер, драматург и поэт Ми хаил Старицкий в 1895 г. прекратил занятия театром, сосредо точившись на литературе, а в 1904 г. умер [Комишанченко 1968]. Таким образом, сам он точно не мог принимать участие в спектакле 1907 г.

Оказавшись в тяжелом материальном положении, после отчисления из гимназии будущий писатель с большим трудом получил возможность работать учителем в реальном училище и в 1870–1872 гг.

преподавал сначала в Могилеве-Подольском, а потом в Каменце-Подольском [Борщевський 1969:

14]. В своей автобиографии (1896) писатель сообщает об этом довольно бегло: «Попечитель окру га генерал Антонович был очень добрый чиновник и, по ходатайству некоторых моих прежних учителей, разрешил мне в 1870 г. держать при округе специальный экзамен на звание учителя ис тории и географии в уездных училищах и определил учителем сначала в Могилевское, а потом в Каменец-Подольское училище с обещанием, что, если я прослужу несколько лет, он выхлопочет мне экзамен на аттестат зрелости. Но, прослужив два года, я уехал в 1872 г. за границу» [Физиков 1980: 120].

Неопределенность с датировкой переезда Г.А. Мачтета в Каменец-Подольск позволила могилевским краеведам приписывать ему пребывание в Могилеве-Подольском в течение всех лет, указанных в автобиографии. На стене городской средней школы № 6 висит мемориальная доска с надписью «Тут в 1870-1872 рр. працював учителем письменник Григорiй Олександрович Мачтет».

291 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

В 1872 г. Старицкий в принципе мог ставить спектакль в Моги леве-Подольском (любительскими постановками он занимал ся с 1859 г., а в 1871 г. основал в Киеве «Товариство українських сценічних акторів» [Комишанченко 1968]), однако украинская актриса Мария Заньковецкая в этой постановке явно не могла принимать участия: в то время ей исполнилось лишь 12 лет, а ее театральный дебют состоялся лишь в 1882 г. [Дурилі 1995].

Вообще в труппе Старицкого она играла всего несколько лет (1883–1886, 1890, 1892), соответственно, вместе работать в Мо гилеве-Подольском они могли только в это время1.

2.2. Гершко Гальперин и другие «пройдисвiти» Более интересные результаты дает поиск информации о чи новниках, помещиках и купцах Могилева-Подольского, став ших предметом осмеяния на спектакле. В книге «Список чи нам, состоящим на службе в Подольской губернии на 1 июня 1872 года» [СЧ 1872] не значится ни одной из фамилий, указан ных в статье Пилецкого. Столь же бесплодными оказались и поиски в «Памятной книжке Подольской губернии на 1885 год» [ПК 1885]. Впервые знакомые имена встречаются нам в книге «Адресы должностных лиц, правительственных учреждений и частных фирм, находящихся в г. Каменец-По дольске, и должностных лиц учреждений Министерства внут ренних дел в уездах Подольской губернии», где сообщается, что в 1892 г. должность уездного исправника в Могилев-По дольском уездном полицейском управлении занимал коллеж ский советник Иван Петрович Силич [АДЛ 1892: 77]. По дан ным «Подольского адрес-календаря», в 1895 г. он сохранил эту должность, а также стал одним из директоров уездного отде ления губернского попечительного о тюрьмах комитета [ПАК 1895: 253–254]. В 1900 г. И.П. Силич продолжает занимать эти Более внимательно ознакомившись с книгой М. Горобца, можно высказать осторожное предполо жение, почему он в отличие от всех остальных датировал спектакль 1907 г. Одна из глав его работы посвящена М. Старицкому, который с 1868 г. регулярно приезжал в село Карповка, расположенное недалеко от Могилева-Подольского. Изложив все сведения, касающиеся жизни великого режиссе ра и драматурга «на Подiльщинi», Горобец представляет краткий обзор театральной жизни Моги лева-Подольского в начале XX в.: «Театральне життя у мiстi над Днiстром не припинялось.

В 1907 роцi тут побувала група українских артистiв у складi М. Заньковецької, Г. Борисоглiбскої, О. Полянської, I. Загарської, I. Мар’яненка, С. Панкiвського, С. Тобiлевича. Вони ставили такi п’єси, як “Наталка Полтавка”, “Сватання на Гончарiвцi”, “Безталанна”, “Мартин Боруля”, “Бурлака”, “Сує та”, “Лiсова квiтка”, “Наймичка”, “За двома зайцями”. Найбiльше до вподоби припала всiм комедiя М. Гоголя “Ревiзор”. Пiсля її постановки могилiвчани зiбрали кошти i поставили великому пись менниковi пам’ятник» [Горобець 1993: 33].

Вероятно, М. Горобец, собирая материал о театральной жизни в городе, где-то обнаружил инфор мацию о гастролях 1907 г. Отвергая датировку постановки «Ревизора» из статьи Пилецкого, он, вероятно, предположил, что скандальный спектакль мог быть показан именно во время этих гастро лей. Так, случайно найденная информация стала отправной точкой для новой датировки событий легенды, хотя предположить, что приезжие именитые актеры из Киева решили в постановке «Реви зора» изобразить чиновников города, в который они прибыли на гастроли, довольно трудно.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ же должности [ПАК 1900: 184–185], а в 1904 г. к его обязанно стям добавляется еще руководство уездным попечительством детских приютов [АК 1904: 94–95, 97]. На тех же должностях он находится и в 1909 г. [АК 1909: 224, 226, 234], и в 1911 г. [ПК 1911: 184]. Таким образом, «судья Силич» действительно жил в Могилеве-Подольском и служил, в частности, в органах пра восудия (ходя должность судьи никогда не занимал). Его слу жебную карьеру едва ли можно назвать успешной: с 1892 по 1911 г. он так и не поднялся по службе, а новые должности были скорее «почетными». Нельзя не отметить, что сроки службы «судьи» Силича тоже радикально противоречат дати ровке спектакля и памятника 1872 г.

Легко нашелся в справочной литературе «немiйський помiщик Красовський», которого якобы вывели в спектакле в образе Бобчинского. По сведениям из «Подольского адрес-календаря на 1895 год», дворянин Фаддей Францович Крассовский в это время имел в собственности винокуренный завод и вальцовую водную мельницу в селе Немии Могилев-Подольского уезда, однако при этом сообщалось, что проживает он в Могилеве Подольском [ПАК 1895: 254–255, 320]. Эти же предприятия указывались как собственность дворянина Ф.Ф. Крассовского и в более поздних «Памятных книжках»: в 1904 г. [АК 1904:

250], 1909 г. [АК 1909: 308], 1911 г. [ПК 1911: 284], впрочем, уточнялось, что в 1904 и 1909 гг. его «вальцовая мельница в с. Немии» состояла «в аренде у купца Шлемы Халфина» [АК 1904: 250;

АК 1909: 308].

Точных сведений про «садковецького помiщика Пеньковсько го» — местного «прототипа» Добчинского — найти не удалось, однако в книге «Список дворян, внесенных в дворянскую родословную книгу Подольской губернии» сообщается, что Пеньковские помещены в раздел «Древние благородные дво рянские роды» [СД 1897: 288]. Видимо, помещик Пеньковский существовал, но не попал в «Памятные книги», так как был землевладельцем, не имевшим в собственности предприятий.

Нескольких слов заслуживает и «одеський пройдисвiт» Гершко Гальперин, представленный на местной сцене в образе Хлеста кова. Человек с таким именем в доступных нам дореволюцион ных справочных изданиях не обнаружен, однако среди вла дельцев различных предприятий на территории Подольской губернии разные Гальперины встречаются регулярно, и прак тически все они владели и/или управляли мелкими производ ствами (например, в городе Проскурове в 1900 г. кирпичным заводом владел и управлял «Гальперин Шлiоме Шмул., купец» [ПАК 1900: 243]). Хотя собственно в Могилев-Подольском уез де купцы с фамилией Гальперин в дореволюционных справоч 293 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

никах не обозначены, в современной краеведческой литерату ре упоминания о них есть. Так, в упомянутой выше учебной книге «Могилiв-Подiльський в 1897–1917 роках» к фотогра фии одного из старинных домов в Могилеве-Подольском дана подпись «Будинок купця Гальперiна, теперь будинок народно го суду. Могилiв-Подiльський, 1909» [Стецюк, Горобець 2004:

13]1. Таким образом, имя, национальность и род деятельности упомянутого «пройдисвiта» в целом кажутся весьма характер ными для еврейского торгового города, каковым был дорево люционный Могилев-Подольский, но о ком конкретно идет речь, в какие годы этот человек жил в городе, чем именно зани мался и действительно ли мог стать прообразом местного Хле стакова, узнать не удалось.

2.4. Каллиник Гудзий на сцене и на службе В том, что касается действующих лиц, рассказ академика Гуд зия в пересказе Пилецкого пока неплохо подтверждался. В Мо гилеве-Подольском действительно много лет жил и работал чиновник Силич, помещик Крассовский в самом деле имел владения в селе Немия, весьма вероятно существование поме щика Пеньковского и купца Гальперина. Правда, если ориен тироваться на имена, то полностью исключается возможность событий 1872 г., зато в 1907 г. (по датировке М. Горобца) скан дальная постановка, кажется, могла иметь место: в это время все указанные лица в списках значатся.

Однако если проверить биографию главных героев истории, картина становится куда более запутанной. Прежде всего проб лемы возникают с градоначальником Хаджи. В большинстве опубликованных вариантов легенды Хаджи называют «город ничим», что является несомненным анахронизмом: в Россий ской империи городничий был главой административно-поли цейской власти уездного города с 1775 по 1862 гг., однако затем в ходе реформы полиции эта должность была упразднена.

В рассматриваемый период условный статус градоначальника имел городской голова, который избирался городской думой на четыре года, а затем кандидатура утверждалась министром внутренних дел или императором.

Указание на то, что «купца» Гальперина звали Гершко, появляется только в книге М. Горобца [Го робець 1993: 49]. Откуда он взял эту подробность, неясно. Интересно, что в более поздней крае ведческой литературе есть упоминание о могилевском Герше Гальперине, у которого купил дом не кто иной, как М. Старицкий, причем именно с целью устроить там театр: «Письменник i театральний дiяч Михайло Старицький приїхав до Могилева у 1868 р. Тут вiн придбав будинок у Гершi Гальперi на i планував створити свiй театр» [Денисик, Мудрак 2002: 66]. Насколько эти данные точны, мы не знаем, но забавно было бы представить, что могилевского «Хлестакова» выставили на смех перед городом в его же собственном доме.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В «Памятных книжках Подольской губернии» (с 1872 по 1911 гг.) указываются имена всех, кто занимал должность го родского головы в Могилеве-Подольском. Однако фамилии Хаджи среди них нет. Впрочем, в справочниках легко находит ся информация о том, что в 1904 г. одним из членов управы Могилев-Подольской городской думы был Петр Киприянович Хаджи [АК 1904: 200]. Этот же пост он занимает и в 1909 г.

[АК 1909: 231], а в 1911 г.1, по данным «Памятной книжки», П.К. Хаджи исполнял также должность гласного городской думы и проживал в собственном доме на улице Киевской [ПК 1911: 179]. Налицо серьезные несостыковки с версией Гудзия Пилецкого: во-первых, до 1911 г. Петр Хаджи не был город ским головой, во-вторых, улица Киевская, где он жил, нахо дится в стороне от перекрестка «колишнiх вулиць Мойки, Вiр меньської та Олександрiвського проспекту», так что памятник Гоголя не мог смотреть на окна его особняка. Оставим в сторо не сомнения, не жил ли раньше этот или другой Хаджи в дру гом месте и не стал ли он городским головой после 1911 г.: во первых, это ничем не подтверждается, во-вторых, впереди нас ждет более неожиданный поворот событий.

Если факт существования «судьи» Силича и других героев ис тории нам пришлось документально подтверждать, то с Калли ником Гудзием, отцом Н.К. Гудзия, по понятным причинам таких проблем нет. Вот что пишет академик о родителях в ав тобиографии: «Я родился 3 мая нов. ст. 1887 г. на Украине, в г. Могилеве-Подольском в семье среднего по уездному масш табу чиновника из крестьян села Неморож Звенигородского уезда Киевской губернии. Семья наша, в которой я был пер венцем, была многодетная, родителям приходилось пере биваться из месяца в месяц от 20 до 20 числа, живя долгами, и соответственно складывался и наш детский быт» [Гудзий 1968: 127].

Особый интерес представляет история карьерного роста Кал линика Гудзия. Если И.П. Силич и П.К. Хаджи годами занима ли одни и те же должности, то выходец из крестьян К. Гудзий получал повышения с завидной регулярностью. Впервые упо минание о нем встречается в справочнике за 1892 г., где указа но, что письмоводителем дворянской опеки в Могилеве-По дольском является не имеющий чина Каллиник Гудзий [АДЛ 1892: 78]. Три года спустя он уже занимает должность город ского секретаря Могилев-Подольской городской думы и го Интересно, что городским головой Могилева-Подольского в 1911 г. был человек по фамилии Кра совский — титулярный советник Василий Владимирович Красовский, являвшийся также почетным мировым судьей, а также казначеем и делопроизводителем городского комитета Российского об щества «Красного креста» [ПК 1911: 179, 184, 193].

295 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

родской управы, но по-прежнему не имеет чина [ПАК 1895:

264]. Но самые интересные сведения об отце академика обна руживаются в «Памятной книжке Подольской губернии на 1900 год». В это время Каллиник Иванович Гудзий был ни кем иным, как городским головой в Могилев-Подольской город ской управе, а также наряду с И.П. Силичем занимал долж ность одного из директоров уездного отделения губернского о тюрьмах комитета [ПАК 1900: 185, 190]. Вероятно, админи стративные таланты К. Гудзия были высоко оценены началь ством, и вскоре он получил очередное повышение1. Академик Гудзий пишет: «В 1903 г. в связи с переходом отца на службу в Киев, туда переехала вся наша семья» [Гудзий 1968: 130]. Та ким образом, если Каллиника Гудзия и можно было назвать «средним по уездным масштабам чиновником», то лишь на раннем этапе его карьеры. Можно легко понять, почему совет ский академик Н.К. Гудзий в своей автобиографии приумень шил должностной статус своего отца и сделал акцент на его крестьянском происхождении и чиновничьей бедности.

Так или иначе, «историческая» версия «легенды» Гудзия-Пи лецкого начинает трещать по швам: представить, что в начале карьеры Каллиник Гудзий играл в спектакле, обличающем то го же судью Силича, а потом успешно руководил им в статусе городского головы и совместно с ним был директором одного из официальных учреждений, довольно сложно, а еще менее вероятно, что он принимал участие в хулиганской постановке в должности городского головы. Петр Хаджи, который, по этой версии, являлся на момент спектакля главной фигурой в горо де, и вовсе впервые появляется лишь в справочниках в 1904 г., когда Каллиник Гудзий уже год как работает в Киеве2. Даже если предположить, что спектакль все же имел место, то зна чительно более правдоподобно выглядит предположение, что отец будущего академика в этот момент находился в зале среди зрителей, нежели играл на сцене.

Была ли вообще скандальная постановка «Ревизора»? Что на ней происходило? Когда и как Каллиник Гудзий лишился части уха? Видимо, на эти вопросы уже невозможно получить По данным «Памятных книжек Киевской губернии», в 1910 г. Каллиник Иванович Гудзий является членом губернского по крестьянским делам присутствия [ПК 1910: 7], а в 1913 г. там же становит ся секретарем и получает чин титулярного советника [ПК 1913: 7].

Впрочем, К. Гудзий и П. Хаджи, вероятно, все же пересекались. В архиве городского краеведческо го музея участниками экспедиции был обнаружен любопытный документ — «Список лиц, имеющих право на участие в собрании избирателей г. Могилева-Подольского при избрании городских глас ных, по Городовому Положению 11 июня 1902 года на четырехлетие с 1903 года (Составлен и опуб ликован Могилевскою Городскою Управою 26-го октября 1902 года)». Документ имеет подпись:

«Городской Голова Гудзий», а в самом списке указан «Петр Хаджи, купец». Остается загадкой, по чему в рассказе Гудзия-Пилецкого именно Хаджи выведен в образе грубого и самовластного гра доправителя.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ исчерпывающих ответов. Ясно только, что воспоминания Н.К. Гудзия в пересказе М. Пилецкого никак нельзя назвать исторически достоверными.

2.4. Когда и куда ставили памятник Выше мы анализировали исторический бэкграунд тех элемен тов «легенды», которые связаны со скандалом во время спек такля. Однако можно попробовать расплести клубок и с друго го конца, попытавшись выяснить, когда был установлен па мятник Гоголю в Могилеве-Подольском.

Как уже отмечалось, в имеющихся опубликованных вариантах «легенды» присутствуют два основных варианта датировок:

1872 г. (по версии М. Пилецкого) и 1907 г. (по версии М. Го робца). Основой для первой датировки служит полумифиче ская надпись «Н.В. Гоголю. От граждан города. 1872 год», ко торая якобы украшала постамент. Других свидетельств в пользу этой датировки нет, в то время как фактов, опровергающих ее, достаточно. Датировка 1907 годом не имеет вообще никаких серьезных оснований. Ну а если предположить, что Каллиник Гудзий все же имел какое-то отношение к этой истории, то 1907 г. тоже не подходит: в это время семья Гудзиев уже не сколько лет жила в Киеве.

Можно вспомнить и еще об одной странной датировке. В статье винницкого историка А. Подолинного упоминается о табличке с 1872 годом (явное заимствование из статьи Пилецкого), но при этом про установку памятника говорится: «Був це 1897 рiк» [Подолинний 1994: 47]. Откуда взята эта дата? Можно предпо ложить, что Подолинный, собирая материал для своей статьи, воспользовался не только более ранними публикациями ле генды о памятнике, но и другой литературой. Вероятнее всего источником информации для него стала научно-популярная книга Д.В. Малакова «По Восточному Подолью», которая в 1988 г. большим тиражом (100 000 экз.) вышла в Москве.

В ней памятник Гоголю в Могилеве-Подольском датируется 1897 годом, сообщается, что это «один из первых памятников писателю», однако легенда о его установке не упоминается [Малаков 1988: 145]. К сожалению, никаких ссылок, указыва ющих, откуда автор взял эту дату, в книге нет.

Точной ссылки на источник информации нет и в академиче ском справочнике-каталоге «Памятники истории и культуры Украинской ССР», где памятник Гоголю в Могилеве-Подоль ском датирован 1898 годом [ПИКУ 1987: 53]. Такая же дата со ссылкой на это издание указана и в недавно изданном фунда ментальном каталоге К.Г. Сокола «Монументальные памятни 297 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

ки Российской империи». Там же мы находим ценную инфор мацию об истории памятника: автор утверждает, что в 1911 г.

этот монумент был переставлен, так как на его место город ская Дума приняла решение поставить памятник Александру II в ознаменование 50-летнего юбилея со дня отмены крепост ного права [Сокол 2006: 345–346].

В качестве источника данной информации составитель ката лога указывает две статьи, опубликованные в губернских газе тах. Справедливости ради следует отметить, что в этих статьях напрямую о переносе памятника не говорится. Так, в № газеты «Подолянин»1 за 1911 г. сообщается, что Могилевская городская дума постановила «поставить на площади против со бора памятник Императору Александру Второму, для приобре тения которого ассигновать 500 рублей», а также «присвоенное Соборной площади наименование “Гоголевская” отменить, поставить памятник Гоголю на площади против дома Миха левского» [По губернии 1911]. Весьма вероятно, что обратное переименование площади из Гоголевской в Соборную свиде тельствует о том, что прежде она была переименована в связи с установкой памятника Гоголю. В пользу этого предположе ния говорит и тот факт, что на памятник Александру II город ская Дума выделяет деньги, а на памятник Гоголю нет — это скорее всего и означает, что сам памятник уже имелся.

3 ноября 1911 г. газета «Подольские куранты»2 сообщает об успешном открытии двух памятников в Могилеве-Подоль ском: «30 октября у нас состоялось открытие и освящение двух памятников: Царю-Освободителю Императору Александру II и великому художнику слова земли русской Н.В. Гоголю. <…> Во время пения “вечной памяти” в Бозе почившему Императо ру Александру II с памятника спала завеса и войска взяли на караул. <…> После окропления памятника св. водой и дефили рования войск церемониальным маршем все крестным ходом направились к памятнику отцу русской прозаической литера туры великому художнику-писателю Н.В. Гоголю для откры тия его и освящении. Был отслужен молебен с пением много летия и “вечной памяти”. Масса возложенных на памятник Н.В. Гоголю венков свидетельствует о тех чувствах, какие на полняли души присутствующих. Как приятно видеть, что не только в столицах, но и в провинции научаются ценить заслуги великих людей» [Г-ль 1911].

Таким образом, история монумента наконец-то получает не которую определенность. Если доверять данным «Памятников Газета «Подолянин» издавалась с сентября 1910 г. по март 1917 г. в Каменце-Подольском.

Газета «Подольские куранты» издавалась с февраля 1911 г. по май 1912 г. в Виннице.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ истории и культуры Украинской ССР»1, то единственной прав доподобной остается версия К.Г. Сокола о том, что памятник в 1898 г. был установлен на Соборной площади2, а 30 октября 1911 г. перенесен на свое нынешнее место. При установке па мятника или вскоре после этого именем Гоголя была названа центральная площадь города, а при его переносе служили мо лебен, пели «вечную память», возлагали венки и славословили великому писателю. Кто бы ни жил в тот момент в доме, где сейчас находится музыкальная школа, для него появление под окнами бюста великого писателя если и стало сюрпризом, то скорее приятным3.

Итак, вся вторая часть легенды, где описывается тайная, не санкционированная установка памятника под окнами дома градоначальника в момент его отсутствия в городе, его реакция на эту демократическую выходку и последовавшая месть горо жанам, не имеет под собой никаких фактических оснований.

Что же касается событий первой (а для печатных версий — основной) части истории, то стало очевидным лишь одно: если гоголевская комедия и разыгрывалась на могилевских под мостках, то это происходило не тогда, не так и не с теми по следствиями, как это описано в газетах и книжках.

При этом практически все могилевские лица, упомянутые в исходной статье 1984 г., действительно существовали, хотя и занимали другие служебные должности. Более того, в опре деленный период (1890-е — начало 1900-х гг.) все они жили в городе одновременно. Едва ли можно предположить, что их имена разыскал в документах и справочниках и ввел в рассказ сам автор газетной публикации. Видимо, история действитель но была поведана Н.К. Гудзием, но маловероятно, что имена всех ее персонажей он запомнил из рассказа отца, который слышал за несколько десятилетий до этого. Скорее всего ака демик перечислил фамилии тех известных горожан, сослужив Попытки проверить эти датировки по губернским газетам не увенчались успехом. Ни в одном из номеров «Подольских губернских ведомостей» за 1897–1898 гг. информация об установке памят ника Гоголю в Могилеве-Подольском не была обнаружена. Следует отметить, что в эти годы в дан ной газете практически не печатались новости из жизни уездных городов.

В этом случае получается, что могилевский памятник Гоголю в Российской империи был третьим по времени установки: первым был поставлен памятник в Нежине (1881), вторым — бюст в Александ ровском саду в Санкт-Петербурге (1896) [Сокол 2006: 346].

В цитируемой выше статье из «Подолянина» сообщается, что городская дума в 1911 г. распоряди лась поставить памятник Н.В. Гоголю «на площади против дома Михалевскаго». Статский советник Станислав Иванович Михалевский в 1911 г. был уездным («старшим по губернии») врачом в Моги леве-Подольском, он же значится одним из почетных мировых судий [ПК 1911: 181, 184]. К этому времени С.И. Михалевский уже давно жил и работал в городе: должность уездного врача он зани мал как минимум с 1895 г. [ПАК 1895: 266], а в 1909 г. он, так же как и И.П. Силич, был одним из директоров уездного отделения губернского попечительного о тюрьмах комитета [АК 1909: 224].

С большой долей вероятности можно предположить, что обладателем вида из окна на памятник Гоголю стал именно этот известный в городе человек.

299 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

цев и знакомых своего отца, которых сам знал в детстве до переезда в Киев в 1903 г. — отсюда и путаница в должностях.

Естественно, что свой законченный вид — с введением в круг действующих лиц Г.А. Мачтета, добавлением красочных дета лей и подробностей, а возможно, и всей сюжетной линии с па мятником — история приобрела под бойким пером заведую щего кабинетом политпросвещения М. Пилецкого.

По-видимому, именно такой путь проделал рассказ Каллиника Гудзия о скандале на представлении «Ревизора». Мы не знаем, был ли на самом деле подобный случай в Могилеве-Подоль ском, однако эта история в любом случае возникла не на пус том месте, поскольку сам этот сюжет имеет свою культурную историю. О ней и пойдет речь в следующей главе.

3. Литературный комментарий:

сюжет о чиновнике, узнавшем себя в «Ревизоре» Мало того что пойдешь в посмешище — най дется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит. Вот что обидно! Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши.

Н.В. Гоголь, «Ревизор» (5, VIII) 3.1. «Это, говорю, на меня критика…» Сюжет узнавания в персонажах театрального действа реальных людей, присутствующих в зале, действительно появился в рус ской культуре несколько раньше того времени, к которому мо жет быть условно отнесен театральный инцидент в Могилеве Подольском. Судя по всему, он стал актуален со второй трети XIX в., поскольку именно тогда для этого сложились необходи мые условия. Во-первых, с этого времени началось особенно интенсивное развитие драматического театра (и как области искусства, и как сферы бизнеса, и как продукта массового культурного потребления), а также его широкое распростране ние (активное гастролирование сложившихся трупп, появле ние новых стационарных театральных площадок, возникнове ние любительских и полулюбительских коллективов), все больше и больше захватывавшее не только столицы, но и про винциальные города империи. Во-вторых, литература — в част ности, драматургия, а в особенности, как ей и положено, ко медия — сосредоточилась на изображении социальных (а не общечеловеческих) типов и проблем. Наконец, в-третьих, пуб лицистика в России находились к тому времени на весьма вы соком уровне, количество местных, тематических и прочих пе № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ риодических изданий постоянно росло. Таким образом, акте ры были готовы изображать узнаваемое, зрители — узнавать изображаемое, а журналисты и мемуаристы — красочно пере сказывать и переписывать друг у друга, говоря словами Гоголя, подобные сюжеты.

Приведем характерный и замечательный по своей выразитель ности пример — адресованный П.М. Садовскому отзыв купца Носкова об исполнении знаменитым артистом роли Тита Титыча в премьерной постановке комедии А.Н. Островского «В чужом пиру похмелье» (9 января 1856 г., Императорский Малый театр, бенефис Садовского): «Ну, Пров Михайлович, такое ты мне, московскому первой гильдии купцу Ивану Васи льеву Н-ву, уважение сделал, что в ноги я тебе должен кланять ся. Как вышел ты, я так и ахнул! Да и говорю жене — увидишь, спроси ее — смотри, я говорю: словно бы это я!.. Борода только у тебя покороче была. Ну, все как есть, вот когда я пьяный. Это, говорю, на меня критика. Даже стыдно стало. Ну, само собой, пьяный и ударишь, кто под руку подвернется, и покричишь...

<…> Сижу в ложе-то, да кругом и озираюсь: не смотрят ли, ду маю, на меня. Ей-богу!..» [Горбунов 1923: 71].

Однако наиболее полный, завершенный и, так сказать, кано нический вид сюжет (само)отождествления конкретных лиц из публики с персонажами комедии получил именно в связи с го голевским «Ревизором». Вокруг восприятия пьесы, быстро за нявшей одну из самых устойчивых позиций русского театраль ного репертуара, с самого начала ее сценической истории (1836) в мемуарной, эпистолярной, критической, научной, учебно-методической литературе сложилось невероятно плот ное текстовое поле, характеризующееся достаточно устойчи вым набором основных реализуемых тем, сюжетов, мотивов и формул. В нем — наряду с историями о личной царской цен зуре и реплике императора на премьере («Всем досталось, а мне больше всех»), о недовольстве автора первой (петербургской) постановкой и ошеломительном успехе второй (московской) и т.д. — заметное и устойчивое место заняли и рассказы о том, как чиновники возмущенно реагируют на представления «Ре визора», видя в нем «пасквиль», «клевету» и «карикатуру» на государственных служащих, т.е., по сути, на себя и своих со служивцев.

Во многих из этих текстов присутствует и указание на прямую идентификацию стоящих на сцене с сидящими в зале и, в част ности, быстро сделавшийся устойчивым мотив зрители сме ются над сидящими в зале «двойниками» персонажей. Так, в мемуарном очерке «Мое знакомство с Гоголем», впервые опубликованном в 1862 г. и неоднократно воспроизводимом 301 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

позже в других изданиях, Л.И. Арнольди пересказывает следу ющий эпизод, относящийся к 1849 г.: «Я сидел возле зеленого стола, за которым играли в ералаш три сенатора и военный ге нерал. Один из сенаторов, в военном же мундире, с негодова нием посматривал на Гоголя. <…> “Ведь это же революцио нер, — продолжал военный сенатор, — я удивляюсь, право, как это пускают его в порядочные дома. Когда я был губернатором и когда давали его пьесы в театре, поверите ли, что при всякой глупой шутке или какой-нибудь пошлости, насмешке над вла стью, весь партер обращался к губернаторской ложе. Я не знал куда деться, наконец не вытерпел и запретил давать его пьесы.

У меня в губернии никто не смел и думать о Ревизоре и других его сочинениях”» [Арнольди 1862: 85–86].

Пожалуй, исключительным и по яркости, и по жанровому во площению, и по времени появления среди всех текстов, реали зующих стереотип отношения городского чиновничества к «Ревизору» и его автору, является эпизод из юмористического рассказа Н. Ковалевского «Гоголь в Малороссии», опублико ванного в 1841 г., т.е. всего пять лет спустя после первых пред ставлений комедии на столичных сценах императорских теат ров. В дом к судье уездного города Гадяча Онуфрию Лукичу Гниде неожиданно являются два незнакомых молодых челове ка (главные герои рассказа), один из которых представляется Гоголем. Это приводит хозяина в сильное волнение, которое объясняется в следующем его диалоге с женой:

«— Да кто ж это к вам приехал, друг мой? — спросила Степани да Петровна, — уж, не ревизор ли?

— Эге! Рассказывай: ревизор! Тут такой приехал, что погрозней еще твоего ревизора… Ревизор, когда есть за что, погоняет тебя в суде при знакомых людях, но тем и кончится! А этот опишет тебя с головы до ног и отметит всю твою натуру: все поговорки, все ухватки, ничего не оставит в покое, до всей подноготной докопается;

а потом перекрестит тебя в какого-нибудь Тяпки на-Ляпкина, да предаст печати на потеху всего уезда... Да что?

всей губернии!.. Да что? всей империи! Вот он какая птица!

— Э!! А какая он птица? — спросила Степанида Петровна, вни мательно выслушав рассказ мужа.

— Сатирический писатель.

— Писатель? Вишь какой!.. Ну, и он человек опасный?

— Стало быть, что опасный! Вот… прошедшую зиму… когда я был в Полтаве… Предводитель затащил меня в театр... Вош ли… я сел в кресло… музыка прогремела… открылся занавес:

гляжу — фу ты пропасть! знакомые лица!!! Думаю, думаю, что № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ за дьявольщина: по сцене расхаживают не актеры, а наши дворяне? Ну вот именно, наши Гадячане!!! Мундиры наши, походка наша, разговоры наши, все обращение наше... один даже из тех дьяволов меня передразнивал!..» [Ковалевский 1841: 23]1.

3.2. Гоголь в провинции Неслучайный характер во фрагменте из воспоминаний Ар нольди имеет указание на бывшее губернаторство рассказчи ка-сенатора, ко времени которого и относятся его неприятно сти с гоголевскими спектаклями. Во-первых, основным, или, точнее, идеальным персонажем подобных историй должен быть не произвольный чиновник, а возглавляющий админи страцию города (уезда, губернии) или персонифицирующий местную власть: именно с ним может быть полноценно про ассоциирован главный герой комедии — городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский. Во-вторых, очевидно, что рассказчик служил в одном из провинциальных губернских городов, а именно провинциальные нравы стали предметом непосредственного изображения в «Ревизоре». Поэтому и ис тория о чиновниках, узнающих себя (и/или которых узнали) в персонажах «Ревизора», предполагает обязательный провин циальный контекст2. Представленный в колоритно-карикатур Далее следует сцена, полностью повторяющая ситуацию из «Ревизора», но место мнимого чинов ника занимает мнимый сатирик: молодых людей принимают преувеличенно радушно, пытаются во всем угодить и определенным образом истолковывают каждый взгляд и жест «Гоголя», так что впоследствии, когда гость понимает, в чем дело, ему лишь с большим трудом и далеко не сразу удается убедить хозяина, что он не имеет никакого отношения к известному писателю и назвался его именем в шутку. Позже, по-видимому в 1850-е гг., по рассказу «Гоголь в Малороссии» В.А. Курсаковым была написана одноименная комедия в 3-х картинах (см.: [Данилов 1911:

336–338]).

В свою очередь, в более поздних историко-литературных и историко-театральных трудах общим местом стало указание на специфику восприятия комедии провинциальной публикой, с готовно стью отождествлявшей сценические реалии с местной повседневностью, — восприятия наивного и в то же время непосредственного, а значит, наиболее адекватного по отношению к гоголевскому замыслу. Так, в одной из многочисленных работ о сценической судьбе «Ревизора» — монографии С.С. Данилова «Гоголь и театр», вышедшей в 1936 г. и потому, естественно, не избежавшей идеоло гической тенденциозности той эпохи, провинциальным постановкам комедии посвящен особый раздел, в котором автор в самых общих словах и без единого примера сообщает о сценических решениях, зато приводит много «свидетельств», относящихся к особенностям рецепции пьесы. Ав тор, в частности, пишет: «Вслед за первыми представлениями в Петербурге и Москве “Ревизор” проник в провинцию и вскоре обошел все провинциальные театры, сделавшись их основной ре пертуарной пьесой. Правда, в смысле общего характера спектакля провинциальные постановки “Ревизора” в основном равнялись на казенную сцену, да и протекали сплошь и рядом при участии артистов тех же императорских театров, насаждавших “канонические” образцы сценической ин терпретации комедии Гоголя. Но неискушенным и менее культурным провинциальным зрителем воспринималась не столько художественно-постановочная сторона спектаклей, сколько сама смысловая нагрузка комедии Гоголя. Ее сюжетные ситуации, близко напоминавшие провинциаль ному зрителю повседневные происшествия, придавали постановкам “Ревизора” почти злободнев ный характер и сплошь и рядом превращали провинциальные спектакли в прямую демонстрацию против местных властей» [Данилов 1936: 193].

303 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

ном малороссийском варианте, этот контекст, безусловно, ак центируется и в рассказе Ковалевского.

Приведем еще один пример. В письме к матери от 20 августа 1849 г. И.С. Аксаков, описывая духовную и светскую жизнь уезд ного Рыбинска, в частности, приводит такой эпизод: «На днях в здешнем театре давали “Ревизора”. Я отправился смотреть.

И актерам, и зрителям до такой степени было смешно видеть на сцене все те лица, которые сидят тут же и в креслах (напр., Го родничий, Судья, уездный учитель и т.д.), что актеры не выдер живали и хохотали сами вовсе не у места, а потому и играли пло хо, исключая Осипа. А зрители хоть и смеялись, — да ведь все свои! Всякий друг про друга знает, что он берет, и считает это дело весьма естественным» [Аксаков 1888: 214–215]. Что харак терно, далее Аксаков жалуется на беспросветное, неискорени мое провинциальное взяточничество в городе и полное отсут ствие порядочных людей среди рыбинских чиновников.

Во всем массиве описаний и упоминаний истории о том, как провинциальные чиновники узнают себя в «Ревизоре», есть и тексты, реализующие этот сюжет в той самой версии, в кото рой он представлен в могилев-подольской городской тради ции: узнавший себя на сцене чиновник устраивает скандал на представлении. Приведем обширную цитату из воспоминаний актера И.И. Лаврова: «На это лето труппу отправили в Ростов.

На первых представлениях я по болезни не был. После мне рассказывали, какой скандал случился там при открытии теат ра. Давали “Ревизора”. Кажется, пьеса эта шла здесь еще в пер вый раз… Публики был полон театр. Городничий Ростова, как на грех, имел тоже двойную фамилию, вроде Сквозника-Дму хановского. При первых сценах начало его коробить;

стал он озираться на публику, которая грохотала, взглядывая на своего городничего, их утеснителя. Едва кончился первый акт, как он взбежал на сцену и начал ругаться и кричать:

— Как смели вы написать и представлять публично такой паск виль на начальство?!..

На сцене все стояли в недоумении. Дорошенко вежливо, но с лукавою улыбкой объяснил ему, что пьеса эта написана из вестным писателем Гоголем и что ее представляют в столицах.

В доказательство показал ему печатную книгу.

— Врете!.. Не может быть, чтобы дозволили такое неприличное глумленье!.. Я запрещаю продолжать! Играйте что-нибудь дру гое!.. — кричал во все горло озлобленный начальник города.

— Но это нельзя, полковник!.. — возразил Дорошенко.

— Не позволю, не позволю!.. В тюрьму вас всех упрячу!.. — орал городничий.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Смятение поднялось как на сцене, так и в зрительной зале.

В это время вдруг заслышался звон колокольчика, который все ближе и ближе приближался к театру и у самого крыльца, веду щего на сцену, смолк. Смотрят — входит директор Аким Ада мыч Цельнер. Он и так-то был человек горячий, а тут, как До рошенко объяснил ему всю эту историю, — не взвидел он све та… Кинулся на городничего с палкой и, выгнав его со сцены, крикнул вслед:

— Бурбон!.. Безграмотная скотина!.. Видно, знает кошка, чье мясо съела… Что было после этого с актерами и публикой, сказать невоз можно!.. Все огульно как заорут: го! го! го!.. Смех такой поднял ся — насилу унялись. Вся полиция со своим начальником ис чезла моментально. Остальные действия прошли с необычай ным успехом. По окончании спектакля от публики прислана была великая благодарность;

при этом просили давать эту пре красную пьесу почаще. Оскорбленный начальник города по слал губернатору жалобу. Но и тут его постигла неудача: из Екатеринослава прислали ему выговор и затем удалили из Ро стова» [Лавров 1889: 120–121].

Этот фрагмент из мемуаров Лаврова впоследствии был слово в слово перепечатан в одном из выпусков «Литературного вест ника» за 1902 г., целиком посвященном жизни и творчеству Гоголя (возможно, в связи с пятидесятой годовщиной смерти писателя). Автор этой публикации Ф. Витберг снабдил свою заметку чрезвычайно примечательным заглавием — «Чинов ник, узнавший себя в гоголевском Сквознике-Дмухановском» и не менее примечательным подзаголовком — «(Из мелочей о Гоголе)». Вырвав рассказ из контекста сплошного мемуарно го повествования, придав ему тем самым вид самостоятельно го, завершенного компактного нарратива и снабдив таким за главием, Витберг, по сути, сделал максимально очерченной его жанровую сущность: эта история, поданная в таком виде, — ти пичный образец литературного анекдота XIX столетия. Не ме нее очевидное попадание в жанр — приведенный выше рассказ И.С. Аксакова о рыбинской постановке. Кстати, его постигла сходная судьба, правда, в частной переписке: рассказ был вы дернут из контекста письма и еще лаконичнее воспроизведен С.Т. Аксаковым в письме к Н.В. Гоголю — именно в качестве отдельного «анекдота из жизни»: «Иван вам кланяется. <…> В Рыбинске играли “Ревизора”;

в половине пиесы актеры, видя, что зрители больше их похожи на действующие лица, по мирали все со смеху» [Переписка 1988: 108]. Столь же анекдо тичен и сюжет «Гоголя в Малороссии» — не случайно он наме ренно уподоблен сюжету «Ревизора», который сам по себе, как 305 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

известно, вырос из анекдота, якобы сообщенного Гоголю Пушкиным.

Более того, историю о чиновнике, узнавшем себя на сцене, роднит с литературным анекдотом не только поэтика, но и прагматика, весьма точно сформулированная современным исследователем этого жанра: «Общая установка жанра заклю чается в том, что он стимулирует “историческое любопытство”, воскрешая быт и нравы, помогая постигнуть психологический климат эпохи, глубинные закономерности национального бы тия» [Курганов 1995: 33].

Думается, что именно это внутреннее свойство нашей истории сделало ее сюжет столь привлекательным для множественных воспроизведений и при всех расхождениях в конкретных вари антах столь живучим в культуре. Нетрудно заметить, что неко торые из рассмотренных выше краеведческих публикаций, со держащих рассказ о скандале на представлении «Ревизора» в Могилеве-Подольском, результатом которого стала установ ка в городе памятника Гоголю, отчасти приближены к жанро во-стилистическому формату литературного (исторического) анекдота. В частности, это очерк скульптора Алешкина, где ав тор делает ставку на комичность ситуации, увлекательность изложения и тот присущий анекдоту «парадокс, который по особому освещает и прошлое, и настоящее», «живописует быт, нравы, причем подает их как бы изнутри» [Курганов 1995: 34].

При этом в более ранней, послужившей ему основным источ ником статье М. Пилецкого, где автор пересказывает легенду со слов Н.К. Гудзия, анекдотичность сильно размывается со ветским публицистическим дискурсом, хотя и не исчезает бес следно. Можно представить, что в устном и/или эпистолярном бытовании в родственном и дружеском кругу, откуда ее, соб ственно, и мог почерпнуть будущий академик, эта история еще больше напоминала забавный исторический анекдот.

3.3. Анекдот повторяется Тем не менее между статьей Пилецкого и приведенным воспо минанием актера Лаврова много общего. Очевидны, конечно, и различия, в частности на сюжетном уровне, обусловленные, очевидно, социально-идеологическими акцентами эпох. Так, у Лаврова сходство сценического и реального городничих еди нично и случайно, у Пилецкого актеры намеренно добиваются эффекта узнаваемости, чтобы посмеяться над «хозяевами го рода»;

у Лаврова все решает вмешательство директора, у Пи лецкого — единодушие публики и актеров в демократическом порыве;

у Лаврова дело заканчивается начальственным удале № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ нием глупого городничего из Ростова, у Пилецкого — установ кой «народного» памятника сатирику. Однако если при смотреться внимательнее, нельзя не заметить большого тек стуального сходства двух историй, увидевших свет с разницей в столетие. Для большей наглядности приведем ряд совпадаю щих элементов в таблице.

Мемуары Лаврова Статья Пилецкого Позиции (1889) (1984) После мне рассказы- — Це, друзi, давня Фигура компе вали, какой скандал iсторiя — вiдповiв тентного случился там при Микола Каленикович рассказчика открытии театра. i почав розповiдати.

Пiд час гри актори Городничий Ростова, навмисне «забували» Сближение имен как на грех, имел тоже iмена гоголiвських местных чиновни- двойную фамилию, персонажiв з п’єси, ков и персонажей вроде Сквозника- а називали їх так, як Дмухановского. справжнiх могилiвсь ких «героїв»… Первая реакция При первых сценах Вiн шаленiв, але городничего, начало его коробить;

стримувався… сидящего в зале Стал он озираться на Зрители смеют- публику, которая Вибухи реготу заглушу ся, узнавая своего грохотала, взглядывая вали гнiвнi прокльони городничего на своего городничего, «оригiналiв».

их утеснителя.

Городничий Едва кончился первый Вiн вискочив на сцену выбегает на сцену акт, как он взбежал на i з усiє сили влiпив и начинает сцену и начал ругаться потиличника акто скандал и кричать: ровi… — Я запрещаю продолжать! Играйте Городничий что-нибудь другое!.. — Тi, хто впiзнав себе в и чиновники кричал во все горло акторах, галасували:

требуют остано озлобленный началь- «Закрити кумедiю!» вить представле ник города. Бiльшiсть же волала:

ние, другие не — Но это нельзя, «Продовжити!» соглашаются полковник!.. — возразил Дорошенко.

Смятение поднялось Суматоха в зале У залi i на сценi дiялось как на сцене, так и на сцене щось неймовiрне.

и в зрительной зале.

Что было после этого с актерами и публи- Публiка i обивателi кой, сказать невоз- <…> пiдняли такий Зрители и актеры можно!.. Все огульно гвалт та регiт, що бурно реагируют как заорут: го! го! го!.. погасла бiльшiсть Смех такой поднял- свiтильникiв.

ся — насилу унялись.

307 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

Городничий со Вся полиция со своим …театр покинули всi своими подчинен начальником исчезла осмiянi чиновники ными уходит из моментально. <…> театра По окончании Публика выража спектакля от публики На закiнчення ет свой восторг прислана была її виконавцям влашту и признатель великая благо- вали бурхливу овацiю… ность актерам дарность.

Что следует из этого набора совпадений, которые едва ли могут быть признаны случайными? Хотим ли мы сказать, что сканда ла на представлении «Ревизора» и всей связанной с этим исто рии в Могилеве-Подольском на самом деле не было, а рассказ о ней был смоделирован по образу и подобию истории из ме муаров Лаврова или какого-то сходного текста, т.е., проще го воря, вычитан в книжке и переписан или пересказан с привяз кой к местным реалиям? Честно говоря, искренне хотим, но, конечно, утверждать этого не можем.

Несомненно лишь то, что могилевская история — прямое по рождение рассмотренного выше литературного контекста, что она есть не что иное, как одна из реализаций ставшего расхожим с середины XIX в. сюжета о чиновнике, узнавшем себя в «Ревизоре», и что этой истории не было бы вовсе, если бы культура не наработала соответствующих прецедентных текстов.

В заключение этой главы нужно обратить внимание на две осо бенности процитированных и упомянутых выше литературных текстов. Во-первых, как уже говорилось, каждый из них впо следствии неоднократно перепечатывался и/или пересказы вался в других более поздних изданиях (а в научных и учебных изданиях этот процесс не прекращается и сейчас), причем час то ориентированных не на исходную публикацию, а на наибо лее доступную.

Во-вторых, — и в контексте нашего исследования это особенно важно — все они представляют собой если не продукт чистого вымысла (подобно рассказу Ковалевского), то изложение чу жого рассказа, а не собственных впечатлений автора. Горбунов передает признание Носкова, Арнольди — подслушанную им тираду сенатора, даже актер Лавров, у которого были, казалось бы, все шансы стать не только свидетелем, но и участником со бытий, как назло проболел скандальную премьеру и излагает всю историю со слов приятелей-артистов. Наконец, Пилецкий пересказывает фрагмент беседы с академиком Гудзием, кото рый, в свою очередь, и сам слышал ее от отца. Таким образом, № 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ к моменту первого попадания в печать эти нарративы уже имеют свою «устную историю» или по крайней мере апелли руют к ней1. После опубликования цепочка пересказов не пре рывается, а, наоборот, гарантированно продолжается на стра ницах альманахов, мемуарных изданий, журналов и газет, а впоследствии — сборников, монографий и учебников. Это обеспечивает их сохранность в культурном арсенале и потен циальную возможность «достать и попользоваться» при той или иной необходимости.

В свою очередь, востребованность того или иного сюжета — и, как следствие, появление его в области коллективного зна ния и регистре устного бытования — оказывается наиболее ве роятной в том случае, если сюжет прочно привязан к месту.

Тогда рычагом для его реактуализации выступает прагматика локального текста. Нечто подобное и произошло в нашем случае: когда распространенный в XIX в. сюжет о чиновнике, узнавшем себя в «Ревизоре», сошел с литературной сцены и остался достоянием небольшого числа литературоведов, в Могилеве-Подольском его местный вариант попал в крае ведческую литературу и сделался частью общего знания2. О том, каким образом повел себя этот сюжет в новых условиях сущес твования и с чем это связано, — следующая часть нашей ста тьи, посвященная устным вариантам легенды.

Библиография Абашев В.В. Пермь как текст: Пермский текст в русской культуре и литературе XX века. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 2000.

399, [4] с.

[АДЛ 1892] Адресы должностных лиц, правительственных учрежде ний и частных фирм, находящихся в г. Каменец-Подольске, и должностных лиц учреждений Министерства внутренних дел в уездах Подольской губернии. Каменец-Подольск: Тип. По дол. губ. правл., 1892. 82 с.

Азбелев С.Н. Отношение предания, легенды и сказки к действитель ности (С точки зрения разграничения жанров) // Славянский фольклор и историческая действительность. М.: Наука, 1965.

C. 5–25.

Азбелев С.Н. Проблемы международной систематизации преданий и легенд // Русский фольклор. Вып. Х: Специфика фольклор ных жанров. М.;

Л.: Наука, 1966. С. 176–195.

Исключение составляет лишь рассказ И.С. Аксакова о виденном им рыбинском представлении «Ре визора», но он и не был предназначен для публикации, а эпистолярная передача текстов сама по себе скорее должна быть приравнена к устной, нежели к книжной.

В этом смысле было бы чрезвычайно интересно выяснить, имеет ли какое-то хождение в современ ном Ростове-на-Дону, по крайней мере в местной краеведческой литературе, фрагмент/сюжет из театральных воспоминаний Лаврова.

309 ИССЛЕДОВАНИЯ [АК 1904] Адрес-календарь Подольской губернии на 1904 год. Каме Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

нец-Подольск: Подольский губ. стат. ком., 1904.

[АК 1909] Адрес-календарь Подольской губернии на 1909 год. Каме нец-Подольск: Подольский губ. стат. ком., 1909.

[Аксаков 1888] И.С. Аксаков в его письмах: в 2 т. М.: Тип. М.Г. Волча нинова, 1888. Т. 2. Письма 1848–1851. 56 с.

Алексеевский М.Д., Лурье М.Л. Могилев-Подольский: особенности локального текста // Штетл, XXI век: Полевые исследования.

СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2008. С. 196–198 (Studia Ethnologica;

вып. 5).

[АЖЛС] Алексеевский М.Д., Жердева А.М., Лурье М.Л., Сеньки на А. А. Материалы к «Словарю локального текста Могилева Подольского» // Антропологический форум. 2008. № 8. С. 419– 442.

Альошкiна Д’А. Обереги над Мурафою або душа Букатинського каме ню. Книга 1. Вiнниця: ПП Каштелянов, 2008. 208 с.

Арнольди Л. Мое знакомство с Гоголем // Русский вестник. 1862. № 1.

С. 54–95.

Ахметова М.В. Образ Мурома в сознании горожан. Цит. по: .

Ахметова М.В., Лурье М.Л. Бологое: «Маленькая столица между двух столиц» // Отечественные записки. 2006. № 5. Т. 32. С. 207– 217.

Ахметова М.В., Лурье М.Л. Материалы бологовских экспедиций 2004 г. // Антропологический форум. № 2. 2005. С. 336–357.

Баранов Е.З. Московские легенды. М.: Мосполиграф — 10-я тип.

«Заря коммунизма», 1928. Вып. 1. 47 с.

Борщевський В.М. Скарби исторii та культури Вiнниччини // Лiтера турно-мистецька Вiнниччина: збiрник статей / Вiдп. ред.:

В.М. Борщевський;

кол. авт. Вiнницький держ. пед. iн-т iм. М. Островського. Одеса: Маяк, 1969. С. 3–23.

Веселова И.С. Жанры современного городского фольклора: Повест вовательные традиции: Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2000.

Глинський И. Академiк М.К. Гудзiй // Надднiстрянська правда. 1963.

19 червня.

Г-ль С. Корреспонденция // Подольские куранты. 1911. № 262.

[Горбунов 1923] Из воспоминаний И.Ф. Горбунова // Мендельсон Н.М. А.Н. Островский в воспоминаниях современников и его письмах. М.: Т-во В.В. Думнов, насл. бр. Салаевых, 1923.

С. 63–71.

Горобець М.П. Їх пам’ятає Приднiстров’я. Iсторико-публiцистичнi розповiдi. Вiнниця: Державне обласне видавництво «Вiнниця», 1993. 120 с.

Гудзий Н.К. Автобиография // Воспоминания о Николае Каллинико виче Гудзии. М.: Изд-во Московского университета, 1968.

С. 127–144.

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Данилов В.В. К библиографии драматических переделок из Гоголя // Русский филологический вестник. 1911. № 2. С. 331–338.

Данилов С.С. Гоголь и театр. Л.: Печатный двор, 1936. 330 с.

Денисик Г., Мудрак О. Могилiв над Днiстром // Мiстечка Схiдного Подiлля / Пiд заг. ред. Г. Денисика. Вiнниця: Видавництво «Тезис», 2002. C. 60–68.

Дурилін С. М. Марія Заньковецька: Життя і творчість. Київ: Мистец тво, 1955. 515 с.

Замятин Д.Н. Локальные мифы: модерн и географическое воображе ние: Доклад на Четвертой Всероссийской конференции «Лите ратура Урала: история и современность» (Екатеринбург, 7–8 ок тября 2008 г.). (01.11.2008).

Ковалевский Н. Гоголь в Малороссии // Пантеон русского и всех ев ропейских театров. 1841. Ч. I. С. 16–29.

Комишанченко М. Михайло Старицький. Киев: Дніпро, 1968. 112 с.

Копылова В. Из Гоголя принято ваять дурака // Московский комсо молец. 2009. 31 марта. № 25019.

Криничная Н.А. Русская народная историческая проза: Вопросы гене зиса и структуры. Л.: Наука, 1987. 325, [2] с.

Кулешов Е.В. Собирательская работа в Тихвине: аксиология город ского пространства // Живая старина. 2001. № 1. С. 13–15.

Курганов Е. Литературный анекдот Пушкинской эпохи. Helsinki: De partament of Slavonic Languagies, University of Helsinki, 1995.

278 с. (Slavica Helsingiensia 15.) [Лавров 1889] Сцена и жизнь в провинции и в столице / Составлено по воспоминаниям и запискам артиста императорских мос ковских театров Ив.Ив. Лаврова. М.: Кн. маг. В.В. Думнова, п/ф Насл. бр. Салаевых, 1889. 235 с.

Леонтьева С.Г., Маслинский К.А. Город и турист: механизмы само презентации «классической» провинции // Провинция как реальность и объект осмысления: материалы науч. конф.

29.08 — 1.09.2001. Тверь: Тверской гос. ун-т, 2001. С. 76–86.

Лурье М.Л. Локальный текст города и его словарное описание // Штетл, XXI век: Полевые исследования. СПб.: Изд-во Евро пейского университета в Санкт-Петербурге, 2008. С. 186–196.

Львов А. Предисловие: Штетл в XXI в. и этнография постсоветского еврейства // Штетл, XXI век: Полевые исследования. СПб.:

Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2008.

С. 9–26.

Майер А.С. Московские городские легенды как исторический источ ник (Историческая память и образ города): Автореф. дис. … канд. ист. наук. М.: [Место защиты: Ин-т всеобщ. истории РАН], 2008. 20 с.

Малаков Д.В. По Восточному Подолью (От Жмеринки до Могилева Подольского). М.: Искусство, 1988. 168 с.

Мачтет-Юркевич Т.Г. Г.А. Мачтет // Мачтет Г.А. Избранное. М., 1958. С. 3–29.

311 ИССЛЕДОВАНИЯ [Медведик 1992] Евшан-зілля: легенди та перекази Поділля / Упоряд.

Михаил Алексеевский, Михаил Лурье, Анна Сенькина. Легенда о памятнике Гоголю...

П. Медведик. Львів: Червона калина, 1992. 288 с.

Переписка Н.В. Гоголя: в 2 т. / [Сост. и коммент. А.А. Карпова, М.Н. Виролайнен]. М.: Художественная литература, 1988. Т. 2.

С. 107–108 (Переписка русских писателей).

Пiлецький М. Легенда про пам’ятник Гоголю // Надднiстрянська правда. 1984. 31 березня.

Пiлецький М. Перший пам’ятник М.В. Гоголю // Надднiстрянська правда. 1987. № 22.

[ПАК 1895] Подольский адрес-календарь на 1895 год. Каменец-По дольск: Подольск. губ. стат. ком., 1895. 452 с.

[ПАК 1900] Подольский адрес-календарь на 1900 год. Каменец-По дольск: Подольск. губ. стат. ком., 1900. 349 с.

Памятники Николаю Васильевичу Гоголю. Справка // РИА «Ново сти». 2009. 2 марта. .

[ПИКУ 1987] Памятники истории и культуры Украинской ССР: Ка талог-справочник. Киев: Наукова думка, 1987. 736 с.

[ПК 1885] Памятная книжка Подольской губернии: Адрес-календарь и стат.-справ. сведения на 1885 год. Каменец-Подольск: По дольск. губ. стат. ком., 1885. 242 с.

[ПК 1910] Памятная книжка Киевской губернии на 1910 год. Киев:

Киев. губ. стат. ком., 1909. 620 с.

[ПК 1911] Памятная книжка Подольской губернии на 1911 год. Каме нец-Подольск: Подольск. губ. стат. ком., 1911. 600 с.

[ПК 1913] Памятная книжка Киевской губернии на 1913 год. Киев:

Киев. губ. стат. ком., 1912. 675 с.

По губернии. Могилевские городские дела // Подолянин. 1911.

№ 121.

Подолинний А. Пам’ятник Гоголю в Могилевi-Подiльському // Краєзнавство. 1994. № 1–2. С. 46–47.

Разумова И.А. «Как близко от Петербурга, но как далеко» (Петроза водск в литературных и устных текстах ХIХ–ХХ вв.) // Русская провинция: миф, текст, реальность. М.;

СПб.: Тема, 2000.

С. 324–334.

Разумова И.А. Культурные ландшафты Кольского Севера: города у «Большой воды» и Хибин: Социально-антропологические очерки / [науч. ред. О.Р. Николаев]. СПб.: ГАМАС, 2009.

160 с.

Разумова И.А. Потаенное знание современной русской семьи. Быт.

Фольклор. История. М.: Индрик, 2001. 374 с.

[СД 1897] Список дворян, внесенных в дворянскую родословную книгу Подольской губернии. Каменец-Подольск: Подол. дво рян. депут. собр., 1897. 356 с.

Словарь локального текста как метод описания городской культурной традиции (на примере Могилева-Подольского) / Под ред.

М.Л. Лурье // Штетл, XXI век: Полевые исследования. СПб.:

№ 11 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2008.

С. 186–215.

Сокол К.Г. Монументальные памятники Российской империи: Ката лог. М.: Вагриус Плюс, 2006. 429,[2] с.

Соколова В.К. Русские исторические предания. М.: Наука, 1970.

323 с.

[Стецюк, Горобець 2004] Могилiв-Подiльський в 1897–1917 роках:

Книга для читания з iсторiї рiдного краю / Упоряд. Г.А. Стецюк, А.В. Горобець. Могилiв-Подiльський: [б. и.], 2004. 24 с.

[СЧ 1872] Список чинам, состоящим на службе в Подольской губер нии, составлен по 1 июня 1872 года. Каменец-Подольск: тип.

Губ. упр., 1872. 66 с.

Физиков В.М. Новое о Г.А. Мачтете // Фольклор и литература Сиби ри. Омск: ОмПИ, 1980. С. 116–124.

Чистов К.В. О сюжетном составе русских народных преданий и ле генд (Методологические вопросы) // История, культура, фольк лор и этнография славянских народов. VI Международный съезд славистов (1968, г. Прага). М.: Наука, 1968. С. 318–335.

Шумский Д. Первый памятник // Литературная Россия. 1984. № 14.

Degh L. Legend and Belief: Dialectics of a Folklore Genre. Bloomington:

Indiana, 2001.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.