WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«№ 15 8 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В форуме «Исследования феномена родства» приняли участие: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Это демонстрирует, как термины родства и уравнения, выве денные экспериментально для английской терминологиче ской системы, могут порождаться на основе общих особенно стей, определяющих терминологии родства как концептуаль ные системы для выражения родственных отношений;

кроме того, это показывает, как эти особенности подхватываются и усиливаются особенностями, специфическими для англий ской терминологии родства. Английская терминологическая система обладает общей с другими системами особенностью, которая заключается в том, что ее можно сконструировать на основе набора ядерных терминов G, хотя конкретные ядер ные термины могут варьироваться от одной терминологии к другой.

В частности, введенное Морганом различие между описатель ной и классификационной терминологическими системами в том, что касается коллатеральных терминов родства, соответ ствует простому различию в ядерных терминах: является ли термин, обозначающий сиблингов, производным (compound) термином, как в английском ([brother (брат), sister (сестра)] = child (ребенок) o parent (родитель)), или он оказывается ядер ным, не подлежащим редукции термином. Когда подобный термин является ядерным термином, отсюда логически следу ет, что ‘brother’ (брат) o ‘father’ (отец) = ‘father’ (отец) и ‘sister’ (сестра) o ‘mother’ (мать)= ‘mother’ (мать), где каждый термин является термином родства, транслитерированным из иссле дуемой терминологической системы (подробнее см.: [Read 2007]).

Вдобавок во всех терминологических системах продукт бинар ных терминов родства удовлетворяет структурным уравнени ям, таким как взаимное структурное уравнение (восходящий ядерный термин) o (нисходящий ядерный термин) = сам, а возможно и другим структурным уравнениям, которые явля ются специфическими для этой терминологии. Отношения свойства могут (хотя и не всегда;

см. о терминологической си стеме кариера в: [Leaf, Read in print]) определяться ядерным термином, таким как супруг, который удовлетворяет одновре менно универсальным уравнениям, таким как spouse (супруг) o ascending core term (восходящий ядерный термин) = ascending core term (восходящий ядерный термин), а также уравнениям, специфическим для данной терминологии, вроде parent (ро дитель) o parent-in-law (родитель супруга или супруги) = в английской терминологической системе (более детально см.

[Read 1984] или [Leaf, Read in print]).

115 ФОРУМ Исследования феномена родства Теперь становится очевидным, что формализм, построенный вокруг концептов и представлений, которые являются неотъ емлемой частью культурной сферы, ведет к более глубокому пониманию особенностей этой культурной сферы, а также возвращает нас к этнографическому контексту, а отнюдь не уводит от него. Формальные анализы вроде систем обозначе ний могут быть полезными, облегчая расчетные операции, од нако сами по себе они не позволяют понять структуру и орга низацию системы культурных представлений. Обсуждавшийся выше формальный анализ, будучи применен к сфере англий ской терминологии родства, делает очевидным то, какие спе цифические черты терминологии являются следствием кон цептов родства, составляющих неотъемлемую часть концеп туализации отношений родства в конкретном обществе.

Ограниченность аргументов формалистов заключается в том, что эффективность формальных методов зависит от нашего правильного понимания концептуальных оснований органи зации и структуры, которые мы обнаруживаем в области си стем родства, особенно терминологической части системы родства. Поэтому формальный анализ может быть ничем не лучше нашего обыденного понимания культурных систем, ко торые являются объектом формализации, особенно когда мы прибегаем к математической формализации как способу опре делить, что же логически следует из фундаментальных куль турных концептов и представлений, являющихся неотъемле мой частью того, как специфические черты системы культур ных представлений порождаются из этих фундаментальных концептов.

Библиография Chit Hlaing F.K.L. The Place of Kinship in the Social System: A Formal and-functional Consideration. Paper given at the American Anthro pological Association Annual Meeting. 2010. P. 1–13.

Davis K., Warner W.L. Structural Analysis of Kinship // American Anthropologist. 1937. Vol. 39. P. 291–313.

Dousset L. Structure and Substance: Combining ‘Classic’ and ‘Modern’ Kinship Studies in the Australian Western Desert // The Australian Journal of Anthropology. 2005. Vol. 16. P. 18–30.

Goodenough W.H. Componential Analysis and the Study of Meaning // Language. 1956. Vol. 32. P. 195–216.

Greenberg J.H. Logical Analysis of Kinship // Philosophy of Science. 1949.

Vol. 16. P. 58–64.

Kroeber A.L. Classificatory System of Relationship // Journal of the Royal Anthropological Institute. 1909. Vol. 39:. P. 77–84.

Kronenfeld D. Fanti Kinship and the Analysis of Kinship Terminologies.

Urbana: University of Illinois Press, 2009 (1980).

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Leach E. More about ‘Mama’ and ‘Papa’ // R. Needham (ed.). Rethinking Kinship and Marriage. L.: Routledge, 2004 (1971). P. 75–98.

Leaf M. Experimental Analysis of Kinship // Ethnology. 2006. Vol. 45.

P. 305–330.

Leaf M., Read D. The Conceptual Foundation of Human Society and Thought: Anthropology on a New Plane. Lanham: Lexington Books, in press.

Lounsbury F. A Semantic Analysis of the Pawnee Kinship Usage // Language.

1956. Vol. 32. P. 158–194.

Macfarlane A. Analysis of Relationships of Consanguinity and Affinity // Journal of the Anthropological Institute of Great Britain and Ireland.

1883. Vol. 12. P. 46–63.

Morgan L.H. Systems of Consanguinity and Affinity in the Human Family.

Washington, DC: The Smithsonian Institute, 1871.

Needham R. Introduction // R. Needham (ed.). Rethinking Kinship and Marriage. L.: Routledge, 2004 (1971). P. xiii–cvii.

Peirce C.S. The Essence of Mathematics // J.R. Newman (ed.). The World of Mathematics. N.Y.: Simon and Schuster, 1956 (1902). Vol. 3.

P. 1773–1783.

Radcliffe-Brown A. Three Tribes of Western Australia // Journal of the Royal Anthropological Institute (N.S.). 1913.Vol. 43. P. 143–194.

Radcliffe-Brown A.R. A System of Notation for Relationships // Man. 1930.

Vol. 30. P. 121–122.

Read D. An Algebraic Account of the American Kinship Terminology // Current Anthropology. 1984. Vol. 25. P. 417–449.

Read D. What is Kinship? // R. Feinberg, M. Ottenheimer (eds.). The Cultural Analysis of Kinship: The Legacy of David Schneider and its Implications for Anthropological Relativism. Urbana: University of Illinois Press, 2001. P. 78–117.

Read D. Kinship Theory: A Paradigm Shift // Ethnology. 2007. Vol. 46.

P. 329–364.

Read D. The Logic and Structure of Kinship Terminologies: Implications for Theory and Historical Reconstructions // D. Jones, B. Milicic (eds.). Kinship, Language and Prehistory: Per Hage and the Re naissance in Kinship Studies. Salt Lake City: University of Utah Press, 2010. P. 152–172.

Read D. Mathematical Representation of Cultural Constructs // D. Kronenfeld, G. Bennardo, V.C. de Munck, M.D. Fischer (eds.).

A Companion to Cognitive Anthropology. Oxford: Wiley-Blackwell, 2011. P. 229–253.

Schneider D. A Critique of the Study of Kinship. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1984.

Пер. с англ. Аркадия Блюмбаума под редакцией Владимира Попова и Германа Дзибеля 117 ФОРУМ Исследования феномена родства МИХАИЛ ЧЛЕНОВ Кризис изучения родства, сбившегося из 1 центрального места в теоретической этно графии (синоним антропологии / этноло гии) в глубоко маргинальный этнографиче ский топик, объясняется как часть общего изменения предметной области нашей науки. Оно в свою очередь вызвано сле дующим: общемировой глобализацией;

ис чезновением так называемых «этнографи ческих» обществ;

дискредитацией истори ческой реконструкции на основе форм социальной организации таких обществ;

дискредитацией в бывшем СССР «истори ческих» штудий, опиравшихся на марксист скую догматику;

в бывшем СССР давно из жившей себя номенклатурой «этнографии» как вспомогательной части исторической науки;

общей прагматизацией науки, в том числе гуманитарной, призванной решать практические задачи современного обще ства;

постмодернистской идеологией ре лятивизма, с подозрением относящейся к классической этнографии, нередко рас сматриваемой как орудие колониализма, расизма и прочих негативных в современ ном сознании «-измов».

Сегодняшний отход специалистов от ис 2 следования систем терминов родства (СТР) и систем родства (СР) можно уподобить относительному падению интереса к исто рической лингвистике в первой половине и середине прошлого века. Структурализм на какое-то время превращает компарати вистику в научный mauvais ton, но за ним следует уже в конце века взлет макролинг вистики, в свою очередь ожививший и тра диционную сравнительно-историческую лингвистику. Характерно, что как сравни тельно-историческая лингвистика, так и из учение СТР и СР все это время продолжают Михаил Анатольевич Членов Государственная Классическая существовать на периферии, не сознающей Академия им. Маймонида, своего моветонства. Так что следует пред Москва полагать в достаточно недалеком будущем eajc@mail.ru № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ возобновление интереса к родству как этнографической проб лематике. Этот прогноз определяется прежде всего теми зада чами, которые ставила перед собой классическая наука о род стве. Задачи эти, безусловно, не выполнены, а стало быть, не избежен возврат к этой тематике.

Принципиальной разницы между лингвистическим и этногра 3 фическим подходами я не вижу. Вернее вижу, но не стал бы ее абсолютизировать. Для лингвиста объектом исследования яв ляется лексема или группа лексем как семантическая или семасиологическая единица и ее место среди прочих аналогич ных явлений в языке. Для этнографа объектом является струк тура классов родства, выраженная в некоторых терминах. Как правило, лингвисты плохо справляются с анализом ТР, так как не владеют методикой семантического анализа, поскольку, как правило, не получают должного образования в области kinship. То же можно сказать и об этнографах, особенно совет ской выучки, которые в силу упомянутой мною номенкла турной нелепицы об этнографии как вспомогательной истори ческой науке обычно остаются безграмотными даже в азах лингвистики. Совмещение этих двух форм знания должно происходить именно в науке о родстве, где вопрос о разнице между лингвистическим и этнографическим подходами соот ветственно и исчезнет.

Если под алгебраизацией и геометризацией понимать форма 4 лизацию отношений родства, какой бы она ни была (код Леви на, англо-американская буквенная, схематическая Белкова и пр.), то отношение мое весьма позитивное, так как без этого инструмента изучение СТР и СР становится дилетантским, со ответственно, бессмысленным. Увы, сотни, если не тысячи страниц профессиональных изданий за последние сто с лиш ним лет заполнены непрофессиональными записями СТР, ко торые никак нельзя использовать. Видно, что запись неграмот ная, но что должно быть на ее месте — непонятно. Нередко носители этой СТР уже исчезли, или утеряли язык, или транс формировали СТР в соответствии с языком-доминантом. Ал гебраизация (правда, куда менее сложная) так же необходима науке о родстве, как и всем естественным наукам.

Повторю еще раз, что наука о родстве пока еще не выполнила 5 задачи, которые для нее были сформулированы несколькими поколениями исследователей. Простые, хотя и трудоемкие вещи, с которых надо начинать восстанавливать науку:

А. Вводить на специализированных кафедрах курсы по родству.

Б. Начать собирать всемирный, а для начала региональные корпусы СТР;

мердоковский HRAF никуда не годен.

119 ФОРУМ Исследования феномена родства В. Систематизировать основные понятия: отношение родства, тип родства, класс родства и пр. Я частично пытался это сде лать в давнишней своей статейке про малайскую СТР [Членов 1977]. Добиться признания терминологии можно, только ин тенсивно внедряя ее в лекционные курсы.

Г. Искать иные пути анализа, кроме как через корреляцию структурных типов СТР и форм социальной организации на микроуровне. Перспективна гипотеза, высказанная мною в целом ряде работ, о возможной корреляции структурного типа СТР с генетической природой языка создателя СТР.

Библиография Членов М.А. Опыт исследования малайской системы родства // Ма лайско-индонезийские исследования. М.: Наука, 1977. С. 9–24.

АНДРЕЙ ШАБАШОВ Скорее — в конце ХХ в. В советский после 1 военный период в российской «антрополо гии родства» имелись значительные дости жения: исследования Д.А. Ольдерогге, Н.В. Бикбулатова, М.В. Крюкова, С.А. То карева, В.А. Попова и многих других.

Кризис в изучении антропологии родства имеет экстранаучные причины, внутрина учных причин кризиса не имеется. Другими словами, собственно научного кризиса в изучении антропологии родства нет, есть в целом кризис во взаимоотношениях науч ного сообщества — общества — «элиты» — государства. А еще проще: захлестнувшая науку конъюнктуризация и потеря интереса к фундаментальным проблемам, к познава тельной функции науки, объясняемая фи нансовыми и статусными причинами.

Например, многие этнологи Украины в по следние годы стали активно изучать с помо Андрей Васильевич Шабашов щью этнографических методов так назы Одесский национальный университет ваемый «Голодомор», за что получают го им. И.И. Мечникова норары, гранты, государственные награды, shabashaga@ukr.net № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ зачем же им в этом случае разрабатывать трудоемкую, сложную проблематику антропологии родства, причем бесплатно и не благодарно? Крымско-татарские этнологи пишут многочис ленные тома по депортации. Очень популярно изучение исла ма (особенно его разных политически активных ответвлений) в контексте войны Запада с «международным терроризмом» (а вот реальный, бытовой, повседневный ислам не так интере сен!) и т.п.

К сожалению, конъюнктура захлестнула и российскую этноло гию, и в ней в основном разрабатываются темы, которые инте ресны грантодателям (отметим бурный расцвет так называе мой «неотложной этнологии», отход многих ученых от фунда ментальной науки в направлении прикладных исследований).

Само по себе внимание к прикладным исследованиям оправ дано, но должно быть разумное соотношение между ними и исследованиями фундаментальными, иначе наука скатыва ется к публицистике. А для западной этнологии (да и науки во обще) — это хроническое состояние: что не имеет практиче ского, причем сиюминутного значения — в большинстве слу чаев не представляет значительного интереса.

Другие причины — искушение постмодернистским дискур сом, в котором нет места для традиционных проблем и ценно стей, а также недальновидное отрицание значения в человече ском обществе таких традиционных ценностей и институтов, как родство, семья, брак, солидарность, коллективизм и т.п.

Предложите тему научного исследования «Традиции гомосек суализма на Руси» (или уже есть такое?). Она будет встречена «на ура» — найдутся спонсоры, будет широкий общественный резонанс, все признаки «актуальной проблемы». Напротив, тема «Семья у русских» пройдет абсолютно серо, и замечена такая работа, кроме как в очень узком академическом кругу, не будет.

В беседах с московскими этнологами (М.Н. Губогло, Ю.И. Семе нов) услышал версию об «усталости» от этой темы, которая очень популярной была в советское время и успела «набить оскомину».

Между тем многочисленные статьи и оживленные дискуссии на страницах той же «Алгебры родства» показывают, что кри зис этой дисциплины — определение достаточно относитель ное.

По сути, ответ на этот вопрос содержится в ответе на вопрос 2 предыдущий.

В этой связи хотелось бы только добавить, что, честно говоря, многие (но, конечно же, далеко не все) работы, ныне публику емые по данной проблематике, носят чисто книжный харак 121 ФОРУМ Исследования феномена родства тер, а обсуждаемые «проблемы» — надуманные, искусственно сформированные в академической среде, оторванные от этно графического «поля» и реальной жизни. Это противоположное конъюнктуризации и публицистикизации искушение, но не менее опасное.

В безграмотности антропологов и лингвистов. Если сказать 3 мягче — в монодисциплинарном подходе к проблеме, заведомо требующей междисциплинарного подхода. Отнюдь не редко стью являются исследования антропологов, не знающих или знающих «с пятого на десятое» язык изучаемого народа. Даже такой выдающийся исследователь систем терминов родства, как М.В. Крюков, мог без тени сомнения обсуждать вопрос:

каким образом в полевых исследованиях необходимо изучать и записывать терминологию родства у народа, если этнограф не знает его языка.

Но некомпетентность антропологов носит, так сказать, част ный характер (хотя она также в конечном итоге может увести далеко от реальности), тогда как у лингвистов зачастую — принципиальный. Реальные разногласия могут иметь место при определении обусловленности структурных различий и зако нов эволюции терминологий родства. Если допустить, что язык является самодостаточной и саморазвивающейся по сво им внутренним законам системой, некоей «вещью в себе», не обнаруживающей тесной связи с внеязыковой реальностью, т.е. представления о мире определяются заданным языком, а не наоборот (подобные теории имеются, хотя и носят марги нальный характер), тогда лингвисты могут поспорить с антро пологами. Но такой взгляд вряд ли может найти широкую под держку. Это может быть каким-то частным случаем, опре деленной языковой инерцией, когда внутренние законы функционирования языка могут быть первичны по отноше нию к частным проявлениям описываемой им реальности, но не тотальным принципом, иначе можно просто прийти к выво ду о том, что «вселенная роится в моем подсознании».

Лексикографические исследования вообще, как правило, не возможно использовать при изучении антропологии родства, потому что лингвисты, ангажированные парадигмой своей на уки, чаще всего оказываются неспособными определить значе ния и содержание термина родства (для этого требуются этно логические методы и подготовка) — об этом мне много при ходилось писать в разных конкретных случаях. Затем они, пользуясь словарями других языков, где термины определяют ся так же «точно», без всякой «критики источника» осуществ ляют сравнительный анализ и в итоге приходят к построениям, весьма далеким от реальности.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Например, в таком претенциозном исследовании, как «Срав нительно-историческая грамматика тюркских языков. Лекси ка», целью которого поставлена реконструкция праязыка и мира древних тюрков, на с. 655–656 (издание 2-е, 2001 г.) на ходим параллель тюркскому мама ‘бабушка’, ‘старший род ственник’, легшему в основу антропонимов ряда тюркских на родов, — гагаузские фамилии и прозвища Мамаj, Мамаtаj, Мома, Мома. На основе чего делается далеко идущий вывод:

«Территориальное распределение личного имени с компо нентом мама имеет достаточно широкий ареал: Сибирь, <…> Гагаузия (гаг.)».

Вместе с тем в реальности у гагаузов нет никакого подобного термина родства, который можно было бы связать с общетюрк.

мама. Есть лишь болгарское заимствование маму и — у млад ших поколений — рус. мама, бытующие наряду с исконно тюрк. ана ‘мать, мама’, но и не о нем здесь, по-видимому, идет речь. Гагаузское прозвище Мамаj, видимо, связано с именем известного золотоордынского полководца (узурпатора хан ской власти) и объясняется специфическим чувством юмора гагаузов (мне, например, встречались такие прозвища, кото рые при этом передаются от отца к сыну на протяжении поко лений: Сталин, Гитлер, Хрущев).

Видимо, Мамаtаj образовано подобным же образом (tаj — «же ребенок»). Мома, вероятно, от болгарского мома ‘девушка’ (кроме того, что в гагаузском много болгарских заимствова ний, многие гагаузы помимо родного владеют и болгарским языком — особенно в нескольких смешанных болгаро-гагауз ских селах), - гагаузами используется как уменьшительный аффикс (неуместно сказанное слово может тут же закрепиться в качестве прозвища. После землетрясения, случившегося в Бессарабии несколько десятилетий назад, многие получили новые прозвища по тому, что кому упало на голову во время этого события;

в прошлом такие прозвища, иногда довольно неприличные, закреплялись и в качестве фамилий).

В отдельных словарных статьях серьезно обсуждаются такие «пратюркские отношения родства», как «БРАТ» или «ДЯДЯ» (С. 290–293;

296), тогда как специалистам хорошо известно, что традиционно у тюрков таких или даже подобных терминов и отношений родства не существовало. Термин родства и опи сываемое им отношение родства обычно определялись отно сительным возрастом альтера, вне зависимости от генеалоги ческой цепочки, и принадлежностью к роду (отца или матери).

Например, если мужчина принадлежит к моему роду и он стар ше меня, но младше моего отца, он для меня является агъа, будь он с русской точки зрения «братом» (родным или коллате 123 ФОРУМ Исследования феномена родства ральным), «дядей» (братом отца — любой степени), «племян ником» или двоюродным / троюродным «дедушкой». И подоб ных курьезов — масса.

Неплохо бы, чтобы у каждого лингвиста помимо словарей и лингвистических работ на столе лежали и книги по этноло гии и истории соответствующих народов, а еще лучше, чтобы полевые исследования лингвистов носили этнолингвистиче ский характер.

Сказанное отражает скорее личный опыт и общие соображе ния, в каждом конкретном случае причины могут быть очень разными. Часто они — в некомпетентности одной из сторон конкретного спора, в том числе в филологической некомпе тентности лингвистов, а не только антропологов (в той же «Сравнительно-исторической грамматике» большинство гага узских терминов родства приведены с явными ошибками).

Многие дискуссии носят скорее схоластический характер «раз говора ни о чем» и в особых комментариях вряд ли нуждаются.

Что касается далеких этимологическо-социологических ре конструкций типа праиндоевропеистики (еще один из пред метов дискуссий лингвистов и антропологов), то, на мой взгляд, они в значительной степени носят спекулятивный ха рактер и, естественно, даже некоей косвенной эмпирической проверке не подлежат, т.е. представляют интерес скорее как игра ума.

Алгебраизация и геометризация являются скорее «способом 4 ведения разговора», а не методологией научного исследова ния, способом мыслить и выражать свои мысли. Наверное, для гуманитарного знания способ не лучший и имеет ряд недостат ков, так как говорить о «нематематической» реальности чело веческих взаимоотношений, выражаемых через термины род ства, математическим языком порой просто нелепо. Есть и по ложительный момент, так как точность методики иногда позволяет корректировать концепции, базирующиеся на обы денных представлениях либо на некорректном анализе (здесь речь идет, конечно, только о «хорошей» «алгебре» и «геомет рии» родства). Вероятно, как один из способов научного дис курса такой подход может существовать, но должен занимать свое определенное, достаточно скромное пространство. Алге браизация не имеет, на наш взгляд, объяснительного потенциа ла, но как одна из формальных методик исследования допусти ма и иногда может быть полезна. Здесь будет уместно вспом нить о попытках создания адекватного, объективного научного языка, не допускающего спекулятивных высказываний и умо заключений. Кажется, такие эпистемологические опыты были популярны в первой половине прошлого века?..

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Все те традиционные вопросы, которые ставились и обсужда 5 лись до сих пор, на мой взгляд, остаются и будут оставаться значимыми и перспективными: сбор и описание терминоло гий родства народов мира — до настоящего времени отсутству ют более или менее полные и хорошие описания систем род ства даже таких европейских народов, как молдаване, украин цы (например, в Западной Украине — Галиции — сохраняются довольно архаичные типы системы терминов родства), крым ские татары, греки, чуваши и др.;

исследование типологии, в том числе исторической, систем родства;

обусловленности терминологий родства социальными институтами и установле ниями;

этногенез и этническая история по материалам систе мы родства (тема до сих пор мало разработанная, но для ряда народов — очень перспективная).

Среди новых направлений, учитывая возросший интерес к своим корням и «личной истории», предполагаю, что пер спективу получит некий комплекс дисциплин, включающий антропологию родства, генеалогию, генетику (биологическую антропологию), этногенезеологию (по меткому определению В.П. Алексеева), антропонимику, целью которого будет изуче ние конкретной истории человеческих популяций. Антропо логия родства здесь будет выполнять задачу изучения социаль ных механизмов, регулирующих биологическое воспроизвод ство популяций.

Другое перспективное направление — изучение родства как опыта (альтернативного современному западному) социо биологической адаптации человечества, актуального и сейчас.

Адаптация до сих пор рассматривалась в основном как мате риальное приспособление к различным условиям среды (хо зяйство, жилище, одежда), а родство — как некая по сути саморазвивающаяся вещь в себе, мало связанная с другими сторонами жизни. Таким образом, можно предположить воз никновение такого направления, как «экология родства».

125 ФОРУМ Исследования феномена родства ФАДВА ЭЛЬ ГУИНДИ Родство через кормление:

расширение пределов брачного союза в эндогамных системах Настоящее исследование, посвященное родству по кормлению1, привлекает новые данные, противоречащие существующим теориям родства, и является призывом к се рьезному пересмотру проблем изучения систем родства. В статье обсуждаются неко торые результаты оригинального исследо вательского проекта2, проводившегося сре ди мусульман-катарцев и других арабов Катара в регионе Персидского залива. От мечу, что сходные, хотя и самобытные прак тики родства, связанные с кормлением, су ществуют и существовали во всем арабском и соседнем с ним регионе3.

Благодаря результатам, полученным на Фадва Эль Гуинди (Fadwa El Guindi) основе систематических полевых данных, Катарский университет, было отмечено, что родство по кормле Доха, Катар нию — это не просто кормление грудью4.

fadwa.elguindi@qu.edu.qa Полевые исследования, результаты которых лежат в основе данной публикации, стали возможны ми благодаря гранту Катарского Национального исследовательского фонда в рамках Undergradu ate Research Experience Program, номер UREP 06-004-5-001 (2009–2010), а также UREP 09-051-5 013 (2011–2012). Я благодарю исследовательскую группу: коллегу Весама аль-Отхмана, а также студентов Шайху аль-Кувари, Сару аль-Махмуд, Алануда аль-Марри и Ранеена Наджара. За анализ, предложенный в статье, ответственность несет исключительно автор;

содержание статьи не обя зательно представляет официальную позицию Катарского Национального исследовательского фонда.

El Guindi F. Milk Kinship: The Khaliji Case [UREP 06-012-5-003]. Qatar Foundation, 2009–2010;

El Guindi F. Blood, Milk and Marriage: Kinship Behavior and Kinship Terminology in Qatar [UREP 09 051-5-013]. QNRF, 2011–2012.

Большинство антропологов именует эту практику (или скорее набор практик) «молочным род ством». Этот термин является доминирующим, однако он удостоился еще меньшего исследователь ского внимания, чем институт социального или легального усыновления. Первым современным антропологом, который проводил этнографические исследования молочного родства на основе данных, собранных в Саудовской Аравии, была Сорая Альторки. Интерес к данной практике начал ся после публикации пионерской статьи Альторки в 1980  г. [Altorki 1980]. Питер Паркс [Parkes 2005;

Parkes 2001;

Parkes 2004] признает важность исследования Альторки, повлиявшего на его собственные исследования молочного усыновления-удочерения, опубликованного через много лет после работы Альторки. Другие исследователи рассматривали данный предмет, прибегая к це лому ряду других точек зрения.

Морис Блох кратко отмечает, что «кормление грудью часто рассматривается как естественное про должение связей между телом матери и телом ребенка до такой степени, что в арабском мире правила инцеста нередко применяются к людям, которые, не будучи связанными родством, были выкормлены одной и той же женщиной» [Bloch 2005: 50]. В этой работе Блох использует термин «родство» для обозначения кровного родства и рассматривает молочное родство как практику кормления грудью, которая затем рассматривается в рамках отношений «мать—ребенок», восходя № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Результаты исследований идут вразрез с «мягкой» точкой зрения в антропологии, которая рассматривает практики вcкармливания как кормление грудью, материнское отноше ние к ребенку, выстраивание естественных связей между мате рью и ребенком и тому подобные романтизированные пред ставления1. Наша позиция заключается в том, что практики вcкармливания надлежит рассматривать в контексте исследо ваний по системам родства, а не в контексте гендера, феминиз ма и тому подобных подходов (среди прочих см.: [Carsten 1995;

Carsten 2000;

Collier, Yanagisako 1987]).

Гипотеза, изложенная в данной статье, основывается на выри совывающейся на основе изучения данных картине, в соответ ствии с которой вcкармливание кормилицей пересекается с родством по крови и по свойству как с двумя наиболее при знанными формами родства. Кормление обладает общими ха рактеристиками и с другими межкультурными социальными некровнородственными формами, такими как усыновление или институт крестных, что неизбежно заставляет нас вклю чить все три формы в анализ систем родства.

Со времен моего исследования, посвященного ритуалу и род ству среди сапотеков [El Guindi, Read 1979a;

1979b;

1980;

El Guindi, Selby 1976;

El Guindi 1973;

1977a;

1977b;

1982;

1983;

1986], я следовала по пути антропологов, рассматривающих компадрасго (со-родительство, кумовство) в качестве проявле ния формы родства, обладающей тем же онтологическим ста тусом, что и две другие формы (родство по крови и по свой ству). Наиболее выдающимися среди исследований дополни тельных форм родства являются работы, посвященные компадрасго [Brown et al. 1997;

Carlos 1973;

Corbier 1999;

Davila 1971;

El Guindi 1986;

Goody 1969;

Gudeman 1972;

Gwynn 1913;

Lynch 1986;

Macrides 1987;

Mintz, Wolf 1950a;

1950b;

Nutini, Bell 1980;

Nutini 1967;

Pitt-Rivers 1968;

1976].

Минц и Вольф вместе с другими описывают функцию отноше ний, возникающих благодаря институту крестных, как созда ние безопасной сети «ритуальных родственников» через «цере мониальное спонсорство» с целью обеспечения безопасности.

к парадигме «женщина—природа». В своем исследовании неродственных аспектов вскармлива ния среди населения Мардинки в Казамансе (Сенегал) Уиттмор и Беверли, тем не менее, упоминают о том, что «передача материнского молока является действием, которое осознанно “создает” осо бые отношения между ребенком и женщиной, независимо от того, является ли младенец ее био логическим ребенком» [Whittemore, Beverly 2008: 46]. Очевидно, что практика кормления чужих детей не ограничивается арабским миром, однако данное исследование кормления подводит к той точке зрения, которая не рассматривает данную практику лишь как кормление грудью или только как взаимоотношения между ребенком и кормящей матерью.

Эти точки зрения на гендер, естественное материнство и прочее искажают реальность, уводя раз говор от проблематики родства.

127 ФОРУМ Исследования феномена родства Атрибуты «ритуального родства» и «церемониального спон сорства» не являются отличительными чертами данной формы родства, поскольку они могут характеризовать как кровное родство, так и родство по свойству. Термины, используемые для описания этой формы родственных отношений, такие как псевдородство, ритуальное родство, альтернативное, фиктив ное, духовное родство, воспитание чужого ребенка (fosterage) и прочие ярлыки, искажают характер этих взаимоотношений, затемняют более фундаментальные особенности и способству ют их маргинализации. Кормление также затрагивается в рабо те Ф. Эритье-Оже, которая описывает молочное родство как «родство духовное» [Hйritier-Augй, Copet-Rougier 1995]. Подоб ная классификация данных практик отводит им вторичную роль в исследованиях родства.

Пытаясь продемонстрировать отличия родства по кормлению от родства по крови и по свойству на основе не самых суще ственных особенностей, авторы этих исследований пропуска ют то общее, что их связывает, причем их значимость для куль туры и теории оказывается неясной. Важно отметить, что ана лиз подобных форм как «нереальных» представляется непродуктивным. Являются ли родство по крови и родство по свойству более реальными? Эта линия дискуссии уводит нас на дорогу, по которой антропологи уже шли — ошибочный путь, в чем я абсолютно убеждена1. Анализ вскармливания демон стрирует сущностную связь этого явления с родством по крови и по свойству. Такие практики, как усыновление, институт крестных и кормление, необходимо интегрировать в анализ систем родства, а также в серьезный дискурс теории родства.

Кормление как родство Данные по вскармливанию кормилицами обнаруживают осо бенности, которые подкрепляют гипотезу в пользу включения кормления в качестве третьей формы родства, которая также обладает универсальностью и не уступает по «родственности» родству по крови и родству по свойству. Его особенности включают классификацию на основе терминологии, взаимный характер поведения, линейность и латеральность рекурсий в брачных запретах — все черты, присущие родству [El Guindi 2010a].

Непросто найти адекватный термин, который был бы универсально применим к формам родства не по крови и не по свойству в разных культурах. В предыдущих работах я колебалась между «спон сорством» (“sponsorship”) и «бондингом» (“bonding”) и даже соединила два этих термина вместе в «спонсорство / бондинг» [El Guindi 2010b], что я по-прежнему считаю неудачным. В будущем я планирую проект, направленный на определение на основе существующих исследований фунда ментальных особенностей, которые являются общими у этих форм с родством по крови и по свой ству. Такой проект будет способствовать более глубокому пониманию предмета и появлению бо лее удовлетворительной терминологии.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Данные арабских социальных систем делают очевидным исто рический масштаб и социальную значимость, как в прошлом, так и сейчас, обмена детьми, вскормленными женщинами, ко торые не являются их биологическими матерями. Этот акт иногда осуществляется намеренно, но зачастую случайно или в связи с какой-то необходимостью. Независимо от намерений эта практика вовлекает детей в определенные связи, а также подвергает их более широким брачным и социальным запре там. Родственники они или нет, люди, которых кормила одна и та же женщина, всегда будут считаться родственниками по кормлению. Для них создается новая генеалогическая терми нология, к ним начинают применяться особые социальные правила. Когда взаимоотношения на основе общего кормле ния только создаются, их выстраивание сопровождается новой классификационной терминологией. Она применяется взаим но к людям, которые являются или родственниками по рож дению (по-арабски «кариб»), или чужаками (по-арабски «гхариб»). Это расширяет систему обязательств и запретов классификационно по боковым линиям и взаимно по генеало гическим вертикалям.

Какую роль играет материнское молоко в запретах на инцест?

Очевидно, что социальные запреты на инцест существовали в арабских социальных системах задолго до ислама и не связа ны со вскармливанием. Разновидности молочного родства су ществуют с древнейших времен в Аравии и в других местах.

Ислам кодифицировал его и легитимировал необходимость избегать инцеста. Помимо Корана источниками для легитима ции в исламе являются хадисы и комментарии юридического характера. Многочисленные исламские источники постепенно выстроили массу религиозных ответов, касающихся традиций родства. Легитимация практик часто осуществляется с исполь зованием языка ислама, однако исследования показывают, что «молочное родство» существовало до появления ислама, а так же среди христиан и в древних царствах Месопотамии и Кав каза [Conte 1987;

1994;

Parkes 2004;

2005;

Smith 1885]. Един ственным же богодухновенным источником в исламе является Коран.

Две суры Корана, 4:23 и 24:31, эксплицитно определяют «маха рим», запрещенные союзы (обе они представлены диаграмма тически в: [El Guindi 2003 (1999): 86, 99]). Только одна из них, сура 4:23, упоминает кормление грудью как механизм запрета.

Ниже приведена схема, взятая из более ранних публикаций (см. рис. 1).

129 ФОРУМ Исследования феномена родства Рис. Отметим использование в приведенной схеме (рис. 1)1 точеч ной линии, изображающей отношения по кормлению. Эта запись далее была развернута и дифференцирована по мере продвижения исследовательского проекта по кормлению в це лый ряд графических символов в дополнение к условному ряду графических символов, предназначенных для схематизации родственных отношений.

На основании представленной схемы, иллюстрирующей суру 4:232, становится очевидным, что Коран упоминает только мо лочных братьев и сестер, что конституирует весьма ограничен ный ряд отношений по сравнению с широким кругом запретов («тахрим»), на которые указывают данные исследования. Это го, однако, оказалось достаточно для легитимации идеи «тах рима», связанного со вскармливанием.

Полевые исследования демонстрируют, насколько более ши рокой, чем указано в проанализированной выше суре Корана, является родство по кормлению, которое на самом деле рас ширяет и перекрещивает отношения по кровному родству и свойству как линейно, так и латерально. По сравнению с Ко раном культурная традиция на практике сохраняет более стро гие и более широкие запреты. Терминология родства отражает наложение и трансформацию взаимоотношений.

Рисунок представляет суру 4:23 и опубликован в: [El Guindi 2003 (1999)];

схема демонстрирует махарим для мужчины и включает отношения, возникающие на основе вскармливания.

Сходным образом я выстроила схему для прояснения смысла другой суры Корана в той же самой книге, а именно — суры 24:31 [El Guindi 2003 (1999): 86];

я не воспроизвожу ее здесь, поскольку махаримы, упомянутые в этой суре, не затрагивают запреты, связанные со вскармливанием.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Вот почему я считаю, что не только родственные отношения, но и терминология родства должна включать данные всех су ществующих социальных форм родства, таких как усыновле ние и вскармливание. Я подчеркнула именно этот момент в бо лее раннем исследовании, в котором обсуждала анализ индей ской терминологии, не включающий терминологию приемного родства;

как я писала, для того чтобы анализ терминологии родства был жизнеспособным, необходимо «связать три уни версальных формы родства по свойству, по крови и по спон сорству, каждая из которых равным образом взаимосвязана с другими и является значимой для понимания человеческого родства» [Guindi 2010a: 384].

Для того чтобы прояснить, как работает родство по кормле нию, начнем с атома родства [Lйvi-Strauss 1949;

1963], постро енного на основе элементарных запретов на инцест.

Рис. 2. Атом родства Применяя правила арабской культурной системы, которая предписывает групповую эндогамию для женщин и предпо чтительную эндогамию для мужчин, женщины должны выхо дить замуж внутри группы. Предпочтительный супруг — дитя брата отца (FBC), т.е. дочь брата отца (FBD) для мужчины или сын брата отца (FBS) для женщины. Эго обречен на брак с FBС.

Рисунок 3 разворачивает отношения из «атома родства», обоб щенные на основе реальных жизненных ситуаций. При этом показывается, что происходит с этими брачными прескрип циями, когда имеет место кормление грудью.

Рис. 131 ФОРУМ Исследования феномена родства Волнистая линия со стрелкой указывает на направление корм ления. Кроме того, здесь показано вновь созданное молочное родство, отмеченное волнистой линией, связывающей двух родственников. Как отмечалось ранее, FBD является пред почтительным брачным партнером эго.

Обобщая подлинные случаи, я продемонстрирую реальный механизм кормления и его результаты. Мать эго выкормила FBD, создав, таким образом, отношения молочного родства между эго и FBD. FBD, являвшаяся предпочтительным брач ным партнером для эго, становится его молочным сиблингом, что аннулирует прежние отношения по рождению как FBD и налагает запрет на брак между ними. Будучи кузенами по рождению и в обычной ситуации предпочтительными супруга ми, они теперь не могут вступать в брак друг с другом.

В то же время отец эго был вскормлен чужой женщиной, т.е.

женщиной, не связанной с ним ни по рождению, ни семейно.

Вскормив его, она становится молочной матерью отца эго.

У этой бабки-по-кормлению есть сын, который в свою очередь становится молочным братом отца эго. Дочь молочного брата отца, не связанная по крови с эго, становится FBD-по-корм лению, имеющей право быть предпочтительной супругой для эго.

Как показывают собранные данные, отношения могут быть го раздо более сложными, чем когда они расходятся линейно и латерально. В ситуации, в которой молочная мать отца эго является также родственницей по рождению, результат будет тем же самым: кормление превратит ее внучку в молочную ку зину эго и потенциально возможную супругу. Этот идеализи рованный пример, построенный на основе реальных ситуаций, демонстрирует тесную взаимосвязь всех форм родства, а также превосходство молочного родства перед кровным.

Эта иллюстрация вместе с данными по типам молочного род ства, собранными на сегодняшний день, является основанием для моего убеждения, что практики молочного родства — род ственные практики, конституирующие сложную институцию, сфера которой пересекается с системами родства по крови и по свойству. Молоко является женской субстанцией1, передавае мой посредством кормления как родным, так и чужим детям.

Она создает новые связи, изменяя существующие отношения Существуют народные верования, основанные на религиозных взглядах, согласно которым жен ское молоко образуется из мужского семени, что делает молоко одновременно женственным и му жественным [Hritier 1982;

1994]. Большинство людей, опрошенных в рамках нашего исследова тельского проекта, однако, не разделяют это верование;

равным образом многие женщины, уча ствовавшие в интервью, не знают о существовании подобных представлений.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ и воздвигая запреты на возможные брачные связи между род ственниками. Кормление порождает родственные связи напо добие кровных связей, регулируемые сходными правилами, а также превращает родство по рождению в молочное родство.

Общим следствием этой ситуации, как я полагаю, является ограничение резерва брачных вариантов для предпочтительно го и широко практикуемого эндогамного брака и полигинных союзов, а отсюда и ограничение браков между близкими род ственниками.

Действительно, грудное молоко питает детей, однако более су щественным для исследований родства представляется тот факт, что кормление придает «текучесть» насабным («насаб» — арабское слово, обозначающее генеалогическое родство по рождению) отношениям, функционирующим в форме процес сов классификации и переклассификации корпоративных со циальных систем, основанных на происхождении по отцу, что конкретно выражается языком восхождения по генеалогиче ской линии к отдаленным предкам. Допуская одни и запрещая другие брачные союзы, кормление активирует принципы кровного родства по отцу и билатеральное свойство, то завязы вая, то разрывая отношения по рождению и браку.

Отсюда следует не только то, что кормление питает ребенка молоком матери, но и то, что другие выкормленные ею дети будут в дальнейшем взаимодействовать как взрослые родствен ники в своих социальных группах, превращая тем самым корм ление в точку пересечения десцента и альянса. В конечном итоге родство по кормлению меняет русло течения браков, но не ради экзогамных отношений, а для сохранения эндогамии, которая в свою очередь сохраняет десцентную структуру. Я по лагаю, что кормление является культурным механизмом, свя зывающим десцент и альянс ради сохранения эндогамии. Род ство по кормлению подвергает сомнению мнение о связи десцента и альянса с экзогамией, которого придерживалось большинство исследователей родства начиная с Дж. Маклен нана и заканчивая Р. Фоксом.

Библиография Altorki S. Milk-Kinship in Arab society: An Unexplored Problem in the Ehnogrophy of Marriage // Ethnology. 1980. Vol. 19. P. 233–244.

Bloch M. Essays on Cultural Transmission. Oxford;

N.Y.: Berg, 2005.

Brown E.A.R., Rapp C., Shaw B.D. Ritual Brotherhood in Ancient and Medieval Europe. A Symposium // Traditio. 1997. Vol. 52. P. 261– 381.

Carlos M.L. Fictive Kinship and Modernization in Mexico: A Comparative Analysis // Anthropological Quarterly. 1973. Vol. 46. No. 2.

P. 75–91.

133 ФОРУМ Исследования феномена родства Carsten J. The Substance of Kinship and the Heat of the Hearth: Feeding, Personhood and Relatedness among Malays of Pulau Langkawi // American Ethnologist. 1995. Vol. 22. No. 2. P. 223–241.

Carsten J. Cultures of Relatedness: New Approaches to the Study of Kinship.

Cambridge: Cambridge University Press, 2000.

Collier J., Yanagisako S. Gender and Kinship: Essays toward a Unified Analysis. Stanford, CA: Stanford University Press, 1987.

Conte E. Choisir ses parents dans la societй arabe: la situation a l’avйnement de l’islam // P. Bonte (ed.) Йpouser au plus proche: inceste, prohibitions et stratйgies matrimoniales autour de la Mйditerranйe. P.: Йditions de l’йcole des Hautes Йtudes en Sciences Sociales, 1994. P. 165–187.

Conte E. Alliance et parentй йlective en Arabie ancienne: Йlйments d’une problйmatique // L’Homme. 1987. Vol. 102. P. 119–138.

Corbier M. Adoption et fosterage. P.: Йditions de Boccard, 1999.

Davila M. (ed.) Compadrazgo: Fictive Kinship in Latin America. N.Y.:

Harper and Row, 1971.

El Guindi F., Read D. Mathematics in Structural Theory // Current Anthropology. 1979a. Vol. 20. No. 4. P. 761–782.

El Guindi F., Read D. Reply to Comments on Mathematics in Structural Theory // Current Anthropology. 1979b. Vol. 20. No. 4. P. 782–790.

El Guindi F., Read D. Reply to ‘On Mathematics in Structural Theory’ // Current Anthropology. 1980. Vol. 21. No. 3. P. 389–391.

El Guindi F., Selby H.A. Dialectics in Zapotec Thinking // K. Basso, H.A. Selby (eds.). Meaning in Anthropology. Albuquerque: Univer sity of New Mexico Press, 1976. P. 181–196.

El Guindi F. The Internal Structure of the Zapotec Conceptual System // Journal of Symbolic Anthropology 1973. Vol. 1. No. 1. P. 15–34.

El Guindi F. Lore and Structure: Todos Santos in the Zapotec System // Journal of Latin American Lore. 1977a. Vol. 3. No. 1. P. 3–18.

El Guindi F. The Structural Correlates of Power in Ritual // R. Fogelson, R.N. Adams (eds.). The Anthropology of Power. N.Y.: Academic Press, 1977b. P. 299–308.

El Guindi F. Internal and External Constraints on Structure // I. Rossi (ed.) The Logic of Culture: Advances in Structural Theory and Methods.

N.Y.: J.F. Bergin, 1982. P. 176–195.

El Guindi F. Some Methodological Considerations for Ethnography: Concrete Fieldwork Illustrations // J. Oosten, A. de Ruijter (eds.). The Future of Structuralism. Germany: Edition Herodot, 1983. P. 95–125.

El Guindi F. The Myth of Ritual: Native Ethnography of Zapotec Life-Crisis Ritual. Arizona: University of Arizona Press, 1986.

El Guindi F. Veil: Modesty, Privacy and Resistance. Oxford: Berg, (1999).

El Guindi F. The Cognitive Path through Kinship // Journal of Behavior and Brain Sciences. 2010a. Vol. 33. No. 5. P. 384–385.

El Guindi F. Milk and Blood: Circulation of Kinship among Muslim Arabs in Qatar. Conference paper. The American Anthropological Association Meetings. New Orleans, United States, 2010b.

Goody J. Adoption in Cross-Cultural Perspective // Society for Comparative Studies in Society and History 1969. Vol. 11. No. 1. P. 55–78.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Gudeman S. The Compadrazgo as a Reflection of the Natural and Spiritual Person // Proceedings of the Royal Anthropological Institute for 1971. L.: The Royal Anthropological Institute, 1972. P. 45–71.

Gwynn E.J. Fosterage // Encyclopedia of Religion and Ethics. Edinburgh:

Clark and Clark, 1913. Vol. 6. Pp. 104–109.

Hйritier-Augй F., Copet-Rougier E. La parentй spirituelle. P.: Йditions des archives contemporaines, 1995.

Hйritier F. Identitй de substance et parentй de lait dans le monde arabe // Йpouser au plus proche: inceste, prohibitions et stratйgies matri moniales autour de la Mйditerranйe. P.: Йditions de l’Йcole des Hautes Йtudes en Science Sociales, 1994. P. 149–164.

Lйvi-Strauss C. Les structures йlйmentaires de la parentй. P.: Presses Universitaires de France, 1949.

Lйvi-Strauss C. Structural Anthropology. N.Y.: Basic Books, 1963.

Lynch J.H. Godparents and Kinship in Early Medieval Europe. Princeton:

Princeton University Press, 1986.

Macrides R. The Byzantine Godfather // Byzantine and Modern Greek Studies. 1987. Vol. 10. P. 139–162.

Mintz S., Wolf E. An Analysis of Co-Parenthood (Compadrazgo).

Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1950a.

Mintz S., Wolf E. An Analysis of Ritual Co-Parenthood (Compadrazgo) // Southwestern Journal of Anthropology. 1950b. Vol. 6. P. 341–368.

Nutini H., Bell E. Ritual Kinship: The Structure and Historical Development of the Compadrazgo System in Rural Tlaxcala. Princeton: Princeton University Press, 1980.

Nutini H. A Synoptic Comparison of Mesoamerican Marriage and Family Structure // Southwestern Journal of Anthropology. 1967. Vol. 23.

P. 383–404.

Parkes P. Milk Kinship in Islam: Substance, Structure, History // Social Anthropology. 2005. Vol. 13. P. 307–329.

Parkes P. Alternative Social Structures and Foster Relations in the Hindu Kush. Milk Kinship Allegiance in Former Mountain Kingdoms of Northern Pakistan // Comparative Studies in Society and History.

2001. Vol. 43. P. 4–36.

Parkes P. Milk Kinship in Southeast Europe. Alternative Social Structures and Foster Relations in the Caucasus and the Balkans // Social Anthropology. 2004. Vol. 12. P. 341–358.

Pitt-Rivers J. Pseudo-kinship // International Encyclopedia of the Social Sciences. L.;

N.Y.: Macmillan, 1968. Vol. 8. P. 408–413.

Pitt-Rivers J. Ritual Kinship in the Mediterranean: Spain and the Balkans // The Values of Mediterranean society. L.: Weidenfeld and Nicolson, 1976. P. 21–95.

Smith W.R. Kinship and Marriages in Early Arabia. Cambridge: Cambridge Universiy Press, 1885.

Whittemore R.D., Beverly E.A. Mandinka Mothers and Nurslings: Power and Reproduction // Medical Anthropology Quarterly. 2008. Vol. 10.

No. 1. P. 45–62.

Пер. с англ. Аркадия Блюмбаума под редакцией Владимира Попова и Германа Дзибеля 135 ФОРУМ Исследования феномена родства ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ Эта дискуссия является своего рода про должением разговора, начатого в первом номере нашего журнала. Тогда речь шла об изменениях предметной области этногра фии и антропологии во второй половине ХХ в. и о смене исследовательских приори тетов. Одним из результатов глобальной перестройки интересов стала маргинализа ция ряда традиционных тем, в частности из учения родства. Как получилось, что такая классическая проблематика антрополо гических исследований тоже превратилась в глубоко маргинальный топик? Что думают об этом сами специалисты в изучении род ства? Возможно, с их точки зрения ситуа ция выглядит иначе и существуют некие объективные и субъективные препятствия в изучении родства.

Поводом к дискуссии стала публикация в 12-м номере АФ-Онлайн статьи Павла Белкова «Об использовании геометриче ского кода в исследованиях по классифика ционным системам родства», отклики на нее Николая Добронравина, Алексея Буры кина и Владимира Попова, а также ответ Павла Белкова (АФ. № 14 Online). Мы ре шили продолжить обсуждение ситуации, сложившейся в области изучения родства, предложив участникам обратиться к более широкому кругу актуальных для этой об ласти вопросов.

В состоявшейся дискуссии приняли участие специалисты в области изучения родства, принадлежащие к разным научным тради циям. Некоторые участники вместо ответов на предложенные вопросы прислали свои разработки общих и специальных сюжетов родства. Тем не менее редколлегия сочла Альберт Кашфуллович Байбурин возможным опубликовать их в рамках дис Музей антропологии куссии в качестве иллюстраций положения и этнографии дел в этой области.

им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, В ответах на первый вопрос (чем можно Санкт-Петербург / Европейский университет в Санкт-Петербурге объяснить кризис в изучении родства?) abaiburin@yandex.ru № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ выявилось несколько точек зрения. По мнению большинства участников, если не кризис, то заметное снижение внимания к изучению родства объясняется более общими процессами, происходящими в науках антропологического круга и даже шире — в современной жизни. С точки зрения Ольги Артемо вой, «ослаб интерес к классической проблематике, связанной с бесписьменными культурами, а именно в них родство являет ся структурообразующим началом всей социальной жизни.

Это можно считать закономерным следствием развития и пе реориентации научных интересов, которые в свою очередь следуют за движением социальной реальности».

Более детально причины маргинализации изучения родства изложены в ответе Михаила Членова. Кроме кардинальной перестройки предметной области антропологии он указывает и на не менее важные изменения: процессы глобализации;

ис чезновение «этнографических» обществ;

дискредитация исто рической реконструкции на основе форм социальной органи зации;

общая прагматизация науки, в том числе гуманитарной;

постмодернистская идеология релятивизма и др.

Несколько иное видение ситуации представлено в ответе Вла димира Попова, который говорит об отсутствии кризисной си туации в области исследования родства, но при этом, с его точ ки зрения, кризис наблюдается в этнографии / антропологии в целом, как и во всей, в том числе отечественной, гуманитар ной науке. Вызван он опять-таки процессами глобализации, что привело к переориентации в отношении объектов, пред метов и методологии российской антропологии. «Как след ствие — очевидный спад интереса ко многим фундаменталь ным темам, в том числе и к феномену родства. <…> Одна из причин этого, возможно, кроется в том, что фактически пере стали заниматься первобытностью как таковой и архаически ми обществами в целом (и соответственно реконструкциями ранних этапов социальной истории и социогенеза, что долгое время было обусловлено главной ориентацией этнографии на “экзотические” народы, прежде всего первобытные)». Сходно го мнения придерживаются Анна Сиим и Павел Белков.

Впрочем, кардинальные перемены произошли не только в рос сийской антропологии / этнографии. Герман Дзибель справед ливо указывает на то, что «в последние 40 лет в некоторых за падных научных традициях (в первую очередь в американской антропологии) исследование феномена родства подверглось капитальному пересмотру, в результате чего традиционные подходы к построению моделей систем родства как форм со циального воспроизводства (эволюционизм, функционализм, структурализм, формализм) и традиционные объекты изуче 137 ФОРУМ Исследования феномена родства ния (доиндустриальные неевропейские общества и их ячейки) уступили место символической, конструктивистской или ин терпретативной антропологии».

Свой взгляд на сложившуюся ситуацию есть у Алексея Ивано ва, который считает, что за сотню лет был собран большой ма териал и созданы такие образцы исследований, которые почти невозможно превзойти. «Повторить столь фундаментальные труды по системам родства, как работы Э. Лича и К. Леви Строса, практически невозможно и, вероятно, уже не столь необходимо. Нужно искать новые, менее доступные данные, такие как отношения между дальними родственниками или обязанности супругов. Но сейчас уже не так много героев, го товых отправиться за материалами в горы Мьянмы или в полу пустыни Нила на год-другой».

Андрей Шабашов видит причины в захлестнувшей науку конъ юнктуризации и потере интереса к фундаментальным пробле мам, что в свою очередь объясняется, с его точки зрения, фи нансовыми и статусными причинами.

Однако не все участники обсуждения согласны с оценкой со стояния изучения родства как кризисного. По мнению Бориса Казаченко, «никакого кризиса “в антропологии родства” не существует. Ничего страшного не произошло. Просто нас по нуждают критически посмотреть на привычные вещи с непри вычной для нас стороны. Наши представления о различных аспектах так называемого “прикладного” и “отечественного” родства при этом несколько расширяются и постепенно транс формируются, приходя в естественную норму. Следовательно, проблема не только в кризисе идей изучения родства и даже не столько в проблематике “антропологии родства”, сколько в нашем отношении к тем или иным аспектам родственности (если можно так сказать). Традиционное представление о род стве и его феномене как об исключительно лингвистической и этнографической проблематике сегодня безнадежно устаре ло и нуждается в адекватном переосмыслении». Вполне при влекательные соображения, особенно полезные этнографам и лингвистам, «присвоившим» эту область социальных отно шений.

Так или иначе, особого пессимизма в рядах специалистов по родству не замечается. Как пишет Ольга Артемова, «все же есть люди, которые готовы продолжать заниматься немодными, не популярными, трудными, но увлекательными фундаменталь ными исследованиями, в том числе и связанными с изучением родства. А науку движут вперед всегда лишь талантливые оди ночки, которые несколько “не от мира сего”». Пожалуй, еще более оптимистичен Михаил Членов: «Следует предполагать № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ в достаточно недалеком будущем возобновление интереса к родству как этнографической проблематике. Этот прогноз определяется прежде всего теми задачами, которые ставила перед собой классическая наука о родстве. Задачи эти, безусловно, не выполнены, а стало быть, неизбежен возврат к этой тематике».

В ответах на второй вопрос (об объективных и субъективных препятствиях исследований родства) неожиданно большое ме сто отведено проблеме используемого в этой области языка описания. Герман Дзибель отмечает слабости существующего метаязыка антропологии / этнологии. По его мнению, основ ным препятствием является отсутствие «органической меж дисциплинарности»: «В случае органической междисципли нарности, напротив, данные, методы и теории одной дисци плины (или школы) систематически и критически сверяются со своими аналогами в другой дисциплине (школе) ради дости жения максимального познавательного эффекта и повышения эффективности производства научного знания».

Собственно, о том же говорит Анастасия Калюта: «На мой взгляд, именно принципиальная невозможность для исследо вателя отрешиться от родного языка при описании системы родства, построенной на совершенно иных принципах, чем его собственная, была и остается главным объективным пре пятствием на пути познания систем родства. Здесь основную лимитирующую роль играют как сам объект изучения, так и существующие методы исследования, даже когда они пыта ются облечься в формы точных наук алгебры и геометрии».

И далее: «субъективными факторами, препятствующими по знанию родства, на мой взгляд, являются 1) теоретический и понятийный разнобой в современных работах по теории родства, рождающий исключительную противоречивость и непоследовательность в суждениях и эклектизм мышления самих исследователей;

2) досадное нежелание слышать друг друга».

На ненужное усложнение языка в некоторых исследованиях родства указывает Ольга Артемова: «Не могу удержаться от упрека корифеям в этой области, мне кажется, что они созна тельно или бессознательно усложняют свой язык и научный аппарат, превращая сферу изучения родства в какую-то эзоте рику, что вовсе не оправданно».

Павел Белков, в отличие от других дискутантов, считает, что основным препятствием в изучении систем родства (одновре менно и объективным, и субъективным), «является тот факт, что системы родства не преподаются как предмет исследова ния (с фольклором дела обстоят едва ли не хуже)». Действи 139 ФОРУМ Исследования феномена родства тельно, с преподаванием дела обстоят не блестяще, однако вряд ли можно говорить, что системы родства вовсе не препо даются на этнографических отделениях и кафедрах. Еще более удивительно утверждение о фольклоре, изучение которого вхо дит в обязательную программу студентов филологических фа культетов. Другое дело, как они преподаются… Впрочем, учиться полезно не только студентам. По мнению Алексея Иванова, «серьезных препятствий не существует, <…> нужно учить теорию». Боюсь, что этот призыв вряд ли спасет дело.

И не потому, что теорий даже в этой сравнительно небольшой области довольно много, а потому, что она нуждается в новых теориях, которые могут быть созданы лишь на основе полевых исследований.

Если попытаться суммировать мнения участников обсуждения по этому вопросу, то окажется, что основными объективными и субъективными препятствиями в исследованиях родства яв ляются отсутствие удовлетворяющего специалистов общего языка описания и недостатки образования. Но если это так, то можно надеяться на успешное их преодоление.

Третий вопрос (о причинах разногласий лингвистов и социаль ных антропологов при изучении номенклатур родства) пред полагал участие в обсуждении не только антропологов и исто риков, но и лингвистов. К сожалению, в ответах представлена преимущественно одна сторона. Тем не менее никакого един ства взглядов не выявилось. Крайняя оценка отношений этно графов и лингвистов представлена в ответе Павла Белкова.

С его точки зрения, «изучение терминов родства — это чисто лингвистическая задача, которая сводится прежде всего к эти мологии, семантике и фонетическому развитию терминов род ства как явлений языка. Разумеется, это не имеет никакого от ношения к предмету исследования этнографии. Предметом исследования этнографии являются системы родства».

Именно против таких воззрений выступает Cергей Кулланда:

«Основное разногласие между социальными антропологами и лингвистами, изучающими номенклатуры родства, состоит, на мой взгляд, в том, что и те и другие отстаивают “суверени тет” собственной отрасли, крайне ревниво реагируя на вторже ние ученых иных специальностей в их исследовательскую кух ню. Полагаю, максима, согласно которой при изучении терми нов родства и свойства данные различных областей знания следует рассматривать отдельно, справедлива для синхронных исследований, поскольку это позволяет избежать “тенденции смешивать проблему того, что соответствующие термины могли значить ‘изначально’, с тем, что они означают сейчас”.

Напротив, при диахронных исследованиях происхождения № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ и исторического развития систем родства не просто привле чение “инородных” материалов, но взаимодействие методов смежных наук совершенно необходимо».

Об отсутствии подлинного интереса этнографов и лингвистов к достижениям и воззрениям друг друга говорит Ольга Артемо ва. В этом, по ее мнению, и коренится взаимное непонимание.

Но если Артемова пишет о невнимании друг к другу, то Дзи бель винит в этом только одну сторону — лингвистов, которые не проявляют никакого интереса к структуре общества и к по строению моделей этногенеза.

Более взвешенной позиции придерживается Михаил Членов:

«Принципиальной разницы между лингвистическим и этно графическим подходами я не вижу. Вернее вижу, но не стал бы ее абсолютизировать». С его точки зрения, лингвисты плохо разбираются в системах родства, а этнографы — в терминах родства. Причиной является недостаточная подготовка тех и других в смежных областях. «Совмещение этих двух форм знания должно происходить именно в науке о родстве, где во прос о разнице между лингвистическим и этнографическим подходами соответственно и исчезнет».

Еще более определенно высказался Андрей Шабашов. По его мнению, основная причина коренится «в безграмотности антропологов и лингвистов. Если сказать мягче — в моно дисциплинарном подходе к проблеме, заведомо требующей междисциплинарного подхода».

Оказалось, что большинство участников обсуждения весьма сдержанно относятся к алгебраизации и геометризации род ства (чему был посвящен четвертый вопрос). Точнее было бы сказать, что они прекрасно отдают себе отчет в том, что кроет ся за этими терминами (ср. ответы Анастасии Калюты и др.).

«Речь идет о внешнем сходстве — на уровне обыденного вос приятия — отображения отношений родства с математически ми способами записи, а также о метафорическом императиве, призыве к точности и строгости, необходимым гуманитарным наукам» (Анна Сиим). По мнению Андрея Шабашова, «алге браизация и геометризация являются скорее “способом веде ния разговора”, а не методологией научного исследования, способом мыслить и выражать свои мысли. Наверное, для гу манитарного знания способ не лучший и имеет ряд недостат ков, так как говорить о “нематематической” реальности чело веческих взаимоотношений, выражаемых через термины род ства, математическим языком порой просто нелепо».

С точки зрения Ольги Артемовой, «алгебра родства» «пред ставляется всего лишь удачной и броской метафорой, подчер 141 ФОРУМ Исследования феномена родства кивающей сложность, порой искусственно усиленную узки ми специалистами, предмета изучения. “Геометрия” же род ства не может претендовать даже на роль хорошей метафоры, так как в ней нет уже свежести, оригинальности. Что же каса ется собственно движения научной мысли, то в лучших при мерах структурно-функционального анализа реальных си стем родства, как в эгоцентрической (номенклатуры родства), так и в социоцентрической (родственные группы, десцент) перспективах, нет ничего ни от алгебры, ни от геометрии. На мой взгляд, те из наших коллег, кто претендует на “алгебраи зацию” или “геометризацию”, несколько “модничают” и ри суются, забывая, быть может, что их роль в изучении предме та куда менее важное обстоятельство, нежели постижение его сути».

Дуайт Рид считает, что формальный анализ может быть поле зен. Вместе с тем, по его мнению, «формальный анализ может быть ничем не лучше нашего обыденного понимания культур ных систем, которые являются объектом формализации, осо бенно когда мы прибегаем к математической формализации как способу определить, что же логически следует из фунда ментальных культурных концептов и представлений, явля ющихся неотъемлемой частью того, как специфические черты системы культурных представлений порождаются из этих фун даментальных концептов». Позитивно относится к алгебраи зации и геометризации Михаил Членов, который рассматри вает их в качестве возможных и даже необходимых способов формализации отношений родства.

Ответ Павла Белкова показал, что автор, пропагандирующий «геометризацию» в изучении родства, считает другой способ формализации отношений родства — «алгебру родства» — «псевдолингвистическим подходом» («по крайней мере со сто роны этнографов», – уточняет он). Видимо, это следует пони мать в контексте рассуждений Павла Белкова (в его ответе на третий вопрос) о необходимости разграничения предметов ис следований этнографов и лингвистов.

Ответы на последний вопрос вселяют оптимизм в тех, кто го тов разделить взгляды участников обсуждения. Оказывается все же, что родство — весьма перспективная область исследо ваний. Нет нужды в подробном перечислении всех значимых тем, указанных дискутантами. Сошлюсь лишь на ответ Михаи ла Членова, в котором, по сути, изложен краткий проект воз вращения былой значимости этой области знания:

Простые, хотя и трудоемкие вещи, с которых надо начинать восстанавливать науку:

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ А. Вводить на специализированных кафедрах курсы по родству.

Б. Начать собирать всемирный, а для начала региональные корпу сы СТР;

мердоковский HRAF никуда не годен.

В. Систематизировать основные понятия: отношение родства, тип родства, класс родства и пр. <…> Добиться признания тер минологии можно, только интенсивно внедряя ее в лекционные курсы.

Г. Искать иные пути анализа, кроме как через корреляцию струк турных типов СТР и форм социальной организации на микро уровне.

Весьма перспективными кажутся соображения, высказанные Дэвидом Кроненфельдом (о соотнесении личного опыта род ства с его осмыслением), Анастасией Калютой (изучение род ства в контексте развития понятия «личности»), Юлией Арте мовой (проблема квазиродства и проецирование родственных отношений на неродственные) и другими участниками обсуж дения.

Как видим, задач много. Вызывает ли такой оптимистический и вместе с тем вполне рабочий настрой надежду на то, что эта область исследований снова станет привлекательной для ан тропологов и представителей смежных дисциплин? Теоретиче ски такое может произойти, но только в том случае, если спе циалисты, во-первых, обратятся к изучению современных от ношений родства и, во-вторых, пересмотрят многие устоявшиеся взгляды и подходы. Хотелось бы, чтобы состояв шаяся дискуссия оказалась шагом в этом направлении.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.