WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

№ 15 8 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В форуме «Исследования феномена родства» приняли участие:

Ольга Юрьевна Артемова (Институт этнологии и антропологии РАН / Российский государственный гуманитарный университет, Москва) Юлия Александровна Артемова (Российский государственный гуманитарный университет, Москва) Павел Людвигович Белков (Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург) Алексей Алексеевич Бурыкин (Институт лингвистических исследований РАН, Санкт-Петербург) Герман Валентинович Дзибель (Публисис США, Нью Йорк / Большая Российская энциклопедия, Москва) Алексей Вадимович Иванов (Российский государственный гуманитарный университет, Москва) Борис Николаевич Казаченко (Научно-исследовательский институт и Музей антропологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова) Анастасия Валерьевна Калюта (Российский этнографический музей, Санкт Петербург) Дэвид Кроненфельд (David B. Kronenfeld) (Университет Калифорнии, Риверсайд, США) Сергей Всеволодович Кулланда (Институт востоковедения РАН, Москва) Анна Юрьевна Москвитина (Сиим) (Музей антропологии этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург) Владимир Александрович Попов (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург / Санкт-Петербургский государственный университет) Дуайт Рид (Dwight W. Read)(Университет Калифорнии, Лос-Анджелес, США) Михаил Анатольевич Членов (Государственная классическая академия им. Маймонида, Москва) Андрей Васильевич Шабашов (Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова) Фадва Эль Гуинди (Fadwa El Guindi) (Катарский университет, Доха, Катар) 9 ФОРУМ Исследования феномена родства ВОПРОСЫ РЕДКОЛЛЕГИИ В этом выпуске мы проводим обсуждение вопросов изучения родства. В течение дол гого времени оно находилось в центре вни мания этнографов и антропологов. Более того, проблематика изучения родства была своего рода визитной карточкой социаль ной антропологии. Если другие традицион но этнографические темы (обряды, реалии материальной культуры и др.) привлекали внимание представителей разных дисци плин (социологов, археологов, историков культуры), то системы родства были почти исключительно этнографической пробле матикой. Естественно, поскольку изучение систем родства во многом основывалось на терминологии родства, ею занимались и лингвисты, которые вместе с антрополо гами составили сообщество специалистов в этой области.

Произошедшее во второй половине прош лого века кардинальное изменение взглядов на соотношение биологического и культур ного (в том числе и применительно к от ношениям родства), переориентация антро пологии с проблем реконструкции ранних состояний социальных отношений на опи сание современных процессов и некоторые № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ другие причины привели к тому, что исследование систем род ства перестало ассоциироваться с мейнстримом антропологи ческого знания. Как и во всякой сравнительно обособленной области, здесь сложились свои устойчивые авторитеты, пред почтения, практики научной жизни. Наша цель — попытаться сделать более открытыми споры, ведущиеся в этом сообще стве. Предмет этих споров не ограничивается рамками соб ственно родства, а представляет несомненный интерес для антропологии в целом. Нам хотелось обсудить ситуацию, сло жившуюся в области изучения отношений родства, для чего мы обратились ко всем заинтересованным в такой дискуссии с предложением дать развернутые ответы на следующие вопросы1:

Чем, с вашей точки зрения, объясняется кризис в антропологии 1 родства во второй половине ХХ в.?

Каковы объективные и субъективные препятствия на пути по 2 знания феномена родства?

В чем причина разногласий лингвистов и социальных антрополо 3 гов при подходе к изучению номенклатур родства (систем терми нов родства)?

Каково ваше отношение к алгебраизации и геометризации антро 4 пологии родства?

Какие проблемы антропологии родства вам представляются наи 5 более значимыми и перспективными для изучения?

Редколлегия благодарна Владимиру Попову за активное участие в организации дискуссии и под готовку вопросов для обсуждения.

11 ФОРУМ Исследования феномена родства ОЛЬГА АРТЕМОВА Я не стала бы говорить о кризисе в изучении 1 родства, скорее можно было бы говорить о кардинальном изменении тематики со циоантропологических штудий в целом.

Ослаб интерес к классической проблемати ке, связанной с бесписьменными культура ми, а именно в них родство является струк турообразующим началом всей социальной жизни. Это можно считать закономерным следствием развития и переориентации на учных интересов, которые в свою очередь следуют за движением социальной реаль ности.

Можно, конечно, высказать сожаление по этому поводу, так как понимание основ со циального взаимодействия в так называе мых простых обществах, я бы сказала, в об ществах, сформировавшихся спонтанным, естественным путем, путем эмпирически найденных и тысячелетиями проверявших ся решений всевозможных задач социаль ного взаимодействия, представляется мне залогом понимания любых проблем совре Ольга Юрьевна Артемова менной социальной жизни, а равно и успеха Институт этнологии в поиске способов преодоления глубоких ее и антропологии РАН / Российский государственный кризисов. В наш век близорукого прагма гуманитарный университет, тизма это мало кто понимает даже среди Москва № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ специалистов, получивших неплохое образование. Но все же есть люди, которые готовы продолжать заниматься немодны ми, непопулярными, трудными, но увлекательными фунда ментальными исследованиями, в том числе и связанными с из учением родства. А науку движут вперед всегда лишь талантли вые одиночки, которые несколько «не от мира сего».

Кроме того, важно помнить, что в первой половине прошлого века и в его середине был сделан рывок в теоретическом осмыслении структурных основ наиболее непонятных, экзоти ческих, «странных» систем родства (Рэдклифф-Браун, Леви Строс, Фокс и др.). Ключи для проникновения в пространство «странностей» были подобраны, оставалось только умело ими пользоваться и уточнять конкретные особенности, варианты локальных систем родства, чем многие этнологи (социальные антропологи) продолжали заниматься вплоть до начала нашего столетия, и мне известны весьма ценные труды по системам родства коренных австралийцев и их трансформации под влия нием европейской культуры. Еще в большей мере это, очевид но, относится к этнологическому изучению традиционных культур Индии и ряда других стран третьего мира.

Наверное, можно было бы указать на некоторую головолом 2 ность и в то же время сухость самого предмета, по крайней мере при том концептуальном и терминологическом аппарате, которым принято пользоваться в международной этнологии.

Не могу удержаться от упрека корифеям в этой области, мне кажется, что они сознательно или бессознательно усложняют свой язык и научный аппарат, превращая сферу изучения род ства в какую-то эзотерику, что вовсе не оправданно.

Я бы не стала говорить о разногласиях, скорее речь могла бы 3 идти об отсутствии настоящего, пристального внимания и под линного интереса к достижениям друг друга и — как след ствие — о взаимном непонимании. Но это ведь не только беда тех, кто изучает терминологии родства, даже в пределах одной области знания мы плохо осведомлены о том, что делают наши коллеги, даже книг близких друзей порой не читаем… А посто янно возрастающий поток информации, невероятное множе ство публикаций нас в этом как бы оправдывают: мол, все рав но не угонишься, свое бы сделать: написать и опубликовать.

Мое отношение немного насмешливое, ироничное. «Алгебра 4 родства» мне представляется всего лишь удачной и броской метафорой, подчеркивающей сложность, порой искусственно усиленную узкими специалистами, предмета изучения. «Гео метрия» же родства не может претендовать даже на роль хо рошей метафоры, так как в ней нет уже свежести, оригиналь ности.

13 ФОРУМ Исследования феномена родства Что же касается собственно движения научной мысли, то в лучших примерах структурно-функционального анализа ре альных систем родства, как в эгоцентрической (номенклатуры родства), так и в социоцентрической (родственные группы, десцент) перспективах, нет ничего ни от алгебры, ни от гео метрии. На мой взгляд, те из наших коллег, кто претендует на «алгебраизацию» или «геометризацию», несколько «моднича ют» и рисуются, забывая, быть может, что их роль в изучении предмета куда менее важное обстоятельство, нежели постиже ние его сути.

Абсолютно все проблемы, которые ставит перед нами конкрет 5 ный этнографический материал. Если же потребовалось бы выделить наиболее интересные и трудно постижимые, то это были бы следующие. Почему в одних обществах превалирова ло матрилинейное преемство прав, а в других патрилинейное?

А можно и иначе сформулировать вопрос. Почему вообще сформировались и до сих пор существуют общества с преоб ладанием матрилинейного преемства прав? Как практически функционируют общества с матрилинейным преемством прав и матрилокальностью брачного поселения, коль скоро приня то считать, что в них все равно все ведущие роли играли и игра ют лица мужского пола?

Теоретически последнее я могу представить себе лишь при дислокальности брачного поселения или отсутствии брака во обще, как это когда-то вроде бы было у касты наяров Малабар ского берега Индии. Из известных мне этнографических опи саний реальный жизненный процесс при матрилинейности и матрилокальности не явствует, по крайней мере не уклады вается в мое воображение. Было бы крайне интересно самой посмотреть в поле, как живут и действуют люди при такой нор мативной системе.

Еще одна проблема: почему и как конкретно формируются и функционируют квазиродственные структуры (как бы новые кланы, линиджи, номенклатуры) в условиях замкнутых груп пировок, существующих в современных индустриальных об ществах — криминальных, эмигрантских, конфессиональных и любых иных.

Хотелось бы также побольше описаний того, как конкретно функционируют классифицирующие номенклатуры родства в этнографической реальности, а то они скорее констатируют ся как статичные системы, нежели представляются как ди намичные инструменты, использующиеся в социальном про странстве. Хотелось бы написать об этом по собственным полевым материалам, собранным в Австралии, где мне по № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ счастливилось быть включенной в родственные круги двух со временных поселений, все еще пользующихся классифициру ющими номенклатурами родства. «Работа есть работа, работа есть всегда, хватило б только пота на все мои года».

ЮЛИЯ АРТЕМОВА Родство — социальный феномен, а моделью 2 для его системы терминологии служат био логические или квазибиологические отно шения. Разнообразие форм, которые при нимает этот институт в разных уголках зем ного шара, также составляет препятствие на пути его изучения.

Считаю, что в этом отношении сделано 4 пока недостаточно. Геометризация предпо лагает в дальнейшем разграничение плани метризации и стереометризации родства, и шаги в этом направлении еще только предстоит сделать. Помимо этого подход будет оставаться формальным, коль скоро не будет грамотно сочетаться с процессами химизации и алхимиации родства, а также рассмотрением физических и метафизиче ских аспектов родства.

Проблемы квазиродства. Проекции раз 5 личных форм родственных отношений на неродственные.

Изучение квазиродства в субкультурах, ха Юлия Александровна Артемова Российский государственный рактеризующихся дефицитом подлинного гуманитарный университет, родства.

Москва 15 ФОРУМ Исследования феномена родства ПАВЕЛ БЕЛКОВ Вопросы метаязыка:

этнография, антропология, топология По-видимому, нельзя говорить о кризисе 1 только в исследованиях по системам род ства, не затрагивая вопрос о кризисе, кото рый во второй половине XX в. захватил антропологию в целом. Если говорить об антропологии как одном из направлений этнологии (этнографии), его представители исходят из того, что этнология не способна создать собственную теорию (если угодно, парадигму или единый язык описания), следовательно, обречена на копирование методов других наук. В качестве кандидату ры на роль метаязыка этнографии антропо логия ничем не отличается от историческо го материализма, запрещавшего этнологии собственные теоретические построения (см. материалы совещания этнографов 1929 г.). В XX в. проводились различные эксперименты по скрещиванию этнологии с биологией, социологией, психологией, лингвистикой (в советской России — с по литической экономией). В качестве своего рода теоретического достижения было при знано, что антропология не имеет (единого) предмета исследования. Само по себе это утверждение верно, неверно, что его авто матически стали переносить на этнологию, т.е. науку, имеющую своим суверенным предметом традиционную (бесписьменную) культуру.

Приведем одну из цитат последнего време ни: «Социальная антропология — весьма странная дисциплина. Странная сразу в трех смыслах. Во-первых, сложно сказать, что же она изучает. Во-вторых, совершенно неясно, что конкретно надо делать, чтобы это изучать. Наконец, в-третьих — похоже, никто толком не знает, как сформулировать Павел Людвигович Белков различие между изучением антропологии Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН, и работой антрополога» [Инголд 2009: 10].

Санкт-Петербург Таким образом, ни собственного предмета, Pavel.Belkov@kunstkamera.ru № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ни собственных теоретических объектов. Следует заметить, что эти строки взяты из предисловия к довольно известной книге Алана Барнарда, которая позиционируется как учебник по со циальной антропологии.

Можно сказать, что в первой половине XX в. ученые, называю щие себя антропологами (социальными или культурными), еще помнили себя как этнологов;

во второй половине XX в. си туация постепенно изменилась по мере стирания памяти об этнологии, или этнографии, как «прародине» нефизической антропологии.

Такой исход событий можно было предвидеть. В 1958 г. в своем письме на страницах журнала “Science” Лесли Уайт пытался напомнить коллегам о том, что антропология (в его понимании объединяющая этнологию и археологию) по своему происхож дению является «наукой о культуре». Напомнить, поскольку «многие “культурные” антропологи обратились к некультуро логическим, психологическим, психоаналитическим и социо логическим (фокусирующимся на социальных отношениях между человеческими существами) проблемам» [White 1958:

1246]. По своему содержанию это и другие высказывания Л. Уайта на заданную тему представляют собой констатацию кризиса.

Объяснение этого кризиса позже было дано в статье В.Н. Баси лова, опубликованной в «Этнографическом обозрении» в чет вертом номере за 1992 г. По его наблюдениям, при Ю.В. Бром лее идея развития гибридных дисциплин — этносоциологии, этнолингвистики, этнопсихологии, этноэкономики, этно ботаники и т.п. — возникла из убеждения, что этнография сама по себе «неспособна дать солидные научные результаты» [Ба силов 1992: 8]. Таким образом, кризисная ситуация сложилась практически одновременно (примерно в 1950–1960-е гг.) как в отечественной, так и в западной науке, и связано это с отсут ствием видимых результатов. Впрочем, и в последующие годы определенные результаты, по-видимому, все-таки достигались (по принципу «“антропология” пишем, “этнология” — в уме»), но не фиксировались как общезначимые.

В связи с этим можно отметить, что работы Тайлора, Моргана, Гребнера, Малиновского, Рэдклифф-Брауна приносили результаты — эволюционную теорию, теорию культурных кругов или теорию функциональной связи элементов культу ры — именно благодаря тому, что их авторы не подвергали со мнению существование традиционной культуры как особого предмета исследования. Отбрасывание этих теорий произошло не потому, что в каждой из них отсутствует рациональное зер но, а потому, что представители нового поколения, вероятно, 17 ФОРУМ Исследования феномена родства не сумели верно понять эти теории. В сущности, понимание — задача топологическая, связанная с «геометрией размещения» терминов данной теории. Объектную теорию вообще невоз можно описать посредством другой объектной теории, для этого необходимо обращение к метатеории. На практике же критикующие ученые (по аналогии с понятием «работающие ученые») в качестве метатеории гораздо чаще принимают соб ственную объектную теорию. В этом случае чужая теория неиз бежно приобретает вид по меньшей мере анахронизма.

Однако отсутствие действительного продвижения в области теории всегда можно компенсировать за счет «дискурса», т.е.

именно путем создания собственного объектного языка, выда вая его за метаязык. Труд К. Леви-Строса «Элементарные структуры родства» (1949) иногда называют «великолепной не удачей». На самом деле, как показало время, его опыт был вполне успешным. О теории А.Р. Рэдклифф-Брауна, впервые выделившего идеальные типы классификационного родства на основе предпочтительных форм брака (т.е. обмена женщи нами между локальными группами), ныне почти не принято упоминать. В то же время соответствующие им понятия гене рализованного и ограниченного обмена женщинами весьма охотно цитируются в учебной литературе по системам родства.

Отклик А.Р. Рэдклифф-Брауна на статью Л. Дюмона [Dumont 1953] как выражение недоумения по поводу ненужных обоб щений и искусственных реинтерпретаций в исследованиях по родству, не имеющих никаких теоретических последствий, был гласом вопиющего в пустыне, хотя он опирался на реаль ные факты, а его оппонент не смог даже внятно объяснить, в чем заключается преимущество идеи, в обязательном поряд ке предписывающей считать брата матери не родственником, а свойственником («родственником по альянсу») [Radcliffe Brown 1953: 112].

В настоящее время существует неизвестным образом возник шая договоренность, согласно которой антропологи, специа лизирующиеся на изучении родства, по направлению «интере са», или по «акценту», якобы должны делиться на «теоретиков десцента» и «теоретиков альянса». Теория десцента связывает ся с именем А.Р. Рэдклифф-Брауна, теория альянса — с име нем К. Леви-Строса. И то и другое неверно. К тому же непо нятно, как проводить исследования на основе такого разделе ния. Хорошо известно, что в классификационных системах родства работает принцип эквивалентности отношений род ства и свойства, т.е. термины свойства отсутствуют как таковые.

Именно на факты такого рода указывал А.Р. Рэдклифф-Браун.

Самое забавное в том, что авторы, считающие разумным про тивопоставление теории десцента и теории альянса, при опи № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ сании последней приводят схемы родства («элементарные структуры родства»), которые являются всего лишь модифика цией идеи А.Р. Рэдклифф-Брауна [Барнард 2009: 160–165].

Итак, содержанием кризиса в «антропологии родства» являет 2 ся отсутствие видимых результатов (или незнание путей их до стижения). Отвечая на другие вопросы, можно попытаться определить причины этого кризиса. Основным препятствием в изучении систем родства, объективным и субъективным, яв ляется тот факт, что системы родства не преподаются как пред мет исследования (с фольклором дела обстоят едва ли не хуже).

О каком преподавании может идти речь, если профессор не в состоянии отличить уровень собственных знаний от уровня знаний своих студентов? Возможно, Т. Инголд не это имел в виду, но именно это он сказал (см. выше).

Кроме того, в силу обозначенных обстоятельств происходит стирание границ между профессионалами и дилетантами, их слияние в массу «интересующихся». Наука — вещь жестокая.

Далеко не всем удается внести свое имя в историю без инициа лов. Теперь все равны, нет ни предшественников, ни последо вателей. Если к всеобщему удовольствию договориться, что общей парадигмы по определению быть не может, каждый во лен создать свою персональную «парадигму» наряду со сколь угодно большим числом других, из которых можно создавать очень красивые мозаики, т.е. новые «парадигмы».

Преподавать «этнографию родства» — это значит обучать сту дентов методам построения схем родства на основе данных по терминологиям родства и их практическому использованию носителями культуры при контактах с различными индивида ми или группами индивидов. Аналогичным образом препода вать «этнографию фольклора» можно только одним спосо бом — передачей навыков табулирования фольклорного мате риала. В известном смысле этнография и есть объединение элементов двух упомянутых множеств.

В российских университетах такие курсы отсутствуют ввиду за претов, налагаемых той или иной господствующей методикой или тем или иным экстранаучным предубеждением. В запад ных университетах подобных запретов, вероятно, существует меньше, поэтому, например, умение строить («читать и рисо вать») диаграммы родства все-таки рассматривается как ключ к профессиональному овладению материалом [Барнард 2009:

144, 147].

Как кажется, нельзя прямо ставить вопрос о разногласиях 3 «лингвистов» и «социальных антропологов» по поводу изуче ния номенклатур родства, или систем терминов родства. Изу 19 ФОРУМ Исследования феномена родства чение терминов родства — это чисто лингвистическая задача, которая сводится прежде всего к этимологии, семантике и фо нетическому развитию терминов родства как явлений языка.

Разумеется, это не имеет никакого отношения к предмету ис следования этнографии.

Предметом исследования этнографии являются системы род ства. На языке математики систему родства можно определить как упорядоченную тройку, или кортеж, объектов, где терми нологию родства (точнее, семантику родства) можно уподо бить области определения, локальную (семейную) организа цию — области значений, а диаграммы родства — множеству упорядоченных пар элементов из двух упомянутых областей (множеств), т.е. функции, или графику функции. В данном случае диаграмма (формула) родства — это закон, который ста вит в соответствие тому или иному элементу терминологии родства тот или иной элемент этнографической реальности (социальной организации) при условии, что отображение од ного множества на другое стремится к взаимооднозначности.

Другими словами, речь идет об отображении множества обра зов действий на множество их реализаций в повседневном по ведении людей. Эту зависимость опять-таки можно изобразить средствами графики (рис. 1).

Система родства Терминология Диаграмма Локальная (семантика) (структура) (семейная) родства родства организация Рис. Конечно, цель построения диаграмм родства состоит не в том, чтобы только показать, что система родства M отличается от системы родства N, а в том, чтобы посредством анализа полу ченных диаграмм выяснить, как они работают в реальности, трансформируясь друг в друга «без разрывов и склеиваний».

Выражая свое отношение к алгебраизации и геометризации 4 исследований по системам родства, надо иметь в виду услов ность этих обозначений. «Алгебра родства» как научное на правление представляет собой псевдолингвистический подход (по крайней мере со стороны этнографов). Так называемый компонентный анализ терминологий родства не имеет ничего общего с научным анализом в узком смысле слова, являясь неосознанной, следовательно, дилетантской попыткой осу № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ществления реляционного подхода к организации баз данных, который опять-таки требует владения специальной теорией.

В настоящее время создана (создается) такая база данных по австралийским терминологиям родства, насчитывающая де сятки тысяч терминов (245 диалектов, 345 источников) [Dousset et al. 2010: 42–56]. Однако ничего не известно о подобных про ектах в рамках «алгебры родства», если не считать таковым не сколько выпусков одноименного альманаха.

Понятие геометрического кода в указанном контексте также нуждается в некоторых оговорках в том плане, что к геометрии оно имеет опосредствованное отношение. Модификации диа грамм родства А.Р. Рэдклифф-Брауна, опубликованные в по следних номерах «Антропологического форума», представля ют скорее вылазку в область топологии или теории графов.

Данные диаграммы не являются геометрическими фигурами в узком смысле слова. Это скорее топологии, или графы (топо логия как дисциплина является обобщением геометрии). Если алгебраизация изучения систем родства возможна, то, вероят но, средствами алгебраической топологии, в то время как на повестке дня усвоение основных понятий общей топологии.

Следует также подчеркнуть, что рассматриваемые диаграммы относятся к семейству графов «утолщенное дерево» с элемен тами графа «решетка». На этом основании можно ввести по нятие графа «решетчатое утолщенное дерево» или даже выде лить особый вид графа «классификационное родство».

Интересно, что изобретение топологии (графа) «утолщенное дерево», в которой в отличие от классической топологии «дере во» связи между узлами на разных уровнях различаются по «толщине», обычно приписывается Ч. Лейзерсону: знак «утол щенное дерево» лучше отвечает идее реального дерева в отно шении естественного изменения сечения ветвей от листьев к стволу [Leiserson 1985: 982]. Данное свойство увеличе ния / уменьшения «толщины» ветвей графа коррелирует с ре альными межпоколенными изменениями в «толщине» линий родства. Диаграммы систем родства кариера и аранда, опубли кованные А.Р. Рэдклифф-Брауном еще в 1913 г., являют собой как раз первые из известных вариантов графа «утолщенное де рево» (как представляется, с элементами графа «шина»). Отли чие состоит в том, что диаграммы родства представляют собой ориентированный граф, в котором отличны по своим свой ствам не только дуги (генеалогические связи), но и соединяе мые ими вершины (ячейки родства).

Вопрос о значимых и перспективных проблемах в области из 5 учения систем родства следовало бы переформулировать с точ ки зрения вопроса о соотношении понятий «задача» и «пробле 21 ФОРУМ Исследования феномена родства ма». В этом плане наиболее привлекательно выглядит научно философская концепция, согласно которой теории являются результатом решения не проблем, а конкретных задач (т.е. ре альных научных загадок), когда проблема возникает как след ствие теории, как способ ее интерпретации: «Наука занята ре шением не проблем, а задач. Решить проблему — это значит оказаться умным задним числом» [Грязнов 1982: 118]. Можно сказать и так: решение проблемы — это бесконечное хождение по кругу. Поэтому в дальнейшем следовало бы сосредоточить внимание на решении отдельных задач, которых в этнографии накопилось немало, например что такое бвелем меланезийцев острова Амбрим, к какому типу относится система родства на рода унгариньин в Австралии, как возникают системы родства кроу / омаха, чем вызвано внешнее сходство систем родства бушменов с линейными системами родства и т.п.

Зная историю исследования систем родства, трудно рассчи тывать, что бесконечные дискуссии на отвлеченные темы по поводу «патрилинейности и матрилинейности», «линейности и латеральности», «лингвистического и этнографического под хода» хоть в какой-то мере могут приблизить науку к решению упомянутых задач, т.е. к самой себе. Если же мы сосредоточим ся на решении задач, которые ставит перед нами сама этногра фическая реальность, мы по крайней мере сможем понять, что так называемое мифологическое мышление («народное зна ние») сугубо топологично не только в сфере родства, но и в сфере мифа как такового, ибо в основе и того и другого ле жит идея непрерывности. С этой точки зрения «миф» и «соци ум» представляют собой топологически эквивалентные про странства. При так называемом сужении функции картина меняется. Неудачи, связанные с попытками переключить вни мание с изучения родства как терминологической системы на изучение родства как социальных отношений (принцип «от систем терминов к системам родства». — П.Б.) [Read 2009: 42], объясняются, вероятно, тем, что отображение множества «со циальные отношения» на множество «терминология родства» не является гомеоморфным отображением, т.е. будучи взаим но однозначным, оно, как кажется, не выступает взаимно не прерывным.

Библиография Барнард А. Социальная антропология: исследуя социальную жизнь людей. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2009.

Басилов В.Н. Этнография: есть ли у нее будущее? // Этнографическое обозрение. 1992. № 4. С. 3–17.

Грязнов Б.С. Логика, рациональность, творчество. М.: Наука, 1982.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Инголд Т. Предисловие // Барнард А. Социальная антропология: ис следуя социальную жизнь людей. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2009. С. 10–15.

Dousset L., Hendery R., Bowern C., Koch H., McConvell P. Developing a Database for Australian Indigenous Kinship Terminology: the AustKin project // Australian Aboriginal Studies. 2010. No. 1.

P. 42–56.

Dumont L. The Dravidian Kinship Terminology as an Expression of Mar riage // Man. 1953. Vol. 53. No. 53–71. P. 34–39.

Leiserson Ch.E. Fat-Trees: Universal Networks for Hardware-Efficient Supercomputing // IEEE Transactions on computers. 1985.

Vol. C-34. No. 10. P. 892–901.

Radcliffe-Brown A.R. Dravidian Kinship Terminology // Man. 1953. Vol. 53.

No. 169–171. P. 112.

Read D.W. Another Look at Kinship: Reasons Why a Paradigm Shift is Needed // Алгебра родства. 2009. Вып. 12. С. 42–69.

White L.A. Culturology // Science. 1958. Vol. 128. No. 3334. P. 1246.

АЛЕКСЕЙ БУРЫКИН Номенклатура родства и позиции, или функции родства А от вас только и слышу: «Дурак, дурак». Видно толь ко профессорам разрешается ругаться в Ресефесере.

М.А. Булгаков Дискуссия вокруг статьи П.Л. Белкова, по священной даже не проблематике изучения систем родства и систем терминов родства, а вопросу формального представления от ношений между позициями или функция ми родства и терминами, т.е. номенклату рой родства, приняла нешуточный харак тер. Как можно понять из высказываний автора, она затрагивает фундаментальные проблемы этнографии, социологии, язы кознания и их истории, философии с ее Алексей Алексеевич Бурыкин Институт лингвистических собственной историей, а также касается исследований РАН, самих оснований фундаментальных наук Санкт-Петербург о человеке.

albury@rambler.ru 23 ФОРУМ Исследования феномена родства П.Л. Белков обращается ко мне, как к одному из участников дискуссии, в качестве специалиста по лингвистике. Я не буду возражать против этого и начну с аксиом.

Система лексических единиц, наименований объектов — без различно, как она устроена и о каком языке идет речь, — во-первых, никогда не будет полностью отражать системные отношения объектов, во-вторых, ее единицы будут так или иначе задействованы в других номинационных системах. Так устроен человеческий язык, т.е. любой естественный язык от вечает этим условиям. Это значит, что в любой системе родства будут существовать такие отношения, которые средствами языка не номинируются и в систему номинаций не входят, и в любой системе терминов родства будут присутствовать та кие свойства, которые не распространяются на номинируемую ими актуальную систему родства, неважно, будут ли термины родства связываться с определенными социальными отноше ниями и структурами, этикетом и т.д.

В первом приближении сказанное здесь означает катастрофи ческий для геометрии родства факт — за квадратиками со сло вами и линиями кроется лишь малая часть смысловых отноше ний между вписанными в квадратики словами, поскольку от ношения родства как социокультурный феномен подобным образом формализоваться вообще не могут. Попробуйте-ка изобразить отношения между «Мать» и «Сын» единообразно на весь жизненный цикл, и вас поднимут на смех и этнографы, и социологи. Для лингвистов следствие из сказанного заклю чено в том, что слова языка неоднозначны, полисемия слов — лингвистическая универсалия, такая же, как противопоставле ние гласных и согласных. Не существует — ни в Австралии, ни в Океании, ни в Африке, ни где-либо еще — языков, в которых слово имело бы только одно значение.

Язык и общество — самостоятельные сущности, они развива ются по своим законам, и вряд ли кто-то станет спорить, что язык и общество изменяются несинхронно во времени и в раз ных направлениях. Система номинаций предметов материаль ной культуры, объектов духовной культуры, компонентов со циальной организации, в том числе отношений родства, изме няется медленнее, нежели система социальных отношений и система родства в частности. Это тоже аксиома языкознания, но уже исторического. По большому счету это означает, что между системами терминов родства и актуальными для языка пользователей отношениями родства, по существу, нет корре ляций или эти корреляции носят в лучшем случае системати зирующий, упорядочивающий характер.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Это утверждение должно было бы нанести сокрушительный удар по тем, кто видит за отношениями родства отношения терминов родства, но такого не происходит, авторы статей аль манаха «Алгебра родства», занимающиеся описанием систем терминов родства и извлекающие из них особенности выстраи вания систем родства, отдают себе отчет в специфике своего объекта и стоящих за ним реальностей.

Странно, что П.Л. Белков не осознает специфику лингвисти ческого феномена системы терминов родства как системы еди ниц языка в синхронии и диахронии. П.Л. Белков пытается связать свое изложение с иными лингвистическими аксиома ми и пишет: «На языке семиотики для лингвиста содержанием является семантика и / или сигматика, а для этнографа — праг матика» [Белков 2011: 368]. Замечательно. Но, похоже, пишу щему не вполне известно, что прагматика давно стала линг вистической категорией и лингвисты отличают реальную прагматику от гипотетической, наподобие той прагматики, что изображена в романе Ильфа и Петрова: «Это яйца. Раз яйца су ществуют, то должен же кто-нибудь их есть?» П.Л. Белков, ссылаясь на отдельные пассажи моей статьи, пы тается убедить своих читателей в том, что А.А. Бурыкин отри цает научный статус этнографии. Он пишет: «В университете меня учили: этнография и лингвистика — разные науки» [Бел ков 2011: 367], а далее: «целый ряд высказываний, из которых видно прежде всего то, что А.А. Бурыкин вообще не считает этнографию наукой, во всяком случае наукой, имеющей раз витый понятийный аппарат» [Белков 2011: 374]. Я позволю себе с этим не согласиться. Пафос многих сентенций моей ста тьи обращен к П.Л. Белкову как этнографу: Павел Людвиго вич, сделайте любезность, покажите мне, что именно стоит за словами, выкрашенными в разные цвета и связанными друг с другом линиями, какая именно общественная реальность стоит за ними в полном объеме — об отношениях, вытекающих из разницы по признакам пола и поколения, мы сами как нибудь догадаемся, а вот что касается всех остальных связей — тут ответа нет. Чтобы связать предмет дискуссии с этнографи ческой реальностью, хочется задать П.Л. Белкову ряд конкрет ных вопросов.

Вопрос первый: если в США рядом живут две семьи, одна из которых имеет английские, а другая ирландские корни, то мо жет ли быть прослежен контраст между германской и кельт ской системами родства? Этнография родства, как можно по нять П.Л. Белкова, в состоянии это сделать, это две разные имманентные сущности.

25 ФОРУМ Исследования феномена родства Вопрос второй: чем будут отличаться отношения родства в чи лийской и венесуэльской семьях, если в обеих говорят по испански? Допустим и поверим, что системы родства среди испаноговорящих старожилов Нового Света еще не сложи лись. Или: что можно сказать о системах родства якутов и дол ган или системах родства верхнеколымских и нижнеколым ских юкагиров, если в них состав терминов родства различен, а семейная организация одинакова?

Вопрос третий: в узбекской и таджикской семьях, а равно в лакской и аварской используются разные языки и разные термины родства, так почему же в этих семьях и этих социумах интерперсональные отношения внутри семьи, т.е. те же систе мы родства, так похожи при колоссальном различии языков и терминосистем? Или нас этнографы вводят в заблуждение, или здесь что-то не так в отношении объекта этнографии к его языковой манифестации.

Вопрос четвертый: у чукчей одни и те же термины родства ис пользуются и в отношениях внутри семьи, и в отношениях «товарищества по жене», как тут быть с явно двойным счетом родства и единством терминов?

Вопрос пятый: есть этносы и этнические сообщества, вообще не имеющие собственного языка. Как формализовать, напри мер, систему терминов родства евреев середины XX в., не вла деющих ни идиш, ни ивритом? Вот он, случай из анекдота про Вовочку — предмет есть, а слова нет… Наконец, вопрос шестой: как соотносятся отношения родства и термины родства в смешанных семьях, языком общения в которых выступает язык, не являющийся родным ни для од ного из супругов — русский, английский, какой угодно. Мож но, конечно, сказать, что отношения родства тут определяются языком, и этому очень порадовались бы Э. Сепир и Б. Уорф, авторы известной гипотезы об обусловленности фактов куль туры языком. Но вот согласится ли с этим широкая научная общественность? Не уверен.

Пытаясь дать ответ на вопрос, что же такое система родства, П.Л. Белков пишет: «Систему родства отражает подробное описание связанных с использованием терминов родства норм поведения людей, как говорили в старину, “нравов и обыча ев”» [Белков 2011: 368]. Ах это нравы и обычаи, сопровожда ющиеся употреблениями терминов родства. Как это мило и как это похоже на современный Интернет, где повторяются штампы о золовках-колотовках и о том, что «зеть любит взеть», т.е. социальные отношения позапрошлого века вносятся в но вую реальность, потому что любители старины извлекли соот № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ветствующие слова и выражения из покрытого плесенью сло варя… А теперь перейдем к ответам на предложенные вопросы.

Налицо конфликты — прежде всего между классиками, впи 1 савшими родственные отношения в философию истории (для этнографии — это Морган, для философии — Энгельс), и той разнообразной реальностью, которая повсеместно наблюдает ся и проявляется в наши дни. Выяснилось, что уровень пред ставлений о формах родства и системах родства середины XIX в., на котором многое выстраивалось, не соответствует нынешним представлениям о социальных явлениях. Напри мер, таково соотношение между референтивными и вокатив ными терминами родства, ведь Л.Г. Морган понятия не имел о вокативных формах, в его описании систем родства такой категории не предусматривалось. Я бы сейчас к этому добавил и систему социальных вокативов, которая лишь исторически и не везде произрастает из ресурсов терминологии родства, — систему обращений к человеку определенного пола, возраста и социального положения: такие формы обращений, как «дядя», «тетя», «дедушка» и т.п., — обращения, дифференциро ванные по полу и возрасту адресата и представляющие собой проекцию родственных отношений на социальные.

Еще одна проблема — это отход от корреляции форм и норм родства, описанных в Ветхом Завете и понимаемых учеными не скольких поколений как эталонная модель родства и социаль ная реальность, с теми нормами, которые представляют собой их противоположность, а равно с положениями и построениями науки о родстве в ее структурно-антропологическом и социаль ном аспектах. То же характерно для религиоведения: в описания разнообразных религиозных систем закладывается аналогия между Верховным существом описываемой культуры и Богом священных книг. Причем это происходит повсеместно. Исследо вателям, с одной стороны, трудно разобраться в традиционных верованиях (например, народов Сибири), с другой — понять, что представления о верховном божестве Тенгри у тюрок стали проекцией социальных институтов и представлений о божестве и культовых практиках позднейшего времени на общество, ре лигия которого находилась в качественно ином состоянии — так, Небо древних тюрок персонифицировалось в верховное божество, а правитель, исполнявший обряд, о котором осталась запись в памятниках, стал выглядеть верховным жрецом.

Слишком прямолинейное понимание позиций системы род 2 ства и социальных ролей. И этнографы, и социологи пытаются рассмотреть вопрос, зачем может быть нужна та или иная по зиция в системе терминов родства и в системе родства, вместо 27 ФОРУМ Исследования феномена родства того чтобы выяснить, почему, по какой причине данная пози ция получила особую языковую маркировку. Исследователи, пытающиеся найти корреляции между семантикой терминов и отношениями родства, забывают о произвольности языково го знака, из которой имеется множество следствий, не все из которых осмыслены теоретиками семиотики и лингвистами, в частности о гетерогенности (принципиальной негомогенно сти) любой подсистемы знаков. Динамическая маркирован ность системы родства как культурного феномена, осознание системы родства как средства этнической идентичности, куль турной ценности этноса, и особенно понимание возможности управления ценностными режимами этого явления приводят к тому, что русская система родства начинает иллюстрировать правоту Сепира и Уорфа в том, что язык определяет сознание.

Раз золовка — враг, а теща — предмет анекдотов, то и отноше ния между невесткой — женой брата и золовкой — сестрой мужа, а равно и между зятем и тещей должны быть соответ ственными, т.е. отвечающими данной установке.

До недавнего времени никто не задумывался над тем, что со временная система родства русских — это крестьянская или мещанская система родства середины XIX в., того времени, когда В.И. Даль собирал материалы для своего словаря. И здесь надо отметить, что система терминов родства и социальная си стема — по крайней мере применительно к русским — в равной мере сдерживается в развитии, хотя и при помощи разных ме ханизмов. Еще пример: распространение сказок о злой мачехе явно формирует паранормальные отношения между родителя ми и приемными детьми, причем этот образ не только является пугающим для детей, но и выступает как прецедент для самой мачехи. Показательно, что там, где не имеют распространения подобные сюжеты (например, у чукчей), отношения между ро дителями и приемными детьми строятся совсем иначе.

Я бы рискнул сказать, что социальные антропологи плохо зна 3 ют свойства языка и преувеличивают его роль в культуре. Они находят проблемы там, где для лингвистов их нет. При этом описания систем терминов родства, сделанные лингвистами, а также этнографами и антропологами, блестяще владеющими изучаемым языком, не обнаруживают противоречий в постро ениях социальных антропологов.

Один любопытный пример: описание терминологии родства азиатских (российских) эскимосов, сделанное в 1930-е гг.

Е.С. Рубцовой, показывает те позиции, о которых позже не го ворили ни отечественные этнографы, ни отечественные лингви сты, составлявшие эскимосские словари. Например, различе ние мужа и жены «на короткое время» и «на длительное время».

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Аналогии к таким языковым и социальным фактам можно усматривать только в книгах Р. Кента о гренландских эскимо сах, где отмечено понятие кифак ‘женщина-эскимоска, испол няющая обязанности домохозяйки и временной супруги муж чины, в течение непродолжительного времени проживающего в социуме эскимосов’. Между тем в таких ситуациях наблюдает ся любопытный и еще не понятый до конца конфликт ментали тетов: в регионах Крайнего Севера, когда у приезжего мужчи ны — русского, украинца, коми и т.д., который явно не планиру ет прожить среди ненцев или чукчей всю жизнь, появляется такая домохозяйка — ненка, долганка, чукчанка, кто угодно, для такого мужчины она является гражданской женой в относитель но редких случаях (в понятие жены вкладывается другое содер жание), но для женщины — представительницы коренных на родов Сибири — в такой ситуации мужчина — это муж, хотя и «на короткое время», но со всеми вытекающими из ее семей ного статуса обязанностями. Досадно, что этот вопрос еще не был предметом изучения этносоциологов-сибиреведов.

Если говорить о русской системе родства и системе терминов родства, то тут надо указать несколько факторов, о которых по каким-то причинам не задумываются ни лингвисты, ни антро пологи.

Фактор первый — особое понимание семьи как элемента обыч ного права, отражающее едва ли не времена монголо-татарско го нашествия. Кажется, никто не обратил внимания на то, что объектом последней переписи населения 2010 г. было домохо зяйство (как будто целью переписывания был сбор подушной дани с назначением ответственного по хозяйству).

Фактор второй — особые отношения, прежде всего имуществен ные, между поколениями, когда недвижимая собственность, гарантирующая статусный минимум, чаще всего наследуется младшим поколением от старших, и соответственно младшие члены «семьи» пребывают в нестатусном состоянии до ухода субъектов собственности из жизни. Это же во многом определя ет отношения между свойственниками и в одном, и в разных по колениях. В.В. Розанов заметил: «В России вся собственность выросла из “выпросил”, или “подарил”, или кого-нибудь “обо брал”. Труда собственности очень мало. И от этого она не креп ка и не уважается» («Уединенное»). Причем, следуя за выда ющимся философом и литератором, она не уважается у равных и тем более не уважается у младших. «Право первой зарплаты», изымающее жалкие крохи собственности у детей в пользу роди телей, есть чисто русское национальное явление.

Фактор третий — чисто «русские» демографические проблемы, когда число детей у родителей, проживающих совместно со 29 ФОРУМ Исследования феномена родства старшими родственниками, в социальном отношении опреде ляется возможностями, справедливее сказать — желаниями дедушек и бабушек, которые никоим образом не планируют иметь дома детский сад, а в структурном отношении — площа дью жилья, той самой собственностью, перспективы на изме нение которой в соответствии с культурными реалиями по умолчанию отсутствуют. Здесь, в этой самой сфере, заключено непаханое поле для исследований социологов и социальных антропологов, не говоря уже о демографах. Но почему-то на эти вопросы почти никто не обращает внимания, и они реша ются в рамках марксистско-ленинского учения, где заклады вается перманентный рост населения этноса и государства, уподобленный производству тракторов и телевизоров.

Хочется вспомнить наблюдения М. Мид почти столетней дав ности над социумом в Полинезии. Она отмечала, что девочки старшего возраста, на которых матери перекладывают ответ ственность и заботу о младших детях, подвержены психиче ским расстройствам1. Что тогда говорить о «русских» семьях, где такое положение вещей было нормой для старших и судь бой для младших? Получается, что такого типа расстройства являются социальной болезнью части этноса на протяжении нескольких поколений.

Складывается странная ситуация, когда изучение феномена род ства в России (в современной России в частности) как научная интердисциплинарная проблема в многообразии задач и объек тов преобразуется в соответствии с социокультурным и полити ческим заказом и распространяется на очень ограниченный сег мент, куда входит даже не историческая ретроспектива системы родства и архаическая система терминов родства, а хронологи чески и сословно ограниченный ее фрагмент, соотносящийся с крестьянской или мещанской семьей и не имеющий перспек тивы развития в эволюционирующем обществе. За пределами этого поля находятся семейные отношения высших сословий2.

Автор этих заметок имел возможность 20 лет назад сделать небезынтересное наблюдение в одной мужской компании с возрастом 25–35 лет, собравшейся по случаю рождения сына у одного из членов этой компании. Оказалось, что по двое детей имеется у тех, кто был единственным ребенком в семье, и у тех, кто был младшим из двоих детей в семье. У тех, кто был в семье старшим, либо не было детей, либо был один ребенок. Любопытны и ожидания тех женщин, которые были единственными дочерьми у родителей: до реальных перспектив на брак в будущем они желали иметь двух детей, а будучи замужем, они ограничивались одним ребенком, правомерно усматривая во втором ребенке угрозу своему имущественному положению, к которому привыкли с рождения.

Нам неоднократно доводилось слышать, с каким возмущением и негодованием было встречено в конце 1940-х гг. намерение К.П. Тихомоловой, в будущем профессора химического факультета ЛГУ — СПбГУ, выйти замуж за своего двоюродного брата, скульптора Вс.  Тихомолова, среди их родных и близких. Подобный брак не запрещался Кодексом о браке и семье РСФСР и был своего рода нормой в высших сословиях дореволюционной России, но в указанные годы он рассматри вался как вызов обществу и потрясение устоев морали.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Все правовые отношения, которые не связаны с потестарно мо тивированными воспитательными действиями старших в от ношении младших, все особенности поведения членов «боль шой русской семьи», зависящие от старших поколений (куда входит и актуальнейшая проблема планирования семьи), пол ностью выпадают из поля зрения исследователей.

Еще один комментарий. Лингвисты хорошо знают, что система терминов родства в любом языке обычно на 400–500 лет (а мо жет быть, и на больший временной интервал) архаичнее той ре альности, к которой она прилагается, поскольку язык меняется медленнее, чем общество. Чем объяснить, что английские слова “Husband” и “Wife” выглядят (по крайней мере на фоне немец кого языка) оригинальными терминами. Они лучше соотно сятся с германской языковой реальностью, чем немецкие “Mann” — “Frau”, изоморфные славянским «мужъ» — «жена» или частично изоморфные французским “mari” — “femme”.

Это дает основания думать о возможных заменах, хотя бы и в из вестном диапазоне источников для таких замен. Вот вам вполне реальные связи и различия между системами родства и систе мами терминов родства в системных отношениях внутри двух сущностей и в той хронологии, какой они соответствуют.

Алгебраизация и геометризация антропологии родства — это 4 техника, которую может реализовать человек, испытывающий тяготение к формулам и схемам. Еще в начале 1980-х гг. ис пользование кода Ю.И. Левина в противоположность русским переводам терминов родства при описании систем родства каких-то экзотических народов среди тех, кто был занят описа нием систем родства, обусловливалось либо многозначностью русских, английских или немецких терминов, либо невозмож ностью передать то или иное значение в силу того, что анало гичные термины в русском языке отсутствовали. Известно, что определенные описания систем родства и терминов родства народов Сибири, выполненные на немецком языке, не дают однозначного понимания приведенных в них терминов род ства с немецкими переводами. Другая проблема — не всегда авторы двуязычных словарей учитывают специфику систем терминов родства при составлении национально-русских и русско-национальных словарей.

Наиболее значимыми и перспективными для изучения проб 5 лемами антропологии родства мне представляются следующие.

1. Историческая ретроспектива отношений родства в контек сте истории форм семьи и смыкающихся с ней отношений мужчины и женщины. Думается, настало время покончить с мифами — с понятиями промискуитета как стартовой точки эволюции семьи, материнского рода как исторической основы 31 ФОРУМ Исследования феномена родства семейных отношений и матриархата как исторической формы социальной и семейной организации (любопытно, что мифы о матриархате присутствуют в фольклоре даже на исламском Востоке, например у казахов). Иначе некоторые особо продви нутые исследователи еще долго будут писать о пережитках ма теринского рода у современных эвенков, не замечая, что куда более явным его пережитком является высокий процент не полных семей.

Актуальной задачей становится изучение альтернативных се мейных отношений при де-факто существующей полигамии, изучение статуса женщин, вовлеченных в круг семьи мужчи ны, и потомства от них (кстати, такой материал в изобилии присутствует и в Ветхом Завете, но о нем задумывался только Дж. Фрэзер), зависимости отношений родства от того, жив или умер коннектор отношений родства (здесь возможны три вари анта, влияющих на систему родства: не изменяющиеся, утра чивающиеся или появляющиеся со смертью коннектора отно шения). По материалам вологодских имущественных описей конца XVIII в. племянник считался родственником своего дяди с таким названием только после смерти своего отца, т.е.

брата главы хозяйства. Сделанные наблюдения требуют тща тельно проверить родственные отношения, известные нам по летописям: какие действовали при жизни коннекторов и какие вступали в действие только после смерти коннекторов.

2. Источниковедческая основа для изучения отношений род ства конкретных этносов. Уже невозможно проецировать об щие закономерности (а иногда и мнимые закономерности) на эволюцию системы родства и системы терминов родства от дельных народов. В частности, из нее категорически должен быть исключен сказочный фольклор. Если в сказке дурак же нится на царской дочке и становится царем, это не означает, что у русских власть или что-либо иное передавалось по линии от тестя к зятю. Несказочный фольклор может служить источ ником для изучения отношений родства и брака только при на личии массового материала на определенных территориях.

3. Происхождение экзогамии и понимание инцеста. Как из вестно, генезис экзогамии и появление запрета на разные типы родственных брачных союзов — проблемы нерешенные и практически нерешаемые. Накапливание материала, по крайней мере по Сибири и Центральной Азии, показывает, что единственный запрещенный союз, который трактуется как наказуемый инцест, — это союз старшей сестры и младшего брата. При этом дозволенным считался брак старшего брата с младшей сестрой (якуты, В. Серошевский) и даже брак отца с дочерью (тувинцы, Ф. Кон). (То, что Ф.Я. Кон, издававший № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ свои этнографические наблюдения и заметки в 1930-е гг., гово рил, что, по его данным, существование таких браков впрямую не подтверждается, относится скорее к этнографической эти ке. Иначе тема подобных браков не могла бы обозначиться.) Отсутствие указаний на близкородственные связи других ти пов в этнографических источниках или несказочном фолькло ре скорее говорит об их дозволенности. Факт фиксации того, что у калмыков еще в XVIII в. второй женой становилась маче ха (М.М. Батмаев), — редкий пример отражения таких явле ний, связанных с конфликтом представлений у наблюдаемых и наблюдателей о дозволенном и желательном.

4. Оформление отношений родства в неполных семьях в исто рико-этнографической перспективе. Почему-то по инерции такие наблюдения почти всегда попадают в этнографию дет ства, в континууме публикаций по этой проблематике найти их трудно. Между тем этот материал имеет исключительную цен ность для этнографических реконструкций. Так, есть основа ния полагать, что в известном мифе Эдип был младшим братом Иокасты, а не сыном или считался ее младшим братом, если он не был сыном Лая, — в точном соответствии со счетом родства в неполных семьях, известным по этнографическим парал лелям, когда внебрачные дети считались младшими братьями и сестрами родившей их женщины.

5. Социально-демографические исследования отношений, со провождающих родство: реальные социальные функции тех лиц, за которыми закреплены определенные позиции в систе ме терминов родства. Только наличие специфических соци альных ролей может показать, что между системами родства и системами терминов родства существует этнологически зна чимая связь. Прежде всего такая связь, если она проявляется, должна наблюдаться в рамках большой многопоколенной се мьи или какой-то социальной структуры, объединяющей лиц, находящихся в разных степенях родства, принадлежащих к од ному или двум поколениям. Однако более чем вероятно — и на русской большой семье это хорошо заметно, особенно в совре менных условиях, — что количество терминов родства намного больше ожидаемых социальных функций.

6. Исследование хронологических корреляций социальных ре алий и норм морали, оценивающих эти самые реалии. Одна из христианских заповедей гласит: «Не желай дома ближнего тво его;

не желай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20:17). Кому адресованы слова «Не желай жены ближнего твоего»? Они адресуются тому члену общества, который является совершеннолетним и имеет 33 ФОРУМ Исследования феномена родства статус полноправного гражданина, при том что возраст совер шеннолетия во времена Ветхого Завета составлял 13–14 лет, члену общества, у которого в этом возрасте есть дом и есть одна жена, а может быть и две, и у каждой жены имеется по служан ке, на которых он имеет такие же права, как и на жен. Абсолют ный возраст этих объектов права соответствует возрасту ны нешних учащихся 7–8 класса школы. Остается только спро сить, знают ли об этом историческом парадоксе, связывающем время и конфессиональную идентичность, нынешние педаго ги и специалисты по возрастной психологии?

Библиография Белков П.Л. Этнография родства и проблема рациональности научно го открытия // Антропологический форум. 2011. № 14 Online.

С. 365–445. .

ГЕРМАН ДЗИБЕЛЬ K дискуссии по проблемам изучения систем родства Феномен родства занимает ключевое поло 1 жение в структуре общественных наук.

Наиболее разработанная в этнологии / ант ропологии, эта тема привлекала и привле кает внимание представителей других наук — лингвистики, генетики, экономики, социологии, психологии, юриспруденции, логики. Всеобщность и универсальность феномена родства представляет сложность для систематического описания в рамках той или иной отдельной дисциплины. Не избежен процесс дробления школ, подхо дов и взглядов на феномен родства как в разных этнических культурах, так и в раз ных отраслях знания. Быстрые описания новых систем родства опережают темпы осмысления материала. Известны даже слу чаи «изобретения велосипеда», когда иссле Герман Валентинович Дзибель дователи натыкаются на проблему род Публисис США, Нью Йорк / ственных отношений в процессе работы над Большая Российская энциклопедия, другими темами и начинают развивать ее, Москва не подозревая, что она уже разработана.

dziebelg@gmail.com № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В то же время избыток разнообразия в плане выражения науч ного интереса к проблемам родства сопровождается рассеян ным вниманием к плану содержания феномена родства. Как следствие, наблюдается недостаток синтетических подходов, которые бы обеспечивали взаимопроверяемость и взаимообо гащение теорий и усовершенствование фиксации первичного материала.

В последние 40 лет в некоторых западных научных традициях (в первую очередь в американской антропологии) исследова ние феномена родства подверглось капитальному пересмотру, в результате чего традиционные подходы к построению моде лей систем родства как форм социального воспроизводства (эволюционизм, функционализм, структурализм, формализм) и традиционные объекты изучения (доиндустриальные не европейские общества и их ячейки) уступили место симво лической, конструктивистской или интерпретативной антро пологии, нацеленной на описание различных способов ре презентации и манипуляции языком и символами родства племенными, национальными и общемировыми социополи тическими институтами, гендерными, сексуальными, моло дежными субкультурами, медицинскими учреждениями (на пример, в контексте трансплантации органов, генной инжене рии и пр.) и правовыми организациями (например, в контексте международной адопции).

Традиционные подходы к феномену родства в рамках самой антропологии были переосмыслены как конкретно-историче ский способ бытия западного антропологического истеблиш мента XIX–XX вв. по отношению к его «вассалам» — абориген ным обществам Африки, Азии, Океании и Америки. В то же время западным антропологам-конструктивистам оказалось проще воспринять «точку зрения туземца» [Geertz 1973], чем точку зрения предшествующего им поколения западных же ан тропологов. Последователи более традиционных позитивист ских, количественных и формальных методов изучения фено мена родства отошли в сторону и заняли озлобленно-выжида тельную позицию, иногда прерываемую критическими репликами, раздающимися в периферийных антропологиче ских изданиях (см., например: [Shapiro 2008]).

Былая самозабвенная страсть к изучению феномена родства 5 («изучение систем родства получше секса», по шутливому вы ражению Дж.П. Мердока), сменившаяся в американской антропологии «ледниковым периодом» скептицизма и эписте мологического самокопания, неожиданно обрела второе дыха ние в трудах физических антропологов и популяционных гене тиков. С начала 1990-х гг. у генетиков постепенно появился 35 ФОРУМ Исследования феномена родства доступ, с одной стороны, к миллионам пар оснований мито хондриальной, аутозомной, y-хромосомной, х-хромосомной и прочих ДНК, собираемых у народов всего мира, а с другой — к новейшему программному обеспечению по анализу этой ко лоссальной информации.

Нарастает количество научных публикаций, моделирующих древние этнические, расовые и популяционные процессы на основе частотностей генов и генеалогических древ гаплотипов.

Если основатель антропологической традиции изучения фено мена родства Л.Г. Морган стремился к познанию «систем род ства и свойства человеческой семьи» [Morgan 1871] через вы явленные им закономерности кодирования этих систем в язы ках мира и тем самым к углублению существовавших в XIX в.

генеалогических классификаций языков мира (а позже, уже в «Древнем обществе», под влиянием новой долгой, геологиче ской, хронологии мира также и стадиальных классификаций человеческих обществ), то современные популяционные гене тики решают похожие вопросы путем количественного анали за и картографирования молекулярных «кирпичиков» родства и наследственности с последующей интерпретацией проис хождения, демографического роста и расселения человеческих популяций из Африки начиная с эпохи среднего плейстоцена.

Выясняется, что структуры генетического (аллельного) разно образия отражают помимо демографии и филогенеза еще и тра диционную этнологию, а именно — локальность послебрачного поселения, линейность счета родства и формы брака. Напри мер, матрилокальные общества демонстрируют редуцированное разнообразие вариантов мтДНК, а патрилокальные общества — редуцированное разнообразие вариантов y-хромосомы [Oota et al. 2001;

Wilkins, Marlowe 2006]. Полигиния приводит к сокраще нию аллельного разнообразия в генетических системах, пере дающихся по отцу, и повышению разнообразия в системах, передающихся по матери [Kutanan et al. 2011]. В качестве кон кретного примера: длительная матрилокальность океанийских обществ, говорящих на австронезийских языках, закономерно привела к избытку у них папуасских, доавстронезийских вари антов y-хромосомы [Hage, Marck 2003].

Зачатки современной теории происхождения человека совре менного вида из Африки присутствовали уже у Ч. Дарвина, ко торый писал в «Происхождении человека»: «Можно считать вероятным, что в прошлом Африку населяли вымершие ныне обезьяны, родственные (allied) горилле и шимпанзе. Ввиду того что эти два вида являются ближайшими родственниками (alllies) человека, вероятнee, что наши предки жили в Африке, чем на каком-нибудь другом континенте» [Darwin 1871: 191].

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В историографии взглядов на феномен родства Ч. Дарвину принадлежит особое место. Именно он отчетливо сформули ровал мысль о том, что за всем разнообразием видов живой природы стоит не божественный план, а простые генеалогиче ские отношения по родству: «Естественный отбор, который проистекает из борьбы за существование и который неминуе мо приводит либо к исчезновению, либо к видоизменению признака в видах, произошедших от общего предка, объясняет важнейшее и универсальное свойство, связывающее всех жи вых существ, а именно — подчинение одной их группы другой.

Мы пользуемся понятием общего происхождения (descent) ради объединения особей независимо от пола и возраста в один вид, хотя между ними может быть мало общих черт;

мы пользу емся понятием общего происхождения для классификации из вестных разновидностей, независимо от того, как непохожи они могут быть на своих родителей. И, по моему мнению, об щее происхождение и есть то самое скрытое единство (bond of connection), которое натуралисты пытались описать как Си стему Природы» [Darwin 1900: 230].

Полезно сравнить дарвиновские взгляды на феномен родства и единство живой природы со взглядами Л.Г. Моргана.

Л.Г. Морган в своем зоологическом труде «Американский бобр и его творения» [Morgan 1868] в качестве принципа, лежащего в основе единства живой природы, выдвинул не общее проис хождение, а общую умственную способность, присущую в раз ной степени как человеку, так и низшим животным и выража ющуюся в активной адаптации к природной среде, обучении на собственном опыте и передаче этого опыта от одной особи к другой. В четкой организации бобровых хаток и поселений Л.Г. Морган видел действие того же принципа, что и в «систе мах родства и свойства» человека. Все виды, включая человека, не просто эволюционируют друг в друга, а проходят через свои внутривидовые стадии эволюции, используя опыт предше ствующих поколений.

Эта малоизвестная сторона наследия Л.Г. Моргана не только закономерно вписывается в его более поздние исследования в области социальной эволюции и эволюции систем родства, но и предвосхищает элементы структуралистского и конструк тивистского подходов к изучению систем родства второй по ловины ХХ в. Если мы сравним моргановское понимание феномена родства, изложенное им в «Американском бобре», с классическими утверждениями А. Кребера («термины род ства отражают психологию, а не социологию» [Kroeber 1909:

84]), К. Леви-Строса («система родства не состоит из объ ективных связей по общему происхождению или кровному родству между индивидами;

это произвольная система пред 37 ФОРУМ Исследования феномена родства ставлений, а не спонтанное развитие реальной ситуации» [Lйvi-Strauss 1963: 50]) и Д. Шнайдера («Я взялся рассмотреть системы родства с той же глобальной позиции, что вы [К. Леви Строс. — Г.Д.] заняли в изучении мифов» [Dziebel 2007: 137, n. 2]), то станет очевидной их общность.

Становится также понятным, что Л.Г. Морган и Ч. Дарвин смотрели на единство живой материи с разных точек зрения.

Если Ч. Дарвин и его последователи полагают, что развитие живого мира и в конечном итоге дивергенция популяций человека современного вида протекали на манер плавного, ритмичного и кратчайшего генеалогического почкования, то Л.Г. Морган заложил основы понимания эволюции как слож ного процесса, в котором «опыт предков» или «культура» по средством накапливания и трансмиссии создает предпосылки для регулярного и систематического отклонения от линейной генеалогической модели и усиления тенденции к эволюцион ной конвергенции. (Кажется не случайным, что Л.Г. Морган выработал свои представления на основании наблюдений за дикими животными, тогда как на Ч. Дарвина сильно повлияла европейская традиция искусственного разведения животных и птиц [Dziebel 2007: 56].) В русле неодарвинистского синтеза популяционные генетики воссоздают историю гомо сапиенса как последовательное от ветвление человеческих популяций от древних африканских групп, генетические следы которых, согласно генетикам, наи более явственно просматриваются у современных палеоафри канцев (бушменов и пигмеев). Генеалогические древа мито хондриальной ДНК и y-хромосомы базируются на идее иден тичности по происхождению участков ДНК палеоафриканцев, с одной стороны, и шимпанзе — с другой. Остальные континен тальные группы возникли, по мысли генетиков, путем последо вательного накопления мутаций, не присущих ни шимпанзе, ни палеоафриканцам. Наиболее отдаленными от палеоафри канцев и шимпанзе — генетически и географически — призна ются американские индейцы. При этом считается, что опреде ленные фенотипические и генетические признаки (цвет кожи, текстура волос, высокое внутригрупповое аллельное разно образие и относительно малый объем мозга у африканцев по сравнению с объемом мозга европеоидов, монголоидов и ин дейцев) являются общечеловеческим наследием, в основном утраченным популяциями за пределами Африки в результате действия так называемого серийного «эффекта основателя» (founder effect).

Нельзя не заметить, что наблюдаемые черты преемственности между современными африканцами и предковыми антропоид № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ными формами могут представлять собой гомоплазию, а не общее происхождение. Например, не повлиял ли на формиро вание характерной пигментации у африканцев южнее Сахары и у северных европеоидов в дополнение к ультрафиолетовому излучению еще и половой отбор, связанный с высокой частот ностью и относительной древностью полигинных браков в Аф рике и высокой частотностью и относительной древностью моногамии в Европе? В полигинных популяциях происходит избыток пренатального содержания тестостерона и недостаток эстрогена, а в моногамных популяциях — наоборот [Manning et al. 2004]. Действительно, у африканских охотников-собира телей, у которых полигиния встречается редко, кожа светлее, чем у африканских земледельцев, хотя первые, очевидно, арха ичнее последних. Точно так же цвет кожи индейцев, населя ющих тропики, светлее кожи африканцев, и у них тоже поли гинные браки редки, а полигинные семьи немногочисленны.

Чистая моногамия у них тоже редкость [Frost 1994]. В то же время в Азии, Австралии, Океании и Америке частота пре скрипционных браков (кросскузенных, сороратных, левират ных, браков с дочерью сестры, с вдовой брата отца, с приемной дочерью и т.п.), которые находятся как бы посередине между полигамными и моногамными нормами, гораздо выше, чем в Африке южнее Сахары и Европе. Нельзя ли эволюционно первичной формой пигментации у гомо сапиенса считать бо лее умеренную, в то время как отклонения от нее в сторону бо лее радикально светлых (у европейцев и северных азиатов) и более радикально темных (у африканцев и меланезийцев) вариантов объяснять конвергенцией?

Оторванность популяционных генетиков от традиции изуче ния систем родства в (социальной) антропологии приводит к явному противоречию между богатством эволюционно пер вичных простых, прескрипционных (по K. Леви-Стросу и Р. Нидему) и классификационных (по Л.Г. Моргану), си стем родства и брака в Австралии, Океании и Америке и тео рией происхождения человека из Африки, где доминируют эволюционно вторичные, «описательные» (по Л.Г. Моргану) и «сложные» (по K. Леви-Стросу), системы [Dziebel 2007].

Высокое внутригрупповое разнообразие, отмеченное в генах африканцев, может свидетельствовать не об их древности, а о более высокой степени гибридизации и большем эффек тивном размере африканских популяций. С этим согласуется факт господства в Африке южнее Сахары «сложных» форм брачного альянса, которые способствуют включению более об ширных географических территорий в зону брачного обмена.

Соответственно, сниженное лингвистическое разнообразие, сниженное межгрупповое генетическое разнообразие и отсут 39 ФОРУМ Исследования феномена родства ствие эволюционно первичных форм брака и систем родства у африканцев закономерно свидетельствуют об их более позд нем происхождении по сравнению с популяциями Америки, Азии и Океании [Dziebel 2007].

Богатство и разнообразие форм кодирования таких негенеало гических элементов, как относительный пол, относительный возраст и слияние альтернативных поколений (и их связь с симметрично-прескрипционными браками), в системах тер минов родства за пределами Африки и Европы и поступатель ный распад структур, базирующихся на их основе, на мириады конвергентных типов систем терминов родства в разных ре гионах мира [Dziebel 2007] свидетельствуют о том, что био культурная дифференциация не вписывается в дарвиновскую модель эволюции1.

В последнее время эволюционные биологи стали более внима тельно относиться к наследию К. Леви-Строса в области изуче ния систем родства и брака [Chapais 2008]. Причиной этого интереса является своеобразие симметрично-прескрипцион ных (или «эпигамных», в российской традиции) систем род ства и брака на фоне известных биологам способов регулиро вания биологических связей по родству и воспроизводству в других обществах приматов. Если у приматов фиксируются либо только брачные правила (ср. полигинию у павианов), либо только осознание общего происхождения групп родичей по мужской или женской линии (у многих видов мартышек Старого и Нового Света, среди которых царит промискуитет), то у человека присутствует и то и другое.

Павианы, согласно [Rodseth, Wrangham, Harrigan, Smuts 1991], — единственное нечеловеческое общество, в котором брачные правила и родственные структуры тоже сосуществу ют и самки по достижении зрелости переселяются из роди тельской группы, т.е. налицо экзогамия. Но и здесь присут ствует существенное различие между павианами и людьми.

Если у павианов самка, ушедшая жить к самцу, признает его родителей за родственников, то самец в ответ не признает ее родителей за родственников. У человека не только сосуще ствуют брачные нормы и нормы счета родства, но еще и на блюдается эпигамное взаимодействие между различными ячейками общества.

Если рассматривать системы родства и свойства у человека с точки зрения составляющих их компонентов, то в дополне ние к поведенческим моделям, известным по обществам при O роли конвергенции в исторической фонологии индоевропейских языков см.: [Garrett 2006].

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ матов (сосуществование групп самцов и самок в пределах одной территориальной ячейки, спаривание за пределами группы родственников, счет родства по матери), у человека присутствуют и такие элементы, как счет родства по отцу, нормы брачного поселения, родовые группировки, связи между братьями и сестрами, брачный обмен и пр. В результа те сравнительного изучения систем воспроизводства обществ человека и антропоидных обезьян появляется возможность построения моделей ступенчатой эволюции от систем род ства и свойства шимпанзе (сосуществование групп самцов и самок в пределах одной территориальной ячейки, фило патрия самцов, промискуитет) к базовой системе родства и свойства человеческой семьи (“exogamy configuration” у Б. Чапайса) через гипотетические системы, приписываемые вымершим видам гоминидов (австралопитекам, гомо габили су, гомо эректусу, неандертальцам). Прогресс в области из влечения и анализа ископаемой ДНК уже привел к обнаруже нию свидетельств патрилокальности, не свойственной обще ствам приматов, — у западноевропейских неандертальцев [Lalueza-Fox et al. 2010].

По мысли Б. Чапайса, система родства гомо сапиенса сложи лась до возникновения языка. В этом нет ничего удивительно го, т.к. Чапайс — биолог, а не лингвист и не культурный антро полог. С одной стороны, такой вывод открывает перспектив ную область поиска истоков языка в специфике социальных взаимоотношений и коллективного характера воспроизводства у непосредственных предков человека. С другой стороны, он заставляет недоумевать, почему системы родства и свойства у человека, если они достигли своей законченной формы до возникновения языка, выражаются в огромном количестве не повторимых систем терминов родства.

С моей точки зрения, высказанной в «Феномене родства» [Дзибель 2001] (см. также: [Dziebel 2010]), система терминов родства представляет собой своего рода ископаемую (или эмбриональную) форму языка, т.е. языка, который еще не дифференцировался на формально выраженные подсистемы (глагольная, именная, местоименная и пр.), но уже выражал принципы взаимности, реляционности и эгоцентричности.

Я отказываюсь от рассмотрения систем терминов родства как отражающих заранее заданные факты биологического воспро изводства индивидуальных особей (в русле конструктивист ского мышления Д. Шнайдера или алгебраических моделей Д. Рида) и предлагаю рассматривать эволюцию систем терми нов родства как наглядный пример эволюции символизма — основной характеристики поведения гомо сапиенса в процес се демографической и социальной эволюции от oxoтничье 41 ФОРУМ Исследования феномена родства собирательских микропопуляций эпохи среднего и позднего плейстоцена к современным макропопуляциям.

Революционный переход от экзогамии к эпигамии (в понима нии Б. Чапайса) и консолидация разрозненных и эксперимен тальных форм брачно-родственных отношений, фиксируемых у приматов, в базовую систему родства и свойства гомо сапиен са могли иметь место только в контексте функционирования ранних форм «праязыка». По данным генетики, неандерталь цы, по всей вероятности, уже являлись носителями языка (или по крайней мере способности к языку) [Krause et al. 2007], сле довательно, можно предполагать, что формирование языка относится к эпохе, непосредственно предшествовавшей вы делению неандертальцев в самостоятельный вид, т.е. около 300 000 лет назад.

В отечественной этнологии кризис изучения феномена род 2 ства наметился в начале 1990-х гг., когда снятие эпистемо логических барьеров, восходящих к историческому мате риализму, привело к попыткам выработать новые подходы к построeнию общих теорий систем родства и структур пер вичной формации [Гиренко 1991;

Дзибель 2001]. В 1995 г.

В.А. Попов начал издавать специализированный альманах «Алгебра родства», продолжающий служить форумом для по лидисциплинарных, междисциплинарных и субдисципли нарных исследований в области систем родства и систем тер минов родства.

Недавний протест П.Л. Белкова [Белков 2011] против гегемо нии текстового (терминологического, кодового) формализма (в противоположность графическому формализму самого Бел кова), якобы царящего на страницах альманаха, не соответ ствует действительности. Белков решил вынести проблему, понятную только узкому кругу специалистов по системам род ства, на страницы общеэтнологического издания «Антро пологический форум», вместо того чтобы напечатать ее на страницах «Алгебры родства». Если бы П.Л. Белков выбрал по следнее, он бы опроверг самого себя и потерял возможность выдать рядовую техническую задачу (выработку более совер шенного способа описания определенных систем родства) за теоретическую и даже oбщенаучную проблему.

В то же время сам факт того, что две крупные дискуссии, свя занные с методологией изучения систем родства (сначала меж ду А.В. Дыбо и С.В. Кулландой и мною, а недавно между П.Л. Белковым и В.А. Поповым и другими регулярными авто рами «Алгебры родства»), развернулись вокруг одной и той же темы, а именно — темы соотношения плана выражения и пла на содержания в системах (терминов) родства, свидетельствует № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ о слабости существующего метаязыка науки как в пределах, так и за пределами антропологии / этнологии.

Парадоксальность проблемы заключается в том, что если я критикую А.В. Дыбо и С.В. Кулланду за косный узкофоноло гический формализм при подходе к этимологии индоевропей ских терминов родства, который при переходе на «ностратиче ский уровень» порождает абсолютно пустые протоформы, то П.Л. Белков поддерживает А.В. Дыбо и С.В. Кулланду, а меня, вслед за В.А. Поповым, критикует за междисциплинарный формализм при подходе к системам терминов родства как объекту социальной антропологии / этнологии / этнолингви стики, а к системам родства как объекту социальной антро пологии / этнологии / демографии / эволюционной биоло гии / популяционной генетики. Приверженец бинарной кар тины научного мира, П.Л. Белков с удивлением обнаруживает, что лингвист А.А. Бурыкин может поддерживать позицию эт нографа Г.В. Дзибеля по поводу взаимоотношения лингвисти ческого и этнографического в терминах родства, но не задумы вается, почему он сам, будучи этнографом, поддерживает А.В. Дыбо и С.В. Кулланду, а не Г.В. Дзибеля.

Еще более удивлен будет П.Л. Белков, когда прочтет у С.В. Кул ланды (настоящая дискуссия), что тот отказывается принять поощрения П.Л. Белкова, ибо, как и я, считает, что при рекон струкции систем (терминов) родства «взаимодействие методов смежных наук совершенно необходимо». Дело здесь не в кон кретике понимания предмета (П.Л. Белков даже не знает, что С.В. Кулланда не лингвист-индоевропеист, а историк-индоне зист, а А.В. Дыбо индоевропеисткой является только по отцу), а в попытке разбить науку на априорные бинарные ячейки (эт нология / неэтнология, лингвистика / нелингвистика, форма лизм / неформализм), заселенные самодостаточными «экспер тами».

Между тем междисциплинарность школ и разносторонняя об разованность индивидуальных ученых — один из важнейших залогов прогресса науки. В «Феномене родства» [Дзибель 2001] я обосновал радикальную междисциплинарность с точки зре ния лумановской [Luhmann 1984] системной теории: «система» (скажем, этнология) может себя познать только через отсылку к своему «окружению» (Umwelt) (например, лингвистика).

П.Л. Белков не понимает, что без междисциплинарного под хода невозможно глубокое понимание самих вовлеченных в синтез дисциплин.

При этом необходимо отграничивать органическую междис циплинарность от механической полидисциплинарности.

В случае последней материал одной дисциплины интерпрети 43 ФОРУМ Исследования феномена родства руется в свете некоторых общих (чаще всего усредненных, мейнстримных) теорий, выросших в контексте другой дисци плины (например, подстраивание сравнительной мифологии под археологию в исследовании проблемы происхождения ин дейцев у Ю.Е. Березкина [Березкин 2007] или сравнительного музыковедения под популяционную генетику в исследовании гипотезы о происхождения человека из Африки у В. Грауера [Grauer 2006]). Как Березкин в случае фольклора, так и Грауер в случае музыковедения имеют тенденцию категорически от вергать целые школы в социальных науках (например, структу рализм K. Леви-Строса и его применение к мифам индейцев) как бесполезные абстракции, но при этом слепо верить в по стулаты якобы более «незыблемых» дисциплин. При этом сам Ю.Е. Березкин никогда не занимался ни палеолитической, ни палеоиндейской, ни более недавней археологией Нового Све та, а Грауер признает свою полную необразованность в генети ке. Иными словами, происхождение этой уверенности в право те археологии и популяционной генетики носит у этих иссле дователей иррациональный характер.

Вера П.Л. Белкова в правоту А.В. Дыбо и С.В. Кулланды носит такой же иррациональный характер. Иррациональность П.Л. Белкова — автора статьи о «рациональности научного знания» — проявляется также в вере, что у лингвистов истори ческая семантика и этимология индоевропейских терминов родства прекрасно разработаны. Если бы П.Л. Белков был зна ком с проблематикой, ему было бы известно, что последнее крупномасштабное исследование в области этимологии индо европейских терминов родства, предпринятое крупным линг вистом [Szemerйnyi 1977], подверглось резкой критике со сто роны этнолингвиста [Friedrich 1980] именно за наивные эти мологии и неправдоподобную семантику, которые преследуют индоевропеистику со времен ее основания. Никаких альтер натив с тех пор не было представлено.

П.Л. Белков также полагает, что у лингвистов припасена в «за днем кармане» модель типологии и эволюции языка, которая может объяснить эволюцию систем терминов родства лучше, чем это делается в этнологии. Откуда такая уверенность, непо нятно. Нет ни ссылок, ни имен, ни примеров [Белков 2011:

376]. При этом П.Л. Белков убежден, что системы родства рас падаются на два эволюционных типа («классификационные» и «линейные»), тогда как системы терминов родства на них не распадаются [Белков 2011: 374]. Если системы терминов род ства являются предметом лингвистики, а лингвистикой П.Л. Белков не занимается, то откуда ему известно, что систе мы терминов родства на глобальные типы, соответствующие типам систем родства, не распадаются?

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В “The Genius of Kinship” [Dziebel 2007], которую П.Л. Белков, ви димо, читал, я привожу пример того, как географический конт раст, проведенный Дж. Николс [Nichols 1992] между кластерами грамматических черт в Австралии, Океании и Америке, с одной стороны, и в Европе и Африке — с другой, сходен с моргановским противопоставлением между «классификационными» и «описа тельными» системами (терминов) родства. Эти макрорегионы также радикально отличаются друг от друга по количеству «язы ковых семей», или таксономических единиц, связанных «языко вым родством»: в Америке языковых семей 140, на Новой Гвинее 50, в Африке от силы 20, а в Европе 3. Таким образом, в зоне, где господствуют классификационные системы родства, языковая картина очень дробная;

в то же время в зоне описательных си стем родства языки более или менее «легко» классифицируются в минимальное количество генетических единиц.

По мысли Дж. Николс, генетическая классифицируемость языков, возможно, отражает их синхронную структуру (ср. так же замечание Дж. Блевинс относительно стабильности моно силлабических слов и их роли в доказательстве родства между андаманскими и австронезийскими языками [Blevins 2007]).

В то же время популяционные генетики неоднократно отмеча ли радикальный контраст между формами генетического раз нообразия в Африке и Америке, что, видимо, в конечном итоге отражает демографические различия между крупными агломе рированными популяциями Африки и Европы и мелкими раз розненными популяциями Нового Света, Австралии и Океа нии1. Демография в свою очередь может диктовать языковую структуру [Lupyan, Dale 2010].

Противопоставление «классификационных» и «линейных» си стем родства находит продолжение не только в лингвистике, но и в генетике. П.Л. Белков, конечно, прав, что лингвисты и этнографы смотрят на вещи под разным углом зрения, но, когда дело идет о феномене родства, изобретение классифика ционного родства Л.Г. Морганом коррелирует не с полным от сутствием идеи такового у лингвистов XIX в., а с появлением у них уникальной традиции использования понятия родства как принципа классификации языков. П.А. Лавровский, ис пользуемый П.Л. Белковым в качестве примера незапятнанно го «системами родства» филолога-современника Л.Г. Моргана [Белков 2011: 374], рассматривал славянские термины индиви дуального родства как отражающие их групповое родство Например: «Пропорция генетического разнообразия между всеми исследованными африканскими популяциями составила 1,71 %. Для сравнения: популяции коренных американцев и океанийцев продемонстрировали наибольшую пропорцию межпопуляционного генетического разнообразия (8,36 % и 4,59 %)» [Tishkoff 2009: 1035].

45 ФОРУМ Исследования феномена родства с санскритскими. Параллельно, но независимо от Л.Г. Моргана ирокезскими терминами родства занимался католический миссионер и филолог Ж.-А. Кок, который не преминул отме тить, что «у ирокезов есть много терминов для описания степе ней родства и свойства. В нашем языке не всегда есть слова, эквивалентные этим терминам. Например, найдется ли во французском языке слово, выражающее свойство между роди телями супругов, аналогичное ирокезскому слову atennoron?

Но и наоборот, в нашем языке есть имена родства, отсутству ющие в их языке. Одним из таких слов является слово tante, которому у них нет параллели, по крайней мере в нынешнем состоянии их языка» [Cuoq 1866: 141–142].

Таким образом, Ж.-А. Кок, как и Л.Г. Морган, признавал как качественные отличия между семантической структурой иро кезских и французских терминов родства, так и возможность их изменения во времени. Ни числительные, ни названия частей тела у него подобных мыслей не вызвали. Ж.-А. Кок посвятил алгонкинским и ирокезским терминам родства и свойства 14 страниц и разбил свое описание на термины восходящих по колений, термины нисходящих поколений, термины с аномаль ной грамматикой, возвратные термины и пр. Подход Ж.-А. Кока был, в отличие от моргановского, синхронный, описательный, оторванный от социальной организации, ограниченный в своем сравнительном аспекте, однако богатый формальными деталя ми, и в целом один прекрасно дополняет другой. П.Л. Белкову нужен некий идеальный образ лингвистики для того, чтобы определить, чем должна заниматься этнология. Проблема в том, что этот образ — плод воображения ученого, равно как и постро енная им на этом контрасте модель этнологии.

В случае органической междисциплинарности, напротив, дан ные, методы и теории одной дисциплины (или школы) система тически и критически сверяются со своими аналогами в другой дисциплине (школе) ради достижения максимального познава тельного эффекта и повышения эффективности производства научного знания. При этом исследователь, практикующий орга ническую междисциплинарность, безусловно, должен обладать определенной теоретической и практической подготовкой в обеих отраслях знания (школах). Недавним примером органи ческой междисциплинарности является гипотеза Э. Вайды о родстве между кетскими языками и языками на-дене. Откры тие Э. Вайды является первым прорывом в деле установления родства между языками Старого и Нового Света1. По свидетель Это не означает, что гипотеза Э. Вайды существует вне критики. Несколько именитых лингвистов ее поддержали, но завзятый скептик Л. Кемпбелл обозначил круг проблем, связанных с этой гипоте зой, и призвал исследователей соблюдать осторожность.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ству самого исследователя, это стало возможным благодаря применению им как классического сравнительного метода, так и методов дальнего сравнения [Vajda 2010].

Органическая мeждисциплинарность превращает науку из со циоцентрической в эгоцентрическую систему: вместо замкну тых монолитных культурных категорий научного знания, или «научных дисциплин», появляется эпистемологическая диа спора, состоящая из объективных точек отсчета и целевых за дач (например, происхождение человека современного вида, реконструкция индоевропейских систем терминов родства, феномен этнической транскультурации [Dziebel 2006a]), ради решения которых подтягиваются ресурсы из сопредельных об ластей знания, но только те ресурсы, которые имеют прямое отношение к решаемой задаче. П.Л. Белков не понимает «эко номической» основы иденетического (гигнетического, от Greek gigno ‘рождаю’;

см.: ) проекта, а именно — «эпигамного обмена» между этнологией и лингви стикой (или потенциально между этнологией и биологией / ге нетикой и т.п.).

Например, я обращаюсь к первичному индоевропейскому лек сическому материалу и тем самым применяю метод полевой этнографии к проблеме реконструкции индоевропейских тер минов родства. В результате сравнительно-историческое язы кознание, становление которого пришлось на период, предше ствовавший появлению этнологии, основывается на этнолинг вистическом фундаменте в этой конкретной области. В ответ П.Л. Белков обращается к мифу о «дилетантизме» Г.В. Дзибеля [Белков 2011: 374]. Когда же я импортирую лучшие элементы лингвистического формализма в практику изучения систем родства (я не строю спекулятивные модели прачеловеческой системы родства в стиле «тетраидной теории» этнолога Н. Ал лена, а ее реконструирую в духе раннего Л.Г. Моргана, вдох новленного успехами сравнительного языкознания) на основе выявленных в базе данных по 2500 языкам мира структурных закономерностей, П.Л. Белков видит в этом «предательство» интересов этнологии [Белков 2011: 399]. П.Л. Белков не осоз нает закономерности моего мышления и теряет из виду мое стремление подобрать логическое место в общей теории род ства подходам (как в пределах, так и за пределами собственно этнологии), которые обычно рассматриваются как взаимо исключающие и взаимоопровергающие. Без такого понима ния возражения П.Л. Белкова звучат не как научная полемика, а как бытовая драма.

В своем отрицании междисциплинарности П.Л. Белков до ходит до абсурда: ссылаясь на неосторожное высказывание 47 ФОРУМ Исследования феномена родства Н.А. Добронравина, он считает излишним создание иденети ки / гигнетики при наличии этнологии и лингвистики [Бел ков 2011: 367]. Видимо, и генетика, возникшая на стыке ста тистики и биологии, и психоанализ, сформировавшийся на стыке медицины и психологии, и семиотика, впитавшая в себя лингвистику, литературоведение и этнологию, тоже яв ляются излишними. Не говоря уже о самой этнологии, кото рая возникла в разных национальных традициях из слияния разнородных компонентов: например, юриспруденции и язы кознания у Л.Г. Моргана или психологии и языкознания у Ф. Боаса.

С точки зрения иденетической (гигнетической) программы давние попытки самого П.Л. Белкова рассмотреть точки со прикосновения между системами родства и мифоритуальной организацией общества (см. также: [Дзибель 1997;

2001;

2005]) представляют несомненный интерес. Тяготение П.Л. Белкова к «скрытым ресурсам» этнологии (например, привлечение ра бот А.Р. Рэдклифф-Брауна начала XX в.) — прием, который можно считать белковским коррелятом междисциплинарности или своего рода «ретродисциплинарностью» (ее также можно заметить у Ю.Е. Березкина с его пристрастием к Ф. Боасу), так же можно считать заслуживающим внимания.

В понятийный аппарат лингвистики феномен родства прочно 3 вошел еще в XIX в. через концепцию «родства языков», этимо логический анализ языковой лексики как носителя ушедших в прошлое культурных смыслов и лексико-семантический, морфологический и фонетический анализ терминов кровного родства и свойства. В настоящее время решение задачи по строения единой научной генеалогической классификации языков мира и постепенный выход на уровень языковых семей второго и третьего уровней вплоть до общечеловеческого пра языка сопровождаются острыми дискуссиями по поводу само го понятия «языкового родства» и возможности сохранения следов общего происхождения языков в фономорфологиче ском материале.

Выдвинутые теории родства так называемых «ностратических», «евразийских», «дене-кавказских», «америндских», «койсан ских», «индо-тихоокеанских», «aустрических» языков не поль зуются популярностью среди основной массы исторических лингвистов, которые убеждены, что «языковое родство» теря ется из виду на исторической глубине от 5000 лет и далее. При этом отмечается, что для успешного доказательства генеалоги ческих связей между языками недостаточно приведения спи сков слов, сходных по значению и звучанию, даже если на их основе прослеживаются определенные закономерные фонети № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ ческие соответствия (таким свойством могут обладать и заим ствования).

Неопровержимым доказательством родства языков служат не списки слов, сходных по значению и звучанию, а списки слов, связанные закономерными фонетическими соответствиями и образующие систему (например, систему глагольных пре фиксов в кетских языках и языках на-дене). Принципы отбора кандидатов в этимологическое гнездо (cognate set) диктуют ха рактер фонетических соответствий, следовательно, семантиче ская вариабельность, отражающая культурный и обществен ный субстрат языка и зачастую выходящая за рамки наивного «сходства», имеет непосредственное отношение к конкретной фономорфологии гнезда и в конечном итоге к исторической фонологии языков-объектов. В языковых семьях первого уровня (например, индоевропейская, уральская, картвельская, атапаскская) эти системы достаются исследователям почти «даром», благодаря тому что языки, входящие в эти семьи, ра зошлись очень недавно. С течением времени распознавание этих систем становится все более сложным, но без них нет и не может быть «языкового родства».

Парадоксальным образом даже в рамках такой хорошо изучен ной языковой семьи, как индоевропейская, обнаружение этих «систем языкового родства» не всегда возможно. Примером тому служит практически полное отсутствие у индоевропеи стов убедительных этимологий индоевропейских терминов родства (или, к слову, числительных). Как следствие, этнологи «не узнают» праиндоевропейскую систему родства [Needham 1987]. Индоевропейские языки признаются родственными, а происхождение целой группы сложных по структуре слов ос новного словарного запаса, сходство между которыми в XIX в.

служило одним из ярких примеров родства индоевропейских языков, остается туманным.

Праиндоевропейская фонологическая система реконструи руется, а праиндоевропейская система терминов родства — нет. «Ностратический язык» якобы реконструируется, а все так называемые ностратические термины родства представ ляют собой механический и бессистемный перенос непрояс ненных индоевропейских, уральских, картвельских и прочих сложных слов для обозначения категорий родственников и свойственников на более древний уровень. Языковое род ство как системное единство и преемственность фонети ческих, морфологических, семантических и грамматических структур подменяется слепой верой группы исследователей в то, что за сходством по звучанию и значению выбранных ими слов стоит единство некоего предкового общества. При 49 ФОРУМ Исследования феномена родства этом никакого интереса к структуре этого общества и постро ению моделей индоевропейского этногенеза при помощи ре конструкции разных временных состояний индоевропейских социальных структур у исследователей нет (см. подробнее:

[Dziebel 2006b;

2009]).

Библиография Белков П.Л. Этнография родства и проблема рациональности научно го открытия // Антропологический форум. 2011. № 14 Online.

С. 365–445. .

Березкин Ю.Е. Мифы заселяют Америку. М.: ОГИ, 2007.

Гиренко Н.М. Социология племени. Л.: Наука, 1991.

Дзибель Г.В. Поколение, возраст и пол в системах терминов родства:

Опыт историко-типологического исследования. Автореф. … канд. ист. наук. СПб., 1997.

Дзибель Г.В. Феномен родства: Пролегомены к иденетической теории.

СПб.: МАЭ РАН, 2001.

Дзибель Г.В. Северные шошоны: циклы этносоциальной истории, си стемы терминов родства и экологическое родство // Алгебра родства. 2005. Вып. 9. С. 111–233.

Blevins J. A Long Lost Sister of Proto-Austronesian?: Proto-Ongan, Mother of Jarawa and Onge of the Andaman Islands // Oceanic Linguistics.

2007. Vol. 46. No. 1. P. 154–198.

Chapais B. Primeval Kinship: How Pair Bonding Gave Birth to Human Society. Cambridge: Cambridge University Press, 2008.

Cuoq J.-A. Йtudes philologiques sur quelques langues sauvages de l’Amй rique. Montrйal, 1866.

Darwin C. The Descent of Man. L.: John Murray, 1871.

Darwin C. The Origin of Species by Means of Natural Selection. L.:

D. Appleton, 1900.

Dziebel G.V. Playing and Nothing: European Appropriations of Native American Cultures in the Late 20th Century. Ph.D. Dissertation.

Stanford University, 2006a.

Dziebel G.V. Reconstructing “Our” Kinship Terminology (Comments on the Indo-European Material in A.V. Dybo and S.V. Kullanda’s The Nostratic Terminology of Kinship and Affinity) // Алгебра родства.

2006b. Вып. 11. С. 42–92.

Dziebel G.V. The Genius of Kinship: The Phenomenon of Human Kinship and the Global Diversity of Kinship Terminologies. Youngstown:

Cambria Press, 2007.

Dziebel G.V. Refining the Points of the Ongoing Debate about Indo European, Nostratic and Kinship Terminological Reconstructions // Алгебра родства. 2009. Вып. 12. С. 6–19.

Dziebel G.V. On the Co-Evolution of Kin Terms and Pronouns // Journal of Linguistic Relationship. 2010. No. 3. P. 140–144.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Friedrich P. Review of ‘Studies in the Kinship Terminology of the Indo European Languages’, by Oswald Szemerйnyi // Language. 1980.

Vol. 56. No. 1. P. 186–192.

Frost P. Geographic Distribution of Human Skin Colour: A Selective Compromise between Natural Selection and Sexual Selection? // Human Evolution. 1994. Vol. 9. P. 141–153.

Garrett A. Convergence in the Formation of Indo-European Subgroups:

Phylogeny and Chronology // Phylogenetic Methods and the Prehistory of Languages. Cambridge: Cambridge University Press, 2006. P. 139–151.

Geertz C. The Interpretation of Cultures. N.Y.: Basic Books, 1973.

Grauer V. Echoes of Our Forgotten Ancestors // World of Music. 2006.

Vol. 48. No. 2. P. 5–59.

Hage P., Marck J. Matrilineality and the Melanesian Origin of Polynesian Y Chromosomes // Current Anthropology. 2003. Vol. 44 (Supple ment). P. 121–128.

Krause J., Lalueza-Fox C., Orlando L., Enard W., Green R.E., Burbano H.A., Hublin J.-J., Hдnni C., Fortea J., Rasilla M. de la., Bertranpetit J., Rosas A., Pддbo S. The Derived FOXP2 Variant of Modern Humans Was Shared with Neandertals // Current Biology. 2007. Vol. 21.

No. 17. P. 1908–1912.

Kroeber A.L. Classificatory Systems of Relationship // Journal of the Royal Anthropological Institute. 1909. Vol. 39. P. 77–84.

Kutanan W., Kampuansai J., Fuselli S., Nakbunlung S., Seielstad M., Bertorelle G., Kangwanpong D. Genetic Structure of the Mon-Khmer Speaking Groups and their Affinity to the Neighbouring Tai Populations in Northern Thailand // BMC Genetics. 2011. No. 12.

P. 56.

Lalueza-Fox C., Rosas A., Estalrrich E., Gigli E., Campos P.F., Garcнa Tabernero A., Garcнa-Vargas S., Sбnchez-Quinto F., Ramнrez O., Civit S., Bastir M., Huguet R., Santamarнa D., Willerslev E., Rasilla M. de la. Genetic Evidence for Patrilocal Mating Behavior among Neandertal Groups // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2010. Vol. 108. No. 1. P. 250–253.

Lйvi-Strauss C. Structural Analysis in Linguistics and Anthropology // Structural Anthropology. N.Y.: Basic Books,1963. Vol. 1. P. 31–54.

Luhmann N. Soziale Systeme: GrundriЯ einer Allgemeinen Theorie.

Frankfurt: Suhrkamp, 1984.

Lupyan G., Dale R. Language Structure Is Partly Determined by Social Structure // PLoS ONE. 2010. Vol. 5. No. 1.

org/article/info:doi/10.1371/journal.pone.0008559>.

Manning J.T., Bundred P.E., Mather F.M. Second to Fourth Digit Ratio, Sexual Selection, and Skin Colour // Evolution and Human Behavior. 2004. Vol. 25. No. 1. P. 38–50.

Morgan L.H. The American Beaver and His Works. Philadelphia:

J.B. Lippincott, 1868.

Morgan L.H. Systems of Consanguinity and Affinity of the Human Family.

Washington: Smithsonian Institution, 1871.

51 ФОРУМ Исследования феномена родства Needham R. Editor’s Introduction // Imagination and Proof: Selected Essays of A.M. Hocart. Tuscon: University of Arizona Press, 1987.

Nichols J. Diversity in Space and Time. Chicago: University of Chicago Press, 1992.

Oota H., Settheetham-Ishida W., Tiwawech D., Takfumi I., Stoneking M.

Human mtDNA and Y-Chromosome Variation is Correlated with Matrilocal Versus Patrilocal Residence // Nature Genetics. 2001.

Vol. 29. P. 20–21.

Rodseth L., Wrangham R.W., Harrigan A.M., Smuts B.B. The Human Community as a Primate Society // Current Anthropology. 1991.

Vol. 32. P. 221–241.

Shapiro W. New Misdirections in Kinship Studies // Quadrant. 2008.

Vol. 52. No. 10. P. 61–64.

Szemerйnyi O. Studies in the Kinship Terminology of the Indo-European Languages. Teheran;

Liиge: Brill, 1977.

Tishkoff S.A. The Genetic Structure and History of Africans and African Americans // Science. 2009. Vol. 324. P. 1035–1044.

Vajda E.J. Yeniseian, Na-Dene, and Historical Linguistics // J. Kari, B.A. Potter (eds.). The Dene-Yeniseian Connection. Fairbanks:

Anthropological Papers of the University of Alaska, 2010. P. 100– 118.

Wilkins J.F., Marlowe F. Sex-Biased Migration in Humans: What Should We Expect from Genetic Data // Bioessays. 2006. Vol. 28. P. 290– 300.

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ В самом начале стоит оговорить, что пред 1 ложенный вашему вниманию материал не является строгим научным исследованием.

Будет высказано лишь частное мнение пре подавателя антропологии о некоторых во просах, имеющих отношение к изучению родства и «кризису» в этой области науки.

Я хотел бы обратить внимание на некото рые пробелы в образовании студентов, за трудняющие их изучение антропологии родства, к которой стоит отнести анализ терминологии родства, правил брака, род ственного поведения и регулирования сек суальных отношений.

Алексей Вадимович Иванов Возможно, одной из причин снижения ин Российский государственный гуманитарный университет, тереса к таким вопросам является то, что Москва в этой области антропологические школы alex.freeday@gmail.com № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ уже давно сформировали словарь терминов и разработали основные методы исследований. За сотню лет этнографии был собран большой материал, и наиболее талантливые и отваж ные ученые создали образцы исследований, превзойти кото рые исключительно тяжело. Повторить столь фундаменталь ные труды по системам родства, как работы Э. Лича и К. Леви Строса, практически невозможно и, вероятно, уже не столь необходимо. Нужно искать новые, менее доступные данные, такие как отношения между дальними родственниками или обязанности супругов.

Но сейчас уже не так много героев, готовых отправиться за ма териалами в горы Мьянмы или в полупустыни Нила на год другой. Это уже и немодно: «Я чисто по-обывательски питаю отвращение к грязи, дизентерии, смертоносным насекомым, мерзкой пище и примитивным санитарным условиям, харак терным для живущих в мазанках “родовых” обществ». Это пи шет Кейт Фокс, дочь Р. Фокса, написавшего «Родство и брак» в 1967 г., именно в тот период, когда, как утверждается в во просе, кризис в антропологии родства уже существовал. Воз можно, лучше назвать это кризисом метода в изучении систем родства, и мы не считаем, что он объясняется исключительно падением интереса ученых. Последние работы по системам родства в Индии, важнейшими из которых стоит признать работы Р. Паркина «Системы родства народов мунда» (1992) и Т. Траутмана «Дравидийские системы родства» (1981), напи саны и опубликованы относительно недавно. Эти работы рас сматривают терминологии родства среди практически всех «малых народов» Индии. Исследователям остаются племена Раджастана, Непала и Норд-Иста (группы штатов на северо востоке страны, населенных в основном тибето-бирманскими народами).

Два этих труда объединяет одно общее свойство — они напи саны по материалам других исследователей. Профессора антропологии старейших английских университетов Траутман и Паркин собрали все то, что, с их точки зрения, достойно до верия и внимания, обобщили огромный материал различных времен, применив свои методы и сделав свои выводы, не все гда бесспорные. Это указывает не столько на кризис изучения родства (во всяком случае, не на индийском материале), сколь ко на проблему сбора информации, поскольку старый метод себя исчерпал.

Для того чтобы находить интерес в дальнейшем поиске, нужно расширять само поле. Нужна более «включенная» полевая ра бота. Сейчас антрополог, пусть даже и хорошо всем знакомый, бродит по деревне (или деревням) и донимает всех жителей 53 ФОРУМ Исследования феномена родства темными по своему смыслу вопросами о том, как называют, например, троюродного племянника тогда, когда говорят о нем с кем-то, или как положено вести себя с сестрой своей жены. Этот путь не даст ничего нового.

Мы полагаем (и этот метод был использован в поле, пусть и не достаточно эффективно), что исследователь должен быть включен в семейные отношения настолько глубоко, насколько ему позволяют его персональные качества. Антрополог, иссле дующий родство, должен быть принят в семейную группу. Он должен получить определенный статус в соответствии со своим возрастом и положением. Для этого должна быть проведена подготовительная работа, включающая предварительные по сещения этнической группы и установление дружеских отно шений.

Если общество патрилинейное, то антрополог в целях исследо вания может быть аффилиирован с главой семьи (расширен ной или нуклеарной) как подчиненный старшему мужчине — например, как младший брат1. Появится возможность выучить, как к кому в семье (линидже и т.п.) он должен обращаться, как с кем себя вести. На это нужно время, но, что еще важнее, нуж но быть готовым к тому, что это не игра. Недостаточно сидеть под деревом и быть младшим братом — надо участвовать в жиз ни семьи, делая то, что делает младший брат (и здесь лучше иметь образец — настоящего младшего брата). Проще говоря, нужно уметь работать не только головой, но и руками — если все идут рыть канаву, то младший брат должен идти вслед за старшими с лопатой в руке, а если ловить слона — то с верев кой. А когда устраивают праздник, то он участвует в нем в той роли и в том статусе, которые ему предписаны. Только так можно понять родство.

К такой работе студентов нужно готовить буквально с детства, вероятно, лишь сама жизнь может их подготовить. Но сейчас, после трех сытых поколений, найти молодых людей, готовых на это, все труднее. Жизнь в развивающихся странах еще остав ляет надежду на студентов с необходимыми навыками, хотя найти их и подготовить (и не потерять в дальнейшем) пред ставляется задачей трудной и ответственной. И пока она не бу дет решаться на уровне образования и подготовки, мы (в гло бальном мире) будем иметь либо «кризис антропологии род ства», либо единичные труды редких по своему интеллекту специалистов.

Мы приводим пример мужчины, поскольку не имеем в распоряжении иного.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Серьезных препятствий не существует. Если исследователь за 2 интересован в понимании структуры того или иного «просто го» общества, ему придется понять систему семей, линиджей, кланов и т.п. Придется разобраться, кто приходит на похороны и свадьбы, а кто на праздники и фестивали. Для умения раз личать эту сеть отношений нужно и время, и навык;

можно сказать, что нужно учить теорию.

Так, чтобы понять, кто с кем идет ловить быка, который при надлежит кому-то третьему, нужно учитывать не только прави ла отношения рабочей силы, но и правила отношений родства1.

Почему состав рабочей группы именно такой? Все мало-маль ски образованные специалисты знают, что труд в «простых» обществах не является товаром и его нельзя купить, но лишь обменять на другой труд и иногда получить с помощью дара.

Категории обменов понять не всегда просто, но есть опреде ленные модели, например хрестоматийная кула, когда по ли нии ритуальных даров устанавливается и торговый, и брачный обмен. Разумеется, не все системы так ясно поняты и столь красочно описаны.

Здесь стоит отметить важность экономического поведения.

Мы привыкли искать объяснение того или иного феномена в сочетании биологии и культуры (Natural vs. Cultural). Но на сколько тип жизнеобеспечения регулирует и то и другое? Дей ствительно ли значительное большинство деловых отношений регулируются социальными связями, как полагал К. Поланьи, или, как у Дж. Стюарда, «структурное ядро» рабочих отноше ний определяет «базис и надстройку»? И, например, в каких случаях и насколько часто природные данные способствуют объединению в группу некоторых людей, более подходящих именно для этой работы? Такие вопросы могут быть разреше ны лишь при изучении традиции (включая правила родствен ного поведения), экономики и психологии, а данные для тако го анализа могут быть получены только в ходе углубленной по левой работы, когда антрополог не просто «включенный наблюдатель», но скорее «включенный деятель».

Я и не подозревал, что есть разногласия, но скорее этому рад, 3 поскольку существует масса тем для споров. И действительно, если антропологи начинают исследовать предмет лингвисти ки, то предпочитают космически глобальный формат, опреде ляя праязыки и макросемьи. Но это, насколько мне известно, делается не всегда профессионально и не может не вызывать протеста у специалистов, владеющих принципиально другими методами исследований.

Вспомним Фортеса: «Отец и сын не потому отец и сын, что работают вместе, а работают вместе оттого, что они отец и сын».

55 ФОРУМ Исследования феномена родства К сожалению, антропологам ни в университете, ни даже в аспирантуре антропологической лингвистики толком не пре подают, хотя сам Ф. Боас выделил этот предмет как отдельный, наравне с физической антропологией.

Мне довелось прослушать курс (и сдать экзамен) по этому предмету в индийском университете, по счастью у сильного профессора, не только давшего нам (студентам) азы лингви стики, но и познакомившего нас с основами науки, начиная с трудов де Соссюра. Он рассказал и о наших соотечественни ках, основателях Пражской фонетической школы, к зависти своих однокашников я мог читать их по-русски. Как пишет Н.С. Трубецкой и как во многом верна его мысль! Его анализ глубок и прост при большом объеме материала, а ясность язы ка оставляет лишь право на гордость или зависть. Неудиви тельно, что лингвисты возмущены вторжением в их область различных «кладоискателей», чей уровень позволяет им лишь разрушать «культурный слой».

Эти разногласия вновь (вслед за «кризисом антропологии род ства») лишь недочет нашей образовательной программы.

Впрочем, еще не поздно исправить это упущение.

С некоторой точки зрения это не совсем то, что нужно. Алгеб 4 ра, с ее основной задачей строить и решать уравнения, суть многогранный закон тавтологии, сообщающий, что нечто рав но другому нечто. Антропологи с презрением (в широком смысле этого слова) относится к тождествам, хотя и ищут их.

Есть основания думать, что в схожих традициях можно найти закон, во всяком случае в них всегда есть смысл, который мож но понять и сформулировать. Но алгебра не кажется здесь ос новным помощником.

Скорее математика (включая и всевозможные «геометрии», по нимаемые как умения строить трехмерные и более схемы) нуж на для статистики и фиксации определенного порядка знаков, неважно, цифры это или фонетические комбинации. Если нуж но что-то описать и систематизировать, алгебры и геометрии — лучший инструмент. Но, как полагают, гипотезы зарождаются в трехмерном поле, состоящем из научной картины мира, эмпи рических данных (или приборных ситуаций) и личности иссле дователя (или коллектива). Математика в антропологии лишь фиксирует собранные данные, а их сбор и анализ осуществляет ся другими методами. Стоит вернуться к методу полевых иссле дований и «включенности» исследователя в ситуацию1.

Возможно, в обозримом будущем антропология родства отбросит «культурность» старых научных школ и станет больше исследовать вопросы сексуальных отношений, как ни сложны они для анализа этнографа. Родство и брак суть регуляторы секса, и обязательно появятся исследователи № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Повторять вновь все то, что уже было сказано выше, значило 5 бы проявить недостаточное уважение к вниманию читателя, но некоторый общий посыл хотелось бы подчеркнуть. Так, на скромный взгляд автора, нужно тратить больше времени и средств на подготовку специалиста для работы в поле и учить его больше отрываться и от себя, и от догм своей культуры.

Возможно, это и не значит, что нужно проводить больше по левых работ. Но важно оценивать дипломную работу студента с точки зрения качества его полевой работы — и этот подход должен быть студенту известен. К полевой работе его должны готовить все время его учебы, как готовят к инициации. Поле вая работа абсолютно необходима как источник новых данных:

все собранные ранее материалы уже усвоены и проанализиро ваны. Нужно искать, но что именно? В ответе на этот вопрос может помочь лишь знакомство с уже опубликованными рабо тами. Текстов на тему родства и брака создано много, понять их не всегда легко, но общие направления, такие как труды Л.Г. Моргана и А. Кребера, Л. Дюмона и Т. Траутмана, К. Ле ви-Строса и А. Рэдклифф-Брауна, должны быть студентам хо рошо известны1.

И здесь встает самый главный вопрос — родство и брак у нас не являются отдельным предметом, студентов к нему никак не го товят. Поэтому интереса к проблеме нет — кажется, что нет и проблемы, она ведь никак не задана. Но на карте систем род ства по-прежнему много белых пятен. Мы, например, мало знаем о принципе выбора невесты (или жениха), во всяком случае серьезный анализ этого вопроса мне не известен, о сек суальных отношениях, об изменах и их причинах. Просмот рите статью еще раз — вы найдете много подобных вопросов.

И ответ на них невозможен без материалов, собранных антро пологами в процессе полевой работы.

(вероятно, сначала западные), имеющие супругов (как В.  Элвин) или сексуальных партнеров из изучаемых этнических групп. Их «включенность» в жизнь народа будет столь глубока, что поможет понять изнутри и законы брака, и сопутствующие отношения, в том числе и родственные. Вероятно, этот метод даст скорейший результат, чем анализ интегралом или что там есть в алгебре.

Хорошо, что переведен Дж.П.  Мердок, но язык перевода трудно понимаем. Это абсолютно субъективное мнение автора, но, вероятно, о таких сложных вещах нужно стараться писать более просто.

57 ФОРУМ Исследования феномена родства БОРИС КАЗАЧЕНКО Позвольте исполнить свой приятный долг и поблагодарить за оказанную мне честь быть приглашенным к участию в дискус сии, посвященной вопросам изучения фе номена родства.

Однако прежде чем приступить к изложе нию своих взглядов на поставленные во просы, мне хотелось бы, разумеется, только с вашего молчаливого согласия, вначале «поставить печку», как повелось на Руси, а уж затем от нее «плясать».

Дорогие коллеги, будучи бесконечно уда ленным от проблем академической науки и ведущихся в этом сообществе споров, не ощущая себя ни этнографом, ни тем более лингвистом, не являясь специалистом в об ласти теории и истории культуры, я испы тываю некий дискомфорт от самого факта присутствия на столь представительном гу манитарном форуме. Являясь по узкой спе циализации всего лишь популяционным антропогенетиком, работая в практических областях популяционной генетики челове ка, генетической демографии и историче ской генетики, я по роду своей деятельности постоянно имею дело с огромными масси вами генеалогической информации, «на шпигованной» различными типами род ственных связей на различных уровнях иерархической организации: от локального и популяционного до этнического. Поэто му, если позволите, на проблемы феномена так называемого «академического» родства я и буду смотреть глазами приземленного практика-популяциониста. В этой связи хочу сделать небольшое отступление.

Во-первых, мне импонирует творческий порыв «Антропологического форума», на Борис Николаевич Казаченко Научно-исследовательский правленный на организацию «открытого институт и Музей антропологии спора» вокруг накопившихся проблем род Московского государственного ства. Несмотря на то что организаторы этой университета им. М.В. Ломоносова дискуссии балансируют на грани этической boris-k@list.ru № 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ дозволенности, полагаю, что они далеки от вынашивания пла нов раскола антропологического сообщества.

Во-вторых, искренне верю в то, что организаторы данной дис куссии не ставят перед собой задач по сведению личных счетов со своими оппонентами, причинении ее участникам каких-ли бо неудобств или страданий, как нравственных, так и физиче ских.

В-третьих, считаю, что результаты дискуссии в данном ракурсе вполне предсказуемы, поскольку на обсуждение вынесены специфические вопросы, интересующие лишь представителей узкой области академической науки, тогда как участие специ алистов других сопредельных с этнографией и лингвистикой областей знаний (популяционистов, генеалогов, историков, генетиков, нотариусов, священнослужителей, медицинских генетиков, эпидемиологов и пр.) практически не предусмотре но. А ведь именно для этой категории специалистов родство зачастую не является предметом академических баталий. Они просто живут в нем (и / или сосуществуют с ним), соприка саясь с его многообразием, ежедневно проводя счисления сте пеней родства, от которого порой зависит дальнейшая судьба человека, его генетически детерминированное здоровье, проф пригодность и факторы риска, благосостояние, положение в обществе и пр.

Наконец, в-четвертых, хочется сказать пару слов относительно используемой здесь терминологии и понятийного аппарата.

Честно говоря, словосочетание «антропология родства» мне, проработавшему в НИИ и Музее антропологии МГУ более со рока лет, режет ухо. Следуя логике наречения того или иного научного направления, можно ожидать, например, появления зоологии родства, ботаники или цитологии родства, алгебры, тригонометрии и бог знает какого еще родства. Возможно, что это словосочетание следует воспринимать как товарный знак научного коллектива, занимающегося изучением частных и чрезвычайно узкоспециализированных проблем родства. Но по сути это лабораторный сленг (или, извините, академиче ский жаргон), прорвавшийся по недоразумению на страницы печатных изданий.

Дорогие мои, вот такая громоздкая получилась «печь», однако теперь она легко ассоциируется с русской, от которой ноги сами пускаются в пляс.

Теперь по существу обсуждаемых вопросов.

Во второй половине ХХ в. мы были искренне убеждены в своей 1 идейной и научной правоте. В принципе мы мыслили почти все единообразно. Специфическим было представление 59 ФОРУМ Исследования феномена родства и о родстве: о нем не принято было вспоминать, за исключе нием ассоциативной системы родственных отношений, навя занной нам партией и советским правительством. Например, Родина ассоциировалась с матерью всех земель наших, И.В. Сталин — с отцом всех народов, русский считался стар шим братом в семье советских народов, все национальные ге рои были дочерями и сынами своего народа, все подрастающие поколения школьников (октябрята, пионеры) считались вну ками Ильича и т.д.

Возможно, по этой причине советская этнографическая и лингвистическая школы вообще и петербургская в частности вынуждены были выискивать проблемы родства «на стороне», вдали от страны Советов, в бывших колониях европейских го сударств. Как бы там ни было, но ко второй половине ХХ в. мы окончательно оторвались от насущных проблем отечественно го родства, фактически потеряв его и предав забвению.

Появление в начале третьего тысячелетия литературы о род стве, написанной в свободной неакадемической манере, воспринимается как трагедия, катастрофа, кризис «в антро пологии родства». Быть может, причина в том, что обнаро дование «новых» знаний о давно забытых (или замалчивае мых долгие годы) проблемах отечественного родства застали нас, профессионалов в области лингвистики и этнографии «колониального» родства, врасплох? Если это так, то это дей ствительно трагедия для петербургской антропологической школы и ее кадровых сотрудников, специализировавшихся, если можно так сказать, на экспертизах «колониального» родства.

На самом же деле никакого кризиса «в антропологии род ства» не существует. Ничего страшного не произошло. Про сто нас понуждают критически посмотреть на привычные вещи с непривычной для нас стороны. Наши представления о различных аспектах так называемого «прикладного» и «оте чественного» родства при этом несколько расширяются и постепенно трансформируются, приходя в естественную норму.

Следовательно, проблема не только в кризисе идей изучения родства и даже не столько в проблематике «антропологии род ства», сколько в нашем отношении к тем или иным аспектам родственности (если можно так сказать). Традиционное пред ставление о родстве и его феномене как об исключительно лингвистической и этнографической проблематике сегодня безнадежно устарело и нуждается в адекватном переосмыс лении.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Основным препятствием на пути познания феномена родства 2 является быстротечность жизни исследователя и / или недо статочное количество времени, отводимого на изучение того или иного аспекта родственности (конкретных отношений родства) в разных популяциях или этнических группах. Все остальные проблемы (включая и финансирование проектов) носят методический (или методологический) характер и реша ются в рабочем порядке.

Причины разногласий между лингвистами и социальными ан 3 тропологами мне не ведомы, поскольку ни к одной из перечис ленных групп специалистов, извините, себя не причисляю.

Однако если бы всем нам, работающим в одном общем про странстве с различными аспектами его величества РОДСТВА, удалось бы здесь, в «Антропологическом форуме», найти об щий язык и объединиться под одним знаменем, то вполне до пускаю, что такое синтетическое направление в науке вполне могло бы получить именование этнического родства. В таком случае условные границы между нашими дисциплинами стали бы во многом абсолютно прозрачными и готовыми к взаимо выгодному взаимопроникновению. Польза от такого симбиоза вполне очевидна. Полагаю, что в таком контексте третий дис куссионный вопрос можно было бы считать оправданным.

Приведенные здесь словосочетания, в моем восприятии, ука 4 зывают на полнейшую оторванность специалистов в области «антропологии родства» от проблем окружающей их действи тельности. Причина как всегда банальна — в зауженной до не мыслимого предела специализации, периодически приводя щей к появлению новых названий научных направлений в виде словесных химер. К слову сказать, в прежние времена научные направления возникали под влиянием нужд общественной практики, в результате поиска общих приемов для решения однотипных задач.

Данное умозаключение можно проиллюстрировать, с вашего разрешения, историческим анекдотом, выхваченным из жизни графа Л.Н. Толстого, решившего навестить своего приятеля, профессора зоологии МГУ, находившегося в тот момент на за седании международного генетического конгресса по гибри дизации. В поисках своего приятного собеседника великий русский писатель невольно превратился в слушателя одного научного доклада. Вернувшись к себе в Ясную Поляну, Лев Николаевич в одном из писем писал: «Был на съезде ботани ков, … докладчик рассказывал, как ему удалось поместить в мелкоскоп растеньице, … в растеньице он обнаружил клеточ ку, в клеточке — ядрышко, а в ядрышке еще что-то, … какая польза от этого российскому землепашцу?» Отечественным 61 ФОРУМ Исследования феномена родства селекционерам в поисках ответа на этот вопрос потребовалось несколько десятилетий.

Как вы думаете, а какая польза «российскому землепашцу» от «алгебраизации», «геометризации» и «антропологизации род ства»?

Оказывается, польза есть, и немалая. Для этого нужно только посмотреть на проблемы родства глазами «российского земле пашца» и облечь свои изыскания в общедоступные и понятные всем словесные формы. Примером может служить распростра нившийся ныне по всему миру международный проект «Род ственники или однофамильцы?». Под этот проект написаны сложнейшие генеалогические программы. Они способны са мостоятельно отыскивать родство и даже выражать его в веро ятностных терминах (если меня, к примеру, интересует уста новление возможного генеалогического родства с другим чело веком или даже с Ярославом Мудрым).

Другим примером может служить армия частных исследовате лей семейного родства, оплодотворенная генеалогической идеей поиска и восстановления утерянных (в силу разных об стоятельств) родственных связей в городах и мегаполисах.

Следовательно, для того чтобы сегодня шагать в ногу со време нем, нам необходимо заниматься проблемами «семейного» и «прикладного» родства (по крайней мере так выглядит ны нешний социальный заказ по проблеме родства).

Полагаю, что в ближайшее время наиболее значимыми и пер 5 спективными направлениями в изучении структуры и особен ностей отечественного родства и родственных отношений мо гут явиться работы по а) составлению единой генеалогической базы данных (например, по всем федеральным округам и в це лом по России) с привлечением архивной информации за весь письменный период времени, б) изучению скорости простран ственно-временного замещения терминов родства на тер минологию трудовых, дружеских и межличностных отноше ний в различных этнических и социальных группах с выведе нием этих закономерностей хотя бы на язык статистической отчетности.

№ 15 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ АНАСТАСИЯ КАЛЮТА «Трудности перевода», или Почему из систем родства не получается ни алгебра, ни геометрия Получив предложение участвовать в дис куссии, посвященной современному со стоянию изучения систем родства, и озна комившись сначала со статьей П.Л. Белкова «Об использовании геометрического кода в исследованиях по классификационным системам родства» [Белков 2010], которая и послужила поводом к дискуссии, а затем с отзывами на эту работу и ответом автора, я невольно задалась одним вопросом. Что бы произошло, к примеру, с точной наукой математикой, если бы один математик вдруг стал использовать знак «+» для обозначения действия вычитания, а не сложения, дру гой — для обозначения умножения, тре тий — для обозначения деления, но при этом большая часть их коллег все-таки про должала бы его использовать только для обозначения действия сложения. И если бы эти несколько нестандартно мыслящих ма тематиков продолжали упорно настаивать на своей правоте, не слыша да и не желая слышать возражений своих оппонентов?

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.