WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«№ 15 8 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В форуме «Исследования феномена родства» приняли участие: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Боюсь, что в такой ситуации осуществление даже простейших вычислений стало бы крайне затруднительно, не говоря уже о воз можностях постижения предмета студента ми и школьниками да и просто неспециали стами в данной области.

Тем не менее, на мой взгляд, именно так выглядит современная ситуация с изучени ем родства в антропологической науке.

В западной социальной и культурной антропологии под влиянием постмодерниз ма с его отказом от любых конвенциональ ных представлений такое положение дел уже давно воспринимается как нормальное [Дзибель 2001: 24]. Однако для отечествен Анастасия Валерьевна Калюта ной науки с ее традиционной установкой Российский этнографический музей, Санкт-Петербург на поиск одной единственно возможной anastasiakalyuta@mail.ru 63 ФОРУМ Исследования феномена родства и конкретной истины отказ от выявления соответствий между получаемыми сведениями и реальными социальными явлени ями просто неприемлем и рождает у исследователей вполне понятное чувство фрустрации и скепсис по отношению к це лесообразности изучения систем родства.

Часть этнографов, особенно тех, кто не занимается непосред ственно данной проблематикой, воспринимает ее как род своеобразной «этнографической схоластики», безнадежно оторванной от действительности. Другие, напротив, пытаются предложить свои решения ключевых проблем теории родства, включая вопрос о наличии или отсутствии эволюционной свя зи между различными системами родства и социальными фак торами, их порождающими. Однако при этом они зачастую оказываются в положении математиков, предлагающих ис пользовать знак «+» для вычитания и умножения, а их труды представляют собой «экзотическую» смесь из теоретических и методических построений классического эволюционизма, британского функционализма, структурной антропологии К. Леви-Строса с заимствованиями из семиотики Ю.М. Лот мана, слегка разбавленной постмодернистской герменевтикой К. Гирца.

На мой взгляд, примером такой работы как раз и являются ста тьи П.Л. Белкова «Об использовании геометрического кода в исследованиях классификационных систем родства» и «Эт нография родства и проблема рациональности научного от крытия», опубликованные в «Антропологическом форуме» [Белков 2010;

2011]. Пытаясь доказать необходимость исполь зования в изучении систем родства графических схем, создан ных по методу А.Р. Рэдклифф-Брауна, П.Л. Белков демонстри рует удивительную непоследовательность в высказываниях и крайнюю противоречивость в аргументации наряду с пози ционированием уже хорошо известных истин как принципи ально новых открытий, тавтологичностью некоторых утверж дений, фактическими неточностями, общей неряшливостью языка. При этом он словно не слышит высказанных ему упре ков оппонентов, допуская личные выпады весьма резкого ха рактера.

По сути, обе статьи уже содержат в себе ответы на первый и второй вопросы дискуссии о причинах кризиса в антрополо гии родства во второй половине прошлого века и об объектив ных и субъективных препятствиях на пути познания феномена родства. Я бы сказала, что это «трудности перевода», которые в процессе осмысления систем родства не уменьшаются, а на против, увеличиваются в силу теоретического и как следствие понятийного «винегрета» в сознании самих исследователей, № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ использования ими принципиально разных терминов для обозначения одних и тех же явлений и нежелания разработать общий язык, который был бы понятен и приемлем для всех членов научного сообщества. Чтобы не быть голословной, я постараюсь проиллюстрировать данную ситуацию на приме ре двух вышеупомянутых статей П.Л. Белкова.

В заголовке первой статьи фигурирует понятие «классифика 1 ционные системы родства», введенное Л.Г. Морганом в рамках выработанной им эволюционистской концепции обществен ного развития от эгалитарных обществ, основанных на кровно родственных связях, к стратифицированным, основанным на связях территориальных. Сам термин вроде бы предполагает принятие использующим его автором представления об эво люции одних систем родства, основанных на объединении в единые категории родства самых разных биологических род ственников, в те системы, которые отражают только реальное биологическое родство между индивидами. Кроме того, П.Л. Белков прямо использует понятия «первичная» и «вто ричная» формации, заимствованные уже у классиков марксиз ма [Белков 2010: 2]1.

Однако далее выясняется, что «исследователи, занимающиеся системами родства, уже давно отказались от эволюционист ского подхода, предпочитая говорить не об эволюции родства, а о “трансформации СТР”» [Белков 2010: 3]. Далее П.Л. Белков путем построения графических схем пытается доказать, что ав стралийские системы родства (в данном случае я использую терминологию автора) кариера, карадьери и аранда представ ляют собой трансформации одной системы и главным факто ром их трансформации являются изменения предпочтитель ных форм брака [Белков 2010: 5–6]. Поскольку эти этнические общности находились на одном уровне общественного разви тия, можно предположить, что автор опровергает основной те зис Моргана о том, что системы родства меняются именно в силу усложнения социальной организации. В таком случае, на мой взгляд, нет и смысла в использовании сугубо эволюци онистской терминологии. Почему же в таком случае автор ее использует? В силу инерции? Или просто стремясь донести свои мысли до коллег и любого читателя, который откроет журнал? В первом случае его решение выглядит просто нелепо, а во втором — неуклюже2.

Л.Г. Морган писал только о состояниях дикости, варварства и цивилизации. См.: [Morgan 1877].

Впрочем, в ответе рецензентам своей первой статьи П.Л. Белков все-таки относит себя к последо вателям Л.Г. Моргана [Белков 2011: 373], хотя в его первой работе это сформулировано отнюдь не столь четко, как ему представляется.

65 ФОРУМ Исследования феномена родства Автор упрекает своих коллег в «болезни языка», в увлечении 2 изучением терминов родства в ущерб системам родства. Вза мен он предлагает как нечто принципиально новое идею «взя тия терминов родства вместе с социальной организацией в ши роком смысле слова, включая сюда формы брака, а также фор мы клановой и социальной организации» [Белков 2010: 5].

Стоит заметить, что это делал еще Л.Г. Морган, устанавливая корреляции между СТР и формами брака, брачного поселения и структурой социальных групп [Morgan 1859;

1868;

1870].

В дальнейшем этим подходом пользовались такие западные исследователи, как У. Риверс, А.Р. Рэдклифф-Браун, Э. Эванс Причард, К. Леви-Строс, М. Титиев, Л. Уайт, Дж. Битти, Э. Парсонс, М. Фортес, Дж. Мердок (называю только самых известных), а среди отечественных — Н.А. Бутинов, В.М. Ми сюгин, Д.А. Ольдерогге и С.А. Токарев [Бутинов 1951;

1981;

1984;

Мисюгин 1974;

1980;

Ольдерогге 1958;

1983;

Токарев 1929;

Evans-Prichard 1951;

Fortes 1936;

1949;

1970;

Lйvi-Strauss 1943;

1949;

1951;

Murdock 1949;

1962;

Rivers 1914;

Radcliffe Brown 1930–1931;

1933;

1941;

Titiev 1944;

1956;

White 1939;

1958;

Parsons 1923].

«Новация» подхода П.Л. Белкова заключается только в том, что графические схемы А.Р. Рэдклифф-Брауна развернуты в формате 3D и составляющие их «кирпичики», обозначающие те или иные позиции родства, раскрашены в разные цвета, ко торые, впрочем, в печатной версии статьи все равно становятся черно-белыми, что никак не облегчает восприятие данных диаграмм. При этом исходным материалом для построения данных схем все-таки остаются термины родства, замененные цветными «кирпичиками». И за исключением предпочтитель ных форм брака, к которым системы родства никак не сводят ся, ни один из элементов социальной организации, которые автор требует рассматривать вкупе с терминами родства, пред ставить с помощью данных графиков невозможно. Что же в та ком случае можно познать с помощью геометрического кода?

Да и есть ли вообще смысл «переводить» системы терминов родства, а именно они и являются исходным материалом для данных графиков, в геометрический код, если поставленные автором задачи с их помощью не решаются1?

Г.В. Дзибель в своей книге «Феномен родства» упоминает, что П.Л. Белков еще в ту пору говорил о необходимости визуального представления «структуры родства», «в которой “скосы” будут выгля деть не аномальными, а гармонично встроенными в “тело” родства и логично соотносимыми с семан тическими трансформациями на “горизонтальных” уровнях (поколениях) системы» [Дзибель 2001:

41]. Неясно, впрочем, что подразумевается под «телом» родства, принадлежит это выражение само му П.Л. Белкову или Г.В. Дзибелю. Представленные в двух последних работах П.Л. Белкова диаграм мы, вероятно, являются реализацией этой давней мечты. Однако, если использовать ту же игру мета фор, любимую обоими авторами, перед нами предстает не «тело» родства, а его «скелет».

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Кроме того, вызывает недоумение упорное использование П.Л. Белковым в качестве пояснительного материала к его гра фикам начальных букв английских терминов родства, симво лики, восходящей к Л.Г. Моргану, и его утверждение, что дан ный способ «абсолютно аутентичен задаче объективного неев ропоцентристского отображения классификационных систем родства» [Белков 2011: 394]. Между тем в основу данного прин ципа записи положены вовсе не «начальные буквы латинского алфавита», а именно сокращенные термины английской си стемы терминов родства и, шире, любой другой системы тер минов родства, бытующей в социуме, к которому принадлежат сами исследователи. Вот как, например, выглядит список обо значений терминов родства уастеков, народа этнолингвисти ческой общности майя, в книге мексиканской исследователь ницы Росы Ансальдо Фигероа, построенный по тому же прин ципу [Anzaldo Figueroa 2000: 21]:

P — padre (исп. ‘отец’), фактически аналог символа F, обра зованного от английского термина родства “father” в работах англоязычных исследователей;

M — madre (исп. ‘мать’), здесь буквенное обозначение совпа дает в силу относительно близкого родства английского и ис панского языков;

ho — hijo (исп. ‘сын’), ср. c символом s от английского “son”;

ha — hija (исп. ‘дочь’), соответственно в англоязычной литера туре мы находим символ d от английского термина родства “daughter”;

Ho — hermano (исп. ‘брат’), ср. с принятым в англоязычной ли тературе сокращением B от английского термина родства “brother”;

Ha — hermana (исп. ‘сестра’), ср. с символом S, образованным от английского термина родства “sister”;

Eo — esposo (исп. ‘супруг’), вновь аналог символа H от англий ского термина “husband”;

Ea — esposa (исп. ‘супруга’), ср. с символом W от английского “wife”;

PrX — кросскузены от исп. primo — двоюродные братья или двоюродные сестры;

Pr// — ортокузены, также от исп. primo.

Мы видим, что в последних двух случаях Р. Ансальдо Фигероа все-таки пришлось добавить соответствующие символы для параллельных и перекрестных кузенов, поскольку в испанской 67 ФОРУМ Исследования феномена родства терминологии родства они вообще не разграничиваются. Тем не менее описание исследовательницей системы терминов родства уастеков осуществляется именно с помощью сокра щенных терминов родства из родного для нее испанского язы ка, точно так же, как это делали Морган и более поздние ис следователи, для которых английский язык был родным.

Добавлю, что в работе немецкой исследовательницы Х. Рам мов «Обозначения родства в классическом ацтекском» для за писи ацтекских терминов родства также использованы сокра щения, но от немецких терминов родства [Rammov 1964: 158].

Эти три языка пользуются письменностью на основе латини цы, но буквенные обозначения позиций родства различны в силу различия самих терминов родства, от которых они об разованы. Уже неоднократно отмечалось, насколько подобный принцип записи искажает специфику систем родства, не отно сящихся к линейному типу, и любому исследователю, в том числе отечественному, для которого английский, испанский или немецкий языки не являются родными, фактически при ходится осуществлять двойной перевод. Сначала ему нужно установить, какой же именно термин записан с помощью дан ного сокращения, а затем уже мысленно переводить это сокра щение на родной для него язык, поскольку, как бы велики ни были эрудиция и владение иностранными языками исследова теля, думает он все-таки на своем родном языке. При таких «трудностях перевода» можно ли утверждать, что использова ние подобных обозначений не только методически более кор ректно, но и более удобно, чем код Ю.И. Левина при всем его несовершенстве?

На мой взгляд, именно принципиальная невозможность для исследователя отрешиться от родного языка при описании си стемы родства, построенной на совершенно иных принципах, чем его собственная, была и остается главным объективным препятствием на пути познания систем родства. Здесь основ ную лимитирующую роль играют как сам объект изучения, так и существующие методы исследования, даже когда они пыта ются облечься в формы точных наук алгебры и геометрии. По скольку предметом изучения являются системы родства и свя занные с ними представления и правила, а не материальные предметы, основным средством их выражения все равно оста ется язык, со всеми свойственными ему лексическими и грам матическими ограничениями, и термины родства суть его не отъемлемая часть. Соответственно и базовые методы познания его являются языковыми, будь то прямая коммуникация между исследователями и его информантами или собирание фраг ментарных сведений в античных или средневековых источ никах.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Формой выражения любых систем родства, любых представле ний, с ними связанных, также в первую очередь является язык.

Именно на этой основе любой исследователь делает первона чальные выводы о наличии того или иного принципа группи ровки или разграничения родственников, а затем уже старает ся выяснить и причины, почему они построены именно таким образом. Это вроде бы признает и сам П.Л. Белков, когда пи шет: «Как должна выглядеть работа в поле с системами род ства, описано Лорной Маршалл: сначала сбор генеалогическо го материала в результате опроса сотен информантов, а затем изучение того, какие термины родства (sic!) они используют в отношении друг друга. <…> Никаких других способов пол ной и достоверной информации по системам родства не суще ствует» [Белков 2011: 422;

выделено автором. — А.К.].

Однако исследователь отправляется в поле с собственным культурным багажом, в том числе со специфическим набором понятий, которые вовсе чужды или не знакомы его информан там, в свою очередь имеющим свой особый набор представле ний. Все это также выражается путем языка, как усвоенного самим исследователем с детства, до того как он научился ана лизировать информацию, так и через язык носителей изучае мой им культуры, которые вообще себе такой задачи не ставят.

Насколько трудно в этом случае осуществить перевод, т.е. по нять, что действительно хочет сказать информант, а что услы шал исследователь и как понял информант вопрос исследова теля, отмечено в сотнях работ.

П.Л. Белков приводит пример, заимствованный у Н.А. Бутинова (а тот позаимствовал его у М. Мид), о том, как исследователь в результате старательного опроса арапешей (кстати, на основе одной из генеалогических схем, составление которых Белков превозносит вначале) приходит к совершенно неверному выво ду [Белков 2011: 441]. Добавлю, что допустить подобную ошибку можно и в случае с современной русской или английской терми нологиями родства, поскольку стремление к упрощенному вы ражению той или иной информации в разговорном повседнев ном языке, на котором и осуществляется общение, является од ной из универсалий мышления. Так, в современном разговорном русском языке принято использовать термины «брат» и «сестра» по отношению не только к родным, но и к двоюродным, а также троюродным братьям и сестрам, не говоря уж о термине cousin в современном английском языке, которым нередко обознача ются все кровные родственники поколения Ego за пределами нуклеарной семьи.

В данном случае получаемый исследователем ответ является только верхушкой айсберга, за которой стоит как процесс 69 ФОРУМ Исследования феномена родства мышления его информанта, так и огромный социокультурный контекст, определяющий данный процесс. Можно ли строить на таком ненадежном материале какие-либо геометрические или алгебраические схемы, если даже один ложный факт, по ложенный в их основу, способен их разрушить?

Наконец, каким образом можно проверить имеющиеся у нас данные, собранные этнографами и антропологами XIX– XX вв., если исследовавшиеся ими социумы либо более не су ществуют, либо претерпели серьезную трансформацию за последние 100–150 лет?

Таковы, по моему мнению, главные объективные факторы на пути познания систем родства в настоящее время, и предло женные нам графические схемы никак не решают этих про блем. Повторю, что субъективными факторами, препятству ющими познанию родства, на мой взгляд, являются 1) теоре тический и понятийный разнобой в современных работах по теории родства, рождающий исключительную противоречи вость и непоследовательность в суждениях и эклектизм мыш ления самих исследователей;

2) досадное нежелание слышать друг друга, что я и попыталась продемонстрировать на примере недавних статей П.Л. Белкова.

Ответ на третий вопрос о причинах разногласий подходов линг 3 вистов и социальных антропологов к самим номенклатурам родства представляется мне достаточно тривиальным. В этом отношении нельзя не согласиться с П.Л. Белковым в том, что этнография и лингвистика — это действительно разные науки с разными методологическими подходами. В то время как для лингвистов составляющие их термины являются прежде всего языковыми единицами и подлежат анализу именно в данном аспекте, для этнографов и социальных антропологов, как уже подчеркивалось выше, они были и остаются исходным мате риалом для изучения родства в социокультурном контексте.

При этом я не могу согласиться с утверждением о том, что, «из учая системы терминов родства, этнографы (этнологи) попро сту занимаются не своим делом» [Белков 2011: 380]. В таком случае не своим делом занимаются и химики, изучающие свой ства конкретных элементов, в том числе процессы, которые происходят на уровне ядра, коль скоро существует такая об ласть исследований, как ядерная физика. У филологии и линг вистики тоже по сути сходный предмет изучения — язык, но изучают они его с разных сторон. Если же, как отмечалось выше, основой для получения информации о системах родства также является язык, то почему термины родства должны ис ключаться из этого контекста, тем более что они, в сущности, и лежат в основе определения системы родства вкупе с инфор № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ мацией о формах брака и структуре кровнородственных кол лективов.

Кроме того, именно лингвистические методы зачастую помо гают установить этимологию терминов и их связь с конкрет ными представлениями о родстве, существующими в данном социуме. Так, если мы обратимся к ацтекскому термину iccatontli ‘правнук или правнучка’ (Д3), то обнаружим, что он представляет собой дериватив от термина iccauhtli ( ДРЭм) — младшие сиблинги 0 поколения с добавлением диминутивного суффикса ton и стандартным окончанием существительного в абсолютизированной форме, в то время как термин для Р3М (‘прадеда’) achtontli образован от термина achtli ( ДмРЭМ) с до бавлением того же диминутивного суффикса ton [Калюта 2006:

109]. Таким образом, они образуют реципрокную пару, обстоя тельство, любопытным образом коррелирующее с комплексом реинкарнации предка в потомке, отмеченным в письменных источниках XVI в., и общей тенденцией давать внукам и прав нукам имена их дедов и прадедов [Sahagъn 1969: 203]1.

Следует ли нам сбрасывать со счетов подобный факт, коль ско ро изучение терминов родства — это область деятельности лингвистов? Или, может, все-таки стоит осмелиться использо вать данные об этимологии терминов родства для изучения и последующей характеристики той или иной системы? Дума ется, что комплексный подход к системам родства с привлече нием того же этимологического анализа конкретных номен клатур и данных о социальных институтах и господствующих в социуме представлениях, «социальных фактах» мог бы гораз до больше приблизить нас к решению задач, декларируемых П.Л. Белковым, чем графические схемы.

В силу вышеперечисленных факторов мое отношение к ал 4 гебраизации и геометризации антропологии родства достаточ но сдержанно. Я поддерживаю запись терминов родства с по мощью кода Ю.И. Левина, поскольку он позволяет обойти главное препятствие в указанных мною «трудностях перево да» — использование терминов одной системы или произво дных от них для записи терминов другой. Тем не менее мое знакомство с компонентным анализом не вызвало у меня энту зиазма, поскольку в данном случае «за бортом» остаются такие важные составляющие феномена родства, как передача соци альных статусов между различными категориями родственни ков, брачное поселение и брачный обмен, а также весь комп лекс представлений, связанных с восприятием родства в дан В доиспанской системе родства науа (ацтеков) не было понятия поколений и сам счет поколений был весьма размыт.

71 ФОРУМ Исследования феномена родства ном социуме. О своем отношении к геометрическому коду в исполнении П.Л. Белкова я уже написала выше.

В заключение я хотела бы сказать, что, на мой взгляд, гораздо 5 перспективнее было бы изучение систем родства в контексте развития понятия «личности» в архаических и раннегосудар ственных социумах. Этот вопрос впервые был поставлен фран цузским социальным антропологом М. Моссом, а в отече ственной науке активно изучался В.М. Мисюгиным, верно за метившим, что индивид — это исторически поздний феномен культуры, наиболее релевантный западному индустриальному и постиндустриальному обществу [Mauss 1938: 5–28;

Мисюгин 2009: 68, 89]. В архаических обществах, как подметил М. Мосс на примере индейцев зуньи, квакиутлей и древних китайцев, нет индивидов как действующих фигур, субъектов обществен ного процесса. Эту роль играют коллективы, в первую очередь те, что принято обозначать как «кровнородственные объедине ния», хотя биологическое родство в данном случае зачастую имеет характер фикции.

В связи с этим также хотелось бы вернуться к тезису о том, что термины родства суть соционимы, являющие собой обозначе ния позиций в системе социальных связей, которые в разное время могут занимать совершенно разные индивиды, но кото рым всегда предписывается набор определенных характери стик. В этом отношении было бы также интересно рассмотреть отношения между антропонимикой того или иного социума и его номенклатурой родства, что очень успешно в свое время сделала Л. Маршалл в работе о бушменах кунг [Marshall 1957].

Краткое изложение ее наблюдений приводится в ответе П.Л. Белкова, в чем, на мой взгляд, заключается его несомнен ная заслуга, помимо привлечения интереса этнографов, антро пологов и лингвистов к «вышедшей из моды» проблематике изучения систем родства.

Библиография Белков П.Л. Об использовании геометрического кода в исследованиях по классификационным системам родства // Антропологиче ский форум. 2010. № 12 Online. C. 1–19.

kunstkamera.ru/files/pdf/012online/12_online_belkov.pdf>.

Белков П.Л. Этнография родства и проблема рациональности научно го открытия // Антропологический форум. 2011. № 14 Online.

С. 365–445. .

Бутинов Н.А. Пища, родство и инцест // Cборник МАЭ. 1984.

Т. XXXIX. С. 113–119.

Бутинов Н.А. Проблема экзогамии // Родовое общество: этнографи ческие материалы и исследования. М.: Изд. АН СССР, 1951.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ С. 3–27. (Тр. Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая.

Новая серия. Т. 14).

Бутинов Н.А. Родство и сродство в Меланезии // Пути развития Ав стралии и Океании. М.: Наука, 1981.

Дзибель Г.В. Феномен родства: Пролегомены к иденетической теории СПб.: МАЭ РАН, 2001. (Алгебра родства. Вып. 6).

Калюта А.В. Ацтеки: родство, гендер, возраст: Опыт историко-социо логического исследования мезоамериканского общества XV– XVII веков. СПб.: МАЭ РАН, 2006. (Алгебра родства. Вып. 10).

Мисюгин В.М. Об отношениях австралийских брачных классов к тура но-ганованской системе терминов родства // Основные проб лемы африканистики. М.: Наука, 1974. С. 65–70.

Мисюгин В.М. Занзибарская терминология родства // Africana. Афри канский этнографический сборник. Л.: Наука, 1980. Вып. 12.

С. 24–37. (Тр. Института этнографии им. Н.Н. Миклухо Маклая. Новая серия. Т. 109).

Мисюгин В.М. Три брата. СПб.: МАЭ РАН;

Наука, 2009 (Сер. «Кунст камера – Архив». Т. 2).

Ольдерогге Д.А. Система нкита (взаимоотношения родов у нкунду по данным конца XIX — начала XX в.) // Ольдерогге Д.А. Эпига мия. Избранные статьи. М.: Наука, 1958. С. 173–196.

Ольдерогге Д.А. Эпигамия. Избранные статьи. М.: Наука, 1983.

Токарев С.А. О системах родства у австралийцев // Этнография. 1929.

№ 1. С. 23–53.

Anzaldo Figueroa R.E. Los sistemas de parentesco de la Huasteca: Un estudio etnoligьнstico. Mйxico: INAH, 2000.

Evans-Prichard E. Kinship and Marriage among the Nuers. Oxford: Oxford University Press, 1951.

Fortes M. The Web of Kinship among the Tallensi. L.: Oxford Univeristy Press, 1949.

Fortes M. Kinship and the Social Order: The Legacy of Lewis Henry Morgan.

L.: Routledge and Kegan Paul, 1970.

Lйvi-Strauss C. The Social Use of Kinship Terms among Brazilian Indians // American Anthropologist. 1943. Vol. 45. No. 3. Pt. 1. P. 398–410.

Lйvi-Strauss C. Les structures йlйmentales de la parentй. P.: Presses Uni versitaires de France, 1949.

Lйvi-Strauss C. Language and the Analysis of Social Laws // American Anthropologist. 1951. Vol. 53. No. 2. P. 155–164.

Marshall L. The Kin Terminology System of the Kung Bushmen // Africa.

1957. Vol. 27. No. 1. P. 1–25.

Mauss M. Une catйgorie de l’esprit humain: la notion de personne celle de ‘moi’ // Journal of the Royal Anthropological Institute. 1938. Vol.

68. P. 5–28.

Morgan L.H. Ancient Society. N.Y.: Henry Holt, 1877.

Morgan L.H. The Systems of Relationship of the Red Race. Rochester: Sage and Brothers, 1859.

73 ФОРУМ Исследования феномена родства Morgan L.H. A Conjectural Solution of the Origin of the Classificatory System of Relationship // Proceedings of the American Academy of Arts and Sciences. 1868. Vol. 7. P. 3–161.

Morgan L.H. Systems of Consanguinity and Affinity of the Human Family // Smithsonian Contributions to Knowledge, 1870. Vol. 17. P. 4–602.

Murdock G.P. Social Structure. N.Y.: Macmillan, 1949.

Murdock G.P. Social Organization. N.Y.: Macmillan, 1962.

Parsons E.C. Laguna Genealogies // Anthropological Papers of the American Museum of Natural History. 1923. Vol. 19. Pt. 5. P. 139–282.

Radcliffe-Brown A.R. The Social Organization of Australian Tribes.

Part 1–2 // Oceania. 1930–1931. Vol. 1. No. 1. P. 34–63;

No. 2.

P. 206–246;

No. 3. P. 322–341;

No. 4. P. 426–456.

Radcliffe-Brown A.R. The Andaman Islanders. Cambridge: Cambridge Uni versity Press, 1933.

Radcliffe-Brown A.R. The Study of Kinship Systems // Journal of the Royal Anthropological Institute. 1941. Vol. 71. No. 1. P. 1–18.

Rammov H. Verwandschaftsbezeinungen in Klassischen Aztekischen. Vol. 1.

Hamburg: Bietrдge aur mittelamerikanischen Vцlkerkьnde, Herausgegeben vom Hamburgischen Museum fьr Vцlkerkьnde und Vorgeschichte, 1964.

Rivers W. Kinship and Social Organization. L.: Constable & Co, 1914.

Sahagъn B. de. Florentine Codex. General history of Things of New Spain.

Salt Lake City: University of Utah Press, 1969. (Monographs of the School of American Research and the University of Santa Fe:

University of Utah. No. 14). Book 6.

Titiev M. Old Oraibi // Papers of Peabody Museum of American Archeology and Ethnology. 1944. Vol. 22. No. 1. P. 3–264.

Titiev M. The Importance of Space in Primitive Kinship // American Anthropologist. 1956. Vol. 58. No. 4. P. 3–264.

White L.A. A Problem in Kinship Terminology // American Anthropologist.

1939. Vol. 41. No. 4. P. 18–67.

White L.A. What is a Classificatory Kinship Term // Southwestern Journal of Anthropology. 1958. Vol. 14. No. 4. P. 378–386.

ДЭВИД КРОНЕНФЕЛЬД Переживание родства и теория родства Я полагаю, что соотнесение нашего соб ственного опыта родства с его формальным и теоретическим пониманием может приве Дэвид Кроненфельд (David B. Kronenfeld) сти к некоторым важным прозрениям. Ду Университет Калифорнии, маю, что, подобно другим, эта новая точка Риверсайд, США зрения может привести к новым и, быть david.kronenfeld@ucr.edu № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ может, важным соображениям. Данная идея звучит как отголо сок некоторых постмодернистских идей, но я не являюсь пост модернистом, однако считаю, что перед тем как принять эти соображения, их следует взвесить, подтвердить и оценить эм пирически.

Эта субъективная позиция приводит меня к другой, в извест ном смысле новой и необычной точке зрения старого челове ка, рассматривающего живых родственников и их взаимоотно шения как по большей части отношения потомства. Эта точка зрения контрастирует с позицией, нередко имплицитно при сущей антропологическим исследованиям родства, — позици ей молодых людей, обращающих свои взоры на мир родствен ников, в который он или она вступают. Я думаю, что истоком этой распространенной точки зрения является тот факт, что большая часть базовых этнографических исследований род ства проводится молодыми учеными, которые часто не состоят в браке, а если и состоят, то у них часто или нет детей, или есть только очень маленькие дети. Нуклеарные семьи, которыми они связаны со своей родней, это родительские семьи (families of orientation), а не репродуктивные (families of procreation);

братья и сестры оказываются близкими людьми, а супруги — скорее добавочными величинами. Эта личностная перспек тива не мешает им видеть этнографические примеры с дру гой точки зрения, однако располагает к определенному типу вопросов и определяет их понимание того, что им рассказы вают.

Изменения моих собственных взглядов определялись, с одной стороны, возвращением к серьезным занятиям исследования ми систем родства после долгого перерыва, а с другой стороны, опытом сначала вступления в брак моих детей, а затем (наконец-то!) появления на свет моих внуков. Теперь я смотрю на родственный мир, где все родственники, которые были в живых, когда я в него попал, и которые, как представляется моему «вернувшемуся на школьную скамью» сознанию, каза лись частью безвременной, застывшей в вечности семейной плеяды, мертвы и живут лишь в памяти стариков. Мой мир живых родственников охватывает тех, кто был ребенком, когда я был ребенком, и тех, кто появился вслед за нами. Нуклеарная семья, через которую я вступаю в отношения со своими род ственниками, на сегодняшний день является гораздо в боль шей степени моей репродуктивной семьей. В ней ключевое место занимает моя жена, хотя мои сиблинги остаются близки ми мне людьми. Этот ранее мне не знакомый круг родственни ков расширяется благодаря как появлению новых родственни ков, так и личностным чертам, навыкам и умениям, которые возникают по мере того, как дети растут, а молодые люди 75 ФОРУМ Исследования феномена родства взрослеют. Этот мир — не (относительно) стабильный мир моей молодости, но мир (относительно) постоянных перемен.

Мысль, к которой я пришел, как родитель детей, которые сами являются родителями, заключается в том, что эти отношения родства асимметричны. Эмоциональные связи — такие, как любовь — в принципе являются симметричными. Итак, в рам ках той аналитической парадигмы в антропологии, в которой я вырос, любовь нашего ребенка к моей жене и ко мне мыслит ся той же самой, что и любовь нашего ребенка к его или ее соб ственным детям. Однако достаточно минуту посмотреть на наших детей вместе с их собственными детьми, чтобы понять, что при всей их любви к нам забота наших детей о нас не идет ни в какое сравнение с их эмоциональной привязанностью к собственным детям. Это наблюдение, я уверен, никому не покажется удивительным, стоит только каждому обратиться к своему жизненному опыту.

Я не первый, кому эта мысль пришла в голову, и по крайней мере в том, что касается любви, моя версия является более мяг кой. Джуди Кроненфелд в своей работе о «Короле Лире» [Kronenfeld 1998] отметила ряд примеров подобного понима ния в книгах по управлению домашним хозяйством времен ко ролевы Елизаветы и короля Якова (XVII в.). “Love descendeth and goeth downward, it doth not ascend and go upward;

parents then love their children, but children divers times love not their parents” («Любовь спускается и идет по нисходящей, она не поднима ется и не движется наверх;

родители любят своих детей, но дети подчас не любят своих родителей») [Francis Dillingham.

Christian Oeconomy;

or, Household Government. L., 1609]. Со временная литература также полна примеров неблагодарных детей.

Следовательно, проблема заключается не в том, что эта моя мысль чужда нашему опыту, но в том, что она чужда научно ориентированным антропологическим работам, посвященным родству. Нас учили думать, что под «поколением» подразуме вается постоянное генеалогическое расстояние, измеряемое или от младших к старшим, или от старших к младшим — неза висимо от того, говорим мы о терминологии или о поведении.

В контексте моей «новой» идеи я понял, что сталкивался с при мером асимметрии межпоколенной дистанции много лет назад в моем исследовании родства у фанти, хотя в то время я и недо оценил его довольно широкие импликации.

В этой части моей работы о фанти я пытался найти структур ные черты, которые формируют межличностное поведение среди родственников. Сначала на основе списка информантов № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ я собрал данные, касавшиеся вероятности следования опреде ленным типам поведения по отношению к набору генеалоги чески заданных типов родственников (т.е. типов родства). За тем я собрал у тех же информантов данные о том, как они вели себя по отношению к конкретным людям (список включал имена людей, которые, как мне было известно, связаны с ин формантами определенным образом).

Многомерное неметрическое шкалирование (МНШ) показа ло, что взаимоотношения между типами родства (kintypes) для большинства типов поведения могут быть представлены в дву мерном пространстве. Т.е. в принципе двух переменных доста точно, чтобы объяснить различия между типами родства с точ ки зрения того, как часто встречается данный тип поведения.

На основании материалов полевых интервью у меня уже было представление о том, что нечто вроде «старшинства» является важным фактором;

так же оценили мой список типов родства информанты, пользуясь такими мерками, как «уважение» и «власть» (оказалось, что эти параметры в высшей степени коррелируют друг с другом). (Я собрал сходные данные по «близости», что к настоящему примеру не имеет отношения.) Линейная регрессия — в аналитическом исследовании, напи санном совместно с доктором Джерольдом Э. Кроненфельдом (см.: [Kronenfeld 2009: Ch. 4]) — показала, что эти переменные «старшинства» объясняют немалую долю вариативности в по веденческих данных для целого ряда типов поведения. Мы подтвердили релевантность результатов регрессии для графи ков МНШ, отражающих положение групп в многомерном про странстве (the MDS pictures), обнаружив в наших двумерных графиках ось, которая оказалась в высшей степени коррелиру ющей с эмическими переменными «старшинства» и которая показывала те же результаты, что и они, в регрессиях. Пробле ма с этими переменными старшинства у носителей культуры заключалась в том, что мне ничего не было известно о том, как фанти их «сконструировали».

Затем мы поэкспериментировали с комбинациями простых антропологических переменных (включая поколение, относи тельный возраст, генерационное скашивание), чтобы постро ить ряд, который можно было бы математически скомбиниро вать таким образом, чтобы эта совокупная переменная сильно коррелировала с нашими индикаторами старшинства у носи телей культуры и давала те же результаты, что и они, в регрес сиях. Мы придумали следующую комбинацию:

Умножьте поколение на 2, прибавьте 1 для старшего поколения или –1 для младшего, затем прибавьте 1, если скос оформляется 77 ФОРУМ Исследования феномена родства в терминах восходящего поколения, и, наконец, прибавьте 1, если значение переменной (уже рассчитанной) превышает +1.

Отметим, что эта формула обладает эффектом значительного увеличения восходящих расстояний (сравнительно с нисходя щими). Т.е., например, «мой» отец оказывается более удален ным от меня в том, что касается поведенческих норм, чем мой сын, и сходным образом мой дядя по сравнению с моим пле мянником и т.д. Отметим также эффект скашивания (обозна чения кросскузенов одного поколения терминами либо вос ходящего, либо нисходящего поколений): отождествление кросскузенов с восходящим поколением также увеличивает расстояние.

Если суммировать: имеются веские основания полагать, что существует асимметрия между расстоянием до представителей восходящих поколений и расстоянием до соответствующих представителей нисходящих поколений, и эта асимметрия была продемонстрирована эмпирически, по крайней мере для одного случая, касающегося поведения фанти по отношению к родственникам. Если говорить менее формально, мы оказы ваемся ближе к нашим детям (и другим родственникам нисхо дящих поколений), чем к нашим родителям (и другим эквива лентным представителям восходящих поколений).

Остается прояснить смысл понятий «более близкий» или «бо лее удаленный». Идет ли речь об эмоциональной глубине, от ветственности за действия или чье-то благополучие, степени авторитарности или о чем-то еще? Такая постановка вопроса уже отчасти содержит в себе ответ, который свидетельствует о возможности кросскультурного сравнения.

Маленькие дети чрезвычайно зависят от нас в том, что касается еды, крыши над головой, эмоциональной поддержки, социа лизации, обучения и т.д. Для того чтобы оказывать адекватный и надежный уход, от заботящихся (обычно родителей) требует ся постоянное внимание. Семьи (и общество), в которых это внимание отсутствует, оказываются менее способными к само воспроизводству, чем те, в которых оно присутствует.

Вернемся к моему опыту, связанному с детьми и детьми детей.

Мои дети, концентрируясь прежде всего на своих детях, делали только то, что требовалось для их выживания. Предположи тельно естественный отбор (у видов, у которых дети требуют больше заботы и обучения) больше благоприятствует тем, кто фокусируется на своих детях, чем тем, кто этого не делает, по крайней мере ceteris paribus. Человеческий вариант этой ориен тации на детей подсказывает, что у моего опыта должны быть параллели в других культурах. В ходе неформального чтения № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ литературы о некоторых других культурах у меня сложилось представление, что так оно и есть. Иными словами, даже в жестко патриархальных культурах с их расширенными семья ми, возглавляемыми старшим мужчиной, внимание молодой матери к своим маленьким детям (и ее преданность в первую очередь им) признается и принимается. И те старшие, которые задаются целью подавить этих детей, не стремятся поколебать верность матери своим детям, а стремятся подавить мать заод но с детьми.

Я говорил о маленьких детях, однако наше пристрастие к детям в ущерб нашим родителям тянется на протяжении всей жизни тех, кто вовлечен в эти отношения, например после окончания периода детской зависимости. Я думаю, что это отчасти объ ясняется привычкой, а кроме того, нашими родительскими вложениями в детей и нашей заинтересованностью в успехе этих инвестиций — все это остается актуальным долго после выхода наших детей из детства. Наши родители должны помо гать нам (не наоборот), даже если мы начинаем помогать им.

Мне хотелось бы указать на то, что это пристрастное отноше ние к потомству существует на двух уровнях. Во-первых, это прямая межличностная связь между нами и детьми. А во вторых, это пристрастие присуще тем ролям, которые мы через наши культуры выстраиваем вокруг этих отношений — такие роли, как «мать», «отец», «сын», «дочь», «дед», «внук» и т.д. Ро левой аспект объясняет, почему модель поведенческой при страстности в собранных мною данных по фанти применима не только к близким родственникам и не строго в соответствии с относительным возрастом. Отчасти это объясняет, почему генерационное скашивание (в данном случае перенесение кросскузена из моего поколения в родительскую термино логическую категорию) также сопровождается поведенческим дистанцированием.

Пример со скашиванием указывает еще на одно обстоятель ство. Пристрастность заключается не только в повышенной близости к нисходящим родственникам, но и в независимом дистанцировании от восходящих родственников. Мое предпо ложение заключается в том, что это дистанцирование связано с уважением (и, может быть, с властью и авторитетом), прису щим роли родителя. Наша вовлеченность в жизнь родителей никогда не является столь же глубокой, как наша вовлечен ность в жизнь детей, даже когда родители больны и зависят от нас. Я полагаю, что будь отношения родителей и детей более интимными, это подорвало бы то привилeгированное положе ние родителeй, которое дает им возможность играть роль вос питателя и защитника в жизни детей. Воспитание невозможно, 79 ФОРУМ Исследования феномена родства когда родители и дети рассматривают друг друга в качестве рав ных, как бы мягко или грубо, уважительно или пренебрежи тельно, тепло или холодно и т.д. ни подавалось неравенство.

Наконец, я обращаю внимание на то, что некоторые аспекты асимметричных взаимоотношений между родителями и деть ми имеют кросскультурную значимость и что у этих взаимоот ношений имеется даже некоторая биологическая подоплека, основанная на естественном отборе. Однако многое в концеп туальной и поведенческой структуре, а также в специфическом поведенческом содержании отношений родителей и детей дей ствительно варьируется в немалой степени в разных культурах и разных семьях внутри одной культуры. Поэтому я думаю, что ответ на вопрос об универсальности, по всей вероятности, дол жен быть неоднозначным. Но мне думается, что должно иметь место особое внимание к грудным детям (и потому оно запро граммировано биологически). Кроме того, как мне кажется, это внимание может войти в привычку и продолжать действо вать уже после того, как отпрыск перестал быть грудным или даже перестал быть ребенком. Однако «может» не значит «должно». Я уверен, что существуют места, где властные роди тели требуют внимания и от своих взрослых детей. Я знаю мно жество случаев, когда старые родители «впадали в детство» и за ними внимательно ухаживали их взрослые дети, даже после того, как воспитали собственных детей.

Кроме того, я склоняюсь к мысли, что и родительский автори тет, и то уважение, которое сопровождает родительский авто ритет, в известном смысле несовместимы с интимной приро дой глубокой любви. В этом смысле я полагаю, что заявление Леви-Строса (во второй главе «Структурной антропологии»:

[Lйvi-Strauss 1963]) о подобной несовместимости было верным, даже если он ошибался относительно контекста ее применения и ее социальных последствий.

Библиография Kronenfeld D.B. Fanti Kinship and the Analysis of Kinship Terminologies.

Urbana;

Chicago: University of Illinois Press, 2009.

Kronenfeld J.Z. King Lear and the Naked Truth: Rethinking the Language of Religion and Resistance. Durham;

L.: Duke University Press, 1998.

Lйvi-Strauss C. Structural Anthropology / Transl. by C. Jacobson, B. Grundfest Schoepf. N.Y.;

L.: Basic Books, 1963.

Пер. с англ. Аркадия Блюмбаума под редакцией Владимира Попова и Германа Дзибеля № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ СЕРГЕЙ КУЛЛАНДА Будучи историком, а не социальным антро пологом, я не берусь судить о внутрицехо вых проблемах изучения отношений род ства и ограничусь вопросом о соотношении собственно антропологических и иных ме тодов исследования терминологии родства1, тем более что организаторы дискуссии предусмотрели такую возможность.

Основное разногласие между социальными антропологами и лингвистами, изучающи ми номенклатуры родства, состоит, на мой взгляд, в том, что и те и другие отстаивают «суверенитет» собственной отрасли, крайне ревниво реагируя на вторжение ученых иных специальностей в их исследователь скую кухню. Полагаю, максима, согласно которой при изучении терминов родства и свойства данные различных областей зна ния следует рассматривать отдельно, спра ведлива для синхронных исследований, по скольку это позволяет избежать «тенденции смешивать проблему того, что соответству ющие термины могли значить “изначаль но”, с тем, что они означают сейчас» [Scheffler 1973: 765].

Напротив, при диахронных исследованиях происхождения и исторического развития систем родства не просто привлечение «инородных» материалов, но взаимодей ствие методов смежных наук совершенно необходимо2. Ведь как обычно происходит изучение социальной организации древних обществ, не оставивших письменных па Сергей Всеволодович Кулланда мятников? Анализируя реконструируемую Институт востоковедения РАН, лексику, в том числе и терминологию род Москва ства и свойства, исследователь воссоздает kullanda@java.msk.ru Последние вряд ли стоит ограничивать исключительно лингвистическими методами, как это сдела но в приглашении к дискуссии.

Сочувственно упоминаемое П.Л. Белковым [Белков 2011: 367] наше с А.В.  Дыбо высказывание, которое он, к сожалению, воспринял как отповедь социальным антропологам, пытающимся анали зировать языковой материал, на деле таковой не является. Речь шла лишь о попытках с негодными средствами. То же справедливо для экскурсов представителей смежных дисциплин в социаль ную / культурную антропологию.

81 ФОРУМ Исследования феномена родства предполагаемую систему родства носителей праязыка, сопо ставляя с полученной картиной археологические и этнографи ческие материалы, данные письменных источников и т.п. Ка залось бы, такой подход обеспечивает вожделенную много гранность и комплексность исследования. В некоторой степени так оно и есть, но все же работа по данной схеме таит в себе и определенную опасность: реконструкция не только фонетического облика, но и предполагаемого значения пра языкового этимона остается прерогативой лингвиста. Причем если фонетическая реконструкция опирается на хорошо раз работанную методику, то определение праязыковой семанти ки, как правило, производится чисто интуитивно. Подавля ющее большинство исследователей приписывает соответству ющим этимонам то или иное реально засвидетельствованное значение (обычно наиболее часто встречающееся).

При реконструкции фонетики такую практику без колебаний признали бы порочной: во многих случаях для семей и групп с мало-мальски сложной фонетикой восстанавливаются не за фиксированные в языках-потомках прафонемы, позволяющие вывести из них все имеющиеся рефлексы. Представляется, что и семантику праязыковых этимонов следует реконструировать таким образом, чтобы из нее непротиворечиво выводилось значение их реально зафиксированных рефлексов, даже если подобное значение ни в одном из языков-потомков не отмече но. Для этого с помощью методов сравнительно-историческо го языкознания устанавливается примерный фонетический облик архетипа и его предполагаемое значение (как правило, в минимальном контексте).

Привлечение исторических данных позволяет очертить круг употребления рефлексов данного этимона и их контекстные интерпретации, в том числе, видимо, и стадиально обуслов ленные (например, употребление в древних языках в качестве потестарных терминов лексем, в языках-потомках осмыслен ных исключительно как термины родства). Интерпретация на блюдаемого феномена с использованием достижений социаль ной антропологии позволяет предложить нетрадиционную ре конструкцию праязыковой семантики, непротиворечиво объясняющую эволюцию соответствующей лексемы (трактов ка праязыкового этимона как показателя принадлежности к тому или иному половозрастному группированию).

Такая методика работает на материале самых разных языковых семей и позволяет дополнительно аргументировать сформули рованную на этнографическом материале гипотезу о том, что на ранних этапах развития общества генеалогическое родство не играло существенной роли в системе социальных связей.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Важна была не общность происхождения, а общая принадлеж ность к одной половозрастной группе, т.е. действовал группо вой принцип счета социального родства.

Единственная возможность более или менее адекватно рекон струировать праязыковой этимон, связанный с социальными отношениями, в том числе и тот, чьи рефлексы дали значение термина родства, — провести уже в процессе реконструкции лингво-историко-антропологическое исследование. Это дает возможность не механически сопоставлять данные различных областей знания, но извлекать из их комплексного рассмотре ния новую информацию, что создает условия для частичного преодоления ограниченности каждого из видов источников.

Тем самым для исследований генезиса терминологии родства (и, опосредованно, систем родства) противопоставление со циоантропологических, лингвистических и прочих методов частично снимается.

Библиография Белков П.Л. Этнография родства и проблема рациональности научно го открытия // Антропологический форум. 2011. № 14. Online.

С. 365–445. .

Scheffler H.W. Kinship, Descent and Alliance // J.J. Honigmann (ed.).

Handbook of Social and Cultural Anthropology. Chicago: Rand McNally College Publishing Company, 1973. P. 747–793.

АННА МОСКВИТИНА (СИИМ) Первая ассоциация, возникающая с этим 1 вопросом, — слова Н.М. Гиренко, произне сенные им на лекции «Этнография Афри ки» на кафедре африканистики Восточного факультета СПбГУ в 1996 г.: «Брат матери… Да в 70-е годы за “брата матери” могли та кое сделать… А сейчас что?» В этом его вы сказывании красноречиво звучала носталь гия по «золотому веку» советской антро пологии родства, благодаря которой этнография в нашей стране реализовалась Анна Юрьевна Москвитина (Сиим) как фундаментальная наука и которой обя Музей антропологии этнографии им. Петра Великого заны своим становлением многие крупные (Кунсткамера) РАН, отечественные исследователи традицион Санкт-Петербург ных обществ.

anna.siim@gmail.com 83 ФОРУМ Исследования феномена родства Изучение систем родства на африканском материале и сопут ствовавшая ему академическая полемика стали основой для формирования так называемой «ленинградской школы афри канистики», к которой были причастны многие крупные аф риканисты и специалисты в области антропологии родства (В.Р. Арсеньев, Н.М. Гиренко, В.М. Мисюгин, Д.А. Ольдерогге, В.А. Попов). Она имела потенциал своеобразного направления в обществоведении, занимавшегося разработкой стратегий оптимального развития единого мира с учетом опыта альтерна тивных форм цивилизации. В результате она просуществовала, скорее, лишь в интенции и не успела сложиться именно в каче стве школы, как по причине ухода из жизни нескольких круп ных ее фигур, так и в связи со смещением тематических акцен тов в этнографии и антропологии накануне распада Советско го Союза и тем более после него.

Постсоветские реформы тоже не могли не повлиять на содер жание и приоритеты этнографических исследований. Суще ствование в условиях расшатанных общественных устоев вряд ли способствует усилению исследований общественных устоев как таковых. Стали актуальными темы и направления, бывшие невостребованными и даже нежелательными в советское вре мя. Возможно, они и выявили определенные особенности со ветской этнографии (и ее магистральной темы — антрополо гии родства), которые в новых обстоятельствах могли рассмат риваться как недостатки.

Например, изучение верований и обрядности в ключе антро пологии религии. Стремительный рост интереса к этой теме был тесно связан с образовавшимся в обществе идеологиче ским вакуумом и поисками новой духовности, которой, по мнению многих, недоставало советской антропологии.

Или этнографическое музееведение, ранее носившее скорее второстепенный, декоративный, а отнюдь не дисциплинарный характер. Оно облеклось в формат прикладной культурной антропологии и пыталось восполнить некоторый дефицит об разности, который был свойствен советской этнографии.

Или обращение к семиотическим штудиям, изучению матери альной и духовной культуры традиционных обществ как зна ковых систем. Это выглядело как выход на арену мировой науки после открытия железного занавеса. Оно обеспечивало видимость научной новизны и динамики, по сравнению с ко торой советский подход мог показаться аутичным и замкнутым на самом себе.

Западная наука была заинтересована в расширении своей фак тической базы за счет ранее недоступных ей материалов с пост № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ советского пространства. В фундаментальных разработках российских ученых она вряд ли нуждалась, действуя от имени актуальных в ней на тот момент собственных идей и тенден ций. Так или иначе многие состоявшиеся и обучавшиеся спе циалисты оказались на новой волне, отойдя от советского на следия. Новый и старый опыт, к сожалению, не синтезирова лись, не стали взаимодополняющими. Получилось именно так, хотя это не означает, что они полностью несовместимы по своей природе.

Разницу нового и старого форматов нельзя было не заметить в области преподавания. На курсах лекций в русле классиче ской советской этнографии и антропологии родства всегда чувствовалось, что за всем этим стоит свой и неотчуждаемый фундаментальный опыт. Все остальное носило интересный и новый (опять же для нашей среды!) экспериментальный ха рактер. Антропология родства все еще остается областью, где можно реализовать склонность к масштабным фундаменталь ным исследованиям.

Как и во всех обществоведческих науках, это сложности соот 2 ношения субъекта и объекта исследования, крайности, кото рыми чреваты как полное дистанцирование субъекта от объ екта, так и их тотальное слияние. Исторически сложившись как колониальная наука — своего рода государственный за каз — теоретическая этнография (в частности антропология родства) ограничивает свои горизонты чисто утилитарной по становкой целей и задач. Однако в амплуа свободной науки вне идеологического контекста исследования в этих областях часто утрачивают фундаментальный характер.

Существующие разногласия носят скорее субъективный ха 3 рактер и — в отечественной ситуации — объясняются истори ческим размежеванием двух дисциплин как раз в период на зревания обозначенного в анкете «кризиса антропологии родства», а также отсутствием высшей инстанции, способной объединить усилия лингвистов и социальных антропологов.

К примеру, в крупных европейских странах для регулирова ния и развития политических и экономических отношений с бывшими колониями берутся на вооружение достижения как лингвистов, так и антропологов. Если при формировании кадров в системе высшего образования обеспечивается долж ная подготовка в обеих областях знания, разногласия окажут ся не столь ощутимыми. Кстати, при обучении на Восточном факультете — в его дореволюционном формате, отчасти со хранившемся и в советское время — были именно такие уста новки. Уже упоминавшаяся «ленинградская школа афри канистики» в общем-то тоже ставила перед собой подобные 85 ФОРУМ Исследования феномена родства задачи, другой вопрос, что она осталась нереализованным проектом.

В отличие от вполне возможного синтеза лингвистики и антро 4 пологии родства представить математику и антропологию род ства как полноценную комплексную науку вряд ли возможно.

Речь идет о внешнем сходстве — на уровне обыденного вос приятия — отображения отношений родства с математически ми способами записи, а также о метафорическом императиве, призыве к точности и строгости, необходимым гуманитарным наукам. Если говорить о бренде «Алгебра родства», смысловые контексты этого названия, возможно, именно таковы. Хотя при особом желании в нем можно увидеть и установку на то тальную алгебраизацию, где форма записи становится не про сто техникой чтения, но и «способом, которым Бог сотворил мир», как бы по аналогии с наукой экстатической каббалы, или каббалы имен.

Внешней алгебраизации и геометризации, а также математиче ской статистики достаточно в упоминавшейся в анкете линг вистике и других гуманитарных дисциплинах. С точки зрения извечных поисков «совершенного языка» науки эта необходи мость «поверять алгеброй гармонию» на определенных стадиях исследования вполне традиционна и понятна, хотя служит скорее описательным, чем объяснительным целям. Если при бегать к аналогии с лингвистикой, фундаментальным достиже ниям в области соотношения языка и мышления, изложенным в гуманитарной трактатной форме (например, одно из про граммных произведений Н. Хомского об универсальных грам матиках «Язык и мышление»), предшествовал колоссальный период чисто логических исследований. Выбор в пользу ал гебраизации (формульных соотношений) либо геометри зации (пространственного конструирования) связан, вероят но, с субъективными особенностями систематизирующего мышления отдельных ученых.

ВЛАДИМИР ПОПОВ Kinship studies, или антропология родства:

объекты, предметы и методы изучения Владимир Александрович Попов Музей антропологии К середине XX в. окончательно сформиро и этнографии валась одна из основных субдисциплин со им. Петра Великого временной этнографии (социальной / куль (Кунсткамера) РАН / Санкт-Петербургский турной антропологии) — антропология род государственный университет ства (или kinship studies в англоязычной popoff@kunstkamera.ru № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ традиции), объектами изучения которой стали системы род ства (СР) и системы терминов родства (СТР), а также феномен родства в целом и его взаимоотношения с формами семьи и брака, счета социального родства и преемственности (фили ации), нормами наследования (статуса и имущества), локаль ностью брачной резиденции, половозрастной стратификацией и социально-возрастными системами типа возрастных классов и т.д. Становление антропологии родства восходит к работам Л.Г. Моргана, открывшего феномен СР, и П.А. Лавровского, показавшего механизмы семантических изменений термино логии родства. Их последователи, развивая этносоциологиче ские теории первого и историко-филологические наблюдения второго, сформировали две самостоятельные научные тради ции — этнографическую (социально-антропологическую) и лингвистическую (социолингвистическую)1.

I. Родство, системы родства, системы терминов родства Раньше считали, что родство — это то, чем зани маются антропологи. Сегодня вполне можно ска зать, что это то, чем антропологи не занимаются.

П. Соуса В основе как этнографического, так и лингвистического под 2 ходов2 к изучению родственных отношений лежит тезис о не 3 обходимости разграничения сущности (плана содержания) и формы проявления (плана выражения), т.е. различения си 4 стем родства (как систем отношений социального родства) 5 и систем терминов родства (как эгоцентрического выражения этих отношений в терминах родства)3. При этом этнографы из учают СР (план содержания), а лингвисты — терминологию родства, или номенклатуру родства (план выражения), т.е. лек сико-семантическую группу конкретного языка. Но так как план содержания возможно познать только через план выраже ния4, терминология родства становится объектом изучения и этнографов, которые прежде всего выявляют правила соот несения плана выражения с планом содержания (термины О становлении и развитии антропологии родства см.: [Крюков 1972: 5–16, 27–66;

Дзибель 2001:

11–67].

Об этнографическом и лингвистическом подходах к изучению СТР см. дискуссию в АР, вып. 2, а так же обсуждение статьи П.Л. Белкова [2010] в «Антропологическом форуме» [Бурыкин 2011;

До бронравин 2011;

Попов 2011].

Одним из первых, кто стал различать СР и СТР, был Н.М.  Гиренко [1974], хотя уже М.В.  Крюков фактически их не смешивал: «Группировку терминов для обозначения родственных отношений, т.е. то, что принято называть системой родства...» [Крюков 1972: 3].

Разумеется, с учетом диалектической взаимосвязи между планом содержания и планом выраже ния.

87 ФОРУМ Исследования феномена родства родства и родственные отношения), или, другими словами, те принципы группировки родственников, которые превращают номенклатуру родства в систему (СТР). Лингвисты же исследу ют морфологию, этимологию и семантику терминов родства (ТР) одного языка или группы близких по происхождению языков, как правило, с целью реконструкции протосистем ТР.

В изучении феномена родства сложилось три основных на правления: типологическое, этносоциологическое и этнологи ческое (этнокультурологическое)1. Типологическое связано с созданием типологий структурных особенностей СР и СТР (например, ТР для обозначения сиблингов, терминологии для родственников чередующихся поколений, взаимных ТР), определением места конкретных типов в исторических типо логиях СТР и исследованием исторической преемственности различных типов СТР, т.е. выявлением универсальных законо мерностей и конкретных механизмов трансформации одних типов СТР в другие2 (например, проблема малайского / гене рационного типа и его соотношения — в плане первичности / вторичности — с турано-ганованским / бифуркативным, исто рико-типологическая специфика генерационно-скользящих и генерационно-скошенных типов СТР), а также с этногеогра фическим распространением типов СТР. Здесь особо следует отметить весьма значимый вклад М.В. Крюкова, который объ единил традиционную типологию, восходящую к типологии Л.Г. Моргана и опирающуюся на группировки ТР для обозна чения родственников 1-го восходящего поколения (поколения родителей), с типологией Дж.П. Мердока (созданной на базе 0 поколения, т.е. группировок терминов для кузенов и сиб лингов эго) [Крюков 1968;

1972: 36–43].

Этносоциологическое направление сориентировано на поиск социальной обусловленности СТР, причем подавляющее боль шинство работ посвящено социальным детерминантам бифур кативных СТР и реконструкциям первичной СР (самые за метные результаты последнего времени — тетраидная теория Н.Дж. Аллена3 и гипотеза Г.В. Дзибеля о существовании ло кального (ойкуменического, экологического) родства как древнейшего («доклассификационного») типа СР). Среди со циальных детерминантов чаще всего фигурируют различные социальные институты (род, община, семья) и формы брака, а также варианты брачной резиденции или же так называемые социологические универсалии (единство группы сиблингов, См. обзоры: [Дзибель 2001: 20–67;

Попов 2003;

2004].

См., например: [Крюков 1973].

См. обсуждение тетраидной теории в АР, вып. 1.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ единство линиджа, слияние чередующихся поколений), учи тываются также корреляции с половозрастной стратификаци ей и потестарно-политическими явлениями.

В рамках этносоциологического направления сформировался и традиционный уже (начиная с Л.Г. Моргана) подход к но менклатурам родства как к источнику информации для изуче ния социальной истории и прежде всего — ее ранних этапов, поскольку СТР относится к тем стадиально-гетерогенным си стемам, структура которых нагляднее других отражает основ ные этапы предшествующего и тенденции будущего развития общества и в силу этого обладает наибольшим информацион ным потенциалом. Одна из основных проблем, стоящих перед исследователями социальной истории на базе информации, извлеченной из СТР, — методология и методика реконструк тивной деятельности, поскольку аксиоматика подобных ре конструкций только начинает создаваться и слишком велика еще доля субъективизма и интуиции1. К тому же зачастую на блюдается экстраполяция в прошлое современных представле ний о СР, т.е. специфика вторичных СР — линейно-степен ных, индивидуальных по своему характеру — приписывается первичным СР — групповым и социоцентрическим (класси фикационным, по Л.Г. Моргану).

В связи с этим поставлена и разрабатывается прикладная про блема перевода конкретных ТР на различные языки при несо впадении исторических типов СТР и СР (поиск эквивалентов при переводе с одного языка на другой), а также продолжаются поиски новых способов нейтральной записи ТР (графических, геометрических, цифровых, буквенных) и кодирования (в том числе алгебраического) классов родства, чтобы избежать иска жений, когда изучаемая СТР описывается терминами родства другой (как правило, ТР родного языка исследователя, что, не сомненно, является одним из главных и объективных, и субъ ективных барьеров на пути познания феномена родства).

Естественно, что при создании моделей протосистем ТР (наи более значимые результаты достигнуты при реконструкциях протоиндоевропейских, прадравидских, древнетайских и про томанде СТР) используются достижения лингвистической компаративистики в области праязыковых реконструкций, хотя и с известной долей скепсиса относительно их процедуры и лексико-семантических результатов2. При этом часто приме няются специфические структурно-лингвистические методы Ср.: [Попов 1991].

Cм., например, материалы дискуссий по проблемам реконструкции протосистем терминов родства в АР, вып. 5, 7, 9, 11 и 12.

89 ФОРУМ Исследования феномена родства анализа номенклатуры родства (компонентный анализ, транс формационный, генеративный, шкалограммный и др.)1.

Активизировались в последнее время исследования и такой весьма перспективной проблематики, как искусственное (фиктивное) родство (включая ритуальное), прежде всего у специфических этносоциальных групп (например, у россий ских хиппи), а также таких его форм, как побратимство, куна чество, кумовство, братства по кораблю и по гостевым домам, подшучивание («шуточное родство»), включая и обычаи избе гания различных родственников и свойственников, например, в системе «отношений по джаму» («паспортных фамилий») у народов Западной Африки. Следует отметить, что специфи ческие «общности по джаму», равно как и их аналоги, способ ствовали появлению в доколониальную эпоху единых социаль но-коммуникативных пространств, сопоставимых с локаль ными цивилизациями. Основным структурообразующим принципом организации таких сетевых сообществ является родство (реальное или фиктивное), поскольку только матрицы родства способны выразить как иерархические, так и горизон тальные отношения, при этом номенклатуры родства отража ют не только и даже не столько родственные, сколько относи тельно возрастные и гендерные отношения2.

Этнологическое направление изучает этнокультурную обу словленность СТР, а также этногенетические аспекты эволю ции СТР близкородственных этнических общностей (ощу тимые результаты получены на полинезийском, тюркском и североамериканском материале). Среди этнокультурных фак торов, влияющих на характерные особенности конкретных ТР, исследуются текнонимия (называние родителей по детям, чаще всего первенцам), герайтеронимия (называние по стар шим родственникам), имена, даваемые по порядку рождения (birth-order names) и другие антропонимические феномены, окказионально функционирующие в качестве терминов род ства, т.е. некие имена родства. Следует отметить, что выявле ние имен родства [Добронравин 1998] — одно из несомненных теоретических достижений в познании феномена родства за последние годы, наряду с обоснованием необходимости раз граничения эгоцентричности и социоцентричности СТР и созданием иденетической парадигмы родства [Дзибель 2001] — наиболее серьезной попытки синтеза этнографическо го, лингвистического и популяционно-генетического подходов.

См. обзоры: [Членов 1973;

Дзибель 1998: 90–98;

2001: 25–32].

Подробнее см.: [Маслов 2010;

Попов 2010].

См. обзор: [Кожановская 1995: 11–15].

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ К наиболее значимым и перспективным темам, помимо уже 5 перечисленных, относятся следующие: происхождение «ано мальных» СТР (прежде всего генерационно-скошенных си стем типа кроу / омаха), взаимоотношения СТР и социально возрастных институтов, кросскультурное изучение конкрет ных форм искусственного родства, создание и публикации корпуса источников, в том числе электронных баз данных, по СТР различных регионов1, дальнейшая разработка латерально линейной исторической типологии счета родства. Нетриви альные результаты можно ожидать и на стыке антропологии родства с политической антропологией и правоведением (при выявлении альтернативных путей к ранней государственности, анализе структуры традиционных сетевых сообществ, объ яснении династических коллизий, связанных с преемственно стью власти). Но это все частные задачи. Самой же серьезной проблемой по-прежнему остается междисциплинарный синтез.

Краткий обзор состояния исследований феномена родства, 1 как мне представляется, свидетельствует об отсутствии кри зисной ситуации в антропологии родства. В конце XX — нача ле XXI в. за рубежом появилось несколько монографий [Testard 1996;

Parkin 1997;

Gould 2000;

Dziebel 2007] и крупных коллек тивных работ2, в России с 1995 г. издается альманах «Алгебра родства»3, антропология родства преподается в ряде россий ских университетов, в том числе уже почти 20 лет в СПбГУ в виде спецкурса для студентов-этнографов4.

Кризис, скорее, наблюдается в этнографии / антропологии в целом, как и во всей, в том числе и в отечественной, гумани тарной науке. И вызван он прежде всего процессами глоба лизации. В России это привело к всеобщей переориентации в 1980–1990-е гг. как в отношении объектов и предметов изу См. примечание 3 на этой странице.

См., например: [TK 2000;

CAK 2001;

RVRK 2001].

Альманах «Алгебра родства: Родство. Системы родства. Системы терминов родства» (составитель и ответственный редактор В.А. Попов) был задуман как ежегодник. К настоящему времени опубли ковано 14 его выпусков и три выпуска готовятся к печати. Основу каждого выпуска «Алгебры род ства» составляют материалы дискуссий и круглых столов, проводимых, в частности, на Междуна родных конгрессах антропологических и этнологических наук и Конгрессах этнографов и антропо логов России, а также в рамках семинара МАЭ РАН «Антропология родства и гендерные исследования»: «Тетраидная теория генезиса первичных СР», «СТР: этнографический и лингвисти ческий подходы к изучению», «Латеральность и линейность как принципы счета родства», «Неэго центрические ТР», «Проблемы реконструкции протосистем ТР», «Проблемы реконструкции ностра тической СТР», «Антропология родства и возрастные институты». См. содержание альманаха (включая алфавитный указатель статей) в АР, вып. 12, и библиографию в АР, вып. 13. В ближайших планах — публикация дискуссии «Родство и ритуал», коллективной монографии о СР и СТР вос точных славян и свода материалов по СТР народов Юго-Восточной Азии.

Подробнее см.: [Попов 2001а;

2001б].

91 ФОРУМ Исследования феномена родства чения, так и методологии исследований. Как следствие — оче видный спад интереса ко многим фундаментальным темам, в том числе и к феномену родства. Начиная с середины 1980-х гг. этнографы все меньше стали уделять внимания род ственным отношениям1, по СР и СТР практически не защища ются диссертации. Сведения о системах и терминологии род ства зачастую становятся второстепенным компонентом раз делов о семейно-брачных отношениях или вообще отсутствуют в большинстве этнографических монографий последних двух десятилетий2.

Одна из причин этого, возможно, кроется в том, что фактиче ски перестали заниматься первобытностью как таковой3 и ар хаическими обществами в целом (и соответственно рекон струкциями ранних этапов социальной истории и социогене за4, что долгое время было обусловлено главной ориентацией этнографии на «экзотические» народы, прежде всего перво бытные5). Отсюда и потеря массового интереса к антропологии родства — этой фундаментальной и в то же время самой тради ционной области этнографии / социальной антропологии.

Впрочем, все согласны, что родство является структурообразу ющим принципом организации традиционных и неотрадици онных обществ и поэтому, не разобравшись со спецификой родственных отношений, нельзя понять механизмы их функ ционирования и развития. Возможно, мешает и возведенная в миф сложность предмета, ассоциирование схем, диаграмм и кодирования родственных отношений с высшей математи кой. Другими словами, как уже справедливо было замечено, «раньше считали, что родство — это то, чем занимаются антро пологи. Сегодня вполне можно сказать, что это то, чем антро пологи не занимаются» [Sousa 2004: 265].

В отличие от лингвистов, историков, социологов, генетиков и специалистов по эволюционной антропологии, которые все больше обращаются к этой тематике. См., например: [СДУР 2004;

КРЯК 2009;

Казаченко 2010;

Качинская 2011]. Зачастую они при этом не владеют даже основами антропологии родства, как, например, автор книги «Русское родство: прошлое и настоящее» [Казаченко 2010]. См. также критический обзор: [Попов 2011].

См., например, книги из серии «Народы и культуры» Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, посвященные монографическому описанию народов России и СНГ.

Последняя крупная дискуссия в рамках этой тематики — о половозрастной стратификации в этно социологических реконструкциях первобытности — завершилась на страницах «Советской этно графии» в 1982 г. В начале 1990-х гг. в Институте этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН был закрыт единственный в стране отдел истории первобытного общества.

Как уже отмечалось, одним из основных источников информации для таких реконструкций (осо бенно для социальной истории бесписьменных народов) служили материалы по СТР в силу их ста диальной гетерогенности (подробнее см.: [Крюков 1979;

Гиренко 1978;

1999]).

Показательно, что еще в начале 1980-х гг. на первом курсе исторических факультетов читался об щий курс «История первобытного общества и основы этнографии». Теперь это разные дисцип лины.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ II. О «критике критики», или Почему кубик Рубика оказался бритвой Хэнлона Если у человека нет чувства юмора, то у него хотя бы должно быть чувство, что у него нет чувства юмора.

Станислав Ежи Лец Ряд вопросов редколлегии непосредственно связан с содержа 2 нием статьи П.Л. Белкова [2011а]1, послужившей поводом для 3 дискуссии, и на нее нельзя не отреагировать, тем более что первая часть этой статьи (С. 366–398, т.е. более 30 страниц) по 4 священа «критике критики» или, скорее, задумана как ответ оппонентам. Но фактически в ней нет ни одного ответа на кон кретные замечания участников обсуждения [Бурыкин 2011;

Добронравин 2011;

Попов 2011] его первой статьи [Белков 2010], что предполагается самим жанром ответа. В то же время она в целом отличается довольно развязным и даже агрессив ным тоном и содержит прямые выпады против рецензентов с навешиванием ярлыков. Зачем? Непонятно. Или по-другому, без унижения оппонентов, ерничества и перехода на личности (см., например, с. 375, 377, 381, 389, 394, 396–397), не донести свои мысли до читателя?

К тому же текст написан в худших традициях псевдотеоретиче ских «трудов», претендующих на некую общенаучную методо логию, и содержит весь стандартный набор клише такого рода «произведений». Тут и софистика (С. 385), и бриколаж (С. 385), и дилемма индуктивизма (С. 385), и обратная теорема (С. 367), и пустые множества рациональных высказываний (С. 366), и регресс в бесконечность (С. 396), и схоластические поправки (С. 382), и закон исключенного третьего (С. 368). Здесь же, раз умеется, и афоризмы И.В. Гете (С. 385) и И. Лакатоса (С. 366).

И, конечно же, неправильные пчелы (С. 366) и Кощеево яйцо (С. 394). Как же без них. И весь этот арсенал только для того, чтобы показать якобы невежество оппонентов, не способных ничего понять в придуманной П.Л. Белковым геометрии род ства. Не хватает только бритвы Оккама, хотя это единственное, о чем уместно было бы вспомнить, но ее, судя по всему, трудно совместить с бритвой Хэнлона. Именно последняя отрезала П.Л. Белкову путь к настоящей научной дискуссии. Образно говоря, кубик Рубика оказался бритвой Хэнлона.

Поэтому я снимаю свои предположения [Попов 2011: 353] о сознательном применении П.Л. Белковым приема «не столь ко разъяснения, сколько устрашения читателя», равно как Далее ссылки на эту статью даются в тексте с указанием страниц в круглых скобках.

93 ФОРУМ Исследования феномена родства и о его расчете на то, что «мало кто в этой абракадабре1 будет разбираться, и вчитываться никто не станет», хотя, судя по все му, даже редколлегия «Антропологического форума» не осили ла 80-страничного текста. Иначе как объяснить такие перлы, как «с этим непонятным отвращением (?! — В.П.) к этнографи ческому материалу В.А. Попов предлагает развести синони мичные понятия “номенклатура родства” и “система терминов родства”» (С. 385)2;

«Обычно (?! — В.П.) взгляды М.В. Крюкова воспринимаются сквозь призму мнения В.А. Попова» (С. 396);

«Вообще это очень плохая идея – сталкивать лбами (?! — В.П.) лингвистов и этнографов на страницах одного издания, одно временно превращая это издание в резервацию (?! — В.П.) для исследователей родства на территории этнографии» (С. 397);

«в отклике А.А. Бурыкина вполне отчетливо выражено искрен нее удивление самим фактом существования этнографии как самостоятельной дисциплины. По его словам, то, что сам Л.Г. Морган считал изучением систем родства, на самом деле является описанием систем терминов родства. Иначе говоря, этнография — это недоразвитая лингвистика (?! — В.П.)» (С. 381);

«Этот принцип пробивается на поверхность даже в ти пологии М.В. Крюкова, фактически превращенной В.А. По повым (?! — В.П.) в одну из догм “советской этнографии”» (С. 434–435) и т.п. Впрочем, у меня нет претензий к автору — он написал, как су мел. Но ведь, как говаривал Лев Евгеньевич Куббель, это даже не «рыба». Павел Людвигович так и не научился писать науч ные тексты и корректно вести дискуссию. Но тогда появляют ся вопросы к тем, кто готовил к печати этот опус. Или же это новый формат полемики в академическом журнале? Наверное, я что-то не улавливаю, но ради чего публиковать такие, напри мер, пассажи: «какое мне дело до терминологических тонко стей в рамках типологии, которую я считаю бессмысленной» (С. 383);

«упорно игнорирует классические труды по этногра фии родства» (С. 391);

«продолжая срывать с меня маски» (С. 387);

«отбивается от меня как первым попавшимся под руку тяжелым предметом» (С. 388);

«следуя манере опровергать самого себя» (С. 377);

«с серьезным видом рассуждает» (С. 377);

«он может с чистой совестью» (С. 391);

«данные сведе ния относятся к разряду сообщений о людях с песьими голова ми» (С. 378);

«пал жертвой собственного терминотворчества» Именно в данном контексте употреблено слово «абракадабра», то есть как характеристика статьи [Белков 2010], а отнюдь не как «аттестация» идей А.Р. Рэдклифф-Брауна (ср.: с. 393).

Точности ради замечу, что синонимом понятия «номенклатура родства» является не «система тер минов родства», а «терминология родства».

См. также c. 373, 375, 389, 390, 395.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ (С. 383) и т.д. и т.п.1 Это все об оппонентах. Симптоматич но, что при этом Павел Людвигович позволяет себе делать за мечания типа «не бывает антинаучных концепций, бывают своеобразные методы борьбы с оппонентами в плане академи ческой этики» (С. 382). Вероятно, поэтому он никаких возра жений не воспринимает, критику искажает или передерги вает2.

Когда я прочитал все это, первым моим желанием было отве тить в его же стиле (так сказать, в плане «обмена ходами», по терминологии самого П.Л. Белкова). А какое мне дело до его «непростых отношений с Л.Г. Морганом» (С. 372) или претен зий на некое «научное открытие», которое на поверку оказа лось всего лишь пересказом типологии А.Р. Рэдклифф-Брауна с невразумительными иллюстрациями к ней в форме диа грамм? И почему, собственно, я должен что-то доказывать тому, кто даже не может правильно воспроизвести цитируе мое, а когда ему на эти искажения указали [Добронравин 2011:

331–332;

Бурыкин 2011: 341–342, 343–344;

Попов 2011: 354– 359], то вместо признания своей оплошности неуклюже пыта ется обосновать свое право на переиначивание чужих выска зываний некими логическими постулатами (С. 382) и оправ дывать, например, приписанное Л.Г. Моргану (С. 382, 374), а затем продолжать в том же духе4? Или меня должны убеждать аргументы типа «исследователи фольклора хорошо знают» (С. 371), а «в философии науки уже давно и прочно установи лось мнение» (С. 365)? Наконец, что объяснять тому, кто, ни чтоже сумняшеся, заявляет: «В.А. Попов практически никогда не занимался конкретными исследованиями в области изуче ния систем родства» (С. 386)5?

См. еще с. 368, 384, 386, 387–388.

Помимо абракадабры (см. примечание 1 на с. 93) мне особенно понравилось передергивание кри тической фразы А.А. Бурыкина об истории изучения систем родства, превращенной П.Л. Белковым в разгром «алгебры родства» В.А. Попова (С. 375).

Ср.: «Все, что требовалось от В.А. Попова при написании отклика на мою статью, — это повторить эксперимент с использованием моих диаграмм на другом материале» (С. 398).

Так, А. Барнард ничего не писал о противопоставлении «классификационные — линейные систе мы родства» (С. 429), более того, в его книге [Барнард 2009] вообще нет этих понятий, как ничего нет у авторов того, что П.Л. Белковым приписано А.А. Бурыкину (С. 373, 381;

ср.: [Бурыкин 2011:

38]) и М.В. Крюкову (С. 383;

ср.: [Крюков 1995: 135–136]). На с. 391 П.Л. Белков уверяет читателя, что в его книге «легендой» к диаграммам кроу и омаха служит («вполне добросовестно») выдерж ка из моей статьи [Попов 1977], однако и здесь он что-то перепутал, поскольку никакой выдержки («с объяснением каждой позиции») там нет.

Для справки: по антропологии родства у меня уже более 100 публикаций, причем половина из них — вполне конкретные разработки, начиная с дипломной работы, посвященной системам род ства типа кроу-омаха у народов Западной Африки, суть которой опубликована в: [Попов 1977;

1982б], и кандидатской диссертации, большая часть которой связана с изучением институтов род ства у ашантийцев и других аканов (эти разделы составили основу моей первой монографии [По пов 1982а]). См. также библиографии в АР, вып. 2, 11, 14.

95 ФОРУМ Исследования феномена родства Так что и вторая статья П.Л. Белкова отличается все тем же не корректным цитированием, тавтологиями, ошибками1, проти воречивостью2 и перебором языковых средств в ущерб содер жанию3 (ср.: [Попов 2011: 359]). К этому добавились и неумест ные поучения («ему не следовало бы делать вид» (С. 390), «этнографам пора перестать удивляться» (С. 401))4. Одним сло вом, бритва Хэнлона «в работе».

Теперь по сути обсуждавшихся уже моментов — всего лишь для их прояснения и более адекватного восприятия читателем. По скольку иронии и намеков Павел Людвигович не понимает, то приходится повторить «в лоб».

1. Когда я написал, что «просто ничего не понял» [Попов 2011:

352], то я действительно ничего не понял. Повторю (как в из вестном анекдоте) для усиления и закрепления осознания:

совсем не понял (хотя, очевидно, «у нас разные представления о понятности» (С. 380)). Поэтому-то я и сосредоточился на анализе того, как написано, а не что, т.е. анализировал план выражения (зачастую переходящий в «выражения»), а не план содержания, до которого было не «продраться» из-за, так ска зать, эзотеричности формы изложения.

Но ведь не только я «не возразил по существу предложенного <…> решения» (С. 390). Никто из оппонентов также не отреа гировал на сам метод, а заключительная рекомендация Н.А. Добронравина [2011: 333], воспринятая П.Л. Белковым как одобрение (С. 369), — всего лишь дань вежливости. Иными словами, а точнее словами самого П.Л. Белкова, сказанными по поводу другого автора, «полезные идеи, может быть, и есть, но об этом, вероятно, никто никогда не узнает. Виной тому, используя выражение самого автора, их “лингвистическая за тененность”» [Белков 1993: 193]. Вот, кстати, образчик таких «лингвистически затененных» объяснений: «т.е. не термин, указывающий родство, а термин как элемент ткани родства» (С. 420) и далее: «станет лучше понятна разница между терми нами родства в виде цветовых обозначений и терминами языка родства, т.е. терминами родства в обычном смысле» (С. 420;

курсив автора. — В.П.).

Странная для австраловеда ошибка — вместо Ф. Гиллена, соавтора Б. Спенсера, фигурирует некий Дж.  Гибсон (С.  379);

характерны и неточности в транскрипциях фамилий: И.Р.  Баклер назван Бушлером (С. 390), а Лаунсбери — Лансбери (С. 422, 427).

См. примечание 1 на с. 98.

Очередной пример игры словами — «метод “стреляной гильзы”» (С. 372), обыгрывающий анало гию А.А. Бурыкина и, кстати, ни разу не использующийся. Зачем тогда было вводить?

См. также с. 365, 384, 394, 398, 401, 417–418.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ 2. Упомянутые в качестве одной из причин моего первоначаль ного отказа от участия в дискуссии некие экстранаучные сооб ражения [Попов 2011: 352] заключались всего лишь в том, что я просто не хотел мешать П.Л. Белкову накапливать публика ции в «ваковских» журналах1, хотя и намекнул на то, что он уже трижды опубликовал один и тот же текст [Попов 2011: 357]2.

Поэтому забавно было прочитать высокопарные сентенции по поводу моей экстранаучности и вывод, что в этих-то словах и заключается весь смысл моего отклика (С. 382).

3. Я тщетно пытался понять, что же П.Л. Белков называет ме тодом В.А. Попова (С. 369, 388), который он так упорно отри цает, пока не наткнулся на фразу: «С помощью метода В.А. По пова, именуемого “компонентным анализом”» (С. 383). Види мо, это я придумал столь ненавистный ему способ исследования СТР. А как же тогда Ф. Лаунсбери и У. Гуденаф, не говоря уже об авторе идеи А.Л. Кребере3, между прочим, социальном ант ропологе? И как быть с М.В. Крюковым, который 40 лет назад первым из отечественных этнографов столь масштабно стал применять компонентный анализ [Крюков 1972]?

На с. 391 П.Л. Белков высказывает предположение, сформу лированное, впрочем, в присущей ему ернической манере:

«В.А. Попов <…> не видит, что основная часть книги М.В. Крю кова “Системы родства китайцев” (не исключено, что в эту часть книги он вообще не заглядывал) посвящена изучению си стемы родства древних китайцев по методу диаграмм родства А.Р. Рэдклифф-Брауна» (курсив мой. — В.П.). Похоже, что сам Павел Людвигович не открывал эту часть книги, поскольку она представляет собой именно компонентный анализ китайских диалектных СТР, а также СТР различных эпох истории Китая4.

Более того, М.В. Крюков в заключении своей книги формули рует весьма значимый вывод: «Применение процедуры компо нентного анализа для выявления качественных сдвигов в раз витии китайской системы родства показало, что этот метод может не только служить для формального описания термино логии, но пригоден и <…> при изучении вопроса о социальных детерминантах системы родства. Компонентный анализ исто рически последовательных моделей, представленных на раз Именно тем, что альманах «Алгебра родства» не входит в список ВАК, П.Л. Белков мотивировал свой отказ печататься в его очередном выпуске два года назад. Вполне понятное решение, никак не связанное с его расхождением со мной во взглядах на методы изучения систем родства (С. 389).

П.Л. Белков это почему-то трактует как список его публикаций, не дотягивающих, по моему мне нию, до уровня элементарной читабельности (С. 391).

См. обзор: [Членов 1973: 150–161].

Что характерно, П.Л. Белков не только «слона-то и не приметил», но увидел то, чего там нет и быть не могло, — диаграммы родства А.Р. Рэдклифф-Брауна.

97 ФОРУМ Исследования феномена родства личных этапах эволюции китайской системы, позволяет опи сать ее не как историю терминов, а как трансформацию специ фического набора структурообразующих элементов, каждый из которых находит объяснение в породившей систему родства социальной организации» [Крюков 1972: 282]. А в самом нача ле книги он, обосновывая необходимость применения именно компонентного анализа, указывает, что с помощью этого мето да «оказывается возможным не только охарактеризовать от дельно взятые термины родства, но и выявить те структуро образующие принципы, которые лежат в основе их системы» [Крюков 1972: 27]. Разумеется, компонентный анализ имеет довольно существенные недостатки, но ограниченные воз можности этого метода были отмечены как его создателями, так и тремя поколениями исследователей, применявших этот метод1. Запоздалая и весьма поверхностная критика П.Л. Бел кова говорит о том, что он мало сведущ в лингвистических ме тодах изучения СТР.

4. Аналогичный конфуз случился у П.Л. Белкова и с кодом Ю.И. Левина: «Обоснование необходимости данного кода яв ляется, пожалуй, его (В.А. Попова. — В.П.) единственным теоретическим вкладом, или добавлением, в концепцию М.В. Крюкова» (С. 394). Другими словами, именно я придумал код, который почему-то носит фамилию Левина, и, вероятно, по П.Л. Белкову, способствовал его применению в работах М.В. Крюкова. Правда, в то время, когда Ю.И. Левин разраба тывал свой код, а М.В. Крюков одним из первых стал его ис пользовать2, поскольку он «более совершенен и удобен, чем предлагавшиеся ранее системы записи» [Крюков 1972: 19], В.А. Попов еще учился в школе и ничего не знал о метаязыках и тем более о проблемах kinship studies.

5. Что же еще такого «криминального» сотворил В.А. Попов и иже с ним (некие «алгебраисты», по ярлыку П.Л. Белкова (С. 373)), «под грифом “Алгебра родства”» (С. 367)? Оказывает ся, они вместо того, чтобы изучать СР (причем исключительно этнографическими методами, вероятно, «простым наблюдени ем» и «отбрасывая все, что не имеет реального смысла» [Белков 2010: 11]), исследуют СТР, что, по П.Л. Белкову, позволено только лингвистам и запрещено этнографам. Правда, позднее выясняется, что этим занимается большинство исследователей феномена родства (С. 399–401), в том числе и этнографы, включая и самого П.Л. Белкова (С. 399, 430, 432), причем все См., например: [Burling 1964;

Попов 1982а: 96;

Дзибель 2001: 27–29], а также обзоры: [Членов 1973: 158–160;

Дзибель 1998: 92–94;

2001: 27–29].

В том числе в той самой книге о системе родства китайцев, но П.Л. Белков не приметил и этого «слона» (ср. примечание 4 на с. 96).

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ его громоздкие диаграммы и есть СТР1. Кроме того, все, что не нравится П.Л. Белкову в современной антропологии родства, он упорно продолжает называть «парадигмой алгебры род ства», хотя ни я, ни Г.В. Дзибель, ни другие постоянные авторы альманаха «Алгебра родства» не имеют к ней никакого отноше ния. Это жупел, а сама борьба с придуманной «алгеброй род ства» — это эвфемизм борьбы с лингвистами за чистоту этно графии, поскольку, похоже, заветная мечта П.Л. Белкова — по ставить забор и никого не пускать в заповедное поле науки наук этнографии (ср.: [Белков 2011б]).

Фактически П.Л. Белков разыгрывает «шахматную партию» сам с собой и борется с придуманным врагом, только вот враг этот почему-то носит мою фамилию. Демонизация В.А. Попо ва и издаваемого им альманаха доходит до крайнего предела2.

А вот о настоящей алгебре родства как одном из направлений математической антропологии3 П.Л. Белков, судя по всему, ничего не знает. И подобная некомпетентность — это еще один субъективный барьер на пути познания феномена родства.

Список сокращений АР — Алгебра родства АФ — Антропологический форум КРЯК — Категории родства в языке и культуре СДУР — Семья, дом и узы родства в истории СЭ — Советская этнография CAK — The Cultural Analysis of Kinship RVRK — Relative Values: Reconfiguring Kinship TK — Transformations of Kinship Библиография Барнард А. Социальная антропология: исследуя социальную жизнь людей. М.: ИЭА РАН, 2009.

Белков П.Л. [Рец. на:] Гиренко Н.М. Социология племени // Восток.

1993. № 4. С. 191–194.

Белков П.Л. Об использовании геометрического кода в исследованиях по классификационным системам родства // АФ. 2010. № Online. С. 1–19. .

Противоречивость суждений П.Л.  Белкова проявилась и в том, что, отрицая лингвистические понятия «план выражения» и «план содержания», он пишет об обозначаемом и обозначающем (С.  398);

отвергая компонентный анализ, использует его понятия «денотат», «дезигнат» и «сигнификат» (С. 395, 417, 418, 420–422, 427-429, 435, 437, 442).

В.А.  Попов упоминается в статье П.Л.  Белкова более 130 раз, причем в позитиве — ни разу, нейтрально — четыре раза.

См., например, специализированные журналы “Mathematical Anthropology and Cultural Theory” и “Journal of Quantitative Anthropology”, а также: [Левин 1974;

1982;

Liu 1986;

Read 1984;

2006].

99 ФОРУМ Исследования феномена родства Белков П.Л. Проблема классификации «исторических наук»: тради ции и инновации // IX Конгресс этнографов и антропологов России. Петрозаводск, 4–8 июля 2011 г. Тез. докл. Петро заводск: Карельский научный центр РАН, 2011б. С. 309.

Белков П.Л. Этнография родства и проблема рациональности научно го открытия // АФ. № 14 Online. 2011а. С. 365–445. .

Бурыкин А.А. Геометрия родства: наука или абстрактное искусство? // АФ. 2011. № 14 Online. С. 336–351.

kunstkamera.ru/files/pdf/014online/burykin.pdf>.

Гиренко Н.М. К вопросу об эволюции систем родства у некоторых наро дов Экваториальной и Тропической Африки // Africana. Афри канский этнографический сборник. 1978. Вып. 11. С. 13–53.

Гиренко Н.М. Принцип стадиальной гетерогенности в обществе и за кон Геккеля // Вопросы этнической семиотики: Забытые си стемы письма: Сб. ст. СПб.: Наука, 1999. С. 179–185.

Гиренко Н.М. Система терминов родства и система социальных кате горий // СЭ. 1974. № 6. С. 41–50.

Дзибель Г.В. Термин родства и система терминов родства: лингвисти ческий контекст в отношении к этнографическому // АР. 1998.

Вып. 2. С. 89–134.

Дзибель Г.В. Феномен родства. Пролегомены к иденетической теории.

СПб.: МАЭ РАН, 2001. (АР. Вып. 6).

Добронравин Н.А. Термины родства, имена родства и компаративисти ка // АР. 1998. Вып. 2. С. 42–46.

Добронравин Н.А. Родство как оболочка и поиск скрытых смыслов (от политологии до лингвистики и права) // АФ. 2011. № 14 Online.

С. 328–335. .

Казаченко Б.Н. Русское родство: прошлое и настоящее. М.: Флинта;

Наука, 2010.

Категории родства в языке и культуре: Сб. ст. М.: Индрик, 2009.

Качинская И.Б. Термины родства и языковая картина мира: Автореф.

дис. … к. филол. н. М., 2011.

Кожановская И.Ж. О тетраидной теории Н.Дж. Алена: Некоторые предварительные замечания // АР. 1995. Вып. 1. С. 7–25.

Крюков М.В. Синхронно-диахронный метод и концепция трансфор мационной многолинейности систем родства // АР. 1995.

Вып. 1. С. 111–137.

Крюков М.В. Система родства китайцев (эволюция и закономерно сти). М.: Наука, 1972.

Крюков М.В. Типы систем родства и их историческое соотношение // Проблемы истории докапиталистических обществ. Кн. 1. М.:

Наука, 1968. С. 352–383.

Крюков М.В. Эволюция систем родства: механизм трансформации.

М.: Наука, 1973.

Крюков М.В. Этнографические факты как источник изучения перво бытности: проблема критериев стадиальной глубины // Этно № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ графия как источник реконструкции истории первобытного общества. М.: Наука, 1979. С. 43–59.

Левин Ю.И. Алгебра родства // Наука и жизнь.1982. № 8. С. 92–96.

Левин Ю.И. О некоторых алгебрах, связанных с отношениями род ства // Математическое программирование и расчет строи тельных конструкций (Сб. тр. Моск. инж.-строит. ин-та.

№ 121). М.: МИСИ, 1974. С. 106–121.

Маслов А.А. Системы родства народов манде. СПб.: МАЭ РАН, 2010.

(АР. Вып. 8).

Попов В.А. Ашантийцы в XIX в. Опыт этносоциологического исследо вания. М.: Наука, 1982а.

Попов В.А. Геометрия родства, алгебра родства и абракадабра родства, или Как из систем родства и фольклора соорудить кубик Рубика (заметки на полях статьи П.Л Белкова «Об использовании гео метрического кода в исследованиях по классификационным си стемам родства») // АФ. 2011. № 14 Online. С. 352–364. .

Попов В.А. К аксиоматике этносоциологических реконструкций пер вичной формации: пять методологических постулатов // Africana. Африканский этнографический сборник. 1991.

Вып. 15. С. 62–68.

Попов В.А. К исторической типологии систем терминов родства: типы кроу и омаха // СЭ. 1977. № 2. С. 43–54.

Попов В.А. Основные направления и проблемы изучения феномена родства в последней трети XX века // Проблемы этнографии и истории культуры Азиатско-Тихоокеанского региона. СПб.:

Петербургское востоковедение, 2004. С. 207–215.

Попов В.А. Родство, гендер и возраст как принципы организации со циально-коммуникативных сетей // Радловский сборник. На учные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 г.

СПб.: МАЭ РАН, 2010. С. 156–162.

Попов В.А. Системы родства и системы терминов родства (программа спецкурса) // АР. 2001б. Вып. 7. С. 266–269.

Попов В.А. Системы терминов родства аканов как этносоциологиче ский источник // Africana. Африканский этнографический сборник. 1982б. Вып. 13. С. 50–79.

Попов В.А. Спецкурс «Системы родства и системы терминов родства» для студентов-этнографов // IV Конгресс этнографов и антро пологов России. Нальчик, 20–23 сентября 2001 г. Тез. докл. М.:

ИЭА РАН, 2001а. С. 54.

Попов В.А. Феноменология родства: итоги и перспективы изучения // Новое в этнографии и антропологии / Полные тексты док ладов участников V Конгресса этнографов и антропологов России. Омск, 9–12 июня 2003 г. Омск, 2003 (CD-ROM, file: //E:popov.htm).

Семья, дом и узы родства в истории: Сб. ст. СПб.: Алетейя, 2004.

Членов М.А. Формальные методы изучения систем родства в совре менной американской этнографии // Этнологические иссле дования за рубежом. М.: Наука, 1973. С. 143–169.

101 ФОРУМ Исследования феномена родства Burling R. Cognition and Componential Analysis: God’s Truth or Focus pocus? // American Anthropologist. 1964. Vol. 66. No. 1. P. 20–28.

The Cultural Analysis of Kinship: The Legacy of David M. Schneider and its Implications for Cultural Relativism. Urbana: University of Illinois Press, 2001.

Dziebel G.V. The Genius of Kinship: The Phenomenon of Human Kinship and the Global Diversity of Kinship Terminologies. Youngstown;

N.Y.: Cambria Press, 2007.

Gould S.H. A New System for the Formal Analysis of Kinship. Lanham:

University Press of America, 2000.

Liu P.-H. Foundations of Kinship Mathematics. Taipei,Taiwan: Institute of Ethnology, Academia Sinica, 1986.

Parkin R.J. Kinship: An Introduction to Basic Concepts. Oxford: Blackwell, 1997.

Read D.W. An Algebraic Account of the American Kinship Terminology // Current Anthropology. 1984. Vol. 25. P. 417–440.

Read D.W. Kinship Algebra Expert System (KAES): A Software Implemen tation of a Cultural Theory // Social Science Computer Review.

2006. Vol. 24. P. 43–67.

Relative Values: Reconfiguring Kinship. Durham, NC: Duke University Press, 2001.

Sousa P. The Fall of Kinship: Towards an Epidemiological Explanation // Journal of Cognition and Culture. 2004. No. 3. P. 265–303.

Testard A. La Parentй Australienne: Йtude Morphologique. P.: CNRS, 1996.

Transformations of Kinship. Washington: Smithsonian Institution Press, 2000.

ДУАЙТ РИД Предварительные условия алгебраической формализации систем терминологии родства Во введении к сборнику “Rethinking Marri age and Kinship” редактор Родни Нидэм подверг критике формальные методы, вы работанные для анализа систем родства и прежде всего для формальных особенно стей терминологии родства. Нидэм начал с цитаты из Эдмунда Лича, суммировавшего недостатки, которые Нидэм обнаружил в формальных методах, включая методы, позаимствованные из лингвистики: «Доби Дуайт Рид (Dwight W. Read) Университет Калифорнии, ваясь элегантности и формальной стро Лос-Анджелес, США гости, наиболее изобретательные ученые, dread@anthro.ucla.edu № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ практикующие искусство компонентного анализа, уходят на столько далеко от собственно этнографии, что все эти про цедуры в целом утрачивают какую-либо значимость» [Leach 2004 (1971): 75].

Недостаток методов анализа терминологии родства, который Нидэм обнаруживает в примерах формальных систем записи, варьирующихся от Макфарлейна [Macfarlane 1883] и Рэд клифф-Брауна [Radcliffe-Brown 1930] до Дэвиса и Уорнера [Davis, Warner 1937], Гринберга [Greenberg 1949], Гуденафа [Goodenough 1956] и Лаунсбери [Lounsbury 1956], заключается в том факте, что эти «типы формального анализа не отвечают на вопросы, которые непосредственно связаны с пониманием социальной жизни <…> и для которых контекстуальное истол кование оказывается недостаточным» [Needham 2004 (1971):

xxviii].

Нидэм не принимает в расчет того, что формальные (особенно математические) репрезентации могут быть не лучше нашего нынешнего понимания базовых концептов и процессов, струк турирующих сферу, которую нужно представить формальным образом. Формализм компонентного анализа, например, ос новывается на референциальной теории значения, в рамках которой тот или иной термин родства понимается через то, к чему он отсылает, или через свой денотат. Со времен Льюиса Генри Моргана [Morgan 1871] денотаты терминов родства счи тались генеалогическими, исходя из положения, согласно ко торому системы терминологии родства основываются на уко рененных в культуре категоризациях генеалогических отноше ний. Вкупе с основополагающей статьей Альфреда Кребера [Kroeber 1909] o масштабности генеалогических отношений это стало одновременно теоретическим оправданием и сред ством внедрения формализма компонентного анализа, приме няемого к терминам родства. Если, как отметил Лич, форма лизм уводит нас от этнографического понимания родства, то проблема заключается не в формализме самом по себе, а в на ших базовых представлениях, как пишет Дэвид Шнайдер [Schneider 1984], о генеалогических основаниях систем род ства, — том фундаменте, на основании которого применяются формальные методы анализа.

Что касается позитивной стороны дела, формальные анализы, такие как компонентный анализ и правила трансформации, разрабатывавшиеся в 1960-е гг. для анализа терминологий род ства, продемонстрировали, что системы терминов родства не просто образуют структуры. Эти структуры выходят за пределы любой конкретной терминологии. Посмотрите на формаль ный анализ правил трансформации, описывающих расшире 103 ФОРУМ Исследования феномена родства ние так называемых ядерных генеалогических определений терминов родства до полного объема стоящего за ними генеа логического понятия. Если говорить о негативной стороне, правила трансформации не являются объяснительными, по скольку оказываются неограниченной системой, и поэтому исчерпывающий набор правил трансформации всегда может быть сформирован просто путем создания правил, которые, двигаясь от термина к термину, трансформируют ядерное зна чение термина родства в его расширенное значение. Значи мость правил трансформации кроется не столько в методе, сколько в том факте, что, как отметил Рой Д’Эндрейд [D’Andrade 1970], при помощи относительно небольшого кор пуса правил описываются самые разные терминологические системы.

Сходным образом, хотя компонентный анализ является пре жде всего методом, позволяющим составить минимальное описание категорий терминов родства, использующее генеа логически определяемые параметры и поэтому, как и правила трансформации, он всегда будет «работать», тот факт, что ми нимальные описания часто являются простыми, как, напри мер, английский термин «дядя», обладающий следующими дифференциальными переменными: мужчина, +1 поколение, коллатеральный родственник (учитывая, что коллатеральный также включает отношения свойства (affinal relations)), подраз умевает, что у категоризации генеалогических отношений с помощью терминов родства должно быть логическое основа ние. Если бы терминология являлась просто случайной катего ризацией генеалогических отношений, дифференциальные переменные не обладали бы той же самой связностью. Оба типа формального анализа демонстрируют со всей очевидно стью, что терминологии обладают логической структурой, ко торая должна быть частью внутренней логики, посредством которой конструируется терминология. Тем не менее ни один из методов не проясняет основания этой внутренней логики, не говоря уже о том, что эти методы не соотносят удовлетвори тельным образом данные основания с нашим этнографиче ским пониманием систем родства.

Аналитическая мощь математического формализма заключа ется не в строгости формального анализа самого по себе, но в том, что он делает возможным использование преимуществ математического мышления в том смысле, который имел в виду американский философ Пирс: «Математика — это исследование того, что верно относительно гипотетических ситуаций» [Peirce 1956 (1902): 1775]. Гипотетические ситуации, гипотетические положения дел являются культурными кон цептами и представлениями, которые есть часть того, что кон № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ституирует конкретную культурную сферу вроде терминологии родства. Математическая формализация должна позволить вы яснить, как данная сфера структурируется и организуется в ка честве системы представлений [Read 2011]. Что касается тер минологий родства, мы должны быть в состоянии определить, какие аспекты родства на уровне идей возникают на основе представлений, которые являются частью групповых культур ных концептуализаций родства и выражаются через термино логии родства, а какие аспекты представляются следствиями факторов, внешних для терминологии, взятой в качестве си стемы взаимосвязанных концептов родства и представлений.

Определение импликаций этого различия само по себе напря мую способствует нашему пониманию природы культурных и социальных систем в том смысле, в котором об этом говорят Лич, Нидэм и др., негативно оценивая полезность формально го анализа родственных отношений.

Эксплицированное определение внутренней логики системы концептов родства и представлений о родстве в качестве цели формального анализа родства является основным залогом успеха формального анализа. Не формализм сам по себе по рождает хороший формальный анализ, но содержание того, что формализуется. Методы формального анализа, основан ные на генеалогическом понимании терминов родства, позво ляют понять природу систем родства лишь настолько, насколь ко сама эта генеалогическая матрица основана на представле ниях и концептах, которые имеются у носителей культуры относительно родства. Действительно ли англоговорящие люди считают дядю «мужчиной, отстоящим на одно поколе ние, родственником по боковой линии»? Это может быть точ ным описанием фрагмента генеалогического поля, связанного с термином родства «дядя», когда это поле определяется с ис пользованием таких генеалогических параметров, как пол, по коление, а также прямое родство vs. боковое родство, однако в компонентном анализе, помимо прочих недостатков, отсут ствует логическая взаимосвязь терминов родства в качестве си стемы, а не просто набора слов.

Сходная проблема возникает в связи с правилами трансформа ции;

она заключается в том, что они не выводятся из концепту ализаций носителями культуры отношений родства, выражен ных терминами родства. Дэвид Кроненфельд, сравнивая «L анализ» (анализ правил трансформации) фантийской тер минологии (Гана) с «F анализом, <…> построенным на реаль ных фантийских концептах и операциях» [Kronenfeld (1980): 53], заключает: «F анализ кажется ближе к тому, как фанти определяют свои собственные термины родства, чем к тому, как это делает L анализ, <...> [и] напрямую репрезенти 105 ФОРУМ Исследования феномена родства рует то, что проделывали в своем сознании мои информанты, когда сами рассчитывали правильные отношения родства» [Kronenfeld 2009 (1980): 67]. Как в правилах трансформации, так и в компонентном анализе отсутствует то, что Крис Леман [Chit Hlaing 2010: 6;

выделено автором. — Д.Р.] определил как «когнитивно-концептуально-вычислительную природу» систем терминов родства, которая стала очевидной (по его сло вам) благодаря «Дуайту Риду, который во всех своих работах о родстве (см.: [Read 2001;

2010]) продемонстрировал ее с боль шой силой и ясностью».

Эксплицитное этнографическое подтверждение когнитивно концептуально-вычислительной природы систем терминоло гии родства можно увидеть в многочисленных этнографи ческих описаниях (см., например: [Read 2007]), начиная по крайней мере с Рэдклифф-Брауна [Radcliffe-Brown 1913], где зафиксировано то, как носители культуры рассчитывают род ственные отношения, непосредственно исходя из терминоло гии родства и не апеллируя к генеалогии. Так, относительно кариера в западной Австралии Рэдклифф-Браун пишет: «В ка честве примера предположим, что два человека, А и Б, встреча ются в первый раз. У А есть родственник В, его “mama”. В то же самое время В является для Б “kaga”. Отсюда непосредственно следует, что А и Б являются друг для друга “kumbali”» [Radcliffe Brown 1913: 150–151].

Не прибегая к генеалогии, не зная о реальных генеалогических отношениях, кариера на основе терминов родства “mama” (отец) и “kaga” (брат матери) делают вывод, что термином, описывающим данный контекст, является “kumbali” (сын бра та матери). Мы можем считать, что их расчеты говорят о том, что производной “kaga” и “mama” является “kumbali”, или же «кага» «мамы» — это «кумбали», что мы можем кратко записать как kaga o mama = kumbali, где отношение интерпретируется как бинарная производная терминов родства и обозначается в данном случае через «o». В более общем виде, как отмечает Лоран Дуссе, говоря о туземной Австралии, родственные от ношения для членов всего сообщества теперь могут быть вы числены:

Когда два чужака могут проследить свои классификационные отношения с третьим лицом, прочие отношения, существующие между всеми прочими членами сообщества, могут быть выведены из этой комбинации [Dousset 2005: 22].

Это ставит перед нами два важных вопроса. Какова лежащая в основе логика, которая делает подобный расчет возможным?

И как мы можем формализовать эту базовую логику, чтобы сделать ее явной, а значит, доступной для анализа и сопостав № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ления с другими терминологическими системами? Ответы на эти вопросы являются ключевыми для нашего понимания си стем родства;

они прояснят, что мы имеем в виду, когда гово рим, что культурные системы, такие как терминология род ства, являются (если вспомнить часто неверно используемый термин) «сконструированной реальностью».

Для терминологии родства мы можем вывести эксперимен тальным образом [Leaf 2006;

Leaf, Read in print] «сконструиро ванную реальность» терминов родства, их взаимосвязь как концептуальной системы, а также концептуальные границы терминологии родства. Эксперимент начинается с идентифи кации ядерного набора концептов, репрезентирующих отно шения, которые носители культуры воспринимают в качестве неотъемлемых для концепта семьи. В английском эти термины включают концепты self (сам), parenthood (родительство), siblinghood (сиблингство), childhood (детство), концепт взаим ных отношений и концепт брака. Из них выводятся ядерные отношения родства (для англоязычных людей) — mother (мать), father (отец), brother (брат), sister (сестра), husband (муж) и wife (жена). Эксперимент по выводу теперь движется рекур сивно, начинаясь с терминов родства, соответствующих ядер ным отношениям, и ставя вопрос для каждого из этих (и далее выведенных) терминов родства. Если вы (правильно) обозна чаете кого-то термином родства K, а этот человек правильно упоминает третье лицо как, где незаполненное про странство заполняется одним из ядерных отношений, тогда чем является родственный термин L, который вы (правильно) используете для того, чтобы обозначить это третье лицо? Один из шагов эксперимента показан на схеме 1, где используется Рис. 1. Иллюстрация того, как новый концепт термина родства конструируется из термина родства L, который эго использует для альтера 1, а также термина родства K, который альтер использует для альтера 107 ФОРУМ Исследования феномена родства термин родства «мать» (L), а также ядерный термин «отец», а ответом является термин родства «дед» (M). На каждом шаге и для каждого термина К, который уже был выведен, ответом будет или (1) новый термин, еще не выведенный, или (2) тер мин, выведенный ранее, или (3) такого термина не существует.

Выведение продолжается до тех пор, пока не пройдены все воз можные рекурсивные следствия и никаких новых терминов вывести больше нельзя. Эксперимент должен определить, су ществует ли корпус терминов родства, который с точки зрения носителя культуры конституирует сферу родственных отноше ний, и если да, то он должен ответить на следующие вопросы.

Что такое термины родства? Каковы концептуальные отноше ния между терминами родства? Каковы концептуальные гра ницы этой сферы?

Мы представим культурное знание, выведенное благодаря экс перименту, в виде структуры, определяемой бинарной про изводной, применяемой ко всем парам терминов из набора S выведенных терминов родства в том виде, в котором это было указано Рэдклифф-Брауном. Ради полноты мы включаем в на бор S элемент «0», который должен репрезентировать бинар ную производную двух терминов, когда процедура вывода больше не дает термина родства;

например, в английском язы ке нет термина для обозначения отца тестя или свекра (father of father-in-law) и поэтому father (отец) o father-in-law (тесть или свекор) = 0. Вопросы, которые мы задаем в процессе экспери мента по выводу, и ответы, которые получаем, могут рассма триваться в качестве уравнений, которым удовлетворяет би нарная производная, выстроенная на основе элементов, со ставляющих набор S. Точнее, для каждой пары терминов родства, K и L в ситуации S, бинарной производной K и L, ко торую мы будем обозначать как K o L, будет (будут) термин(ы) родства M в ситуации S, который(которые) человек A исполь зует правильно для обозначения человека C, когда A (правиль но) говорит о B при помощи термина родства L, а B говорит о C, используя термин родства K. Таким образом, K o L = M окажется формальной репрезентацией в виде уравнения, вы ведения, основанного на терминах родства K и L и дающего термин родства M.

Собрание терминов родства вместе с бинарными производны ми терминов родства обладает абстрактной алгебраической формой. (Абстрактная) алгебра состоит из набора элементов S, а также одной или более операций (вкупе с операциями, раз личающимися по числу элементов, являющихся объектами данной операции;

например, производная терминов родства является результатом бинарной операции, поскольку данная операция захватывает два термина), проделываемых с элемен № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ тами набора S. Набор терминов родства S, составляющий тер минологию, и бинарная производная, определенная на основе этих терминов, удовлетворяют этому определению, когда мы включаем элемент «0» для репрезентации производной терми нов родства, которая не позволяет вывести еще один термин родства. Различные алгебраические решения формируются благодаря набору структурных уравнений (или аксиом), удов летворяющих алгебраическим операциям. Таким образом, ан глийская терминология родства оказывается алгебраической структурой с переменными, которые отличают ее от алгебраи ческой структуры другой терминологии родства, такой как тер минология шипибо (Перу), благодаря уравнениям, удовлетво ряющим производной терминов родства английской термино логии по сравнению с терминологией шипибо.

Мы можем визуально сравнить структуры разных терминоло гий родства, выстроив диаграмму, в которой каждое уравнение продукта K o L = M (где K является ядерным термином род ства), удовлетворяющее терминологической системе, пред ставлено стрелкой, вид которой (отличительными особенно стями являются острие стрелки и / или вычерченное сплошной или пунктирной линией ее древко) оказывается специфи ческим для ядерного термина K, а направление — от термина L к термину M, результату исчисления продукта. Назовем подоб ную диаграмму картой терминов родства (см. рис. 2 и 3, где представлены подобные схемы для английской терминологи ческой системы и системы шипибо). Различия между структу рами этих двух терминологических систем немедленно стано вятся очевидными благодаря соответствующим картам терми нов родства.

Данный формальный анализ не просто устанавливает, что тер минология родства вместе с вычислительными операциями, которые носители культуры производят с терминами родства, имеет характер алгебраической структуры. Помимо всего, формальный анализ эксплицирует то, как концепты терминов родства могут конструироваться (или порождаться) как бинар ные производные концептов ядерных терминов родства. Рас смотрим это на примере английской терминологии;

предста вим, что G = {self (сам), parent (родитель), child (ребенок), spouse (супруг(а)} является набором ядерных терминов англий ской терминологии [Read 1984]. Мы можем формально опре делить новые родственные отношения как производные эле ментов набора G. Например, если L = father (отец) и K = father (отец), то K o L = father (отец) o father (отец) — это родственное отношение, определяемое как концепт, используемый A для обозначения C, когда A говорит о B как отце и B говорит о C как об отце.

109 ФОРУМ Исследования феномена родства Рис. 2. Схема терминов родства английской терминологической системы с ядерными терминами сам, родитель, ребенок и супруг Рис. 3. Схема терминов родства для терминологии родства шипибо (Перу).

Ядерные термины — papa, tita и bake № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Мы обнаруживаем на основе эксперимента по выводу, что в английском языке концепт этих родственных отношений на зывается словом grandfather (дед). Таким образом, термин род ства grandfather (дед) является обозначением концепта род ственных отношений father (отец) o father (отец) и оказывается встроенным в область концептов родственных отношений, являющихся частью культурного репертуара пользователей английской терминологии.

Мы обнаруживаем также, что grandfather (дед) является обозна чением производной father (отец) o mother (мать), так что grandfather (дед) = father (отец) o father (отец) = father (отец) o mother (мать), и более развернутое значение термина «дед» приобретает такой вид: «grandfather (дед) — это термин, который (правильно) используется для обозначения C, когда A (правиль но) использует или термин father (отец) или термин mother (мать) для обозначения B, а B (правильно) использует термин father (отец) для обозначения C». (Значение термина grandfather (дед) и его отношение к другим концептам терминов родства уточняется даже благодаря таким производным, как spouse of grandmother (супруг бабушки) = grandfather (дед).) Таким обра зом, значение концепта термина родства выражено в том, как концепт порождается, а не первичной схематизацией термина родства по отношению к генеалогическим отношениям. После дующая схематизация не может быть осуществлена без уже на личествующего знания о том, как был порожден концепт.

Тот факт, что в английской терминологической системе grandfather (дед) = father (отец) o father (отец) = father (отец) o mother (мать), заставляет задать следующий вопрос. Каковы основания уравнений father (отец) o father (отец) = father (отец) o mother (мать) и сходным образом father (отец) o grandfather (дед) = father (отец) o grandmother (бабка), а также встречным образом son (сын) o son (сын) = son (сын) o daughter (дочь), son (сын) o grandson (внук) = son (сын) o granddaughter (внучка) и т.д.? Как насчет других уравнений, включающих деда?

Наш вычислительный эксперимент выявляет уравнения, но не логику, лежащую в их основе. Это подводит нас к фундамен тальной гипотезе о терминологиях родства, которая связана с алгебраическим формализмом, а именно: структура термино логии родства может порождаться в алгебраическом смысле на основе нескольких ядерных терминов и структурных уравне ний или аксиом, которые выражают одновременно особенно сти, универсальные для терминологических систем и специ фические для конкретного общества.

За недостатком места мы не будем приводить полную выклад ку, демонстрирующую обоснованность данной гипотезы для 111 ФОРУМ Исследования феномена родства терминологической системы, и потому ограничимся несколь кими наблюдениями.

Первое наблюдение касается универсальной особенности, за ключающейся в том, что отношения родства являются взаим ными. Под взаимностью имеется в виду следующее: если A об ладает отношениями родства с B, выражаемыми термином родства K, тогда у B будут отношения родства с A, выражаемые неким термином L. Термины K и L являются тогда взаимными терминами родства. Например, если A говорит о B как о ребен ке, тогда B говорит об A как о родителе, а «родитель» и «ребе нок» являются взаимными терминами родства.

Второе наблюдение: системы терминологии родства являются концептуально закрытыми: производной двух любых терми нов родства будет концепт термина родства, независимо от того, признается ли этот концепт в рамках терминологической системы родства в виде конкретного термина родства. Так parent (родитель) o parent-in-law (родитель супруга или супру ги) является осмысленным концептом, хотя в английской тер минологии родства отсутствует термин для обозначения этого концепта.

Третье наблюдение: структуры терминологии родства можно рассматривать как наращиваемую последовательность струк тур, которая начинается со структуры терминов для восходя щих поколений;

далее эти структуры наращиваются путем включения взаимной структуры терминов, обозначающих нисходящие поколения, и наконец, в выстраиваемую струк туру включаются термины свойства. В некоторых терминоло гических системах половое маркирование терминов вводится через атрибут, ассоциируемый с каким-то термином родства, тогда как в других терминологических системах — через струк туру мужских или структуру женских терминов. Этот процесс последовательного конструирования отражает взаимные кон цепты родительства и детства, а также концепт брака как средства легитимации потомства. Брак придает ему культурно обозначенную и, следовательно, признанную сообществом со циальную идентичность — понятия, которые являются цент ральными для культурных представлений о семье.

Теперь мы можем указать, как появляются уравнения, включа ющие отца, мать и деда, определенные на основе вычислитель ного эксперимента, проведенного для английской терминоло гической системы, когда концепты родства порождаются через производные ядерных терминов родства. Для английской тер минологической системы ядерные термины — это self (сам) и parent (родитель), причем child (ребенок) является термином, взаимным по отношению к «родителю», а spouse (супруг) — № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ядерным термином для определения отношений свойства (обоснование см. в: [Read 1984;

Leaf, Read in print]).

Мы начинаем с выстраивания восходящей последовательно сти (an ascending sequence) терминов родства из набора GA = {self (сам), parent (родитель)} ядерных терминов: self (сам), parent (родитель), parent (родитель) o parent (родитель) (= grandparent (дед, бабка)), parent (родитель) o (parent (родитель) o parent (родитель)) (= parent (родитель) o grandparent (дед, баб ка) = great grandparent (прадед, прабабка))… Каждый шаг в этой цепочке производных всегда соответствует какому-то термину родства в английской терминологической системе. Это одна из культурно специфических особенностей, встроенных в ан глийскую терминологию родства, поскольку другие термино логические системы, вроде шипибо, не обладают нескончае мой последовательностью восходящих терминов родства.

Теперь мы выстраиваем нисходящую цепочку концептов тер минов родства, используя взаимный набор ядерных терминов, представленных в GD = {self (сам), child (ребенок)}: self (сам), child (ребенок), child (ребенок) o child (ребенок) (= grandchild (внук, внучка)), child (ребенок) o (child (ребенок) o child (ребе нок)) (= child (ребенок) o grandchild (внук, внучка) = great grandchild (праправнук, праправнучка))… Затем мы вводим взаимность родственных терминов через уравнение, выражающее структурную основу того, каким об разом родитель и ребенок являются взаимными терминами.

Возвращаясь к определению терминологического продукта для концептов терминов родства, мы хотим знать, какой тер мин родства будет использовать лицо A для лица C, когда лицо A (правильно) говорит о лице B как о ребенке, а лицо B (пра вильно) говорит о лице C как о родителе. С генеалогической точки зрения, лицо C должно или быть лицом A, или состоять с лицом A в супружеских отношениях. Поскольку нас интере сует вопрос о взаимности между восходящими и нисходящими отношениями для лица А, то лицо C не состоит в супружеских отношениях с A и следовательно C это A. Поскольку A говорит о нем / ней как о «я», уравнение parent (родитель) o child (ребе нок) = self (сам) превращает родителя и ребенка во взаимные термины родства. Универсальным образом, уравнение (восхо дящий ядерный термин родства) o (нисходящий ядерный тер мин родства) = сам определяет восходящий и нисходящий ядерные термины как термины взаимные.

Сложив все это вместе, мы выстраиваем структуру, основан ную на наборе порождающих терминов G = {self (сам), parent (родитель), child (ребенок)} и взаимном структурном уравне нии parent (родитель) o child (ребенок) = self (сам) (см. рис. 4).

113 ФОРУМ Исследования феномена родства Рис. 4. Термины кровного родства английской терминологической системы (без полового маркирования), порожденные на основе продуктов ядерных терминов parent (родитель) и child (ребенок), а также уравнения parent (родитель) o child (ребенок) = self (сам), определяющего «родителя» и «ребенка» в качестве взаимных терминов Полового маркирования терминов родства можно добиться путем включения мужского и женского элементов в порожда ющий набор G = {self (сам), parent (родитель), child (ребенок), male (мужчина), female (женщина)} при условии, что мужчина и женщина являются правильными идентичностями;

т.е.

X o male (мужчина) = X = X o female (женщина) для любого элемента X в G. Например, если X = male (мужчина), тогда male (мужчина) o female (женщина) = male (мужчина), по скольку если термин сначала маркирован как женский, а затем как мужской, то в конце концов он маркируется как мужской.

Или если X = parent (родитель), тогда parent (родитель) o male (мужчина) = parent (родитель), поскольку родитель мужчи ны — это просто чей-то родитель.

Теперь мы можем показать, почему в английской терминоло гической системе father (отец) o mother (мать) = grandfather (дед) как логическое следствие того, что терминологическая система выводится из ядерных терминов родства, данных в G = {self (сам), parent (родитель), child (ребенок), male (муж чина), female (женщина)}, а также взаимного структурного уравнения parent (родитель) o child (ребенок) = self (сам). За пишем father (отец) как male (мужчина) o parent (родитель) и mother (мать) как female (женщина) o parent (родитель), так что father (отец) o mother (мать) = (male (мужчина) o parent (роди тель)) o (female (женщина) o parent (родитель)) = male (мужчи на) o (parent (родитель) o female (женщина)) o parent (роди тель) = male (мужчина) o parent (родитель) o parent (родитель) = grandfather (дед). Сходную линию рассуждений можно исполь № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ зовать для других производных, таких как son (сын) o daughter (дочь) = grandson (внук).

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.